Антиминс

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Файл:Antimension1.jpg
Румынский антиминс из Орадя (Трансильвания), 1890.

Антими́нс (др.-греч. ἀντί — вместо и лат. mensa — стол, трапеза: «вместопрестолие»[1]) — в православии четырёхугольный, из шёлковой или льняной материи плат со вшитой в него частицей мощей какого-либо православного мученика, лежащий в алтаре на престоле; является необходимой принадлежностью для совершения полной литургии. Одновременно он является также и документом, разрешающим совершение литургии[см. «Освящение антиминса»].

Во время литургии на антиминс ставятся сосуды для Причастия.

На современных антиминсах изображаются положение во гроб Иисуса Христа после снятия с Креста, орудия казни и четыре евангелиста (по углам плата). В древности (и ныне у старообрядцев) на антиминсе изображался лишь крест[2][см. «Антиминс в Русской Церкви»].







Общие сведения

В силу того, что в антиминсе, как и в престоле, есть частица мощей, то в чрезвычайных ситуациях он может заменять собой престол, что позволяет закончить литургию в более благоприятных условиях. Также это свойство позволяет совершать литургию при отсутствии должным образом освящённого престола.

К антиминсу, как и к престолу, могут прикасаться только лица, имеющие духовный сан. Для этого: диакон должен быть в полном облачении (стихарь, орарь и поручи), а на священнике должны быть епитрахиль и поручи (во внебогослужебное время фелонь необязательна).[3]

Употребление в богослужении

В богослужении антиминс употребляется только на литургии. На сугубой ектении священник раскрывает илитон и нижнюю часть завёрнутого в него антиминса. Во время прошения о Патриархе и правящем архиерее священник целует на антиминсе подпись архиерея в знак того, что он совершает литургию по его благословению. На ектении об оглашенных антиминс открывается полностью, а затем крестообразно осеняется антиминсной губкой. С Великого входа на раскрытый антиминс ставятся потир и дискос.

Чтобы на антиминсе и илитоне не осталось крошек, после причащения мирян они собираются губкой и потребляются священником. Далее, перед прочтением заамвонной молитвы губка вкладывается в антиминс, а сам он дважды складывается втрое так, что, когда он развернут, складки образуют крест (см. верхнее фото). Сложенный антиминс, находясь в илитоне, таким же образом накрывается им, а сверху кладётся напрестольное Евангелие.

Подобным же образом антиминс используется и на литургии Преждеосвященных Даров.[4]

Освящение антиминса

Для проведения богослужений антиминс должен быть освящён и подписан правящим архиереем епархии, в которой находится храм. Освящение антиминса обычно проводится при освящении нового храма или при служении архиерея в кафедральном соборе[5] (в этом случае освящаются сразу несколько антиминсов, которые рассылаются в храмы, освящение которых архиерей не может совершить лично). Антиминс является собственностью архиерея и средством разрешения проведения богослужений в его отсутствие. Всякий раз, когда архиерей посещает церковь или монастырь в его юрисдикции, он входит в алтарь и проверяет антиминс, чтобы убедиться, что о нём должным образом заботятся, и что это на самом деле тот, который он выдавал.

Для того, вероятно, придуманы антиминсы… дабы они вполне заменяли принадлежности святого жертвенника и доски святой трапезы… и вместе дабы свидетельствовали, что с епископского дозволения в молитвенном доме совершается священнодействие.

— Патриарх Феодор IV Вальсамон

История

В раннехристианские времена литургию совершали в катакомбах на гробах мучеников. Впоследствии, после прекращения гонений на христиан (c VIII века) и при увеличении количества храмов, часть мощей, согласно 7-му Правилу Седьмого Вселенского Собора, начали вкладывать в появившиеся престолы (в специальные ковчежцы), что стало обязательной частью чина освящения храма. Позже частицы мощей, закатывая в воскомастих, начали вшивать также и внутрь антиминса.

Первоначально антиминсами были переносные столики, а то и просто доски, они использовались при совершении богослужения вне храмов, освященных по полному чину. Часто они применялись в походных условиях, а также, в особых случаях, и в храмах, в которых по каким-либо причинам невозможно было совершить полного освящения.

Особое распространение антиминсы-доски с иконографическими изображениями, а также тканные платы, получили в период иконоборчества (VIII—IX вв.), так как в Православии с древности установился обычай совершения литургии только на мощах святых, в то время как иконоборцы выступали против почитания мощей и уничтожали их.

Архиепископ Фессалоникийский Симеон о священных антиминсах пишет следующее[6]:

Антиминсы делаются из льняной ткани и употребляются вместо священной трапезы. Они шьются и изготовляются предварительно, как надлежит по Уставу, и на них совершается всё то же, что и на Божественной трапезе. Когда нужно, по усмотрению архиерея, они, совершенно освящённые, посылаются в места, где нет жертвенника, и на них совершается божественное священнодействие Таин.

