Аль-Мустансир II

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Абу́ль-Абба́с А́хмад ибн аз-Захи́р аль-Мустанси́р Билла́х (араб. المستنصر بالله الثاني ‎; ум. 1261) — первый из халифов, поставленных в Каире мамлюкским султаном Египта Бейбарсом. Формально, он являлся продолжателем династии аббасидских халифов Багдада, уничтоженных монголами в 1258 году. Фактически, «теневые» халифы в последующие столетия были послушными исполнителями воли султанов, ограничиваясь отправлением придворного и религиозного церемониала.





Появление в Каире

После взятия Багдада войсками Хулагу Ахмед, пребывавший в заключении, был выпущен и бежал к арабам Ирака, откуда проследовал в Сирию. В Дамаске он появился как претендент на титул халифа и был вызван в Каир, где оказался 9 июня 1261 года. По словам Абу-ль-Фиды, прибыли «арабы, и с ними человек чёрного цвета кожи, по имени Ахмед». Следуя показаниям этих арабов, а также евнухов из Багдада, высшее мусульманское духовенство признало в нём сына халифа аз-Захира (12251226). Касательно матери Ахмеда, говорили, что она происходила из Абиссинии (историк аз-Захаби), чем и объясняли цвет его кожи.

Уже через четыре дня после прибытия новоявленному халифу, получившему титул «имам аль-Мустансир биллах», принёс присягу «на книге Аллаха и сунне пророка его» султан Бейбарс. Аль-Мустансир, в свою очередь, утвердил султана во владении всеми мусульманскими странами, а также землями, которые будут отвоёваны у «неверных» — крестоносцев и монголов. Быстрота, с которой был признан халиф, может быть связа с тем, что в то же время в Сирии объявился другой кандидат на титул, аль-Хаким. Понятно также желание Бейбарса и как узурпатора, убившего своего предшественника Кутуза, и как представителя династии, отнявшей власть у Айюбидов, придать своему правлению легитимный характер, освятить его авторитетом духовного владыки исламского мира.

17 июня халиф прочёл хутбу (проповедь) в мечети каирской Цитадели. 4 июля на торжественной церемонии Бейбарс был облачён в полученные от халифа чёрную (цвет Аббасидов) джуббу, чалму с драгоценностями и золотое ожерелье и опоясан арабским мечом. Тогда же была зачитана грамота, в которой перечислялись страны жалуемые аль-Мустансиром султану: Египет, Сирия, Диярбакыр, Хиджаз, Йемен и земли Евфрата вместе с новыми завоеваниями. Примечательно, что в списке непосредственно не упоминалась ас-Савахиль, то есть прибрежная полоса, продолжавшая находится под контролем христиан. На тот момент франки представляли для мамлюков значительно меньшую угрозу, чем монголы, хотя последние и были разбиты в двух сражениях во второй половине 1260 года, при Айн-Джалуте (3 сентября) и при Хомсе (11 декабря).

Поход на Багдад

Затем аль-Мустансир стал готовиться к походу на захваченный монголами Багдад. Бейбарс пожаловал ему казну, хранилище, кладовые для кушаний, напитков и ковров; назначил имама, муэдзина и других должностных лиц; дал в услужение около сорока мамлюков, пятьсот всадников и разрешил иктадарам в Ираке отправиться с халифом, куда он пожелает. Известно, что в итоге Бейбарс потратил на халифа 1 060 000 динаров. 2 сентября султан и халиф выступили из Каира в Дамаск в сопровождении трёх сыновей Бадр ад-Дина Лу’лу, последнего атабека Мосула; братья искали помощи султана в возвращении их владений — Мосула, Джазиры (англ.) и Синджара. По прибытии в Дамаск Бейбарс расположился в Цитадели, аль-Мустансир же — у гробницы Насирия на горе Салихия. 9 октября халиф с 300 всадников двинулся из Дамаска к Евфрату. С ним были сыновья Бадр ад-Дина Лу’лу, а также мамлюкские отряды эмиров Балабана ар-Рашиди и Сункура ар-Руми, которым Бейбарс отдал приказ сопровождать аль-Мустансира до Евфрата, оставаться на его западном берегу и переправляться только в случае возникновения опасности для халифа.

