Британская империя

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Британская империя
англ. British Empire
30px
 
30px
 
30px
 
30px
1497 — 1997


30px
 
30px
 
Ошибка создания миниатюры: Файл не найден

130px 90px
Флаг Герб
Девиз
«Dieu et mon droit»
(рус. «Бог и моё право»)
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
270px
Территории, когда-либо бывшие частью Британской империи. Названия Британских заморских территорий подчёркнуты красным.
Столица Лондон
Крупнейшие города Лондон, Дели, Калькутта, Сидней, Монреаль
Язык(и) английский
Денежная единица фунт стерлингов
Площадь 34 650 407 км², без учета антарктических территорий (1922)
Население 480 000 000 чел.
(ок. 24 % населения Земли на 1922 год)
Форма правления Конституционная монархия[1]
Монарх
 -  список правителей Британской империи
К:Появились в 1497 годуК:Исчезли в 1997 году
Полный список территорий, находившихся под управлением Великобритании, см. в статье Колонии и зависимые территории Великобритании.

Британская империя (англ. British Empire) — крупнейшее из когда-либо существовавших государств за всю историю человечества с колониями на всех обитаемых континентах[2]. Наибольшей площади империя достигла в середине 30-х годов XX в., тогда земли Соединённого Королевства простирались примерно на 34 650 000 км²[3][4] (не включая приблизительно 8,1 млн км² территорий в Антарктике, на которые до сих пор претендует Великобритания и её бывшие доминионы: Австралия и Новая Зеландия), что составляет около 22 % земной суши. Общая численность населения империи составляла примерно 480 млн человек (примерно одна четвёртая часть человечества). Именно наследием Pax Britannica объясняется роль английского языка как наиболее распространённого в мире в сферах транспорта и торговли.







Содержание

Обзор

Британская империя росла в течение более двух сотен лет. Кульминацией расширения колоссального государства принято считать начало XX в. В это время многообразие различных территорий на всех континентах справедливо называют империей, «над которой никогда не заходит солнце».

Экспансивные этапы урегулирования и завоеваний начались с относительно мирного этапа торговли и дипломатии. Империя способствовала распространению британских технологий, торговли, английского языка и формы правления по всему миру. Имперская гегемония имеет решающее значение для экономического роста и влияния Соединенного Королевства на политику многих стран. Из устройства колоний ясно, что влияние Британской империи имело довольно двусмысленный характер. В колонии были завезены английский язык, административные и правовые рамки, созданные по образу и подобию самой Великобритании. В ходе деколонизации Соединенного Королевства состоялась попытка ввести в бывших колониях парламентскую демократию и верховенство права, хотя и с разной степенью успеха. Большинство колоний решили, что Содружество наций заменяет им Империю в психологическом плане.

Британские колонии служили главным образом экономическим интересам Соединенного Королевства. Хотя в колониях эмигрантов создавалась инфраструктура для создания независимой экономики, но в тропических регионах Африки и Азии они играли только роль поставщиков сырья и получили лишь минимальную часть инфраструктуры. Сегодня экономика многих слаборазвитых стран (англ. Less developed countries) зачастую зависит от экспорта сырьевых ресурсов.

Британская империя была основана на этнической исключительности англосаксов, принципе верховенства расы завоевателей[5][6][7][8]. Одним из основных столпов британского колониального права является то, что конфликты между различными этническими группами служили для поддержания колониального господства. Этот классический принцип «разделяй и властвуй» является причиной многих конфликтов современности, как, например, в Северной Ирландии, Индии, Зимбабве, Судане, Уганде или Ираке. Типичным примером является восстание Мау Мау в Кении с 1952 по 1957 год, когда небольшие восстания превращались в кровавые войны развитых племен. В общей сложности погибли 22 белых, в то время как в коренных племенах было от 18 000 до 30 000 жертв.

Европейские владения (ранний период)

Хотя в Средние века Англия была преимущественно островным государством, она до XVI века не имела военно-морского флота и часто была объектом атак с континента. Сами англы и саксы прибыли на Британские острова из Германии. Вначале их военные отряды были приглашены местными британскими властителями, незадолго до этого получившими независимость от Римской империи, но не имевшими достаточных сил для её защиты, а затем основали здесь собственные королевства. Очередное завоевание Англии было осуществлено французскими норманнами в 1066 году, после чего возглавлявший их нормандский герцог Вильгельм I Завоеватель основал новую династию и разделил все англосаксонские земли между французскими баронами. Не ограничившись владениями англосаксов и бриттов, наследники Вильгельма впоследствии присоединили к своему королевству Уэльс (1282 г.) и в 1169 году начали колонизацию Ирландии[9]. Шотландия присоединилась к Англии на правах равноправного государства в XVII веке. На континенте английские короли также владели половиной Франции и претендовали на французский престол, до тех пор пока в ходе Столетней войны Англия не потеряла все подвластные себе французские территории. Усиление Франции совпало с расколом в среде английской знати, за которым последовала война Алой и Белой розы и новое завоевание страны основателем династии Тюдоров, Генрихом VII.

«Первая британская империя» (1583—1783)

Первые американские колонии

Файл:Matthew-BristolHarbour-Aug2004.jpg
Реконструкция судна, на котором Джон Кабот отправился во второе и последнее своё путешествие к берегам Америки

Ещё в 1496 году, вскоре после успешных плаваний Колумба, король Генрих VII направил в Атлантический океан экспедицию Кабота с поручением исследовать новые торговые пути в Азию[10]. Как и Колумб, Кабот, достигший острова Ньюфаундленд в 1497 году, принял его за азиатский берег и привез известия об этом на родину[11]. Но из следующей экспедиции, состоявшейся через год, его судно не вернулось[12].

На этом английские плавания в Новый Свет надолго прекратились. В XVI веке Англию сотрясала реформация, в результате которой обострились англо-испанские противоречия, приведшие к открытой войне в конце этого столетия[10]. В 1562 году британское правительство выдало каперские патенты приватирам Хокинсу и Дрейку, которые не без успеха занялись в южных морях работорговлей и пиратством. Их морской опыт был впоследствии использован для создания британского военно-морского флота и послужил примером для целого ряда других приватиров на службе английской короне[13]. В частности, в 1578 году Елизавета I выдала аналогичный патент Гилберту Хемфри[14]. В том же году Гилберт отправился в Вест-Индию с намерением заняться пиратством и основать колонию в Северной Америке, но экспедиция была прервана ещё до того как он пересек Атлантику[15][16]. В 1583 году Гилберт предпринял вторую попытку, в этот раз добравшись до острова Ньюфаундленд, бухту которого он формально провозгласил английской. На обратном пути в Англию он скончался, и его дело продолжал его брат Уолтер Рэли, которому был выдан собственный патент в 1584 году. Через год Рэли основал колонию Роанок на побережье современной Северной Каролины, но недостаток опыта и снабжения, а также, вероятно, меры принятые против англичан испанцами, привели к тому, что колония потерпела неудачу[17]. Впоследствии англичане предприняли ещё несколько попыток основать временные колонии в Северной Америке, в том числе на её тихоокеанском побережье (во время кругосветного плавания Дрейка), но все они до начала XVII в. были эвакуированы или исчезли без следа.

Файл:Eliza1.JPG
Королева Елизавета I

После разгрома в 1588 году «Непобедимой армады» мощь Испанской империи была подломлена и в дальнейшем Испания не представляла особой угрозы для развития будущей Британской империи. Непобедимую армаду постигла неудача: суда попали в бурю, часть флота погибла, разбившись о скалы, а другую потопили англичане. «Разбита и развеяна по всем румбам», доложил вице-адмирал Фрэнсис Дрейк.

В 1603 году король Яков I взошёл на английский престол и в следующем 1604 году заключил Лондонское соглашение, которое завершило военные действия с Испанией. Теперь, во время мира со своим основным противником, английское внимание сместилось от нападений на иностранную колониальную инфраструктуру к делу создания своих собственных заморских колоний[18]. Основание Британской империи наконец состоялось в начале XVII века с появлением небольших английских поселений в Северной Америке и Вест-Индии и организацией ряда частных компаний для торговли с Азией (в том числе Ост-Индской компании в 1600 году). Период от этого времени до потери Тринадцати колоний во время Американской войны за независимость к концу XVIII века впоследствии стали называть «Первой Британской империей»[19].

Америка, Африка и работорговля

Британская Вест-Индия первоначально предоставляла собой наиболее важные и выгодные английские колонии[20], но прежде чем они стали успешными, несколько попыток колонизации провалились. Так, попытка основать колонию в Британской Гвиане в 1604 году продолжалась всего два года и потерпела неудачу в своей основной задаче — найти золото[21], так как англичане долго пытались повторить опыт испанской колонизации и использовать собственные колонии как источник драгоценных металлов. Колонии Сент-Люсия (1605) и Гренада (1609) также вскоре исчезли, но в конце концов поселения были успешно основаны на островах Сент-Китс (1624), Барбадос (1627) и Невис (1628)[22]. Успех этих колоний объяснялся тем, что они переняли систему выращивания сахарного тростника, успешно используемую португальцами в Бразилии. Она зависела от труда рабов, которых вначале приобретали преимущественно у голландских работорговцев, покупавших затем производимый здесь сахар для перепродажи в Европе[23]. Чтобы гарантировать, что непрерывно возраставшие прибыли от этой торговли останутся в английских руках, английский парламент в 1651 году постановил, что только английские корабли смогут заниматься торговлей в английских колониях. Это привело к конфликтам с Объединенными голландскими провинциями и серии англо-голландских войн, в результате усиливших английские позиции в Америке за счёт голландских[24]. В 1655 году Англия аннексировала остров Ямайка у Испании, а в 1666 году успешно колонизировала Багамы[25].

Первое постоянное английское поселение на американском континенте было основано в 1607 году в Джеймстауне. Оно управлялось частной Виргинской компанией[en], подразделение которой основало также колонию на Бермудских островах, открытых в 1609 году[26][27]. Права компании были объявлены недействительным в 1624 году и корона приняла на себя прямое управление, основав таким образом колонию Виргиния[28]. Хотя производством сахара здесь не занимались, к экономическому успеху местные колонисты пришли благодаря выращиванию табака и других сельскохозяйственных культур. Аналогичная компания была создана в 1610 году с целью основания постоянного поселения на о. Ньюфаундленд, но эта попытка оказалась неудачной[29]. В 1620 году была основана колония Плимут как прибежище для части английского религиозного меньшинства, пуритан, позже известных как пилигримы[30]. Бегство от религиозного преследования впоследствии стало для многих будущих английских колонистов причиной отважиться на трудное трансатлантическое путешествие: Мэриленд был основан как колония для католиков (1634), Коннектикут (1639) — для конгрегационалистов, а Род-Айленд (1636) впервые в Америке объявил о своей религиозной толерантности. Провинция Каролина была основана в 1663 году. В 1664 году Англия получила контроль над голландской провинцией Новый Амстердам (переименованной в Нью-Йорк) посредством переговоров последовавших за второй англо-голландской войной, в обмен на Суринам[31]. В 1681 году Вильям Пенн основал колонию Пенсильвания.

По сравнению с Вест-Индийскими, колонии на континенте были финансово менее удачными, но имели большие площади хорошей сельскохозяйственной земли и привлекали гораздо большее число английских эмигрантов, которые предпочитали их умеренный климат[32]. Из них южные колонии экономически были ориентированы на крупное сельскохозяйственное производство с широким использованием рабского труда. На севере преобладали мелкие фермерские хозяйства, а также деревообрабатывающая промышленность и кораблестроение. Значительные прибыли давала также торговля с индейцами, у которых колонисты приобретали ценные меха в обмен на изделия из металлов и ром, изготовлявшийся из отходов при производстве сахара. В 1670 году король Карл II предоставил компании Гудзонова залива право на монопольную торговлю мехом на территории позже известной как Земля Руперта (обширный участок территории, которая позже образовала большую часть Канады). Английские форты и торговые посты, основанные компанией, часто бывали мишенью нападений со стороны французов, которые основали свою собственную компанию по торговле мехом в расположенной рядом Новой Франции[33].

Через два года начала действовать Королевская африканская компания, получившая монопольное право на торговлю рабами в колониях английской Америки[34]. Рабство было положено в основу экономики «Первой империи». До отмены работорговли в 1807 году Британия была ответственна за транспортировку 3,5 миллионов африканских рабов в Америку, трети всех рабов перевезенных через Атлантику[35]. Для поддержки работорговли на берегу Западной Африки были основаны форты, такие как остров Джеймс, Аккра и Банс. В британской Вест-Индии чернокожее население выросло с 25 % в 1650 году до приблизительно 80 % в 1780 году, а на американском континенте с 10 % до 40 % за тот же период (в основном в южных колониях)[36]. Работорговля была чрезвычайно выгодным занятием, в особенности для купцов из западных британских городов Бристоль и Ливерпуль, которые сформировали так называемую треугольную торговлю с Африкой и Америкой. Тяжелые и негигиеничные условия на кораблях, а также скудное питание приводили к тому, что средний уровень смертности во время перевозки рабов через Атлантику (middle passage) был один из семи[37].

В 1695 году шотландский парламент предоставил одной из частных компаний (The Company of Scotland Trading to Africa and the Indies) право основать поселение на Панамском перешейке с целью постройки там канала. Экспедиция отправилась за океан в 1698 году, но потерпела неудачу. Осажденная соседними испанскими колонистами из Новой Гранады и зараженная малярией, шотландская колония была оставлена через два года. Этот проект (Dariush scheme) стал финансовой катастрофой для Шотландии — четверть шотландского капитала[38] была потеряна на нём, что поставило крест на шотландских надеждах создать собственную морскую империю. Эпизод с непостроенным панамским каналом также имел важные политические последствия, склонив и Англию и Шотландию к объединению и созданию Соединенного Королевства[39].

Конкуренция с Голландией в Азии

Файл:Fort St. George, Chennai.jpg
Форт Св. Георга, будущий город Мадрас в 1639 г.

В конце XVI века Англия и Голландия бросили вызов португальской монопольной торговле с Азией, сформировав частные акционерные компании для финансирования путешествий — Английскую (позднее Британскую), и Голландскую Ост-Индийские компании, основанные в 1600 и 1602 годах соответственно. Их основной целью было перехватить прибыльную торговлю пряностями, и они сосредоточили свои усилия на их источнике, Индонезийском архипелаге, и на важнейшем узле всей торговой сети — Индии. Тесные контакты между Лондоном и Амстердамом через Северное море и интенсивная конкуренция между ними привели к конфликту между двумя компаниями. В результате Голландия получила господство на Молуккских островах (ранее бывшим оплотом Португалии) после ухода оттуда англичан в 1622 году, а Англия закрепилась в Индии, в Сурате, после основания там фабрики в 1613 году. Хотя Англия в конце концов затмила Голландию как колониальная держава, в краткосрочной перспективе более развитая голландская финансовая система[40] и англо-голландские войны в течение XVII века дали Голландии сравнительно более сильные позиции в Азии. Вражда между Англией и Голландией прекратилась после Славной революции 1688 года, когда нидерландский штатгальтер Вильгельм Оранский взошёл на английский трон, принеся мир обеим странам. Сделка между двумя нациями оставила торговлю специями с Индонезийским архипелагом за Голландией, а текстильную промышленность Индии — за Англией, но по прибыльности торговля текстилем вскоре обогнала пряности, и к 1720 году британская Ост-Индийская компания обогнала голландскую по продажам[41]. В Индии английская Ост-Индийская компания сместила своё внимание с Сурата, центра торговли пряностями, к форту Сент-Джордж (позже Мадрас), Бомбею, уступленному португальцами королю Карлу II в 1661 году в качестве приданого Екатерины Брагасской), и к деревне Сутанути (Sutanuti), которая впоследствии соединилась с двумя другими деревнями и образовала город Калькутту.

Глобальная борьба с Францией

Файл:British colonies 1763-76 shepherd1923.PNG
Британская Америка в 1763—1776 гг.

Мир, заключённый между Англией и Голландией в 1688 году, привел к тому, что эти две страны вступили в Девятилетнюю войну в качестве союзников, но война, которая шла в Европе и в колониях между Францией, Испанией и англо-голландским альянсом, оставила Англию более сильной колониальной державой, чем Голландия, которая была вынуждена пожертвовать большую долю своего военного бюджета на дорогостоящую сухопутную войну в Европе[42]. В XVIII веке Англия (после 1707 года Великобритания) вырастает в ведущую мировую колониальную державу, а Франция становится её главным соперником на имперском пути[43].

Смерть испанского короля Карла II в 1700 году, завещавшего Испанию и её обширную колониальную империю Филиппу Анжуйскому, внуку французского короля, показала, что перспектива объединения Франции, Испании и их колоний неприемлема для Англии и других европейских держав[44]. В 1701 году Англия, Португалия и Голландия примкнули к Священной Римской империи в войне против Испании и Франции, которая длилась до 1714 года. По Утрехтскому мирному договору испанский король отказался от французского трона для себя и своих потомков. Кроме того, Испания потеряла все свои владения в Европе[45]. Территории Британской империи расширились: от Франции она получила Ньюфаундленд и Акадию, а от Испании Гибралтар и Менорку. Гибралтар, который до сих пор остается британским доминионом, стал важной военно-морской базой и позволил Британии контролировать вход и выход из Средиземного моря в Атлантику. Менорка вернулась к Испании согласно Амьенскому миру в 1802 году, таким образом в течение столетия дважды сменив хозяина. Испания также уступила Британии права на выгодную торговлю рабами в Латинской Америке[46].

Начавшаяся в 1756 году Семилетняя война была первой войной, ведущейся в глобальном масштабе: бои шли в Европе, Индии, Северной Америке, в Вест-Индии, на Филиппинах и на берегах Африки. Подписание Парижского мирного договора имело важные последствия для будущего Британской империи. В Северной Америке с французскими колониями было практически покончено. Франция признала британские претензии на землю Руперта[33], передала Новую Францию Великобритании, оставив под британским контролем значительное франкоговорящее население, а Луизиану уступила Испании в качестве компенсации за потерю Флориды, также перешедшей к Великобритании. В Индии в результате третьей карнатской войны под контролем Франции остались её анклавы, но с ограничениями в численности военных гарнизонов и с обязательством снабжать британских сателлитов, поставив французские колонии в Индии в подчиненное положение по отношению к британским[47]. Таким образом, победа Великобритании над Францией во время Семилетней войны сделала её главной мировой колониальной державой[48].

Становление «Второй Британской империи» (1783—1815)

Потеря тринадцати американских колоний

Файл:Treaty of Paris by Benjamin West 1783.jpg
«Парижский договор», Бенджамин Уэст (1783). Изображены (слева направо): Джон Джей, Джон Адамс, Бенджамин Франклин, Генри Лоренс и Уильям Темпл Франклин. Британские уполномоченные отказались позировать, поэтому картина не была закончена.