— Симеон Солунский

С IX века антиминсы стали употребляться повсеместно как в западной, так и восточной частях Церкви. В греческой Церкви постепенно остались в употреблении только тканевые антиминсы, хотя позднее появлялись деревянные с живописной резьбой антиминсы, но они были исключением. В России также сохранилось несколько резных экземпляров.

С XII века антиминсами стали пользоваться повсеместно, даже в храмах, которые были освящены по полному чину, а уже в XIII веке в Номоканоне было зафиксировано правило, по которому священник обязывался служить на подписанном епископом антиминсе и предписывалось наказание за совершение литургии без такого антиминса. Об обязательности пользования антиминсом в греческой Церкви говорит тот факт, что в более позднее время от имени Константинопольского патриарха их распределял по церквям человек со специально учреждённой для этого должностью «Начальника антиминсов» (ὁ ἄρχων τῶν ἀντιμινσίων); он же отвечал за их изготовление.

Антиминс в Русской Церкви

Файл:Сербский Антиминс.jpg
Сербский антиминс XVI века, образец исполнения древнего рисунка

Древнейшие антиминсы были писанными, рисунок и надпись об освящении составлялись от руки. Квадратные по форме льняные платы изготовлялись церковно- или священнослужителями местной соборной церкви. Рисунок представлял собой разные варианты изображения креста (4-х, 6-и, 8-конечного). Надпись, произвольно наносившаяся по краям плата, сообщала:

  • Дату освящения
  • Имя храма (престола)
  • Имя епископа, преподавшего антиминс
  • Имя светского владыки (князя, царя), в области которого находился храм, куда предназначался данный антиминс.

Иногда в надписи указывалось имя храмоздателя (ктитора) и лиц, присутствовавших при освящении храма: бояр, келаря, казначея и т. д. Некоторые надписи обходились только датой освящения и именем светского владыки.

Самый известный из сохранившихся антиминсов (11481149) принадлежал Георгиевскому собору города Юрьева-Польского. Другой, принадлежавший собору святого Николая Чудотворца в Новгороде, имеет надпись, в которой упоминаются святитель Нифонт, епископ Новгородский и Великий князь Юрий Долгорукий[7].

До XVII века антиминсы в России приколачивались к престолу особыми деревянными гвоздями, либо пришивались прямо к его облачению. С XVII века стали подражать практике греческой церкви,[8] в которой с древности во время богослужения использовался особый плат на престоле — илитон. Во внебогослужебное время антиминс стали складывать и заворачивать в этот плат.

Файл:Antimins Holm.jpg
Антиминс, первоначально освященный при Николае I в 1834 году для храма города Холм. В верней его части надпись: «Божией Милостию смиренный Венедикт, епископ Петрозаводский и Олонецкий. Преподан для священнодействования в соборном храме во имя святителя и чудотворца Николая в богоспасаемом граде Олонце, Олонецкой епархии. Дан в г. Петрозаводск 1948 г. Октября 30 дня».

С первой половины XVII века в России стали появляться так называемые гравированные антиминсы. Для такого антиминса изображения, символы и неизменяемые части реквизитов надписи об освящении («бланк») печатались на ткани (как правило, шёлковой) специальным гравировщиком. Впервые они появились на юге, в 1620-х годах братчики Киева начали их массовое изготовление для нужд православных церквей, бывших тогда в сложном положении в связи с польским господством на Украине.

В марте 1675 года[2] Московский собор Русской Церкви под председательством патриарха Иоакима закрепил обязательное использование антиминса на литургии — и их стали изготавливать на Московском печатном дворе. До конца первой четверти XVIII века изготовлением и рассылкой антиминсов ведал дьяк Патриаршего Казенного приказа. На эти его функции был организован особый сбор с приходов.

Печатные антиминсы стали делаться практически по одному образцу. Общеупотребительным становится изображение «Положение Иисуса Христа во гроб». Надпись стала располагаться на верхнем и нижнем поле. Появился набор стандартных словесных формул для предварения архиерейской подписи: «рукою властною…», «рукою многогрешною…». Среди этих формул появилась и та, с которой сегодня начинаются подписи архиерея (в том числе патриарха) Русской Церкви: «Божиею милостью, смиренный…».

Под влиянием новых течений в искусстве, до XVIII века изображение на антиминсе все более усложнялось и дополнялось новыми иконографическими мотивами. В 1855 году Священным Синодом Российской империи был разработан окончательный вариант печатного образца, был утвержден единый рисунок печати и установлена одна словесная формула для подписи об освящении. Современная надпись формально незначительно, но по сути существенно отличается от образца 1855 года. На современных печатях антиминсов исчезло именование императора (и соответственно его титула), а именование Священного Синода заменено именем (также печатается типографским способом) Святейшего Патриарха, несколько изменилась последовательность реквизитов, относящихся к освященному храму и их формулировок.

