Армия

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

А́рмия (от лат. armare — вооружать)[1]:

1) сухопутные войска как часть вооружённых сил государства;
2) соединение значительной массы вооруженных сил на одном театре войны, под началом одного лица, для достижения определенной цели.

При сосредоточении на одном театре войны весьма значительных сил, непосредственное руководство всеми ими становится невозможным для одного командующего, а потому, при достижении численности войск известного предела или разброске их на большие расстояния, становится необходимым разделить их на самостоятельные армии, как объединения.







История организации армий

Армии Древнего мира

В первобытном обществе народ и войско являлись понятиями тождественными. Все свободные лица мужского пола, способные носить оружие, были воинами. Но специализация занятий, сопровождавшая переход народов к оседлому состоянию, особый характер развития культуры и основные черты политического устройства возникавших государств оказывали неотразимое влияние на военную организацию народов.

В Древней Индии и Древнем Египте воины выделились в особые наследственные касты.

Такой же кастовый характер носило и военное устройство Спарты, но здесь военную касту составил весь народ в полном его составе (дорийцы). В Спарте право оружия принадлежало одним лишь дорийцам; остальное свободное население (периэки) и рабы (илоты) могли лишь быть призываемы к оружию.

В Афинах и в других древнегреческих республиках вооруженные силы государства составлялись из свободных граждан. Так как граждане призывались к оружию лишь в случае войны, то вооруженные силы этих республик имели характер гражданских милиций. Постоянные войска в этих государствах имелись в самом незначительном количестве и предназначались в мирное время преимущественно для охранной службы, которая вместе с тем служила подготовительной военной школой для юношей.

Однако, с увеличением продолжительности войн и с упадком воинственного духа среди народа, гражданское ополчение греческих республик постепенно заменилось наёмниками, которые сделались главным материалом для комплектования армии. В Карфагене же наемничество стало необходимым следствием незначительной численности природных граждан, сосредоточивших все свои интересы на обширной торговле; скопление громадных капиталов давало возможность этой республике покупать военные силы не только Африки, но и большей части Европы.

В Древнем Риме право ношения оружия принадлежало всем гражданам, как патрициям, так и плебеям; в случае войны армию образовывали или очередная триба или весь народ, во всей его совокупности. Когда впоследствии вместо деления народа на трибы было принято, по предложению Сервия Туллия, деление его на классы по цензу, т. е. по величине дохода, то беднейшие граждане были освобождены от обязанности нести военную службу и призывались к оружию лишь в случае крайней необходимости, причём за время нахождения под знаменами получали определенное вознаграждение от правительства. Древний Рим в то время постоянных войск не знал; граждане его становились под оружие лишь в случае войны и распускались по заключении мира. Войско древних римлян носило, таким образом, характер народного ополчения.

Файл:Engineering corps traian s column river crossing.jpg
Римская армия переправляется через реку.Барельеф с Колонны Траяна

Беспрерывные войны, которые вел Рим, скоро видоизменили военное устройство Сервия. Коренному преобразованию оно подверглось при Марии, победы которого в Югуртинскую войну создали ему чрезвычайно популярное положение в государстве. Производившееся им комплектование армии охотниками и притом преимущественно из беднейших классов населения — пролетариев — не только резко отделило военное устройство государства от гражданского, но и способствовало образованию специального военного сословия, для которого война сделалась профессией. Закрепление вступавших в ряды войска граждан на всё время войны наряду с продолжавшимися около 20 лет междоусобными войнами привело под знамена громадное число людей, которые, свыкшись с боевой жизнью, представляли уже готовый материал для образования постоянной армии.

С началом императорского периода римской истории войска не созываются уже больше для одного похода, а остаются на службе и в мирное время; они комплектуются пролетариями, и уплата жалованья, бывшая ранее временным воспомоществованием, делается обычным правилом. Старый римский принцип, в силу которого в ряды армии могли вступать лишь римские граждане, подвергся со временем значительному искажению. Еще Август строго разграничивал легионы из граждан от воспомогательных войск из иноземцев. Но со времени Веспасиана италики фактически были освобождены от военной службы, и легионы начали получать свои укомплектования из провинций, вследствие чего различие между ними и вспомогательными когортами всё более сглаживалось. Несмотря на существование принципа всеобщей воинской повинности, комплектование армии основывалось фактически на добровольном вступлении на службу и на вербовке. Эта армия, составленная из смеси национальностей, связывалась с государственным организмом лишь в лице императора; она даже имела свои особые, отличные от гражданского культа, обычаи; она была силой сама по себе, и эта сила, при отсутствии в законе правил о наследовании престола, возводила на трон императоров. Целые толпы варварских, германских народов стали вступать в ряды армии и при императоре Валентиниане I наемные германские дружины составляли уже половину всех войск Римской империи.

Армии Средневековья

У германцев, разрушивших Западную Римскую империю и основавших на её развалинах новые государства, войско носило характер народного ополчения (Heerbann). И здесь, как у всех первобытных народов, понятие войска и народа совпадало. Военное устройство древних германцев было основано на родовой связи. Но с превращением незначительных политических соединений в большие племенные союзы, с началом воинственного переселения народов и с завоевательным движением племен через римские границы, начала у германцев крепнуть королевская власть. Короли в раздаче земельных участков видели единственное средство к привлечению подданных к себе на службу. Дарование земельного участка было связано с обязанностью владельца участка являться с оружием в руках всякий раз, когда этого потребует король. Коронные вассалы обязаны были являться на службу к королю не только лично, но и приводить с собою отряды войск, численность которых находилась в зависимости от величины их лена. Необходимым следствием такого порядка вещей было то, что сеньоры, получившие в лен королевские имения, начали передавать участки их другим лицам на тех же условиях, на которых они сами получали их от короля, при чём последние, в свою очередь, становились в вассальные отношения к своим сюзеренам. Это соединение вассалитета с бенифициатом придало вооруженной силе феодальной Европы совершенно особый характер; она получила значение временных земских ополчений, обязанных являться на службу по первому требованию суверена.

Файл:Bayeux Tapestry 4.jpg
Нормандцы атакуют пеших англосаксов во время битвы при Гастингсе. «Гобелен из Байё», XI век.

В военном отношении феодальная система прежде всего повлекла за собой вытеснение народного ополчения, состоявшего, главным образом, из пехоты, тяжело вооруженной рыцарской конницей, которая достигает военных успехов не в тактических организациях, предназначенных для атаки массами, а в одиночном бою, в зависимости от личного искусства и храбрости. Народное ополчение потеряло свое прежнее военное значение, а пехота сохранилась в средневековых городах, где цехи постепенно начали получать военную организацию.

Наряду с увеличением богатств вассалов шло также усиление их могущества. Часто они не являлись на службу к своему суверену и, даже более того, вступали в борьбу с королем. Ослабленная могуществом вассалов королевская власть находилась в критическом положении; для создания более или менее надежной вооруженной силы ей приходилось по необходимости обратиться к наёмным войскам. С XIV—XV веков государи уже повсюду стремились получить от своих вассалов и прочих подданных взамен военной службы натурою денежные средства и использовать их на наем и снаряжение более надежной вооруженной силы. К этому же времени в государствах Западной Европы появились странствующие военные дружины, предлагавшие свои услуги тем, от которых они ожидали более выгод; если не было войны, они содержали себя разбоями и грабежами.

