Англиканство

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Протестантизм
Реформация
Quinque sola

Дореформационные движения

Вальденсы · Гуситы · Катары · Лолларды


Церкви Реформации

Англиканство · Анабаптизм · Кальвинизм · Лютеранство · Цвинглианство


Постреформационные движения

Адвентисты седьмого дня · Армия спасения · Баптизм · Движение святости · Квакеры · Конгрегационализм · Меннонитство · Методизм · Пиетизм · Плимутские братья · Пуритане · Пятидесятники · Унитарианство · Харизматическое движение


«Великое пробуждение»

Евангельские христиане · Ривайвелизм


Протестантизм по странам


Протестантский фундаментализм
Реформация


Англика́нство — одно из направлений христианства, появившееся в ходе английской Реформации. Англиканские церкви либо имеют особую историческую связь с Церковью Англии, либо объединены с ней общими богословием, богослужением и церковной структурой[1]. Термин «англиканство» восходит к латинской фразе «ecclesia anglicana», первое упоминание которой относится к 1246 году и означает в дословном переводе на русский язык «Английская церковь». Последователи англиканства именуются англиканами, а также епископалами. Абсолютное большинство англикан принадлежат к церквям, входящим в Англиканское сообщество[2], которое носит международный характер.

Англиканское вероучение основывается на Писаниях, традициях Апостольской церкви и учении ранних Отцов Церкви. Англиканство, представляющее собой одну из ветвей западного христианства, окончательно отделилось от Римско-католической церкви во времена елизаветинского религиозного примирения.

Для некоторых исследователей оно являет собой форму протестантизма,[3] однако без доминантной руководящей фигуры, какими были Мартин Лютер, Джон Нокс, Жан Кальвин[4], Ульрих Цвингли или Джон Уэсли[5]. Некоторые считают его самостоятельным течением в христианстве.[6] В рамках англиканства существует несколько направлений: евангелизм, либеральные христиане и англо-католицизм.

Ранняя англиканская догматика коррелировала с современной ей реформационной протестантской догматикой, однако уже к концу XVI века, сохранение в Англиканстве множества традиционных литургических форм и епископата стало рассматриваться абсолютно неприемлемым с точки зрения тех, кто стоял на более радикальных протестантских позициях. Уже в первой половине XVII века Церковь Англии и связанные с ней епископальные Церкви в Ирландии и североамериканских Колониях стали рассматриваться некоторыми англиканскими теологами и богословами как особое, самостоятельное направление христианства, носящее компромиссный характер — «средний путь» (лат. via media), между протестантизмом и католицизмом. Этот взгляд приобрел особое влияние на все последующие теории англиканской идентичности. После Американской революции англиканские конгрегации в США и Канаде были преобразованы в независимые Церкви со своими собственными епископами и церковными структурами, ставшими прообразами для многих новосоздаваемых, в ходе расширения Британской империи и усиления миссионерской деятельности, церквей в Африке, Австралии и Тихоокеанском регионе. В XIX веке были введен термин «англиканство», который был призван описать общие религиозные традиции всех этих церквей, а также Шотландской Епископальной Церкви, которая, хотя и образовалась из Церкви Шотландии, стала рассматриваться как церковь, разделяющая ту же самую идентичность.

Степень различия между протестантской и римско-католической тенденциями в Англиканстве остается предметом споров, как внутри отдельных англиканских церквей, так и в Англиканском Сообществе в целом. Отличительной чертой англиканства является «Книга общественного богослужения» (англ. The Book of Common Prayer), которая представляет собой собрание молитв, являющихся основой богослужения на протяжении веков (common prayer — литургия). Хотя Книга общественного богослужения была неоднократно пересмотрена, а некоторые англиканские церкви создали иные богослужебные книги, именно она является одним из стержней, скрепляющих Англиканское сообщество. Не существует единой «Англиканской церкви», которая бы обладала абсолютной юрисдикцией над всеми англиканскими церквями, так как каждая из них является автокефальной, то есть пользуется полной автономией.







Терминология

Слово «Англиканство» (Anglicanism) — это неологизм, появившийся в XIX веке. В основе его лежит более старинное слово «англиканский» (Anglican). Это слово описывает христианские Церкви по всему миру, находящиеся в каноническом единстве с Престолом Кентербери (the see of Canterbury), их учения и обряды. Впоследствии этот термин стал применяться к тем Церквям, которые провозглашали уникальность своей религиозной и теологической традиции, её отличие как от Восточного Православия, так и от Католицизма или других направлений протестантизма, независимо от их подчиненности Британской короне.