В настоящее время, если храм освящается полным (архиерейским) чином, то архиерей освящает антиминс именно для этого храма. Когда антиминс в процессе употребления ветшает, то по существующей процедуре, его заменяют в епархиальном управлении (в царской России его меняли в Духовной консистории). Старые антиминсы, как правило, хранились на приходах — в алтаре или ризнице как святыни. В 1735 году вышло постановление Синода, по которому предписывалось отсылать вышедшие из употребления антиминсы в ризницы кафедральных соборов или церквей архиерейских домов. Указ 1842 года учреждал ведение реестров хранения антиминсов.

Антиминс у старообрядцев

[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.АнтиминсОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.АнтиминсОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Антиминс

Старообрядческие антимисы (буква «н» не пишется в соответствии со старопечатными богослужебными сборниками, каким является в том числе «Чин освящения церкви») представляют собой небольшие квадратные кусочки холста, в центре которых изображён восьмиконечный трисоставный Крест. На широком поле вокруг Креста по краям антимиса помещена надпись об освящении антимиса. Формулировка надписи берётся из богослужебного сборника первой половины XVII века Великий (или Большой) потребник. Частица мощей (сохранились в некоторых старообрядческих церквах, например в Покровской общине на Рогожском кладбище в Москве) святых мучеников вшивается верхнюю часть антимиса. Крест и надпись на антимисе рисуются от руки, реже наносятся по трафарету.

Файл:Images.png Внешние изображения
www.ruvera.ru
Файл:Image-silk.png [http://ruvera.ru/data/img/content/1408960632.1017antimins.JPG Старообрядческий антиминс. Фото Г. Чистякова]
Файл:Image-silk.png [http://ruvera.ru/data/img/content/1408968944.3994iliton.jpg Старообрядческий илитон. Фото Г. Чистякова].

Характерная особенность, отличающая применение старообрядческого антимиса от православного антиминса — во время освящения храма антимис пришивается архиереем (или действующим по его благословению священником) за четыре угла (символ четырёх Евангелистов) к нижнему облачению престола, которое в православном обиходе называется срачицей.

Таким образом, когда престол окончательно облачается в верхнюю ризу (индитию — её видят прихожане, глядя на престол сквозь открытые Царские врата иконостаса), антимис оказывается скрытым под ней. Те действия, которые совершает православный священник с антиминсом во время литургии, сворачивая и разворачивая его, старообрядческий производит с литоном (у православных он называется илитон и в него заворачивается антиминс), который расстилается поверх индитии, над тем местом, где пришит антимис, на него и поставляются сосуды со Святыми Дарами.

Старообрядческое духовенство считает ошибкой принятую практику православной церкви использования антиминса вместо литона.

Антиминс в других церквях

Антиминс в католичестве

В западной христианской традиции антиминс отсутствует, его функцию исполняет корпорал.[9][10]

Антиминс у греко-католиков (униатов)

Униатские антиминсы отличаются от православных тем, что на них в нижней части ставится печать изображения личного герба правящего епископа.

Антиминс у нехалкидонитов

Эквивалентом антиминса в церквях сирийской традиции является деревянная дощечка, «ţablîtho» (в Ассирийской Церкви Востока не используется).

В Эфиопской Православной Церкви используется «tâbot», функционально похожий на «ţablîtho». Этим словом в языке геэз также описывается Ковчег Завета. Ковчег символически представлен в виде шкатулки («manbara tâbôt», «трон Ковчега»), стоящей на алтаре. Сам «tâbot», деревянный планшет, вынимают перед анафорой, что символизирует дарование Десяти Заповедей.

В коптской православной традиции эквивалентом антиминса является деревянная дощечка «maqta‘ or al-lawh al-khashab». Обычно она украшена крестом и буквами на коптском языке между рукавами креста, которые означают «Иисус Христос Сын Божий».

Напишите отзыв о статье "Антиминс"

