Бо Гу

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Бо Гу
博古<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">
Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Бо Гу в 1935 году</td></tr>

Генеральный секретарь Коммунистической Партии Китая
1932 — 1935
Предшественник: Ван Мин
Преемник: Ло Фу
 
Вероисповедание: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: 14 мая 1907(1907-05-14)
город Уси, провинция Цзянсу
Смерть: 8 апреля 1946(1946-04-08) (38 лет)
Шэньси
Место погребения: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Династия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Мать: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Супруг: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Дети: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Партия: 20px КПК
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Бо Гу (кит. 博古, пиньинь: Bó Gǔ; настоящее имя Цинь Бансянь (кит. трад. 秦邦憲, упр. 秦邦宪, пиньинь: Qín Bāngxiàn); 14 мая 1907, г. Уси, пров. Цзянсу — 8 апреля 1946, пров. Шэньси) — деятель Коммунистической партии Китая, один из её руководителей на начальном этапе существования, член Группы 28 большевиков.







Биография

Ранние годы

Цинь Бансянь родился в 1907 году в г. Уси провинции Цзянсу в бедной семье. В 9 лет потерял отца. В школе увлекался чтением рукописей династии Цинь, по причине чего впоследствии и взял себе второе имя — Бо Гу. Позднее Цинь учился в ремесленном училище в г. Сучжоу, где в 1925 году был избран председателем студенческого союза. Принимал активное участие в борьбе против китайских милитаристов, тиранизировавших ряд китайских провинций в те годы. Здесь же он вступил в ряды Коммунистического союза молодежи.

Осенью 1925 года Цинь поступил на факультет социологии в Шанхайский университет — первое учебное заведение в Китае по подготовке революционных кадров и руководимое коммунистами. Здесь преподавали такие известные деятели КПК, как Цюй Цюбо и Дэн Чжунся, часто выступал Ли Дачжао. В том же году Цинь примкнул к антиимпериалистическому Движение 30 мая, а затем, в ходе деятельности в нём — в КПК.

Обучение в Москве

В 1926 году Бо был направлен в Москву для изучения марксизма и ленинизма в Университете им. Сунь Ятсена, созданном Коминтерном для обучения китайских революционеров. Здесь Бо познакомился с Ваном Мином, который прибыл в этот университет годом ранее. Вместе с рядом других китайских студентов, такими как Чжан Миньтянь, Ван Цзясян, Ян Шанкунь, участвовал в создании Группы 28 большевиков. Сторонники этой группы рассматривали себя как истинных марксистов и выступали за изменение направления развития Китайской революции.

Партийная деятельность

Файл:1938 group photo.jpg
Групповая фотография лидеров КПК (Яньань, 1938 год) — Бо Гу в центре во втором ряду

По возвращении в Китай в мае 1930 года Бо — на руководящей работе во Всекитайской федерации профсоюзов, затем в комсомоле. Активный участник борьбы против т. н. «линии Ли Лисаня», завершившейся на VI съезде КПК в 1931 году критикой как правого оппортунизма Чэня Дусю, так и левого уклона Ли Лисаня. После отъезда Вана Мина в Москву в качестве руководителя делегации КПК при Коминтерне, Бо был избран членом Центрального бюро КПК, а затем и генеральным секретарем ЦК КПК. На посту генерального секретаря проводил пролетарскую, интернационалистскую политику, но вместе с тем допустил ряд левацких ошибок.

В результате репрессий со стороны Гоминьдана силы КПК в крупных городах Китая понесли большие потери. В 1933 году Бо Гу и другим членам Центрального бюро, таким как Чжоу Эньлай, пришлось эвакуироваться на советские территории — на базу КПК в Китайской Советской Республике в Цзянси. Здесь между Бо Гу, Чжоу Эньлаем, военным советником Коминтерна Отто Брауном (Ли Дэ), осуществлявшими военное руководство армией, с одной стороны и Мао Цзэдуном, который в то время был председателем правительства, с другой стороны, начались трения.

