Александр VI

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Александр VI
лат. Alexander PP. VI<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Александр VI</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Портрет из серии Джовио</td></tr>

214-й Папа Римский
11 августа 1492 — 18 августа 1503
Коронация: 26 августа 1492
Церковь: Римско-католическая
Предшественник: Иннокентий VIII
Преемник: Пий III
Декан Коллегии кардиналов
22 января 1483 — 11 августа 1492
Предшественник: кардинал Гийом де Эстутевиль
Преемник: кардинал Оливьеро Карафа
Кардинал-протодьякон
март 1463 — 30 августа 1471
Предшественник: кардинал Просперо Колонна
Преемник: кардинал Франческо Тодескини-Пикколомини
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Оригинал имени
при рождении:
кат. Roderic Llançol i de Borja i Borja
Рождение: 1 января 1431(1431-01-01)
Хатива, королевство Валенсия, Арагонская корона
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Рим
Похоронен: Санта-Мария-ди-Монсеррато
Династия: {{#property:p53}}
Принятие священного сана: 1444
Епископская хиротония: 30 июня 1458
Кардинал с: 17 ноября 1456
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
150px

Александр VI (лат. Alexander PP. VI; до интронизации — Родри́го Бóрджиа[1]; 1 января 1431 года, Хатива, Королевство Арагон — 18 августа 1503 года, Рим) — второй папа римский из испанского рода Борджиа (Борха) с 11 августа 1492 года. Значительно расширил пределы Папской области, превратив её в одно из крупнейших государств Италии. Вместе с тем скандалы, сопровождавшие его 11-летнее господство в Ватикане, сильно подорвали моральный авторитет папства и приблизили начало Реформации[2][3].







Биография

Родился в местечке Хáтива, неподалёку от Валенсии, 1 января 1431 года. Его родителями были Жофре Ланзол де Боржа (1390—1437) и Изабелла де Боржа (ум. 1468), сестра кардинала Альфонсо Борджиа. Окончательный выбор профессии Родриго сделал, когда его дядя стал папой Каликстом III, в 1455 году. В 1456 году Родриго становится кардиналом, в 1457 году — вице-канцлером Римской Церкви. Несмотря на то, что его назначение, вероятно, было следствием высокого положения дяди, Родриго Борджиа показал себя умелым администратором. Личный аскетизм и обширные владения (он был архиепископом, епископом и аббатом во многих областях Италии и Испании) позволили ему стать одним из богатейших людей своего времени.

Конклав

В 1492 г. занемог папа римский Иннокентий VIII. По преданию, его пытались отпаивать кровью мальчиков, однако этот метод лечения оказался неэффективным. Понтифик преставился, и был объявлен конклав. На нём за кандидатуру кардинала Борджиа из 23 выборщиков высказалось всего 7. Тогда, по обычаю того времени, пошёл в ход подкуп (симония). Одному из кандидатов, Асканио Сфорца, были обещаны бенефиции, доходное место епископа Эрлау и город Непи. После этого Сфорца снял свою кандидатуру и стал агитировать за Борджиа. Кардиналу Орсини посулили Монтичелли и Сориано, а также посты епископа Картахены и легата при императоре. Аббатство Субиако с его огромными земельными владениями было гарантировано кардиналу Колонне. Таким образом Борджиа заручился 14 голосами в свою поддержку, что обеспечило его избрание.

Итальянские войны

Партию неприятелей нового понтифика при папском дворе возглавил кардинал делла Ровере (будущий папа Юлий II). Опасаясь физического устранения, он бежал во Францию ко двору короля Карла VIII, который готовился двинуть свою армию на завоевание Неаполитанского королевства. Под влиянием делла Ровере король пригрозил папе Борджиа смещением и проведением религиозной реформы.

Появление французских полчищ в Италии и их движение на юг переполошило правителей Милана и Венецианскую республику. Александр VI в это время был занят приготовлениями к войне с турками, но ввиду французского вторжения изменил свои планы и даже предложил султану Баязиду II заключить альянс против французов. Он помирился с неаполитанской династией Трастамара, и этот союз был скреплён двумя династическими браками. К «священной лиге» государей, направленной против Франции, примкнул и император Максимилиан.

