Альбигойский крестовый поход

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

(перенаправлено с «Альбигойские войны»)
Перейти к: навигация, поиск
Альбигойский крестовый поход
Основной конфликт: Крестовые походы
Дата

1209—1229

Место

Лангедок, Франция

Причина

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Итог

Договор в Мо, поражение альбигойцев

Изменения

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Противники
Крестоносцы Альбигойцы
Командующие
Людовик VIII
Симон де Монфор
Амори VI де Монфор
Раймунд VI Тулузский
Раймунд VII Тулузский
Раймунд Транкавель
Педро II Арагонский
Силы сторон
неизвестно неизвестно
Потери
неизвестно неизвестно

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
120px
Крестовые походы
1-й крестовый поход
Крестьянский крестовый поход
Германский крестовый поход
Норвежский крестовый поход
Арьергардный крестовый поход
2-й крестовый поход
3-й крестовый поход
4-й крестовый поход
Альбигойский крестовый поход
Крестовый поход детей
5-й крестовый поход
6-й крестовый поход
7-й крестовый поход
Крестовые походы пастушков
8-й крестовый поход
9-й крестовый поход
Северные крестовые походы
Крестовые походы против гуситов
Крестовый поход на Варну

Альбигойский крестовый поход или Катарский крестовый поход (12091229 годы) — серия военных кампаний, инициированных Римской католической церковью по искоренению ереси катаров в области Лангедок.

Когда дипломатические попытки папы римского Иннокентия III повлиять на распространение катарского движения[1] не нашли особой поддержки среди священнослужителей и крупной феодальной знати, он решил прибегнуть к силе оружия. Во время этого крестового похода, длившегося 20 лет, был уничтожен по меньшей мере миллион человек[2][3]. Альбигойский крестовый поход сыграл решающую роль в учреждении Ордена доминиканцев, а также инквизиции как мощного средства борьбы католической церкви с инакомыслием.







Происхождение

Римская католическая церковь постоянно имела дело с различного рода религиозными движениями. Однако в XII веке эти группы объединились в небольшие общины вокруг нелояльных по отношению к римскому папе проповедников или в немногочисленные маленькие секты. Катары области Лангедок представляли собой довольно сплочённое религиозное движение[4] такого рода, какой церковь осуждала уже девятьсот лет, со времен арианства.

В XII веке большая часть того, что сегодня называют Южной Францией, прониклась духом катаризма, распространившегося и на другие области. Наряду с катарами в городах и селениях, контролируемых городами, возникали общины вальденсов. Хотя корнями движение катаров уходило не в Лангедок, но именно там их религиозные учения нашли самый восторженный отклик.

Файл:Berruguete ordeal.jpg
Эта работа Педро Берругете XV в. иллюстрирует легенду о святом Доминике и альбигойцах, в которой сочинения Доминика и катаров по очереди бросали в огонь. Пламя пощадило только тексты Доминика.

Особенно много катаров оказалось на юго-западном побережье Франции, к тому времени находившейся под властью королевства Арагон. Себя они называли альбигойцами по названию французского городка Альби. Большинство исследователей связывают это с тем, что в Альби и округе концентрация катаров была наивысшей[5]. По другой версии, это название восходит к церковному собору в Альби,[6] впервые объявившему доктрины катаров еретическими. Политическая власть в Лангедоке принадлежала крупным землевладельцам и богатым горожанам.

Став папой в 1198 году, Иннокентий III попробовал вернуть катаров в лоно католической церкви. Но многочисленных проповедников встречали довольно прохладно[7]. Даже святому Доминику, отличавшемуся убедительностью и красноречием, не удалось добиться ничего существенного[8] Катарским вождям активно помогали богатые дворяне[9]. а также некоторые епископы, недовольные церковными порядками. В 1204 году папа римский снял этих епископов с их должностей[10], а вместо них назначил папского легата.[11] Тот в 1206 году попытался найти поддержку у аристократии Лангедока, настраивая её против катаров.[12] Дворян, которые по-прежнему оказывали содействие катарам, отлучали от церкви. В мае 1207 года под отлучение попал могущественный и влиятельный граф Раймунд VI Тулузский. Папа призвал французского монарха Филиппа II к решительным действиям против катаров, но тот отказался. Граф Раймунд встретился с папским легатом Пьером де Кастельно в январе 1208 года[13], после чего наместника папы нашли зарезанным в собственной постели[14].