Великий Поход

В 1934 году после окружения советских районов в Цзянси войсками Чан Кайши, руководство КПК приняло решение об эвакуации своих войск с занимаемых территорий в особый район в Яньани (т. н. «Великий поход»). Понесенные Китайской Красной Армией в ходе Великого похода тяжёлые потери привели к падению авторитета Бо Гу и его отставке. В свою очередь, сложившаяся ситуация способствовала росту авторитета Мао Цзэдуна в командных и политических кругах армии. После совещания в Цзуньи в январе 1935 года ЦК КПК возглавил Мао Цзэдун. В феврале Бо Гу был смещён с поста генерального секретаря, но сохранил за собой пост члена Политбюро.

Как представитель КПК, Бо Гу вместе с Чжоу Эньлаем и Е Цзяньинем направляется в Сиань для расследования Сианьского инцидента 1936 года. В период Войны сопротивления Бо вёл большую работу по организации и укреплению единого антияпонского национального фронта. В 1937 году Бо Гу назначается руководителем Организационного отдела ЦК КПК.

Кампания против догматизма

В 1941—1945 годах Бо Гу возглавлял редакцию газеты «Цзефан жибао» (кит. 解放日报) и телеграфное агентство «Синьхуа» (кит. 新华社)[1], распоряжался партийным радиоцентром.

В 1942 году Мао Цзэдун обвинил Вана Мина, Бо Гу, Ло Фу и других членов «московской группы» в «догматизме» — механическом перенесении опыта марксизма-ленинизма без учета китайской действительности. «Догматиков» обвинили в стремлении перенести тяжесть революционной борьбы из деревни в город, завоевания победы «через города». По Мао Цзэдуну, это коренная ошибка «догматиков», которые (в первую очередь, Бо Гу и Ло Фу) проводили в 1931—1934 годах левацкую политику в деревне. Мао Цзэдун считал, что город слишком крепок силами контрреволюции и поэтому был недоступен китайской Красной армии. В ходе инициированного Движения за упорядочение стиля в партийной работе (чжэнфын) Бо Гу также был обвинён в «левом оппортунизме» и догматизме в составе «коминтерновской группировки» коммунистов, в основном обучавшихся в Москве. Хотя Бо Гу в конечном итоге и уступил давлению Мао Цзэдуна, Кана Шэна, Пэна Чжэня и других организаторов чжэнфына и подверг критике интернационалистскую позицию Ван Мина, себя и других единомышленников, он постоянно испытывал критику за недостаточно эффективную критику «оппортунистического» курса на страницах «Цзефан жибао».

Последние годы

После окончания кампании чжэнфына, Бо Гу был вновь допущен к активной политической жизни в партии. Он был избран членом Центрального комитета КПК на VII съезде КПК в 1945 году. В составе делегации КПК принимает участие в мирных переговорах с Гоминьданом в Чунцине, проводившихся с тем, чтобы избежать гражданской войны. Присутствовал он и на следующем этапе переговоров — политическом конгрессе в Чунцине в феврале 1946 года. На обратном пути в Яньань самолёт, на котором Бо летел с докладом об итогах переговоров, потерпел катастрофу в Шэньси. Вместе с Бо Гу погибли несколько высокопоставленных руководителей КПК, таких как генерал Е Тин, руководитель Центральной партийной школы в Яньани Дэн Фа.

Наследие

Бо Гу принадлежат многочисленные переводы на китайский язык произведений основоположников марксизма-ленинизма и другой марксистской литературы.

Напишите отзыв о статье "Бо Гу"

Примечания

  1. [http://www.hrono.ru/biograf/bio_b/bo_gu.html Биографический указатель — Бо Гу] (рус.), ХРОНОС. Всемирная история в Интернете.

Ссылки

  • [http://dic.academic.ru/dic.nsf/bse/69830/%D0%91%D0%BE Биография Бо Гу. Словари и энциклопедии на Академике]  (рус.)
  • [http://baike.baidu.com/view/64410.htm?fromId=2420 Биография Бо Гу. Интернет-энциклопедия «Байду» (百度百科)]  (кит.)