Наёмничество ранее всего возникло во Франции. Уже начиная с XI века там стали появляться в значительном количестве наёмные дружины из брабансонов, швейцарцев, шотландцев и т. д., которые сперва употреблялись в виде дополнения к феодальному войску, а затем получили самостоятельное значение. Но мере того как феодализм приходил в упадок, потребность в наемной силе всё более увеличивалась и наряду с чужеземными наёмными войсками, к концу XIII века начинают появляться и местные военные дружины, так называемые compagnies franches — вольные роты, банды.

Первым королем, принявшим энергичные меры к уничтожению вольных рот, был Карл VII. Установив специальный налог для покрытия расходов на содержание войска, он получил возможность принять крутые меры и резко изменить прежнее положение вещей. Прежде всего целым рядом изданных королем ордонансов у частных лиц было отнято право составления вооруженных отрядов, и это право было отнесено исключительно к прерогативам короны. Лицо, желавшее посвятить себя военному ремеслу, должно было испросить у правительства патент (ордонанс) на образование роты, величина которой определялась вместе с выдачей патента; капитаны, получившие патент, становились ответственными перед верховною властью за все бесчинства и нарушения закона их ротами. Эти роты получили название ордонансовых (compagnies d’ordonance). Они стали первой постоянной армией в Европе, организованной на началах военного верховенства короля. Наряду с ордонансовыми ротами, представлявшими собою кавалерию, Карл VII пытался также организовать и пешую земскую милицию, но эти попытки оказались неудачными; при существовавших тогда земельных отношениях давать оружие в руки крестьянам представлялось делом опасным, а потому Людовик XI уничтожил крестьянскую милицию и начал комплектовать пехоту швейцарскими наемниками путем вербовки.

Файл:Marignano.jpg
Швейцарские наёмники сражаются с немецкими ландскнехтами в Битве при Мариньяно (1515 г)

Наёмничество в Германии организовалось в целую систему и завершилось в конце XV века учреждением ландскнехтских полков, тщательно обученных военному ремеслу и получавших постоянное жалованье. Ландскнехты в первый период своего существования были своеобразными дворянско-рыцарскими военными учреждениями; они имели особую организацию со своим внутренним самоуправлением, своим судопроизводством, со своими общинными обычаями. Право формирования ландскнехтских отрядов было почетным правом; им могли пользоваться лишь лица, посвященные в рыцари и приобретшие боевую известность. После смерти императора Максимилиана I ландскнехты изменились в своем составе, пополняясь, главным образом, сильными ремесленными подмастерьями, и скоро превратились в обыкновенные наёмные отряды, которые, подобно швейцарцам, стали поступать на службу почти всех европейских государств, руководствуясь исключительно соображениями выгоды.

Наиболее благоприятную почву для своего развития наёмничество нашло в Италии, где оно вылилось в особую форму —кондотьерство. В средние века в Италии каждый город составлял отдельное государство. Бесконечные распри и постоянная борьба между городами, нуждавшимися в наёмной вооруженной силе, привели к образованию вольных военных отрядов, начальники которых (кондотьери) или поступали со своими дружинами на службу городов или отдельных владетельных князей, или же вели войну в своих личных интересах, завоевывая целые земли и города. С постоянным возрастанием могущества итальянских государств и с возвышением небольших городских республик постепенно исчезали и условия, благоприятствовавшие процветанию кондотьерства; оно начало исчезать с конца XVI века и постепенно заменялось народными милициями.

В Древней Руси войско состояло из княжеских дружин и созыываемого во время войны ополчения.

В арабском халифате с IX века появилось войско из гулямов, часть из которых были наёмниками, а часть рабами, покупаемыми на рынках невольников. Несколько позже в фатимидском Египте также появилось войско из рабов-чужеземцев, называемых мамелюками.

Армии раннего Нового времени

В XVI и XVII веках в Западной Европе происходил переход от наемничества к постоянным национальным армиям. Полководец переставал быть частным военным предпринимателем и делался слугою государства; монарх теперь сам назначал офицеров и становился держателем высшей военно-командной власти. Устанавливался иерархический порядок служебных степеней, завершаемых самим монархом.

Первые шаги к созданию постоянной национальной армии были сделаны во Франции кардиналом Ришелье. В 1636 г. он внес проект об организации постоянного национального резерва, который должен был простираться до 60 тыс. человек. Однако, этот проект осуществления не получил, и создателем первой французской национальной армии, пополнявшейся путем рекрутских наборов, стал военный министр Людовика XIV Лувуа.

В Австрии ко времени правления Карла VI армия состояла почти исключительно из постоянных войск; хотя она и комплектовалась путем вербовки, но со стороны правительства были приняты все меры к тому, чтобы в войска принимались наиболее надежные элементы. Первая попытка создать в Австрии постоянную национальную армию была сделана Марией-Терезией. Указом 1756 г. о производстве рекрутских наборов к службе в армии были привлечены все австрийские подданные в возрасте от 17 до 40 лет, причём для производства этих наборов всё государство было разделено на особые территориальные единицы — верб-бецирки. Эти постановления на практике не вполне, однако, достигли своей цели, так как население, сжившееся с системой вербовки, еще долго продолжало уклоняться от военной службы, и почти в продолжение всего XVIII века в Австрии сохранилась смешанная система комплектования, при чём вербовка, главным образом, применялась для комплектования армии в военное время.

В Пруссии созданию постоянной национальной армии положено было начало великим курфюрстом бранденбургским Фридрихом-Вильгельмом I. Им был образован постоянный кадр обученных военному делу людей, при чём вербовка рекрут производилась по территориальному принципу. В мирное время люди увольнялись в свои округа по домам; в военное они должны были становиться под ружье по первому призыву. В 1733 г. в Пруссии была введена регулярная конскрипция — способ комплектования, впервые появившийся в Европе. Сущность системы заключалась в том, что вся территория государства была разделена на участки, кантоны, по которым были распределены подъемные дворы, поставлявшие от себя определенное число рекрут в распределенные по участкам полки. Прохождение службы в войсках было основано на началах отпускной системы. Хотя срок службы первоначально и был установлен пожизненный, но в действительности военно-обязанные большую часть времени находились в так называемом "королевском отпуске", а для несения военной службы призывались лишь на летние месяцы через каждые 2—3 года. Система конскрипции, введенная королем Фридрихом-Вильгельмом, просуществовала в Пруссии недолго; массовое уклонение населения от военной службы заставило Фридриха II прибегнуть к вербовке наёмников, и национальный элемент в войсках к концу его правления почти совершенно исчез.

Файл:Hohenfriedeberg - Attack of Prussian Infantry - 1745.jpg
Битва при Гогенфридберге, «Атака прусской пехоты», картина Карла Рёхлинга (нем.)

Пополнение постоянных армий Западной Европы XVII и XVIII веков нижними чинами покоилось, главным образом, на принципе добровольной вербовки. Но когда добровольный набор для пополнения армии оказался недостаточным, в Пруссии и Австрии обратились к насильственной вербовке; неудовольствие, вызванное такой системой, и массовые побеги молодых людей за границу заставили правительство отказаться от неё.