Примечания

Файл:Images.png Внешние изображения
Файл:Image-silk.png [http://azbyka.ru/parkhomenko/foto/fotos/fotor1339.jpg Антиминс XVI века (Череповецкий краеведческий музей)]. Рядом лежит копие того же времени. В углах антиминса — рваные следы от гвоздей, которыми он был приколочен к престолу.
Файл:Image-silk.png [http://azbyka.ru/parkhomenko/foto/fotos/fotor1340.jpg Антиминс 1667 года].
  1. протоиерей Григорий Дьяченко. Беседа №4 «Об устройстве алтаря» // Православный храм. — Киев: Пролог, 2005. — С. 70. — 282 с. — ISBN 966-8538-20-X, ББК 86.37-505, УДК 2-523.4; Д 93.
  2. 1 2 [http://azbyka.ru/dictionary/01/antimins-all.shtml Православная энциклопедия «Азбука веры»]
  3. Известие учительное // Служебник. — М.: Московская патриархия, 1977. — Т. 2. — С. 487. — 608 с.
  4. М. С. Желтов, И. О. Попов, А. В. Силкин [http://www.pravenc.ru/text/115730.html Антиминс] // Православная энциклопедия. Том II. — М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2001. — С. 489-493. — 752 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-89572-007-2
  5. [http://azbyka.ru/parkhomenko/foto/antimins-01705 Православная энциклопедия «Азбука веры», фотоальбом священника Константина Пархоменко]
  6. Объяснение православных богослужений, обрядов и таинств. Блаженный Симеон Солунский. стр.136. Изд-во Оранта. 2010.
  7. См.: Заграевский С.В. [http://rusarch.ru/zagraevsky11.htm Вопрос о подлинности антиминса XII века из Николо-Дворищенского собора]
  8. [https://ru.wikisource.org/wiki/Страница:Православная_богословская_энциклопедия._Том_1.djvu/418 А. В. Петровский, Православная богословская энциклопедия — «Антиминс»]
  9. [http://www.newadvent.org/cathen/01563a.htm Католическая энциклопедия New Advent, статья «Антиминс»]
  10. [http://www.newadvent.org/cathen/04386c.htm Католическая энциклопедия New Advent, статья «Корпорал»]

Литература

  • Алексеева М.А. Малоизвестные произведения русского искусства XVII-первой половины XVIII в. — гравюры на антиминсах // Памятники культуры: Новые открытия, 1982. Л., 1984.
  • [http://www.biblioteka3.ru/biblioteka/pravoslavnaja-bogoslovskaja-jenciklopedija/tom-1/antimins.html Антиминс] // Православная Богословская Энциклопедия. Том 1. Издание Петроград. Приложение к духовному журналу «Странник» за 1900 г.
  • Антиминс // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Беляев Д.Ф. Ежедневные приемы византийских царей и праздничные выходы их в храм Святой Софии в IX—X вв. // Записки Императорского Русского археологического общества. СПб., 1893.
  • Вениамин, архиепископ Нижегородский. Новая скрижаль, или объяснение о Церкви, о литургии и о всех службах и утварях церковных. СПб, 1899.
  • Гошев И. Антиминс: Литургично и црковно исторично изысканието. София, 1925.
  • Долоцкий В. О значении и древности действий, совершаемых при освящении храмов // Христианское чтение. Ч. II. 1844.
  • Заграевский С.В. «Антиминс» из Николо-Дворищенского собора. М., 2004.
  • М. С. Желтов, И. О. Попов, А. В. Силкин [http://www.pravenc.ru/text/115730.html Антиминс] // Православная энциклопедия. Том II. — М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2001. — С. 489-493. — 752 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-89572-007-2
  • [http://www.magister.msk.ru/library/bible/comment/nkss/nkss15.htm Настольная книга священнослужителя]. — М.: Издательский Совет РПЦ.
  • Никольский Константин, протоиерей. Об антиминсах Православной Русской Церкви. — М.: Новоспасский монастырь, 2012. — 220 с. — 1000 экз.
  • Никольский Константин, протоиерей. [http://www.mpda.ru/data/272/628/1234/Богослужение.djvu Пособие к изучению Устава богослужения Православной Церкви]. — 7-е изд. — СПб.: Синодальная типография, 1907. — С. 7-8. — 894 с.
  • Об антиминсах Православной Церкви // Московские епархиальные ведомости. 2005. № 3-4.
  • Полное собранiе постановленiй и распоряженiй по вѣдомству православнаго исповѣданiя Россiйской имперiи. Т. III: 1723. СПб., 1875. № 1120, 1132.
  • Полное собранiе постановленiй и распоряженiй по вѣдомству православнаго исповѣданiя Россiйской имперiи. Царствование Императора Павла I: 6. XI. 1796-11. III. 1801. Пг., 1915. № 116, 548, 553.
  • Прилуцкий В. Частное богослужение в Русской Церкви. Киев, 1912.
  • Цветков И.Ф. О древних антиминсах, находящихся в Калужской архиерейской ризнице, в связи с историей антиминса вообще. // Калужская старина. Т.III. Калуга, 1903.
  • Чин освящения храма и положения честных мощей в Византийских Евхологиях XI в. // Реликвии в искусстве и культуре восточного христианского мира. М., 2000.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Антиминс