Разгневанный папа отреагировал на убийство буллой, в которой обещал одарить землями еретиков Лангедока всех, кто примет участие в крестовом походе. Это ещё более осложнило и без того непростые отношения между дворянами Севера и Юга Франции.

Военные кампании

Файл:Cartes Occitanie.png
Окситания накануне Альбигойского крестового похода (1209 год)

Военные кампании Альбигойского крестового похода можно разделить на несколько периодов. Первый — с 1209 по 1215 год — сопровождался успехами в Лангедоке. Захваченные земли, однако, были вскоре потеряны (12151225 годы) из-за восстаний.

Ситуация изменилась после того, как в 1226 году в войну вмешался король Франции Людовик VIII. После его смерти в ноябре того же года начатое дело продолжил его преемник Людовик IX. Область к 1229 году была повторно завоевана, а местное дворянство согласилось на временное перемирие.

После 1233 года инквизиция ликвидировала остальных катаров. Сопротивление и стихийные восстания продолжались, однако без особого успеха. Военные действия прекратились только в 1255 году. В ходе Альбигойских войн погибло около миллиона человек (считая жертвы с обеих сторон).

Успешное начало: 1209—1215 годы

В середине 1209 года около 10 000 вооружённых крестоносцев собрались в Лионе.[15] В июне Раймунд VI Тулузский, заподозрив неладное, обещал католическому духовенству начать военные действия против катаров. Спустя некоторое время после этого обещания его отлучение от церкви было снято.[16] Тем временем крестоносцы подошли к Монпелье. Земли Раймунда-Рожера Транкавеля вокруг Альби и Каркассона, на которых жили общины катаров, оказались под угрозой разорения. Как и Раймунд Тулузский, Раймунд-Рожер попытался договориться с вождями крестоносцев, но ему отказали во встрече, и он поспешил назад к Каркассону, чтобы подготовить город к обороне.[17] В июле крестоносцы захватили маленькую деревушку Севье и подступили к Безье[18] Они потребовали, чтобы все катары вышли из города. Те отказались, и после взятия Безье всё его население было вырезано, хотя катар в городе было не более трехсот человек. Современные источники оценивают число погибших в диапазоне между семью и двадцатью тысячами. Последнее число, вероятно сильно завышенное, появляется в отчёте папского легата Арнольда Амальрика.[19] Новости о бедствии в Безье быстро распространились, и впоследствии множество укреплений катаров сдались без всякого сопротивления. Именно при взятии крепости Безье была якобы сказана фраза, оставившая свой след и в нашем времени — «Убивайте всех, Господь распознает своих!», которую предположительно высказал папский легат, один из деятелей Альбигойских завоеваний Арнольд Амальрик.

Файл:Cathars expelled.JPG
Катаров выводят из Каркассона.

Следующей мишенью стал Каркассон, к которому крестоносцы подошли 1 августа 1209 года. Город был неприступной крепостью.[20] Осада оказалась недолгой.[21] 7 августа город отрезали от водоснабжения, а 15 августа Раймунд-Рожер поехал во вражеский стан искать перемирия, но был схвачен. В тот же день Каркассон сдался без боя.[22] Население не вырезали, но, согласно Петру из Во-де-Сернея, выпустили из города практически нагими, «…в одних сорочках и портках», согласно одному источнику. После взятия Каркассона войска крестоносцев возглавил Симон де Монфор.[23] Вскоре практически без сопротивления были захвачены Альби, Кастр, Фанже, Лиму, Ломбер и Монреаль.[24] Однако некоторые города, которые ранее сдались без боя, впоследствии оказали ожесточённое сопротивление.

