Адриан IV

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Адриан IV
лат. Hadrianus PP. IV<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Адриан IV</td></tr>
169-й папа римский
4 декабря 1154 — 1 сентября 1159
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Анастасий IV
Преемник: Александр III
Кардинал-епископ Альбано
1149 — 1154
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Пьетро Папарески
Преемник: Гвалтерио
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Николас Брейкспир
Оригинал имени
при рождении:
англ. Nicholas Breakspeare
Рождение: около 1115 года
Хартфордшир, Англия
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Ананьи, Италия
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Адриан IV (лат. Hadrianus PP. IV; в миру Николас Брейкспир, англ. Nicholas Breakspeare, около 1115, Хартфордшир, Англия — 1 сентября 1159, Ананьи, Италия) — папа римский с 4 декабря 1154 по 1 сентября 1159, единственный англичанин на папском престоле.







Духовная карьера

Николас Брейкспир родился около 1115 года в Эбботс-Лэнгли в графстве Хертфордшир. Отцом Николаса был Роберт Брейкспир, ставший впоследствии монахом в Сент-Олбанс. В юношеском возрасте Николас отправился учиться в Париж, затем принял постриг в монастыре святого Руфуса в Арле, где был последовательно избран приором и аббатом. Строгое управление монастырём сделало Николаса объектом жалоб в Рим, но эти жалобы имели противоположный результат: папа Евгений III вызвал аббата в Рим и возвёл его в сан кардинала-епископа Албано в декабре 1149 года.

В 1152-1154 годах Николас Брейкспир был папским легатом в Скандинавии, где руководил созданием в Нидаросе (сейчас Тронхейм) норвежского архиепископства и способствовал созданию независимой от Дании шведской митрополии в Уппсале (последняя была признана в 1164 году уже после смерти Брейкспира).

После успешного окончания миссии Брейкспир вернулся в Рим в 1154 году. После смерти Анастасия IV был избран на папский престол и принял имя Адриана IV (4 декабря 1154 года).

Конфликт с римским сенатом

К моменту избрания Адриана IV светская власть пап в Риме находилась в состоянии упадка. Под влиянием популярного проповедника Арнольда Брешианского римский сенат открыто игнорировал пап, а Евгений III и Анастасий IV, предшественники Адриана IV, покорно сносили обличения Арнольда. После своей интронизации Адриан IV обнаружил, что под его властью находится только Ватикан с собором святого Петра, а сторонники Арнольда контролируют остальной Рим. Адриан IV потребовал от Арнольда покинуть Рим, но проповедник проигнорировал папский приказ, а сторонники последнего на Виа Сакра напали на кардинала Гвидо Чибо и ранили его. В ответ Адриан IV сделал беспрецедентный ход — в Великий пост 1155 года на Рим впервые в его истории был наложен интердикт. Все богослужения и частные требы (за исключением крещения младенцев и причащения умирающих) были прекращены. После недолгого сопротивления римляне сдались: в Великую пятницу возмущённая толпа осадила сенаторов на Капитолии, и последние приняли решение об изгнании Арнольда Брешианского и его последователей из города. Удовлетворённый бескровным восстановлением папской власти над городом Адриан IV отменил интердикт и совершил пасхальное богослужение в кафедральном Латеранском соборе.

Коронация Фридриха Барбароссы

Крупной внешнеполитической задачей папы было достижение договорённости с новым германским королём Фридрихом Барбароссой. Поскольку его дядя Конрад III так и не смог добиться императорской коронации и первым из преемников Оттона I умер королём, а не императором, Фридрих сразу начал своё правление с похода в Италию. На Пасху 1155 года Фридрих был коронован в Павии железной короной итальянских королей, а затем разрушил мятежный город Тортона и двинулся через Тоскану на Рим. Адриан IV отправил двух кардиналов для переговоров с королём. Встреча состоялась в Сан-Квирико, под Сиеной, и здесь стороны быстро пришли к согласию. От имени папы кардиналы обещали королю императорскую коронацию, а Фридрих по их просьбе захватил Арнольда Брешианского, укрывавшегося в одном из тосканских замков, и передал его на суд папы.