В 1760-е и 1770-е годы отношения метрополии с тринадцатью колониями на американском континенте серьёзно ухудшились. Непосредственным поводом для недовольства колонистов стали попытки британского парламента обложить американских колонистов налогами без их согласия[49]. Но главной причиной было установление полного господства Британской империи на североамериканском континенте. С одной стороны, это поставило её коренных жителей, индейцев, в зависимость от поставок оружия и прочих ремесленных изделий от англичан, в то время как ранее они могли получать эти товары от французов. Не доверяя индейцам, англичане запретили продавать индейцам оружие, что вызвало их восстание. Для умиротворения индейцев британское правительство вынуждено было пойти на уступки и запретить английским колонистам селиться на территориях бывших французских колоний, что также стало причиной недовольства со стороны земельных спекулянтов и фермеров. Кроме того, англичане вынуждены были и по окончании войны с Францией и подавления восстания индейцев содержать в колониях значительный контингент вооружённых сил, для чего колонии и были обложены дополнительными налогами. Колонисты, которые по окончании войны уже не нуждались в английской армии (ведь угроза в лице французов была ликвидирована раз и навсегда), лишь мешавшей их операциям на индейских территориях, восстали против дополнительных налогов и британского военного присутствия.

В 1775 году на континенте началась война за независимость, которая была провозглашена в следующем году. К 1783 году колонисты с помощью конкурирующих с Британией европейских держав, Франции, Испании и Нидерландов, эту войну выиграли, а Великобритания вынуждена была признать США в качестве независимого государства. В ходе войны американцы, в частности, предприняли попытку вторжения в Британскую Канаду, но франкоязычные колонисты их не поддержали, и Канада осталась британской[50]. После признания независимости США в Великобританию и британскую Канаду бежали от 40 до 100 тыс. американских лоялистов[51]. Из них 14 тыс. лоялистов поселились у реки Сент-Джон в колонии Новая Шотландия, оказавшись слишком далеко от колониального правительства в Галифаксе. В 1784 году британское правительство образовало из вновь прибывших англоязычных поселенцев новую колонию Нью-Брансуик. Конституционный акт 1791 года разделил провинции Канады на англоязычную Верхнюю Канаду, и в основном франкоязычную Нижнюю Канаду.

Потеря стратегически важных территорий в английской Америке воспринимается историками, как граница между «первой» и «второй» Британскими империями[52]. После этого метрополия сосредоточилась на экспансии в Азии, бассейне Тихого океана и затем в Африке. Работа Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов», опубликованная в 1776 году, отстаивает принцип свободной торговли в противовес протекционизму более ранних колониальных империй — Испании и Португалии[53]. Рост торговли между Британией и только что добившимися независимости Соединёнными Штатами после 1783 года подтвердил, что политический контроль со стороны метрополии необязателен для экономического роста европейских колоний в других частях света[54].

Во время Наполеоновских войн Британская империя в последний раз попыталась восстановить контроль над утраченными североамериканскими колониями. Чтобы воспрепятствовать американо-французской торговле британский военный флот обыскивал американские корабли под предлогом поиска английских дезертиров. Во время новой вспыхнувшей англо-американской войны англичанам удалось на время захватить Вашингтон, но к окончанию войны в 1815 году, обе стороны остались на довоенных границах.

Правление Ост-Индской компании в Индии

Файл:Clive.jpg
Победа Роберта Клайва в битве при Плесси превратила Ост-Индскую компанию из торговой империи в ведущую военную силу. Художник Френсис Хаймэн (1708—1776 гг.), холст, масло, ок.1760 г.

В течение первых ста лет своей деятельности Британская Ост-Индская компания фокусировалась на торговых операциях на индийском субконтиненте. Она и не думала бросать вызов империи Великих Моголов[55], от которой получила права на торговлю в 1617 году. Однако к XVIII веку империя Моголов пришла в упадок, а компания вступила в борьбу со своим конкурентом, французской Ост-Индской компанией. В битве при Плесси в 1757 году британцы во главе с Робертом Клайвом нанесли поражение французам и их индийским союзникам. Англичане получили контроль над Бенгалией, и стали ведущей военной и политической силой в Индии.

Во второй половине XVIII века компания расширила свои владения, управляя индийскими территориями либо напрямую, либо через местных марионеточных правителей под угрозой применения британской Индийской армии, состоявшей, в основном, из наёмных индийских солдат — сипаев. Основным методом колониального захвата Индии стали «субсидиарные договоры», система которых была впервые изобретена французскими колонизаторами[56], однако применена англичанами с бо́льшим размахом. В соответствии с этой системой, компания последовательно заставляла одно индийское княжество за другим подписать договор о выплате «субсидии» на содержание её наемной армии, а также вести свои международные дела только через британского резидента.

Крах централизованного государства Великих Моголов привел к распаду Индии на несколько сотен независимых княжеств, что сильно облегчило британскую экспансию[57]. Лишь дважды компания столкнулась с серьёзным вооружённым сопротивлением, в первом случае со стороны Маратхской конфедерации[58], а во втором — государства сикхов. Против маратхов британцы вели три англо-маратхских войны, составив союз с их соседями, которые рассчитывали на военную добычу и территории. Первые столкновения с сикхами оказались для англичан неудачными. Однако с 1839 года государство сикхов погрузилось во внутренние раздоры, и пришло в упадок. Тогда британцам удалось разбить сикхов во второй англо-сикхской войне.

Файл:British Empire.jpg
Британский офицер в Индии

К 1857 году вся Индия оказалась под властью Ост-Индской компании. Но в этом году вспыхнуло восстание сипаев[59]. Оно положило конец правлению компании в Индии. Вместо него было введено прямое правление короны.

Исследования Тихого океана

Начиная с 1718 года, Британская империя ссылала в Америку осуждённых преступников, в количестве примерно тысячи человек в год. После потери тринадцати колоний в 1783 году, британское правительство использовало для этой цели Австралию[60].

Западный берег Австралии был открыт в 1606 году голландским исследователем Виллемом Янсзоном. Голландская Ост-Индская компания дала новому континенту название Новая Голландия[61], однако не предпринимала никаких попыток его колонизации.

В 1770 году капитан Джеймс Кук во время исследования южной части Тихого океана открыл восточный берег Австралии и провозгласил континент собственностью Британии. В 1778 году Джозеф Бэнкс обосновал перед правительством необходимость основания в Австралии колонии из осуждённых ссыльнопоселенцев. Первый корабль с осуждёнными преступниками отправился в колонию Новый Южный Уэльс в 1787 году и прибыл в Австралию в 1788 году[62]. В дальнейшем Великобритания продолжала отправлять ссыльных в Новый Южный Уэльс до 1840 года[63]. Численность колонии к этому моменту достигла 56 тысяч человек, большинство из которых были осуждённые, бывшие осуждённые и их потомки. Австралийские колонии со временем стали экспортёрами шерсти и золота[64].

Во время своего путешествия, Кук также посетил Новую Зеландию, впервые открытую голландским мореплавателем Тасманом в 1642 году, и объявил острова Северный и Южный собственностью Британской короны в 1769 и 1770 годах. Поначалу отношения между европейцами и коренным населением — маори — ограничивались торговлей. В первые десятилетия XIX века в Новой Зеландии появились постоянные английские поселения и многочисленные торговые фактории, сосредоточенные в основном на острове Северный. В 1839 году, Новозеландская компания объявила об обширных планах по покупке земли и основании новых колоний. В 1840 году Вильям Гобсон и около 40 вождей маори подписали договор Вайтанги[65].

Войны с наполеоновской Францией

Файл:Sadler, Battle of Waterloo.jpg
Битва при Ватерлоо, Художник Вильям Сэдлер (1782—1839).

Британия снова столкнулась с Францией после прихода к власти Наполеона Бонапарта. Он угрожал не только заморским колониям, но и самой Англии, составляя планы вторжения на Британские острова[66]. Победа в наполеоновских войнах потребовала от Британской империи громадных ресурсов и усилий. Французские порты блокировались британским флотом. В 1805 году была одержана победа в решающей морской битве при Трафальгаре. Англичане атаковали также французские заморские колонии, а также колонии Голландии, которую Наполеон захватил в 1810 году.

Франция была окончательно побеждена в 1815 году[67]. По итогам войны Великобритания захватила Ионические острова, Мальту, Сейшелы, Маврикий, Сент-Люсию, Тобаго; у Испании были отобран Тринидад, у Голландии — Гайана и Капская колония. Колонии Гваделупа, Мартиника, Гори, Французская Гвиана и Реюньон были позже возвращены Франции, а Ява и Суринам — Голландии[68].

Отмена рабства

Файл:Buxton Memorial 50577.jpg
Мемориал Бакстона (англ. Buxton Memorial Fountain), Лондон. Установлен в 1865 году в честь отмены рабства в Британской Империи.

Усиление давления аболиционистов к началу XIX века привело к принятию в 1807 году Акта о запрете работорговли[69]. Капитан корабля, пойманного с рабами на борту должен был уплатить штраф в размере 100 фунтов стерлингов за каждого раба при рыночной цене рабов в Вест-Индии в 80 фунтов. В 1808 году Сьерра-Леоне провозгласили британской колонией освобождённых рабов.

В 1823 году возникло Общество против рабства, которое в конце концов продавило Акт об отмене рабства, принятый в 1833 году. По новому акту незаконной стала не только работорговля, но и само рабство. В августе 1834 года все рабы в Империи были объявлены свободными[70].

Имперское столетие 1815—1914 гг

Файл:British Empire 1897.jpg
Британская империя в 1897 году. Розовый цвет — типичный цвет обозначения британских колоний на картах того времени.

В период 1815—1914 гг. территория Британской империи доходит до 10 миллионов квадратных миль (25 899 891 км²), население — до 400 млн чел. После разгрома Наполеона у англичан не осталось соперников, способных противостоять им в глобальном масштабе. Лишь на региональном уровне интересы Британии могли сталкиваться с российскими в Азии, с французскими и позже немецкими в Африке, а также с американскими в Латинской Америке. Кроме того, Британская империя превратилась в ведущую морскую державу.

В эту эпоху Великобритания существенно подчинила себе также экономики многих формально независимых стран и регионов — Китая, Аргентины, Сиама. Появление во второй половине XIX века новых технологий — паровой машины и телеграфа — усиливает её империю, облегчая задачи контроля и обороны. К 1902 году вся империя покрывается сетью телеграфных кабелей[71].

Азия

Главной целью имперской политики в Азии было удержание и расширение владений в Индии, как самых ценных и являющихся ключом к остальной Азии. Основным орудием экспансии в первой половине XIX века оставалась Ост-Индская Компания. Она впервые соединила свои войска с королевским флотом в Семилетней войне, затем её вооружённые силы участвовали в войнах и за пределами Индии: против Наполеона в Египте (1799 г.), при захвате Явы у Голландии (1811 г.), овладении Сингапуром (1819 г.) и Малаккой (1824 г.), при покорении Бирмы (1826 г.).

Файл:Victoria Disraeli cartoon.jpg
«Новая корона к старым». Политическая карикатура 1876 года Дизраэли преподносит королеве Виктории корону Индии.

Ещё в 1730-х годах компания развивала со своей базы в Индии прибыльный экспорт опиума в Китай. Наркоторговля, с 1729 года объявленная династией Цин незаконной, помогла устранить внешнеторговый дефицит, вызывавший утечку серебра из Британской империи в Китай. В 1839 году китайские власти в Кантоне конфисковали 20 тыс. ящиков опиума. В ответ Великобритания начала Первую опиумную войну, по итогам которой ею был захвачен Гонконг, в то время ещё второстепенное поселение, а распространение наркомании в Китае достигло небывалых масштабов.

После восстания наёмных индийских солдат — сипаев — против британских командиров в 1857 году британское правительство ввело в Индии прямое правление («British Raj»), которое встроило колониальные власти во главе с генерал-губернатором в традиционную феодальную иерархию. Королева Виктория была коронована императрицей Индии. Ост-Индская компания после этого была ликвидирована (1858 г.).

В конце XIX века из-за неурожая и неудачного регулирования торговых пошлин в Индии отмечались случаи массового голода, от которого погибло около 15 млн чел. Чтобы предотвратить подобные события в дальнейшем, британское правительство принимало меры к расследованию причин катастрофы и устранению угрозы её повторения, эффект от которых отмечался в начале XX века[72].

Конкуренция с Россией

В XIX веке Британская и Российская империи пытались заполнить политический вакуум, образовавшийся в Азии с упадком Османской империи, Персии и Цинского Китая. Победы России в русско-персидской (1826—1828 годов) и русско-турецкой (1828—1829 годов) войнах вызвали беспокойство Британии, которая начала опасаться русского вторжения в Индию[73]. Чтобы опередить своего геополитического соперника, в 1839 году Британия предприняла первую попытку захватить Афганистан, однако Первая англо-афганская война закончилась для неё катастрофой[68].

В 1853 году усиливается политическое присутствие России на Балканах. Англия и Франция, опасавшиеся усиления влияния России в Средиземноморье и на Ближнем Востоке, вступили в Крымскую войну (1854—1856), продемонстрировавшую их технологическое превосходство и несколько ослабившую влияние России на международной арене[68].

В течение следующих двадцати лет Британия присоединила Белуджистан (1876 г.), а Россия — территории современных Киргизии, Казахстана и Туркменистана. В 1878 году две империи впервые договорились о разделе сфер влияния в Азии. Тем не менее, в 1902 году Англия заключила направленный против России союз с Японией. Во время русско-японской войны Британская империя, официально сохраняя нейтралитет, тайно поставляла вооружение и боеприпасы в Японию, предоставляя последней военные кредиты, что способствовало военному поражению и ослаблению Российской империи.

В 1907 году Россия присоединилась к англо-французскому военному союзу (Антанте), направленному против Германии, и две враждующие империи стали союзницами. Одновременно Россия признала протекторат Британии над Афганистаном, а Персия (Иран) была разделена на русскую и английскую сферы влияния. На такие же сферы влияния между европейскими державами был разделен Китай.

Африка, от Кейптауна до Каира

Капская колония, доставшаяся Британии после наполеоновских войн, была основана в 1652 году на юге Африки голландской Ост-Индской компанией, как перевалочная база между метрополией и колониями в Азии. C 1820 года сюда началась массовая английская иммиграция. Во время Великого трека конца 1830-х — начала 1840-х годов, тысячи буров покинули колонию и ушли на север, основав там свои новые республики Трансвааль (1852—1877, 1881—1902 гг.) и Оранжевое свободное государство (1854—1902 гг.)[74][75]. Они враждовали как с британцами, так и с африканским народами сото и зулу. По итогам второй англо-бурской войны (1899—1902 гг.) бурские республики также были присоединены к Британской империи[76].

Файл:Punch Rhodes Colossus.png
Колосс Родский (по аналогии с Колоссом Родосским) — Сесиль Родс покрывает расстояние от Капской колонии до Каира

В 1869 году Наполеон III открыл Суэцкий канал, соединивший Средиземное и Красное моря. В 1875 году британское правительство Бенджамина Дизраэли выкупило за 4 млн фунтов у правителя Египта Исмаила-паши 44 % акций канала. Вначале над ним был установлен совместный англо-французский контроль, а в 1882 году регион канала был оккупирован британскими войсками[77]. Англо-французская конкуренция из-за Суэцкого канала закончилась в 1902 году признанием его нейтральной территорией, хотя де-факто он оставался под контролем британских войск до 1954 года.

С усилением активности Франции, Бельгии и Португалии в нижнем течении реки Конго, между европейскими державами началась «Драка за Африку». Разногласия пытались урегулировать на Берлинской конференции в 1884—1885 гг. путём определения критериев международного признания территориальных претензий на африканские территории на основании «эффективности оккупации»[78]. Конкуренция между колониальными империями продолжалась до 1890-е годов и вынудила, в частности, Великобританию пересмотреть своё решение 1885 года вывести свои войска из Судана. Объединённые англо-египетские силы подавили восстание махдистов в 1896 году и дали отпор французскому вторжению в Фашоду[79]. После этого Судан был формально провозглашен совместной англо-египетской колонией, но фактически остался под британским контролем.

Британский колонизатор Сесиль Родс, первопроходец британской экспансии в Южной Африке, выступил с предложением строительства железной дороги Кейптаун — Каир, которая должна была связать стратегически важный Суэцкий канал с богатой полезными ископаемыми Южной Африкой[80]. В 1888 году Родс, опираясь на принадлежащую ему частную Британскую Южно-Африканскую компанию, захватил обширную территорию, названую в его честь — Родезия[81].

Изменение статуса «белых» колоний

Путь к независимости «белых» колоний Британии начался в 1839 году с отчёта Дарема, провозгласившего объединение и самоуправление двух канадских провинций, как способ борьбы с волнениями. Акт о союзе 1840 года создал провинцию Канада. В Новой Шотландии Ответственное правительство впервые появилось в 1848 году, этот опыт вскоре был распространён и на остальные колонии в Британской Северной Америке. В 1867 году Верхняя и Нижняя Канады, Нью-Брансуик и Новая Шотландия были объединены в доминион Канада, конфедерацию с полным самоуправлением, за исключением иностранных дел.

Австралия и Новая Зеландия получили аналогичное самоуправление в 1900 году, а австралийские колонии объединились в федерацию в 1901 году. Статус доминиона был предложен на Имперской конференции 1907 года применительно к Канаде, Ньюфаундленду, Австралии и Новой Зеландии. В 1910 году Капская колония, Наталь[en], Трансвааль[en] и Колония Оранжевой реки объединяются в Южно-Африканский Союз, который также получил статус доминиона.

Последние десятилетия XIX века ознаменовались борьбой за самоуправление Ирландии. Ирландия вошла в состав Соединённого Королевства после восстания 1798 года, в соответствии с Актом союза 1800 года, и стала жертвой нескольких вспышек голода между 1845 и 1852 годами. Премьер-министр Вильям Гладстон поддерживал идею самоуправления Ирландии, считая, что эта страна сможет стать таким же доминионом в составе Империи, как и Канада. Однако в парламенте в 1886 году законопроект о самоуправлении Ирландии провалился, так как многие опасались, что частичная независимость Ирландии может создать угрозу безопасности Великобритании, или вообще вызвать распад Империи[82]. Второй законопроект также провалился и лишь третий прошёл парламент в 1914 году, но в связи с началом Первой мировой войны так и не был реализован, что вызвало в Ирландии Пасхальное восстание 1916 года.

Мировые войны (1914—1945)

К началу ХХ века Германия превратилась в быстро растущую военную и индустриальную державу. Великобритания начала опасаться за свою будущую способность защитить метрополию и целостность империи, сохраняя политику «блестящей изоляции». Рассматривая Германию, как потенциального противника в будущей войне, Британская империя пошла на сближение со своими старыми врагами, Францией и Россией (союзы 1904 и 1907 годов)[83].

Первая мировая война

В 1914 году между двумя блоками европейских держав началась война. Её объявление автоматически затронуло все колонии и доминионы Британской империи, предоставившие своей метрополии неоценимую военную, финансовую и материальную поддержку. Более 2,5 млн человек служили в армиях доминионов, и многие тысячи добровольцев были завербованы в королевских колониях. Большинство немецких колоний в Африке вскоре были захвачены британскими войсками, в то время как на Тихом океане Австралия и Новая Зеландия оккупировали соответственно немецкую Новую Гвинею и Самоа.

Вклад, сделанный войсками Австралии и Новой Зеландии в кампанию Галлиполи в 1915 году, оказал огромное влияние на формирование в этих странах национального самосознания. Канада рассматривает в том же свете битву при Вими[84]. Важный вклад доминионов в победу был признан британским премьер-министром Ллойд Джорджем, который в 1917 году пригласил премьер-министров всех доминионов присоединиться к Имперскому военному кабинету для совместной координации имперской политики[85].