Следующая битва состоялась возле Ластура, неподалёку от замка Кабаре. В декабре 1209 года Пьер Рожер де Кабаре отстоял свою крепость.[25] Военные действия временно прекратились лишь с первыми заморозками.[26] В марте 1210 года пал Брам.[27] В июне осадили Минерв.[28] Город подвергся массированному обстрелу из камнеметов, и его удалось захватить лишь после полного разрушения оборонительных укреплений.[29] Катарам дали возможность принять католицизм. Большинство так и поступило, но 140 убеждённых катаров были сожжены на костре.[30] В августе крестоносцы подступили к Терму.[31] Несмотря на нечеловеческие усилия Пьера-Рожера де Кабаре, город подвергся осаде и в декабре пал.[32] В 1213 году войска Педро II Арагонского подошли на помощь Тулузе.[33] Они осадили крепость Мюре,[34] но в сентябре король Педро II погиб в сражении с крестоносцами.[35] Его разбитая армия бежала. Это был серьёзный удар по катарскому сопротивлению. В конце 1213 г. ситуация ухудшилась: Раймунд был вынужден бежать в Англию[36]. В ноябре Симон де Монфор вступил в Перигор[37] и без труда захватил замки Домм[38] и Монфор[39], а также осадил Кастельно и разрушил укрепления Бейнака[40]. В 1215 году[41] крестоносцы ворвались в Тулузу. Тулуза была передана Монфору[42]. В 1224 году его сын Амори уступил земли, унаследованные им после гибели отца в 1216 году, королю Франции.

Файл:CatharCross.JPG
Кающиеся катары носили жёлтый крест

Восстание и реванш южан в 1216—1225 годах

В апреле 1216 года Раймунд VI вместе с сыном, будущим Раймундом VII, вернулись из эмиграции в свои земли и вскоре собрали в недовольных городах значительную армию сопротивления. В мае был осажден Бокер, павший через три месяца. Французский гарнизон укрылся в цитадели; в июне на помощь городу пришёл Симон де Монфор, но отбить его не смог и в августе снял осаду. Потом он жестоко подавил восстание в Тулузе. Но в сентябре 1217 года Раймунд VI, собрав военные силы, подошёл к Тулузе, немедленно снова восставшей против французов и с радостью открывшей ему ворота. Симон, находившийся в области Фуа, срочно вернулся и осадил город, но 25 июня 1218 года во время осады был убит прямым попаданием в голову камня из катапульты. Его сын Амори был вынужден снять осаду.

Вмешательство французского королевского дома

В ноябре 1225 года Раймунда-младшего, как и его отца, отлучили от церкви. В июне 1226 года Людовик VIII возглавил новый поход. Укреплённые города и замки сдавались без сопротивления. Лишь Авиньон ожесточённо сопротивлялся в течение более трёх месяцев, чтобы наконец в сентябре окончательно капитулировать. Людовик VIII неожиданно скончался в ноябре, и на троне оказался малолетний Людовик IX. Бланка Кастильская, королева-регентша, назначила командиром крестоносцев Юмбера де Боже. В 1227 году пал Ла-Бесед, а в 1228 году Юмбер осадил Тулузу, но не смог её взять и лишь разорил окрестности. Но силы окситанцев уже иссякли, и в 1229 году Раймунд VII был вынужден подписать с французской короной унизительный договор в Мо.

Инквизиция

По вымирании Тулузской династии Лангедок стал владением французской короны. Во время пребывания папы Григория IX на папском престоле инквизиция была наделена всеми полномочиями для уничтожения ереси. Кампания началась в 1233 году. Многие бежали в самое сердце Лангедока, найдя убежище в крепости Монсегюр. В 1235 году инквизиция уничтожила альбигойцев в Альби, Нарбонне и Тулузе.

Катарские цитадели захватывали одну за другой. Монсегюр сопротивлялся девять месяцев, до марта 1244 года, дольше всех других крепостей, будучи полностью отрезанным от внешнего мира. Последним оплотом катаров был замок Керибюс, который пал в августе 1255. Последнего катара сожгли на костре в 1321 году.