Я честно, как все нормальные дети, ходила в школу, делала уроки, играла с моими «обычными» друзьями… и безмерно скучала о других, о моих необыкновенных, сверкающих «звёздных друзьях». Школа, к сожалению, тоже имела для меня свои сложности. Я начала ходить с шести лет, так как при проверке оказалось, что я могла бы пойти в 3-4 класс, что, естественно, никому не понравилось. Мои школьные друзья считали, что мне даётся всё слишком легко, а их мамы меня за это просто почему-то невзлюбили. И получилось, что в школе я почти всё время тоже проводила одна.
У меня была только одна настоящая школьная подруга, девочка, с которой мы просидели за одной партой все двенадцать школьных лет. А с остальными детьми отношения почему-то всё не налаживались. И не потому, что мне этого не хотелось или потому, что я не старалась – наоборот. Просто у меня всегда было очень странное ощущение, как будто мы все живём на разных полюсах... Домашние задания я почти никогда не делала или, вернее – делала, но это у меня занимало всего несколько минут. Родители, конечно же, всегда всё проверяли, но так как обычно ошибок не находилось, у меня оставалось очень много свободного времени. Я ходила в музыкальную школу (училась игре на фортепиано и пению), занималась рисованием, вышивала и очень много читала. Но всё равно, свободного времени у меня всегда оставалось предостаточно.
Была зима. Все соседские мальчишки катались на лыжах, потому что все они были старше меня (а как раз-то они и были в то время мои лучшими друзьями). А мне доставалось только лишь катание на санках, которое, по моему понятию, годилось только для малышей. И, конечно же, мне тоже дико хотелось покататься на лыжах!..
Наконец-то мне каким-то образом удалось «достать» мою мягкосердечную маму и она купила мне самые маленькие миниатюрные лыжи, какие только можно было достать. Я была на седьмом небе от счастья!!! Тут же помчалась оповестить соседских мальчишек и в тот же день была готова проверить свою обновку. Обычно они ходили кататься на большую гору около реки, где когда-то был княжеский замок. Горки там были весьма и весьма высокие и, чтобы с них спускаться, требовались хотя бы какие-то навыки, которых у меня в тот момент, к сожалению, ещё не было…
Но, естественно, я не собиралась никому уступать. Когда наконец-то, пыхтя и потея (несмотря на 25 градусный мороз!), я вскарабкалась за остальными наверх, мне, честно говоря, стало очень страшно. Ромас, один из мальчишек, спросил не желаю ли я сперва посмотреть, как они будут спускаться, но я, естественно же, сказала нет... и выбрала самую высокую горку. Вот тут-то, как говорится, «боженька меня и покарал»….. Я точно не помню, как мне хватило смелости оттолкнуться и пуститься в низ. Но, что я прекрасно помню – так это настоящую жуть от дико свистящего ветра в ушах и картинку слишком быстро приближающихся деревьев внизу… К моему счастью, я не врезалась в дерево, но со всего размаху грохнулась об огромный пень… Мои бедные новенькие лыжи разлетелись в щепки, а я отделалась маленьким ушибом, которого от возмущения даже не почувствовала. Так плачевно закончилась моя короткая, но весьма красочная, лыжная «эпопея»… Правда, намного позже, я очень полюбила лыжи и каталась часами с папой в зимнем лесу, но уже никогда не любила горки.

После такого обидного фиаско с моими «спортивными приключениями», далее заниматься каким-то зимним спортом у меня естественно никакого желания не было. Поэтому, чтобы хоть как-то заполнить мои, всё ещё остающиеся свободные часы, я старалась, как можно больше читать. И тут опять произошло кое-что непредвиден-ноновенькое… Я читала заданный урок, которой мне не очень нравился и, естественно, мне очень хотелось его быстрее закончить. Вдруг я заметила, что читаю как-то уж очень быстро. Оказалось, что я читаю не так как привычно – горизонтально, а вертикально – сверху вниз… Сначала я сама очень удивилась. Это было непривычно и чуточку странно. Но так как к странностям мне было не привыкать, я попробовала опять. И это правда оказалось намного быстрее. С этого дня я уже почти всегда читала «сверху вниз», только от этого почему-то намного больше уставали глаза. Но зато, это было быстрее и в дальнейшем способ «быстрого чтения», как я его называла, спасал меня много раз.
Другие чудеса тоже происходили постоянно, но я уже стала намного осторожнее и не спешила ими делиться даже с самыми близкими мне людьми. Поначалу было от этого чуточку грустно и горько, но потом я привыкла и, казалось, что жизнь должна быть именно такой, во в сяком случае – моя. Одиночество не создано для ребёнка, точно так же, как и не создан для него он…. Но, к сожалению, временами жизнь бывает с нами безжалостна и не обращает внимания, нравится нам то или иное, или нет. А также возможно, что всё это происходит по каким-то, до поры до времени скрытым от нас, причинам, смысл которых, позже открывшись, сильно кого-то из нас удивит, а кого-то так и оставит долго и грустно гадать: «а что же с нами было бы если бы»…