Дипломатическая активность позволила на время нейтрализовать угрозу французской гегемонии в Италии. Когда в начале 1495 г. Александр удостоил Карла VIII личной аудиенции, французский король принёс ему заверения в своей верности. Папа поддерживал хорошие отношения с его преемником Людовиком XII и в знак своей благосклонности женил своего сына Чезаре на французской принцессе.

Распущенность

Помимо династических браков, мощным политическим инструментом в руках Александра была раздача кардинальских шапок. За время его понтификата было назначено 47 новых кардиналов, и каждое назначение имело свою политическую подоплёку. Его сын Чезаре стал кардиналом в 18 лет, Алессандро Фарнезе — брат папской любовницы Джулии — в 25 лет. При папском дворе царили распущенные нравы. Европа полнилась слухами о кровосмесительной связи понтифика с собственной дочерью Лукрецией и о том, что он избавляется от личных врагов при помощи яда.

Беззаботная жизнь закончилась 14 июня 1497 года, когда из Тибра выловили тело любимого сына понтифика, Хуана, с 9 колотыми ранами. Поговаривали, что расправу над братом организовал недолюбливавший его Чезаре. Трагедия в собственном семействе на время отрезвила Александра. На какое-то время он затворился в замке Святого Ангела, а потом распорядился принять меры против придворной роскоши, распущенности и симонии.

Широко известна вражда Александра VI с Савонаролой, обличавшим его порочность и злоупотребления. Папа пытался привлечь проповедника на свою сторону, предложив ему сначала архиепископство во Флоренции, затем — пост кардинала. Однако Савонарола оставался непримиримым оппонентом. В 1497 году Александр VI отделил монастырь Святого Марка от провинции доминиканского ордена и подчинил его римской провинции. Савонарола не подчинился, и папа отлучил его от церкви. 23 мая 1498 г. при огромном стечении народа Джироламо Савонарола был повешен, а потом тело его сожжено.

Централизация власти

Политические амбиции Ватикана традиционно ограничивало то обстоятельство, что к северу от Папской области были рассыпаны коммуны, де-факто управляемые независимыми князьками из местных феодальных родов вроде Монтефельтро, Малатеста и Бентивольо. Папа Александр VI отправил своего сына Чезаре на завоевание этих городов. Чередуя осады с политическими убийствами, Чезаре и Александр за несколько лет объединили под своей властью всю Умбрию, Эмилию и Романью.

В самом Риме папа разгромил олигархические кланы Колонна и Орсини, которые за века скопили в своих руках огромные богатства и традиционно пользовались большим влиянием на горожан. Конфискованные у них земли были розданы родственникам и союзникам папы.

Поскольку централизация власти в руках Борджиа была чревата недовольством внутри Италии, папа попытался опереться на испанских монархов, которым даровал титул католических королей. 4 мая 1493 года он издал буллу «Inter caetera», признававшую за королями Испании и Португалии право на владение землями, открытыми в морских походах, и утверждавшую соглашение о разделе мира между ними.

Смерть

Файл:Tomb of Popes Borja ( Callisto III and Alessandro VI).jpg
Гробница пап Александра VI и Каликста III в римской церкви Санта-Мария-ди-Монсеррато

Вокруг смерти Александра появлялось большое количество легенд, однако все они опровергнуты современными исследователями, не сомневающимися в её естественной причине[4].

Версия 1.

За двенадцать дней до смерти папа с сыном Чезаре обедал на вилле кардинала Адриано да Корнето. После трапезы он неосмотрительно остался после захода солнца на открытом воздухе. Все присутствовавшие на обеде простыли, у них началась горячка. Александр VI умер 18 августа 1503 года. Вздутие и быстрое разложение трупа папы породило слухи о его отравлении. Рассказывали даже, что Александр съел по ошибке отравленное яблоко, которое он сам подготовил для Чезаре.