Напишите отзыв о статье "Альбигойский крестовый поход"

Примечания

  1. VC Introduction: The historical background
  2. [http://www.time.com/time/magazine/article/0,9171,897752-2,00.html Massacre of the Pure], Журнал «Time» (с англ. Время) Time, April 28, 1961
  3. [http://users.erols.com/mwhite28/warstat0.htm#Crusades European Wars, Tyrants, Rebellions and Massacres (800—1700 CE)]
  4. VC § 5
  5. Mosheim, Johann Lorenz. Mosheim’s Institutes of Ecclesiastical History, Ancient and Modern 385 (W. Tegg 1867) [http://books.google.com/books?id=EIEPAAAAIAAJ&pg=PA385&lpg=PA385&dq=1176+albi+council&source=web&ots=j5zbXEOynx&sig=lwR448xmXerOLFaHS_fDu-fDEG8#PPA385,M1]
  6. См. также Третий Латеранский собор
  7. VC § 6
  8. PL §VIII
  9. VC § 8-9
  10. PL §VI
  11. PL §VII
  12. PL §IX
  13. VC § 55-58
  14. VC § 59-60, PL §IX
  15. VC § 84
  16. PL §XIII
  17. VC § 88
  18. VC § 89
  19. По сообщению одного писателя, когда один из предводителей войска Христа спросил у папского легата Арнольда Амальрика о том, как отличить католиков от еретиков, тот ответил: «Caedite eos! Novit enim Dominus qui sunt eius» — «Убивайте всех! Господь узнает своих!». В письме папе, датируемого августом 1209 легат сообщал:
    «…в то время как бароны совещались о том, к каким уловкам прибегнуть, чтобы вывести из города католиков, слуги и другие люди низкого звания, а некоторые даже без оружия, напали на город, не ожидая приказов вождей. К нашему изумлению, крича „к оружию, к оружию!“, за два или три часа они пересекли ров, перелезли через стены, и Безье был взят. Они не пощадили никого, всех предали мечу, почти 20 000 человек, вне зависимости от ранга, пола или возраста. После этой большой резни целый город был разграблен и сожжен. Так чудным образом осуществилась божья месть…»
  20. VC § 92-93
  21. VC § 94-96, PL §XIV
  22. VC § 98
  23. VC § 101
  24. VC § 108—113
  25. VC § 114
  26. VC § 115—140
  27. VC § 142
  28. VC § 151
  29. VC § 154
  30. VC § 156
  31. VC § 168
  32. VC § 169—189
  33. VC § 367—446
  34. VC § 447—484, PL §XX
  35. VC § 463, PL §XXI
  36. PL §XXV
  37. VC § 528—534
  38. VC § 529
  39. VC § 530
  40. VC § 533—534
  41. VC § 569
  42. VC § 554—559, 573

Литература

  • VC: Sibly, W. A. and M. D., translators (1998), The history of the Albigensian Crusade: Peter of les Vaux-de-Cernay's Historia Albigensis, Woodbridge: Boydell, ISBN 0851158072 
  • CCA: Martin-Chabot, Eugène, editor and translator (1931-1961), La Chanson de la Croisade Albigeoise éditée et traduite, Paris: Les Belles Lettres . His occitan text is in the Livre de Poche (Lettres Gothiques) edition, which uses the Gougaud 1984 translation for its better poetic style.
  • PL: Duvernoy, Jean, editor (1976), Guillaume de Puylaurens, Chronique 1145-1275: Chronica magistri Guillelmi de Podio Laurentii, Paris: CNRS, ISBN 2910352064 . Text and French translation. Reprinted: Toulouse: Le Pérégrinateur, 1996.
  • Sibly, W.A. and Sibly, M.D., translators, The Chronicle of William of Puylaurens: The Albigensian Crusade and its Aftermath, Boydell & Brewer, Woodbridge, 2003, ISBN 0-85115-925-7
  • Barber Malcolm. The Cathars: Christian Dualists in the Middle Ages (англ. Катары: Средневековые дуалисты. — Harlow, 2000.
  • Graham-Leigh Elaine. The Southern French Nobuility and the Albigensian Crusade. — Boydell, 2005. — ISBN ISBN 1-84383-129-5.
  • LeRoy Ladurie Emmanuel. Montaillou, an Occitan Village 1294-1324. — Penguin, 1978. — ISBN ISBN 0-14-005471-5.
  • Sumption Jonathan. The Albigensian Crusade. — London: Faber, 1978. — ISBN ISBN 0-571-11064-9.
  • Weis Rene'. The Yellow Cross, the Story of the Last Cathars 1290-1329. — Penguin, 2001. — ISBN ISBN 0-14-027669-6.

