Акт об унии (1707)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Периоды английской истории
Тюдоровский период

(1485—1558)

Елизаветинская эпоха

(1558—1603)

Яковианская эпоха

(1603—1625)

Каролинская эпоха

(1625—1642)

Гражданские войны, республика и Протекторат

(1642—1660)

Реставрация Стюартов и Славная революция

(1660—1688)

Образование Великобритании

(1688—1714)

Георгианская эпоха

(1714—1811)

Регентство

(1811—1830)

Викторианская эпоха

(1837—1901)

Эдвардианская эпоха

(1901—1910)

Первая мировая война

(1914—1918)

Межвоенный период

(1918—1939)

Вторая мировая война

(1939—1945)

Акт об унии или Акт о союзе (англ. Acts of Union) — законодательный акт, принятый в течение 1706 и 1707 года парламентами Англии и Шотландии. Закон предусматривал создание единого союзного государства — Великобритании.







История

В течение примерно 100 лет после унаследования шотландским королём Яковом VI английского престола от его троюродной бабушки Елизаветы I[1], Англия и Шотландия возглавлялись одним монархом, но тем не менее оставались независимыми государствами. До принятия акта в 1707 году различные попытки объединить государства предпринимались начиная с 1606 года. В 1654 году после установления диктатуры Оливера Кромвеля последним был издан ордонанс о полном государственном слиянии Англии и Шотландии, однако со вступлением на престол в 1660 году Карла II Стюарта суверенитет Шотландии был восстановлен. Позже, в 1667 и 1689 годах предпринимались новые попытки объединения двух стран.

В обеих странах находились сторонники и противники объединения. В Шотландии в таковом были заинтересованы главным образом по экономическим соображениям: шотландские купцы рассчитывали приобрести доступ к торговле в Англии, а также с английскими колониями и факториями, который до того был для них закрыт. В Англии рассчитывали, что объединение позволит нейтрализовать постоянный очаг напряжённости у северных границ королевства, который представляла собой политически нестабильная Шотландия, а также лишить внешнеполитических противников английского правительства того времени — абсолютистскую Францию и поддерживаемого ею якобитского претендента на английский престол — потенциального союзника и возможной военной базы на острове.

Противниками объединения в Шотландии были в основном якобиты, а также их главные оппоненты — шотландские пресвитериане, опасавшиеся угрозы положению пресвитерианства в качестве господствующей религии Шотландии со стороны англиканской церкви. В Англии проекты унии вызывали критику главным образом по экономическим соображениям. Так, деятель партии тори Эдвард Сеймур в 1700 году заявил: «Шотландия — нищенка, а кто женится на нищенке, тому в приданое достаются вши»[2].

Тем не менее политический кризис в Англии, вызванный принявшей затяжной характер Войной за испанское наследство, а также бедственное экономическое положение Шотландии, обострившееся, в частности, в связи с Дарьенским кризисом заставили стороны в начале XVIII века перейти к практическим шагам по реализации унии.

Союзный договор

Файл:Treaty of Union.jpg
Оригинал договора

Переговоры об условиях объединения начались между делегациями парламентов двух стран в Лондоне в апреле 1706 года. Детали объединения были согласованы к 22 июля 1706 года в форме Договора (Treaty of Union), и легли в основу проекта Акта об унии, который в течение следующих нескольких месяцев был утверждён парламентами двух стран. Договор включал в себя следующие положения:

  • Глава 1: Англия и Шотландия сливаются в единое королевство под названием «Великобритания»;
  • Глава 2: наследование престола в новом королевстве будет происходить на основании английского Акта о престолонаследии 1701 года;
  • Глава 3: новое королевство будет иметь единый Парламент (по сути дела им станет английский парламент);
  • Главы 4—18: устанавливают единые правила в области торговли, налогов, валюты и других аспектов хозяйственной деятельности;
  • Глава 19: сохраняется особая юридическая система Шотландии;
  • Глава 20: сохраняются наследственные государственные и судебные должности;
  • Глава 21: сохраняются права королевских городов (бургов);
  • Глава 22: в едином Парламенте Шотландию представляют 16 шотландских пэров в палате лордов и 45 представителей Шотландии в палате общин;
  • Глава 23: шотландские пэры имеют равные с английскими права при судах над пэрами;
  • Глава 24: создание Великой печати нового королевства;
  • Глава 25: любые законы Англии и Шотландии, так или иначе противоречащие условиям Договора, объявляются утратившими законную силу.

Дополнительно в Акте закреплялось господствующее положение пресвитерианской церкви в Шотландии.