Слово «англиканский» (Anglican) восходит к латинскому термину «ecclesia anglicana», относящемуся к 1246 году и означающему в дословном переводе со средневековой латыни «Английская Церковь».[7] Употребленное в качестве прилагательного, слово «англиканский» используется для описания людей, институтов и Церквей, а также литургических традиций и теологических концептов, разработанных Церковью Англии. Как существительное, «англиканин» — член Церкви, входящей в Англиканское Сообщество. Этот термин также используется раскольниками, которые вышли из состава Сообщества или возникли вне него, хотя само Англиканское Сообщество считает подобное употребление некорректным.[8] Однако большинство отколовшихся сохраняет англиканское учение в более консервативной форме, чем некоторые члены Сообщества.[9]

И хотя первые упоминания термина «англиканский» в отношении Церкви Англии относятся к XVI веку, широкоупотребительным он стал лишь в во второй половине XIX века. В законодательных документах Британского парламента, касающихся английской государственной Церкви (the English Established Church), она описывается как Протестантская Епископальная Церковь (the Protestant Episcopal Church), отличная тем самым от Протестантской Пресвитерианской Церкви (the Protestant Presbyterian Church), обладающей государственным статусом на территории Шотландии. Последователи «высокой церкви», которые выступали против использования термина «протестантская», поддерживали употребление термина «Реформированная Епископальная Церковь». Поэтому слово «Епископальная» более употребительно в названии Епископальной церкви США (провинции Англиканского Сообщества) и Шотландской епископальной церкви. Вне Британских островов, однако, предпочтение отдается термину «Англиканская Церковь», так как он позволяет четко отделить эти Церкви от всех других Церквей, которые считают себя епископальными, то есть чья форма управления представляет собой епископальную структуру. В то же время Церковь Ирландии и Церковь Уэльса продолжают использовать данный термин, но с ограничениями.

Определение Англиканства

Файл:Rochester cathedral stained glass 2.jpg
Изображение Иисуса на витраже Рочестерского собора, Кент.

Англиканство, его структуры, теология и формы богослужения, обычно относят к протестантизму, однако официально церковь именует себя католической[10]. Некоторые считают, что англиканство относится к отдельному направлению в христианстве, представляя собой via media («средний путь») между католицизмом и протестантизмом. Англиканское вероучение основывается на Священных Писаниях, традициях Апостольской Церкви, историческом епископате, первых четырёх Вселенских Соборах и учении ранних Отцов Церкви. Англикане считают, что в Ветхом и Новом Заветах «содержится всё необходимое для спасения», а также, что они представляют собой закон и высший стандарт веры. Англикане рассматривают Апостольский Символ веры как символ крещения, а Никейский Символ веры как достаточное выражение Христианской Веры.

Англикане верят, что католическая и апостольская вера раскрыта в Святом Писании и кафолических Символах Веры и интерпретирует её в свете Христианской традиции исторической Церкви, науки, разума и опыта.

Англиканизм признаёт традиционные таинства, делая, однако, особый акцент на Святой Евхаристии, называемой также Святым Причастием, Господней Трапезой (the Lord’s Supper) или Мессой. Причастие занимает центральное место в англиканском богослужении, являясь общим приношением молитв и восхвалений, в котором жизнь, смерть и воскресение Иисуса Христа провозглашаются через молитву, чтение Библии, пение и принятие Хлеба и Вина, как это было установлено на Тайной Вечере. В то время, как многие англикане придают Евхаристии столь же большое значение, как и западная католическая традиция, имеется значительная свобода в литургической практике, а стиль богослужения варьируется от самого простого до тщательно разработанного.

Уникальной для Англиканства является Книга общественного богослужения, представляющая собой собрание богослужений и использующаяся верующими в большинстве англиканских Церквей на протяжении столетий. Своё название — Книга общественного богослужения — она получила из-за того, что изначально она задумывалась как общая богослужебная книга для всех церквей Церкви Англии, использовавших прежде местные, а следовательно, разные, литургические формы. С распространением влияния Церкви Англии на другие страны термин меж тем сохранился, так как большинство англикан продолжало использовать Книгу общественного богослужения по всему миру. В 1549 году Архиепископ Кентерберийский Томас Кранмер завершил первое издание Книги общественного богослужения. Хотя Книга общественного богослужения была неоднократно пересмотрена, а некоторые англиканские Церкви создали иные богослужебные книги, именно она является одним из стержней, скрепляющих Англиканское Сообщество.