Но также в государствах Западной Европы XVII и XVIII были попытки к созданию милиций, причём организация их связывалась с сословным устройством государства. Такие сословные милиции существовали в XVII века в Пруссии и Ганновере. Во Франции при Людовике XIV милиция сделалась чисто королевскою; она преимущественно предназначалась для защиты страны от вторжения, но ею пользовались также для пополнения постоянной армии и во внешних войнах. В Пруссии во время войны за испанское наследство также делались попытки к созданию милиции, но в состав милиционных отрядов здесь входили лишь крестьяне королевских удельных имений. Наиболее широкое применение идея милиционной организации войск получила в Англии.

В Русском царстве в 1550 г. появились стрельцы как постоянная пехота, сформировавшая своеобразное стрелецкое сословие. Также в случае войны созывалось конное поместное войско. В 1630 г. появились так называемые полки иноземного строя. В 1699 г. Пётр I cоздал регулярную армию европейского типа, основанную на рекрутской повинности.

Армия Османской империи состояла из сипахской конницы и янычарской пехоты, которая комплектовалась из мальчиков, отобранных у семей христианских подданых Османской империи.

Армии XIX века

Во Франции система военного устройства подверглась коренному изменению в эпоху Великой французской революции. В 1793 г. была введена всеобщая воинская повинность, закрепленная законом Журдана о конскрипции в 1798 г. Французская революционная армия сделалась чем-то иным, чем были армии старого режима, это был вооруженный народ, исполненный национального энтузиазма.

Но от принципа личного отбывания повинности было, однако, вскоре (в 1800 г.) сделано серьезное отступление в том смысле, что для лиц, слабых здоровьем, и для лиц, могущих принести государству большую пользу на гражданской службе или своими учеными трудами, было допущено заместительство. Закон Журдана о конскрипции с некоторыми видоизменениями сохранил свою силу и в эпоху империи Наполеона.

Файл:Inspecting the Troops at Boulogne, 15 August 1804.png
Смотр армии Наполеона в Булонском лагере 15 августа 1804 г.

Но всё же Франции не удалось сразу вполне осуществить идею всеобщей воинской повинности современного типа. Это было сделано Пруссией, и её военное устройство впоследствии послужило образцом для военного устройства других государств. Во время Освободительной войны 1813 г. был издан указ, установивший порядок комплектования прусской армии на началах всеобщей воинской повинности и отменившего вместе с тем все существовавшие до того времени изъятия в несении военной службы привилегированными классами населения. В том же году, как дальнейшее развитие реформы, была введена в Пруссии в целях увеличения армии ландверная система, сущность которой заключалась в том, что военнообязанные, прослужившие установленные сроки в рядах постоянной армии, зачислялись затем в ту часть вооруженных сил, которая формировалась лишь в военное время (ландвер). Все отдельные постановления, касавшиеся реорганизации армии были затем объединены законом 1814 г., согласно которому вооруженные силы Пруссии получили следующую организацию: 1) постоянные войска; в мирное время содержались лишь кадры этих войск; в военное время они разворачивались до установленных штатов путем призыва под знамена лиц, числящихся в резерве; 2) ландверные войска, формировавшиеся лишь в военное время, и 3) ландштурм — народное ополчение, в состав которого входило всё непризванное в постоянные войска и ландвер мужское население страны, способное носить оружие, в возрасте от 17 до 49 лет; из него формировались милиционные ополчения для обороны страны при вторжении в её пределы неприятеля. Комплектование войск производилось по территориальной системе. С образованием в 1871 г. Германской империи прусские постановления о комплектовании армии законом 1874 г. были распространены на все союзные государства империи.

В Австрии до 1852 г. господствующей системы комплектования войск не было, и рекруты поставлялись в войска на основании местных узаконений. В 1852 г. привилегии различных областей в отношении отбывания военной службы были отменены, и тогда же воинская повинность была сделана общеобязательной, но не личной, так как каждый военно-обязанный имел право поставить вместо себя заместителя. После австро-прусской войны 1866 г., обнаружившей полную несостоятельность австрийской военной системы, в Австро-Венгрии в 1868 г. была введена всеобщая воинская повинность на принципах личной и общеобязательной службы. Военная система Австро-Венгрии была построена на началах прусской, но с некоторыми существенными отступлениями, вызванными дуалистическим политическим строем этого государства. Они разделялись на: 1) общеимперскую армию, подчиненную общеимперскому министру, и 2) на две армии второй линии — австрийский ландвер и венгерский гонвед. Сверх обязанности службы в общеимперской армии и в ландвере (гонведе) всё способное носить оружие мужское население страны было обязано службою в возрасте 19—42 лет в ландштурме.

Во Франции в 1818 г. конскрипция была отменена, и производство рекрутских наборов было допущено при недоборе добровольцев, причём в этих случаях военнообязанным предоставлялось в самых широких размерах право заместительства и обмена номеров жребия. В 1855 г. право заместительства во Франции было отменено и заменено выкупом; лица, желавшие освободиться от личного отбывания воинской повинности, вносили определенную денежную сумму в особую дотационную кассу, на средства которой уже само правительство нанимало заместителей из старых солдат, желавших остаться на вторичную службу. Австро-прусская война 1866 года, наглядно доказавшая преимущество прусской военной организации, заставила французское правительство издать новый закон о комплектовании армии (закон маршала Ньеля 1868 г.), которым было отменено право выкупа и восстановлено право заместительства. Закон 1868 г. не успел еще оказать существенного влияния на организацию вооруженных сил Франции, как вспыхнула война с Пруссией. Вопрос о преобразовании военной системы был предложен на обсуждение национального собрания сейчас же после войны, и в 1872 г. Национальным Собранием почти единогласно был принят новый закон о комплектовании армии, основанный на принципе общеобязательного и личного отбывания воинской повинности и не допускающий ни выкупа, ни заместительства.

Файл:Batterie allemande entrant dans un village.jpg
Прусская батарея полевой артиллерии входит во французскую деревню во время франко-прусской войны

Во второй половине XIX века ведение всеобщей воинской повинности в больших государствах стало политической необходимостью. Италия ввела ее в 1871 г., Япония — в 1872 г., Россия — в 1874 г. (Военная реформа Александра II). Из крупных государств Запада только Великобритания и США продолжали обходиться без всеобщей воинской повинности, содержа армии из волонтёров (контрактников).

Введение всеобщей воинской обязанности и создание системы резервистов, призываемых по мобилизации в случае войны, означало, что постоянная армия являлась, в сущности, лишь кадрами для тех армий, которые формируются в военное время путем призыва резервистов (запасных).

До Первой мировой войны предполагалось, однако, что резервисты, в основном, будут использоваться для ведения различного рода второстепенных и вспомогательных операций (оборона и блокада крепостей, обеспечение сообщений действующей армии, поддержание порядка в занятых войсками неприятельских землях и т. п.). Такая армия из резервистов, созываемая в случае войны, носила в Германии и Австрии название ландвера, в Венгрии — гонведа, во Франции — территориальной армии, в России — государственного ополчения.

Армии XX века

Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Российские солдаты в окопе, на фронте Первой мировой

Во время Первой мировой войны миллионы резервистов пополнили ряды действующих армий. Во время Первой мировой войны призывные армии были созданы даже в Великобритании и США, где их не было до войны, однако с окончанием войны в этих странах вернулись к системе контрактных профессиональных армий.