9 июня 1155 года в Кампо-Грассо состоялась первая личная встреча Адриана IV и Фридриха Барбароссы, закончившаяся громким провалом. По этикету король должен был взять папскую лошадь под уздцы и придерживать стремя, пока папа не спешится; после этого король должен был поцеловать папскую туфлю, и только затем папа даровал монарху лобзание мира. Из всех положенных церемоний Фридрих I согласился лишь поцеловать туфлю, и разгневанный папа отказался лобзать короля. Адриан IV заявил, что все предшествовавшие императоры всегда исполняли церемонию в знак свидетельства почтения к апостолам Петру и Павлу, преемниками которых являются папы; пока церемония не будет исполнена в полном объёме, переговоры состояться не могут. «Конфликт у лошадиной морды» продолжался два дня, и только 11 июня Фридрих I выказал требуемые знаки почтения. Исчерпав конфликт, стороны быстро пришли к соглашению: папа и монарх взаимно обязались не вступать в сепаратные переговоры с римским сенатом, византийским императором Мануилом I и сицилийским королём Вильгельмом Злым; Фридрих обещал защищать интересы папы, а Адриан IV — отлучить от Церкви всех противников монарха, которые после трёх предупреждений не сложат оружия. По достижении согласия Адриан IV и Фридрих I отправились в Рим.

Недалеко от Рима 17 июня 1155 года Фридриха приветствовала депутация римского сената. Сенаторы потребовали от короля клятвенных гарантий городских свобод, уплаты 5000 фунтов золотом, и только после этого Рим соглашался на въезд Фридриха для коронации. В ответ Фридрих I заявил, что не желает получать дары от римлян, но пришёл требовать своего по праву; никаких гарантий и денежных пожалований в обмен на будущую коронацию король давать не намерен. Адриан IV посоветовал Фридриху направить отряд рыцарей во главе с кардиналом Оттавиано Монтичелли для занятия Ватикана, что и было выполнено; решено было также не ждать воскресения для проведения коронации. Ранним утром в субботу 18 июня 1155 года Адриан IV и Фридрих I вступили в предварительно захваченный Ватикан, и долгожданная коронация состоялась. Без всяких торжеств, император сразу после коронации покинул Рим и вернулся в свой лагерь на Монте-Марио, а Адриан IV остался в охраняемом немецким отрядом соборе святого Петра.

В это же время римский сенат заседал на Капитолии и обсуждал меры по воспрепятствованию коронации. Узнав о состоявшейся без их согласия коронации, сенаторы призвали римлян к оружию. Вооружённые римляне двинулись на Ватикан: один отряд — напрямую через мост Сант-Анджело, другой — через Тибрский остров и Трастевере. Вместо празднеств, немецкая армия была вынуждена вновь вступить в Рим и сражаться с горожанами. Только к концу дня Фридриху I удалось отбросить римлян на левый берег Тибра. Воскресным утром 19 июня выяснилось, что римляне забаррикадировали все мосты через Тибр и городские ворота. Фридрих I, уже добившись коронации, не пожелал вести долгую осаду и отвёл свою армию на север. Адриан IV, с риском для себя проведший коронацию и потерявший из-за неё контроль над своей столицей, остался без всякой поддержки в Тиволи.