Ссылки

  • [http://gallardo.narod.ru/arhiv/alby/lessy.html «Песнь о крестовом походе против альбигойцев»]
  • [http://xenophongroup.com/montjoie/albigens.htm Albigensian Crusade]
  • [http://www.chemins-cathares.eu/index_uk.php The paths of Cathars] by the philosopher Yves Maris.

Отрывок, характеризующий Альбигойский крестовый поход

Тут меня осенила очень неприятная догадка...
– А вам не становилось плохо после того, как этот «ангел» приходил? – уже поняв в чём дело, спросила я.
– Откуда знаешь?.. – очень удивился он.
– Это был не ангел, а скорее наоборот. Вами просто пользовались, но я не могу вам этого правильно объяснить, потому, что не знаю пока ещё сама. Я просто чувствую, когда это происходит. Вам надо быть очень осторожным. – Только и смогла тогда сказать ему я.
– Это чем-то похоже на то, что я видел сегодня? – задумчиво спросил Артур.
– В каком-то смысле да, – ответила я.
Было видно, что он очень сильно старается что-то для себя понять. Но, к сожалению, я не в состоянии была тогда ещё толком ему что-либо объяснить, так как сама была всего лишь маленькой девочкой, которая старалась своими силами «докопаться» до какой-то сути, руководствуясь в своих «поисках» всего лишь, ещё самой не совсем понятным, своим «особым талантом»...
Артур был, видимо, сильным человеком и, даже не понимая происходящего, он его просто принимал. Но каким бы сильным не был этот измученный болью человек, было видно, что снова скрывшиеся от него родные образы его любимой дочери и жены, заставляли его опять также нестерпимо и глубоко страдать... И надо было иметь каменное сердце, чтобы спокойно наблюдать, как он озирается вокруг глазами растерянного ребёнка, стараясь хоть на короткое мгновение ещё раз «вернуть» свою любимую жену Кристину и своего храброго, милого «лисёнка» – Вэсту. Но, к сожалению, его мозг, видимо не выдержавший такой огромной для него нагрузки, намертво замкнулся от мира дочери и жены, больше уже не давая возможности с ними соприкоснуться даже в самом коротком спасительном мгновении…
Артур не умолял о помощи и не возмущался... К моему огромному облегчению, он с удивительным спокойствием и благодарностью принимал то оставшееся, что жизнь ещё могла ему сегодня подарить. Видимо слишком бурный «шквал», как положительных, так и отрицательных эмоций полностью опустошил его бедное, измученное сердце, и теперь он лишь с надеждой ждал, что же ещё я смогу ему предложить…
Они говорили долго, заставляя плакать даже меня, хотя я была уже вроде бы привыкшая к подобному, если конечно к такому можно привыкнуть вообще...
Примерно через час я уже чувствовала себя, как выжатый лимон и начала немножко волноваться, думая о возвращении домой, но всё никак не решалась прервать этой, хоть теперь уже и более счастливой, но, к сожалению, их последней встречи. Очень многие, которым я пыталась таким образом помочь, умоляли меня прийти опять, но я, скрепив сердце, категорически в этом отказывала. И не потому, что мне их не было жалко, а лишь потому, что их было множество, а я, к сожалению, была одна… И у меня также ещё была какая-то моя собственная жизнь, которую я очень любила, и которую всегда мечтала, как можно полнее и интереснее прожить.
Поэтому, как бы мне не было жалко, я всегда отдавала себя каждому человеку только лишь на одну единственную встречу, чтобы он имел возможность изменить (или хотя бы попытаться) то, на что, обычно, у него уже никогда не могло быть никакой надежды… Я считала это честным подходом для себя и для них. И только один единственный раз я преступила свои «железные» правила и встречалась со своей гостьей несколько раз, потому что отказать ей было просто не в моих силах…