Версия 2.

Герцог Валантинуа, решив отравить Адриана, кардинала Корнето, у которого в Ватикане собирались отужинать он сам и его отец, папа Александр VI, отправил заранее в его покои бутылку отравленного вина, наказав кравчему хорошенько беречь её. Папа, прибыв туда раньше сына, попросил пить, и кравчий, думая, что вино было поручено его особому попечению только из за своего отменного качества, предложил его папе. В этот момент появляется, к началу пира, и герцог; полагая, что к его бутылке не прикасались, он пьет то же самое вино. И вот, отца постигла внезапная смерть, а сын, долгое время тяжело проболев, выжил, чтобы претерпеть еще худшую участь.

— Мишель Монтень — Опыты. Книга 1. Глава XXXIV, Судьба нередко поступает разумно

Если верить комментариям, вышеприведенной текст проверялся папским цензором в бытность Монтеня в Риме в 1581 году. Инквизиция, якобы, запрещала всякую крамолу.

Меценатство

Сразу после избрания папа позаботился о Риме и восстановил обветшавший замок св. Ангела. Укрепив квартал Тор-ди-Нона, он защитил город от нападений с моря. Александра VI можно считать основателем Леограда — жилой части Ватикана. В 1500 году он со всей возможной пышностью справил 1500-летний юбилей рождения Христа.

Александр VI широко известен как меценат, любитель искусств. По его инициативе были выполнены многие архитектурные работы. По его заказам работали Перуджино и Донато Браманте. Одним из проектов папы Борджиа была роспись собора Санта Мария Маджоре. Папа покровительствовал римскому университету, поддерживал профессоров.

Репутация

Файл:Alexander VI caricature.gif
Карикатура на папу Александра VI.

Ещё при жизни Александр VI был заклеймён как «чудовище разврата» — возможно, сожитель собственной дочери, родившей ему сына. Он обладал репутацией маниакального отравителя, «аптекаря сатаны». В Новейшее время предпринимались попытки списать эти отзывы на недовольство его объединительной политикой, исходившее, в первую очередь, от итальянской элиты кватроченто. Тем не менее, даже современникам казались неприличными его погоня за личной выгодой и всепоглощающее желание возвеличить своих ближайших родственников за счёт старой аристократии. Официальной историей католической церкви он характеризуется как самая мрачная фигура папства, а его понтификат именуют «несчастьем для церкви».

Потомство

Александр VI имел многочисленное внебрачное потомство. Ещё в бытность кардиналом он в своём дворце сожительствовал со множеством женщин, наиболее известна Ваноцца деи Каттанеи, от которой имел трёх сыновей и дочь. Другая известная возлюбленная — Джулия Фарнезе.

  • от неизвестных матерей
  • от Ваноццы деи Каттанеи
    • сын Джованни[7] (1474—1497), 2-й герцог Гандиа, герцог Сесса
    • сын Чезаре[8] (1475—1507), герцог Романьи и Валентинуа
    • дочь Лукреция (1480—1519), герцогиня Пезаро, княгиня Салерно.
    • сын Джоффре[9] (1481/82—1516/1517), князь Сквиллаче
  • от Джулии Фарнезе, со слов самой Джулии

В культуре

Напишите отзыв о статье "Александр VI"

Примечания

  1. Родерик Льянсол и де Боржа-и-Боржа (кат. Roderic Llançol i de Borja i Borja) или Родриго Льянсоль и де Борха-и-Борха (исп. Rodrigo Lanzol i de Borja i Borja), в итализированной форме — Родриго Борджа (итал. Rodrigo Borgia).
  2. [http://www.britannica.com/EBchecked/topic/14138 Alexander VI (pope) :: Article] (англ.). — статья из Encyclopædia Britannica Online.
  3. Richard Marius. Martin Luther. Harvard University Press, 1999. 3rd ed. P. 82.
  4. ' The Cambridge Modern History. Vol. 1. Cambridge University Press, 1902. Page 241
  5. исп. Педро Луис, кат. Перу Луис
  6. исп. Херонима, кат. Жеронима
  7. исп. Хуан, кат. Жуан
  8. исп. Сезар
  9. исп. Хофре, кат. Жофре

