Босоногая графиня

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Босоногая графиня
The Barefoot Contessa
Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Жанр

драма

Режиссёр

Джозеф Манкевич

Продюсер

Джозеф Манкевич

Автор
сценария

Джозеф Манкевич

В главных
ролях

Хамфри Богарт,
Ава Гарднер

Оператор

Джек Кардифф

Композитор

Марио Нашимбене

Хореограф

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Кинокомпания

Figaro, United Artists

Длительность

130 мин.

Бюджет

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Сборы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Страна

США

Язык

английский

Год

1954

Предыдущий фильм

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Следующий фильм

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

IMDb

ID 0046754

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
К:Фильмы 1954 года

«Босоногая графиня» (англ. The Barefoot Contessa) — драма режиссёра Джозефа Манкевича. Одна из наиболее известных работ в фильмографии Авы Гарднер, воплотившей на экране трагический образ вырвавшейся из безвестности танцовщицы, ставшей всемирно известной актрисой.

Картина получила смешанную оценку критики и была успешна в прокате. Премия «Оскар» и «Золотой глобус» за исполнение мужской роли второго плана (Эдмонд О’Брайен). Номинация на премию «Оскар» за лучший сценарий (Джозеф Манкевич). В честь фильма получила название известная кулинарная передача.







Сюжет

Картина построена как воспоминания режиссёра Гарри Доуса на похоронах танцовщицы и актрисы Марии Варгас. Примерно за три года до этого Доуса привлекает для съёмок фильма миллионер Кирк Эдвардс. Эксцентричный богач подыскивает новые имена, и в одном из ночных клубов Мадрида его компания находит танцовщицу Марию Варгас. В трудном детстве в трущобах даже иметь обувь было для неё счастьем, и с тех пор Мария не жалует туфли, предпочитая ходить и танцевать босиком. Своенравная девушка поначалу отказывается, но Доусу удаётся её уговорить.

С того момента начинается блестящая карьера актрисы. Дебютная картина, благодаря врождённому таланту и PR-специалисту Оскару Малдрону, приносит отличные сборы. Девушка входит в высший свет и путешествует по всему миру. Она знакомится с взбалмошным латиноамериканским богачом и плейбоем Альберто Бравано. Однажды, во время игры в казино, он ссорится с Марией, считая, что именно из-за неё удача отвернулась от него. От скандала девушку спасает граф Винченцо Торлато-Фаврини. Интеллигентный и обходительный аристократ предлагает Марии покровительство, которое перерастает в роман и свадьбу. Однако близости у них не было вплоть до первой брачной ночи. Тут выясняется, что граф страдает импотенцией из-за последствий ранения на войне. Во время всех этих перипетий, Доус остаётся другом Марии, которому она доверяет самое сокровенное.

Спустя некоторое время Доус и Мария встречаются, и она рассказывает, что несчастлива в браке. Мария ждёт ребёнка от внебрачной связи. Она собирается рассказать мужу о беременности, но Винченцо упреждает разбирательство и первым начинает разговор. Уличив жену в неверности, он выходит из себя и стреляет в Марию. Она не успевает рассказать о будущем ребенке. Сцена похорон Марии Варгас возвращает к началу действия картины.

В ролях

Создание

Файл:Ava Gardner barefoot contessa.jpg
Ава Гарднер, в роли Марии Варгас

В начале 1950-х Джозеф Манкевич стал одним из самых востребованных режиссёров и сценаристов Голливуда. В 1950 и 1951 году фильмы Манкевича «Письмо трём жёнам» и «Всё о Еве» подряд выиграли «Оскар» за лучшую режиссуру. В 1952 году, будучи в Нью-Йорке, Джозеф написал сценарий новой картины. Она должна была стать первой картиной для Джозефа Манкевича как независимого агента: продюсера и режиссёра собственной компании Figaro Inc[1]. Джозеф задумал драму, своего рода парафраз сказки о Золушке, но с негативной развязкой и отсылкой к теневой стороне кинобизнеса[2].

