Армянский обряд

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Армя́нский обря́д — один из восточных литургических обрядов. Используется Армянской апостольской церковью и Армянской католической церковью.







История

Армянский обряд развился в древности в Армении после принятия страной христианства. В своих основных чертах обряд сложился на протяжении IV и V веков. Первоначальной основой обряда были сирийские и греческие традиции, однако армянское богослужение быстро приобрело свою специфику, чему способствовал переход на национальный язык, который в V веке получил свою письменность, а также определённый изоляционизм Армянской церкви в первые века своего существования.

В V—VII веках на армянскую литургию ощутимо сильно повлияло греческое иерусалимское богослужение, что объясняется в том числе и присутствием армянской диаспоры в Иерусалиме[1]. В период IXXIII веков армянский обряд испытал влияние византийского богослужения Константинопольского патриархата. В средневековый период, начиная с эпохи крестовых походов, в него проник ряд элементов латинского обряда.

После образования в Средневековье восточнокатолической армянской церкви, она также использовала в богослужении армянский обряд, но подвергшийся определённой латинизации. В XIX веке в этой церкви возобладала противоположная тенденция на очищение армяно-католического богослужения от латинских заимствований. К концу XX века в богослужении Армянской апостольской и Армянской католической церквей практически исчезли расхождения. Армянский обряд выделяется среди прочих христианских литургических обрядов тем, что на протяжении всей истории своего существования использовался только в рамках одной национально-культурной традиции.

Литургия

Файл:Badaraq-rm.jpg
Фрагмент армянской литургии

Литургия армянского обряда сильно менялась на протяжении истории. С V века основной литургией армянской церкви была литургия Григория Просветителя, видоизменённый вариант византийской литургии Василия Великого[1]. Несмотря на это в церкви существовало определённое литургическое разнообразие, употреблялись в богослужении и другие анафоры. В X веке на армянский язык была переведена литургия Василия Великого в уже развитой константинопольской форме, в XIII веке — литургия Иоанна Златоуста. В этот же период на армянский были переведены и две анафоры западно-сирийского типа. Однако, начиная с X века, главной (а начиная с XIII века практически единственной) литургией армянской церкви становится литургия Афанасия Великого[1], которая отличалась от древней литургии Григория Просветителя сильным византийским влиянием. Термин «литургия Григория Просветителя» по традиции продолжает иногда применяться по отношению к современной литургии армянского обряда, несмотря на то, что современная литургия сильно отличается от изначальной, созданной в IV веке[2]. К заимствованиям из византийского обряда относятся тайные молитвы (особенно антифонные) и такие элементы, как просительная ектения, гимн «Единородный Сыне», Великий вход и Херувимская песнь. Влияние латинского обряда сказалось в практике ветхозаветных чтений, местоположении Символа веры и включении латинской молитвы в конец Литургии оглашенных.

Богослужебный язык армянского обряда — грабар. Среди характерных особенностей армянского обряда — использование в таинстве Евхаристии неразбавленного вина (армянский — единственный из христианских обрядов, использующий неразбавленное вино) и опресноков в качестве литургического хлеба. Служение на опресноках является не латинским заимствованием, но изначальной традицией. В отличие от мелких латинских опресноков — гостий, в литургии Армянской церкви используется один крупный опреснок с отпечатанным изображением Распятия. Как и в других Древневосточных церквях, в литургии армянского обряда Трисвятое «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас» поётся с прибавлением, относящимся к празднуемому событию. Так на воскресной литургии Трисвятое обычно поётся как «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, что воскрес из мертвых, помилуй нас».

Одеяния священников и литургические одежды очень близки к византийским. Священник на литургии обязательно надевает митру, подобную греческой, а епископ аналогичную латинской. Особый предмет литургического облачения — сандалии, которые снимаются на период Евхаристического канона и причащения. Богослужение может сопровождаться звучанием органа и рипид с бубенцами.

