Богоявленский собор в Елохове

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Православный собор
Богоявленский кафедральный собор
в Елохове
280px
Страна Россия
Город Москва
Конфессия Православие
Епархия Московская
Архитектурный стиль ампир
Автор проекта Е. Д. Тюрин
Архитектор Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Основатель Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Первое упоминание Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Дата основания XVII
Строительство 18351845 годы
Дата упразднения Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Статус Герб России Объект культурного наследия РФ [http://old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7710798000 № 7710798000]№ 7710798000
Высота Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Материал Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Состояние действует
Сайт [http://elohov.ru/ Официальный сайт]
Координаты: [//tools.wmflabs.org/geohack/geohack.php?language=ru&pagename=%D0%91%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D1%8F%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D1%81%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D1%80_%D0%B2_%D0%95%D0%BB%D0%BE%D1%85%D0%BE%D0%B2%D0%B5&params=55_46_22_N_37_40_29_E_type:landmark_region:RU_scale:5000 55°46′22″ с. ш. 37°40′29″ в. д. / 55.77278° с. ш. 37.67472° в. д. / 55.77278; 37.67472[//maps.google.com/maps?ll=55.77278,37.67472&q=55.77278,37.67472&spn=0.005,0.005&t=h&hl=ru (G)] [http://www.openstreetmap.org/?mlat=55.77278&mlon=37.67472&zoom=16 (O)] [//yandex.ru/maps/?ll=37.67472,55.77278&pt=37.67472,55.77278&spn=0.005,0.005&l=sat,skl (Я)]

Богоявле́нский кафедра́льный собо́р — православный храм в Москве. В 19381991 годах был кафедральным Патриаршим собором РПЦ; с 1991 года кафедральный собор Московской городской епархии.

Храм расположен в районе Басманный, Центрального административного округа города Москвы (Спартаковская улица, дом 15). Главный престол освящён в честь праздника Богоявления; приделы — в честь святителя Николая (северный) и в честь праздника Благовещения (южный).

Собор является усыпальницей московских патриархов Сергия (1867—1944) и Алексия II (1929—2008).







История

Файл:Elokhovo.jpg
Богоявленский собор в Елохове, 1882 год (фото Николая Найдёнова)

Бытующее в церковной Москве предание гласит, что в подмосковном селе Елох (название происходит от того же корня, что и слово ольха; рядом протекал заключённый ныне в трубу Ольховец Ручей; название также сохранилось в наименовании Ольховской улицы и Ольховского переулка) в 1469 году родился московский юродивый Василий Блаженный.

Известно, что первый каменный храм на месте деревянного был выстроен в 1717—1722 годах. В 1790—1792 годах были перестроены трапезная с приделами (Благовещения и святителя Николая) и колокольня. В 1799 году в этой церкви был крещён Александр Пушкин[1].

В 1837 году старая церковь была разобрана, а на её месте к 1845 году архитектором Е. Д. Тюриным было создано пятикупольное здание собора. Треть издержек, исчислявшихся в 200 тысяч рублей, покрыл своим доброхотным пожертвованием один из главных храмоздателей и благотворителей храма, московский 2-й гильдии купец, потомственный почётный гражданин Василий Иванович Щапов, бывший ктитором храма с конца 1850-х до своей кончины в 1864 году.

Освящение состоялось 18 октября 1853 года — совершено Филаретом (Дроздовым), Митрополитом Московским и Коломенским. Хотя храм был формально лишь одним из приходов на восточной окраине Москвы, уже тогда его выделяли как «замечательный по величине, красоте и изящности архитектуры»[2].

В 1889 году трапезная надстроена архитектором П. П. Зыковым (вторым). В 1929 году живопись купола собора была реставрирована архитектором И. С. Кузнецовым. В Сретение 1925 года литургию в храме совершал патриарх Тихон.

в XX веке

Храм никогда не закрывался, хотя неоднократно был на грани закрытия в административном порядке: 1 марта 1930 года Московский облисполком принял постановление о закрытии церкви — решение было обжаловано и отменено 30 июня того же года Президиумом ВЦИК[3]; 22 июня 1941 года, в воскресенье, по окончании литургии, власти предполагали закрыть собор, но решение не было исполнено[3] — предположительно ввиду начавшейся в тот день войны с Германией.

