Битва при Форминьи

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Битва при Форминьи
Основной конфликт: Столетняя война
Битва при Форминьи, XV век
Битва при Форминьи, XV век.
Дата

15 апреля 1450 года

Место

Форминьи, Франция

Причина

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Итог

Полная победа французов

Изменения

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Противники
15px Франция

15px Бретань

15px Англия
Командующие
Карл I Бурбон (граф де Клермон), Артур де Ришмон сэр Томас Кириелл
Силы сторон
4500—5000 6000—7000
Потери
500—600 3800 убитыми, 1200—1400 пленными

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Столетняя война
третий и четвёртый этапы (14151453)
Арфлёр Азенкур Руан Боже Мо Краван Ля Броссиньер Вернёй Монтаржи Руврэ Орлеан Жаржо Мен-сюр-Луар Божанси Пате Париж Компьен Жерберуа Форминьи Кастийон

Битва при Форминьи (фр. Bataille de Formigny, англ. Battle of Formigny) — решающее сражение заключительного этапа Столетней войны, состоявшееся 15 апреля 1450 года и завершившееся полной победой французов; английская армия в Нормандии была фактически уничтожена.







Предыстория

Король Франции Карл VII с пользой провёл мирное время, предоставленное Турским договором 1444 года. Французские войска были значительно усилены и реорганизованы. Англичанам, напротив, перемирие не пошло на пользу. Генрих VI был слишком слабым и безвольным правителем и его влияние на управление государством постепенно уменьшалось. В Англии ширилось недовольство политикой, проводимой женой Генриха королевой Маргаритой Анжуйской. Обострялись противоречия, которые несколькими годами позднее привели к началу Войны Алой и Белой розы. Когда в 1449 году французы расторгли перемирие, они находились в выигрышной позиции. 31 июля 1449 года Карл VII начал наступление в Нормандии. В августе французы взяли Пон-л’Эвек и Лизьё. 10 ноября англичане сдали Руан, 1 января 1450 года — Арфлёр.

Зимой 1449—1450 годов в Портсмуте была сформирована небольшая английская армия (около 3000 человек) под командованием сэра Томаса Кириелла. 15 марта 1450 года они высадились в Шербуре, где к ним присоединился отряд сэра Мэтью Гофа (около 2000 солдат).

Битва

Кириелл направился на юг, а навстречу ему двигались две французские армии; одна — под командованием Карла Бурбона, графа де Клермон (вероятно, около 3000 солдат), вторая — во главе с коннетаблем Франции Артуром де Ришмон, будущим герцогом Бретани (1500—2000 человек). Продвинувшись на восток от Карентана, 14 апреля Кириелл расположился у деревни Форминьи.

15 апреля армия Клермона вышла на англичан. Армии встали друг напротив друга на дороге Карентан-Байё. Расстояние между ними было равно трём полётам стрелы. Англичане успели окопаться и закрепить в земле колья.

Клермон начал атаку, не дожидаясь подкрепления. Французы попытались атаковать англичан на флангах, однако англичане с легкостью отбились. Тогда Клермон приказал обстреливать англичан из двух кулеврин. Артиллерийский обстрел, очевидно, внёс беспокойство в передовые отряды англичан: они вышли из-за своих укреплений и захватили орудия. Французы устремились навстречу им и отбили кулеврины. Началась рукопашная схватка.

В это время с юга подошла армия де Ришмона. Кириелл попытался перестроить свои войска полукругом, чтобы отбивать атаки с обеих сторон. Но, покинув свои укреплённые позиции, английские силы были разбиты на группы неприятельским огнём и уничтожены по отдельности. Кириелл попал в плен, а английская армия была разгромлена.

Последствия битвы

Битва при Форминьи часто признаётся первой, в которой пушки сыграли значительную роль (первым сражением, в котором вклад артиллерии имел решающее значение, считается следующая битва, при Кастийоне). Об этом, конечно, сложно судить, ведь можно заметить, что более значимой была атака мощной кавалерии будущего герцога Бретани Артура на фланг англичан, которая заставила последних покинуть подготовленные позиции.