При совершении крестного знамения в армянском обряде используется троеперстное сложение, а порядок совершения знамения такой — правую руку со сложенными пальцами прикладывают сначала ко лбу, произнося: «Во имя Отца», затем чуть ниже груди со словами: «и Сына», далее к левой стороне груди: «и Духа», и к правой стороне груди, со словами: «Святого». После этого ладонь прикладывается к груди и произносится: «Аминь!».

Богослужебные книги

В армянском обряде используются следующие богослужебные книги[1]:

Маштоц дзернадрут'ян (арм. Մաշտոց ձեռնադրութեան) — требник епископа, состоит из последований хиротоний, дополняя Маштоц.
  • Шаракан (арм. Շարական) — сборник гимнов (шараканов).
  • Айсмавурк' (арм. Յայսմավուրք) — включает в себя краткие жития святых и поучения на праздники.
  • Тонацуйц (арм. Տոնացույց) — перечень праздников с чтениями и уставными указаниями (аналогичен типикону).

Календарь

Файл:St Gayane 1.jpg
Церковь св. Гаяне. Эчмиадзин

В армянском обряде существует установленный Григорием Просветителем пятидневный Передовой пост, начинающийся за три недели до Великого поста.

Армянская апостольская церковь отмечает Рождество Христово и Крещение Господне 6 января в один день под общим названием Богоявление. Армянская католическая церковь, как и Римско-католическая церковь, 6 января празднует Богоявление, Рождество же празднует отдельно — 25 декабря.

Богослужение суточного круга состоит из 9 канонических часов (последований), но в современной практике обычно служатся далеко не все часы. Полунощница и утреня, как правило, соединяются.

Устройство храма

Армянские храмы обладают рядом особенностей. Пространство храма разделяется на три разновеликие части. В основной, нижней части храма располагаются верующие. Далее, на ступеньку выше основного пространства храма, идет солея. Далее, на высоком алтаре располагается Престол. Справа от Престола (слева со стороны верующих) в стене алтарной апсиды находится ниша для чаши с Дарами, которые выносятся на Престол во время литургии.

Алтарь с Престолом отделяется от остальной части храма занавесом, который открывается и закрывается соответственно чину богослужения. В отличие от византийского обряда, где алтарь закрыт иконостасом, армянская литургия проходит открыто. Только в Великий пост Литургия служится при закрытом занавесе.

Напишите отзыв о статье "Армянский обряд"

Примечания

  1. 1 2 3 4 Желтов М. С., Никитин С. И., Акопян Л. О. [http://www.pravenc.ru/text/76130.html Армянский обряд] // Православная энциклопедия. Том VIVIII. — М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2001. — С. 356-374. — 752 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-89572-008-0
  2. Алымов В. А. [http://www.krotov.info/history/04/alymov/alym_13.html#44 Лекции по исторической литургике] // Библиотека Якова Кротова

Источники


Восточные литургические обряды
Армянский обряд | Византийский обряд | Восточно-сирийский обряд | Западно-сирийский обряд | Коптский обряд | Маронитский обряд | Эфиопский обряд