В некоторой степени в разработке сценария картины были использованы факты из реальной биографии Риты Хейворт. Известная танцовщица, партнёрша Астера по мюзиклам 1940-х, происходила из Испании, из бедной семьи исполнителей фламенко[3]. У героя картины Кирка Эдвардса много общего с образом Говарда Хьюза. Манкевич до войны был довольно близко знаком с эксцентричным миллионером. Трагический роман Хьюза с Авой Гарднер также в значительной мере повлиял на замысел сценариста. Известно, что Хьюз и Манкевич обсуждали сценарий и Говард одобрил его[4].

Я хотел создать горькую историю Золушки. Принц должен был оказаться гомосексуалистом, хотя я не мог зайти так далеко. Некоторые, впрочем, думают, что я зашёл ещё дальше!

— Джозеф Манкевич[2]

Подбор команды

Звезды серебряного экрана пытались заполучить главную женскую роль в многообещающем проекте[5]. Элизабет Тейлор, которая тогда считала себя недооценённой, искала себя. Она прислала Манкевичу телеграмму, в которой умоляла взять её на роль Марии Варгас[6]. Линда Дарнелл считала, что роль «списана» с неё и подходит для неё как нельзя лучше. Впоследствии она глубоко переживала то, что ей так и не удалось сняться в фильме, и отнесла это к личным счётам с Манкевичем[7].

Первоначально на главную женскую роль Манкевич хотел подобрать не примелькавшуюся, малоизвестную актрису, соответствующую образу. Он рассматривал кандидатуры Джоан Коллинз и Россаны Подесты[8]. Ава Гарднер имела репутацию характерной актрисы, специализировавшейся на образе femme fatale в нуар-фильмах 1940-х. Тем не менее биография Авы, которая происходила из бедной семьи и добилась в жизни всего сама, как представлялось режиссёру, могла помочь актрисе войти в образ[9]. Гарднер в тот период испытывала проблемы в личной жизни, она недавно развелась с Фрэнком Синатрой[10]. В октябре 1952 года актриса попросила компанию MGM, с которой у неё был контракт, временно приостановить его, чтобы принять участие в съёмках у Манкевича. Студия крайне неохотно отпустила Гарднер, на которую имела свои виды. После длительных переговоров, Figaro Inc. выплатила $200 000 отступных. Ава Гарднер согласилась сниматься за гонорар в $60 тыс., что было гораздо ниже её обычных запросов — однако интересный сценарий и возможность сняться в хорошем ансамбле оказались важнее[11].

Эдмонд О’Брайен был знаком с Манкевичем со времён совместной работы над «Юлием Цезарем». Джозеф ценил этого актера за профессионализм и умение создать весёлую обстановку на съёмках[8]. Оператора Джека Кардиффа, специализировавшегося в цветной съёмке, Манкевич присмотрел по фильмам «Красные башмачки» и «Пандора и „Летучий Голландец“» (en). Джозефу понравилась его манера в технологии Technicolor и то, как он преподнёс в кадре Аву Гарднер[12].

Cъёмки картины

Файл:Humphrey Bogart in The Barefoot Contessa trailer.jpg
Хамфри Богарт, в роли Гарри Доуса

Съемки прошли с января по март 1954 года в Италии, в Риме и его пригородах, на производственной базе студии Cinnecitta[12][13]. До их начала Ава Гарднер примерно три недели репетировала своё фламенко, которое ей предстояло исполнить перед камерой[14].

Большая часть актёрского состава прибыла в Италию сразу после нового года. Картина стала одной из последних в фильмографии Хамфри Богарта. Он также согласился работать за гонорар, много меньший его обычного. Актёр уже начал испытывать проблемы со здоровьем. Приступы кашля испортили много дублей и затянули съёмки. Однако основные проблемы звездного дуэта были в том, что Ава и Хамфри не находили взаимопонимания, пикировались и спорили. Хамфри вёл себя на площадке несколько высокомерно, постоянно иронизировал насчёт своей партнёрши и называл её «дамочкой». Аве было сложно подобрать правильное настроение в их экранных взаимоотношениях. Богарт по сценарию не был её мужем или любовником — больше другом и советчиком, которому героиня доверяет свои тайны[15][12].