Литература

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Александр VI

Я застыла... Что это означало?! Что изменилось?! Караффа собирался жить долго??? И заявлял об этом очень уверенно! Что же такое могло с ним произойти за время его отсутствия?..
– Не старайтесь, Караффа... Это уже не интересно. Вы не имеете права меня мучить, и держать меня в этом подвале. И вам прекрасно это известно, – очень спокойно ответил Мороне.
В нём всё ещё присутствовало его неизменное достоинство, которое когда-то меня так искренне восхитило. И тут же в моей памяти очень ярко всплыла наша первая и единственная встреча...
Это происходило поздно вечером на одном из странных «ночных» приёмов Караффы. Ожидавших уже почти не оставалось, как вдруг, худой, как жердь, слуга объявил, что на приём пришёл его преосвященство кардинал Мороне, который, к тому же, «очень спешит». Караффа явно обрадовался. А тем временем в зал величественной поступью входил человек... Уж если кто и заслуживал звания высшего иерарха церкви, то это был именно он! Высокий, стройный и подтянутый, великолепный в своём ярком муаровом одеянии, он шёл лёгкой, пружинистой походкой по богатейшим коврам, как по осенним листьям, гордо неся свою красивую голову, будто мир принадлежал только ему. Породистый от корней волос до самых кончиков своих аристократических пальцев, он вызывал к себе невольное уважение, даже ещё не зная его.
– Готовы ли вы, Мороне? – весело воскликнул Караффа. – Я надеюсь, что вы порадуете Нас своими стараниями! Что ж, счастливой дороги вам, кардинал, поприветствуйте от Нас Императора! – и встал, явно собираясь удалиться.
Я не выносила манеру Караффы говорить о себе «мы», но это была привилегия Пап и королей, и оспаривать её, естественно, никто никогда не пытался. Мне сильно перечила такая преувеличенная подчёркнутость своей значимости и исключительности. Но тех, кто такую привилегию имел, это, конечно же, полностью устраивало, не вызывая у них никаких отрицательных чувств. Не обращая внимания на слова Караффы, кардинал с лёгкостью преклонил колено, целуя «перстень грешников», и, уже поднимаясь, очень пристально посмотрел на меня своими яркими васильковыми глазами. В них отразился неожиданный восторг и явное внимание... что Караффе, естественно, совершенно не понравилось.
– Вы пришли сюда видеть меня, а не разбивать сердца прекрасных дам! – недовольно прокаркал Папа. – Счастливого пути, Мороне!
– Я должен переговорить с вами, перед тем, как начну действовать, Ваше святейшество – со всей возможной учтивостью, ничуть не смутившись, произнёс Мороне. – Ошибка с моей стороны может стоить нам очень дорого. Поэтому прошу выделить мне чуточку вашего драгоценного времени, перед тем, как я покину вас.
Меня удивил оттенок колючей иронии, прозвучавший в словах «вашего драгоценного времени»... Он был почти, что неуловимым, но всё же – он явно был! И я тут же решила получше присмотреться к необычному кардиналу, удивляясь его смелости. Ведь обычно ни один человек не решался шутить и уж, тем более – иронизировать с Караффой. Что в данном случае показывало, что Мороне его ничуточки не боялся... А вот, что являлось причиной такого уверенного поведения – я сразу же решила выяснить, так как не пропускала ни малейшего случая узнать кого-то, кто мог бы когда-нибудь оказать мне хоть какую-то помощь в уничтожении «святейшества»... Но в данном случае мне, к сожалению, не повезло... Взяв кардинала под руку и приказав мне дожидаться в зале, Караффа увёл Мороне в свои покои, не разрешив мне даже простится с ним. А у меня почему-то осталось чувство странного сожаления, как будто я упустила какой-то важный, пусть даже и очень маленький шанс получить чужую поддержку...