Отрывок, характеризующий Армянский обряд

Глаза Караффы стали острыми и пронизывающими, будто он желал заглянуть мне в душу. А может и заглянул?..
Он слишком много обо мне знал такого, что могли знать только самые близкие мне люди. И я решилась спросить.
– Вы знаете обо мне много такого, о чём не знала даже моя покойная мать? Как это понимать, Ваше святейшество?
– Вы всё ещё не хотите взглянуть правде в глаза, Изидора. Я узнал о Вас всё, что желал узнать. Вас это пугает? У меня в подвалах был один из ваших учителей... он рассказал мне всё. Но тогда я ещё не знал Вас, как знаю сейчас.
И я тут же его увидела... Это и, правда, был мой учитель, самый добрый и самый умный из всех, кто меня учил. Он висел на крюке, в каком-то жутком подвале, весь покрытый собственной кровью... И умирал...
– Как Вы могли сотворить такое?! Это чудовищно!!!.. В чём он, по Вашему, был виноват?!
У меня сердце рвалось на части, не желая принять ужас увиденного. Я на какое-то время успокоилась – и проиграла!.. Видимо, не даром Караффу избрали Папой... Он был настоящим мастером пыток, чёрным гением, сумевшим-таки «убаюкать» мой каждодневный страх!
С первого же дня, оказавшись в его руках, мне подсознательно очень хотелось верить, что у меня всё же оставался ещё хоть какой-то, пусть даже очень маленький, шанс! Вот я и поймалась, как слепой котёнок, не успевший даже открыть глаза... А Караффа своим спокойным, светским со мной обращением, красотой комнат, в которых меня поселял, ошеломляющей библиотекой, так открыто показанной мне накануне, именно и капал капля за каплей, день за днём в меня веру в этот мой хрупкий, крошечный «шанс»... И он добился успеха – я поверила... И проиграла.
– О, дорогая моя Изидора, Вы ведь так умны! Неужели Вы думаете, я поверю, что Вы искренне ждёте «справедливого» приговора... когда этот приговор выношу я сам?!..
Это уже был настоящий Караффа. Фанатик-инквизитор, вдруг неожиданно обретший неограниченную власть. А может именно к этой власти он и шёл, все его долгие годы? Хотя для меня уже не имело значения, чего он желал. Я вдруг очень чётко поняла, что в любую секунду могла оказаться на месте моего доброго учителя, вися на том же самом жутком крюке... Если бы Караффа этого пожелал.
– Но, как же Бог?!.. Неужели Вы не боитесь даже Его?..
– Ну что Вы, Изидора! – хищно улыбнулся Караффа. – Бог простит мне всё, что творится во славу Его!
Это было сумасшествие. И моя хрупкая надежда, корчась, начала умирать...
– Подумали ли Вы над моим предложением, мадонна? Надеюсь, у Вас было достаточно времени, чтобы уяснить своё положение? И мне не понадобится следующий удар?..
У меня похолодело сердце – каким он будет, этот «следующий удар»?.. Но приходилось отвечать, и я не собиралась показывать ему, насколько сильно боялась.
– Если я не ошиблась, Вы предлагали мне Вашу дружбу, Ваше святейшество? Но дружба не много стоит, если её получают, вселяя страх. Я не желаю такой дружбы, даже если от этого придётся страдать. Я не боюсь боли. Намного страшнее, когда болит душа.
– Какое же Вы дитя, дорогая Изидора!.. – засмеялся Караффа, – Это, как книги – существует «страдание» и СТРАДАНИЕ. И я искренне советую Вам не пробовать второй вариант!
– Как бы там ни было – Вы не друг, Джованни. Вы даже не знаете, что несёт собой это слово... Я прекрасно понимаю, что нахожусь полностью в Ваших жестоких руках, и мне всё ровно, что будет происходить сейчас...
Я впервые нарочно назвала его по имени, желая обозлить. Я и правда была почти что ребёнком во всём, что касалось зла, и всё ещё не представляла, на что был по-настоящему способен этот хищный, но, к сожалению, очень умный человек.
– Ну что ж, Вы решили, мадонна. Пеняйте на себя.
Его слуга резко взял меня под руку и подтолкнул к узкому коридору. Я решила, что это конец, что именно сейчас Караффа отдаст меня палачам...