Приобрёл особое значение в начале 1930-х годов в связи с размещением недалеко от него (Бауманский пер., д. 6 — ныне северный отрезок Бауманской улицы) канцелярии и резиденции митрополита Сергия (Страгородского), де-факто возглавлявшего тогда Московскую патриархию. После закрытия 2 июля 1938 года собора Богоявления в Дорогомилове, собор в Елохове стал кафедральным собором г. Москвы (на тот момент — кафедрой митрополита Московского и Коломенского Сергия (Страгородского)).

По воспоминаниям Зои Пестовой[4]

«Начало войны застало нас в Москве. Накануне, в субботу 21 июня, я была у всенощной в Елоховском (Богоявленском) соборе. Служил отец Николай Кольчицкий. Служил и плакал, а после окончания богослужения сказал, обратившись к народу, что завтра утром будет отслужена последняя Литургия, после чего храм закрывается, и ключи сдаются в исполком. Дома я с плачем рассказала Николаю Евграфовичу о том, что узнала. Лицо мужа стало еще более серьезным. Он тяжело вздохнул, перекрестился и сказал: „На все Божья воля“. Ночью он долго молился, стоя на коленях перед шкафом с иконами… На другой день рано утром я уже была в храме. Народу было немного. Все стояли грустные и печальные. После окончания Литургии все ждали, что вот сейчас придут представители власти и собор будет закрыт. Но никто не приходил. Постепенно все стали расходиться. Ушла и я домой. Дома стала собирать вещи и продукты, чтобы ехать на дачу. Вернулся с работы и Николай Евграфович. Внезапно с лестничной площадки раздался шум. В дверь стучала соседка.

— Зоя Вениаминовна! Включите радио! Война! Через несколько секунд я услышала голос Левитана, извещавшего о начале войны с Германией».

25 февраля 1945 года получил статус Патриаршего собора[5] и оставался кафедрой Патриархов Московских и всея Руси до 1991 года, когда она была возвращена в Успенский собор в Кремле. В 1947 году в собор из Кремля были переданы мощи святителя Алексия, митрополита Московского.

В ктиторство (с 1969 года) Николая Семёновича Капчука, в 1970-е1990-е годы, были осуществлены значительные реставрационные и благоустроительные работы (в частности, полностью позолочена кровля всех куполов), а также расширение алтаря, постройка лифта, пробивка новых проходов и сооружение пристроек с дворовой стороны здания, что значительно исказило первоначальный облик северной стороны храма.

Святыни

Особо чтимый список Казанской иконы Богоматери, прежде находившийся в Казанском соборе на Красной площади, перенесён в Богоявленский собор в Елохове из Богоявленского собора в Дорогомилове в 1930 году.

Мощи святителя Алексия, Московского чудотворца: доставлены 14 октября 1947 года протоиереем Николаем Колчицким и встречены патриархом Алексием I. Вплоть до 1920-х годов мощи покоились в Алексиевском храме Чудова монастыря, который был разрушен в 1929 году. П. Барановскому удалось перед сносом храма перевезти мощи на телеге в Успенский собор Кремля[6]. В июле 1948 года над ними установлена резная деревянная сень по эскизу М. Е. Губонина.

Интронизации и похороны патриархов

В соборе проходили церемонии интронизации московских патриархов: в 1943 году — Патриарха Сергия, в 1945 году — Патриарха Алексия I, в 1971 году — Патриарха Пимена и в 1990 году — Патриарха Алексия II.

В северном Никольском приделе собора 18 мая 1944 был похоронен 12-й Патриарх Московский и всея Руси Сергий (мраморное надгробие работы А. В. Щусева — последняя работа академика, 1949 год).

В южном Благовещенском приделе собора 9 декабря 2008 года был захоронен 15-й Патриарх Московский и всея Руси Алексий II.

Некоторые настоятели и члены причта XX—XXI веков

Файл:Басманная улица. Елоховский собор. 3396-1.jpg
Колокольня Елоховского собора
Известные члены причта XX—XXI веков

Архидиаконы, служившие в соборе

В нумизматике

В 2004 году Центральный банк РФ выпустил серебряную памятную монету «Богоявленский собор (XVIII в.), г. Москва» номиналом 3 рубля тиражом 8 тыс. штук.

Напишите отзыв о статье "Богоявленский собор в Елохове"

Примечания

  1. Васькин, А. А.. Я не люблю московской жизни, или Что осталось от пушкинской Москвы. — М., 2010. — С. 43.
  2. Москва съ ея святынями и священными достопримѣчательностям. — М., 1888. — С. 113.
  3. 1 2 В. А. Любартович [http://www.pravenc.ru/text/149609.html Богоявления Собор в Елохове] // Православная энциклопедия. Том IXV. — М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2002. — С. 552. — 752 с. — 39 000 экз. — ISBN 5-89572-010-2
  4. [http://www.wco.ru/biblio/books/pestov_life/H14-T.htm Жизнеописание Н. Е. Пестова]
  5. Положение о Богоявленском соборе в Москве // Журнал Московской патриархии. 1945, № 3. С. 10
  6. Журнал Московской патриархии. — 2006. — № 6. — С. 86.