Трудности были и в поиске общего языка с режиссёром. Для Авы оказалось сложным играть в достаточно камерной и «разговорной» картине. Обычно её героини были не столь многословны, здесь же ей необходимо было отыгрывать сцены, в которых внимание зрителя нужно было удерживать не только своими внешними данными. Впоследствии критики невысоко отозвались об этой составляющей фильма. По сюжету так и остаётся непонятным, откуда испанка из трущоб освоила язык, полный метафор и аллюзий. При этом картина оказалась одной из самых гламурных для Авы. Её героиня появляется в кадре в эффектных нарядах, подготовленных дизайнерами модного дома Sorelle Fontana (en)[16]. В картине фигурирует статуя, установленная над могилой танцовщицы, образ, к которому несколько раз возвращается действие. Образ Марии Варгас изваял известный болгарский скульптор Асен Пейков (bg), которому позировала Ава Гарднер. Статую впоследствии приобрёл Фрэнк Синатра и установил в своём доме в Калифорнии[16].

Премьера картины состоялась 29 сентября 1954 года в Нью-Йорке[12].

Критика

Сам режиссёр остался не очень доволен картиной, назвав её своим «лучшим из худших фильмов»[4]. Пресса приняла картину противоречиво. Основным предметом критики стала затянутая, не слишком внятная история, перегруженная неоправданным символизмом, отсылками к литературе и философии[17]. Дэйв Кер нашёл её затянутой и излишне «болтливой»[18]. Эмануэль Леви назвал работу Манкевича второсортной, особенно в сравнении со схожей по стилистике другой картиной режиссёра — «Всё о Еве»[19]. Специалисты остались под впечатлением от визуального решения и работы оператора. Работа в стилистике нуар, точное соответствие выбора в пользу цветной гаммы Technicolor (в то время выбор между цветом и пока ещё более привычным черно-белым решением оставался за командой) оказались выгодными сторонами драмы Манкевича. Картина получила высокую оценку от молодых режиссёров французской новой волны. Франсуа Трюффо назвал её «блестящей, умной и элегантной». Жан Люк Годар признал, что картина в значительной мере вдохновила его на знаменитое «Презрение»[20].

Variety высоко оценила цинизм и выпуклость персонажей, соответствующих сеттингу и окружению[21]. Актёрская игра Авы Гарднер получила слабую оценку, тогда как её партнеры — мужчины справились с задачей на высоком уровне[21]. По мнению Босли Краутера, её персонажу не хватало правдоподобия[17].

Напишите отзыв о статье "Босоногая графиня"

Примечания

  1. Davis, 2014, с. 138.
  2. 1 2 Dauth, 2008, с. 25.
  3. Dauth, 2008, с. 149.
  4. 1 2 Crane, 2012, с. 34.
  5. Kaplan, 2010, с. 314.
  6. Kelley, 1981, с. 86.
  7. Davis, 2014, с. 139.
  8. 1 2 Frank Miller. [http://www.tcm.com/this-month/article/21324%7C0/The-Barefoot-Contessa.html Barefoot Contessa] (англ.). tcm (22.08.2016). Проверено 22 августа 2016.
  9. Palmer, 2001, с. 103.
  10. Crane, 2012, с. 29.
  11. Kaplan, 2010, с. 313.
  12. 1 2 3 4 Biesen, 2014, с. 105.
  13. Crane, 2012, с. 27.
  14. Server, 2007, с. 286.
  15. Server, 2007, с. 287.
  16. 1 2 Server, 2007, с. 289.
  17. 1 2 Bosley Crowther. [http://www.nytimes.com/movie/review?res=9507E1DC123AE53BBC4850DFBF66838F649EDE? The Screen in Review; 'The Barefoot Contessa' Arrives at Capitol] (англ.). New York Times (Sep 30, 1954). Проверено 22 августа 2016.
  18. Dave Kehr. [http://www.chicagoreader.com/chicago/the-barefoot-contessa/Film?oid=1061138 The Barefoot Contessa] (англ.). chicagoreader (22.08.2016). Проверено 22 августа 2016.
  19. Emanuel Levy. [http://emanuellevy.com/review/barefoot-contessa-the-1954/ Barefoot Contessa (1954): Mankiewicz Hollywood Satire, Starring Bogart, Ava Gardner, and Edmond O’Brien] (англ.). emanuellevy (Mar 25, 2012). Проверено 22 августа 2016.
  20. Server, 2007, с. 309.
  21. 1 2 Variety Staff. [http://variety.com/1953/film/reviews/the-barefoot-contessa-1200417621/ Review: Barefoot Contessa] (англ.). Variety (Dec 31, 1953). Проверено 22 августа 2016.