В Рахбе к аль-Мустансиру присоединились 400 всадников-бедуинов, но покинули сыновья мосульского атабека, отправившиеся в свои земли. К югу от города Ана (англ.) аль-Мустансир встретил аль-Хакима, претендента на титул халифа, признанного сирийским мамлюком-авантюристом Аккушем аль-Барли. Аль-Хакима сопровождало около 700 туркменских всадников, которые, однако, перешли на сторону аль-Мустансира, что пришлось сделать и аль-Хакиму. Вскоре аль-Мустансиру подчинилась Ана и расположенная южнее по течению Евфрата Хадита. Продвигаясь далее на юг, силы халифа заняли 25 ноября Хит и остановились на ночлег на западном берегу Евфрата напротив Анбара (англ.) (28 ноября). В ту же ночь реку форсировали подошедшие из Багдада монголы числом около 6000 человек под командованием Кара-Буки и Али Бахадура Хорезми.

Утром противники сошлись в бою. Аль-Мустансир, разделив свои скромные силы на 12 эскадронов (атлаб), поставил бедуинов и туркменов по флангам, а сам с остатком войска расположился в центре. Монгольский военачальник не допустил к сражению мусульман, бывших среди его воинов, опасаясь, что их уважение к халифу может повлиять на исход сражения. Войско халифа атаковало, заставив монголов Али Бахадура отступить. В ответ выступил монгольский засадный отряд и туркмены с бедуинами бежали. Центр халифского войска был разорван на части, и большинство воинов погибло. Судьба самого аль-Мустансира достоверно неизвестна, но большинство источников сообщает, что ему удалось бежать, а затем он исчез со страниц истории. Аль-Хаким также смог бежать с поля битвы и добраться до Сирии, а затем и до Каира, где был провозглашён новым халифом (16 ноября 1262 года).

Библиография

Источники

  • Аль-Макризи. [http://www.vostlit.info/Texts/rus12/Makrizi/text1.phtml?id=869 Книга поучений и назиданий] // Салах-ад-Дин и мамлюки в Египте / Пер. Л. А. Семёновой. — М.: Наука, 1966. — С. 179-181.
  • Аль-Макризи. [http://www.vostlit.info/Texts/rus12/Makrizi/otryv2.phtml?id=877 Торная дорога для познания царских династий] // Хрестоматия по истории Халифата / Пер. Л. И. Надирадзе. — М.: МГУ, 1968. — С. 207—208.

Литература

  • Бартольд В. В. [http://www.akademic-bartold.ru/node/612 Халиф и султан] // Бартольд В. В. Сочинения. — М.: Наука, 1966. — Т. VI: Работы по истории ислама и арабского халифата. — С. 38—39.
  • Amitai-Preiss R. [http://www.google.com/books?lr=&hl=ru&id=dIaFbxD64nUC&q=al-Mustansir#v=snippet&q=al-Mustansir&f=false Mongols and Mamluks: the Mamluk-Īlkhānid War, 1260-1281]. — Cambridge University Press, 1995. — P. 53—54. — ISBN 0 521 46226 6.
  • Holt P. M. [http://www.google.com/books?hl=ru&id=fxC5_iUVY-YC&q=%229+June+1261%22#v=snippet&q=%229%20June%201261%22&f=false Some observations on the 'Abbāsid caliphate of Cairo] // Muslims, Mongols and crusaders. — Routledge, 2005. — ISBN 0-7007-1393-X.
  • Holt P. M. [http://www.google.com/books?id=fxC5_iUVY-YC&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_v2_summary_r&cad=0#v=onepage&q=%2213%20June%201261%22&f=false The position and power of the Mamlūk sultan] // Muslims, Mongols and crusaders. — Routledge, 2005. — ISBN 0-7007-1393-X.
Предшественник:
Аббасидский халиф Каира
1261
Преемник:
аль-Хаким I