Обычно Папа не разрешал мне находиться в его приёмной, когда там были люди. Но иногда, по той или иной причине, он вдруг «повелевал» следовать за ним, и отказать ему в этом, навлекая на себя ещё большие неприятности, было с моей стороны просто неразумно, да и не было на то никакого серьёзного повода. Потому я всегда шла, зная, что, как обычно, Папа будет с каким-то непонятным интересом наблюдать мою реакцию на тех или иных приглашённых. Мне было совершенно безразлично, зачем ему было нужно подобное «развлечение». Но такие «встречи» позволяли мне чуточку развеяться, и уже ради этого стоило не возражать против его странноватых приглашений.
Так и не встретившись никогда более с заинтересовавшим меня кардиналом Мороне, я очень скоро о нём забыла. И вот теперь он сидел на полу прямо передо мной, весь окровавленный, но всё такой же гордый, и опять заставлял точно также восхищаться его умением сохранять своё достоинство, оставаясь самим собой в любых, даже самых неприятных жизненных обстоятельствах.
– Вы правы, Мороне, у меня нет серьёзного повода вас мучить... – и тут же улыбнулся. – Но разве он Нам нужен?.. Да и притом, не все мучения оставляют видимые следы, не так ли?
Я не желала оставаться!.. Не хотела смотреть, как это чудовищное «святейшество» будет практиковать свои «таланты» на совершенно невиновном человеке. Но я также прекрасно знала, что Караффа меня не отпустит, пока не насладится одновременно и моим мучением. Поэтому, собравшись, насколько позволяли мне мои расшатанные нервы, я приготовилась смотреть...
Могучий палач легко поднял кардинала, привязывая к его ступням тяжёлый камень. Вначале я не могла понять, что означала такая пытка, но продолжение, к сожалению, не заставило себя ждать... Палач потянул рычаг, и тело кардинала начало подниматься... Послышался хруст – это выходили из мест его суставы и позвонки. Мои волосы встали дыбом! Но кардинал молчал.
– Кричите, Мороне! Доставьте мне удовольствие! Возможно, тогда я отпущу вас раньше. Ну, что же вы?.. Я вам приказываю. Кричите!!!
Папа бесился... Он ненавидел, когда люди не ломались. Ненавидел, если его не боялись... И поэтому для «непослушных» пытки продолжались намного упорнее и злей.
Мороне стал белым, как смерть. По его тонкому лицу катились крупные капли пота и, срываясь, капали на землю. Его выдержка поражала, но я понимала, что долго так продолжаться не сможет – каждое живое тело имело предел... Хотелось помочь ему, попробовать как-то обезболить. И тут мне неожиданно пришла в голову забавная мысль, которую я сразу же попыталась осуществить – камень, висевший на ногах кардинала, стал невесомым!.. Караффа, к счастью, этого не заметил. А Мороне удивлённо поднял глаза, и тут же их поспешно закрыл, чтобы не выдать. Но я успела увидеть – он понял. И продолжала «колдовать» дальше, чтобы как можно больше облегчить его боль.
– Уйдите, мадонна! – недовольно воскликнул Папа. – Вы мешаете мне наслаждаться зрелищем. Я давно хотел увидеть, таким ли уж гордым будет наш милый друг, после «работы» моего палача? Вы мешаете мне, Изидора!
Это означало – он, всё же, понял...
Караффа не был видящим, но многое он как-то улавливал своим невероятно острым чутьём. Так и сейчас, почуяв, что что-то происходит, и не желая терять над ситуацией контроль, он приказывал мне удалиться.
Но теперь я уже сама не желала уходить. Несчастному кардиналу требовалась моя помощь, и я искренне хотела ему помочь. Ибо знала, что оставь я его наедине с Караффой – никто не знал, увидит ли Мороне наступающий день. Но Караффу мои желания явно не волновали... Не дав мне даже возмутиться, второй палач буквально вынес меня за дверь и подтолкнув в сторону коридора, вернулся в комнату, где наедине с Караффой остался, пусть очень храбрый, но совершенно беспомощный, хороший человек...