По условиям Версальского договора, подписанного в 1919 году, империя увеличилась на 1 800 000 квадратных миль (4 662 000 км²) и на 13 миллионов человек[86], достигнув максимального расширения за всю свою историю. Колонии Германии и многие национальные окраины Османской империи были разделены между победителями согласно мандатам Лиги Наций.

Британия закрепила свой статус на Кипре (фактически контроль над островом был получен в 1878 году, затем он был формально аннексирован в 1914 году и объявлен королевской колонией в 1925 году), в Палестине и Трансиордании, Ираке, нескольких регионах Камеруна и Того, также в Танганьике. Доминионы получили свои собственные мандаты: Юго-Западная Африка (современная Намибия) досталась Южно-Африканскому Союзу, Австралия получила немецкую Новую Гвинею, Новая Зеландия — Западное Самоа. Науру стало совместной колонией метрополии и двух тихоокеанских доминионов[87].

Межвоенный период

Экономика Британской империи в межвоенный период продолжала укрепляться: экспорт в колонии и доминионы увеличился с 32 до 39 % всего заморского экспорта, импорт — с 24 до 37 %.

Новую угрозу сложившемуся в XIX веке мировому порядку создало усиление Японии и США, как морских держав, а также рост движения за независимость в Индии и Ирландии. Британской империи пришлось выбирать между союзом с Японией и союзом с США. Первоначально Британия выбрала Японию, подписав в 1922 году Вашингтонское морское соглашение, в котором США одновременно признавались равной с Британией морской державой[88]. Союз с Японией в Великобритании подвергался критике в 1930-е годы, после того, как к власти в Японии пришли милитаристы, составившие союз с Германией, выходящей из Великой депрессии. Британия начала опасаться, что не сможет пережить одновременного нападения обоих этих государств.

В Ирландии в связи с задержками предоставления самоуправления значительно усилилась партия сторонников независимости Шинн Фейн. На парламентских выборах 1918 года она получила большинство мест от Ирландии, в 1919 году сформировала Ирландскую ассамблею в Дублине и провозгласила независимость. Ирландская республиканская армия начала партизанскую войну против британской администрации[89]. Англо-ирландская война закончилась в 1921 году подписанием англо-ирландского соглашения. В соответствии с ним было создано Ирландское Свободное государство, доминион в составе империи.

Файл:ImperialConference.jpg
Король Георг V с премьер-министрами Британии и доминионов на Имперской конференции 1926 года.

Северная Ирландия, представлявшая собой 6 из 32 ирландских графств, до сих пор остаётся в составе Соединённого Королевства в соответствии с Актом о правительстве Ирландии 1920 года.

Похожая борьба развернулась в Индии; Акт о правительстве Индии 1919 года не удовлетворил сторонников независимости. Британские колониальные власти опасались масштабных коммунистических и иностранных заговоров с целью свержения существующего строя и прибегли к репрессивным мерам[90], в частности, в Пенджабе. В ответ Махатма Ганди инициировал Движение за несотрудничество, фактически ставшее кампанией бойкота англичан со стороны населения Индии (см. Сатьяграха). 10 марта 1922 года Ганди был арестован и 18 марта осуждён на два года лишения свободы за публикацию экстремистских материалов.

В 1922 году Египет, в начале Первой мировой войны объявленный британским протекторатом, получил формальную независимость, но фактически остался под управлением марионеточного правительства до 1954 года. Британские войска присутствовали в Египте до подписания англо-египетского договора 1936 года. Он предусматривал вывод войск, за исключением остающихся для охраны Суэцкого канала. После этого Египет присоединился к Лиге Наций[91]. Ирак, мандат на управление которым Британия получила в 1919 году, в 1936 году также стал независимым и присоединился к Лиге Наций.

Имперская конференция 1923 года признала право доминионов проводить собственную внешнюю политику независимо от метрополии. Годом ранее, во время Чанакского кризиса в Турции, Британия вновь запросила военную помощь доминионов, но Канада и Южная Африка на этот раз отказались от участия[92]. Под давлением Ирландии и Южной Африки, Имперская конференция 1926 года приняла декларацию Бальфура, которая признала доминионы «автономными общинами в составе Британской империи, имеющими равный статус, и никаким образом друг другу не подчиняющимися»[93]. Фактически это был распад «Второй империи», и далее в обиход вошёл термин «Британское Содружество наций».

Декларация Бальфура была узаконена Вестминстерским статутом 1931 года. С этого момента парламенты Канады, Австралии, Новой Зеландии, Южной Африки, Ирландского Свободного государства и Ньюфаундленда стали независимы от законодательной системы Британии. Они могли отменять британские законы на своей территории, а метрополия потеряла возможность проводить законы без поддержки доминионов. Ньюфаундленд отказался от своего статуса в 1933 году, в связи с финансовыми трудностями, вызванными Великой депрессией[94]. Ирландия в дальнейшем продолжала отдаляться от Великобритании, приняв в 1937 году новую Конституцию, сделавшую её независимой республикой во всём, кроме названия.

Вторая мировая война

Объявление войны метрополией вновь автоматически затронуло её колонии, в том числе Индию, однако доминионы теперь уже имели право отказаться от объявления войны Германии. Из них Канада, Южная Африка, Австралия и Новая Зеландия вскоре всё-таки объявили войну, в то время как Ирландия отказалась, оставшись нейтральной на весь период Второй мировой войны[95].

Файл:He's coming South.jpg
Австралия ожидает японского вторжения

После падения Франции в 1940 году Империя формально осталась один на один против Германии и её союзников, вплоть до вступления в войну СССР в 1941 году. Британский премьер-министр Уинстон Черчилль активно запрашивал у американского президента Франклина Рузвельта военную помощь[96]. В августе 1941 года обе державы подписали Атлантическую хартию, объявлявшую, что «права всех народов выбирать форму правления, при которой они живут» должны уважаться. Эта фраза была двусмысленной, здесь могли иметься в виду как оккупированные европейские государства, так и страны, колонизированные европейцами и самой Британией[97].

В декабре 1941 года Япония атаковала британскую Малайю, американскую базу в Пёрл-Харборе и Гонконг. Япония превратилась в имперскую силу на Дальнем Востоке после победы над Китаем в Первой японо-китайской войне 1895 года и выдвинула доктрину Великой азиатской сферы сопроцветания под своим началом. С вступлением США в войну Черчилль решил, что Британия теперь точно добьётся победы и Империя спасена[98]. Однако быстрая потеря колоний необратимо подорвала имперский престиж Великобритании[99]. Сильнее всего навредило ему падение Сингапура, который ранее казался неуязвимой крепостью и восточным аналогом Гибралтара[100].

Австралия и Новая Зеландия, оказавшиеся под ударом японцев, начали понимать, что Британия не в силах оборонять всю свою империю. Это подтолкнуло их к более тесным связям с Соединёнными Штатами, что привело к заключению после войны пакта АНЗЮС в 1951 году между Австралией, Новой Зеландией и США[97].

Деколонизация и распад «Второй империи» (1945—1997)

Хотя Британская империя и победила во Второй мировой войне, результаты этой войны для неё были ужасающими. Европа лежала в руинах и фактически была оккупирована армиями США и СССР, к которым сместился баланс сил. Великобритания оказалась на грани банкротства, которого удалось избежать только благодаря американскому займу в 3,5 млрд долл[101]. Последний платёж по этому займу был проведён лишь в 2006 году.

В колониях резко усилилось антиколониальное движение. Несмотря на начавшуюся холодную войну между США и СССР, обе стороны противостояли европейскому колониализму. Расхожее в эту эпоху выражение «ветер перемен» означало, что дни Британской империи сочтены. Великобритания предпочла мирно уйти из своих колоний, передав власть стабильным некоммунистическим правительствам, тогда как Франция и Португалия начали дорогостоящие и безуспешные войны, пытаясь сохранить свои империи. В течение 1945—1965 годов количество имперских подданных за пределами метрополии упало с 700 млн до 5 млн, из них 3 млн проживали в Гонконге[102].

Начало независимости

Файл:Jinnah Gandhi.jpg
Махатма Ганди и Мухаммад Али Джинна, лидеры индуистской и мусульманской общин во время борьбы за независимость Индии

На выборах 1945 года победила лейбористская партия, поддерживающая идею деколонизации. Лейбористское правительство во главе с Клементом Эттли обратилось к самому болезненному для империи вопросу — о независимости Индии[103]. В этой колонии нарастал конфликт между двумя основными силами, Индийским национальным конгрессом, и Мусульманской лигой, и обе требовали независимости. Конгресс выступал за создание унитарного светского государства. Лига, опасаясь, что мусульмане окажутся в нём в меньшинстве, желала создания отдельного исламского государства для регионов с исламским большинством. Нарастающие беспорядки, и мятеж Королевского Индийского флота в 1946 году заставил премьер-министра пообещать Индии независимость не позднее 1948 года.

Чрезвычайность ситуации, и реальная опасность гражданской войны заставили нового (и последнего) вице-короля Индии, лорда Маунтбеттена, провести в жизнь план разделения Индии 15 августа 1947 года. Британцы провели границы между индуистскими и исламскими регионами, оставив десятки миллионов человек в качестве меньшинств во вновь образованных государствах Индия и Пакистан[104]. Миллионы человек пересекли границу в обоих направлениях, а жертвами межобщинного насилия стали сотни тысяч. Камнем преткновения, отравляющим отношения Индии и Пакистана до сих пор, стало бывшее княжество Джамму и Кашмир, присоединённое к Индии несмотря на то, что большинство его населения составляли мусульмане.

Файл:British Empire 1921 IndianSubcontinent.png
Британская империя в 1921 году

Бирма и Цейлон получили независимость в следующем 1948 году. Индия, Пакистан и Цейлон присоединились к Содружеству, тогда как Бирма отказалась.

В подмандатной британской Палестине возникли сходные проблемы. Здесь колониальные власти столкнулись с конфликтом между евреями и арабским большинством[105]. Однако здесь сложностей было больше — множество еврейских беженцев из Европы искали в Палестине убежища, тогда как арабы требовали прекращения еврейской иммиграции. В 1947 году империя объявила о том, что в 1948 году выведет войска и откажется от своего мандата, передав вопрос о дальнейшей судьбе страны на рассмотрение преемницы Лиги Наций — ООН[106]. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию № 181 о разделе Палестины на независимые еврейское и арабское государства при международном протекторате над городами Иерусалим и Вифлеем.

В Малайе во время войны возникло мощное антияпонское сопротивление. С поражением Японии оно повернуло оружие против британских колонизаторов, немедленно вернувших контроль над колонией, как ценным источником ресурсов[107]. Движение состояло в основном из коммунистов китайской национальности, и Британия решила подавить восстание, опираясь на мусульманское малайское большинство. При этом имелось в виду, что после окончательного подавления восстания страна получит независимость и малайское некоммунистическое правительство[107]. Война в Малайе продолжалась с 1948 до 1960 год, однако уже в 1957 году Великобритания решила предоставить независимость Федерации Малайя в составе Содружества. В 1963 году одиннадцать штатов федерации совместно с Сингапуром, Сараваком и британским Северным Борнео, присоединились к федерации, образовав Малайзию. Однако в 1965 году Сингапур, бывший городом с китайским большинством, был исключён из союза из-за трений между китайской и малайской общинами[108]. Бруней, бывший британским протекторатом с 1888 года, отказался присоединяться к федерации[109], и сохранял свой статус вплоть до получения независимости в 1984 году.

Суэцкий кризис и его последствия

В 1951 году к власти в Великобритании вернулось правительство консерваторов во главе с Черчиллем. Консерваторы верили, что положение Британии как мировой державы, ещё можно сохранить, опираясь на Суэцкий канал, позволяющий империи доминировать на Ближнем Востоке, несмотря на потерю Индии. Они, однако, не могли игнорировать правительство Гамаля Абдулы Насера, пришедшее к власти в Египте в 1952 году[110]. В следующем году было заключено соглашение о выводе британских войск из зоны Суэцкого канала и признании независимости Судана к 1955 году.

Файл:Eden, Anthony.jpg
Премьер-министр Великобритании Энтони Иден накануне отставки

В июле 1956 года президент Насер национализировал Суэцкий канал. В ответ новый британский премьер-министр Энтони Иден составил тайное соглашение о том, чтобы во время атаки Израиля на Египет вмешаться и занять канал[111]. Однако он не учёл реакции США. Американский президент Эйзенхауэр отказался поддержать операцию. США опасались начала широкомасштабной войны с СССР, после того, как Никита Хрущёв пообещал вмешаться в ситуацию на стороне Египта. Чтобы заставить англичан уступить, американцы прибегли к финансовому давлению, угрожая продать свои резервы в британских фунтах, и обрушить таким образом английскую валюту. В итоге, хотя военные действия были успешными, и канал был захвачен[112], давление международного сообщества вынудило Британию вскоре вывести войска, а сам Иден подал в отставку[113].

Суэцкий кризис публично продемонстрировал полный крах Британии как мировой державы[114]. Национальная гордость была уязвлена, заставив одного из депутатов парламента описать произошедшее как «Ватерлоо Британии»[115], а другого назвать саму Британию «сателлитом Америки»[116]. Маргарет Тэтчер назвала сложившееся в то время настроение умов «Суэцким синдромом». Избавиться от него Британии удалось только после успешного для неё конфликта 1982 года с Аргентиной из-за Фолклендских островов.

Хотя Суэцкий кризис сильно ослабил британское влияние на Ближнем Востоке, он не уничтожил его окончательно. Уже с одобрения американцев британская армия вторгалась в Оман (1957 г.), Иорданию (1958 г.), а также была введена в Кувейт в 1961 году для защиты этой страны от возможной иракской агрессии[117].

В 1967 году британские войска были выведены из Адена, в 1971 году из Бахрейна.

Ветер перемен

Файл:British Decolonisation in Africa.png
Деколонизация в Африке. К концу 1960-х годов почти все британские колонии кроме Родезии (в будущем Зимбабве) и Юго-Западной Африки (теперь Намибия) стали независимыми государствами.

В феврале 1960 года британский премьер-министр МакМиллан произнёс речь в Кейптауне, ЮАР, в которой говорил о том, что «ветер перемен дует над этим континентом»[118]. МакМиллан хотел избежать колониальных войн, подобных той, что французы вели в Алжире, и поддерживал деколонизацию. Если в 1950-е годы независимость получили лишь три колонии — Судан, Золотой Берег (Гана) и Малайя, то к 1968 году уже все британские колонии в Африке[119], за исключением Южной Родезии. Уход из региона английских войск создал большие проблемы для белых поселенцев, в частности, в Родезии. В 1965 году лидер белых поселенцев, премьер-министр Ян Смит в одностороннем порядке провозгласил независимость Родезии от Британской империи[120]. Страна погрузилась в гражданскую войну между чёрными и белыми вплоть до 1979 года, когда Родезия временно вернулась под английское колониальное управление вплоть до проведения выборов под британским наблюдением. На выборах победил Роберт Мугабе, ставший премьер-министром вновь образованной страны Зимбабве[121].

В Средиземноморье британцы столкнулись с партизанской войной, начатой греками-киприотами. Война закончилась к 1960 году объявлением независимости Кипра, но Соединённое Королевство все-таки удержало контроль над военными базами Акротири и Декелия. Острова Мальта и Гоцо получили независимость в 1964 году.

В 1958 году была образована Федерация Вест-Индии, которая уже к 1962 году развалилась в результате самоопределения Ямайки и Тринидада. Барбадос получил независимость в 1966 году, остальные английские острова в Карибском море — в 1970-х и 1980-х годах. Под властью Британии остались лишь Ангилья, острова Тёркс и Кайкос[122], Британские Виргинские острова[123], Каймановы острова и Монтсеррат[124]. Гайана получила независимость в 1966 году. Последнее британское владение в континентальной Америке, Британский Гондурас, стал самоуправляемой колонией под названием Белиз в 1973 году, и получил полную независимость в 1981 году. Территориальный спор Белиза с Гватемалой до сих пор остаётся нерешённым[125].

Британские владения в Тихом океане получают независимость между 1970 г. (Фиджи) и 1980 г. (Вануату). Предоставление независимости Вануату задержалось из-за конфликта между англо- и французоговорящими общинами, возникшего из-за того, что колония являлась совместным владением Англии и Франции. Фиджи, Тувалу, Соломоновы Острова, Папуа-Новая Гвинея стали Королевствами Содружества.

Конец империи

К 1980—1981 годам с предоставлением независимости Родезии (теперь Зимбабве), Новым Гебридам (теперь Вануату) и Белизу процесс деколонизации в основном завершился. От прежней империи остались только разбросанные по всему миру островные владения и аванпосты. В 1982 году Британия в военном конфликте отстаивает одну из своих последних колоний — Фолклендские острова, на которые претендует Аргентина, основываясь на притязаниях времён Испанской империи[126]. Успешная военная операция англичан позволила многим говорить, что Британия вновь становится мировой державой[127].

В том же году Канада обрывает последнюю юридическую связь с метрополией. Акт о Канаде 1982 года, прошедший британский парламент, говорит, что для внесения изменений в конституцию Канады больше не требуются какие-либо согласования с Британией[128]. Подобные акты были приняты в 1986 году в отношении Австралии и Новой Зеландии[129].

В сентябре 1982 года премьер-министр Маргарет Тэтчер предприняла путешествие в Пекин для обсуждения с правительством КНР будущего своей самой важной и населённой на тот момент колонии — Гонконга[130]. Согласно Нанкинскому соглашению 1842 года, сам остров Гонконг был уступлен Британии «в бессрочное владение», однако большая часть колонии расположилась на Новых территориях, арендованных в 1898 году на срок 99 лет, который истекал в 1997 году. Попытки сохранить там британскую администрацию провалились. В 1984 году по совместному британо-китайскому заявлению Гонконг стал Специальным административным районом КНР, сохраняя свой строй на следующие полвека[131]. Торжественная церемония передачи суверенитета над Гонконгом КНР состоялась в 1997 году и стала для многих[132], в том числе для участвовавшего в ней Чарльза, принца Уэльского, «концом Империи»[128].

Наследие Британской империи

В настоящее время Соединённое Королевство сохраняет суверенитет над 14 территориями за пределами Британских островов. В 2002 году они получили статус Британских заморских территорий. Некоторые из этих территорий необитаемы (кроме временного военного или научного персонала). Остальные имеют самоуправление различной степени и зависят от Великобритании в области международных дел и обороны.

Британский суверенитет над некоторыми заморскими территориями оспаривается соседями: на Гибралтар претендует Испания, на Фолклендские острова, Южную Георгию и Южные Сандвичевы острова — Аргентина, на Британскую территорию в Индийском океане — Маврикий и Сейшелы. Кроме того, Британская антарктическая территория является объектом противоречащих друг другу притязаний Аргентины и Чили, и многие государства вообще не признают чьих-либо территориальных претензий в Антарктиде (см. также Территориальные претензии в Антарктике).

Большинство бывших колоний входят в Британское содружество наций — неполитизированное добровольное объединение политически равных партнеров, в котором Соединённое королевство не имеет никаких привилегий. Пятнадцать членов Содружества считают главой государства английскую королеву и являются королевствами Содружества.