Литература

  • Cheryl Bray Lower, R. Barton Palmer. [https://books.google.kz/books?id=dfrXBQAHXSoC&pg=PA100 Joseph L. Mankiewicz: Critical Essays with an Annotated Bibliography and a Filmography]. — McFarland, 2001. — С. 20. — 288 с. — ISBN 9780786409877.
  • James Kaplan. [https://books.google.kz/books?id=guPQPm02vuUC&pg=PT313 Frank: The Making of a Legend]. — Hachette UK, 2010. — С. 21. — 480 с. — ISBN 9780748122509.
  • Kitty Kelley. [https://books.google.kz/books?id=8M3-kfFl0kYC&pg=PA86 Elizabeth Taylor, the Last Star]. — Simon and Schuster, 1981. — С. 22. — 448 с. — ISBN 9780671255435.
  • Ronald L. Davis. [https://books.google.kz/books?id=4L3BBQAAQBAJ&pg=PA138 Hollywood Beauty: Linda Darnell and the American Dream]. — University of Oklahoma Press, 2014. — С. 23. — ISBN 9780806186962.
  • Tom Mankiewicz, Robert Crane. [https://books.google.kz/books?id=EyJ5sE2K1moC&pg=PA27 My Life as a Mankiewicz: An Insider's Journey through HollywoodScreen Classics]. — University Press of Kentucky, 2012. — С. 24. — 400 с. — ISBN 9780813140575.
  • Joseph L. Mankiewicz, Brian Dauth. [https://books.google.kz/books?id=scIks6TovMEC Joseph L. Mankiewicz: Interviews, Conversations with filmmakers series, ISSN 1556-1593]. — Univ. Press of Mississippi, 2008. — С. 25. — 207 с. — ISBN 9781934110249.
  • Sheri Chinen Biesen. [https://books.google.kz/books?id=wmzeAgAAQBAJ&pg=PA104 Music in the Shadows: Noir Musical Films]. — JHU Press, 2014. — С. 26. — ISBN 9781421408385.
  • Lee Server. [https://books.google.kz/books?id=vrAnT9ZO9-cC&pg=PT226 Ava Gardner: "Love Is Nothing"]. — Macmillan, 2007. — С. 27. — ISBN 9781429908740.