Напишите отзыв о статье "Аль-Мустансир II"

Отрывок, характеризующий Аль-Мустансир II

– Бог мой, откуда же ты?! Мы думали, что ты давным-давно погибла! Как же тебе удалось спастись? Неужели тебя отпустили?!..
– Нет, меня не отпустили, мой дорогой Франческо, – грустно покачав головой, ответила я. – И мне, к сожалению, не удалось спастись... Я просто пришла проститься...
– Но, как же так? Ты ведь здесь? И совершенно свободна? А где же мой друг?! Где Джироламо? Я так давно его не видел и так по нему скучал!..
– Джироламо больше нет, дорогой Франческо... Так же как нет больше и отца...
Было ли причиной то, что Франческо являлся другом из нашего счастливого «прошлого», или просто я дико устала от бесконечного одиночества, но, говоря именно ему о том ужасе, который сотворил с нами Папа, мне стало вдруг нечеловечески больно... И тут меня наконец-то прорвало!.. Слёзы хлынули водопадом горечи, сметая стеснения и гордость, и оставляя только лишь жажду защиты и боль потерь... Спрятавшись на его тёплой груди, я рыдала, словно потерянное дитя, искавшее дружескую поддержку...
– Успокойся, мой милый друг... Ну что ты! Пожалуйста, успокойся...
Франческо гладил мою уставшую голову, как когда-то давно это делал отец, желая успокоить. Боль жгла, снова безжалостно швыряя в прошлое, которого нельзя было вернуть, и которое больше не существовало, так как не было больше на Земле людей, создававших это чудесное прошлое....
– Мой дом всегда был и твоим домом, Изидора. Тебя нужно куда-то спрятать! Пойдём к нам! Мы сделаем всё, что сможем. Пожалуйста, пойдём к нам!.. У нас ты будешь в безопасности!
Они были чудесными людьми – его семья... И я знала, что если только я соглашусь, они сделают всё, чтобы меня укрыть. Даже если за это им самим будет угрожать опасность. И на коротенькое мгновение мне так дико вдруг захотелось остаться!.. Но я прекрасно знала, что этого не случится, что я прямо сейчас уйду... И чтобы не давать себе напрасных надежд, тут же грустно сказала:
– Анна осталась в лапах «святейшего» Папы... Думаю, ты понимаешь, что это значит. А она теперь осталась у меня одна... Прости, Франческо.
И вспомнив уже о другом, спросила:
– Не скажешь ли, мой друг, что происходит в городе? Что стало с праздником? Или наша Венеция, как и всё остальное, тоже стала другой?..
– Инквизиция, Изидора... Будь она проклята! Это всё инквизиция...
– ?!..
– Да, милый друг, она подобралась даже сюда... И что самое страшное, многие люди на это попались. Видимо для злых и ничтожных нужно такое же «злобное и ничтожное», чтобы открылось всё то, что они скрывали множество лет. Инквизиция стала страшным инструментом человеческой мести, зависти, лжи, жадности и злобы!.. Ты даже не представляешь, мой друг, как низко могут пасть вроде бы самые нормальные люди!.. Братья клевещут на неугодных братьев... дети на постаревших отцов, желая поскорее от них избавиться... завистливые соседи на соседей... Это ужасно! Никто не защищён сегодня от прихода «святых отцов»... Это так страшно, Изидора! Стоит лишь сказать на кого-либо, что он еретик, и ты уже никогда не увидишь более этого человека. Истинное сумасшествие... которое открывает в людях самое низкое и плохое... Как же с этим жить, Изидора?