Десятилетия, а иногда и столетия британского правления и британской иммиграции наложили отпечаток на многие независимые государства по всему миру. Политические границы, проведённые британцами, не всегда соответствовали реальному расселению народов, что вызвало множество конфликтов в Кашмире, Палестине, Судане, Нигерии и Шри Ланке. Британская парламентская система стала образцом для государственной организации многих бывших колоний и других государств, а законодательство — для их юридических систем[133]. Британский высший апелляционный суд до сих пор является высшей судебной инстанцией для нескольких бывших колоний в Карибском море и Тихом океане. Английский язык является родным для 400 млн чел., до 1 млрд разговаривают на нём, как на иностранном[134], хотя распространение языка связано также с культурным влиянием Соединённых Штатов. Британские миссионеры распространили англиканскую церковь на всех континентах, Англиканское сообщество в настоящее время насчитывает до 77 млн членов.

Во многих бывших частях империи до сих пор сохраняется колониальная архитектура — церкви, железнодорожные вокзалы, правительственные здания. Британские виды спорта — крикет, регби, гольф и др. распространились по всей империи, также как британская система мер и весов (имперская система) и левостороннее движение.

Миллионы колонистов оставили Британские острова, заселив переселенческие колонии — США, Канаду, Австралию, Новую Зеландию. Современное население этих стран в значительной степени состоит из потомков переселенцев из Британии и Ирландии. Протестанты британского происхождения составляют также большинство населения в Северной Ирландии и являются наряду с бурами одной из двух основных белых этнических групп в ЮАР[135].

См. также

Напишите отзыв о статье "Британская империя"

Примечания

  1. Bogdanor V. [https://books.google.ru/books?id=mN6SzMefot4C The Monarchy and the Constitution]. — Oxford University Press, 1997. — P. 1. — 328 p.
  2. N. Ferguson. Empire. — 2004. — P. xii.
  3. 31878,965 на 1912/1913 гг без учета антарктических территорий
  4. [http://bse.sci-lib.com/article001365.html Британская империя в БСЭ]
  5. Francis Hutchins, The Illusion of Permanence. British Imperialism (Princeton, 1967), S. 133
  6. zitiert Philip Mason, Prospero’s Magic. Some thoughts on Class and Race (London, 1962), S. I
  7. Maurice Collis, Trials in Burma (London, 1953), p. 191, 194f, 207, 21 Iff
  8. М. Саркисянц [http://scepsis.net/library/id_2070.html Английские корни немецкого фашизма От британской к австро-баварской «расе господ»]
  9. The Origins of Empire / N. Canny. — 2001. — P. 7.
  10. 1 2 N. Ferguson. Empire. — 2004. — P. 3.
  11. K. Andrews. Trade, Plunder and Settlement. — 1984. — P. 45.
  12. N. Ferguson. Empire. — 2004. — P. 4.
  13. N. Ferguson. Empire. — 2004. — P. 7.
  14. K. Andrews. Trade, Plunder and Settlement. — 1984. — P. 187.
  15. K. Andrews. Trade, Plunder and Settlement. — 1984. — P. 188.
  16. The Origins of Empire / N. Canny. — 2001. — P. 63.
  17. The Origins of Empire / N. Canny. — 2001. — P. 63—64.
  18. The Origins of Empire / N. Canny. — 2001. — P. 70.
  19. The Origins of Empire / N. Canny. — 2001. — P. 34.
  20. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 17.
  21. The Origins of Empire / N. Canny. — 2001. — P. 71.
  22. The Origins of Empire / N. Canny. — 2001. — P. 221.
  23. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 22—23.
  24. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 32.
  25. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 33.
  26. K. Andrews. Trade, Plunder and Settlement. — 1984. — P. 316.
  27. K. Andrews. Trade, Plunder and Settlement. — 1984. — P. 324—326.
  28. Olson, p. 600.
  29. K. Andrews. Trade, Plunder and Settlement. — 1984. — P. 20—22.
  30. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 8.
  31. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 40.
  32. N. Ferguson. Empire. — 2004. — P. 72—73.
  33. 1 2 Canada and the British Empire / P. Buckner. — 2008. — P. 25.
  34. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 37.
  35. N. Ferguson. Empire. — 2004. — P. 62.
  36. The Origins of Empire / N. Canny. — 2001. — P. 228.
  37. Marshall, pp. 440-64.
  38. Magnusson, p. 531.
  39. Macaulay, p. 509.
  40. N. Ferguson. Empire. — 2004. — P. 19.
  41. N. Ferguson. Empire. — 2004. — P. 20.
  42. The Origins of Empire / N. Canny. — 2001. — P. 441.
  43. Pagden, p. 90.
  44. Olson, p. 1045.
  45. Olson, p. 1122.
  46. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 58.
  47. Ś. Bandyopādhyāẏa. From Plassey to Partition. — 2004. — P. 49—52.
  48. Pagden, p. 91.
  49. N. Ferguson. Empire. — 2004. — P. 84.
  50. [http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_colier/3421/%D0%9A%D0%90%D0%9D%D0%90%D0%94%D0%90 История Британской Канады]. Энциклопедия Кольера. Проверено 27 января 2012. [http://www.webcitation.org/61BPjKVms Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  51. Alison Games. Migration // British Atlantic World / D. Armitage, M. Braddick.. — 2002. — P. 46—48.
  52. The Origins of Empire / N. Canny. — 2001. — P. 92.
  53. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 120.
  54. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 119.
  55. The Origins of Empire / N. Canny. — 2001. — P. 93.
  56. [http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000034/st012.shtml Распад империи Великого Могола и завоевание Индии англичанами]. Всемирная история. Энциклопедия. Том 5. historic.ru (1958). Проверено 27 января 2012. [http://www.webcitation.org/61BPlVK9F Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  57. [http://historyjournal.narod.ru/Mogol.htm Распад Империи сделал Индию легкой добычей завоевателей; в то время, как Панджабом пытались овладеть афганцы, Бенгалия стала добычей английской Ост-индской компании.]. [http://www.webcitation.org/61BPnPMXO Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  58. [http://dic.academic.ru/dic.nsf/bse/106602/Маратхские Маратхская конфедерация]. Большая советская энциклопедия. dic.academic.ru. Проверено 27 января 2012. [http://www.webcitation.org/61BSQQNo7 Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  59. [http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/4639/ Сипаи против империи]. Вокруг света (август 2007). Проверено 28 января 2012. [http://www.webcitation.org/61BSSDKZA Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  60. [http://www.imcl.ru/australia/070401_history.php Австралия. История принудительной иммиграции]. imcl.ru. Проверено 28 января 2012. [http://www.webcitation.org/61BSVY04g Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  61. [http://www.100velikih.ru/view1369.html Закрытие Новой Голландии]. 100velikih.ru. Проверено 28 января 2012. [http://www.webcitation.org/61BSWXDNh Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  62. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 142.
  63. W. R. Brock. Britain and the Dominions. — 2011. — P. 159.
  64. D. K. Fieldhouse. The West and the 3rd World. — 1999. — P. 145—149.
  65. [http://www.vokrugsveta.ru/encyclopedia/index.php?title=Договор_Вайтанги Договор Вайтанги]. Вокруг света. Проверено 28 января 2012. [http://www.webcitation.org/61BSX3OB6 Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  66. [http://eur-lang.narod.ru/histart/xix/napoleon-wars.html Великая Французская революция и Наполеоновские войны]. Кафедра европейских языков ИЛ РГГУ. Проверено 28 января 2012. [http://www.webcitation.org/61BSY6yTz Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  67. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 115—118.
  68. 1 2 3 L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 165.
  69. [http://www.britain4russians.net/culture_Slave-Trade-Act-1807.html Акт о запрете работорговли]. britain4russians.net. Проверено 28 января 2012. [http://www.webcitation.org/61BSYhtfz Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  70. Encyclopedia of Antislavery & Abolition / P. Hinks et al.. — 2007. — Vol. 1. — P. 129.
  71. N. Dalziel. The Penguin Historical Atlas... — 2006. — P. 88—91.
  72. Marshall, pp. 133-34.
  73. P. Hopkirk. Great Game. — 2001. — P. 1—12.
  74. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 168.
  75. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 243.
  76. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 255.
  77. N. Ferguson. Empire. — 2004. — P. 230—233.
  78. Berlin Conference (1884—1885) // Encyclopedia of the Age of Imperialism / C. Hodge. — 2008. — Vol. 1. — P. 83.
  79. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 274.
  80. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 298.
  81. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 215.
  82. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 315.
  83. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 275.
  84. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 277.
  85. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 278.
  86. N. Ferguson. Empire. — 2004. — P. 311.
  87. G. Fox. Humanitarian Occupation. — 2008. — P. 23—29.
  88. Washington Conference / E. Goldstein, J. Maurer.. — 1994. — P. 4.
  89. The Twentieth Century / J. Brown, R. Louis. — 2001. — P. 143.
  90. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 416.
  91. The Twentieth Century / J. Brown, R. Louis. — 2001. — P. 292.
  92. The Twentieth Century / J. Brown, R. Louis. — 2001. — P. 68.
  93. The Twentieth Century / J. Brown, R. Louis. — 2001. — P. 69.
  94. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 300.
  95. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 313—314.
  96. M. Gilbert. Churchill and America. — 2005. — P. 234.
  97. 1 2 T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 316.
  98. M. Gilbert. Churchill and America. — 2005. — P. 244.
  99. The Twentieth Century / J. Brown, R. Louis. — 2001. — P. 319.
  100. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 460.
  101. The Twentieth Century / J. Brown, R. Louis. — 2001. — P. 331.
  102. The Twentieth Century / J. Brown, R. Louis. — 2001. — P. 330.
  103. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 322.
  104. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 325.
  105. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 327.
  106. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 328.
  107. 1 2 T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 335.
  108. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 365.
  109. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 396.
  110. The Twentieth Century / J. Brown, R. Louis. — 2001. — P. 339—340.
  111. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 581.
  112. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 583.
  113. [http://news.bbc.co.uk/2/hi/5195582.stm Suez Crisis: Key players] (англ.). BBC News (21 July 2006). Проверено 22 января 2012. [http://www.webcitation.org/65C1Vdp52 Архивировано из первоисточника 4 февраля 2012].
  114. The Twentieth Century / J. Brown, R. Louis. — 2001. — P. 342.
  115. The Twentieth Century / J. Brown, R. Louis. — 2001. — P. 343.
  116. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 585.
  117. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 586.
  118. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 616.
  119. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 427—433.
  120. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 618.
  121. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 620—621.
  122. P. Clegg. The UK Caribbean Overseas Territories // Extended statehood in the Caribbean. — 2005. — P. 128.
  123. T.O. Lloyd. The British Empire 1558–1995. — 1996. — P. 428.
  124. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 622.
  125. Nigel Bolland. [http://lcweb2.loc.gov/frd/cs/bztoc.html Belize: Historical Setting] (англ.). Library of Congress (1992). Проверено 22 января 2012. [http://www.webcitation.org/65C1XC4a2 Архивировано из первоисточника 4 февраля 2012].
  126. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 624—625.
  127. L. James. Rise & Fall of the British Empire. — 1995. — P. 629.
  128. 1 2 The Twentieth Century / J. Brown, R. Louis. — 2001. — P. 594.
  129. The Twentieth Century / J. Brown, R. Louis. — 2001. — P. 689.
  130. P. Brendon. Decline and Fall of the British Empire. — 2007. — P. 654.
  131. P. Brendon. Decline and Fall of the British Empire. — 2007. — P. 656.
  132. P. Brendon. Decline and Fall of the British Empire. — 2007. — P. 660.
  133. N. Ferguson. Empire. — 2004. — P. 307.
  134. History of the English Language / R. Hogg, D. Denison.. — 2006. — P. 424.
  135. N. Dalziel. The Penguin Historical Atlas... — 2006. — P. 135.

Литература

на английском языке
  • Kenneth Andrews. [http://books.google.com/books?id=iTZSFcfBas8C&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=true Trade, Plunder and Settlement: Maritime Enterprise and the Genesis of the British Empire, 1480–1630]. — 1. — Cambridge: Cambridge University Press, 1984. — 394 p. — ISBN 0-521-27698-5.
  • Alison Games. Migration // [http://books.google.com.ua/books?id=g7mNJC5W_gIC&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=true The British Atlantic World, 1500—1800] / David Armitage, Michael J. Braddick.. — 1. — New York, NY: Palgrave Macmillan, 2002. — 324 p. — ISBN 0-333-96340-7.
  • Śekhara Bandyopādhyāẏa. [http://books.google.com/books?id=0oVra0ulQ3QC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=true From Plassey to Partition: A History of Modern India]. — 1. — Himayatnagar: Orient Longman, 2004. — 523 p. — ISBN 8-125-02596-0.
  • Piers Brendon. [http://www.amazon.com/Decline-Fall-British-Empire/dp/0224062220/ref=sr_1_1?s=books&ie=UTF8&qid=1317726746&sr=1-1#reader_0224062220 The Decline and Fall of the British Empire, 1781–1997]. — London: Jonathan Cape, 2007. — 640 p. — ISBN 0-224-06222-0.
  • W. R. Brock. [http://books.google.com/books?id=SCcfLNY45OoC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=true Britain and the Dominions]. — Cambridge: Cambridge University Press, 2011. — 592 p. — (British Commonwealth Series). — ISBN 1-107-68833-7.
  • [http://books.google.com/books?id=CpSvK3An3hwC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=true The Twentieth Century] / Judith M. Brown, William Roger Louis. — Oxford: Oxford University Press, 2001. — Vol. 4. — 800 p. — (The Oxford History of the British Empire). — ISBN 0-199-24679-3.
  • [http://books.google.com.ua/books?id=173_b9fC6qcC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=true Canada and the British Empire] / Phillip Alfred Buckner. — Oxford: Oxford University Press, 2008. — 294 p. — (The Oxford history of the British Empire companion series). — ISBN 0-199-27164-X.
  • [http://books.google.com.ua/books?id=eQHSivGzEEMC&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=true The Origins of Empire: British Overseas Enterprise to the Close of the Seventeenth Century] / Nicholas Canny. — Oxford: Oxford University Press, 2001. — Vol. 1. — 560 p. — (The Oxford history of the British Empire). — ISBN 0-199-24676-9.
  • Peter Clegg. [http://books.google.com.ua/books?id=blMkVA3VlNUC&pg=PA125&hl=ru&source=gbs_toc_r&cad=4#v=onepage&q&f=true The UK Caribbean Overseas Territories] // [http://books.google.com.ua/books?id=blMkVA3VlNUC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=true Extended statehood in the Caribbean: Paradoxes of quasi colonialism, local autonomy, and extended statehood in the USA, French, Dutch, and British Caribbean] / Lammert De Jong, Dirk Kruijt. — Amsterdam: Rozenberg Publishers, 2005. — 206 p. — ISBN 9-051-70686-3.
  • Nigel Dalziel. The Penguin Historical Atlas of the British Empire. — 1. — London: Penguin Books, 2006. — 144 p. — ISBN 0-141-01844-5.
  • Niall Ferguson. [http://www.amazon.com/Empire-Demise-British-Lessons-ebook/dp/B004ROT3TY#reader_B004ROT3TY Empire: The Rise and Demise of the British World Order and the Lessons for Global Power]. — New York, NY: Basic Books, 2004. — 351 p. — ISBN 0-465-02329-0.
  • David Kenneth Fieldhouse. [http://books.google.com.ua/books?id=V4HiMEjuMFkC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=true The West and the Third World: Trade, Colonialism, Dependence, and Development]. — Oxford: Blackwell Publishing, 1999. — 378 p. — ISBN 0-631-19439-8.
  • Gregory H. Fox. [http://books.google.com.ua/books?id=nqEtn_nFmyEC&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=true Humanitarian Occupation]. — Cambridge: Cambridge University Press, 2008. — 320 p. — ISBN 0-521-85600-0.
  • Martin Gilbert. [http://books.google.com.ua/books?id=vF7wGAzgwfQC&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=true Churchill and America]. — New York, NY: Simon & Schuster, 2005. — 528 p. — ISBN 0-743-29122-0.
  • [http://books.google.com.ua/books?id=dDmJPPGjfJMC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=true The Washington Conference, 1921—22: Naval Rivalry, East Asian Stability and the Road to Pearl Harbor] / Erik Goldstein, John H. Maurer.. — 1. — London: Routledge, 1994. — 319 p. — ISBN 0-714-64559-1.
  • [http://books.google.com.ua/books?id=_SeZrcBqt-YC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=true Encyclopedia of Antislavery and Abolition] / Peter P. Hinks, John R. McKivigan, R. Owen Williams. — 1. — Westport, CT: Greenwood Publishing Group, 2007. — 796 p. — (Milestones in African American History). — ISBN 0-313-33142-1.
  • [http://books.google.com.ua/books?id=NtEZ7Zq7s-gC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=true Encyclopedia of the Age of Imperialism, 1800—1914] / Carl Cavanagh Hodge. — Westport, CT: Greenwood Publishing Group, 2008. — 1016 p. — (set in 2 volumes). — ISBN 978-0-313-33404-7.
  • David Crystal. English Worldwide // [http://books.google.com.ua/books?id=U5FDi8WksqYC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=true A History of the English Language] / Richard M. Hogg, David Denison.. — 1. — Cambridge: Cambridge University Press, 2006. — 495 p. — ISBN 0-521-66227-3.
  • Peter Hopkirk. [http://books.google.com.ua/books?id=1_41VGoCYU8C&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=true The Great Game: On Secret Service in High Asia]. — Oxford: Oxford University Press, 2001. — 562 p. — ISBN 0-192-80232-1.
  • Lawrence James. The Rise and Fall of the British Empire. — New York, NY: St. Matrin's Press, 1995. — 704 p. — ISBN 0-312-16985-X.
  • Trevor Owen Lloyd. [http://www.amazon.com/British-Empire-1558-1995-Oxford-History/dp/0198731337#reader_0198731337 The British Empire 1558–1995]. — 2. — Oxford: Oxford University Press, 1996. — 455 p. — ISBN 0-198-73134-5.
на русском языке

Ссылки

Иконка портала Портал о Великобритании — Соединённое Королевство на страницах Википедии.

Отрывок, характеризующий Британская империя

Я чувствовала, что весь этот рассказ давался Северу очень непросто. Видимо, его широкая душа всё ещё не соглашалась принять такую потерю и всё ещё сильно по ней болела. Но он честно продолжал рассказывать дальше, видимо понимая, что позже, возможно, я уже не смогу ни о чём более его спросить.

На этом витраже Магдалина изобра-
жена в виде Учителя, стоящего над
королями, аристократами, филосо-
фами и учёными...