Отрывок, характеризующий Босоногая графиня


Внизу озверевший от холода маленький человек хрипло орал на крестоносцев, приказывая срубить побольше деревьев и тащить в костёр. Пламя почему-то не разгоралось, а человечку хотелось, чтобы оно полыхало до самих небес!.. Он заслужил его, он ждал этого десять долгих месяцев, и вот теперь оно свершилось! Ещё вчера он мечтал побыстрее возвратиться домой. Но злость и ненависть к проклятым катарам брала верх, и теперь ему уже хотелось только одного – видеть, как наконец-то будут полыхать последние Совершенные. Эти последние Дети Дьявола!.. И только тогда, когда от них останется лишь куча горячего пепла, он спокойно пойдёт домой. Этим маленьким человечком был сенешаль города Каркасона. Его звали Хюг де Арси (Hugues des Arcis). Он действовал от имени его величества, короля Франции, Филиппа Августа.
Катары спускались уже намного ниже. Теперь они двигались между двух угрюмых, вооружённых колон. Крестоносцы молчали, хмуро наблюдая за процессией худых, измождённых людей, лица которых почему-то сияли неземным, непонятным восторгом. Это охрану пугало. И это было, по их понятию, ненормально. Эти люди шли на смерть. И не могли улыбаться. Было что-то тревожное и непонятное в их поведении, от чего охранникам хотелось уйти отсюда побыстрей и подальше, но обязанности не разрешали – приходилось смиряться.
Пронизывающий ветер развевал тонкие, влажные одежды Совершенных, заставляя их ёжиться и, естественно, жаться ближе друг к другу, что сразу же пресекалось охраной, толкавшей их двигаться в одиночку.
Первой в этой жуткой похоронной процессии шла Эсклармонд. Её длинные волосы, на ветру развеваясь, закрывали худую фигурку шёлковым плащом... Платье на бедняжке висело, будучи невероятно широким. Но Эсклармонд шла, высоко подняв свою красивую головку и... улыбалась. Будто шла она к своему великому счастью, а не на страшную, бесчеловечную смерть. Мысли её блуждали далеко-далеко, за высокими снежными горами, где находились самые дорогие ей люди – её муж, и её маленький новорождённый сынишка... Она знала – Светозар будет наблюдать за Монтсегюром, знала – он увидит пламя, когда оно будет безжалостно пожирать её тело, и ей очень хотелось выглядеть бесстрашной и сильной... Хотелось быть его достойной... Мать шла за нею, она тоже была спокойна. Лишь от боли за любимую девочку на её глаза время от времени наворачивались горькие слёзы. Но ветер подхватывал их и тут же сушил, не давая скатиться по худым щекам.
В полном молчании двигалась скорбная колонна. Вот они уже достигли площадки, на которой бушевал огромный костёр. Он горел пока лишь в середине, видимо, ожидая, пока к столбам привяжут живую плоть, которая будет гореть весело и быстро, несмотря на пасмурную, ветреную погоду. Несмотря на людскую боль...
Эсклармонд поскользнулась на кочке, но мать подхватила её, не давая упасть. Они представляли очень скорбную пару, мать и дочь... Худые и замёрзшие, они шли прямые, гордо неся свои обнажённые головы, несмотря на холод, несмотря на усталость, несмотря на страх.. Они хотели выглядеть уверенными и сильными перед палачами. Хотели быть мужественными и не сдающимися, так как на них смотрел муж и отец...
Раймон де Перейль оставался жить. Он не шёл на костёр с остальными. Он оставался, чтобы помочь оставшимся, кто не имел никого, чтобы их защитить. Он был владельцем замка, сеньором, который честью и словом отвечал за всех этих людей. Раймонд де Перейль не имел права так просто умереть. Но для того, чтобы жить, он должен был отречься от всего, во что столько лет искренне верил. Это было страшнее костра. Это было ложью. А Катары не лгали... Никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за какую цену, сколь высокой она бы ни оказалась. Поэтому и для него жизнь кончалась сейчас, со всеми... Так как умирала его душа. А то, что останется на потом – это уже будет не он. Это будет просто живущее тело, но его сердце уйдёт с родными – с его отважной девочкой и с его любимой, верной женой...

Перед Катарами остановился тот же маленький человечек, Хюг де Арси. Нетерпеливо топчась на месте, видимо, желая поскорее закончить, он хриплым, надтреснутым голосом начал отбор...
– Как тебя зовут?
– Эсклармонд де Перейль, – последовал ответ.
– Хюг де Арси, действую от имени короля Франции. Вы обвиняетесь в ереси Катар. Вам известно, в соответствии с нашим соглашением, которое вы приняли 15 дней назад, чтобы быть свободной и сохранить жизнь, вы должны отречься от своей веры и искренне поклясться в верности вере Римской католической церкви. Вы должны сказать: «отрекаюсь от своей религии и принимаю католическую религию!».
– Я верю в свою религию и никогда не отрекусь от неё... – твёрдо прозвучал ответ.
– Бросьте её в огонь! – довольно крикнул человечек.
Ну, вот и всё. Её хрупкая и короткая жизнь подошла к своему страшному завершению. Двое человек схватили её и швырнули на деревянную вышку, на которой ждал хмурый, бесчувственный «исполнитель», державший в руках толстые верёвки. Там же горел костёр... Эсклармонд сильно ушиблась, но тут же сама себе горько улыбнулась – очень скоро у неё будет гораздо больше боли...
– Как вас зовут? – продолжался опрос Арси.
– Корба де Перейль...
Через коротенькое мгновение её бедную мать так же грубо швырнули рядом с ней.
Так, один за другим Катары проходили «отбор», и количество приговорённых всё прибавлялось... Все они могли спасти свои жизни. Нужно было «всего лишь» солгать и отречься от того, во что ты верил. Но такую цену не согласился платить ни один...
Пламя костра трескалось и шипело – влажное дерево никак не желало гореть в полную мощь. Но ветер становился всё сильнее и время от времени доносил жгучие языки огня до кого-то из осуждённых. Одежда на несчастном вспыхивала, превращая человека в горящий факел... Раздавались крики – видимо, не каждый мог вытерпеть такую боль.