Здесь, наверное, следует говорить о том, что значительная роль кулеврин при Форминьи заключается не в потерях, которые они нанесли англичанам, а в том, что своими выстрелами издалека подали Ришмону сигнал о том, что нужно торопиться и поскорее вступить в бой. Это было большой удачей для Клермона (один из его капитанов писал впоследствии, что если бы Коннетабль (Ришмон) немного запоздал, армия Клермона получила бы «непоправимый ущерб»).

Так или иначе, английское войско было почти полностью уничтожено, тогда как французские и бретонские потери не превышали 1000 человек убитыми и ранеными. Только Мэтью Гоф с несколькими людьми смог пробиться к Байё. Французы, почти не встречая сопротивления, заняли весь регион. 12 августа капитулировал Шербур. Нормандия после долгих десятилетий английского владычества была возвращена Франции. На севере страны в руках англичан оставался только Кале.

Напишите отзыв о статье "Битва при Форминьи"

Литература

  • Басовская Н. И. Столетняя война: леопард против лилии. М., 2002. С. 333—347.

Ссылки

  • [http://100yearswar.xlegio.ru/Main/form.htm М.Нечитайлов Бой при Форминьи (15 Апреля 1450 г.)]
  • [http://formigny.free.fr/ Битва при Форминьи (фр.)]
  • [http://www.xenophongroup.com/montjoie/formigny.htm Битва при Форминьи (15 апреля 1450 г.) (англ.)]