– Помнишь ли, Изидора, я говорил тебе, что Иисус Радомир никогда не имел ничего общего с тем лживым учением, о котором кричит христианская церковь? Оно было полностью противоположно тому, чему учил сам Иисус, а после – и Магдалина. Они учили людей настоящему ЗНАНИЮ, учили тому, чему мы учили их здесь, в Мэтэоре...
А Мария знала даже больше, так как могла свободно черпать своё знание из широких просторов Космоса, после того как от нас ушла. Они жили, тесно окружённые Ведунами и одарёнными, которых люди позже переименовали в «апостолов»... в пресловутой «библии» оказавшихся старыми, недоверчивыми иудеями... которые, думаю, если бы могли, по-настоящему тысячу раз предали бы Иисуса. «Апостолами» же его в реальности были Рыцари Храма, только не построенного человеческими руками, а созданного высокой мыслью самого Радомира – Духовного Храма Истины и Знания. Этих рыцарей вначале было всего лишь девять, и собрались они вместе для того, чтобы в силу своих возможностей оберегать Радомира и Магдалину в той чужой и опасной для них стране, в которую так безжалостно швырнула их судьба. А ещё задача Рыцарей Храма состояла также и в том, чтобы (случись что-то непоправимое!) сберечь ИСТИНУ, которую несли «душой пропавшим» иудеям эти двое чудесных, светлых людей, отдававших свой Дар и свои чистые Жизни за покой на их любимой, но всё ещё очень жестокой планете...
– Значит и «апостолы» тоже были совершенно другими?! Какими же они были?! Можешь ли ты рассказать мне о них, Север?
Мне было настолько интересно, что на какой-то короткий миг даже удалось «усыпить» свои мучения и страхи, удалось на мгновение забыть грядущую боль!.. Я обрушила на Севера настоящий шквал вопросов, даже точно не зная, существуют ли на них ответы. Так сильно мне хотелось узнать настоящую историю этих мужественных людей, не опошлённую ложью долгих пяти сотен лет!!!
– О, они были истинно чудесными людьми – рыцари Храма – Изидора!.. Вместе с Радомиром и Магдалиной они создали великолепный костяк МУЖЕСТВА, ЧЕСТИ и ВЕРЫ, на котором строилось светлое УЧЕНИЕ, оставленное когда-то нашими предками для спасения нашей родной Земли. Двое из рыцарей Храма были нашими учениками, а также потомственными воинами из старейших европейских аристократических семей. Они стали у нас смелыми и одарёнными Ведунами, готовыми на всё, чтобы сохранить Иисуса и Магдалину. Четверо были потомками Русов-Меровингов, также имевших большой Дар, как и все их далёкие предки – короли Фракии... Как и сама Магдалина, также рождённая от этой необыкновенной династии, и с гордостью нёсшая свой семейный Дар. Двое же были нашими Волхвами, добровольно покинувшими Мэтэору, чтобы защитить идущего на собственную погибель их любимого Ученика, Иисуса Радомира. Они не смогли в своих душах предать Радомира, и даже зная, что его ждёт, без сожалений последовали за ним. Ну, а последним, девятым из рыцарей-защитников, о котором до сих пор не знает и не пишет никто, был родной брат самого Христа, сын Белого Волхва – Радан (Ра – дан, данный Ра)... Он-то и сумел сохранить сына Радомира, после гибели оного. Но, защищая его, к сожалению, погиб сам...
– Скажи, Север, не имеет ли это чего-либо общего с легендой о близнецах, где говорится, что у Христа был брат-близнец? Я об этом читала в нашей библиотеке и всегда хотела знать, было ли это правдой, или всего лишь очередной ложью «святых отцов»?

– Нет, Изидора, Радан не был близнецом Радомира. Это явилось бы нежелательной дополнительной опасностью к и так уже достаточно сложной жизни Христа и Магдалины. Тебе ведь известно, что близнецы связаны слишком тесно нитью своего рождения, и опасность для жизни одного может стать опасностью для другого? – Я кивнула. – Поэтому волхвы никак не могли допустить такой ошибки.
– Значит, всё же, не все в Мэтэоре предали Иисуса?! – обрадовано воскликнула я. – Не все спокойно смотрели, как он шёл на смерть?..
– Ну, конечно же, нет, Изидора!.. Мы бы все ушли, чтобы защитить его. Да не все сумели перешагнуть через свой Долг... Знаю, что ты не веришь мне, но мы все до единого очень любили его... и, конечно же, Магдалину. Просто не все могли забыть свои обязанности и бросить всё из-за одного человека, каким бы особенным он ни был. Ты ведь отдаёшь свою жизнь, чтобы спасти многих? Вот и наши волхвы остались в Мэтэоре, чтобы охранять Священные Знания и учить других одарённых. Такова жизнь, Изидора... И каждый делает её лучше, по мере своих возможностей.
– Скажи, Север, а почему ты называешь Франкских королей – Русами? Разве эти народы имели между собой что-либо общее? Насколько я помню, они всегда звались – Франками?.. А позже красавица Франкия стала Францией. Разве не так?
– Нет, Изидора. Знаешь ли ты, что означает слово – франки? – Я отрицательно мотнула головой. – «Франки» просто означает – свободные. А Меровинги были северными Русами, пришедшими учить свободных Франков военному искусству, правлению страной, политике и науке (как они шли во все остальные страны, будучи рождёнными для учения и блага остальных живущих людей). И назывались они правильно – Меравингли (мы-Ра-в-Инглии; мы, дети Ра, несущие Свет в родной Первозданной Инглии). Но, конечно же, потом это слово, как и многое другое, «упростили»... и оно стало звучать, как «Меровинги». Так создалась новая «история», в которой говорилось, что имя Меровинги произошло от имени короля Франков – Меровия. Хотя к королю Меровию это название ни малейшего отношения не имело. Тем более, что король Меровий был уже тринадцатым из королей Меровингов. И логичнее, естественно, было бы назвать всю династию именем первого из правящих королей, не так ли?
Так же, как и к другой глупой легенде о «морском чудовище», якобы породившем на свет династию Меровингов, это название, естественно, отношения также не имело. Видимо, Думающим Тёмным очень хотелось, чтобы люди не знали настоящего значения ИМЕНИ правящей династии Франков. Поэтому они постарались быстренько их переименовать и превратить в «слабых, невезучих и жалких» королей, изолгав в очередной раз настоящую мировую историю.
Меравингли же были яркой, умной и одарённой династией северных Русов, добровольно покинувших свою великую родину и смешавших свою кровь с высшими династиями тогдашней Европы, дабы родился из этого новый могущественный Род магов и воинов, который смог бы мудро править странами и народами, населявшими в то время полудикую Европу.
Они были чудесными магами и воинами, могли лечить страдающих и учить достойных. Все без исключения Меравингли носили очень длинные волосы, которых ни при каких обстоятельствах не соглашались стричь, так как черпали через них Живую Силу. Но к сожалению, это было также известно и Думающим Тёмным. Именно поэтому самым страшным наказанием стал насильный «постриг» последней Меравингльской королевской семьи.
После предательства королевского казначея-еврея, ложью и хитростью натравившего в этой семье брата на брата, сына на отца, ну а потом уже с лёгкостью сыгравшего на человеческой гордости и чести... Так впервые в королевской семье Меравинглей пошатнулась былая твердыня. И непоколебимая вера в единство Рода дала первую глубокую трещину... Многовековая война Меравинглей с противоборствующим родом стала подходить к своему печальному завершению... Последний настоящий король этой чудесной династии – Дагобер II, оказался, опять же, по-предательски убитым – он погиб на охоте от руки подкупленного убийцы, ударившего его в спину отравленным копьём.

На этом и закончилась (вернее – была истреблена) самая одарённая династия в Европе, нёсшая свет и силу непросвещённому европейскому народу. Как видишь, Изидора, трусы и предатели во все времена не осмеливались бороться открыто, зная наверняка, что выиграть честно у них никогда не было, и не будет никаких, даже малейших шансов. Но зато ложью и низостью они побеждали даже самых сильнейших, используя их честь и совесть в свою пользу... совершенно не беспокоясь о своей же «погибающей во лжи» душе. Таким образом, уничтожив «мешающих просветлённых», Думающие Тёмные после придумывали угодную им «историю». А люди, для которых такая «история» создавалась, тут же с лёгкостью принимали её, даже не попытавшись задуматься... Это, опять же, наша Земля, Изидора. И мне искренне грустно и больно, что не удаётся заставить её «проснуться»...
Моё сердце вдруг горько и болезненно заныло... Значит, всё же, во все времена были светлые и сильные люди, мужественно, но безнадёжно боровшиеся за счастье и будущее человечества! И они все, как правило, погибали... В чём же была причина столь жестокой несправедливости?.. С чем же всё-таки был связан такой повторяющийся смертельный исход?
– Скажи мне, Север, почему всегда погибают самые чистые и самые сильные?.. Знаю, что уже задавала тебе этот вопрос... Но я всё ещё не могу понять, неужели же люди и вправду не видят, сколь прекрасна и радостна была бы жизнь, послушай бы они хоть одного из тех, кто так яро за них сражался?! Неужели ты всё же прав, и Земля настолько слепа, что за неё пока ещё рано болеть?!.. Пока ещё рано бороться?..
Грустно покачав головой, Север ласково улыбнулся.
– Ты сама знаешь ответ на этот вопрос, Изидора... Но ты ведь не сдашься, даже если тебя и пугает столь жестокая правда? Ты – Воин, и ты таковой останешься. Иначе предала бы себя, и смысл жизни навсегда был бы для тебя потерян. Мы есть то, что мы ЕСТЬ. И как бы мы не старались меняться, наш стержень (или наша основа) всё равно останется таким, каковой по-настоящему является наша СУТЬ. Ведь если человек пока ещё «слеп» – у него всё же есть надежда когда-то прозреть, не так ли? Или если мозг его всё ещё спит – он всё же может когда-нибудь проснуться. Но если человек по сути своей «гнил» – то каким бы хорошим он быть ни старался, его гнилая душа всё равно в один прекрасный день выползает наружу... и убивает любую его попытку выглядеть лучше. А вот если Человек истинно честен и смел – его не сломает ни боязнь боли, ни самые злые угрозы, так как его душа, его СУТЬ, навсегда останется такой же смелой и такой же чистой, как бы безжалостно и жестоко он не страдал. Но вся беда и слабость его в том, что так как Человек этот поистине Чист, он не может узреть предательство и подлость ещё до того, как оно становится явным, и когда ещё не слишком поздно что-либо предпринять... Он не может такое предусмотреть, так как эти низкие чувства в нём полностью отсутствуют. Поэтому на Земле всегда будут гибнуть самые светлые и самые смелые люди, Изидора. И продолжаться будет это до тех пор, пока КАЖДЫЙ земной человек не прозреет и не поймёт, что жизнь не даётся даром, что за прекрасное надо бороться, и что Земля не станет лучше, пока он не наполнит её своим добром и не украсит своим трудом, каким бы малым или незначительным он ни был.

Но как я уже говорил тебе, Изидора, этого придётся ещё очень долго ждать, ибо пока что человек думает только о своём личном благополучии, даже не задумываясь, для чего он пришёл на Землю, для чего был на ней рождён... Ибо каждая ЖИЗНЬ, какой бы незначительной она ни казалась, приходит на Землю с какой-то определённой целью. В большинстве своём – чтобы сделать лучше и радостнее, могущественнее и мудрее наш общий ДОМ.
– Ты думаешь, обычного человека когда-нибудь заинтересует общее благо? Ведь у многих людей это понятие совершенно отсутствует. Как же их научить, Север?..
– Этому нельзя научить, Изидора. У людей должна появиться потребность к Свету, потребность к Добру. Они должны сами желать изменения. Ибо то, что даётся насильно, человек инстинктивно старается побыстрее отвергнуть, даже не пытаясь что-либо понять. Но мы отвлеклись, Изидора. Желаешь ли, чтобы я продолжил историю Радомира и Магдалины?
Я утвердительно кивнула, в душе сильно сожалея, что не могу вот так просто и спокойно вести с ним беседу, не волнуясь об отпущенных мне судьбой последних минутах моей искалеченной жизни и не думая с ужасом о нависшей над Анной беде...
– В библии очень много пишется об Иоанне Крестителе. Был ли он по-настоящему с Радомиром и рыцарями Храма? Его образ так удивительно хорош, что иногда заставлял сомневаться, являлся ли Иоанн настоящей фигурой? Можешь ли ты ответить, Север?
Север тепло улыбнулся, видимо вспоминая что-то, очень для него приятное и дорогое...
– Иоанн был мудрым и добрым, как большое тёплое солнце... Он был отцом для всех идущих с ним, их учителем и другом... Его ценили, слушались и любили. Но он никогда не был тем молодым и удивительно красивым юношей, каким его обычно рисовали художники. Иоанн в то время был уже пожилым волхвом, но всё ещё очень сильным и стойким. Седой и высокий, он был скорее похож на могучего былинного воина, чем на удивительно красивого и нежного юношу. Он носил очень длинные волосы, как впрочем, и все остальные, находящиеся с Радомиром.

Это был Радан, он был и правда необычайно красивым. Он, как и Радомир, с малых лет жил в Мэтэоре, рядом со своей матерью, Ведуньей Марией. Вспомни, Изидора, как много картин существует, в которых Мария написана с двумя, почти одного возраста, младенцами. Их почему-то рисовали все знаменитые художники, возможно, даже не понимая, КОГО по-настоящему изображала их кисть... И что самое интересное – это то, что именно на Радана Мария смотрит на всех этих картинах. Видимо уже тогда, будучи ещё младенцем, Радан уже был таким же весёлым и притягивающим, каким он оставался всю свою короткую жизнь...

И ещё... если бы и рисовали художники именно Иоанна на этих картинах, то как же тогда тот же самый Иоанн сумел бы так чудовищно постареть ко времени своей казни, свершённой по желанию капризницы Саломеи?.. Ведь по Библии это случилось ещё до распятия Христа, значит, Иоанну должно было быть в то время никак не более тридцати четырёх лет! Каким же образом из по-девичьи красивого, златокудрого юноши он превратился в старого и совсем уж несимпатичного еврея?!

– Значит Волхв Иоанн не погиб, Север? – обрадовано спросила я. – Или он погиб по-другому?..
– К сожалению, настоящему Иоанну и правда отрубили голову, Изидора, но это не произошло по злой воле капризной избалованной женщины. Причиной его гибели было предательство иудейского «друга», которому он доверял, и у которого в доме жил несколько лет...
– Но как же он не почувствовал? Как не увидел, что это за «друг»?! – возмутилась я.
– Наверное, невозможно подозревать каждого человека, Изидора... Думаю, им и так было достаточно сложно кому-то довериться, ведь им всем приходилось как-то приспосабливаться и жить в той чужой, незнакомой стране, не забывай этого. Потому, из большого и меньшего зла они, видимо, старались выбрать меньшее. Но предугадать всё невозможно, ты ведь сама прекрасно знаешь это, Изидора... Смерть Волхва Иоанна произошла уже после распятия Радомира. Его отравил иудей, в доме у которого Иоанн в то время жил вместе с семьёй погибшего Иисуса. В один из вечеров, когда весь дом уже почивал, хозяин, беседуя с Иоанном, преподнёс ему его любимый чай с примесью сильнейшего травяного яда... На следующее утро никто даже не сумел понять, что же такое случилось. По словам хозяина, Иоанн просто мгновенно уснул, и уже никогда не проснулся более... Его тело нашли утром в его окровавленном ложе с... отрубленной головой... По словам того же хозяина, иудеи очень боялись Иоанна, так как считали его непревзойдённым магом. И чтобы быть уверенными, что он никогда уже не воскреснет – они обезглавили его. Голову же Иоанна позже выкупили (!!!) у них и забрали с собою рыцари Храма, сумев сохранить её и привезти в Долину Магов, чтобы таким образом дать Иоанну хотя бы такое малое, но достойное и заслуженное почтение, не разрешая иудеям просто глумиться над ним, выполняя какие-нибудь свои магические ритуалы. С тех пор голова Иоанна была с ними всегда, где бы они ни находились. И за эту же голову через две сотни лет рыцарей Храма обвинили в преступном поклонении Дьяволу... Ты ведь помнишь последнее «дело Тамплиеров» (Рыцарей Храма), не так ли, Изидора? Именно там их обвинили в поклонении «говорящей голове», которая бесила всё церковное духовенство.

– Прости меня, Север, но почему Рыцари Храма не привезли голову Иоанна сюда, в Мэтэору? Ведь, насколько я понимаю, вы все очень любили его! И откуда тебе известны все эти подробности? Тебя ведь не было вместе с ними? Кто рассказал тебе всё это?
– Рассказала нам всю эту печальную историю Ведунья Мария, мать Радана и Радомира...
– А разве Мария вернулась к вам после казни Иисуса?!.. Ведь, насколько известно мне, она была с её сыном во время распятия. Когда же она вернулась к вам? Возможно ли, что она всё ещё жива?.. – затаив дыхание, спросила я.
Мне так хотелось увидеть хотя бы кого-то из тех достойных, мужественных людей!.. Так хотелось «зарядиться» их выдержкой и силой в моей предстоящей последней борьбе!..
– Нет, Изидора. К сожалению, Мария умерла столетия назад. Она не пожелала жить долго, хотя могла. Думаю, её боль была слишком глубокой... Ушедшая к своим сыновьям в незнакомую, далёкую страну (ещё за много лет до их смерти), но так и не сумевшая уберечь ни одного из них, Мария не вернулась в Мэтэору, уйдя вместе с Магдалиной. Уйдя, как мы тогда думали, навсегда... Устав от горечи и потерь, уже после гибели любимой внучки и Магдалины, Мария решила оставить свою жестокую и немилосердную жизнь... Но перед тем, как «уйти» навсегда, она всё же пришла в Мэтэору, чтобы проститься. Чтобы поведать нам истинную историю гибели тех, кого мы все сильно любили...