Как можно понять или объяснить то, чего мы никогда не слышали и никогда не знали?.. А ведь люди это делают постоянно, даже не задумываясь о том, что, возможно, они не правы или, что все остальные просто не нуждаются ни в их мнении, ни объяснении... Так, помню, когда я один единственный раз попыталась рассказать одному «умному человеку» про удивительную девочку со светлым именем – Стелла, он тут же начал, с «высоты своего полёта», очень снисходительно мне объяснять, что же «по-настоящему» я чувствовала, и что «по-настоящему» произошло....
Это была удивительная история, и мне впервые очень захотелось ею искренне с кем-то поделиться, но после этого беспрецедентного по своей глупости случая, я уже никогда не повторяла подобной ошибки и не делилась своими мыслями или приключениями ни с кем, кроме моего отца, хотя это было уже несколько позже. Тогда же я твёрдо для себя решила, что никогда больше не допущу, чтобы кто-то так грубо ранил мою душу, которую я обычно держала «нараспашку» для всех, кто мог в этом нуждаться... и, которая сейчас получила глубокую трещину только оттого, что какой-то недалёкий человек захотел бессмысленно блеснуть своим «знанием» перед наивным девятилетним ребёнком.
Самым потрясающим здесь являлось то, что человек-то этот был вроде бы «образованным» профессором университета, который приехал к нам в школу на встречу по приглашению и выбору ребят, и я подумала, что уж он-то воспримет всё правильно, именно так, как оно по-настоящему и должно было бы быть. Но, как оказалось, не всегда учёная степень могла дать настоящий уровень понимания, не говоря уже о его чёрствой и безразличной душе... Хотя, как говорил один великолепный писатель: «даже небольшим умом можно блистать, если тщательно натереть его о книги»… Вот этот профессор, видимо, и натирал....
Но эта история не о нём, а о ком-то достаточно стоящем и светлом, чтобы об этом захотелось рассказать.
Как-то ранним осенним утром я гуляла в соседнем лесу и, собрав букет последних осенних цветов, как обычно, зашла на кладбище, чтобы положить их на дедушкину могилу.
Наше кладбище было очень красивым (если конечно так можно выразиться, рассказывая о таком грустном месте?). Оно находилось (и до сих пор находится) прямо в лесу, на удивительно светлой, плотно окружённой могучими старыми деревьями поляне и было похоже на тихую зелёную гавань, в которой каждый мог найти покой, если судьба вдруг, по той или иной причине, неожиданно обрывала его хрупкую жизненную нить. Это кладбище называлось «новым», так как оно было только-только открытым, и мой дедушка был всего лишь третьим человеком, которого успели там похоронить. Поэтому и на настоящее-то кладбище оно пока ещё не очень-то было похожим...
Я вошла в ворота и поздоровалась с маленькой худенькой старушкой, которая там сидела одна и очень отрешённо о чём-то думала.
День был приятным, солнечным и тёплым, хотя на дворе уже весьма уверенно властвовала осень. Лёгкий ветерок шуршал в последних оставшихся листьях, разнося вокруг сочный запах мёда, грибов и разогретой последними солнечными лучами земли... Как и должно было быть, в этом мирном месте Вечного Покоя царила добрая, глубокая, «золотая» тишина…
Как обычно, я села у дедушки на скамеечку и начала рассказывать ему все свои последние новости. Я знала, что это глупо и что он, даже при моём самом большом на то желании, никаким образом меня услышать не мог (потому, что его сущность со дня его смерти жила во мне), но мне так сильно и постоянно его не хватало, что я разрешала себе эту крошечную, безобидную иллюзию, чтобы хоть на какое-то короткое мгновение вернуть ту чудесную связь, которую я до сих пор имела только с ним одним.