Моя «шестая» зима уже нехотя отступала, оставляя после себя рваные борозды на некогда таком девственно чистом лице земли. Снежные сугробы безжалостно «оседали», теряя свою гордую белизну и превращаясь в грязные комья льда, стыдливо таяли, рождая множество весёлых ручейков, которые, игриво перешёптываясь, весело бежали по уже начинающим кое-где зеленеть склонам и дорожкам. Дни стояли ясные, прозрачные и безветренные. В воздухе уверенно благоухали «зелёные» запахи весны и разливалось почти уже настоящее тепло, от чего всё больше просыпалась ещё сонная от зимней спячки земля. В очередной раз рождалась новая жизнь...
Я, как и все дети, обожала весну. Казалось что мы тоже, как сонные медвежата, вылезали после долгой спячки из своих «берлог» и радостно подставляли свои улыбающиеся мордашки для поцелуя первым ласковым солнечным лучам. И доброе солнышко с удовольствием «разукрашивало» россыпями веснушек наши детские щёки и носы, вызывая тёплые улыбки наших мам... Дни потихонечку становились длиннее и на нашей улице всё больше и больше старушек выходило со своими скамеечками посидеть у крылечка и порадоваться тёплым солнечным лучам.
Я очень любила нашу добрую тихую улицу. Она была не очень широкой и не слишком длинной, как я всегда её называла – домашней. Одним концом она упиралась в лес, другим же, в огромное ромашковое поле (на месте которого намного позже, к великому моему сожалению, была построена местная железнодорожная станция). На нашей, тогда ещё утопающей в зелени улице ютились всего около двадцати частных домов. Это было «благословенное» время, когда ещё не было телевизоров (первый у нас появился, когда мне было девять лет) и люди просто общались.
Мы все хорошо знали друг друга и жили, как будто это была одна большая дружная семья. Кого-то любили, кого-то не очень... Но каждый знал, что если у него случится беда, к нему всегда кто-то придёт на помощь, и никогда не случалось, чтобы кто-то остался в стороне. Даже самые «вредные» старались помочь, хотя позже они, конечно, так или иначе, не забывали об этом припомнить. Я отнюдь не пытаюсь показать романтическую идилличность места и времени, в котором я жила и, тем более, уменьшить значимость любого появлявшегося «прогресса». Но я никогда не смогу забыть, насколько теплее и чище люди были тогда, когда их души и умы не отягощались чужеродным «туманом благополучия» и «умственной грязью» этого же самого «прогресса».
Всего на всей нашей улице жило в моё время двенадцать мальчишек и четыре девчонки, все мы были разного возраста и имели разные интересы. Но, несмотря на это, было одно любимое всеми нами летнее время – вечернее, когда все собирались вместе и делали что-то, в чём могли участвовать все, как уже подросшие дети, так и малыши. И нашим бедным родителям всегда было весьма сложно, когда приходилось загонять свои «чада» домой, отрывая от какой-то (конечно же, всегда потрясающей!) незаконченной истории или игры…
И вот даже здесь, в самом, кажется, безобидном уголке моей жизни, я, опять получила очередной горькой урок о том, что будет лучше, если свои странные «способности» я буду держать всегда при себе. Получалось так, что в какую бы игру мы не играли, я всегда заранее знала её результат, будь то прятки или загадки, или просто какие-то истории. И поначалу я была искренне уверенна, что так оно и должно быть. Я радовалась, когда выигрывала (а это, в принципе, получалось почти всегда) и совершенно не понимала почему это вызывает «глухую ярость» моих друзей, хотя обычно они относились ко мне очень хорошо. И вот однажды видимо одного из них «прорвало» и после очередного моего успеха он зло сказал:
– Мы не хотим больше с тобой играть, если ты не перестанешь показывать свои противные «штучки»…
Для меня это был шок, потому что никаких таких «штучек», а уж тем более – противных, я не показывала и вообще не могла понять, о чём идёт речь. Я даже никогда не задумывалась, почему я знаю наперёд тот или иной ответ – для меня это было абсолютно нормально. А вот оказалось, что для всех остальных – не совсем. Я пришла домой вся разобиженная и закрылась в своей комнате, чтобы попереживать это в «своём углу»… Но, к сожалению, у моей бабушки было железное чутьё на мои неудачные «приключения». Она всегда знала, если что-то не так и отпираться было абсолютно бесполезно.
И, конечно же, она, как обычно, появилась у меня буквально через минуту и застала меня всю в слезах. Я никогда не была плаксой... Но я всегда тяжело переносила горечь несправедливых обвинений. Особенно, когда они исходили от самых близких друзей. Ведь по настоящему ранить могут только друзья, потому что их слова проникают прямиком в сердце.
– Ничего, вот увидишь, время пройдёт – всё забудется, – успокаивала бабушка, – обида не дым, глаза не выест.
Глаза-то может быть и нет, а вот сердце каждая новая капля выедала, да ещё как! Я была ещё всего лишь ребёнком, но уже знала многое из того, что «лучше не надо показывать» или «лучше не говорить»… И я училась не показывать. После того маленького инцидента во время игры я уже старалась больше не показывать, что я знаю больше чем другие и опять было всё хорошо. Да только, хорошо ли?