А ещё, она вернулась для того, чтобы в последний раз увидеть Белого Волхва... Своего супруга и вернейшего друга, которого так и не смогла никогда забыть. В своём сердце она простила его. Но, к его великому сожалению, не смогла принести ему прощение Магдалины.... Так что, как видишь, Изидора, великая христианская басня о «всепрощении» это просто детская ложь для наивных верующих, чтобы разрешить им творить любое Зло, зная, что чего бы они ни сделали, в конечном итоге их простят. Но прощать можно лишь то, что по-настоящему достойно прощения. Человек должен понимать, что за любое свершённое Зло ему приходится отвечать... И не перед каким-то таинственным Богом, а перед собой, заставляя себя же жестоко страдать. Магдалина не простила Владыко, хотя глубоко уважала и искренне любила его. Так же, как она не сумела простить и всех нас за страшную смерть Радомира. Ведь именно ОНА лучше всех понимала – мы могли помочь ему, могли спасти его от жестокой смерти... Но не захотели. Считая вину Белого Волхва слишком жестокой, она оставила его жить с этой виной, ни на минуту не забывая её... Она не захотела даровать ему лёгкого прощения. Мы так больше никогда и не увидели её. Как никогда не увидели и их малышей. Через одного из рыцарей своего Храма – нашего волхва – Магдалина передала ответ Владыке на его просьбу вернуться к нам: «Солнце не восходит в один день дважды... Радость вашего мира (Радомир) уже никогда не вернётся к вам, как не вернусь к вам и я... Я нашла свою ВЕРУ и свою ПРАВДУ, они ЖИВЫЕ, ваша же – МЕРТВА... Оплакивайте своих сыновей – они вас любили. Я же никогда не прощу вам их смерти, пока жива. И пусть вина ваша остаётся с вами. Возможно, когда-нибудь она принесёт вам Свет и Прощение... Но не от меня». Голову же Волхва Иоанна не привезли в Мэтэору по той же самой причине – никто из рыцарей Храма не захотел возвращаться к нам... Мы потеряли их, как теряли не раз многих других, кто не хотел понять и принять наших жертв... Кто так же, как ты – ушли, осуждая нас.
У меня кружилась голова!.. Как жаждущий, утоляя свой вечный голод знания, я жадно впитывала поток удивительной информации, щедро даримой Севером... И мне хотелось намного больше!.. Хотелось знать всё до конца. Это было глотком свежей воды в выжженной болью и бедами пустыне! И я никак не могла вдоволь напиться...
– У меня тысячи вопросов! Но не осталось времени... Что же мне делать, Север?..
– Спрашивай, Изидора!.. Спрашивай, я постараюсь ответить тебе...
– Скажи, Север, почему мне кажется, что в этой истории как бы соединились две истории жизни, оплетённые схожими событиями, и преподносятся они, как жизнь одного лица? Или я не права?
– Ты абсолютно права, Изидора. Как я уже говорил тебе ранее, «сильные мира сего», кто создавал фальшивую историю человечества, «надели» на истинную жизнь Христа чужую жизнь иудейского пророка Джошуа (Joshua), жившего полторы тысячи лет тому назад (со времени рассказа Севера). И не только его самого, но и его семьи, его родных и близких, его друзей и последователей. Ведь именно у жены пророка Джошуа, иудейки Марии, была сестра Марта и брат Лазарь, сестра его матери Мария Якобе, и другие, которых никогда не было рядом с Радомиром и Магдалиной. Так же, как не было рядом с ними и чужих «апостолов» – Павла, Матфея, Петра, Луки и остальных...
Именно семья пророка Джошуа перебралась полторы тысячи лет назад в Прованс (который в те времена назывался Гаул (Transalpine Gaul), в греческий город Массалию (теперешний Марсель), так как Массалия в то время была «воротами» между Европой и Азией, и это было самым лёгким путём для всех «гонимых» во избежание преследований и бед.
Настоящая же Магдалина перебралась в Лангедок через тысячу лет после рождения иудейки Марии, и она-то шла именно Домой, а не убегала от иудеев к другим иудеям, как это сделала иудейка Мария, никогда не бывшая той светлой и чистой Звездой, которой была настоящая Магдалина. Иудейка Мария была доброй, но недалёкой женщиной, выданной замуж очень рано. И она никогда не звалась Магдалиной... Это имя «повесили» на неё, желая соединить в одно этих двух несовместимых женщин. И чтобы доказать подобную нелепую легенду, придумали фальшивую историю про город Магдалу, которого во время жизни иудейки Марии в Галилее ещё не существовало... Вся эта возмутительная «история» двух Иисусов была намеренно так перемешана и перепутана, чтобы простому человеку оказалось слишком сложно доискаться до истины. И только лишь те, которые по-настоящему умели мыслить, видели, какую сплошную ложь несло христианство – самая жестокая и самая кровожадная из всех религий. Но, как я уже говорил тебе ранее, в большинстве своём люди не любят ДУМАТЬ самостоятельно. Поэтому они принимали и принимают на веру всё, чему учит римская церковь. Так было удобно, и так было всегда. Человек не был готов принимать настоящее УЧЕНИЕ Радомира и Магдалины, которое требовало труда и самостоятельного мышления. Но зато людям всегда нравилось и ими одобрялось то, что было предельно просто – что говорило им, во что надо верить, что можно принимать, а что должно отрицаться.

На минуту мне стало очень страшно – слова Севера слишком напоминали изречения Караффы!.. Но в своей «бунтующей» душе я никак не желала согласиться, что кровожадный убийца – Папа – мог оказаться хоть в чём-то по-настоящему прав...
– Эта рабская «вера» нужна была всё тем же Думающим Тёмным, чтобы укрепить своё господство в нашем хрупком, ещё только зарождающемся мире... чтобы никогда уже не позволить ему родиться... – спокойно продолжал Север. – Именно для того, чтобы успешнее поработить нашу Землю, Думающие Тёмные и нашли этот малый, но очень гибкий и тщеславный, им одним понятный еврейский народ. В силу его «гибкости» и подвижности, этот народ легко поддавался чужому влиянию и стал опасным орудием в руках Думающих Тёмных, которые и нашли жившего там когда-то пророка Джошуа, и хитро «переплели» историю его жизни с историей жизни Радомира, уничтожив настоящие жизнеописания и подложив фальшивые, дабы наивные людские умы поверили в такую «историю». Но даже и тот же иудейский Джошуа, так же не имел ничего общего с религией, называемой Христианством... Оно было создано по приказу императора Константина, которому требовалась новая религия, чтобы бросить уходящему из-под контроля народу новую «кость». И народ, даже не задумавшись, с удовольствием проглотил её... Такова пока ещё наша Земля, Изидора. И очень нескоро кому-то удастся изменить её. Очень нескоро люди захотят ДУМАТЬ, к сожалению...
– Пусть они не готовы ещё, Север... Но ты же видишь, люди очень легко открываются «новому»! Так не показывает ли это именно то, что человечество (по-своему) ИЩЕТ пути к настоящему, что люди стремятся к ИСТИНЕ, которую просто некому им показать?..
– Можно тысячу раз показывать самую ценную на свете Книгу Знаний, но это ничего не даст, если человек не умеет читать. Не правда ли, Изидора?..
– Но своих учеников вы ведь УЧИТЕ!.. – с тоской воскликнула я. – Они ведь тоже не знали всего сразу, перед тем, как попали к вам! Так учите же человечество!!! Оно стоит того, чтобы не исчезнуть!..
– Да, Изидора, мы учим наших учеников. Но одарённые, которые попадают к нам, умеют главное – они умеют МЫСЛИТЬ... А остальные пока всего лишь «ведомые». И у нас нет на них ни времени, ни желания, пока не придёт их время, и они не окажутся достойны того, чтобы кто-то из нас их учил.
Север был совершенно уверенным, что прав, и я знала, что никакие доводы не смогут его переубедить. Поэтому решила не настаивать более...
– Скажи, Север, что из жизни Иисуса является настоящим? Можешь ли ты рассказать мне, как он жил? И как же могло случиться, что с такой мощной и верной опорой он всё же проиграл?.. Что стало с его детьми и Магдалиной? Как долго после его смерти ей удалось прожить?
Он улыбнулся своей чудесной улыбкой...
– Ты напомнила мне сейчас юную Магдалину... Она была самой из всех любопытной и без конца задавала вопросы, на которые даже наши волхвы не всегда находили ответы!..
Север снова «ушёл» в свою грустную память, вновь встречаясь там с теми, по кому он всё ещё так глубоко и искренне тосковал.
– Она была и впрямь удивительной женщиной, Изидора! Никогда не сдававшейся и не жалеющей себя, совсем, как ты... Она готова была в любой момент отдать себя за тех, кого любила. За тех, кого считала достойнее. Да и просто – за ЖИЗНЬ... Судьба не пожалела её, обрушив на её хрупкие плечи тяжесть невозвратимых потерь, но она до последнего своего мгновения яростно боролась за своих друзей, за своих детей, и за всех, кто оставался жить на земле после гибели Радомира... Люди называли её Апостолом всех Апостолов. И она истинно была им... Только не в том смысле, в котором показывает её в своих «священных писаниях» чуждый ей по своей сути еврейский язык. Магдалина была сильнейшей Ведуньей... Золотой Марией, как её называли люди, хоть однажды встретившие её. Она несла собою чистый свет Любви и Знания, и была сплошь пропитанной им, отдавая всё без остатка и не жалея себя. Её друзья очень любили её и, не задумываясь, готовы были отдать за неё свои жизни!.. За неё и за то учение, которое она продолжала нести после смерти своего любимого мужа, Иисуса Радомира.
– Прости мою скудную осведомлённость, Север, но почему ты всё время называешь Христа – Радомиром?..
– Всё очень просто, Изидора, Радомиром нарекли его когда-то отец и мать, и оно являлось его настоящим, Родовым именем, которое и впрямь отражало его истинную суть. Это имя имело двойное значение – Радость мира (Радо – мир) и Несущий миру Свет Знания, Свет Ра (Ра – до – мир). А Иисусом Христом его назвали уже Думающие Тёмные, когда полностью изменили историю его жизни. И как видишь, оно накрепко «прижилось» к нему на века. У иудеев всегда было много Иисусов. Это самое что ни на есть обычное и весьма распространённое еврейское имя. Хотя, как ни забавно, пришло оно к ним из Греции... Ну, а Христос (Хristos) – это вообще не имя, и значит оно по-гречески – «мессия» или «просвещённый»... Спрашивается только, если в библии говорится, что Христос – христианин, то как же тогда объяснить эти языческие греческие имена, которые дали ему сами Думающие Тёмные?.. Не правда ли, интересно? И это лишь самая малая из тех многих ошибок, Изидора, которых не хочет (или не может!..) видеть человек.
– Но как же он может их видеть, если слепо верит в то, что ему преподносят?.. Мы должны показать это людям! Они обязаны всё это знать, Север! – опять не выдержала я.
– Мы ничего людям не должны, Изидора... – резко ответил Север. – Они вполне довольны тем, во что они верят. И не хотят ничего менять. Желаешь ли, чтобы я продолжил?
Он снова наглухо отгородился от меня стеной «железной» уверенности в своей правоте, и мне не оставалось ничего более, как лишь кивнуть в ответ, не скрывая проступивших слёз разочарования... Бессмысленно было даже пытаться что-либо доказывать – он жил в своём «правильном» мире, не отвлекаясь на мелкие «земные неполадки»...

– После жестокой смерти Радомира Магдалина решила вернуться туда, где был её настоящий Дом, где когда-то давно она родилась на свет. Наверное, всем нам присуща тяга к нашим «корням», особенно когда по той или иной причине становится плохо... Вот и она, убитая своим глубоким горем, раненая и одинокая, решила наконец-то вернуться ДОМОЙ... Это место находилось в загадочной Окситании (сегодняшняя Франция, Лангедок) и называлось оно Долиной Магов (или также – Долиной Богов), славившейся своей суровой, мистической величавостью и красотой. И не было человека, который однажды побывав там, не полюбил бы Долину Магов на всю свою оставшуюся жизнь...
– Прости, Север, что прерываю тебя, но имя Магдалины... не от Долины Магов ли пришло оно?.. – не в состоянии удержаться от потрясшего меня открытия, воскликнула я.
– Ты совершенно права, Изидора. – улыбнулся Север. – Вот видишь – ты мыслишь!.. Настоящая Магдалина родилась около пятисот лет назад в Окситанской Долине Магов, и поэтому называли её Марией – Магом Долины (Маг-долины).
– Что же это за долина – Долина Магов, Север?.. И почему я никогда не слышала о подобном? Отец никогда не упоминал такое название, и об этом не говорил ни один из моих учителей?
– О, это очень древнее и очень мощное по своей силе место, Изидора! Земля там дарила когда-то необычайную силу... Её называли «Землёю Солнца», или «Чистой землёй». Она была создана рукотворно, много тысячелетий назад... И там когда-то жили двое из тех, кого люди называли Богами. Они берегли эту Чистую Землю от «чёрных сил», так как хранила она в себе Врата Междумирья, которых уже не существует сегодня. Но когда-то, очень давно, это было место прихода иномирных людей и иномирных вестей. Это был один из семи «мостов» Земли... Уничтоженный, к сожалению, глупой ошибкою Человека. Позже, много веков спустя, в этой долине начали рождаться одарённые дети. И для них, сильных, но несмышлёных, мы создали там новую «мэтэору»... Которую назвали – Раведой (Ра-ведать). Это была как бы младшая сестра нашей Мэтэоры, в которой так же учили Знанию, только намного более простому, чем учили этому мы, так как Раведа была открыта без исключения для всех одарённых. Там не давались Сокровенные Знания, а давалось лишь то, что могло помочь им жить со своей ношей, что могло научить их познать и контролировать свой удивительный Дар. Постепенно, в Раведу начали стекаться разные-преразные одарённые люди с самых дальних краёв Земли, жаждущие учиться. И потому, что Раведа была открытой именно для всех, иногда туда приходили так же и «серые» одарённые, которых так же учили Знанию, надеясь, что в один прекрасный день к ним обязательно вернётся их затерявшаяся Светлая Душа.
Так и назвали со временем эту Долину – Долиной Магов, как бы предупреждая непосвящённых о возможности встретить там неожиданные и удивительные чудеса... рождённые мыслью и сердцем одарённых... С Магдалиной и Ведуньей Марией пришли туда шесть рыцарей Храма, которые, с помощью живших там друзей, поселились в их необычных замках-крепостях, стоящих на живых «точках силы», дававших живущим в них природную мощь и защиту.

Магдалина же на время удалилась со своей малолетней дочуркой в пещеры, желая быть вдали от любой суеты, всей своей наболевшей душой ища покоя...

Скорбящая Магдалина в пещерах...

– Покажи мне её, Север!.. – не выдержав, попросила я. – Покажи мне, пожалуйста, Магдалину...
К моему величайшему удивлению, вместо суровых каменных пещер, я увидела ласковое, голубое море, на песчаном берегу которого стояла женщина. Я тут же узнала её – это была Мария Магдалина... Единственная любовь Радомира, его жена, мать его чудесных детей... и его вдова.
Она стояла прямая и гордая, несгибаемая и сильная... И только на её чистом тонком лице жила жгучая затаённая боль... Она была всё ещё очень похожа на ту дивную, светлую девочку, которую когда-то показал мне Север... только теперь её смешливое, милое лицо уже омрачала настоящая, «взрослая» печаль... Магдалина была красива той тёплой и нежной женственной красотой, которая одинаково поражала и молодых, и старых, заставляя почитать её, оставаться с ней, служить ей, и любить её, как можно любить только лишь мечту, вдруг воплотившуюся в человека.... Она стояла очень спокойно, сосредоточенно всматриваясь куда-то вдаль, будто чего-то ожидая. А рядом с ней, цепко обняв её колени, жалась крохотная девчушка – вторая маленькая Магдалина!.. Она была потрясающе похожа на свою мать – такие же длинные золотые волосы... такие же лучистые голубые глаза... и такие же забавные, весёлые ямочки на нежных улыбающихся щеках. Девочка была удивительно хороша и смешлива. Вот только мама казалась настолько грустной, что малышка не решалась её беспокоить, а лишь тихо стояла, тесно прижавшись, будто ждала, когда же уже пройдёт эта странная, непонятная мамина печаль... Ласковый ветерок лениво играл в золотых прядях длинных волос Магдалины, временами пробегая по её нежным щекам, осторожно касаясь их тёплым морским дуновением... Она стояла застывшая, точно статуя, и лишь в её грустных глазах явно читалось напряжённое ожидание... Вдруг очень далеко на горизонте показалась белая, пушистая точка, медленно превращавшаяся в далёкие паруса. Магдалина тут же преобразилась и ожила, крепко прижимая к себе дочурку, и как можно веселее сказала:
– Ну, вот мы и дождались, моё сокровище! Ты ведь хотела увидеть, откуда мама пришла в эту страну? Хотела ведь?.. Вот и поплывём мы с тобой далеко-далеко, пока не достигнем самого дальнего берега, где есть наш ДОМ... Ты полюбишь его так же сильно, как любила я. Обещаю тебе.
Наклонившись, Магдалина обвила руками свою крохотную дочурку, как бы желая защитить её от тех бед, которые зрела в их будущем её утончённая, ласковая душа.
– Мамочка, скажи, папа ведь тоже поплывёт с нами? Мы ведь не можем его здесь оставить? Правда? – и вдруг спохватившись, удивлённо спросила, – А почему его так долго нет?.. Уже почти два месяца мы его не видели... Мама, а где папа?
Глаза Магдалины стали суровыми и отрешёнными... И я тут же поняла – её малышка дочь ещё не знала, что папа уже никогда больше никуда с ними не поплывёт, так как те же самые два месяца назад он закончил свою короткую жизнь на кресте... Ну, а несчастная Магдалина, видимо, никак не могла отважиться сказать этому маленькому, чистому человечку о такой страшной, бесчеловечной беде. Да и как она могла сказать об этом ей, такой крошечной и беззащитной? Как объяснить ей, что были люди, которые ненавидели её доброго, светлого папу?.. Что они жаждали его смерти. И что никто из рыцарей Храма – его друзей – не смог его спасти?..
И она отвечала всё так же ласково и уверенно, стараясь успокоить свою встревоженную малышку.
– Папа не поплывёт с нами, ангел мой. Так же, как и твой любимый братик, Светодар.... У них есть долг, который они должны исполнить. Ты ведь помнишь, я рассказывала тебе, что такое – долг? Помнишь ведь?.. Мы поплывём вместе с друзьями – ты и я... Я знаю, ты их любишь. Тебе с ними будет хорошо, моя милая. И я буду всегда с тобой. Обещаю тебе.
Девчушка успокоилась, и уже веселее спросила:
– Мама, скажи, а в твоей стране много маленьких девочек? У меня там будет подруга? А то я всё с большими и с большими... А с ними не интересно. И играть они не умеют.
– Ну что ты, милая, а как же твой дядя, Радан? – улыбнувшись, спросила Магдалина. – Тебе ведь всегда бывает с ним интересно? И сказки он тебе рассказывает забавные, правда ведь?
Малышка с минуту подумала, а потом очень серьёзно заявила:
– Ну, может не так уж с ними и плохо, с взрослыми. Только я всё равно скучаю по друзьям... Я ведь маленькая, правда? Ну вот и друзья мои должны быть маленькими. А взрослые должны быть только иногда.
Магдалина удивлённо на неё посмотрела, и неожиданно схватив дочку на руки, звонко расцеловала в обе щеки.
– Ты права, золотце! Взрослые должны играть с тобой только иногда. Я обещаю – мы найдём тебе там самую хорошую подругу! Тебе придётся только чуточку подождать. Но ты ведь умеешь это? Ты у нас самая терпеливая девочка на свете, правда ведь?...
Этот простой, тёплый диалог двух одиноких любящих существ, запал мне в самую душу!.. И так хотелось верить, что всё у них будет хорошо! Что злая судьба обойдёт их стороной и что жизнь их будет светлой и доброй!.. Но, к сожалению, так же, как и у меня, у них, я знала, не будет... За что платили мы такую цену?!.. За что наши судьбы были столь безжалостны и жестоки?
Не успела я обернуться к Северу, чтобы задать следующий вопрос, как тут же появилось новое видение, от которого у меня просто захватило дух...
В прохладной тени огромного старого платана на смешных низких скамеечках сидели четверо человек. Двое из них были совсем ещё молодыми и очень похожими друг на друга. Третий же был седовласый старец, высокий и сильный, как защитная скала. На коленях он держал мальчика, которому от силы было 8-9 лет. И конечно же, Северу не понадобилось объяснять мне, кто были эти люди...