Вот так тихо-мирно «беседуя» с дедушкой, я совершенно не заметила, как та же самая миниатюрная старушка подошла ко мне и села рядышком на небольшой пенёк. Как долго она со мной так просидела – не знаю. Но когда я вернулась в «нормальную реальность», то увидела ласково смотревшие на меня лучистые, совсем не старческие, голубые глаза, которые будто спрашивали, не нужна ли мне какая-то помощь…
– Ой, простите меня, бабушка, я и не заметила когда вы подошли! – сильно смутившись, сказала я.
Обычно ко мне трудно было подойди незамеченным – всегда срабатывало какое-то внутреннее чувство самозащиты. Но от этой тёплой, милой старушки исходило такое безграничное добро, что видимо, все мои «защитные инстинкты» затормозились…
– Вот разговариваю с дедушкой… – смущённо проговорила я.
– А ты не стыдись, милая, – покачала головой старушка, – у тебя душа-дарительница, это счастье большое и редкое. Не стыдись.
Я смотрела во все глаза на эту щупленькую и очень необычную старушку, совершенно не понимая, о чём она говорит, но почему-то чувствуя абсолютное и полное к ней доверие. Она подсела рядышком, ласково обняла меня своей, по-старчески сухой, но очень тёплой рукой и неожиданно очень светло улыбнулась:
– Ты не волнуйся, милая, всё будет хорошо. Только не торопись узнать на всё ответы… для тебя это ещё слишком рано, потому что, для того, чтобы получить ответы, сперва ты должна знать правильные вопросы… А они, пока что, у тебя ещё не созрели...
Только через много лет мне удалось понять, что по-настоящему хотела сказать эта странная мудрая старушка. Но тогда я лишь очень внимательно её слушала, стараясь запомнить каждое слово, чтобы позже ещё не один раз «прокрутить» в своей памяти всё непонятое (но, как я чувствовала – очень для меня важное) и постараться уловить хотя бы крупицы того, что могло бы мне помочь в моём вечно продолжавшимся «поиске»…
– Слишком тяжёлый груз взяла на себя – подломишься… – спокойно продолжала старушка, и я поняла, что она имеет в виду мои контакты с умершими. – Не все люди этого стоят, милая, некоторые должны платить за свои поступки, иначе беспричинно начнут считать, что они уже достойны прощения, и тогда твоё добро принесёт только лишь зло... Запомни моя девочка, добро всегда должно быть УМНЫМ. Иначе оно уже и не добро совсем, а просто отголосок твоего сердца или желания, которое совсем необязательно совпадает с тем, кем по-настоящему является одаренный тобою человек.
Мне стало вдруг не по себе… Казалось, это уже говорила не простая милая старушечка, а какая-то очень мудрая и добрая ведунья, каждое слово которой буквально впечатывалось в моём мозгу… Она как бы осторожно вела меня по «правильной» дорожке, чтобы мне, ещё маленькой и глупой, не пришлось слишком часто «спотыкаться», совершая свои, возможно не всегда очень правильные, «мягкосердечные подвиги»…
Вдруг промелькнула паническая мысль – а что если прямо сейчас она возьмёт и просто исчезнет?!.. Ведь мне так хотелось, чтобы она как можно большим со мной поделилась, и как можно больше чему-то научила!..
Но я понимала, что как раз-то это и являлось бы уже с моей стороны именно тем «получением чего-то даром», о котором она только что меня предостерегала… Поэтому я постаралась взять себя в руки, заглушив насколько могла, свои бушующие эмоции, и по-ребячьему ринулась честно «отстаивать» свою правоту…
– А если эти люди просто совершили ошибки? – не сдавалась я. – Ведь каждый, рано или поздно, совершает ошибку и имеет полное право в ней раскаяться.