Литература

  1. Любартович В. А., Юхименко Е. М. Собор Богоявления в Елохове: история храма и прихода. М.: ЦНЦ «Православная энциклопедия», 2004.
  2. Богоявленский кафедральный собор. Архитектура и духовно-литургическая жизнь. Под общей редакцией О. Г. Ковалик. М., 2001

Ссылки

  • [http://elohov.ru/ Богоявленский Кафедральный Собор. Елоховская Церковь.]

Отрывок, характеризующий Богоявленский собор в Елохове

– Говорите, монсеньёр... Вы правы, мою дочь зовут Анна.
Мой мир рушился, даже ещё не узнав причины случившегося... Достаточно было уже того, что Караффа упоминал о моей бедной девочке. Ожидать от этого чего-то доброго не было ни какой надежды.
– Когда прошлой ночью Папа «занимался» мною в этом же подвале, человек сообщил ему, что ваша дочь покинула монастырь... И Караффа почему-то был этим очень доволен. Вот поэтому-то я и решил как-то вам сообщить эту новость. Ведь его радость, как я понял, приносит всем только несчастья? Я не ошибся, мадонна?..
– Нет... Вы правы, ваше преосвященство. Сказал ли он что-либо ещё? Даже какую-то мелочь, которая могла бы помочь мне?
В надежде получить хотя бы малейшее «дополнение», спросила я. Но Мороне лишь отрицательно покачал головой...
– Сожалею, мадонна. Он лишь сказал, что вы сильно ошибались, и что любовь никому ещё не приносила добра. Если это о чём-то вам говорит, Изидора.
Я лишь кивнула, стараясь собрать свои разлетающиеся в панике мысли. И пытаясь не показать Мороне, насколько потрясла меня сказанная им новость, как можно спокойнее произнесла:
– Разрешите ли подлечить вас, монсеньёр? Мне кажется, вам опять не помешает моя «ведьмина» помощь. И благодарю вас за весть... Даже за плохую. Всегда ведь лучше заранее знать планы врага, даже самые худшие, не так ли?..
Мороне внимательно всматривался мне в глаза, мучительно стараясь найти в них ответ на какой-то важный для него вопрос. Но моя душа закрылась от мира, чтобы не заболеть... чтобы выстоять предстоящее испытание... И кардинала встречал теперь лишь заученный «светский» взгляд, не позволявший проникнуть в мою застывшую в ужасе душу...
– Неужели вы боитесь, мадонна? – тихо спросил Мороне. – Вы ведь тысячу раз сильнее его! Почему вы его боитесь?!..
– Он имеет что-то, с чем я пока не в силах бороться... И пока не в силах его убить. О, поверьте мне, ваше преосвященство, если б я только нашла ключ к этой ядовитой гадюке!.. – и, опомнившись, тут же опять предложила: – Позвольте мне всё же заняться вами? Я облегчу вашу боль.
Но кардинал, с улыбкой, отказался.
– Завтра я уже буду в другом, более спокойном месте. И надеюсь, Караффа обо мне на время забудет. Ну, а как же вы, мадонна? Что же станет с вами? Я не могу помочь вам из заключения, но мои друзья достаточно влиятельны. Могу ли я быть полезным вам?
– Благодарю вас, монсеньёр, за вашу заботу. Но я не питаю напрасных надежд, надеясь отсюда выйти... Он никогда не отпустит меня... Ни мою бедную дочь. Я живу, чтобы его уничтожить. Ему не должно быть места среди людей.
– Жаль, что я не узнал вас раньше, Изидора. Возможно, мы бы стали добрыми друзьями. А теперь прощайте. Вам нельзя здесь оставаться. Папа обязательно явится пожелать мне «удачи». Вам ни к чему с ним здесь встречаться. Сберегите вашу дочь, мадонна... И не сдавайтесь Караффе. Бог да пребудет с вами!
– О каком Боге вы говорите, монсеньёр? – грустно спросила я.
– Наверняка, уж не о том, которому молится Караффа!.. – улыбнулся на прощание Мороне.
Я ещё мгновение постояла, стараясь запомнить в своей душе образ этого чудесного человека, и махнув на прощание рукой, вышла в коридор.
Небо развёрзлось шквалом тревоги, паники и страха!.. Где находилась сейчас моя храбрая, одинокая девочка?! Что побудило её покинуть Мэтэору?.. На мои настойчивые призывы Анна почему-то не отвечала, хотя я знала, что она меня слышит. Это вселяло ещё большую тревогу, и я лишь из последних сил держалась, чтобы не поддаваться сжигавшей душу панике, так как знала – Караффа непременно воспользуется любой моей слабостью. И тогда мне придётся проиграть, ещё даже не начав сопротивляться...
Уединившись в «своих» покоях, я «зализывала» старые раны, даже не надеясь, что они когда-либо заживут, а просто стараясь быть как можно сильней и спокойнее на случай любой возможности начать войну с Караффой... На чудо надеяться смысла не было, так как я прекрасно знала – в нашем случае чудес не предвиделось... Всё, что произойдёт, я должна буду сделать только сама.
Бездействие убивало, заставляя чувствовать себя всеми забытой, беспомощной и ненужной... И хотя я прекрасно знала, что не права, червь «чёрного сомнения» удачно грыз воспалённый мозг, оставляя там яркий след неуверенности и сожалений...
