Администратор (католицизм)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Администра́тор (лат. administrator), в Римско-католической церкви — духовное лицо, управляющее соответствующими церковными структурами.





Апостольский администратор

Апостольский администратор (лат. administrator apostolicus) — назначаемый папой римским управляющий апостольской администратурой или временно исполняющий обязанности епископа вакантной или занятой епархии, части епархии или приравненной к епархии отдельной Церкви, либо духовное лицо, наделённое полнотой церковной власти над определённой группой верующих (например, восточного обряда). Правовой статус апостольского администратора подробно устанавливается в папском постановлении о назначении на должность. Апостольский администратор для епархии назначается тогда, когда имеют место серьёзные препятствия для управления ею (например, отказ епископа от исполнения служебных обязанностей) или происходит образование новой епархии. Если апостольский администратор назначается для занятой епархии, то полномочия епархиального епископа и его генерального викария приостанавливаются.

Епархиальный администратор

Епархиальный администратор (лат. administrator dioecesanus) — временно управляющий епархией, назначаемый коллегией консультантов либо соборным капитулом в течение восьми дней после получения известия о том, что епископская кафедра вакантна. Если в течение указанного времени избрание не осуществленно, то назначить епархиального администратора должен митрополит, а при вакантной митрополии — старший епископ-суффраган. Выбор не нуждается в подтверждении Святого Престола, поэтому епархиальный администратор немедленно получает полномочия, как только узнает о своем избрании. Он имеет права и обязанности епархиального епископа за исключением, того, что несовместимо с его статусом (например, вследствие отсутствия епсикопского сана) либо запрещено согласно каноническому праву. При временном управлении епархией нельзя вводить никаких новвоведений («Sede vacante nihil innoventur»). Предоставлять инкардинацию и экскардинацию епархиальный администратор может только спустя год после того, как епископская кафедра стала вакантной, и лишь с одобрения коллегии консультантов или, соответственно, соборного капитула. Епархиальный администратор имеет право назначения настоятелей прихода, только если кафедра остается вакантной более года. Полномочия епархиального администратора теряют силу после вступления во владения епархией нового епископа.

Приходской администратор

Приходской администратор (лат. administrator paroechialis) — назначенный епархиальным епископом управляющий приходом вместо приходского священника при освобождении должности настоятеля прихода из-за его смерти, отказа от руководства, его смещения или перевода на новую должность, при заключении, изгании или ссылке настоятеля прихода, его недееспособности и во всех других случаях, препятствующих руководству приходом. Приходской администратор обладает обязанностями и правами приходского настоятеля, если иное особо не оговорено епархиальным епископом, и во время своего служения не вводить никаких новшеств. После завершения своего служения приходской администратор должен предоставит настоятелю прихода отчёт о своей деятельности. Если приходской администратор назначен генеральным викарием, то последний должен иметь на это специальное разрешение от епархиального епископа.


Напишите отзыв о статье "Администратор (католицизм)"

Отрывок, характеризующий Администратор (католицизм)

Время остановилось... безжалостно швырнув меня, с помощью больной фантазии Караффы, в мои счастливые, безоблачные дни, совсем не волнуясь о том, что от такой неожиданной «реальности» у меня просто могло остановиться сердце...
Я грустно опустилась на стул у знакомого зеркала, в котором так часто когда-то отражались любимые лица моих родных... И у которого теперь, окружённая дорогими призраками, я сидела совсем одна... Воспоминания душили силой своей красоты и глубоко казнили горькой печалью нашего ушедшего счастья...
Когда-то (теперь казалось – очень давно!) у этого же огромного зеркала я каждое утро причёсывала чудесные, шёлковистые волосы моей маленькой Анны, шутливо давая ей первые детские уроки «ведьминой» школы... В этом же зеркале отражались горящие любовью глаза Джироламо, ласково обнимавшего меня за плечи... Это зеркало отражало в себе тысячи бережно хранимых, дивных мгновений, всколыхнувших теперь до самой глубины мою израненную, измученную душу.
Здесь же рядом, на маленьком ночном столике, стояла чудесная малахитовая шкатулка, в которой покоились мои великолепные украшения, так щедро когда-то подаренные мне моим добрым мужем, и вызывавшие дикую зависть богатых и капризных венецианок в те далёкие, прошедшие дни... Только вот сегодня эта шкатулка пустовала... Чьи-то грязные, жадные руки успели «убрать» подальше все, хранившееся там «блестящие безделушки», оценив в них только лишь денежную стоимость каждой отдельной вещи... Для меня же это была моя память, это были дни моего чистого счастья: вечер моей свадьбы... рождение Анны... какие-то мои, уже давно забытые победы или события нашей совместной жизни, каждое из которых отмечалось новым произведением искусства, право на которое имела лишь я одна... Это были не просто «камни», которые стоили дорого, это была забота моего Джироламо, его желание вызвать мою улыбку, и его восхищение моей красотой, которой он так искренне и глубоко гордился, и так честно и горячо любил... И вот теперь этих чистых воспоминаний касались чьи-то похотливые, жадные пальцы, на которых, съёжившись, горько плакала наша поруганная любовь...
В этой странной «воскресшей» комнате повсюду лежали мои любимые книги, а у окна грустно ждал в одиночестве старый добрый рояль... На шёлковом покрывале широкой кровати весело улыбалась первая кукла Анны, которой было теперь почти столько же лет, как и её несчастной, гонимой хозяйке... Только вот кукла, в отличие от Анны, не знала печали, и её не в силах был ранить злой человек...
Я рычала от невыносимой боли, как умирающий зверь, готовый к своему последнему смертельному прыжку... Воспоминания выжигали душу, оставаясь такими дивно реальными и живыми, что казалось, вот прямо сейчас откроется дверь и улыбающийся Джироламо начнёт прямо «с порога» с увлечением рассказывать последние новости ушедшего дня... Или вихрем ворвётся весёлая Анна, высыпая мне на колени охапку роз, пропитанных запахом дивного, тёплого итальянского лета...
Это был НАШ счастливый мир, который не мог, не должен был находиться в стенах замка Караффы!.. Ему не могло быть места в этом логове лжи, насилия и смерти...
Но, сколько бы я в душе не возмущалась, надо было как-то брать себя в руки, чтобы успокоить выскакивающее сердце, не поддаваясь тоске о прошлом. Ибо воспоминания, пусть даже самые прекрасные, могли легко оборвать мою, и так уже достаточно хрупкую жизнь, не позволяя покончить с Караффой... Потому, стараясь как-то «оградить» себя от дорогой, но в то же время глубоко ранящей душу памяти, я отвернулась, и вышла в коридор... Поблизости никого не оказалось. Видимо Караффа был настолько уверен в своей победе, что даже не охранял входную в мои «покои» дверь. Или же наоборот – он слишком хорошо понимал, что охранять меня не имело смысла, так как я могла «уйти» от него в любой, желаемый мною момент, несмотря ни на какие предпринимаемые им усилия и запреты... Так или иначе – никакого чужого присутствия, никакой охраны за дверью «моих» покоев не наблюдалось.