История

Реформация в Англии проводилась в отличие от других стран «сверху», по воле монарха Генриха VIII, который таким образом пытался порвать с папой и Ватиканом, а также укрепить свою абсолютную власть. Поворотным событием стало провозглашение парламентом в 1534 году независимости английской церкви от римской курии. При Елизавете I была составлена окончательная редакция англиканского символа веры (так называемые «39 статей»). В «39 статьях» признавались и протестантские догматы об оправдании верой, о Священном писании как единственном источнике веры и католический догмат о единоспасающей силе церкви (с некоторыми оговорками). Церковь стала национальной и превратилась в важную опору абсолютизма, её возглавлял король, а духовенство подчинялось ему как часть государственного аппарата абсолютистской монархии. Богослужение совершалось на английском языке. Отвергалось учение католической церкви об индульгенциях, о почитании икон и мощей, было уменьшено число праздников. Вместе с этим признавались таинства крещения и причащения, была сохранена церковная иерархия, а также литургия и пышный культ, характерные для католической церкви. По-прежнему взималась десятина, которая стала поступать в пользу короля и новых владельцев монастырских земель.

В конце XVII — начале XVIII века в англиканстве оформилось два направления:«Высокая церковь», которое настаивало на важности церковных облачений, традиций церковной архитектуры и средневековой музыки во время богослужений и «Низкая церковь», евангелическое течение, которое стремилось минимизировать роль духовенства, таинств и ритуальной части богослужения. В начале XVIII века сторонники проповедника Джона Уэсли из числа евангеликов порвали с англиканством, основав Методистскую церковь, однако многие последователи евангелических взглядов остались внутри матери-церкви.

Вероучение

Основные принципы

Для англикан «Высокой Церкви» вероучение не было установлено исходя из учительской роли церкви, не выведено из теологии основателя (как лютеранство или кальвинизм), не обобщено в неком исповедании веры (помимо Символов Веры). Для них наиболее ранними англиканскими теологическими документами являются молитвенники, которые рассматриваются как результаты глубокой теологической рефлексии, компромисса и синтеза. Они придают особое значение Книге общественного богослужения (the Book of Common Prayer) как основному выражению англиканской доктрины. Принцип, согласно которому молитвенники рассматриваются в качестве руководства по основам веры и религиозной практики, называется латинским выражением «lex orandi, lex credendi» («закон молитвы — закон веры»). В молитвенниках содержатся основы англиканской доктрины: Апостольский, Никейский и Афанасьевский символы веры, Святые Писания, Таинства, ежедневные молитвы, катехизис и апостольское преемство в контексте трехступенчатой иерархии

Англикане-евангелики делают больший упор на 39 статей англиканского вероисповедания, настаивая на оправдании одной лишь верой и их отрицательным отношением к Римско-католической Церкви. Согласно принятым в 1604 году Канонам, все клирики Церкви Англии должны принимать 39 статей в качестве основы вероучения.

Книга Общественного богослужения и 39 статей англиканского вероисповедания

Роль, которую Книга общественного богослужения и 39 статей англиканского вероисповедания играют как доктринальные источники Церкви Англии, утверждена в Каноне A5 и Каноне C15. Канон А5 — «Of the Doctrine of the Church of England» («О доктрине Церкви Англии») постановляет:

«Доктрина Церкви Англии основана на Святых Писаниях (The Holy Scriptures) и на учении ранних Отцов Церкви (teaching of the ancient Fathers) и Соборов Церкви (Councils of the Church), которое соответствует Святым Писаниям.

Эта доктрина обнаруживается в 39 статьях Англиканского Вероисповедания (The Thiry-Nine Articles of Religion), Книге общественного богослужения и Ординале.»[http://www.cofe.anglican.org/about/churchlawlegis/canons/church.pdf]

Канон С15 («Of the Declaration of Assent») содержит декларацию, которую произносят клирики и некоторые благословлённые светские служители Церкви Англии, когда они начинают своё служение или принимают новое назначение.

Этот Канон начинается со следующего Предисловия (Preface):

«Церковь Англии является частью Единой, Святой, Кафолической и Апостольской Церкви, служащей одному истинному Богу, Отцу, Сыну и Святому Духу. Она исповедует веру, уникально раскрытую в Святых Писаниях и установленную в кафолических Символах Веры. Эту веру Церковь призвана провозглашать новой в каждом поколении (to proclaim afresh in each generation). Ведомая Святым Духом, она несет свидетельство Христианской истины через свои исторические документы, 39 статей вероисповедания (the Thirty-nine Articles of Religion), Книгу общественного богослужения (The Book of Common Prayer) и Ординал (the Ordering of Bishops, Priests and Deacons). Этой декларацией, которую Ты собираешься произнести, подтверждаешь ли Ты твою приверженность этому наследию веры (inheritance of faith) в качестве твоего вдохновения и боговождения (inspiration and guidance under God) по несению благодати и истины Христа этому поколению и соделания Его известным тем, кто вверен Тебе?»