Франческо стоял, ссутулившись, будто самая тяжёлая ноша давила на него горой, не позволяя распрямиться. Я знала его очень давно, и знала, как непросто было сломить этого честного, отважного человека. Но тогдашняя жизнь горбила его, превращая в растерянного, не понимавшего такой людской подлости и низости человека, в разочарованного, стареющего Франческо... И вот теперь, глядя на своего доброго старого друга, я поняла, что была права, решив забыть свою личную жизнь, отдавая её за гибель «святого» чудовища, топтавшего жизни других, хороших и чистых людей. Было лишь несказанно горько, что находились низкие и подлые «человеки», радовавшиеся (!!!) приходу Инквизиции. И чужая боль не задевала их чёрствые сердца, скорее наоборот – они сами, без зазрения совести, пользовались лапами Инквизиции, чтобы уничтожать ничем не повинных, добрых людей! Как же далека ещё была наша Земля от того счастливого дня, когда Человек будет чистым и гордым!.. Когда его сердце не поддастся подлости и злу... Когда на Земле будет жить Свет, Искренность и Любовь. Да, прав был Север – Земля была ещё слишком злой, глупой и несовершенной. Но я верила всей душой, что когда-нибудь она станет мудрой и очень доброй... только пройдёт для этого ещё очень много лет. А пока тем, кто её любил, предстояло за неё бороться. Забывая себя, своих родных... И не жалея свою единственную и очень дорогую для каждого земную Жизнь. Забывшись, я даже не заметила, что Франческо очень внимательно наблюдал за мной, будто желал понять, удастся ли ему уговорить меня остаться. Но глубокая грусть в его печальных серых глазах говорила мне – он понял... И крепко обняв его в последний раз, я начала прощаться...
– Мы всегда будем тебя помнить, милая. И нам всегда будет тебя не хватать. И Джироламо... И твоего доброго отца. Они были чудесными, чистыми людьми. И надеюсь, другая жизнь окажется для них более безопасной и доброй. Береги себя, Изидора... Как бы смешно это не звучало. Постарайтесь уйти от него, если сможете. Вместе с Анной...
Кивнув ему напоследок, я быстро пошла по набережной, чтобы не показать, как больно ранило меня это прощание, и как зверски болела моя израненная душа...
Сев на парапет, я погрузилась в печальные думы... Окружающий меня мир был совершенно другим – в нём не было того радостного, открытого счастья, которое освещало всю нашу прошедшую жизнь. Неужели же люди не понимали, что они сами своими руками уничтожали нашу чудесную планету, заполняя её ядом зависти, ненависти и злости?.. Что предавая других, они погружали в «чёрное» свою бессмертную душу, не оставляя ей пути в спасение!.. Правы были Волхвы, говоря, что Земля не готова... Но это не означало, что за неё не надо было бороться! Что надо было просто сидеть, сложа руки и ждать, пока она сама когда-нибудь «повзрослеет»!.. Мы ведь не оставляем дитя, чтобы оно само искало пути в свою зрелость?.. Как же можно было оставить нашу большую Землю, не указав пути, и надеясь, что ей самой почему-то посчастливится выжить?!..
Совершенно не заметив, сколько времени прошло в раздумьях, я очень удивилась, видя, что на улице вечерело. Пора было возвращаться. Моя давняя мечта увидеть Венецию и свой родной дом, сейчас не казалась такой уж правильной... Это больше не доставляло счастья, скорее даже наоборот – видя свой родной город таким «другим», я чувствовала в душе только горечь разочарования, и ничего более. Ещё раз взглянув на такой знакомый и когда-то любимый пейзаж, я закрыла глаза и «ушла», прекрасно понимая, что не увижу всё это уже никогда...
Караффа сидел у окна в «моей» комнате, полностью углубившись в какие-то свои невесёлые мысли, ничего не слыша и не замечая вокруг... Я так неожиданно появилась прямо перед его «священным» взором, что Папа резко вздрогнул, но тут же собрался и на удивление спокойно спросил:
– Ну и где же вы гуляли, мадонна?
Его голос и взгляд выражали странное безразличие, будто Папу более не волновало, чем я занимаюсь и куда хожу. Меня это тут же насторожило. Я довольно неплохо знала Караффу (полностью его не знал, думаю, никто) и такое странное его спокойствие, по моему понятию, ничего хорошего не предвещало.