Я не жалела, что нахожусь у Караффы сама... Но панически боялась за Анну. А также, всё ещё не могла простить себе гибель отца и Джироламо, моих любимых и самых лучших для меня на свете людей... Смогу ли я отомстить за них когда-либо?.. Не правы ли все, говоря, что Караффу не победить? Что я не уничтожу его, а всего лишь глупо погибну сама?.. Неужели прав был Север, приглашая уйти в Мэтэору? И неужели надежда уничтожить Папу всё это время жила только во мне одной?!..
И ещё... Я чувствовала, что очень устала... Нечеловечески, страшно устала... Иногда даже казалось – а не лучше ли было и правда уйти в Мэтэору?.. Ведь кто-то же туда уходил?.. И почему-то их не тревожило, что вокруг умирали люди. Для них было важно УЗНАТЬ, получить сокровенное ЗНАНИЕ, так как они считали себя исключительно одарёнными... Но, с другой стороны, если они по-настоящему были такими уж «исключительными», то как же в таком случае они забыли самую простую, но по-моему очень важную нашу заповедь – не уходи на покой, пока в твоей помощи нуждаются остальные... Как же они могли так просто закрыться, даже не оглядевшись вокруг, не попытавшись помочь другим?.. Как успокоили свои души?..
Конечно же, мои «возмущённые» мысли никак не касались детей, находящихся в Мэтэоре... Эта война была не их войной, она касалась только лишь взрослых... А малышам ещё предстояло долго и упорно идти по пути познания, чтобы после уметь защищать свой дом, своих родных и всех хороших людей, живущих на нашей странной, непостижимой Земле.
Нет, я думала именно о взрослых... О тех, кто считал себя слишком «особенным», чтобы рисковать своей «драгоценной» жизнью. О тех, кто предпочитал отсиживаться в Мэтэоре, внутри её толстых стен, пока Земля истекала кровью и такие же одарённые, как они, толпами шли на смерть...
Я всегда любила свободу и ценила право свободного выбора каждого отдельного человека. Но бывали в жизни моменты, когда наша личная свобода не стоила миллионов жизней других хороших людей... Во всяком случае, именно так я для себя решила... И не собиралась ничего менять. Да, были минуты слабости, когда казалось, что жертва, на которую шла, будет совершенно бессмысленна и напрасна. Что она ничего не изменит в этом жестоком мире... Но потом снова возвращалось желание бороться... Тогда всё становилось на свои места, и я всем своим существом готова была возвращаться на «поле боя», несмотря даже на то, насколько неравной была война...
Долгие, тяжёлые дни ползли вереницей «неизвестного», а меня всё также никто не беспокоил. Ничего не менялось, ничего не происходило. Анна молчала, не отвечая на мои позывы. И я понятия не имела, где она находилась, или где я могла её искать...
И вот однажды, смертельно устав от пустого, нескончаемого ожидания, я решила наконец-то осуществить свою давнюю, печальную мечту – зная, что наверняка никогда уже не удастся по-другому увидеть мою любимую Венецию, я решилась пойти туда «дуновением», чтобы проститься...
На дворе был май, и Венеция наряжалась, как юная невеста, встречая свой самый красивый праздник – праздник Любви...
Любовь витала повсюду – ею был пропитан сам воздух!.. Ею дышали мосты и каналы, она проникала в каждый уголок нарядного города... в каждую фибру каждой одинокой, в нём живущей души... На один этот день Венеция превращалась в волшебный цветок любви – жгучий, пьянящий и прекрасный! Улицы города буквально «тонули» в несметном количестве алых роз, пышными «хвостами» свисавших до самой воды, нежно лаская её хрупкими алыми лепестками... Вся Венеция благоухала, источая запахи счастья и лета. И на один этот день даже самые хмурые обитатели города покидали свои дома, и во всю улыбаясь, ожидали, что может быть в этот прекрасный день даже им, грустным и одиноким, улыбнётся капризница Любовь...
Праздник начинался с самого раннего утра, когда первые солнечные лучи ещё только-только начинали золотить городские каналы, осыпая их горячими поцелуями, от которых те, стеснительно вспыхивая, заливались красными стыдливыми бликами... Тут же, не давая даже хорошенько проснуться, под окнами городских красавиц уже нежно звучали первые любовные романсы... А пышно разодетые гондольеры, украсив свои начищенные гондолы в праздничный алый цвет, терпеливо ждали у пристани, каждый, надеясь усадить к себе самую яркую красавицу этого чудесного, волшебного дня.
Во время этого праздника ни для кого не было запретов – молодые и старые высыпали на улицы, вкушая предстоящее веселье, и старались заранее занять лучшие места на мостах, чтобы поближе увидеть проплывающие гондолы, везущие прекрасных, как сама весна, знаменитых Венецианских куртизанок. Этих единственных в своём роде женщин, умом и красотой которых, восхищались поэты, и которых художники воплощали на веки в свои великолепных холстах.