Радомира я узнала сразу, так как в нём оставалось слишком много от того чудесного, светлого юноши, виданного мною в первое посещения Мэтэоры. Он лишь сильно возмужал, стал суровее и взрослее. Его синие, пронизывающие глаза теперь смотрели на мир внимательно и жёстко, как бы говоря: «Если не веришь мне – послушай меня ещё раз, ну а если и тогда не поверишь – уходи. Жизнь слишком ценна, чтобы отдавать её не стоящим».
Он уже не был тем «любвеобильным», наивным мальчиком, которому казалось, что он в силах изменить любого человека... что в силах изменить весь мир... Теперь Радомир был Воином. Об этом говорил весь его облик – внутренняя собранность, аскетически тонкое, но очень сильное тело, упорная складка в уголках ярких, сжатых губ, пронизывающий взгляд его синих, вспыхивающих стальным оттенком, глаз... Да и вся бушующая в нём, невероятная сила, заставлявшая друзей уважать его (а врагов считаться с ним!) явно показывала в нём настоящего Воина, и уж ни в коем случае не беспомощного и мягкосердечного Бога, коим так упорно пыталась показать его ненавидимая им христианская церковь. И ещё... У него была изумительная улыбка, которая, видимо, стала всё реже и реже появляться на усталом, измождённом тяжкими думами лице. Но когда она появлялась – весь окружающий мир становился добрее, согреваемый его чудесным, безграничным теплом. Это тепло заполняло счастьем все одинокие, обделённые души!.. И именно в нём раскрывалась настоящая суть Радомира! В нём открывалась его истинная, любящая Душа.
Радан же (а это явно был он) выглядел чуть моложе и веселее (хотя был на один год старше Радомира). Он глядел на мир радостно и бесстрашно, будто никакая беда просто не могла, не имела права его коснуться. Будто любое горе должно было обойти его стороной... Он, несомненно, всегда являлся душой любого собрания, освещая его своим радостным, светлым присутствием, где бы ни находился. Юноша будто искрился каким-то радостным внутренним светом, который обезоруживал молодых и старых, заставляя безоговорочно любить его и оберегать, как ценнейшее сокровище, приходящее порадовать Землю раз в тысячи лет. Он был улыбчивым и ярким, как летнее солнышко, с лицом, овитым мягкими золотыми кудрями, и хотелось смотреть на него, любоваться им, забывая о жестокости и злобе окружавшего мира...
Третий «участник» маленького собрания сильно отличался от обоих братьев... Во-первых, он был намного старше и мудрее. Казалось, он носил на своих плечах всю неподъёмную тяжесть Земли, как-то ухитряясь с этим жить и не ломаться, в то же время, сохраняя в своей широкой душе добро и любовь к окружающим его людям. Рядом с ним взрослые казались несмышлёными детьми, пришедшими к мудрому Отцу за советом...

Он был очень высоким и мощным, как большая несокрушимая крепость, проверенная годами тяжких войн и бед.... Взгляд его внимательных серых глаз был колючим, но очень добрым, а сами глаза поражали цветом – они были невероятно светлыми и яркими, какими бывают только в ранней юности, пока их не омрачают чёрные тучи горечей и слёз. Этим могучим, тёплым человеком был, конечно же, Волхв Иоанн...
Мальчик же, преспокойно устроившись на могучих коленях старца, о чём-то очень сосредоточенно размышлял, не обращая внимания на окружающих. Несмотря на его юный возраст, он казался очень умным и спокойным, наполненным внутренней силой и светом. Его личико было сосредоточенным и серьёзным, будто малыш в тот момент решал для себя какую-то очень важную и сложную задачу. Так же, как и его отец, он был светловолосым и голубоглазым. Только черты его лица были на удивление мягкими и нежными, более похожими на мать – Светлую Марию Магдалину.
Полуденный воздух вокруг был сухим и жарким, как раскалённая печь. Утомлённые зноем мухи слетались к дереву, и лениво ползая по его необъятному стволу, надоедливо жужжали, беспокоя отдыхавших в широкой тени старого платана четверых собеседников. Под добрыми, гостеприимно раскинутыми ветвями веяло приятной зеленью и прохладой, причиной чему был резво бежавший прямо из-под корней могучего дерева игривый узенький ручеёк. Подпрыгивая на каждом камешке и кочке, он весело разбрызгивал блестящие прозрачные капли и бежал себе дальше, приятно освежая окружающее пространство. С ним рядом дышалось легко и чисто. И защищённые от полуденного зноя люди отдыхали, с наслаждением впитывая прохладную, драгоценную влагу... Пахло землёй и травами. Мир казался спокойным, добрым и безопасным.

Радомир пытался спасти иудеев...

– Я не понимаю их, Учитель... – задумчиво произнёс Радомир. – Днём они мягки, вечером – ласковы, ночью – хищны и коварны... Они изменчивы и непредсказуемы. Как мне понять их, подскажи! Я не могу спасти народ, его не поняв... Что же мне делать, Учитель?
Иоанн смотрел на него очень ласково, как смотрит отец на любимого сына, и наконец глубоким, низким голосом произнёс:
– Ты знаешь их речь – попытайся раскрыть её, если сможешь. Ибо речь – это зеркало их души. Этот народ был когда-то проклят нашими Богами, так как пришёл он сюда на погибель Земли... Мы пытались помочь ему, посылая сюда тебя. И твой Долг – сделать всё, чтобы изменить их суть, иначе они уничтожат тебя... А потом и всех остальных живущих. И не потому, что они сильны, а лишь потому, что лживы и хитры, и поражают нас, как чума.
– Они далеки от меня, Учитель... Даже те, что являются друзьями. Я не могу почувствовать их, не могу открыть их холодные души.
– А зачем же тогда они нужны нам, папа? – вдруг включился в разговор взрослых, малый «участник» собрания.
– Мы пришли к ним, чтобы спасти их, Светодар... Чтобы вытащить занозу из их больного сердца.
– Но ты ведь сам говоришь, что они не хотят. А разве же можно лечить больного, если он сам отказывается от этого?
– Устами младенца глаголет Истина, Радомир! – воскликнул до сих пор слушавший Радан. – Подумай, ведь если они сами этого не хотят, можешь ли ты насильно заставить людей измениться?.. И уж тем более – целый народ! Они чужды нам в своей вере, в понятии Чести... которой, по-моему, у них даже и нет. Уходи, мой брат! Они уничтожат тебя. Они не стоят и дня твоей Жизни! Подумай о детях... о Магдалине! Подумай о тех, кто любит тебя!..
Радомир лишь печально покачал головой, ласково потрепав златовласую голову своего старшего брата.
– Не могу я уйти, Радан, не имею такого права... Даже если мне не удастся помочь им – я не могу уйти. Это будет похоже на бегство. Я не могу предавать Отца, не могу предавать себя...
– Людей невозможно заставить меняться, если они сами этого не желают. Это будет всего лишь ложью. Им не нужна твоя помощь, Радомир. Они не примут твоё учение. Подумай, брат...
Иоанн печально наблюдал спор своих любимых учеников, зная, что оба они правы, и что ни один из них не отступится, защищая свою правду... Они оба были молоды и сильны, и им обоим хотелось жить, любить, наблюдать, как растут их дети, бороться за своё счастье, за покой и безопасность других, достойных людей. Но судьба распорядилась по-своему. Они оба шли на страдания и, возможно, даже на гибель, всё за тех же других, но в данном случае – недостойных, ненавидевших их и их Учение, бессовестно предававших их людей. Это смахивало на фарс, на абсурдное сновидение... И Иоанн никак не желал простить их отца, мудрого Белого Волхва, так легко отдавшего своих чудесных, сказочно одарённых детей на потеху глумливым иудеям, якобы для спасения их лживых, жестоких душ.
– Старею... Уже слишком быстро старею... – забывшись, вслух произнёс Иоанн.
Все трое удивлённо на него уставились и тут же дружно расхохотались... уж кого невозможно было представить «старым», так это Иоанна, с его силой и мощью, завидной даже для них, молодых.
Видение исчезло. А мне так хотелось его удержать!.. В душе стало пусто и одиноко. Я не хотела расставаться с этими мужественными людьми, не хотела возвращаться в реальность...
– Покажи мне ещё, Север!!! – жадно взмолилась я. – Они помогут мне выстоять. Покажи мне ещё Магдалину...
– Что ты хочешь увидеть, Изидора?
Север был терпелив и мягок, как старший брат, провожавший свою любимую сестру. Разница была лишь в том, что провожал он меня навсегда...
– Скажи мне, Север, а как же случилось, что Магдалина имела двоих детей, а об этом нигде не упоминалось? Должно же было что-то где-то остаться?
– Ну, конечно же, об этом упоминалось, Изидора! Да и не только упоминалось... Лучшие художники когда-то рисовали картины, изображая Магдалину, гордо ждущую своего наследника. Только мало что от этого осталось, к сожалению. Церковь не могла допустить такого «скандала», так как это никак не вписывалось в создаваемую ею «историю»... Но кое-что всё же осталось до сих пор, видимо по недосмотру или невнимательности власть имущих, Думающих Тёмных...

– Как же они могли допустить такое? Я всегда думала, что Думающие Тёмные достаточно умны и осторожны? Это ведь могло помочь людям увидеть ложь, преподносимую им «святыми» отцами церкви. Разве не так?
– Задумался ли кто-то, Изидора?.. – Я грустно покачала головой. – Вот видишь... Люди не доставляют им слишком большого беспокойства...
– Можешь ли ты показать мне, как она учила, Север?..
Я, как дитя, спешила задавать вопросы, перескакивая с темы на тему, желая увидеть и узнать как можно больше за отпущенное мне, уже почти полностью истёкшее, время ...
И тут я снова увидела Магдалину... Вокруг неё сидели люди. Они были разного возраста – молодые и старые, все без исключения длинноволосые, одетые в простые тёмно-синие одежды. Магдалина же была в белом, с распущенными по плечам волосами, покрывавшими её чудесным золотым плащом. Помещение, в котором все они в тот момент находились, напоминало произведение сумасшедшего архитектора, воплотившего в застывшем камне свою самую потрясающую мечту...

Как я потом узнала, пещера и вправду называется – Кафедральная (Сathedral) и существует до сих пор.
Пещеры Лонгрив (Longrives), Languedoc

Это была пещера, похожая на величественный кафедральный собор... который, по странной прихоти, зачем-то построила там природа. Высота этого «собора» достигала невероятных размеров, уносясь прямо «в небо» удивительными, «плачущими» каменными сосульками, которые, где-то наверху слившись в чудотворный узор, снова падали вниз, зависая прямо над головами сидящих... Природного освещения в пещере, естественно, не было. Также не горели и свечи, и не просачивался, как обычно, в щели слабый дневной свет. Но несмотря на это, по всему необычному «залу» мягко разливалось приятное и равномерное золотистое сияние, приходившее неизвестно откуда и позволявшее свободно общаться и даже читать...
Сидящие вокруг Магдалины люди очень сосредоточенно и внимательно наблюдали за вытянутыми вперёд руками Магдалины. Вдруг между её ладонями начало появляться яркое золотое свечение, которое, всё уплотняясь, начало сгущаться в огромный голубоватый шар, который на глазах упрочнялся, пока не стал похожим на... планету!..
– Север, что это?.. – удивлённо прошептала я. – Это ведь наша Земля, не так ли?
Но он лишь дружески улыбнулся, не отвечая и ничего не объясняя. А я продолжала завороженно смотреть на удивительную женщину, в руках которой так просто и легко «рождались» планеты!.. Я никогда не видела Землю со стороны, лишь на рисунках, но почему-то была абсолютно уверена, что это была именно она. А в это время уже появилась вторая планета, потом ещё одна... и ещё... Они кружились вокруг Магдалины, будто волшебные, а она спокойно, с улыбкой что-то объясняла собравшимся, вроде бы совершенно не уставая и не обращая внимания на удивлённые лица, будто говорила о чём-то обычном и каждодневном. Я поняла – она учила их астрономии!.. За которую даже в моё время не «гладили» по голове, и за которую можно было ещё всё так же легко угодить прямиком в костёр... А Магдалина играючи учила этому уже тогда – долгих пятьсот лет тому назад!!!
Видение исчезло. А я, совершенно ошеломлённая, никак не могла очнуться, чтобы задать Северу свой следующий вопрос...
– Кто были эти люди, Север? Они выглядят одинаково и странно... Их как бы объединяет общая энергетическая волна. И одежда у них одинаковая, будто у монахов. Кто они?..
– О, это знаменитые Катары, Изидора, или как их ещё называют – чистые. Люди дали им это название за строгость их нравов, чистоту их взглядов и честность их помыслов. Сами же катары называли себя «детьми» или «Рыцарями Магдалины»... коими в реальности они и являлись. Этот народ был по-настоящему СОЗДАН ею, чтобы после (когда её уже не будет) он нёс людям Свет и Знание, противопоставляя это ложному учению «святейшей» церкви. Они были самыми верными и самыми талантливыми учениками Магдалины. Удивительный и чистый народ – они несли миру ЕЁ учение, посвящая этому свои жизни. Они становились магами и алхимиками, волшебниками и учёными, врачами и философами... Им подчинялись тайны мироздания, они стали хранителями мудрости Радомира – сокровенных Знаний наших далёких предков, наших Богов... А ещё, все они несли в своём сердце негаснущую любовь к их «прекрасной Даме»... Золотой Марии... их Светлой и загадочной Магдалине... Катары свято хранили в своих сердцах истинную историю прерванной жизни Радомира, и клялись сохранить его жену и детей, чего бы им это ни стоило... За что, позже, два столетия спустя, все до одного поплатились жизнью... Это по-настоящему великая и очень печальная история, Изидора. Я не уверен, нужно ли тебе её слушать.
– Но я хочу узнать о них, Север!.. Скажи, откуда же они появились, все одарённые? Не из долины ли Магов, случаем?
– Ну, конечно же, Изидора, ведь это было их домом! И именно туда вернулась Магдалина. Но было бы неправильно отдавать должное лишь одарённым. Ведь даже простые крестьяне учились у Катаров чтению и письменности. Многие из них наизусть знали поэтов, как бы дико сейчас для тебя это не звучало. Это была настоящая Страна Мечты. Страна Света, Знания и Веры, создаваемая Магдалиной. И эта Вера распространялась на удивление быстро, привлекая в свои ряды тысячи новых «катар», которые так же яро готовы были защищать даримое им Знание, как и дарившую его Золотую Марию... Учение Магдалины ураганом проносилось по странам, не оставляя в стороне ни одного думающего человека. В ряды Катар вступали аристократы и учёные, художники и пастухи, землепашцы и короли. Те, кто имели, легко отдавали катарской «церкви» свои богатства и земли, чтобы укрепилась её великая мощь, и чтобы по всей Земле разнёсся Свет её Души.
– Прости, что прерву, Север, но разве у Катар тоже была своя церковь?.. Разве их учение также являлось религией?
– Понятие «церковь» очень разнообразно, Изидора. Это не была та церковь, как понимаем её мы. Церковью катаров была сама Магдалина и её Духовный Храм. То бишь – Храм Света и Знания, как и Храм Радомира, рыцарями которого вначале были Тамплиеры (Тамплиерами Рыцарей Храма назвал король Иерусалима Болдуин II. Temple – по-французски – Храм.) У них не было определённого здания, в которое люди приходили бы молиться. Церковь катар находилась у них в душе. Но в ней всё же имелись свои апостолы (или, как их называли – Совершенные), первым из которых, конечно же, была Магдалина. Совершенными же были люди, достигшие самых высших ступеней Знания, и посвятившие себя абсолютному служению ему. Они непрерывно совершенствовали свой Дух, почти отказываясь от физической пищи и физической любви. Совершенные служили людям, уча их своему знанию, леча нуждающихся и защищая своих подопечных от цепких и опасных лап католической церкви. Они были удивительными и самоотверженными людьми, готовыми до последнего защищать своё Знание и Веру, и давшую им это Магдалину. Жаль, что почти не осталось дневников катар. Всё, что у нас осталось – это записи Радомира и Магдалины, но они не дают нам точных событий последних трагичных дней мужественного и светлого катарского народа, так как происходили эти события уже спустя две сотни лет после гибели Иисуса и Магдалины.
– Скажи, Север, как же погибла Золотая Мария? У кого хватило столь чёрного духу, чтобы поднять свою грязную руку на эту чудесную женщину?..
– Церковь, Изидора... К сожалению, всё та же церковь!.. Она взбесилась, видя в лице катар опаснейшего врага, постепенно и очень уверенно занимавшего её «святое» место. И осознавая своё скорое крушение, уже не успокаивалась более, пытаясь любым способом уничтожить Магдалину, справедливо считая её основным виновником «преступного» учения и надеясь, что без своей Путеводной Звезды катары исчезнут, не имея ни вождя, ни Веры. Церковь не понимала, насколько сильно и глубоко было Учение и Знание катар. Что это была не слепая «вера», а образ их жизни, суть того, ДЛЯ ЧЕГО они жили. И поэтому, как бы ни старались «святые» отцы привлечь на свою сторону катар, в Чистой Стране Окситании не нашлось даже пяди земли для лживой и преступной христианской церкви...
– Получается, подобное творил не только Караффа?!.. Неужели же такое было всегда, Север?..
Меня объял настоящий ужас, когда я представила всю глобальную картину предательств, лжи и убийств, которые свершала, пытаясь выжить, «святая» и «всепрощающая» христианская вера!..
– Как же такое возможно?! Как вы могли наблюдать и не вмешиваться? Как вы могли с этим жить, не сходя с ума, Север?!!
Он ничего не ответил, хорошо понимая, что это всего лишь «крик души» возмущённого человека. Да и я ведь прекрасно знала его ответ... Потому мы какое-то время молчали, как заблудшие в темноте, одинокие души...
– Так как же всё-таки погибла Золотая Мария? Можешь ли ты рассказать мне об этом? – не выдержав затянувшейся паузы, снова спросила я.
Север печально кивнул, показывая, что понял...
– После того, как учение Магдалины заняло большую половину тогдашней Европы, Папа Урбан II решил, что дальнейшее промедление будет смерти подобно для его любимой «святейшей» церкви. Хорошенько продумав свой дьявольский план, он, не откладывая, послал в Окситанию двух верных «выкормышей» Рима, которых, как «друзей» катар, знала Магдалина. И опять же, как это слишком часто бывало, чудесные, светлые люди стали жертвами своей чистоты и чести... Магдалина приняла их в свои дружеские объятия, щедро предоставляя им еду и крышу. И хотя горькая судьба научила её быть не слишком доверчивым человеком, подозревать любого было невозможно, иначе её жизнь и её Учение потеряли бы всякий смысл. Она всё ещё верила в ДОБРО, несмотря ни на что...
И тут я опять увидела их… У выхода из пещеры стояли Магдалина и её златовласая дочурка, которой в тот момент было уже лет 11-12. Они стояли, обнявшись, всё такие же друг на друга похожие и красивые, и наблюдали последнее захватывающее мгновение изумительного окситанского заката. Пещера, на входе в которую они стояли, находилась очень высоко в горах, открываясь прямо на крутой обрыв. А вдалеке, сколько охватывал взор, укутанные дымкой вечернего тумана, величаво синели горы. Гордо застывшие, как гигантские памятники вечности и природе, они помнили мудрость и мужество Человека... Только не того, что жил сейчас, убивая и предавая, властвуя и руша. А помнили они Человека сильного и творящего, любящего и гордого, что создал чудное царство Ума и Света на этом маленьком, но прекрасном клочке Земли...