Эсклармонд дрожала от холода и страха... Как бы она ни храбрилась – вид горящих друзей вызывал у неё настоящий шок... Она была окончательно измученной и несчастной. Ей очень хотелось позвать кого-то на помощь... Но она точно знала – никто не поможет и не придёт.
Перед глазами встал маленький Видомир. Она никогда не увидит, как он растёт... никогда не узнает, будет ли его жизнь счастливой. Она была матерью, всего лишь раз, на мгновение обнявшей своего ребёнка... И она уже никогда не родит Светозару других детей, потому что жизнь её заканчивалась прямо сейчас, на этом костре... рядом с другими.
Эсклармонд глубоко вздохнула, не обращая внимания на леденящий холод. Как жаль, что не было солнца!.. Она так любила греться под его ласковыми лучами!.. Но в тот день небо было хмурым, серым и тяжёлым. Оно с ними прощалось...
Кое-как сдерживая готовые политься горькие слёзы, Эсклармонд высоко подняла голову. Она ни за что не покажет, как по-настоящему ей было плохо!.. Ни за что!!! Она как-нибудь вытерпит. Ждать оставалось не так уж долго...
Мать находилась рядом. И вот-вот готова была вспыхнуть...
Отец стоял каменным изваянием, смотря на них обеих, а в его застывшем лице не было ни кровинки... Казалось, жизнь ушла от него, уносясь туда, куда очень скоро уйдут и они.
Рядом послышался истошный крик – это вспыхнула мама...
– Корба! Корба, прости меня!!! – это закричал отец.
Вдруг Эсклармонд почувствовала нежное, ласковое прикосновение... Она знала – это был Свет её Зари. Светозар... Это он протянул руку издалека, чтобы сказать последнее «прощай»... Чтобы сказать, что он – с ней, что он знает, как ей будет страшно и больно... Он просил её быть сильной...
Дикая, острая боль полоснула тело – вот оно! Пришло!!! Жгучее, ревущее пламя коснулось лица. Вспыхнули волосы... Через секунду тело вовсю полыхало... Милая, светлая девочка, почти ребёнок, приняла свою смерть молча. Какое-то время она ещё слышала, как дико кричал отец, называя её имя. Потом исчезло всё... Её чистая душа ушла в добрый и правильный мир. Не сдаваясь и не ломаясь. Точно так, как она хотела.
Вдруг, совершенно не к месту, послышалось пение... Это присутствовавшие на казни церковники начали петь, чтобы заглушить крики сгоравших «осуждённых». Хриплыми от холода голосами они пели псалмы о всепрощении и доброте господа...
Наконец, у стен Монтсегюра наступил вечер.
Страшный костёр догорал, иногда ещё вспыхивая на ветру гаснущими, красными углями. За день ветер усилился и теперь бушевал во всю, разнося по долине чёрные облака копоти и гари, приправленные сладковатым запахом горелой человеческой плоти...
У погребального костра, наталкиваясь на близстоявших, потерянно бродил странный, отрешённый человек... Время от времени вскрикивая чьё-то имя, он вдруг хватался за голову и начинал громко, душераздирающе рыдать. Окружающая его толпа расступалась, уважая чужое горе. А человек снова медленно брёл, ничего не видя и не замечая... Он был седым, сгорбленным и уставшим. Резкие порывы ветра развевали его длинные седые волосы, рвали с тела тонкую тёмную одежду... На мгновение человек обернулся и – о, боги!.. Он был совсем ещё молодым!!! Измождённое тонкое лицо дышало болью... А широко распахнутые серые глаза смотрели удивлённо, казалось, не понимая, где и почему он находился. Вдруг человек дико закричал и... бросился прямо в костёр!.. Вернее, в то, что от него оставалось... Рядом стоявшие люди пытались схватить его за руку, но не успели. Человек рухнул ниц на догоравшие красные угли, прижимая к груди что-то цветное...
И не дышал.
Наконец, кое-как оттащив его от костра подальше, окружающие увидели, что он держал, намертво зажав в своём худом, застывшем кулаке... То была яркая лента для волос, какую до свадьбы носили юные окситанские невесты... Что означало – всего каких-то несколько часов назад он ещё был счастливым молодым женихом...
Ветер всё так же тревожил его за день поседевшие длинные волосы, тихо играясь в обгоревших прядях... Но человек уже ничего не чувствовал и не слышал. Вновь обретя свою любимую, он шёл с ней рука об руку по сверкающей звёздной дороге Катар, встречая их новое звёздное будущее... Он снова был очень счастливым.
Всё ещё блуждавшие вокруг угасающего костра люди с застывшими в горе лицами искали останки своих родных и близких... Так же, не чувствуя пронизывающего ветра и холода, они выкатывали из пепла догоравшие кости своих сыновей, дочерей, сестёр и братьев, жён и мужей.... Или даже просто друзей... Время от времени кто-то с плачем поднимал почерневшее в огне колечко... полусгоревший ботинок... и даже головку куклы, которая, скатившись в сторону, не успела полностью сгореть...
Тот же маленький человечек, Хюг де Арси, был очень доволен. Всё наконец-то закончилось – катарские еретики были мертвы. Теперь он мог спокойно отправляться домой. Крикнув замёрзшему в карауле рыцарю, чтобы привели его коня, Арси повернул к сидящим у огня воинам, чтобы дать им последние распоряжения. Его настроение было радостным и приподнятым – затянувшаяся на долгие месяцы миссия наконец-то пришла к «счастливому» завершению... Его долг был исполнен. И он мог честно собой гордиться. Через короткое мгновение вдали уже слышалось быстрое цоканье конских копыт – сенешаль города Каркассона спешил домой, где его ждал обильный горячий ужин и тёплый камин, чтобы согреть его замёрзшее, уставшее с дороги тело.
На высокой горе Монтсегюр слышался громкий и горестный плач орлов – они провожали в последний путь своих верных друзей и хозяев... Орлы плакали очень громко... В селении Монтсегюр люди боязливо закрывали двери. Плач орлов разносился по всей долине. Они скорбели...