Союз с Византией против Сицилийского королевства и Беневентский договор 1156 года

Летом 1155 года в материковой части Сицилийского королевства начался широкомасштабный баронский мятеж, тотчас же поддержанный Византией, стремившейся восстановить контроль над Южной Италией. Во второй половине 1155 года византийские войска и мятежные бароны полностью подчинили себе Апулию. Адриан IV, хоть и обещавший Фридриху I не вступать в сепаратные переговоры с Византией, но чувствовавший себя обманутым, воспользовался ситуацией. В обмен на византийскую финансовую помощь и обещание передать под его власть три города на апулийском побережье, Адриан IV выступил 29 сентября 1155 года со своей армией на стороне Византии. За короткое время Адриан IV добился контроля над Кампанией, и местные бароны (в том числе, ранее изгнанный Рожером II Роберт II Капуанский) признали его своим сюзереном.

Успехи папы, Византии и апулийских баронов во многом объяснялись апатией короля Сицилии Вильгельма Злого, безучастно наблюдавшего в течение 1155 года за потерей своих континентальных владений. В начале 1156 года сицилийским советникам удалось убедить короля выступить против торжествовавших врагов, к тому же рассорившихся между собой. 28 мая 1156 года сицилийцы разбили византийский флот при Бриндизи, после чего быстро восстановили контроль над ранее потерянными территориями. Вновь оставшийся без союзников Адриан IV был вынужден вступить в переговоры с Вильгельмом Злым. 18 июня 1156 года папа и король подписали договор в Беневенто, ставший самым крупным дипломатическим триумфом Отвилей над папством.

По Беневентскому договору 1156 года Вильгельм I Злой сохранил свои наследственные полномочия папского легата на острове Сицилия, а в континентальную часть королевства папа мог назначать легатов только в исключительных случаях. Назначения епископов на Сицилии по-прежнему оставалось прерогативой короля. Адриан IV был вынужден признать присоединение к Сицилийскому королевству ранее принадлежавших Папской области провинций Абруцци и Марке, захваченных сыновьями Рожера II уже после официального мира с Иннокентием II (1139 год).

События 1155—1156 года коренным образом изменили расстановку сил на Апеннинах: папы, хоть и ценой значительных уступок, нашли постоянного и верного союзника в норманнских королях Сицилии, император Фридрих I в своих попытках поставить Италию под свой контроль становился противником папства.

Конфликт с Фридрихом Барбароссой

Открытое столкновение между папством и императором произошло на имперском сейме в Безансоне (октябрь 1157 года). Папские легаты (одним из них был секретарь Адриана IV Роланд) зачитали послание понтифика, в котором он обвинил императора в непроведении должного расследования разбойничьего нападения на архиепископа Лундского, произошедшего на территории Германии. В послании папа напоминал императору о своих милостях, в том числе коронации, и обещал своё покровительство в случае послушания. Упомянутые в послании термины conferre и beneficia обычно использовались при предоставлении фьефа вассалу его сюзереном. Послание было встречено взрывом негодования, а пфальцграф Баварии Отто угрожал Роланду обнажённым мечом. Узнав о произошедшем, Адриан IV написал второе, более мягкое, послание Фридриху I, и император принял объяснения папы. Тем не менее, события в Безансоне окончательно оттолкнули папу от императора.

В июле 1158 года Фридрих I отправился в свой второй итальянский поход с намерением покорить Ломбардию. В ответ ломбардские города начали переговоры с Адрианом IV и Вильгельмом Злым на предмет заключения общеитальянского союза против императора. В августе 1159 года представители Милана, Кремоны, Пьяченцы и Брешии встретились в Ананьи с Адрианом IV и послом Вильгельма Злого (возможно, им был первый министр Майо) и заключили договор, ставший прообразом будущей Ломбардской лиги.

Во исполнение договора с ломбардскими городами Адриан IV должен был отлучить от Церкви императора, но этому помешала внезапная кончина папы. Адриан IV скончался 1 сентября 1159 года в Ананьи от приступа «грудной жабы», возможно, был отравлен. В избрание его преемника вмешался Фридрих I, и в результате одновременно были провозглашены два папы: Александр III (кардинал Роланд, бывший одним из легатов на сейме в Безансоне) и Виктор IV (Оттавиано Монтичелли), что стало началом длительной схизмы.