Мы спустились глубоко в низ, проходя множество маленьких, тяжёлых дверей, за которыми звучали крики и стоны, и я ещё сильнее уверилась в том, что, видимо, пришёл-таки наконец-то и мой час. Я не знала, насколько смогу выдержать пытку, и какой сильной она может быть. Мне никогда никто не доставлял физической боли, и было очень сложно судить, насколько я могу быть в этом сильна. Всю свою короткую жизнь я жила окружённой любовью родных и друзей, и даже не представляла, насколько злой и жестокой будет моя судьба... Я, как и множество моих друзей – ведуний и ведунов – не могла увидеть свою судьбу. Наверное, это было от нас закрыто, чтобы мы не пытались изменить свою жизнь. А возможно, ещё и потому, что мы так же, как все остальные, имели своим долгом прожить то, что нам было суждено, не пытаясь уйти раньше, видя какой-нибудь ужас, предназначенный почему-то нашей суровой судьбой...
И вот пришёл день, когда у меня не оставалось выбора. Вернее, выбор был. И я выбрала это сама. Теперь оставалось лишь выдержать то, что предстоит, и каким-то образом выстоять, сумев не сломаться...
Караффа наконец-то остановился перед одной из дверей, и мы вошли. Холодный, леденящий душу ужас сковал меня с головы до ног!.. Это был настоящий Ад, если такой мог существовать на Земле! Это торжествовало зверство, не поддающееся пониманию нормального человека... У меня почти что остановилось сердце.
Вся комната была залита человеческой кровью... Люди висели, сидели, лежали на ужасающих пыточных «инструментах», значения которых я даже не в состоянии была себе представить. Несколько, совершенно спокойных, измазанных кровью человек, не спеша занимались своей «работой», не испытывая при этом, видимо, никакой жалости, никаких угрызений совести, ни каких-либо малейших человеческих чувств... В комнате пахло палёным мясом, кровью и смертью. Полуживые люди стонали, плакали, кричали... а у некоторых уже не оставалось сил даже кричать. Они просто хрипели, не отзываясь на пытки, будто тряпичные куклы, которых судьба милостиво лишила каких-либо чувств...
Меня изнутри взорвало! Я даже на мгновение забыла, что очень скоро стану одной из них... Вся моя бушующая сила вдруг выплеснулась наружу, и... пыточная комната перестала существовать... Остались только голые, залитые кровью стены и страшные, леденящие душу «инструменты» пыток... Все находившиеся там люди – и палачи и их жертвы – бесследно исчезли.
Караффа стоял бледный, как сама смерть, и смотрел на меня, не отрываясь, пронизывая своими жуткими чёрными глазами, в которых плескалась злоба, осуждение, удивление, и даже какой-то странный, необъяснимый восторг... Он хранил гробовое молчание. И всю его внутреннюю борьбу отражало только лицо. Сам он был неподвижным, точно статуя... Он что-то решал.
Мне было искренне жаль, ушедших в «другую жизнь», так зверски замученных, и наверняка невиновных, людей. Но я была абсолютно уверена в том, что для них моё неожиданное вмешательство явилось избавлением от всех ужасающих, бесчеловечных мук. Я видела, как уходили в другую жизнь их чистые, светлые души, и в моём застывшем сердце плакала печаль... Это был первый раз за долгие годы моей сложной «ведьминой практики», когда я отняла драгоценную человеческую жизнь... И оставалось только надеяться, что там, в том другом, чистом и ласковом мире, они обретут покой.
Караффа болезненно всматривался в моё лицо, будто желая узнать, что побудило меня так поступить, зная, что, по малейшему мановению его «светлейшей» руки, я тут же займу место «ушедших», и возможно, буду очень жестоко за это платить. Но я не раскаивалась... Я ликовала! Что хотя бы кому-то с моей помощью удалось спастись из его грязных лап. И наверняка моё лицо ему что-то сказало, так как в следующее мгновение Караффа судорожно схватил меня за руку и потащил к другой двери...
– Что ж, надеюсь Вам это понравиться, мадонна! – и резко втолкнул меня внутрь...
А там... подвешенный на стене, как на распятии, висел мой любимый Джироламо... Мой ласковый и добрый муж... Не было такой боли, и такого ужаса, который не полоснул бы в этот миг моё истерзанное сердце!.. Я не могла поверить в увиденное. Моя душа отказывалась это принимать, и я беспомощно закрыла глаза.
– Ну что Вы, милая Изидора! Вам придётся смотреть наш маленький спектакль! – угрожающе-ласково произнёс Караффа. – И боюсь, что придётся смотреть до конца!..