В ответ на это Предисловие, человек, произносящий Декларацию, отвечает:

«I, A.B.,do so affirm, and accordingly declare my belief in the faith which is revealed in the Holy Scriptures and set forth in the catholic creeds and to which the historic formularies of the Church of England bear witness; and in public prayer and administration of the sacraments, I will use only the forms of service which are authorized or allowed by Canon.» [http://www.cofe.anglican.org/about/churchlawlegis/canons/ministers.pdf]

Так же авторитетную позицию по вероучению занимают англиканские теологи. Исторически, наиболее влиятельным из них — помимо Кранмера — был клирик и теолог Ричард Хукер (март 1554 — 3 ноября 1600), который после 1660 года изображался как отец-основатель Англиканства.

И, наконец, распространение англиканства среди народов неанглийской культуры, растущие разнообразие молитвенников и интерес к экуменическому диалогу привели к дальнейшей рефлексии о характерных чертах англиканской идентичности. Многие англикане рассматривают Чикаго-Ламбетский Квадрилатерал (the Chicago-Lambeth Quadrilateral) 1888 года как «sine qua non» идентичности Англиканского Сообщества..[11] Вкратце, основные пункты Квадрилатерала таковы:

  • Библия, как содержащая все необходимое для спасения;
  • Символы веры (Апостольский, Никео-Цареградский и Афанасьевский), как достаточные выражения Христианской Веры;
  • Евангельский статус Таинств Крещения и Евхаристии;
  • исторический епископат.

Англиканские теологи

Льюис, Клайв Стейплз



Практика: молитвы и богослужение

Богослужение в Англиканстве

Основные статьи: Вечерня (в Англиканской церкви), Утреня (в Англиканской церкви)

Евхаристия

Основная статья: Литургия (в Англиканской церкви)


Организация Англиканского Сообщества

Роль Церкви в мире

См. также


Напишите отзыв о статье "Англиканство"

Примечания

  1. [http://www.cofe.anglican.org/faith/anglican/ What it means to be an Anglican — Church of England]. Проверено 16 марта 2009. [http://www.webcitation.org/618ZJSDxv Архивировано из первоисточника 23 августа 2011].
  2. [http://www.anglicancommunion.org/ The Anglican Communion Official Website - Home Page]. Проверено 16 марта 2009. [http://www.webcitation.org/618ZMDyH6 Архивировано из первоисточника 23 августа 2011].
  3. Козыренко Л. В., 2006.
  4. [http://calvinism.ru/reformed.htm Реформатская церковь, евангелическо-реформатская церковь в России]
  5. Avis Paul. What is 'Anglicanism'? // The Study of Anglicanism / S. Sykes and J. Booty (eds). — London: SPCK, 1988. — P. 417–19.
  6. [http://www.sent2all.com/Status%20Of%20Global%20Mission%202011.pdf Status of Global Mission 2011]
  7. "Anglicanism", Catholic Encyclopedia 
  8. [http://www.anglicanjournal.com/sexuality-debate/055/article/group-drops-name Anglican Journal article «Group drops name»(1 May 2006)] Retrieved 23 January 2007
  9. [http://www.cephas.ru/news/852-v-ssha-prinyata-rezolyuciya-dopuskayushhaya.html В США принята резолюция, допускающая рукоположение геев " Портал Христианских ресурсов КИФА.ру]
  10. [http://mb-soft.com/believe/txc/thirtyni.htm Articles I to VIII: The Catholic Faith // 39 статей]
  11. Sydnor William. Looking at the Episcopal Church. — USA: Morehouse Publishing, 1980. — P. 80.

Литература

  • Козыренко Л. В. [http://www.dissercat.com/content/anglikanskaya-tserkov-kak-konfessionalnyi-fenomen Англиканская церковь как конфессиональный феномен]. Дисс. на соиск. уч. ст. кандидата философ. наук. Москва, 2006
700px
Христианство в истории </br>
Протестантизм
Реставрационизм
Анабаптизм
Кальвинизм
Англиканство
Лютеранство
Католическая церковь
Православие
Древневосточные церкви
Ассирийская церковь
Реформация
(XVI век)
Великий раскол
(XI век)
Эфесский собор 431
Халкидонский собор 451
Раннее христианство
Уния

Изображение основных христианских учений[1][2]. Не все христианские течения показаны.

  1. [http://macaulay.cuny.edu/eportfolios/drabik10website/tools/religion-flow-chart/ Religion Flow Chart: Christianity]. Faiths and Freedoms: Religious Diversity in New York City. Macaulay Honors College at CUNY. Проверено 31 марта 2015.
  2. [http://www.waupun.k12.wi.us/Policy/other/dickhut/religions/20%20Branches%20of%20Christ.html Branches of Chrisitianity]. Waupun Area School District. Проверено 27 марта 2015.