Во время Второй мировой войны в Великобритании и США вновь были созданы призывные армии, которые сохранились после ее окончания в связи с началом Холодной войны (в Великобритании – до 1960 г., в США – до 1973 г.). Во время Холодной войны призывные армии имели все страны Варшавского договора и большинство стран НАТО.

Армии XXI века

После окончания Холодной войны многие страны отказались, в мирное время, от всеобщей воинской обязанности (повинности). Угроза крупномасштабной войны значительно уменьшилась, а для локальных военных конфликтов относительно малочисленные профессиональные (наёмные) армии, по мнению некоторых, подходит лучше, чем призывные.

Файл:ATF Dingo in German service (Afghanistan).jpg
Солдаты Бундесвера в Афганистане (2009 г.) перед бронеавтомобилями Dingo ATF

Армия как объединение

Армия как объединение состоит из нескольких корпусов или дивизий. Она может входить или не входить в состав военного округа, фронта, группы войск.

Действия нескольких армий одного государства во время одной войны на разных театрах военных действий известны с древности, но войска на одном театре военных действий впервые были разделены на несколько армий в российской армии во время Отечественной войны 1812 года.

Распространённые использования термина

  • Действующая армия и флот — часть вооружённых сил государства, используемая во время войны непосредственно для ведения военных действий (в отличие от другой части вооружённых сил государства, находящейся в тылу). Порядок отнесения войск к действующей армии и флоту устанавливаются специальным постановлением правительства и в каждом государстве имеют свои особенности. В ВС СССР к составу действующей армии и флота принято было относить полевые управления фронтов (группы войск) и органы управления флотов, руководившие подготовкой и ведением операций: объединения, соединения, части (корабля).
  • Армия вторжения — часть вооружённых сил государства, которая предназначалась для нападения на другую страну, разгрома войск прикрытия и части главных сил, срыва мобилизации, сосредоточения и развёртывания вооружённых сил противной стороны, захвата стратегической инициативы, овладения частью территории, а при благоприятных условиях и для вывода страны, подвергшейся нападению, из войны. Идея создания таких армий нашла практическое отражение, например, в вооружённых силах Германии, Японии и Италии перед 2-й мировой войной.
  • Армия прикрытия — часть вооружённых сил государства, предназначавшаяся до середины XX века для прикрытия его границ от внезапного вторжения противника, а также для обеспечения проведения мобилизации, сосредоточения и развёртывания главных сил. Состав армии прикрытия определялся в зависимости от протяжённости границ, их доступности и степени угрозы. Обычно армия прикрытия опирались на систему приграничных укреплений. В современных условиях в связи с угрозой развязывания ракетно-ядерной войны стороны в мирное время постоянно содержат в полной боеготовности крупные силы 1-го стратегического эшелона. Для обеспечения действий этих сил предусматривается выдвижение к границе отдельных соединений и частей, которые называются войсками прикрытия. Армии прикрытия в настоящее время не применяются[2].
  • Экспедиционная армия — часть вооружённых сил одной страны или коалиции государств, переброшенных на территорию другой страны для проведения военных операций. Состав экспедиционной армии зависит от масштаба и целей операции, важности театра военных действий и предполагаемой силы сопротивления. Армия экспедиционная чаще всего используются для проведения операций в колониальных войнах и при осуществлении военной интервенции (например, при подавлении европейскими державами Ихэтуаньского восстания 1899—1901 годах в Китае).

Ранее термин «армия» использовалась также в значениях:

  • Осадная армия[3] — часть вооружённых сил государства, которая предназначалась для осады крупных оборонительных сооружений неприятеля.
  • Наблюдательная (обсервационная) армия[3] и флот — часть вооружённых сил государства, которая предназначалась для наблюдения за войсками неприятеля в непосредственной близости от них или его владений.
  • Оккупационная армия[3] — часть вооружённых сил одной страны или коалиции государств, оккупировавшая территорию другой страны.

См. также

Напишите отзыв о статье "Армия"

Примечания

  1. «Военный энциклопедический словарь.» — М.: Военное издательство, 1984.
  2. БСЭ. — М., «Советская энциклопедия», 1969—1978.
  3. 1 2 3 Армия // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

Литература

  • Большая советская энциклопедия, Третье издание, М., «Советская энциклопедия», 1969—1978;
  • Советская военная энциклопедия : [в 8 т.] / председ. Гл. ред. комиссии А. А. Гречко [т. 1, 8], Н. В. Огарков [т. 2—7]. — М. : Военное изд-во М-ва обороны СССР, 1976—1980.</span>;
  • Военный энциклопедический словарь, М., Военное издательство Министерства обороны СССР, 1984, 863 с. с илл.;
  • Во Имя России: Российское государство, армия и воинское воспитание / под ред. В. А. Золотарева, В. В. Марущенко, С. С. Автюшина / учебное пособие по общественно-государственной подготовке (ОГП) для офицеров и прапорщиков Вооружённых Сил Российской Федерации. М. «Русь-РКБ», 1999, 336 с. ISBN 5-86273-020-6
  • Савинкова О. [http://elar.urfu.ru/handle/10995/3357/ Социальный институт армии и его отражение в современной литературе] / О. Савинкова // Слово — текст — смысл : сб. студен. науч. работ / Урал. гос. ун-т, [Филол. фак.]. — Екатеринбург, 2006. — Вып. 2. — С.55-58.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Армия

Я благодарна моей маме за её чудесную доброту и веру в меня, за её помощь и решительность сохраняя мои «неординарные» способности.
Я благодарна моему чудесному сыну Роберту, за возможность чувствовать себя гордой матерью, за его открытое сердце и за его талант, а также за то, что он просто есть на этой земле.
И я всей душой благодарна моему удивительному мужу – Николаю Левашову – помогшему мне найти себя в моём «затерянном» мире, давшему мне понимание всего того, на что я мучительно пыталась найти ответы долгие годы, и открывшему для меня дверь в невероятный и неповторимый мир большого Космоса. Ему, моему лучшему другу, без которого я не могла бы сегодня представить своего существования, я посвящаю эту книгу.