Я стояла в коридоре, растерянно соображая, как могла бы ему помочь. Но выхода из его печального положения, к сожалению, не было. Во всяком случае, я не могла его так быстро найти... Хотя, если честно, у меня самой положение было, наверное, ещё печальней... Да, пока Караффа ещё не мучил меня. Но ведь физическая боль являлась не столь ужасной, как ужасны были мучения и смерть любимых людей... Я не знала, что происходило с Анной, и, боясь как-то вмешиваться, беспомощно выжидала... Из своего грустного опыта, я слишком хорошо понимала – обозли я каким-то необдуманным действием Папу, и результат получится только хуже – Анне наверняка придётся страдать.
Дни шли, а я не знала, была ли моя девочка всё ещё в Мэтэоре? Не появлялся ли за ней Караффа?.. И всё ли было с ней хорошо.
Моя жизнь была пустой и странной, если не сказать – безысходной. Я не могла покинуть Караффу, так как знала – стоит мне только исчезнуть, и он тут же выместит свою злость на моей бедной Анне... Также, я всё ещё не в силах была его уничтожить, ибо не находила пути к защите, которую подарил ему когда-то «чужой» человек. Время безжалостно утекало, и я всё сильнее чувствовала свою беспомощность, которая в паре с бездействием, начинала медленно сводить меня с ума...
Прошёл почти уже месяц после моего первого визита в подвалы. Рядом не было никого, с кем я могла бы обмолвиться хотя бы словом. Одиночество угнетало всё глубже, поселяя в сердце пустоту, остро приправленную отчаяньем...
Я очень надеялась, что Мороне всё-таки выжил, несмотря на «таланты» Папы. Но возвращаться в подвалы побаивалась, так как не была уверена, находился ли там всё ещё несчастный кардинал. Мой повторный визит мог навлечь на него настоящую злобу Караффы, и платить за это Мороне пришлось бы по-настоящему дорого.
Оставаясь отгороженной от любого общения, я проводила дни в полнейшей «тишине одиночества». Пока, наконец, не выдержав более, снова спустилась в подвал...
Комната, в которой я месяц назад нашла Мороне, на этот раз пустовала. Оставалось только надеяться, что отважный кардинал всё ещё жил. И я искренне желала ему удачи, которой узникам Караффы, к сожалению, явно не доставало.
И так как я всё равно уже находилась в подвале, то, чуть подумав, решила посмотреть его дальше, и осторожно открыла следующую дверь....
А там, на каком-то жутком пыточном «инструменте» лежала совершенно голая, окровавленная молодая девушка, тело которой представляло собою настоящую смесь живого палёного мяса, порезов и крови, покрывавших её всю с головы до ног... Ни палача, ни, тем более – Караффы, на моё счастье, в комнате пыток не было.
Я тихонько подошла к несчастной и осторожно погладила её по опухшей, нежной щеке. Девушка застонала. Тогда, бережно взяв её хрупкие пальцы в свою ладонь, я медленно начала её «лечить»... Вскоре на меня удивлённо глядели чистые, серые глаза...
– Тихо, милая... Лежи тихо. Я попробую тебе помочь, насколько это возможно. Но я не знаю, достаточно ли у меня будет времени... Тебя очень сильно мучили, и я не уверена, смогу ли всё это быстро «залатать». Расслабься, моя хорошая, и попробуй вспомнить что-то доброе... если сможешь.
Девушка (она оказалась совсем ещё ребёнком) застонала, пытаясь что-то сказать, но слова почему-то не получались. Она мычала, не в состоянии произнести чётко даже самого краткого слова. И тут меня полоснуло жуткое понимание – у этой несчастной не было языка!!! Они его вырвали... чтобы не говорила лишнего! Чтобы не крикнула правду, когда будут сжигать на костре... Чтобы не могла сказать, что они с ней творили...