Отрывок, характеризующий Англиканство

Очень легко, без каких-либо особых усилий, я появилась на главной площади города.
Всё вроде бы было как прежде, но на этот раз, хоть и украшенная по-старому, Венеция почти пустовала. Я шла вдоль одиноких каналов не в силах поверить своим глазам!.. Было ещё не поздно, и обычно в такое время город ещё шумел, как встревоженный улей, предвкушая любимый праздник. Но в тот вечер красавица Венеция пустовала... Я не могла понять, куда же подевались все счастливые лица?.. Что произошло с моим прекрасным городом за те короткие несколько лет???
Медленно идя по пустынной набережной, я вдыхала такой знакомый, тёплый и мягкий, солоноватый воздух, не в силах удержать текущих по щекам одновременно счастливых и печальных слёз... Это был мой дом!.. Мой по-настоящему родной и любимый город. Венеция навсегда осталась МОИМ городом!.. Я любила её богатую красоту, её высокую культуру... Её мосты и гондолы... И даже просто её необычность, делая её единственным в своём роде городом, когда-то построенным на Земле.
Вечер был очень приятным и тихим. Ласковые волны, что-то тихо нашёптывая, лениво плескались о каменные порталы... И плавно раскачивая нарядные гондолы, убегали обратно в море, унося с собою осыпавшиеся лепестки роз, которые, уплывая дальше, становились похожими на алые капли крови, кем-то щедро разбрызганные по зеркальной воде.
Неожиданно, из моих печально-счастливых грёз меня вырвал очень знакомый голос:
– Не может такого быть!!! Изидора?! Неужели это и правда ты?!..
Наш добрый старый друг, Франческо Ринальди, стоял, остолбенело меня разглядывая, будто прямо перед ним неожиданно появился знакомый призрак... Видимо никак не решаясь поверить, что это по-настоящему была я.
– Бог мой, откуда же ты?! Мы думали, что ты давным-давно погибла! Как же тебе удалось спастись? Неужели тебя отпустили?!..
– Нет, меня не отпустили, мой дорогой Франческо, – грустно покачав головой, ответила я. – И мне, к сожалению, не удалось спастись... Я просто пришла проститься...
– Но, как же так? Ты ведь здесь? И совершенно свободна? А где же мой друг?! Где Джироламо? Я так давно его не видел и так по нему скучал!..
– Джироламо больше нет, дорогой Франческо... Так же как нет больше и отца...
Было ли причиной то, что Франческо являлся другом из нашего счастливого «прошлого», или просто я дико устала от бесконечного одиночества, но, говоря именно ему о том ужасе, который сотворил с нами Папа, мне стало вдруг нечеловечески больно... И тут меня наконец-то прорвало!.. Слёзы хлынули водопадом горечи, сметая стеснения и гордость, и оставляя только лишь жажду защиты и боль потерь... Спрятавшись на его тёплой груди, я рыдала, словно потерянное дитя, искавшее дружескую поддержку...
– Успокойся, мой милый друг... Ну что ты! Пожалуйста, успокойся...
Франческо гладил мою уставшую голову, как когда-то давно это делал отец, желая успокоить. Боль жгла, снова безжалостно швыряя в прошлое, которого нельзя было вернуть, и которое больше не существовало, так как не было больше на Земле людей, создававших это чудесное прошлое....
– Мой дом всегда был и твоим домом, Изидора. Тебя нужно куда-то спрятать! Пойдём к нам! Мы сделаем всё, что сможем. Пожалуйста, пойдём к нам!.. У нас ты будешь в безопасности!
Они были чудесными людьми – его семья... И я знала, что если только я соглашусь, они сделают всё, чтобы меня укрыть. Даже если за это им самим будет угрожать опасность. И на коротенькое мгновение мне так дико вдруг захотелось остаться!.. Но я прекрасно знала, что этого не случится, что я прямо сейчас уйду... И чтобы не давать себе напрасных надежд, тут же грустно сказала:
– Анна осталась в лапах «святейшего» Папы... Думаю, ты понимаешь, что это значит. А она теперь осталась у меня одна... Прости, Франческо.