Пояснение первое
По мере того, как мы растём, взрослеем, стареем, наша жизнь наполняется множеством нам дорогих (а частично и совершенно ненужных), воспоминаний. Всё это перегружает нашу, и так уже чуть уставшую, память, оставляя в ней лишь «осколки» давно произошедших событий и лица каких-то давным-давно встреченных людей.
Настоящее понемножку вытесняет прошлое, загромождая наш и так уже сильно «натруженный» мозг важными событиями сегодняшнего дня, и наше чудесное детство, вместе с так дорогой нам всем юностью, «затуманенные» потоком «важного сегодняшнего», постепенно уходят на второй план...
И какую бы яркую мы не прожили жизнь, и какой бы блестящей памятью не обладали, никто из нас не сможет восстановить с полной точностью события, происходившие сорок (или более) лет назад.
Иногда, по неизвестным нам причинам, какой-то человек или факт оставляет в нашей памяти неизгладимое впечатление и буквально «впечатывается» в неё навсегда, а иногда даже что-то очень важное просто исчезает в «вечнотекущем» потоке времени, и только случайный разговор с каким-то старым знакомым неожиданно «выхватывает» из закоулков нашей памяти какое-то исключительно важное событие и несказанно удивляет нас тем, что мы вообще могли такое как-то забыть!..
Перед тем, как я решилась написать эту книгу, я попыталась восстановить в своей памяти некоторые для меня важные события, которые я считала достаточно интересными, чтобы о них рассказать, но, к моему большому сожалению, даже обладая великолепной памятью, я поняла, что не смогу достаточно точно восстановить многие детали и особенно диалоги, которые происходили так давно.
Поэтому я решила воспользоваться самым надёжным и хорошо проверенным способом – перемещением во времени – для восстановления любых событий и их деталей с абсолютной точностью, проживая заново именно тот день (или дни), когда выбранное мною событие должно было происходить. Это было единственным верным для меня способом достичь желаемого результата, так как обычным «нормальным» способом и вправду абсолютно невозможно воспроизвести давно прошедшие события с такой точностью.
Я прекрасно понимала, что такая детальная точность до мельчайших подробностей воспроизведённых мною диалогов, персонажей и давно происходивших событий, может вызвать недоумение, а может даже и некоторую настороженность моих уважаемых читателей (а моим «недоброжелателям», если такие вдруг появятся, дать возможность назвать всё это просто «фантазией»), поэтому сочла своим долгом попытаться всё происходящее как-то здесь объяснить.
И даже если это мне не совсем удалось, то просто пригласить желающих приоткрыть со мной на какое-то мгновение «завесу времени» и прожить вместе мою странную и временами даже чуть-чуть «сумасшедшую», но зато очень необычную и красочную жизнь...

После стольких прошедших лет, для всех нас детство становится больше похожим на давно слышанную добрую и красивую сказку. Вспоминаются тёплые мамины руки, заботливо укрывающие перед сном, длинные солнечные летние дни, пока ещё не затуманенные печалями и многое, многое другое – светлое и безоблачное, как само наше далёкое детство… Я родилась в Литве, в маленьком и удивительно зелёном городке Алитус, далеко от бурной жизни знаменитых людей и «великих держав». В нём жило в то время всего около 35,000 человек, чаще всего в своих собственных домах и домиках, окружённых садами и цветниками. Весь городок окружал древний многокилометровый лес, создавая впечатление огромной зелёной чаши, в которой тихо мирно ютился, живя своей спокойной жизнью, княжеский городок.

Он строился в 1400 году литовским князем Алитис на берегу широкой красавицы реки Нямунас. Вернее, строился замок, а вокруг уже позже обстраивался городок. Вокруг городка, как бы создавая своеобразную защиту, река делала петлю, а в середине этой петли голубыми зеркалами сияли три небольших лесных озера. От старинного замка до наших дней, к сожалению, дожили только лишь руины, превратившиеся в огромный холм, с вершины которого открывается изумительный вид на реку. Эти руины были любимым и самым загадочным местом наших детских игр. Для нас это было местом духов и привидений, которые казалось всё ещё жили в этих старых полуразрушенных подземных тоннелях и искали своих «жертв», чтобы утащить их с собой в свой загадочный подземный мир… И только самые храбрые мальчишки отваживались идти туда достаточно глубоко, чтобы потом пугать всех оставшихся страшными историями.

Насколько я себя помню, большая половина моих самих ранних детских воспоминаний была связана именно с лесом, который очень любила вся наша семья. Мы жили очень близко, буквально через пару домов, и ходили туда почти каждый день. Мой дедушка, которого я обожала всем своим детским сердечком, был похож для меня на доброго лесного духа. Казалось, он знал каждое дерево, каждый цветок, каждую птицу, каждую тропинку. Он мог часами рассказывать об этом, для меня совершенно удивительном и незнакомом мире, никогда не повторяясь и никогда не уставая отвечать на мои глупые детские вопросы. Эти утренние прогулки я не меняла ни на что и никогда. Они были моим любимым сказочным мирком, которым я не делилась ни с кем.

К сожалению, только спустя слишком много лет я поняла, кем по-настоящему был мой дед (к этому я ещё вернусь). Но тогда это был просто самый близкий, тёплый и хрупкий человечек с яркими горящими глазами, который научил меня слышать природу, говорить с деревьями и даже понимать голоса птиц. Тогда я ещё была совсем маленьким ребёнком и искренне думала, что это совершенно нормально. А может даже и не думала об этом вообще… Я помню моё первое знакомство с «говорящим» деревом. Это был старый огромный дуб, который был слишком объёмистым для моих маленьких детских ручонок.
– Видишь, какой он большой и добрый? Слушай его… Слушай... – как сейчас помнится тихий, обволакивающий дедушкин голос. И я услышала…
До сих пор ярко, как будто это случилось только вчера, я помню то, ни с чем не сравнимое чувство слияния с чем-то невероятно огромным и глубоким. Ощущение, что вдруг перед моими глазами начали проплывать странные видения каких-то чужих далёких жизней, не по-детски глубокие чувства радости и грусти… Знакомый и привычный мир куда-то исчез, а вместо него всё вокруг сияло, кружилось в непонятном и удивительном водовороте звуков и ощущений. Не было страха, было только огромное удивление и желание чтобы это никогда не кончалось...
Ребёнок – не взрослый, он не думает о том, что это неправильно или что этого (по всем нашим «знакомым» понятиям) не должно быть. Поэтому для меня совершенно не казалось странным, что это был другой, абсолютно ни на что не похожий мир. Это было чудесно, и это было очень красиво. И показал мне это человек, которому моё детское сердце доверяло со всей своей непосредственной чистой и открытой простотой.
Природу я очень любила всегда. Я была «намертво» слита с любым её проявлением вне зависимости от места, времени или чьих-то желаний. С самых первых дней моего сознательного существования любимым местом моих каждодневных игр являлся наш огромный старый сад. До сих пор я буквально до мельчайших подробностей помню ощущение того неповторимого детского восторга, которое я испытывала, выбегая солнечным летним утром во двор! Я с головой окуналась в тот удивительно знакомый и в то же время такой загадочный и меняющийся мир запахов, звуков и совершенно неповторимых ощущений.

Мир, который, к нашему общему сожалению, растёт и меняется соответственно тому, как растём и меняемся мы. И позже уже не остаётся ни времени, ни сил чтобы просто остановиться и прислушаться к своей душе.
Мы постоянно мчимся в каком-то диком водовороте дней и событий, гонясь каждый за своей мечтой и пытаясь, во что бы то ни стало, «добиться чего-то в этой жизни»… И постепенно начинаем забывать (если когда-то помнили вообще...) как удивительно красив распускающийся цветок, как чудесно пахнет лес после дождя, как невероятно глубока порой бывает тишина… и как не хватает иногда простого покоя нашей измученной каждодневной гонкой душе.
Обычно я просыпалась очень рано. Утро было моим любимым временем суток (что, к сожалению, полностью изменилось, когда я стала взрослым человеком). Я обожала слышать, как просыпается от утренней прохлады ещё сонная земля; видеть, как сверкают первые капли росы, ещё висящие на нежных цветочных лепестках и от малейшего ветерка бриллиантовыми звёздочками срывающиеся вниз. Как просыпается к новому дню ЖИЗНЬ… Это был по-настоящему МОЙ мир. Я его любила и была абсолютно уверена, что он будет со мной всегда…
В то время мы жили в старинном двухэтажном доме, сплошь окружённом огромным старым садом. Моя мама каждый день уходила на работу, а папа в основном оставался дома или уезжал в командировки, так как в то время он работал журналистом в местной газете, названия которой я, к сожалению, уже не помню. Поэтому почти всё своё дневное время я проводила с дедушкой и бабушкой, которые были родителями моего отца (как я узнала позже – его приёмными родителями).