Источники

  • Норвич, Джон. Расцвет и закат Сицилийского королевства. Нормандцы в Сицилии. 1130-1194. — Москва: Центрполиграф, 2005. — С. 168-245. — 399 с. — ISBN 5-9524-1752-3.
  • [http://en.wikisource.org/wiki/Catholic_Encyclopedia_(1913)/Pope_Adrian_IV Статья «Адриан IV» в Католической энциклопедии 1913 года]

Напишите отзыв о статье "Адриан IV"

Ссылки

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Адриан IV

– А разве я могу сама туда пойти?!.. – ошарашено спросила я.
– Ну, конечно же! Это самое простое из того, что ты можешь делать. Ты просто не веришь в себя, потому и не пробуешь...
– Это я не пробую?!.. – аж задохнулась от такой жуткой несправедливости я... – Я только и делаю, что пробую! Только может не то...
Вдруг я вспомнила, как Стелла много, много раз повторяла, что я могу намного больше... Но могу – что?!.. Я понятия не имела, о чём они все говорили, но теперь уже чувствовала, что начинаю понемножку успокаиваться и думать, что в любых трудных обстоятельствах мне всегда помогало. Жизнь вдруг показалась совсем не такой уж несправедливой, и я понемногу стала оживать...
Окрылённая положительными новостями, все последующие дни я, конечно же, «пробовала»... Совершенно себя не жалея, и вдребезги истязая своё, и так уже измождённое, физическое тело, я десятки раз шла на «этажи», пока ещё не показываясь Стелле, так как желала сделать ей приятный сюрприз, но при этом не ударить лицом в грязь, сделав какую-нибудь глупую ошибку.
Но вот, наконец-то, решила – хватит прятаться и решила навестить свою маленькую подружку.
– Ой, это ты?!.. – сразу же зазвучал счастливыми колокольчиками знакомый голосок. – Неужели это правда ты?! А как же ты сюда пришла?.. Ты что – сама пришла?
Вопросы, как всегда, сыпались из неё градом, весёлая мордашка сияла, и для меня было искренним удовольствием видеть эту её светлую, бьющую фонтаном, радость.
– Ну что, пойдём гулять? – улыбаясь, спросила я.
А Стелла всё никак не могла успокоиться от счастья, что я сумела придти сама, и что теперь мы уже сможем встречаться, когда пожелаем и даже без посторонней помощи!
– Вот видишь, я же тебе говорила, что ты можешь больше!.. – счастливо щебетала малышка. – Ну, теперь всё хорошо, теперь уже нам никто не нужен! Ой, а это как раз-то очень хорошо, что ты пришла, я тебе хотела что-то показать и очень тебя ждала. Но для этого нам придётся прогуляться туда, где не очень приятно...
– Ты имеешь в виду «нижний этаж»? – поняв, о чём она говорит, тут же спросила я.
Стелла кивнула.
– А что ты там потеряла?
– О, я не потеряла, я нашла!.. – победоносно воскликнула малышка. – Помнишь, я говорила тебе, что там бывают и хорошие сущности, а ты мне тогда не поверила?
Откровенно говоря, я не очень-то верила и сейчас, но, не желая обижать свою счастливую подружку, согласно кивнула.
– Ну вот, теперь ты поверишь!.. – довольно сказала Стелла. – Пошли?
На этот раз, видимо уже приобретя кое-какой опыт, мы легко «проскользнули» вниз по «этажам», и я снова увидела, очень похожую на виденные раньше, гнетущую картину...
Под ногами чавкала какая-то чёрная, вонючая жижа, а из неё струились ручейки мутной, красноватой воды... Алое небо темнело, полыхая кровавыми бликами зарева, и, нависая по-прежнему очень низко, гнало куда-то багровую громаду неподъёмных туч... А те, не поддаваясь, висели тяжёлые, набухшие, беременные, грозясь разродиться жутким, всё сметающим водопадом... Время от времени из них с гулким рёвом прорывалась стена буро-красной, непрозрачной воды, ударяя о землю так сильно, что казалось – рушится небо...