И вспомнив уже о другом, спросила:
– Не скажешь ли, мой друг, что происходит в городе? Что стало с праздником? Или наша Венеция, как и всё остальное, тоже стала другой?..
– Инквизиция, Изидора... Будь она проклята! Это всё инквизиция...
– ?!..
– Да, милый друг, она подобралась даже сюда... И что самое страшное, многие люди на это попались. Видимо для злых и ничтожных нужно такое же «злобное и ничтожное», чтобы открылось всё то, что они скрывали множество лет. Инквизиция стала страшным инструментом человеческой мести, зависти, лжи, жадности и злобы!.. Ты даже не представляешь, мой друг, как низко могут пасть вроде бы самые нормальные люди!.. Братья клевещут на неугодных братьев... дети на постаревших отцов, желая поскорее от них избавиться... завистливые соседи на соседей... Это ужасно! Никто не защищён сегодня от прихода «святых отцов»... Это так страшно, Изидора! Стоит лишь сказать на кого-либо, что он еретик, и ты уже никогда не увидишь более этого человека. Истинное сумасшествие... которое открывает в людях самое низкое и плохое... Как же с этим жить, Изидора?
Франческо стоял, ссутулившись, будто самая тяжёлая ноша давила на него горой, не позволяя распрямиться. Я знала его очень давно, и знала, как непросто было сломить этого честного, отважного человека. Но тогдашняя жизнь горбила его, превращая в растерянного, не понимавшего такой людской подлости и низости человека, в разочарованного, стареющего Франческо... И вот теперь, глядя на своего доброго старого друга, я поняла, что была права, решив забыть свою личную жизнь, отдавая её за гибель «святого» чудовища, топтавшего жизни других, хороших и чистых людей. Было лишь несказанно горько, что находились низкие и подлые «человеки», радовавшиеся (!!!) приходу Инквизиции. И чужая боль не задевала их чёрствые сердца, скорее наоборот – они сами, без зазрения совести, пользовались лапами Инквизиции, чтобы уничтожать ничем не повинных, добрых людей! Как же далека ещё была наша Земля от того счастливого дня, когда Человек будет чистым и гордым!.. Когда его сердце не поддастся подлости и злу... Когда на Земле будет жить Свет, Искренность и Любовь. Да, прав был Север – Земля была ещё слишком злой, глупой и несовершенной. Но я верила всей душой, что когда-нибудь она станет мудрой и очень доброй... только пройдёт для этого ещё очень много лет. А пока тем, кто её любил, предстояло за неё бороться. Забывая себя, своих родных... И не жалея свою единственную и очень дорогую для каждого земную Жизнь. Забывшись, я даже не заметила, что Франческо очень внимательно наблюдал за мной, будто желал понять, удастся ли ему уговорить меня остаться. Но глубокая грусть в его печальных серых глазах говорила мне – он понял... И крепко обняв его в последний раз, я начала прощаться...
– Мы всегда будем тебя помнить, милая. И нам всегда будет тебя не хватать. И Джироламо... И твоего доброго отца. Они были чудесными, чистыми людьми. И надеюсь, другая жизнь окажется для них более безопасной и доброй. Береги себя, Изидора... Как бы смешно это не звучало. Постарайтесь уйти от него, если сможете. Вместе с Анной...
Кивнув ему напоследок, я быстро пошла по набережной, чтобы не показать, как больно ранило меня это прощание, и как зверски болела моя израненная душа...