Прямо перед Магдалиной, на самой верхушке рукотворного холма возвышался её любимый замок – крепость Монтсегюр... Уже более восьми долгих лет эта дружелюбная и неприступная крепость была её настоящим домом... Домом её любимой дочурки, пристанищем её друзей и Храмом её любви. В Монтсегюре хранились её воспоминания – самые дорогие реликвии её жизни, её учения и её семьи. Туда собирались все её Совершенные, чтобы очистить свои Души, набраться Животворящей Силы. Там она проводила свои самые дорогие, самые спокойные от мирской суеты часы...
– Пойдём-ка, золотце моё, солнышко всё равно уже село. Теперь будем радоваться ему завтра. А сейчас мы должны поприветить наших гостей. Ты ведь любишь общаться, правда ведь? Вот и займёшь их, пока я не освобожусь.
– Не нравятся они мне, мама. Злые у них глаза... И руки всё время бегают, как будто не могут найти себе места. Нехорошие они люди, мамочка. Ты не могла бы попросить их уехать?
Магдалина звонко рассмеялась, нежно обнимая дочку.
– Ну вот ещё, моя подозрительница! Как же мы можем выгонять гостей? На то они и «гости», чтобы докучать нам своим присутствием! Ты ведь знаешь это, не правда ли? Вот и терпи, золотце, пока они не отбудут восвояси. А там, глядишь, и не вернутся никогда более. И не надо будет тебе занимать их.
Мать и дочь вернулись внутрь пещеры, которая теперь стала похожа на маленькую молельню, с забавным каменным «алтарём» в углу.

Вдруг, в полной тишине, с правой стороны громко хрустнули камешки, и у входа в помещение показались два человека. Видимо, по какой-то своей причине они очень старались идти бесшумно, и теперь казались мне чем-то очень неприятными. Только я никак не могла определить – чем. Я почему-то сразу поняла, что это и есть непрошенные гости Магдалины... Она вздрогнула, но тут же приветливо улыбнулась и, обращаясь к старшему, спросила:
– Как вы нашли меня, Рамон? Кто показал вам вход в эту пещеру?
Человек, названный Рамоном, холодно улыбнулся и, стараясь казаться приятным, фальшиво-ласково ответил:
– О, не гневайтесь, светлая Мария! Вы ведь знаете – у меня здесь много друзей... Я просто искал вас, чтобы переговорить о чём-то важном.
– Это место для меня святое, Рамон. Оно не для мирских встреч и разговоров. И кроме моей дочери никто не мог привести вас сюда, а она, как видите, сейчас со мной. Вы следили за нами... Зачем?
Я вдруг резко почувствовала, как по спине потянуло ледяным холодом – что-то было не так, что-то должно было вот-вот случиться... Мне дико хотелось закричать!.. Как-то предупредить... Но я понимала, что не могу им помочь, не могу протянуть руку через века, не могу вмешаться... не имею такого права. События, развивающиеся передо мною, происходили очень давно, и даже если я смогла бы сейчас помочь – это уже явилось бы вмешательством в историю. Так как, спаси я Магдалину – изменились бы многие судьбы, и возможно, вся последующая Земная история была бы совершенно другой... На это имели право лишь два человека на Земле, и я, к сожалению, не была одной из них... Далее всё происходило слишком быстро... Казалось, даже – не было реально... Холодно улыбаясь, человек по имени Рамон неожиданно схватил Магдалину сзади за волосы и молниеносно вонзил в её открытую шею узкий длинный кинжал... Послышался хруст. Даже не успев понять происходящего, Магдалина повисла у него на руке, не подавая никаких признаков жизни. По её снежно белому одеянию ручьём струилась алая кровь... Дочь пронзительно закричала, пытаясь вырваться из рук второго изверга, схватившего её за хрупкие плечи. Но её крик оборвали – просто, будто кролику, сломав тоненькую шею. Девочка упала рядом с телом своей несчастной матери, в сердце которой сумасшедший человек всё ещё без конца втыкал свой окровавленный кинжал... Казалось, он потерял рассудок и не может остановиться... Или так сильна была его ненависть, которая управляла его преступной рукой?.. Наконец, всё закончилось. Даже не оглянувшись на содеянное, двое бессердечных убийц бесследно растворились в пещере.
С их неожиданного появления прошло всего несколько коротких минут. Вечер всё ещё был таким же прекрасным и тихим, и только с вершин голубеющих гор на землю уже медленно сползала темнота. На каменном полу маленькой «кельи» мирно лежали женщина и девочка. Их длинные золотые волосы тяжёлыми прядями соприкасались, перемешавшись в сплошное золотое покрывало. Казалось, убитые спали... Только из страшных ран Магдалины всё ещё толчками выплёскивалась алая кровь. Крови было невероятно много... Она заливала пол, собираясь в огромную красную лужу. У меня от ужаса и возмущения подкашивались ноги... Хотелось завыть волчьим голосом, не желая принимать случившееся!.. Я не могла поверить, что всё произошло так просто и незаметно. Так легко. Кто-то ведь должен был это видеть! Кто-нибудь должен был их предупредить!.. Но никто не заметил. И не предупредил. Никого вокруг в тот момент просто не оказалось... И оборванные чьей-то грязной рукой две Светлые, Чистые Жизни улетели голубками в другой, незнакомый Мир, где никто больше не мог причинить им вреда.
Золотой Марии больше не было на нашей злой и неблагодарной Земле... Она ушла к Радомиру... Вернее – к нему улетела её Душа.

Мне было до дикости больно и грустно за них, за себя, и за всех, кто боролся, всё ещё веря, что могут что-либо изменить... Да могли ли?.. Если все, кто боролся, лишь погибали, имела ли смысл такая война?..
Вдруг прямо передо мной возникла другая картина...
В той же маленькой каменной «келье», где на полу всё ещё лежало окровавленное тело Магдалины, вокруг неё, преклонив колени, стояли Рыцари её Храма... Все они были непривычно одеты в белое – снежно белые длинные одежды. Они стояли вокруг Магдалины, опустивши свои гордые головы, а по суровым, окаменевшим лицам ручьями бежали слёзы... Первым поднялся Волхв, другом которого когда-то был Иоанн. Он осторожно, будто боясь повредить, опустил свои пальцы в рану, и окровавленной рукой начертал на груди что-то, похожее на кровавый крест... Второй сделал то же самое. Так они поочерёдно поднимались, и благоговейно погружая руки в святую кровь, рисовали красные кресты на своих снежно-белых одеждах... Я чувствовала, как у меня начали вставать дыбом волосы. Это напоминало какое-то жуткое священнодействие, которого я пока ещё не могла понять...
– Зачем они это делают, Север?.. – тихо, будто боясь, что меня услышат, шёпотом спросила я.
– Это клятва, Изидора. Клятва вечной мести... Они поклялись кровью Магдалины – самой святой для них кровью – отомстить за её смерть. Именно с тех пор и носили Рыцари Храма белые плащи с красными крестами. Только почти никто из посторонних никогда не знал их истинного значения... И все почему-то очень быстро «позабыли», что рыцари Храма до гибели Магдалины одевались в простые тёмно-коричневые балахоны, не «украшенные» никакими крестами. Рыцари Храма, как и катары, ненавидели крест в том смысле, в котором «почитает» его христианская церковь. Они считали его подлым и злым орудием убийства, орудием смерти. И то, что они рисовали у себя на груди кровью Магдалины, имело совершенно другое значение. Просто церковь «перекроила» полностью значение Рыцарей Храма под свои нужды, как и всё остальное, касающееся Радомира и Магдалины....
Точно так же, уже после смерти, она во всеуслышание объявила погибшую Магдалину уличной женщиной...
– так же отрицала детей Христа и его женитьбу на Магдалине...
– так же уничтожила их обоих «во имя веры Христа», с которой они оба всю жизнь яростно боролись...
– так же уничтожила Катар, пользуясь именем Христа... именем человека, Вере и Знанию которого они учили...
– так же уничтожила и Тамплиеров (Рыцарей Храма), объявив их приспешниками дьявола, оболгав и облив грязью их деяния, и опошлив самого Магистра, являвшегося прямым потомком Радомира и Магдалины...
Избавившись от всех, кто хоть как-то мог указать на низость и подлость «святейших» дьяволов Рима, христианская церковь создала легенду, которую надёжно подтвердила «неоспоримыми доказательствами», коих никто никогда почему-то не проверял, и никому не приходило в голову хотя бы подумать о происходящем.
– Почему же нигде об этом не говорилось, Север? Почему вообще нигде ни о чём таком не говорится?!..
Он ничего мне не ответил, видимо считая, что всё и так было предельно ясно. Что здесь не о чём больше говорить. А у меня поднималась в душе горькая человеческая обида за тех, кто так незаслуженно ушёл... За тех, кто ещё уйдёт. И за него, за Севера, который жил и не понимал, что люди должны были всё это знать! Знать для того, чтобы измениться. Для того, чтобы не убивать пришедшего на помощь. Чтобы понять, наконец, как дорога и прекрасна наша ЖИЗНЬ. И я точно знала, что ни за что не перестану бороться!.. Даже за таких, как Север.
– Мне пора уходить, к сожалению... Но я благодарю тебя за твой рассказ. Думаю, ты помог мне выстоять, Север... Могу ли я задать тебе ещё один вопрос, уже не относящийся к религии? – Он кивнул. – Что это за такая красота стоит рядом с тобой? Она похожа, и в то же время совсем другая, чем та, которую я видела в первое посещение Мэтэоры.
– Это Кристалл Жизни, Изидора. Один из семи, находящихся на Земле. Обычно его никто никогда не видит – он сам защищается от приходящих... Но, как ни странно, он показался тебе. Видимо, ты готова к большему, Изидора... Потому я и просил тебя у нас остаться. Ты могла бы достичь очень многого, если бы захотела. Подумай, пока ещё не поздно. Я не смогу по-другому помочь тебе. Подумай, Изидора...
– Благодарю тебя, Север. Но ты прекрасно знаешь мой ответ. Поэтому не будем всё начинать снова. Быть может, я ещё вернусь к тебе... А если нет – счастья тебе и твоим подопечным! Возможно, им удастся изменить к лучшему нашу Землю... Удачи тебе, Север...
– Да будет покой с тобой, Изидора... Я всё же надеюсь, что увижу тебя ещё в этой жизни. Ну а если же нет – прошу тебя, не держи на нас зла и там, в другом мире... Когда-нибудь ты, возможно, поймёшь нашу правду... Возможно, она не покажется тебе столь уж злой... Прощай, дитя Света. Да будет Мир в твоей Душе...
Грустно напоследок ему улыбнувшись и закрыв глаза, я пошла обратно «домой»...
Вернувшись прямиком в «свою» венецианскую комнату, я потрясённо уставилась на открывшееся там зрелище!.. Ощетинившись, как попавший в капкан молодой зверёк, перед Караффой стояла взбешённая Анна. Её глаза метали молнии, и, казалось, ещё чуть-чуть и моя воинственная дочь потеряет над собой контроль. Моё сердце почти что остановилось, не в состоянии поверить в происходящее!.. Казалось, вся моя, долгими месяцами копившаяся тоска тут же вырвется наружу и затопит мою милую девочку с головой!.. Только сейчас, видя её перед собой, я наконец-то поняла, как же беспредельно и болезненно я по ней скучала!.. Анна была сильно повзрослевшей и выглядела ещё красивее, чем я могла её вспомнить. На её мягкие детские черты теперь наложилась суровая жизненная печать потерь, и от этого её милое лицо казалось ещё привлекательнее и утончённее. Но что меня больше всего поразило, это было то, что Анна совершенно не боялась Караффы!.. В чём же тут было дело? Неужели ей удалось найти что-то, что могло нас от него избавить?!..
– А! Мадонна Изидора! Очень кстати!.. Объясните, пожалуйста, Вашей упёртой дочери, что в данный момент Вам ничего не грозит. Она стала по-настоящему невозможной!.. Думаю, Мэтэора только лишь испортила её мягкий характер. Но мы это исправим. Ей не придётся возвращаться туда более.
– Что Вы хотите этим сказать, ваше Святейшество? Вы ведь желали сделать из неё ведьму «от Бога», или Ваши планы изменились?
Меня трясло от возбуждения и боязни за Анну, но я знала, что ни в коем случае не должна показать это Караффе. Стоило ему понять, что его план оказался правильным, и тогда уж точно – Ад покажется нам с Анной отдыхом... по сравнению с подвалами Караффы. Поэтому, из последних сил стараясь выглядеть спокойной, я в то же время не спускала глаз с моей чудесной девочки. Анна держалась так уверенно, что мне оставалось лишь гадать – чему же они успели её научить там, в Мэтэоре?...
Анна кинулась мне в объятия, совершенно не обращая внимания на недовольство Караффы. Её огромные глаза сияли, словно две яркие звезды в ночном итальянском небе!
– Мама, милая, я так рада – они мне лгали!!! С тобой всё в порядке, правда же? Они не пытали тебя? Не причинили тебе зла?..
Она хватала меня за руки, быстро ощупывала плечи, внимательно всматривалась в лицо, будто желая удостовериться, что со мной и правда было всё хорошо... Хотя бы пока...
– Мамочка, я так за тебя боялась!.. Так боялась, что не застану тебя живой!..
– Но я ведь звала тебя! Я хотела предупредить тебя, чтобы не шла. Почему ты не говорила со мной, милая?.. – обнимая мою храбрую девочку, тихо шептала я. – Он ведь обманул тебя, радость моя!..
Анна лишь счастливо улыбалась, сжимая меня в своих крепких объятиях, и мне не оставалось ничего другого, как только лишь делать то же самое – она явно не собиралась слушать меня, твёрдо веря, что была права...
– Что ж, думаю на сегодня хватит объятий! – недовольно каркнул Караффа. – Не кажется ли Вам, Изидора, что теперь Вам придётся стать чуточку посговорчивее?... Анна стала чудесной девушкой, которой любая мать могла бы гордиться. Вам ведь должна быть очень дорога её жизнь, не так ли?.. – и, сделав умышленную паузу, добавил: – Она теперь зависит только от Вас, моя дорогая Изидора... С этого момента всё зависит только от Вас.
И довольно потирая руки, Караффа встал, чтобы удалиться.
– Я говорила с моим отцом, Ваше Святейшество... Он мне рассказывал про ту другую, далёкую жизнь. Думаю, Вы ужаснулись бы, если б услышали, что приготовлено там для таких, как Вы... Для преступников. Одумайтесь, Святейшество, возможно у Вас ещё осталось время, чтобы начать раскаиваться... Возможно, Вы ещё можете как-то сохранить Вашу скверную, никчемную жизнь!
Караффа, казалось, онемел... Он смотрел на меня настолько удивлённо, будто вместо меня вдруг увидел призрак моего отца...
– Вы хотите сказать, что говорили со своим умершим отцом, Изидора?.. – шёпотом спросил он.
– О да, Ваше Святейшество, он приходит ко мне почти ежедневно. Вы жестоко ошиблись, если думали, что удастся нас таким образом разъединить. Я ведь Ведьма, знаете ли, а он Ведун. Так что, убив его, Вы лишь оказали нам услугу – я могу теперь всюду слышать его. Могу с ним говорить... И Вы не можете ранить его более. Он недосягаем для ваших козней.
– Что он Вам рассказал, Изидора? – с каким-то болезненным интересом спросил Караффа.
– О, он говорил об очень многом, Святейшество. Я как-нибудь расскажу, если Вам будет интересно. А теперь, с Вашего позволения, я бы хотела пообщаться со своей дочерью. Если, конечно же, Вы не будете против... Она очень изменилась за эти два года... И я бы хотела её узнать...
– Успеется, Изидора! У Вас ещё будет на это время. И многое будет зависеть от того, как Вы себя поведёте, дорогая моя. А пока Ваша дочь пойдёт со мной. Я скоро вернусь к Вам, и очень надеюсь – Вы будете говорить по-другому...
В мою уставшую Душу прокрался ледяной ужас смерти...
– Куда Вы ведёте Анну?! Что Вы от неё хотите, Ваше Святейшество?– боясь услышать ответ, всё же спросила я.
– О, успокойтесь, моя дорогая, Анна пока ещё не направляется в подвал, если это то, о чём Вы подумали. Перед тем, как что-то решать, я сперва, должен услышать Ваш ответ... Как я уже говорил – всё зависит от Вас, Изидора. Приятных вам сновидений! И пропустив Анну вперёд, сумасшедший Караффа удалился...
Подождав несколько очень долгих для меня минут, я попыталась мысленно выйти на Анну. Ничего не получалось – моя девочка не отвечала! Я пробовала ещё и ещё – результат был тем же... Анна не отзывалась. Этого просто не могло было быть! Я знала, она точно захочет со мной говорить. Мы должны были знать, что будем делать дальше. Но Анна не отвечала...
В страшном волнении проходили часы. Я уже буквально падала с ног... всё ещё пробуя вызвать мою милую девочку. И тут появился Север...
– Ты напрасно пытаешься, Изидора. Он поставил на Анну свою защиту. Я не знаю, как тебе помочь – она мне неизвестна. Как я уже говорил тебе, её дал Караффе наш «гость», что приходил в Мэтэору. Прости, я не могу помочь тебе с этим...
– Что ж, спасибо тебе за предупреждение. И за то, что пришёл, Север.
Он мягко положил руку мне на голову...
– Отдыхай, Изидора. Сегодня ты ничего не изменишь. А завтра тебе может понадобиться много сил. Отдыхай, Дитя Света... мои мысли будут с тобой...
Последних слов Севера я почти уже не услышала, легко ускользая в призрачный мир сновидений... где всё было ласково и спокойно... где жил мой отец и Джироламо... и где почти всегда всё было правильно и хорошо... почти...

Мы со Стеллой ошеломлённо молчали, до глубины души потрясённые рассказом Изидоры... Конечно же, мы наверняка были ещё слишком малы, чтобы постичь всю глубину подлости, боли и лжи, окружавших тогда Изидору. И наверняка наши детские сердца были ещё слишком добры и наивны, чтобы понять весь ужас предстоящего ей и Анне испытания... Но кое-что уже даже нам, таким малым и неопытным, становилось ясно. Я уже понимала, что то, что преподносилось людям, как правда, ещё совершенно не означало, что это правдой и было, и могло на самом деле оказаться самой обычной ложью, за которую, как ни странно, никто не собирался наказывать придумавших её, и никто почему-то не должен был за неё отвечать. Всё принималось людьми, как само собой разумеющееся, все почему-то были этим совершенно довольны, и ничто в нашем мире не становилось «с ног на голову» от возмущения. Никто не собирался искать виновных, никому не хотелось доказывать правду, всё было спокойно и «безветренно», будто стоял в наших душах полный «штиль» довольства, не беспокоимый сумасшедшими «искателями истины», и не тревожимый нашей уснувшей, забытой всеми, человеческой совестью...
Искренний, глубоко-печальный рассказ Изидоры омертвил болью наши детские сердца, даже не давая время очнуться... Казалось, не было предела бесчеловечным мукам, причиняемым чёрствыми душами уродливых палачей этой удивительной и мужественной женщине!.. Мне было искренне боязно и тревожно, только лишь думая о том, что же ждало нас по окончании её потрясающего рассказа!..
Я посмотрела на Стеллу – моя воинственная подружка испуганно жалась к Анне, не сводя с Изидоры потрясённо- округлившихся глаз... Видимо, даже её – такую храбрую и не сдающуюся – ошеломила людская жестокость.
Да, наверняка, мы со Стеллой видели больше, чем другие дети в свои 5-10 лет. Мы уже знали, что такое потеря, знали, что означает боль... Но нам ещё предстояло очень многое пережить, чтобы понять хоть малую часть того, что чувствовала сейчас Изидора!.. И я лишь надеялась, что мне никогда не придётся такого на себе по-настоящему испытать...