Александр II (папа римский)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Александр II
лат. Alexander PP. II<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Александр II</td></tr>
156-й папа римский
30 сентября 1061 — 21 апреля 1073
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Николай II
Преемник: Григорий VII
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Ансельмо да Баджо
Оригинал имени
при рождении:
итал. Anselmo de Baggio
Рождение: 1010/1015
Милан, Италия
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Рим, Италия
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Александр II (лат. Alexander PP. II, в миру Ансельмо да Баджо, итал. Anselmo de Baggio; 1010/1015 — 21 апреля 1073) — папа римский с 30 сентября 1061 по 21 апреля 1073 года.







Ранние годы

Ансельмо родился в городке Баджо недалеко от Милана, завершил учебу в клюнийской школе Ланфранка в аббатстве Ле-Бек [1].

В 1057 году он был назначен епископом Лукки под именем Ансельмо I. Он распорядился перестроить городской собор. Ансельмо поддержал идеи Григория VII и возглавил патарию Милан, народное движение против безнравственности духовенства.

Избрание

Восхождение на папский престол Ансельмо было инициировано Хильдебрандом, который действовал в соответствии с указами 1059 года. Александр II стал первым папой, который избирался на собрании кардиналов, без вмешательства немецкого императора. Он также не отрекся от престола Лукки, который занимал до своей смерти. На момент своего избрания он был кардиналом. Александр II боролся за безбрачие духовенства и против симонии.

Борьба с антипапой Гонорием II

Избрание Александра не было санкционировано правительницей Священной Римской империи, Агнеса де Пуатье, вдовой императора Генриха III и матерью будущего императора Генриха IV. Агнеса, в соответствии с практикой, применявшейся при предыдущих выборах, предложила другого кандидата, епископа пармского Кадало, который на совете в Базеле был провозглашен папой Гонорием II. Гонорий со сторонниками двинулся на Рим и в течение длительного времени угрожал позициям Александра.

На созванном в 1062 году архиепископом Кёльна Анно II церковном собрании избрание Гонория было объявлено незаконным, и Александр II всеми единогласно признан папою. Решение церковных вопросов, постановления относительно инвеституры и целибата, так же как и все мероприятия, клонившиеся к унижению Генриха IV, хотя и принимались, по-видимому, Александром II, но на самом деле исходили от кардинала Гильдебранда (позднее папа Григорий VII), его канцлера и непосредственного преемника, который уже тогда был душою всего папского управления.

Отношения с императором Священной Римской империи

Позже папа Александр вступил в конфликт с императором Генрихом IV: он отказался принять ходатайство императора о разводе с его женой Бертой. Взаимная неприязнь возрастала, в 1070 году Генрих попытался навязать в качестве архиепископа Милана, после смерти Гвидо да Велате, Годфрида Кастильоне, в то время как Александр выдвинул Аттоне. Конфликт с императором продолжался до смерти папы Александра, а дальше - и при его преемнике, папе Григории VII.

Отношения с Константинопольской Церковью

Александр II был первым папой, который возобновил диалог с Константинопольской Церковью с начала Схизмы в 1054 году, в частности, он в 1071 году направил делегацию к византийскому императору Михаилу VII [2].

Напишите отзыв о статье "Александр II (папа римский)"

Примечания

  1. John N.D. Kelly, Gran Dizionario Illustrato dei Papi, p. 407
  2. John N.D. Kelly, Gran Dizionario Illustrato dei Papi, p. 409

Ссылки


Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Александр II (папа римский)