Отрывок, характеризующий Битва при Форминьи

Очень легко, без каких-либо особых усилий, я появилась на главной площади города.
Всё вроде бы было как прежде, но на этот раз, хоть и украшенная по-старому, Венеция почти пустовала. Я шла вдоль одиноких каналов не в силах поверить своим глазам!.. Было ещё не поздно, и обычно в такое время город ещё шумел, как встревоженный улей, предвкушая любимый праздник. Но в тот вечер красавица Венеция пустовала... Я не могла понять, куда же подевались все счастливые лица?.. Что произошло с моим прекрасным городом за те короткие несколько лет???
Медленно идя по пустынной набережной, я вдыхала такой знакомый, тёплый и мягкий, солоноватый воздух, не в силах удержать текущих по щекам одновременно счастливых и печальных слёз... Это был мой дом!.. Мой по-настоящему родной и любимый город. Венеция навсегда осталась МОИМ городом!.. Я любила её богатую красоту, её высокую культуру... Её мосты и гондолы... И даже просто её необычность, делая её единственным в своём роде городом, когда-то построенным на Земле.
Вечер был очень приятным и тихим. Ласковые волны, что-то тихо нашёптывая, лениво плескались о каменные порталы... И плавно раскачивая нарядные гондолы, убегали обратно в море, унося с собою осыпавшиеся лепестки роз, которые, уплывая дальше, становились похожими на алые капли крови, кем-то щедро разбрызганные по зеркальной воде.
Неожиданно, из моих печально-счастливых грёз меня вырвал очень знакомый голос:
– Не может такого быть!!! Изидора?! Неужели это и правда ты?!..
Наш добрый старый друг, Франческо Ринальди, стоял, остолбенело меня разглядывая, будто прямо перед ним неожиданно появился знакомый призрак... Видимо никак не решаясь поверить, что это по-настоящему была я.
– Бог мой, откуда же ты?! Мы думали, что ты давным-давно погибла! Как же тебе удалось спастись? Неужели тебя отпустили?!..
– Нет, меня не отпустили, мой дорогой Франческо, – грустно покачав головой, ответила я. – И мне, к сожалению, не удалось спастись... Я просто пришла проститься...
– Но, как же так? Ты ведь здесь? И совершенно свободна? А где же мой друг?! Где Джироламо? Я так давно его не видел и так по нему скучал!..
– Джироламо больше нет, дорогой Франческо... Так же как нет больше и отца...
Было ли причиной то, что Франческо являлся другом из нашего счастливого «прошлого», или просто я дико устала от бесконечного одиночества, но, говоря именно ему о том ужасе, который сотворил с нами Папа, мне стало вдруг нечеловечески больно... И тут меня наконец-то прорвало!.. Слёзы хлынули водопадом горечи, сметая стеснения и гордость, и оставляя только лишь жажду защиты и боль потерь... Спрятавшись на его тёплой груди, я рыдала, словно потерянное дитя, искавшее дружескую поддержку...
– Успокойся, мой милый друг... Ну что ты! Пожалуйста, успокойся...
Франческо гладил мою уставшую голову, как когда-то давно это делал отец, желая успокоить. Боль жгла, снова безжалостно швыряя в прошлое, которого нельзя было вернуть, и которое больше не существовало, так как не было больше на Земле людей, создававших это чудесное прошлое....
– Мой дом всегда был и твоим домом, Изидора. Тебя нужно куда-то спрятать! Пойдём к нам! Мы сделаем всё, что сможем. Пожалуйста, пойдём к нам!.. У нас ты будешь в безопасности!
Они были чудесными людьми – его семья... И я знала, что если только я соглашусь, они сделают всё, чтобы меня укрыть. Даже если за это им самим будет угрожать опасность. И на коротенькое мгновение мне так дико вдруг захотелось остаться!.. Но я прекрасно знала, что этого не случится, что я прямо сейчас уйду... И чтобы не давать себе напрасных надежд, тут же грустно сказала:
– Анна осталась в лапах «святейшего» Папы... Думаю, ты понимаешь, что это значит. А она теперь осталась у меня одна... Прости, Франческо.
И вспомнив уже о другом, спросила:
– Не скажешь ли, мой друг, что происходит в городе? Что стало с праздником? Или наша Венеция, как и всё остальное, тоже стала другой?..
– Инквизиция, Изидора... Будь она проклята! Это всё инквизиция...
– ?!..
– Да, милый друг, она подобралась даже сюда... И что самое страшное, многие люди на это попались. Видимо для злых и ничтожных нужно такое же «злобное и ничтожное», чтобы открылось всё то, что они скрывали множество лет. Инквизиция стала страшным инструментом человеческой мести, зависти, лжи, жадности и злобы!.. Ты даже не представляешь, мой друг, как низко могут пасть вроде бы самые нормальные люди!.. Братья клевещут на неугодных братьев... дети на постаревших отцов, желая поскорее от них избавиться... завистливые соседи на соседей... Это ужасно! Никто не защищён сегодня от прихода «святых отцов»... Это так страшно, Изидора! Стоит лишь сказать на кого-либо, что он еретик, и ты уже никогда не увидишь более этого человека. Истинное сумасшествие... которое открывает в людях самое низкое и плохое... Как же с этим жить, Изидора?
Франческо стоял, ссутулившись, будто самая тяжёлая ноша давила на него горой, не позволяя распрямиться. Я знала его очень давно, и знала, как непросто было сломить этого честного, отважного человека. Но тогдашняя жизнь горбила его, превращая в растерянного, не понимавшего такой людской подлости и низости человека, в разочарованного, стареющего Франческо... И вот теперь, глядя на своего доброго старого друга, я поняла, что была права, решив забыть свою личную жизнь, отдавая её за гибель «святого» чудовища, топтавшего жизни других, хороших и чистых людей. Было лишь несказанно горько, что находились низкие и подлые «человеки», радовавшиеся (!!!) приходу Инквизиции. И чужая боль не задевала их чёрствые сердца, скорее наоборот – они сами, без зазрения совести, пользовались лапами Инквизиции, чтобы уничтожать ничем не повинных, добрых людей! Как же далека ещё была наша Земля от того счастливого дня, когда Человек будет чистым и гордым!.. Когда его сердце не поддастся подлости и злу... Когда на Земле будет жить Свет, Искренность и Любовь. Да, прав был Север – Земля была ещё слишком злой, глупой и несовершенной. Но я верила всей душой, что когда-нибудь она станет мудрой и очень доброй... только пройдёт для этого ещё очень много лет. А пока тем, кто её любил, предстояло за неё бороться. Забывая себя, своих родных... И не жалея свою единственную и очень дорогую для каждого земную Жизнь. Забывшись, я даже не заметила, что Франческо очень внимательно наблюдал за мной, будто желал понять, удастся ли ему уговорить меня остаться. Но глубокая грусть в его печальных серых глазах говорила мне – он понял... И крепко обняв его в последний раз, я начала прощаться...