1 мая 1707 года, в правление королевы Анны Акт об унии вступил в силу, парламенты Англии и Шотландии объединились в единый парламент Великобритании, из-за этого в английской историографии иногда Акт об унии упоминается как «Союз парламентов».

После принятия Акта об унии была предпринята попытка переименовать Англию и Шотландию в Южную и Северную Великобританию, но эта идея не нашла широкого применения, особенно в отношении Южной Великобритании (Англии), хотя в отношении Шотландии термин Северная Великобритания в некоторых английских учреждениях ещё употреблялся какое-то время.

Акт об унии был ненавистен многочисленным приверженцам изгнанной династии Стюартов. Пользуясь этим настроением, Яков III Стюарт, претендент на престол, поддержанный значительным отрядом французов, сделал в марте 1708 года попытку высадиться на шотландском берегу. Высадка не удалась благодаря бдительности английского адмирала Бинга.

После смерти Анны в 1714 году корона Великобритании перешла, согласно акту о престолонаследии, к курфюрсту ганноверскому Георгу, сыну Софии, внучки Якова I. За этим последовало крупное восстание якобитов в Шотландии в 1715—1716 годах, в ходе которого прибывший в Шотландию Яков Стюарт короновался в качестве шотландского короля под именем Якова VIII. Однако вскоре восстание было подавлено, и Шотландия осталась в составе Великобритании.

Установленная Актом 1707 года уния сохраняется до настоящего времени; при этом Шотландским актом 1998 года Шотландии предоставлена определённая внутренняя самостоятельность, и с 1999 года в Шотландии вновь работает воссозданный шотландский парламент.

Напишите отзыв о статье "Акт об унии (1707)"

Примечания

  1. Мать Якова IV — королева Шотландии Мария Стюарт — была двоюродной племянницей Елизаветы I.
  2. [http://news.bbc.co.uk/hi/russian/international/newsid_6612000/6612913.stm Би-Би-Си. Великобритании исполнилось 300 лет 01.05.2007 г.]

Ссылки

Отрывок, характеризующий Акт об унии (1707)