Страшный конец чудесной империи Катар – империи Света и Любви, Добра и Знания – подошёл к своему завершению...
Где-то в глубине Окситанских гор ещё оставались беглые Катары. Они прятались семьями в пещерах Ломбрив и Орнолак, никак не в силах решить, что же делать дальше... Потерявшие последних Совершенных, они чувствовали себя детьми, не имевшими более опоры.
Они были гонимы.
Они были дичью, за поимку которой давались большие награды.

И всё же, Катары пока не сдавались... Перебравшись в пещеры, они чувствовали себя там, как дома. Они знали там каждый поворот, каждую щель, поэтому выследить их было почти невозможно. Хотя прислужники короля и церкви старались вовсю, надеясь на обещанные вознаграждения. Они шныряли в пещерах, не зная точно, где должны искать. Они терялись и гибли... А некоторые потерянные сходили с ума, не находя пути назад в открытый и знакомый солнечный мир...
Особенно преследователи боялись пещеру Сакани – она заканчивалась шестью отдельными ходами, зигзагами вёдшими прямиком вниз. Настоящую глубину этих ходов не знал никто. Ходили легенды, что один из тех ходов вёл прямиком в подземный город Богов, в который не смел спускаться ни один человек.
Подождав немного, Папа взбесился. Катары никак не хотели исчезнуть!.. Эта маленькая группка измученных и непонятных ему людей никак не сдавалась!.. Несмотря на потери, несмотря на лишения, несмотря ни на что – они всё ещё ЖИЛИ. И Папа их боялся... Он их не понимал. Что двигало этими странными, гордыми, неприступными людьми?!. Почему они не сдавались, видя, что у них не осталось никаких шансов на спасение?.. Папа хотел, чтобы они исчезли. Чтобы на земле не осталось ни одного проклятого Катара!.. Не в силах придумать ничего получше, он приказал послать в пещеры полчища собак...