– Если я не ошиблась, Вы предлагали мне Вашу дружбу, Ваше святейшество? Но дружба не много стоит, если её получают, вселяя страх. Я не желаю такой дружбы, даже если от этого придётся страдать. Я не боюсь боли. Намного страшнее, когда болит душа.
– Какое же Вы дитя, дорогая Изидора!.. – засмеялся Караффа, – Это, как книги – существует «страдание» и СТРАДАНИЕ. И я искренне советую Вам не пробовать второй вариант!
– Как бы там ни было – Вы не друг, Джованни. Вы даже не знаете, что несёт собой это слово... Я прекрасно понимаю, что нахожусь полностью в Ваших жестоких руках, и мне всё ровно, что будет происходить сейчас...
Я впервые нарочно назвала его по имени, желая обозлить. Я и правда была почти что ребёнком во всём, что касалось зла, и всё ещё не представляла, на что был по-настоящему способен этот хищный, но, к сожалению, очень умный человек.
– Ну что ж, Вы решили, мадонна. Пеняйте на себя.
Его слуга резко взял меня под руку и подтолкнул к узкому коридору. Я решила, что это конец, что именно сейчас Караффа отдаст меня палачам...
Мы спустились глубоко в низ, проходя множество маленьких, тяжёлых дверей, за которыми звучали крики и стоны, и я ещё сильнее уверилась в том, что, видимо, пришёл-таки наконец-то и мой час. Я не знала, насколько смогу выдержать пытку, и какой сильной она может быть. Мне никогда никто не доставлял физической боли, и было очень сложно судить, насколько я могу быть в этом сильна. Всю свою короткую жизнь я жила окружённой любовью родных и друзей, и даже не представляла, насколько злой и жестокой будет моя судьба... Я, как и множество моих друзей – ведуний и ведунов – не могла увидеть свою судьбу. Наверное, это было от нас закрыто, чтобы мы не пытались изменить свою жизнь. А возможно, ещё и потому, что мы так же, как все остальные, имели своим долгом прожить то, что нам было суждено, не пытаясь уйти раньше, видя какой-нибудь ужас, предназначенный почему-то нашей суровой судьбой...
И вот пришёл день, когда у меня не оставалось выбора. Вернее, выбор был. И я выбрала это сама. Теперь оставалось лишь выдержать то, что предстоит, и каким-то образом выстоять, сумев не сломаться...
Караффа наконец-то остановился перед одной из дверей, и мы вошли. Холодный, леденящий душу ужас сковал меня с головы до ног!.. Это был настоящий Ад, если такой мог существовать на Земле! Это торжествовало зверство, не поддающееся пониманию нормального человека... У меня почти что остановилось сердце.
Вся комната была залита человеческой кровью... Люди висели, сидели, лежали на ужасающих пыточных «инструментах», значения которых я даже не в состоянии была себе представить. Несколько, совершенно спокойных, измазанных кровью человек, не спеша занимались своей «работой», не испытывая при этом, видимо, никакой жалости, никаких угрызений совести, ни каких-либо малейших человеческих чувств... В комнате пахло палёным мясом, кровью и смертью. Полуживые люди стонали, плакали, кричали... а у некоторых уже не оставалось сил даже кричать. Они просто хрипели, не отзываясь на пытки, будто тряпичные куклы, которых судьба милостиво лишила каких-либо чувств...
Меня изнутри взорвало! Я даже на мгновение забыла, что очень скоро стану одной из них... Вся моя бушующая сила вдруг выплеснулась наружу, и... пыточная комната перестала существовать... Остались только голые, залитые кровью стены и страшные, леденящие душу «инструменты» пыток... Все находившиеся там люди – и палачи и их жертвы – бесследно исчезли.
Караффа стоял бледный, как сама смерть, и смотрел на меня, не отрываясь, пронизывая своими жуткими чёрными глазами, в которых плескалась злоба, осуждение, удивление, и даже какой-то странный, необъяснимый восторг... Он хранил гробовое молчание. И всю его внутреннюю борьбу отражало только лицо. Сам он был неподвижным, точно статуя... Он что-то решал.
Мне было искренне жаль, ушедших в «другую жизнь», так зверски замученных, и наверняка невиновных, людей. Но я была абсолютно уверена в том, что для них моё неожиданное вмешательство явилось избавлением от всех ужасающих, бесчеловечных мук. Я видела, как уходили в другую жизнь их чистые, светлые души, и в моём застывшем сердце плакала печаль... Это был первый раз за долгие годы моей сложной «ведьминой практики», когда я отняла драгоценную человеческую жизнь... И оставалось только надеяться, что там, в том другом, чистом и ласковом мире, они обретут покой.