Деревья стояли голые и безликие, лениво шевеля обвисшими, шипастыми ветвями. Дальше за ними простиралась безрадостная, выгоревшая степь, теряясь вдали за стеной грязного, серого тумана... Множество хмурых, поникших людских сущностей неприкаянно бродили туда-сюда, бессмысленно ища чего-то, не обращая никакого внимания на окружающий их мир, который, и правда, не вызывал ни малейшего удовольствия, чтобы на него хотелось смотреть... Весь пейзаж навевал жуть и тоску, приправленную безысходностью...
– Ой, как же здесь страшно... – ёжась, прошептала Стелла. – Сколько бы раз сюда не приходила – никак не могу привыкнуть... Как же эти бедняжки здесь живут?!.
– Ну, наверное, эти «бедняжки» слишком сильно провинились когда-то, если оказались здесь. Их ведь никто сюда не посылал – они всего лишь получили то, чего заслуживали, правда же? – всё ещё не сдаваясь, сказала я.
– А вот сейчас посмотришь... – загадочно прошептала Стелла.
Перед нами неожиданно появилась заросшая сероватой зеленью пещера. А из неё, щурясь, вышел высокий, статный человек, который никоим образом не вписывался в этот убогий, леденящий душу пейзаж...
– Здравствуй, Печальный! – ласково приветствовала незнакомца Стелла. – Вот я подругу привела! Она не верит, что здесь можно найти хороших людей. А я хотела ей тебя показать... Ты ведь не против?
– Здравствуй милая... – грустно ответил человек, – Да не такой я хороший, чтобы меня кому-то показывать. Напрасно ты это...
Как ни странно, но этот печальный человек мне и в правду сразу чем-то понравился. От него веяло силой и теплом, и было очень приятно рядом с ним находиться. Уж, во всяком случае, он никак не был похож на тех безвольных, убитых горем, сдавшихся на милость судьбы людей, которыми был битком набит этот «этаж».
– Расскажи нам свою историю, печальный человек... – светло улыбнувшись, попросила Стелла.
– Да нечего там рассказывать, и гордиться особо нечем... – покачал головой незнакомец. – И на что вам это?
Мне почему-то стало его очень жаль... Ещё ничего о нём не зная, я уже была почти что уверенна, что этот человек никак не мог сделать что-то по-настоящему плохое. Ну, просто не мог!.. Стела, улыбаясь, следила за моими мыслями, которые ей видимо очень нравились...
– Ну, хорошо, согласна – ты права!.. – видя её довольную мордашку, наконец-то честно признала я.
– Но ты ведь ещё ничего о нём не знаешь, а ведь с ним всё не так просто, – лукаво улыбаясь, довольно произнесла Стелла. – Ну, пожалуйста, расскажи ей, Печальный...
Человек грустно нам улыбнулся, и тихо произнёс:
– Я здесь потому, что убивал... Многих убивал. Но не по желанию, а по нужде это было...
Я тут же жутко расстроилась – убивал!.. А я, глупая, поверила!.. Но почему-то у меня упорно не появлялось ни малейшего чувства отторжения или неприязни. Человек явно мне нравился, и, как бы я не старалась, я ничего с этим поделать не могла...
– А разве это одинаковая вина – убивать по желанию или по необходимости? – спросила я. – Иногда люди не имеют выбора, не так ли? Например: когда им приходится защищаться или защищать других. Я всегда восхищалась героями – воинами, рыцарями. Последних я вообще всегда обожала... Разве можно сравнивать с ними простых убийц?
Он долго и грустно на меня смотрел, а потом также тихо ответил:
– Не знаю, милая... То, что я нахожусь здесь, говорит, что вина одинаковая... Но по тому, как я эту вину чувствую в моём сердце, то – нет... Я никогда не желал убивать, я просто защищал свою землю, я был там героем... А здесь оказалось, что я просто убивал... Разве это правильно? Думаю – нет...