Сев на парапет, я погрузилась в печальные думы... Окружающий меня мир был совершенно другим – в нём не было того радостного, открытого счастья, которое освещало всю нашу прошедшую жизнь. Неужели же люди не понимали, что они сами своими руками уничтожали нашу чудесную планету, заполняя её ядом зависти, ненависти и злости?.. Что предавая других, они погружали в «чёрное» свою бессмертную душу, не оставляя ей пути в спасение!.. Правы были Волхвы, говоря, что Земля не готова... Но это не означало, что за неё не надо было бороться! Что надо было просто сидеть, сложа руки и ждать, пока она сама когда-нибудь «повзрослеет»!.. Мы ведь не оставляем дитя, чтобы оно само искало пути в свою зрелость?.. Как же можно было оставить нашу большую Землю, не указав пути, и надеясь, что ей самой почему-то посчастливится выжить?!..
Совершенно не заметив, сколько времени прошло в раздумьях, я очень удивилась, видя, что на улице вечерело. Пора было возвращаться. Моя давняя мечта увидеть Венецию и свой родной дом, сейчас не казалась такой уж правильной... Это больше не доставляло счастья, скорее даже наоборот – видя свой родной город таким «другим», я чувствовала в душе только горечь разочарования, и ничего более. Ещё раз взглянув на такой знакомый и когда-то любимый пейзаж, я закрыла глаза и «ушла», прекрасно понимая, что не увижу всё это уже никогда...
Караффа сидел у окна в «моей» комнате, полностью углубившись в какие-то свои невесёлые мысли, ничего не слыша и не замечая вокруг... Я так неожиданно появилась прямо перед его «священным» взором, что Папа резко вздрогнул, но тут же собрался и на удивление спокойно спросил:
– Ну и где же вы гуляли, мадонна?
Его голос и взгляд выражали странное безразличие, будто Папу более не волновало, чем я занимаюсь и куда хожу. Меня это тут же насторожило. Я довольно неплохо знала Караффу (полностью его не знал, думаю, никто) и такое странное его спокойствие, по моему понятию, ничего хорошего не предвещало.
– Я ходила в Венецию, ваше святейшество, чтобы проститься... – так же спокойно ответила я.
– И это доставило вам удовольствие?
– Нет, ваше святейшество. Она уже не такая, какой была... какую я помню.
– Вот видите, Изидора, даже города меняются за такое короткое время, не только люди... Да и государства, наверное, если присмотреться. А разве же могу не меняться я?..
Он был в очень странном, не присущем ему настроении, поэтому я старалась отвечать очень осторожно, чтобы случайно не задеть какой-нибудь «колючий» угол и не попасть под грозу его святейшего гнева, который мог уничтожить и более сильного человека, чем была в то время я.
– Не вы ли, помниться, говорили, святейшество, что теперь вы будете жить очень долго? Изменилось ли что-либо с тех пор?.. – тихо спросила я.
– О, это была всего лишь надежда, дорогая моя Изидора!.. Глупая, пустая надежда, которая развеялась так же легко, как дым...
Я терпеливо ждала, что он продолжит, но Караффа молчал, снова погрузившись в какие-то свом невесёлые думы.
– Простите, Ваше святейшество, знаете ли вы, что стало с Анной? Почему она покинула монастырь? – почти не надеясь на ответ, всё же спросила я.
Караффа кивнул.
– Она идёт сюда.
– Но почему?!. – моя душа застыла, чувствуя нехорошее.
– Она идёт, чтобы спасти вас, – спокойно произнёс Караффа.
– ?!!..
– Она нужна мне здесь, Изидора. Но для того, чтобы её отпустили из Мэтэоры, нужно было её желание. Вот я и помог ей «решить».
– Зачем Анна понадобилась вам, ваше святейшество?! Вы ведь хотели, чтобы она училась там, не так ли? Зачем же было тогда вообще увозить её в Мэтэору?..
– Жизнь уходит, мадонна... Ничто не стоит на месте. Особенно Жизнь... Анна не поможет мне в том, в чём я так сильно нуждаюсь... даже если она проучится там сотню лет. Мне нужны вы, мадонна. Именно ваша помощь... И я знаю, что мне не удастся вас просто так уговорить.
Вот оно и пришло... Самое страшное. Мне не хватило времени, чтобы убить Караффу!.. И следующей в его страшном «списке» стала моя бедная дочь... Моя смелая, милая Анна... Всего на коротенькое мгновение мне вдруг приоткрылась наша страдальческая судьба... и она казалась ужасной...