Литература

Отрывок, характеризующий Бо Гу

В момент «ихнего» появления я спокойно сидела у окна и рисовала розы для моего школьного домашнего задания. Как вдруг очень чётко услышала тоненький, но очень настойчивый детский голосок, который почему-то шёпотом произнёс:
– Мама, мамочка, ну, пожалуйста! Мы только попробуем… Я тебе обещаю… Давай попробуем?..
Воздух посередине комнаты уплотнился, и появились две, очень похожие друг на друга, сущности, как потом выяснилось – мама и её маленькая дочь. Я ждала молча, удивлённо за ними наблюдая, так как до сих пор ко мне всегда приходили исключительно по одному. Поэтому, вначале я подумала, что одна из них вероятнее всего должна быть такая же, как я – живая. Но никак не могла определить – которая, так как, по моему восприятию, живых среди этих двух не было...
Женщина всё молчала, и девочка, видимо не выдержав дольше, чуть-чуть до неё дотронувшись, тихонько прошептала:
– Мама!..
Но никакой реакции не последовало. Мать казалась абсолютно ко всему безразличной, и лишь рядом звучавший тоненький детский голосок иногда способен был вырвать её на какое-то время из этого жуткого оцепенения и зажечь маленькую искорку в, казалось, навсегда погасших зелёных глазах...
Девочка же наоборот – была весёлой и очень подвижной и, казалось, чувствовала себя совершенно счастливой в том мире, в котором она в данный момент обитала.
Я никак не могла понять, что же здесь не так и старалась держаться как можно спокойнее, чтобы не спугнуть своих странных гостей.
– Мама, мама, ну говори же!!! – видно опять не выдержала девчушка.
На вид ей было не больше пяти-шести лет, но главенствующей в этой странной компании, видимо, была именно она. Женщина же всё время молчала.
Я решила попробовать «растопить лёд» и как можно ласковее спросила:
– Скажите, могу ли я вам чем-то помочь?
Женщина грустно на меня посмотрела и наконец-то проговорила:
– Разве мне можно помочь? Я убила свою дочь!..
У меня мурашки поползли по коже от такого признания. Но девочку это, видимо, абсолютно не смутило и она спокойно произнесла:
– Это неправда, мама.
– А как же было на самом деле? – осторожно спросила я.
– На нас наехала страшно большая машина, а мама была за рулём. Она думает, что это её вина, что она не могла меня спасти. – Тоном маленького профессора терпеливо объяснила девочка. – И вот теперь мама не хочет жить даже здесь, а я не могу ей доказать, как сильно она мне нужна.
– И что бы ты хотела, чтобы сделала я? – спросила я её.
– Пожалуйста, не могла бы ты попросить моего папу, чтобы он перестал маму во всём обвинять? – вдруг очень грустно спросила девочка. – Я очень здесь с ней счастлива, а когда мы ходим посмотреть на папу, она потом надолго становится такой, как сейчас…
И тут я поняла, что отец видимо очень любил эту малышку и, не имея другой возможности излить куда-то свою боль, во всём случившимся обвинял её мать.
– Хотите ли вы этого также? – мягко спросила у женщины я.
Она лишь грустно кивнула и опять намертво замкнулась в своём скорбном мире, не пуская туда никого, включая и так беспокоившуюся за неё маленькую дочь.
– Папа хороший, он просто не знает, что мы ещё живём. – Тихо сказала девочка. – Пожалуйста, ты скажи ему…
Наверное, нет ничего страшнее на свете, чем чувствовать на себе такую вину, какую чувствовала она... Её звали Кристина. При жизни она была жизнерадостной и очень счастливой женщиной, которой, во время её гибели, было всего лишь двадцать шесть лет. Муж её обожал…
Её маленькую дочурку звали Вэста, и она была первым в этой счастливой семье ребёнком, которого обожали все, а отец просто не чаял в ней души…
Самого же главу семьи звали Артур, и он был таким же весёлым, жизнерадостным человеком, каким до смерти была его жена. И вот теперь никто и ничто не могло ему помочь найти хоть какой-то покой в его истерзанной болью душе. И он растил в себе ненависть к любимому человеку, своей жене, пытаясь этим оградить своё сердце от полного крушения.
– Пожалуйста, если ты пойдёшь к папе, не пугайся его… Он иногда бывает странным, но это когда он «не настоящий». – Прошептала девочка. И чувствовалось, что ей неприятно было об этом говорить.