Вторым моим самым любимым увлечением было чтение, которое так и осталось моей большой любовью навсегда. Я научилась читать в три года, что, как оказалось позже, было весьма ранним для этого занятия возрастом. Когда мне было четыре, я уже «взахлёб» зачитывалась своими любимыми сказками (за что и поплатилась на сегодняшний день своими глазами). Я обожала жить с моими героями: сопереживала и плакала, когда что-то шло не так, возмущалась и обижалась, когда побеждало зло. А когда сказки имели счастливый конец – тут уж всё ярко сияло «розовым цветом» и мой день становился настоящим праздником.
Смешно и грустно вспоминать эти удивительно чистые детские дни, когда всё казалось возможным, и всё было абсолютно реальным. Насколько реальным – я не могла тогда даже предположить. Это произошло, когда я с очередным упоением читала одну из своих любимых сказок. Ощущение было настолько ярким, что я помню, как будто это случилось только вчера: привычный мир вокруг меня вдруг куда-то исчез, и я оказалась в своей любимой сказке. Я имею в виду – по-настоящему оказалась. Всё вокруг было реально живое, движущееся, меняющееся… и абсолютно потрясающее.
Я не знала точно, сколько я пробыла в этом удивительном мире, но когда это вдруг исчезло, внутри осталась какая-то болезненно-глубокая звенящая пустота… Казалось, что наш «нормальный» мир вдруг потерял все свои краски, настолько ярким и красочным было моё странное видение. Я не хотела с ним расставаться, не хотела чтобы это кончалось… И вдруг почувствовала себя настолько «обделённой», что разревелась навзрыд и бросилась жаловаться всем, кого в тот момент нашла, о своей «невозвратимой потере»… Моя мама, которая к счастью в тот момент находилась дома, терпеливо выслушала мой сбивчивый лепет, и взяла с меня обещание пока не делиться своей «необыкновенной» новостью с друзьями.
Когда я удивлённо спросила: – Почему?
Мама растерянно сказала, что это пока будет нашим секретом. Я, конечно, согласилась, но это казалось чуточку странным, так как я привыкла открыто делиться всеми своими новостями в кругу своих друзей, и теперь это вдруг почему-то было запрещено. Постепенно моё странное «приключение» забылось, так как в детстве каждый день обычно приносит что-то новое и необычное. Но однажды это повторилось опять, и уже повторялось почти каждый раз, когда я начинала что-то читать.
Я полностью погрузилась в свой удивительный сказочный мир, и он казался мне намного реальнее, чем все остальные, привычные «реальности»… И я никак не могла понять своим детским умом, почему моя мама приходит во всё меньший и меньший восторг от моих вдохновенных рассказов…
Моя бедная добрая мама!.. Я могу только представить себе теперь, после стольких прожитых лет, что она должна была пережить! Я была её третьим и единственным ребёнком (после умерших при рождении моих брата и сестры), который вдруг погрузился непонятно во что и не собирается оттуда выходить!.. Я до сих пор благодарна ей за её безграничное терпение и старание понять всё, что происходило со мной тогда и все последующие «сумасшедшие» годы моей жизни. Думаю, что многим ей помог тогда мой дед. Так же, как он помогал и мне. Он находился со мной всегда, и наверное поэтому его смерть стала для меня самой горькой и невосполнимой потерей моих детских лет.

Жгучая, незнакомая боль швырнула меня в чужой и холодный мир взрослых людей, уже никогда больше не давая возможности вернуться назад. Мой хрупкий, светлый, сказочный детский мир разбился на тысячи мелких кусочков, которых (я откуда-то знала) мне уже никогда не удастся полностью восстановить. Конечно же, я всё ещё оставалась малым шестилетним ребёнком, с моими грёзами и фантазиями, но в то же время, я уже знала наверняка, что не всегда этот наш удивительный мир бывает так сказочно красив, и не всегда в нём, оказывается, безопасно существовать…
Я помню как буквально несколько недель до того страшного дня, мы сидели с дедушкой в саду и «слушали» закат. Дедушка почему-то был тихим и грустным, но эта грусть была очень тёплой и светлой, и даже какой-то глубоко доброй… Теперь-то я понимаю, что он тогда уже знал, что очень скоро будет уходить… Но, к сожалению, не знала этого я.
– Когда-нибудь, через много, много лет… когда меня уже не будет рядом с тобой, ты так же будешь смотреть на закат, слушать деревья… и может быть вспоминать иногда своего старого деда, – журчал тихим ручейком дедушкин голос. – Жизнь очень дорога и красива, малыш, даже если временами она будет казаться тебе жестокой и несправедливой... Что бы с тобой не случилось, запомни: у тебя есть самое главное – твоя честь и твоё человеческое достоинство, которых никто у тебя не может отнять, и никто не может их ронить, кроме тебя… Храни это, малыш, и не позволь никому тебя сломать, а всё остальное в жизни восполнимо...
Он качал меня, как маленького ребёнка, в своих сухих и всегда тёплых руках. И было так удивительно покойно, что я боялась дышать, чтобы случайно не спугнуть этот чудесный миг, когда согревается и отдыхает душа, когда весь мир кажется огромным и таким необычайно добрым… как вдруг до меня дошёл смысл его слов!!!
Я вскочила, как взъерошенный цыплёнок, задыхаясь от возмущения, и, как назло, никак не находя в своей «взбунтовавшейся» голове таких нужных в этот момент слов. Это было так обидно и совершенно несправедливо!.. Ну почему в такой чудесный вечер ему вдруг понадобилось заводить речь о том грустно-неизбежном, что (уже понимала даже я) рано или поздно должно будет произойти?!. Моё сердце не хотело этого слушать и не хотело такого «ужаса» принимать. И это было совершенно естественно – ведь все мы, даже дети, настолько не хотим признавать себе этот грустный факт, что притворяемся, будто оно не произойдёт никогда. Может быть с кем-то, где-то, когда-то, но только не с нами... и никогда…
Естественно, всё обаяние нашего чудесного вечера куда-то исчезло и уже не хотелось ни о чём больше мечтать. Жизнь опять же давала мне понять, что, как бы мы ни старались, не столь уж и многим нам по-настоящему дано право в этом мире располагать… Смерть моего дедушки по-настоящему перевернула всю мою жизнь в буквальном смысле этого слова. Он умер на моих детских руках, когда мне было всего-навсего шесть лет. Случилось это ранним солнечным утром, когда всё вокруг казалось таким счастливым, ласковым и добрым. В саду радостно перекликались первые проснувшиеся птицы, весело передавая друг другу последние новости. Tолько-только открывала свои yмытые утренней росой глаза разнеженная последним утренним сном розовощёкая заря. Воздух благоухал удивительно «вкусными» запахами летнего буйства цветов.
Жизнь была такой чистой и прекрасной!.. И уж никак невозможно было представить, что в такой сказочно-чудесный мир могла вдруг безжалостно ворваться беда. Она просто не имела на это ни какого права!!! Но, не напрасно же говорится, что беда всегда приходит незванно, и никогда не спрашивает разрешения войти. Так и к нам в это утро она вошла не постучавшись, и играючи разрушила мой, так вроде бы хорошо защищённый, ласковый и солнечный детский мир, оставив только нестерпимую боль и жуткую, холодную пустоту первой в моей жизни утраты…
В это утро мы с дедушкой, как обычно, собирались пойти в наш любимый лес за земляникой, которую я очень любила. Я спокойно ждала его на улице, как вдруг мне почудилось, что откуда-то подул пронизывающий ледяной ветер и на землю опустилась огромная чёрная тень. Стало очень страшно и одиноко… В доме кроме дедушки в тот момент никого не было, и я решила пойти посмотреть, не случилось ли с ним чего-то.
Дедушка лежал на своей кровати очень бледный и я почему-то сразу поняла что он умирает. Я бросилась к нему, обняла и начала трясти, пытаясь во что бы то ни стало вернуть назад. Потом стала кричать, звать на помощь. Было очень странно – никто меня почему-то не слышал и не приходил, хотя я знала, что все находятся где-то рядом и должны меня услышать наверняка. Я тогда ещё не понимала, что это кричала моя душа…
У меня появилось жуткое ощущение, что время остановилось и мы оба в тот момент находимся вне его. Как будто кто-то поместил нас обоих в стеклянный шар, в котором не было ни жизни, ни времени… И тут я почувствовала, как все волосы на голове встают дыбом. Я никогда не забуду этого ощущения, даже если проживу сто лет!.. Я увидела прозрачную светящуюся сущность, которая вышла из тела моего дедушки и, подплыв ко мне, начала мягко в меня вливаться… Сначала я сильно испугалась, но сразу же почувствовала успокаивающее тепло и почему-то поняла, что ничего плохого со мной не может случиться. Сущность струилась светящимся потоком, легко и мягко вливаясь в меня, и становилась всё меньше и меньше, как бы понемножку «тая»... А я ощущала своё тело огромным, вибрирующим и необычайно лёгким, почти что «летящим».
Это был момент слияния с чем-то необыкновенно значительным, всеобъемлющим, чем-то невероятно для меня важным. А потом была жуткая, всепоглощающая боль потери… Которая нахлынула чёрной волной, сметая на своём пути любую мою попытку ей противостоять… Я так плакала во время похорон, что мои родители начали бояться, что заболею. Боль полностью завладела моим детским сердечком и не хотела отпускать. Мир казался пугающе холодным и пустым… Я не могла смириться с тем, что моего дедушку сейчас похоронят и я не увижу его уже никогда!.. Я злилась на него за то, что он меня оставил, и злилась на себя, что не сумела его спасти. Жизнь была жестокой и несправедливой. И я ненавидела её за то, что приходилось его хоронить. Наверное поэтому это были первые и последние похороны, при которых я присутствовала за всю мою дальнейшую жизнь…