Посидев молча ещё какое-то время в «моих» покоях, Караффа поднялся, и, уже собравшись уходить, совершенно спокойно произнёс:
– Я сообщу Вам, когда Ваша дочь появится здесь, мадонна. Думаю, это будет очень скоро. – И светски поклонившись, удалился.
А я, из последних сил стараясь не поддаваться нахлынувшей безысходности, дрожащей рукой скинула шаль и опустилась на ближайший диван. Что же оставалось мне – измученной и одинокой?.. Каким таким чудом я могла уберечь свою храбрую девочку, не побоявшуюся войны с Караффой?.. Что за ложь они сказали ей, чтобы заставить покинуть Мэтэору и вернуться в это проклятое Богом и людьми земное Пекло?..
Я не в силах была даже подумать, что приготовил для Анны Караффа... Она являлась его последней надеждой, последним оружием, которое – я знала – он постарается использовать как можно успешнее, чтобы заставить меня сдаться. Что означало – Анне придётся жестоко страдать.
Не в силах более оставаться в одиночестве со своей бедой, я попыталась вызвать отца. Он появился тут же, будто только и ждал, что я его позову.
– Отец, мне так страшно!.. Он забирает Анну! И я не знаю, смогу ли её уберечь... Помоги мне, отец! Помоги хотя бы советом...
Не было на свете ничего, что я бы не согласилась отдать Караффе за Анну. Я была согласна на всё... кроме лишь одного – подарить ему бессмертие. А это, к сожалению, было именно то единственное, чего святейший Папа желал.
– Я так боюсь за неё, отец!.. Я видела здесь девочку – она умирала. Я помогла ей уйти... Неужели подобное испытание достанется и Анне?! Неужели у нас не хватит сил, чтобы её спасти?..
– Не допускай страх в своё сердце, доченька, как бы тебе не было больно. Разве ты не помнишь, чему учил свою дочь Джироламо?.. Страх создаёт возможность воплощения в реальность того, чего ты боишься. Он открывает двери. Не позволяй страху ослабить тебя ещё до того, как начнёшь бороться, родная. Не позволяй Караффе выиграть, даже не начав сопротивляться.
– Что же мне делать, отец? Я не нашла его слабость. Не нашла, чего он боится... И у меня уже не осталось времени. Что же мне делать, скажи?..
Я понимала, что наши с Анной короткие жизни приближались к своему печальному завершению... А Караффа всё так же жил, и я всё так же не знала, с чего начать, чтобы его уничтожить...
– Пойди в Мэтэору, доченька. Только они могут помочь тебе. Пойди туда, сердце моё.
Голос отца звучал очень печально, видимо так же, как и я, он не верил, что Мэтэора поможет нам.
– Но они отказали мне, отец, ты ведь знаешь. Они слишком сильно верят в свою старую «правду», которую сами себе когда-то внушили. Они не помогут нам.
– Слушай меня, доченька... Вернись туда. Знаю, ты не веришь... Но они – единственные, кто ещё может помочь тебе. Больше тебе не к кому обратиться. Сейчас я должен уйти... Прости, родная. Но я очень скоро вернусь к тебе. Я не оставлю тебя, Изидора.
Сущность отца начала привычно «колыхаться» и таять, и через мгновение совсем исчезла. А я, всё ещё растерянно смотря туда, где только что сияло его прозрачное тело, понимала, что не знаю, с чего начать... Караффа слишком уверенно заявил, что Анна очень скоро будет в его преступных руках, поэтому времени на борьбу у меня почти не оставалось.
Встав и встряхнувшись от своих тяжких дум, я решила всё же последовать совету отца и ещё раз пойти в Мэтэору. Хуже всё равно уже не могло было быть. Поэтому, настроившись на Севера, я пошла...
На этот раз не было ни гор, ни прекрасных цветов... Меня встретил лишь просторный, очень длинный каменный зал, в дальнем конце которого зелёным светом сверкало что-то невероятно яркое и притягивающее, как ослепительная изумрудная звезда. Воздух вокруг неё сиял и пульсировал, выплёскивая длинные языки горящего зелёного «пламени», которое, вспыхивая, освещало огромный зал до самого потолка. Рядом с этой невиданной красотой, задумавшись о чём-то печальном, стоял Север.
– Здравия тебе, Изидора. Я рад, что ты пришла, – обернувшись, ласково произнёс он.
– И ты здравствуй, Север. Я пришла ненадолго, – изо всех сил стараясь не расслабляться и не поддаваться обаянию Мэтэоры, ответила я. – Скажи мне, Север, как вы могли отпустить отсюда Анну? Вы ведь знали, на что она шла! Как же вы могли отпустить её?! Я надеялась, Мэтэора будет её защитой, а она с такой легкостью её предала... Объясни, пожалуйста, если можешь...
Он смотрел на меня своими грустными, мудрыми глазами, не говоря ни слова. Будто всё уже было сказано, и ничего нельзя было изменить... Потом, отрицательно покачав головой, мягко произнёс:
– Мэтэора не предавала Анну, Изидора. Анна сама решила уйти. Она уже не ребёнок более, она мыслит и решает по-своему, и мы не вправе держать её здесь насильно. Даже если и не согласны с её решением. Ей сообщили, что Караффа будет мучить тебя, если она не согласится туда вернуться. Поэтому Анна и решила уйти. Наши правила очень жёстки и неизменны, Изидора. Стоит нам преступить их однажды, и в следующий раз найдётся причина, по который жизнь здесь быстро начнёт меняться. Это непозволимо, мы не вольны свернуть со своего пути.
– Знаешь, Север, я думаю, именно ЭТО и есть самая главная ваша ошибка... Вы слепо замкнулись в своих непогрешимых законах, которые, если внимательно к ним присмотреться, окажутся совершенно пустыми и, в какой-то степени, даже наивными. Вы имеете здесь дело с удивительными людьми, каждый из которых сам по себе уже является богатством. И их, таких необычайно ярких и сильных, невозможно скроить под один закон! Они ему просто не подчинятся. Вы должны быть более гибкими и понимающими, Север. Иногда жизнь становится слишком непредсказуемой, так же, как непредсказуемы бывают и обстоятельства. И вы не можете судить одинаково то, что п р и в ы ч н о, и то, что уже не вмещается более в ваши давно установленные, устаревшие «рамки». Неужели ты сам веришь в то, что ваши законы правильны? Скажи мне честно, Север!..
Он смотрел изучающе в моё лицо, становясь всё растеряннее, будто никак не мог определиться, говорить ли мне правду или оставить всё так, как есть, не беспокоя сожалениями свою мудрую душу...
– То, что являет собою наши законы, Изидора, создавалось не в один день... Проходили столетия, а волхвы всё так же платили за свои ошибки. Поэтому даже если что-то и кажется нам иногда не совсем правильным, мы предпочитаем смотреть на жизнь в её всеобъемлющей картине, не отключаясь на отдельные личности. Как бы это ни было больно...