Я не хотела спрашивать и этим ещё больше её огорчать, поэтому решила, что разберусь сама.
Я спросила у Вэсты, кто из них хочет мне показать, где они жили до своей гибели, и живёт ли там всё ещё её отец? Место, которое они назвали, меня чуть огорчило, так как это было довольно-таки далеко от моего дома, и чтобы добраться туда, требовалось немало времени. Поэтому так сразу я не могла ничего придумать и спросила моих новых знакомых, смогут ли они появиться вновь хотя бы через несколько дней? И получив утвердительный ответ, «железно» им пообещала, что обязательно встречусь за это время с их мужем и отцом.
Вэста лукаво на меня глянула и сказала:
– Если папа не захочет тебя сразу выслушать, ты скажи ему, что его «лисёнок» очень по нему скучает. Так папа называл меня только, когда мы были с ним одни, и кроме него этого не знает больше никто...
Её лукавое личико вдруг стало очень печальным, видимо вспомнив что-то очень ей дорогое, и она вправду стала чем-то похожа на маленького лисёнка…
– Хорошо, если он мне не поверит – я ему это скажу. – Пообещала я.
Фигуры, мягко мерцая, исчезли. А я всё сидела на своём стуле, напряжённо пытаясь сообразить, как же мне выиграть у моих домашних хотя бы два-три свободных часа, чтобы иметь возможность сдержать данное слово и посетить разочарованного жизнью отца...
В то время «два-три часа» вне дома было для меня довольно-таки длинным промежутком времени, за который мне стопроцентно пришлось бы отчитываться перед бабушкой или мамой. А, так как врать у меня никогда не получалось, то надо было срочно придумать какой-то реальный повод для ухода из дома на такое длительное время.
Подвести моих новых гостей я никоим образом не могла...
На следующий день была пятница, и моя бабушка, как обычно собиралась на рынок, что она делала почти каждую неделю, хотя, если честно, большой надобности в этом не было, так как очень многие фрукты и овощи росли в нашем саду, а остальными продуктами обычно были битком набиты все ближайшие продовольственные магазины. Поэтому, такой еженедельный «поход» на рынок наверняка был просто-напросто символичным – бабушка иногда любила просто «проветриться», встречаясь со своими друзьями и знакомыми, а также принести всем нам с рынка что-то «особенно вкусненькое» на выходные дни.
Я долго крутилась вокруг неё, ничего не в силах придумать, как бабушка вдруг спокойно спросила:
– Ну и что тебе не сидится, или приспичило что?..
– Мне уйти надо! – обрадовавшись неожиданной помощи, выпалила я. – Надолго.
– Для других или для себя? – прищурившись спросила бабушка.
– Для других, и мне очень надо, я слово дала!
Бабушка, как всегда, изучающе на меня посмотрела (мало кто любил этот её взгляд – казалось, что она заглядывает прямо тебе в душу) и наконец сказала:
– К обеду чтобы была дома, не позже. Этого достаточно?
Я только кивнула, чуть не подпрыгивая от радости. Не думала, что всё обойдётся так легко. Бабушка часто меня по-настоящему удивляла – казалось, она всегда знала, когда дело было серьёзно, а когда был просто каприз, и обычно, по-возможности, всегда мне помогала. Я была очень ей благодарна за её веру в меня и мои странноватые поступки. Иногда я даже была почти что уверена, что она точно знала, что я делала и куда шла… Хотя, может и вправду знала, только я никогда её об этом не спрашивала?..
Мы вышли из дома вместе, как будто я тоже собиралась идти с ней на рынок, а за первым же поворотом дружно расстались, и каждая уже пошла своей дорогой и по своим делам…
Дом, в котором всё ещё жил отец маленькой Вэсты был в первом у нас строящемся «новом районе» (так называли первые многоэтажки) и находился от нас примерно в сорока минутах быстрой ходьбы. Ходить я очень любила всегда, и это не доставляло мне никаких неудобств. Только я очень не любила сам этот новый район, потому что дома в нём строились, как спичечные коробки – все одинаковые и безликие. И так как место это только-только ещё начинало застраиваться, то в нём не было ни одного дерева или любой какой-нибудь «зелени», и оно было похожим на каменно-асфальтовый макет какого-то уродливого, ненастоящего городка. Всё было холодным и бездушным, и чувствовала я себя там всегда очень плохо – казалось, там мне просто не было чем дышать...