О боже!.. Неужели всё это вершили ЛЮДИ???
Чуть успокоив своё омертвевшее сердце, я попыталась обратиться к ней мысленно – девочка услышала. Что означало – она была одарённой!.. Одной из тех, кого Папа так яростно ненавидел. И кого так зверски сжигал живьём на своих ужасающих человеческих кострах....
– Что же они с тобой сделали, милая?!.. За что тебе отняли речь?!
Стараясь затянуть повыше упавшее с её тела грубое рубище непослушными, дрожащими руками, потрясённо шептала я.
– Не бойся ничего, моя хорошая, просто подумай, что ты хотела бы сказать, и я постараюсь услышать тебя. Как тебя зовут, девочка?
– Дамиана... – тихо прошелестел ответ.
– Держись, Дамиана, – как можно ласковее улыбнулась я. – Держись, не ускользай, я постараюсь помочь тебе!
Но девушка лишь медленно качнула головой, а по её избитой щеке скатилась чистая одинокая слезинка...
– Благодарю вас... за добро. Но я не жилец уже... – прошелестел в ответ её тихий «мысленный» голос. – Помогите мне... Помогите мне «уйти». Пожалуйста... Я не могу больше терпеть... Они скоро вернутся... Прошу вас! Они осквернили меня... Пожалуйста, помогите мне «уйти»... Вы ведь знаете – как. Помогите... Я буду и «там» благодарить, и помнить вас...
Она схватила своими тонкими, изуродованными пыткой пальцами моё запястье, вцепившись в него мёртвой хваткой, будто точно знала – я и вправду могла ей помочь... могла подарить желанный покой...
Острая боль скрутила моё уставшее сердце... Эта милая, зверски замученная девочка, почти ребёнок, как милости, просила у меня смерти!!! Палачи не только изранили её хрупкое тело – они осквернили её чистую душу, вместе изнасиловав её!.. И теперь, Дамиана готова была «уйти». Она просила смерти, как избавления, даже на мгновение, не думая о спасении. Она была замученной и осквернённой, и не желала жить... У меня перед глазами возникла Анна... Боже, неужели и её ждал такой же страшный конец?!! Смогу ли я её спасти от этого кошмара?!
Дамиана умоляюще смотрела на меня своими чистыми серыми глазами, в которых отражалась нечеловечески глубокая, дикая по своей силе, боль... Она не могла более бороться. У неё не хватало на это сил. И чтобы не предавать себя, она предпочитала уйти...
Что же это были за «люди», творившие такую жестокость?!. Что за изверги топтали нашу чистую Землю, оскверняя её своей подлостью и «чёрной» душой?.. Я тихо плакала, гладя милое лицо этой мужественной, несчастной девчушки, так и не дожившей даже малой частью свою грустную, неудавшуюся жизнь... И мою душу сжигала ненависть! Ненависть к извергу, звавшему себя римским Папой... наместником Бога... и святейшим Отцом... наслаждавшимся своей прогнившей властью и богатством, в то время, как в его же жутком подвале из жизни уходила чудесная чистая душа. Уходила по собственному желанию... Так как не могла больше вынести запредельную боль, причиняемую ей по приказу того же «святого» Папы...
О, как же я ненавидела его!!!.. Всем сердцем, всей душой ненавидела! И знала, что отомщу ему, чего бы мне это ни стоило. За всех, кто так зверски погиб по его приказу... За отца... за Джироламо... за эту добрую, чистую девочку... и за всех остальных, у кого он играючи отнимал возможность прожить их дорогую и единственную в этом теле, земную жизнь.
– Я помогу тебе, девочка... Помогу тебе милая... – ласково баюкая её, тихо шептала я. – Успокойся, солнышко, там не будет больше боли. Мой отец ушёл туда... Я говорила с ним. Там только свет и покой... Расслабься, моя хорошая... Я исполню твоё желание. Сейчас ты будешь уходить – не бойся. Ты ничего не почувствуешь... Я помогу тебе, Дамиана. Я буду с тобой...