Небо развёрзлось шквалом тревоги, паники и страха!.. Где находилась сейчас моя храбрая, одинокая девочка?! Что побудило её покинуть Мэтэору?.. На мои настойчивые призывы Анна почему-то не отвечала, хотя я знала, что она меня слышит. Это вселяло ещё большую тревогу, и я лишь из последних сил держалась, чтобы не поддаваться сжигавшей душу панике, так как знала – Караффа непременно воспользуется любой моей слабостью. И тогда мне придётся проиграть, ещё даже не начав сопротивляться...
Уединившись в «своих» покоях, я «зализывала» старые раны, даже не надеясь, что они когда-либо заживут, а просто стараясь быть как можно сильней и спокойнее на случай любой возможности начать войну с Караффой... На чудо надеяться смысла не было, так как я прекрасно знала – в нашем случае чудес не предвиделось... Всё, что произойдёт, я должна буду сделать только сама.
Бездействие убивало, заставляя чувствовать себя всеми забытой, беспомощной и ненужной... И хотя я прекрасно знала, что не права, червь «чёрного сомнения» удачно грыз воспалённый мозг, оставляя там яркий след неуверенности и сожалений...
Я не жалела, что нахожусь у Караффы сама... Но панически боялась за Анну. А также, всё ещё не могла простить себе гибель отца и Джироламо, моих любимых и самых лучших для меня на свете людей... Смогу ли я отомстить за них когда-либо?.. Не правы ли все, говоря, что Караффу не победить? Что я не уничтожу его, а всего лишь глупо погибну сама?.. Неужели прав был Север, приглашая уйти в Мэтэору? И неужели надежда уничтожить Папу всё это время жила только во мне одной?!..
И ещё... Я чувствовала, что очень устала... Нечеловечески, страшно устала... Иногда даже казалось – а не лучше ли было и правда уйти в Мэтэору?.. Ведь кто-то же туда уходил?.. И почему-то их не тревожило, что вокруг умирали люди. Для них было важно УЗНАТЬ, получить сокровенное ЗНАНИЕ, так как они считали себя исключительно одарёнными... Но, с другой стороны, если они по-настоящему были такими уж «исключительными», то как же в таком случае они забыли самую простую, но по-моему очень важную нашу заповедь – не уходи на покой, пока в твоей помощи нуждаются остальные... Как же они могли так просто закрыться, даже не оглядевшись вокруг, не попытавшись помочь другим?.. Как успокоили свои души?..
Конечно же, мои «возмущённые» мысли никак не касались детей, находящихся в Мэтэоре... Эта война была не их войной, она касалась только лишь взрослых... А малышам ещё предстояло долго и упорно идти по пути познания, чтобы после уметь защищать свой дом, своих родных и всех хороших людей, живущих на нашей странной, непостижимой Земле.
Нет, я думала именно о взрослых... О тех, кто считал себя слишком «особенным», чтобы рисковать своей «драгоценной» жизнью. О тех, кто предпочитал отсиживаться в Мэтэоре, внутри её толстых стен, пока Земля истекала кровью и такие же одарённые, как они, толпами шли на смерть...
Я всегда любила свободу и ценила право свободного выбора каждого отдельного человека. Но бывали в жизни моменты, когда наша личная свобода не стоила миллионов жизней других хороших людей... Во всяком случае, именно так я для себя решила... И не собиралась ничего менять. Да, были минуты слабости, когда казалось, что жертва, на которую шла, будет совершенно бессмысленна и напрасна. Что она ничего не изменит в этом жестоком мире... Но потом снова возвращалось желание бороться... Тогда всё становилось на свои места, и я всем своим существом готова была возвращаться на «поле боя», несмотря даже на то, насколько неравной была война...
Долгие, тяжёлые дни ползли вереницей «неизвестного», а меня всё также никто не беспокоил. Ничего не менялось, ничего не происходило. Анна молчала, не отвечая на мои позывы. И я понятия не имела, где она находилась, или где я могла её искать...
И вот однажды, смертельно устав от пустого, нескончаемого ожидания, я решила наконец-то осуществить свою давнюю, печальную мечту – зная, что наверняка никогда уже не удастся по-другому увидеть мою любимую Венецию, я решилась пойти туда «дуновением», чтобы проститься...
На дворе был май, и Венеция наряжалась, как юная невеста, встречая свой самый красивый праздник – праздник Любви...
Любовь витала повсюду – ею был пропитан сам воздух!.. Ею дышали мосты и каналы, она проникала в каждый уголок нарядного города... в каждую фибру каждой одинокой, в нём живущей души... На один этот день Венеция превращалась в волшебный цветок любви – жгучий, пьянящий и прекрасный! Улицы города буквально «тонули» в несметном количестве алых роз, пышными «хвостами» свисавших до самой воды, нежно лаская её хрупкими алыми лепестками... Вся Венеция благоухала, источая запахи счастья и лета. И на один этот день даже самые хмурые обитатели города покидали свои дома, и во всю улыбаясь, ожидали, что может быть в этот прекрасный день даже им, грустным и одиноким, улыбнётся капризница Любовь...
Праздник начинался с самого раннего утра, когда первые солнечные лучи ещё только-только начинали золотить городские каналы, осыпая их горячими поцелуями, от которых те, стеснительно вспыхивая, заливались красными стыдливыми бликами... Тут же, не давая даже хорошенько проснуться, под окнами городских красавиц уже нежно звучали первые любовные романсы... А пышно разодетые гондольеры, украсив свои начищенные гондолы в праздничный алый цвет, терпеливо ждали у пристани, каждый, надеясь усадить к себе самую яркую красавицу этого чудесного, волшебного дня.
Во время этого праздника ни для кого не было запретов – молодые и старые высыпали на улицы, вкушая предстоящее веселье, и старались заранее занять лучшие места на мостах, чтобы поближе увидеть проплывающие гондолы, везущие прекрасных, как сама весна, знаменитых Венецианских куртизанок. Этих единственных в своём роде женщин, умом и красотой которых, восхищались поэты, и которых художники воплощали на веки в свои великолепных холстах.

Я всегда считала, что любовь может быть только чистой, и никогда не понимала и не соглашалась с изменой. Но куртизанки Венеции были не просто женщинами, у которых покупалась любовь. Не считая того, что они всегда были необыкновенно красивы, они все были также великолепно образованы, несравнимо лучше, чем любая невеста из богатой и знатной Венецианской семьи... В отличие от очень образованных знатных флорентиек, женщинам Венеции в мои времена не разрешалось входить даже в публичные библиотеки и быть «начитанными», так как жёны знатных венецианцев считались всего лишь красивой вещью, любящим мужем закрытой дома «во благо» его семьи... И чем выше был статус дамы, тем меньше ей разрешалось знать. Куртизанки же – наоборот, обычно знали несколько языков, играли на музыкальных инструментах, читали (а иногда и писали!) стихи, прекрасно знали философов, разбирались в политике, великолепно пели и танцевали... Короче – знали всё то, что любая знатная женщина (по моему понятию) обязана была знать. И я всегда честно считала, что – умей жёны вельмож хотя бы малейшую толику того, что знали куртизанки, в нашем чудесном городе навсегда воцарились бы верность и любовь...