После, я ещё очень долго не могла придти в себя, стала замкнутой, и очень много времени проводила в одиночестве, чем до глубины души огорчала всех своих родных. Но, мало-помалу, жизнь брала своё. И, спустя какое-то время, я потихонечку начала выходить из того глубоко изолированного состояния, в которое погрузила себя сама, и выходить из которого оказалось весьма и весьма непросто... Мои терпеливые и любящие родители пытались мне помочь, как могли. Но при всём их старании, они не знали, что по-настоящему я больше уже не была одна – что мне, после всех моих переживаний, вдруг открылся ещё более необычный и фантастический мир, чем тот, в котором я уже какое-то время жила. Мир, который превосходил своей красотой любые воображаемые фантазии, и который (опять же!) подарил мне со своей необыкновенной сущностью мой дед. Это было ещё более удивительно чем всё то, что происходило со мною раньше. Только почему-то на этот раз мне уже не хотелось ни с кем этим делиться…
Дни шли за днями. В моей повседневной жизни я была абсолютно нормальным шестилетним ребёнком, который имел свои радости и горести, желания и печали и такие неисполнимо-радужные детские мечты… Я гонялась за голубями, обожала ходить с родителями к реке, играла с друзьями в детский бадминтон, помогала, в силу своих возможностей, маме и бабушке в саду, читала свои любимые книжки, училась игре на фортепиано. Другими словами – жила самой нормальной обычной жизнью всех маленьких детей. Только беда-то была в том, что Жизни у меня к тому времени были уже две… Я как будто жила в двух совершенно разных мирах: первый – это был наш обычный мир, в котором мы все каждый день живём, и второй – это был мой собственный «скрытый» мир, в котором жила только моя душа. Мне становилось всё сложнее и сложнее понять, почему то, что происходило со мной, не происходило ни с одним из моих друзей?
Я стала чаще замечать, что, чем больше я делилась своими «невероятными» историями с кем-либо из моего окружения, тем чаще чувствовалась с их стороны странная отчуждённость и недетская настороженность. Это ранило и от этого становилось очень грустно. Дети любопытны, но они не любят непонятное. Они всегда как можно быстрее стараются докопаться своим детским умом до сути происходящего, действуя по принципу: «что же это такое и с чем его едят?»… И если они не могут этого понять – оно становится «чужеродным» для их повседневного окружения и очень быстро уходит в забытье. Вот таким «чужеродным» понемножку начала становиться и я…
Я начала постепенно понимать, что мама была права, советуя не рассказывать обо всём моим друзьям. Вот только я никак не могла понять – почему они не хотят этого знать, ведь это было так интересно! Так, шаг за шагом, я пришла к грустному пониманию, что я, должно быть, не совсем такая, как все. Когда я однажды спросила маму об этом «в лоб», она мне ответила что я не должна грустить, а наоборот, должна гордиться, потому что это – особый талант. Честно говоря, я никак не могла понять, что же это за такой талант, от которого шарахались все мои друзья?.. Но это была реальность и мне приходилось с ней жить. Поэтому я пробовала к ней как-то приспособиться и старалась как можно меньше распространяться о своих странных «возможностях и талантах» в кругу своих знакомых и друзей…
Хотя иногда это проскальзывало помимо моей воли, как, например, я часто знала что произойдёт в тот или другой день или час с тем или иным из моих друзей и хотела им помочь, предупреждая об этом. Но, к моему великому удивлению, они предпочитали ничего не знать и злились на меня когда я пыталась им что-то объяснить. Тогда я впервые поняла, что не все люди любят слышать правду, даже если эта правда могла бы им как-то помочь… И это открытие, к сожалению, принесло мне ещё больше печали.