Лето пришло совершенно незаметно. И именно этим летом (по маминому обещанию) я должна была впервые увидеть море. Я ждала этого момента ещё с зимы, так как море было моей давнишней «великой» мечтой. Но по совершенно глупой случайности моя мечта чуть было не превратилась в прах. До поездки оставалось всего пару недель и мысленно я уже почти «сидела на берегу»... Но, как оказалось, до берега было ещё далеко. Был приятный тёплый летний день. Ничего особенного не происходило. Я лежала в саду под своей любимой старой яблоней, читала книжку и мечтала о своих любимых пряниках… Да, да, именно о пряниках. Из маленького соседского магазинчика.
Не знаю, ела ли я после когда-нибудь что-либо вкуснее? Даже после стольких лет я до сих пор прекрасно помню потрясающий вкус и запах этого, тающего во рту, изумительного лакомства! Они всегда были свежие и необыкновенно мягкие, с плотной сладкой корочкой глазури, лопающейся от малейшего прикосновения. Одурительно пахнущие мёдом и корицей, и ещё чем-то, что почти не возможно было уловить... Вот за этими-то пряниками я и собралась, долго не раздумывая, пойти. Было тепло, и я (по нашему общему обычаю) была одета только в коротенькие шортики. Магазин был рядом, буквально через пару домов (всего на нашей улице было их целых три!).
В Литве в то время были очень популярны маленькие магазинчики в частных домах, которые занимали обычно всего одну комнату. Они росли буквально, как грибы после дождя и содержались обычно гражданами еврейской национальности. Так же, как и этот магазин, в который я пошла, принадлежал соседу по имени Шрейбер. Человеком он был всегда очень приятным и обходительным, и имел очень хорошие продукты, а особенно – сладости.
К своему удивлению, когда я туда пришла, я не смогла даже войти внутрь – магазин был битком набит людьми. Видимо привезли что-то новое и никто не хотел оплошать, оставшись без новинки… Так я стояла в длиннющей очереди, упорно не собираясь уходить и терпеливо ожидала когда уже наконец получу свои любимые пряники. Двигались мы очень медленно, потому что комната была набита до отказа (а величиной она была около 5х5 м.) и из-за огромных «дядей и тётей» я ничего не видела. Как вдруг, сделав следующий шаг, я, с диким воплем, кубарем полетела по грубо сбитой деревянной лестнице вниз и шлёпнулась на такие же грубые деревянные ящики...
Оказывается, хозяин, то ли спеша продать новый товар, то ли просто забыв, оставил открытой крышку своего (семиметровой глубины!) подвала, в который я и умудрилась свалиться. Ударилась я видимо весьма сильно, так как совершенно не помнила, каким образом и кто меня оттуда вытащил. Вокруг были очень напуганные лица людей и хозяина, без конца спрашивающего всё ли у меня в порядке. В порядке я конечно же была вряд ли, но признаваться в этом почему-то не хотелось и я заявила, что пойду домой. Меня провожала целая толпа... Бедную бабушку чуть не хватил удар, когда она вдруг увидела всю эту ошеломляющую «процессию», ведущую меня домой…
Я пролежала в постели десять дней. И, как оказалось позже, считалось просто невероятным, что мне удалось отделаться всего л ишь одной царапиной после такого ошеломляющего «полёта» вниз головой на семиметровую глубину... Владелец Шрейбер зачем-то ходил к нам каждый день, приносил килограмм конфет и всё спрашивал, правда ли я хорошо себя чувствую... Честно говоря, выглядел он весьма напуганным.
Как бы там ни было, но думаю, что «подушку» мне точно кто-то подстелил… Кто-то, кто считал, что разбиваться мне тогда было пока ещё рановато. Таких «странных» случаев в моей, тогда ещё очень короткой, жизни было очень много. Одни случались и после этого очень быстро уходили в небытие, другие почему-то запоминались, хотя не обязательно были самыми интересными. Так я, по какой-то мне неизвестной причине, очень хорошо запомнила случай с зажиганием огня.