Я всегда считала, что любовь может быть только чистой, и никогда не понимала и не соглашалась с изменой. Но куртизанки Венеции были не просто женщинами, у которых покупалась любовь. Не считая того, что они всегда были необыкновенно красивы, они все были также великолепно образованы, несравнимо лучше, чем любая невеста из богатой и знатной Венецианской семьи... В отличие от очень образованных знатных флорентиек, женщинам Венеции в мои времена не разрешалось входить даже в публичные библиотеки и быть «начитанными», так как жёны знатных венецианцев считались всего лишь красивой вещью, любящим мужем закрытой дома «во благо» его семьи... И чем выше был статус дамы, тем меньше ей разрешалось знать. Куртизанки же – наоборот, обычно знали несколько языков, играли на музыкальных инструментах, читали (а иногда и писали!) стихи, прекрасно знали философов, разбирались в политике, великолепно пели и танцевали... Короче – знали всё то, что любая знатная женщина (по моему понятию) обязана была знать. И я всегда честно считала, что – умей жёны вельмож хотя бы малейшую толику того, что знали куртизанки, в нашем чудесном городе навсегда воцарились бы верность и любовь...
Я не одобряла измену, но также, никак не могла уважать и женщин, которые не знали (да и не желали знать!) дальше того, что находилось за стенами их родной Венеции. Наверняка, это говорила во мне моя флорентийская кровь, но я абсолютно не выносила невежество! И люди, которые имели неограниченные возможности, чтобы ЗНАТЬ, но не хотели, у меня вызывали только лишь неприязнь.
Но вернёмся в мою любимую Венецию, которая, как мне было известно, должна была в этот вечер готовиться к своему обычному ежегодному празднеству...
Очень легко, без каких-либо особых усилий, я появилась на главной площади города.
Всё вроде бы было как прежде, но на этот раз, хоть и украшенная по-старому, Венеция почти пустовала. Я шла вдоль одиноких каналов не в силах поверить своим глазам!.. Было ещё не поздно, и обычно в такое время город ещё шумел, как встревоженный улей, предвкушая любимый праздник. Но в тот вечер красавица Венеция пустовала... Я не могла понять, куда же подевались все счастливые лица?.. Что произошло с моим прекрасным городом за те короткие несколько лет???
Медленно идя по пустынной набережной, я вдыхала такой знакомый, тёплый и мягкий, солоноватый воздух, не в силах удержать текущих по щекам одновременно счастливых и печальных слёз... Это был мой дом!.. Мой по-настоящему родной и любимый город. Венеция навсегда осталась МОИМ городом!.. Я любила её богатую красоту, её высокую культуру... Её мосты и гондолы... И даже просто её необычность, делая её единственным в своём роде городом, когда-то построенным на Земле.