Спустя шесть месяцев после смерти моего дедушки случилось событие, которое, по моему понятию, заслуживает особого упоминания. Была зимняя ночь (а зимы в то время в Литве были очень холодные!). Я только что легла спать, как вдруг почувствовала странный и очень мягкий «призыв». Как будто кто-то звал меня откуда-то издалека. Я встала и подошла к окну. Ночь была очень тихая, ясная и спокойная. Глубокий снежный покров блистал и переливался холодными искрами по всему спящему саду, как будто отблеск множества звёзд спокойно ткал на нём свою сверкающую серебряную паутину. Было так тихо, как будто мир застыл в каком-то странном летаргическом сне…
Вдруг прямо перед моим окном я увидела светящуюся фигуру женщины. Она была очень высокой, выше трёх метров, абсолютно прозрачной и сверкала, как будто была соткана из миллиардов звёзд. Я почувствовала странное тепло, исходящее от неё, которое обволакивало и как бы звало куда-то. Незнакомка взмахнула рукой, приглашая следовать за ней. И я пошла. Окна в моей комнате были очень большими и низкими, нестандартными по нормальным меркам. Внизу они доходили почти до земли, так что я могла свободно в любое время вылезти наружу. Я последовала за своей гостьей не испытывая ни малейшего страха. И что было очень странно – абсолютно не чувствовала холода, хотя на улице в тот момент было градусов двадцать ниже нуля, а я была только в моей детской ночной рубашонке.
Женщина (если её можно так назвать) опять взмахнула рукой, как бы приглашая следовать за собой. Меня очень удивило, что нормальная «лунная дорога» вдруг, изменив своё направление, «последовала» за незнакомкой, как бы создавая светящуюся тропинку. И я поняла, что должна идти именно туда. Так я проследовала за моей гостьей до самого леса. Везде была такая же щемящая, застывшая тишина. Всё вокруг сверкало и переливалось в молчаливом сиянии лунного света. Весь мир как будто замер в ожидании того, что должно было вот-вот произойти. Прозрачная фигура двигалась дальше, а я, как завороженная, следовала за ней. Всё так же не появлялось чувство холода, хотя, как я потом поняла, я всё это время шла босиком. И что также было весьма странным, мои ступни не проваливались в снег, а как будто плыли по поверхности, не оставляя на снегу никаких следов...
Наконец мы подошли к небольшой круглой поляне. И там… освещённые луной, по кругу стояли необыкновенно высокие, сверкающие фигуры. Они были очень похожи на людей, только абсолютно прозрачные и невесомые, как и моя необычная гостья. Все они были в длинных развевающихся одеждах, похожих на белые мерцающие плащи. Четверо фигур были мужскими, с абсолютно белыми (возможно седыми), очень длинными волосами, перехваченными ярко светящимися обручами на лбу. И две фигуры женские, которые были очень похожими на мою гостью, с такими же длинными волосами и огромным сверкающим кристаллом в середине лба. От них исходило то же самое успокаивающее тепло и я каким-то образом понимала, что со мной ничего плохого не может произойти.

Я не помню, как очутилась в центре этого круга. Помню только, как вдруг от всех этих фигур пошли ярко светящиеся зелёные лучи и соединились прямо на мне, в районе, где должно было быть моё сердце. Всё моё тело начало тихо «звучать»… (не знаю как можно было бы точнее определить моё тогдашнее состояние, потому что это было именно ощущение звука внутри). Звук становился всё сильнее и сильнее, моё тело стало невесомым и я повисла над землёй так же, как эти шестеро фигур. Зелёный свет стал нестерпимо ярким, полностью заполняя всё моё тело. Появилось ощущение невероятной лёгкости, будто я вот-вот собиралась взлететь. Вдруг в голове вспыхнула ослепительная радуга, как будто открылась дверь и я увидела какой-то совершенно незнакомый мир. Ощущение было очень странным – как будто я знала этот мир очень давно и в то же время, не знала его никогда.
Как мне позже объяснил мой муж, я увидела в тот момент Священную Даарию, далёкую и удивительную прародину наших предков. Но тогда я была всего лишь маленькой девочкой и видела только необыкновенной красоты хрустальный город, похожий на один из удивительных городов моих сказок… Потом эти видения вдруг исчезли и появились другие, уже совершенно непонятные. Перед моими глазами проплывал мощный искрящийся поток каких-то незнакомых знаков, похожих на странные и очень красивые буквы… (которые я узнала намного позже, читая старинные славянские Веды). Я увидела огромную хрустальную лестницу, такую высокую, что создавалось впечатление как будто она идёт в никуда. И один из шести показал, что я должна идти по ней наверх.
Это было необыкновенно – я совершенно не чувствовала своего тела, оно было полностью невесомым! На самом верху ждали ещё шесть высоких светящихся фигур, на голове одной из которых сверкала изумительной красоты корона. Она сияла и переливалась миллионами цветов (которых я никогда не видела на Земле!) и всё время меняла форму. Потом я, конечно, узнала, что это были просто энергетические структуры очень высокой сущности (которые чаще всего напоминают корону), но тогда это было по-настоящему абсолютно необыкновенно и до боли красиво…
Я опять каким-то образом оказалась в кругу, только теперь светящихся фигур вокруг меня уже было двенадцать. Опять послышалось удивительное звучание. И я увидела себя в странном хрустальном яйце, которое было как бы собрано из множества бриллиантовых кристалликов. Фигуры куда-то исчезли, осталась только я одна. Вдруг каждый из этих кристалликов начал ярко светиться и я почувствовала себя совершенно «дырявой». Как будто в моём теле вдруг открылись миллионы дырок, через которые из каждого кристаллика в меня полилась какая-то странная тёплая музыка. Было так удивительно хорошо, что захотелось плакать… Больше я не помнила ничего.
Очнулась я утром в своей комнате, прекрасно помня каждую деталь случившегося прошедшей ночью и абсолютно точно зная, что это был не сон и не моё воображение, а что это было настоящее и реальное – как это было со мною всегда. Но даже если бы мне очень хотелось в этом сомневаться, последующие события начисто стёрли бы самые скептические мои детские мысли, если бы таковые даже имелись.

Мои странные «прогулки» теперь повторялись каждую ночь. Я уже не ложилась спать, а с нетерпением ждала, когда же, наконец, в доме все уснут и всё вокруг погрузится в глубокую ночную тишину, чтобы можно было (не боясь оказаться «застуканной») в очередной раз полностью окунуться в тот необыкновенный и загадочный, «другой» мир, в котором я уже почти что привыкла бывать. Я ждала появления моих новых «друзей» и каждый раз заново даримого удивительного чуда. И хотя я никогда не знала, кто из них придёт, но всегда знала, что придут непременно... И кто-бы из них не пришёл, он вновь подарит мне очередное сказочное мгновение, которое я буду очень долго и бережно хранить в своей памяти, как в закрытом волшебном сундучке, ключи от которого имела только я одна…
Но однажды не появился никто. Была очень тёмная безлунная ночь. Я стояла прижавшись лбом к холодному оконному стеклу и неотрываясь смотрела на покрытый мерцающим снежным саваном сад, стараясь до боли в глазах высмотреть что-то движущее и знакомое, чувствуя себя глубоко одинокой и даже чуточку «по-предательски» брошенной… Было очень грустно и горько, и хотелось плакать. Знала, что теряю что-то невероятно для меня важное и дорогое. И как бы я ни старалась себе доказать, что всё хорошо и что они всего-навсего просто «опаздывают», в глубине души я очень боялась, что может быть они уже не придут никогда… Было обидно и больно и никак не хотелось в это поверить. Моё детское сердце не желало мириться с такой «жуткой» потерей и не желало признать, что это всё же должно будет когда-то произойти, только вот я ещё не знала – когда. И мне дико хотелось отодвинуть этот злосчастный миг как можно дальше!