Вся соседская ребятня (включая меня) очень любила жечь костры. А уж особенно, когда нам разрешалось жарить в них картошку!.. Это было одно из самых любимых наших лакомств, а такой костёр мы вообще считали уже чуть ли не настоящим праздником! Да и разве могло сравниться что-то ещё с обжигающей, только что палками выуженной из горящего костра, сногшибающе пахнущей, усыпанной пеплом картошкой?! Надо было очень постараться, желая оставаться серьёзным, видя наши ждущие, напряжённо сосредоточенные рожицы! Мы сидели вокруг костра, как месяц не евшие, голодные Робинзоны Крузо. И в тот момент нам казалось, что ничего не может быть в этом мире вкусней, чем тот маленький, дымящийся шарик, медленно пекущийся в нашем костре!
Именно в один из таких праздничных «картошкопекущих» вечеров со мной и случилась ещё одно моё очередное «невероятное» приключение. Был тихий, тёплый летний вечер, уже понемножку начинало темнеть. Мы собрались на чьём-то «картошечном» поле, нашли подходящее место, натаскали достаточное количество веток и уже были готовы зажечь костёр, как кто-то заметил, что забыли самое главное – спички. Разочарованию не было предела... Никто не хотел за ними идти, потому что мы ушли довольно-таки далеко от дома. Попробовали зажечь по-старинке – тереть деревяшку о деревяшку – но очень скоро даже у всех самых упёртых кончилось терпение. И тут вдруг один говорит:
– Так мы ж забыли, что у нас тут с нами наша «ведьмочка»! Ну, давай что ли, зажигай…
«Ведьмочкой» меня называли часто и это с их стороны было скорее прозвище ласкательное, чем обидное. Поэтому обидеться я не обиделась, но, честно говоря, сильно растерялась. Огня я, к моему большому сожалению, не зажигала никогда и заниматься этим мне как-то не приходило в голову… Но это был чуть ли не первый раз, когда они что-то у меня попросили и я, конечно же, не собиралась упускать такого случая, а уж, тем более, «ударить лицом в грязь».
Я ни малейшего понятия не имела, что нужно делать чтобы оно «зажглось»… Просто сосредоточилась на огне и очень сильно желала чтобы это произошло. Прошла минута, другая, но ничего не происходило... Мальчишки (а они всегда и везде бывают немножечко злыми) начали надо мной смеяться, говоря, что я только и могу что «угадывать», когда мне это нужно… Мне стало очень обидно – ведь я честно пыталась изо всех сил. Но это, конечно же, никого не интересовало. Им нужен был результат, а вот результата-то как раз у меня и не было...
Если честно – я до сих пор не знаю, что тогда произошло. Может быть, у меня просто пошло очень сильное возмущение, что надо мной так незаслуженно смеялись? Или слишком мощно всколыхнулась горькая детская обида? Так или иначе, я вдруг почувствовала, как всё тело будто заледенело (казалось бы, должно было быть наоборот?) и только внутри кистей рук взрывными толчками пульсировал настоящий «огонь»… Я встала лицом к костру и резко выбросила левую руку вперёд... Жуткое ревущее пламя как будто выплеснулось из моей руки прямо в сложенный мальчишками костёр. Все дико закричали... а я очнулась уже дома, с очень сильной режущей болью в руках, спине и голове. Всё тело горело, как будто я лежала на раскалённой жаровне. Не хотелось двигаться и даже открывать глаза.
Мама была в ужасе от моей «выходки» и обвинила меня во «всех мирских грехах», а главное – в недержании слова, данного ей, что для меня было хуже любой всепожирающей физической боли. Мне было очень грустно, что на этот раз она не захотела меня понять и в то же время я чувствовала небывалую гордость, что всё-таки «не ударила лицом в грязь» и что у меня каким-то образом получилось сделать то, что от меня ожидали.
Конечно, всё это сейчас кажется немножко смешным и по-детски наивным, но тогда для меня было очень важно доказать, что я, возможно, могу быть кому-то в чём-то полезной со всеми своими, как они называли, «штучками». И что это не мои сумасшедшие выдумки, а самая настоящая реальность, с которой им теперь придётся хотя бы немножечко считаться. Если бы только всё могло быть так по-детски просто...

Как оказалось, не только моя мама была в ужасе от содеянного мною. Соседние мамы, услышав от своих детей о том, что произошло, начали требовать от них чтобы они держались от меня как можно дальше… И на этот раз я по-настоящему осталась почти совсем одна. Но так как я была человечком весьма и весьма гордым, то я ни за что не собиралась «проситься» к кому-то в друзья. Но одно – показать, а совсем другое – с этим жить.....
Я очень любила своих друзей, свою улицу и всех кто на ней жил. И всегда старалась принести каждому хоть какую-то радость и какое-то добро. А сейчас я была одна и в этом была виновата только сама, потому что не сумела устоять перед самой простой, безобидной детской провокацией. Но что ж было делать, если я сама в то время была ещё совсем ребёнком? Правда, ребёнком, который теперь стал уже понемногу понимать, что не каждый в этом мире достоин того, чтобы ему стоило бы что-то доказывать... А даже если и доказать, то это ещё абсолютно не значило, что тот, кому ты это доказываешь, тебя всегда правильно поймёт.