– Значит, вы были воином? – с надеждой спросила я. – Но тогда, это ведь большая разница – вы защищали свой дом, свою семью, своих детей! Да и не похожи вы на убийцу!..
– Ну, мы все не похожи на тех, какими нас видят другие... Потому, что они видят лишь то, что хотят видеть... или лишь то, что мы хотим им показать... А насчёт войны – я тоже сперва так же, как ты думал, гордился даже... А здесь оказалось, что гордиться-то нечем было. Убийство – оно убийство и есть, и совсем не важно, как оно совершилось.
– Но это не правильно!.. – возмутилась я. – Что же тогда получается – маньяк-убийца получается таким же, как герой?!.. Этого просто не может быть, такого быть не должно!
Во мне всё бушевало от возмущения! А человек грустно смотрел на меня своими печальными, серыми глазами, в которых читалось понимание...
– Герой и убийца точно так же отнимают жизнь. Только, наверное, существуют «смягчающие вину обстоятельства», так как защищающий кого-то человек, даже если и отнимает жизнь, то по светлой и праведной причине. Но, так или иначе, им обоим приходится за это платить... И платить очень горько, ты уж поверь мне...
– А можно вас спросить – как давно вы жили? – немного смутившись, спросила я.
– О, достаточно давно... Это уже второй раз я здесь... Почему-то две мои жизни были похожими – в обоих я за кого-то воевал... Ну, а потом платил... И всегда так же горько... – незнакомец надолго умолк, как будто не желая больше об этом говорить, но потом всё же тихо продолжил. – Есть люди, которые любят воевать. Я же всегда это ненавидел. Но почему-то жизнь второй уже раз возвращает меня на тот же самый круг, как будто меня замкнули на этом, не позволяя освободиться... Когда я жил, все народы у нас воевали между собой... Одни захватывали чужие земли – другие те же земли защищали. Сыновья свергали отцов, братья убивали братьев... Всякое было. Кто-то свершал немыслимые подвиги, кто-то кого-то предавал, а кто-то оказывался просто трусом. Но никто из них даже не подозревал, какой горькой окажется плата за всё содеянное ими в той жизни...
– А у вас там была семья? – чтобы изменить тему, спросила я. – Были дети?
– Конечно! Но это уже было так давно!.. Они когда-то стали прадедами, потом умерли... А некоторые уже опять живут. Давно это было...
– И вы всё ещё здесь?!.. – в ужасе оглядываясь вокруг, прошептала я.
Я даже представить себе не могла, что вот так он существует здесь уже много, много лет, страдая и «выплачивая» свою вину, без какой-либо надежды уйти с этого ужасающего «этажа» ещё до того, как придёт его час возвращения на физическую Землю!.. И там он опять должен будет начать всё сначала, чтобы после, когда закончится его очередная «физическая» жизнь, вернуться (возможно сюда же!) с целым новым «багажом», плохим или хорошим, в зависимости от того, как он проживёт свою «очередную» земную жизнь... И освободиться из этого замкнутого круга (будь он хорошим или плохим) никакой надежды у него быть не могло, так как, начав свою земную жизнь, каждый человек «обрекает» себя на это нескончаемое, вечное круговое «путешествие»... И, в зависимости от его действий, возвращение на «этажи» может быть очень приятным, или же – очень страшным...
– А если вы не будете убивать в своей новой жизни, вы ведь не вернётесь больше на этот «этаж», правда же?– с надеждой спросила я.