Старушка грустно на меня посмотрела и, покачав своей седой головой, тихо сказала:
– Ошибка ошибке рознь, милая… Не каждая ошибка искупается всего лишь тоской и болью или ещё хуже – просто словами. И не каждый желающий раскаяться должен получить на это свой шанс, потому-то ничто, приходящее даром, по великой глупости человека, не ценится им. И всё, дарящееся ему безвозмездно, не требует от него усилий. Поэтому, ошибшемуся очень легко раскаяться, но невероятно тяжело по-настоящему измениться. Ты ведь не дашь шанс преступнику только лишь потому, что тебе вдруг стало его жалко? А ведь каждый, оскорбивший, ранивший или предавший своих любимых, уже на какую-то, хотя и ничтожную долю, в душе преступник. Поэтому, «дари» осторожно, девочка…
Я сидела очень тихо, глубоко задумавшись над тем, чем только что поделилась со мной эта дивная старая женщина. Только я, пока что, никак не могла со всей её мудростью согласиться… Во мне, как и в каждом невинном ребёнке, ещё очень сильна была несокрушимая вера в добро, и слова необычной старушки тогда казались мне чересчур жёсткими и не совсем справедливыми. Но это было тогда...
Как будто уловив ход моих по-детски «возмущённых» мыслей, она ласково погладила меня по волосам и тихо сказала:
– Вот это я и имела в виду, когда сказала, что ты ещё не созрела для правильных вопросов. Не волнуйся, милая, это очень скоро придёт, даже, возможно, скорее, чем ты сейчас думаешь...
Тут я нечаянно заглянула ей в глаза и меня буквально прошиб озноб... Это были совершенно удивительные, по-настоящему бездонные, всезнающие глаза человека, который должен был прожить на Земле, по крайней мере, тысячу лет!.. Я никогда не видела таких глаз!
Она видимо заметила моё замешательство и успокаивающе прошептала:
– Жизнь не совсем такая, как ты думаешь, малышка… Но ты поймёшь это позже, когда начнёшь её правильно принимать. Твоя доля странная... тяжёлая и очень светлая, соткана из звёзд… Много чужих судеб в твоих руках. Береги себя, девочка…
Я опять не поняла, что всё это значило, но не успела ничего больше спросить, так как, к моему большому огорчению, старушка вдруг исчезла… а вместо неё появилось потрясающее по своей красоте видение – будто открылась странная прозрачная дверь и появился залитый солнечным светом дивный город, словно весь вырезанный из сплошного хрусталя... Весь искрящийся и блистающий цветными радугами, переливающийся сверкающими гранями невероятных дворцов или каких-то удивительных, ни на что непохожих строений, он был дивным воплощением чей-то сумасшедшей мечты… А там, на прозрачной ступеньке резного крыльца сидел маленький человечек, как я потом рассмотрела – очень хрупкая и серьёзная рыжеволосая девочка, которая приветливо махала мне рукой. И мне вдруг очень захотелось к ней подойти. Я подумала, что это видимо опять какая-то «другая» реальность и, вероятнее всего, как это уже бывало раньше, никто и ничего мне опять не объяснит. Но девочка улыбнулась и отрицательно покачала головой.
Вблизи она оказалась совсем «крохой», которой от силы можно было дать самое большее пять лет.
– Здравствуй! – весело улыбнувшись, сказала она. – Я Стелла. Как тебе нравится мой мир?..
– Здравствуй Стелла! – осторожно ответила я. – Здесь правда очень красиво. А почему ты называешь его своим?
– А потому, что я его создала! – ещё веселее прощебетала девчушка.
Я остолбенело открыла рот, но никак не могла ничего сказать... Я чувствовала, что она говорит правду, но даже представить себе не могла, каким образом такое можно создать, тем более, говоря об этом так беспечно и легко…