– Так я ведь не помню ничего, милая, когда возвращаюсь туда... Это после смерти мы помним свои жизни и свои ошибки. А, как только возвращаемся жить обратно – то память сразу же закрывается. Потому, видно, и повторяются все старые «деяния», что мы не помним своих старых ошибок... Но, говоря по-честному, даже если бы я знал, что буду снова за это «наказан», я всё равно никогда бы не оставался в стороне, если б страдала моя семья... или моя страна. Странно всё это... Если вдуматься, то тот, кто «распределяет» нашу вину и плату, как будто желает, чтобы на земле росли одни трусы и предатели... Иначе, не наказывал бы одинаково мерзавцев и героев. Или всё-таки есть какая-то разница в наказании?.. По справедливости – должна была бы быть. Ведь есть герои, совершившие нечеловеческие подвиги... О них потом столетиями слагают песни, о них живут легенды... Уж их-то точно нельзя «поселять» среди простых убийц!.. Жаль, не у кого спросить...
– Я тоже думаю, не может такого быть! Ведь есть люди, которые совершали чудеса человеческой смелости, и они, даже после смерти, как солнца, столетиями освещают путь всем оставшимся в живых. Я очень люблю про них читать, и стараюсь найти как можно больше книг, в которых рассказывается о человеческих подвигах. Они помогают мне жить, помогают справляться с одиночеством, когда уже становится слишком тяжело... Единственное, что я не могу понять, это: почему на Земле герои всегда должны погибнуть, чтобы люди могли увидеть их правоту?.. И когда того же самого героя уже нельзя воскресить, тут уж все, наконец, возмущаются, поднимается долго спавшая человеческая гордость, и, горящая праведным гневом толпа, сносит «врагов», как пылинки, попавшиеся на их «верном» пути... – во мне бушевало искреннее возмущение, и я говорила наверняка слишком быстро и слишком много, но у меня редко появлялась возможность выговориться о том, что «болит»... и я продолжала.
– Ведь даже своего бедного Бога люди сперва убили, а только потом уже стали ему молиться. Неужели нельзя настоящую правду увидеть ещё до того, когда уже бывает поздно?.. Неужели не лучше сберечь тех же самых героев, равняться на них и учиться у них?.. Неужели людям всегда нужен шоковый пример чужого мужества, чтобы они могли поверить в своё?.. Почему надо обязательно убить, чтобы потом можно было поставить памятник и славить? Честное слово, я бы предпочитала ставить памятники живым, если они этого стоят...
А что вы имеете в виду, говоря, что кто-то «распределяет вину»? Это – Бог что ли?.. Но ведь, не Бог наказывает... Мы сами наказываем себя. И сами за всё отвечаем.
– Ты не веришь в Бога, милая?.. – удивился, внимательно слушавший мою «эмоционально-возмущённую» речь, печальный человек.
– Я его не нашла пока... Но если он и вправду существует, то он должен быть добрым. А многие почему-то им пугают, его боятся... У нас в школе говорят: «Человек – звучит гордо!». Как же человек может быть гордым, если над ним будет всё время висеть страх?!.. Да и богов что-то слишком много разных – в каждой стране свой. И все стараются доказать, что их и есть самый лучший... Нет, мне ещё очень многое непонятно... А как же можно во что-то верить, не поняв?.. У нас в школе учат, что после смерти ничего нет... А как же я могу верить этому, если вижу совсем другое?.. Думаю, слепая вера просто убивает в людях надежду и увеличивает страх. Если бы они знали, что происходит по-настоящему, они вели бы себя намного осмотрительнее... Им не было бы всё равно, что будет дальше, после их смерти. Они бы знали, что опять будут жить, и за то, как они жили – им придётся ответить. Только не перед «грозным Богом», конечно же... А перед собой. И не придёт никто искупать их грехи, а придётся им искупать свои грехи самим... Я хотела об этом кому-то рассказать, но никто не хотел меня слушать. Наверное, так жить всем намного удобнее... Да и проще, наверное, тоже, – наконец-то закончила свою «убийственно-длинную» речь я.