Буше, Франсуа

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Франсуа Буше
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Портрет Франсуа Буше кисти Густафа Лундберга
Портрет Франсуа Буше кисти Густафа Лундберга
Имя при рождении:

François Boucher

Дата рождения:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Место рождения:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата смерти:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Место смерти:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Происхождение:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Подданство:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Гражданство:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Страна:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Жанр:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Учёба:

Королевская Академия, Париж

Стиль:

рококо

Покровители:

маркиза де Помпадур

Влияние:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Влияние на:

Габриель-Жак де Сент-Обен

Награды:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Звания:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Премии:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Сайт:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Подпись:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Файл:Boucher autograph.png
Подпись Франсуа Буше

Франсуа́ Буше́ (фр. François Boucher, 29 сентября 1703, Париж — 30 мая 1770) — французский живописец, гравёр, декоратор[1]. Яркий представитель художественной культуры рококо.

Создал многочисленные серии гравюр, иллюстрировал книги Овидия, Боккаччо, Мольера. Работал во многих видах декоративного и прикладного искусства: создавал декорации для опер и спектаклей, картины для королевских шпалерных мануфактур; выполнял орнаментальные росписи изделий севрского фарфора, расписывал веера, исполнял миниатюры и т. п.[2]

Творчество Буше-живописца исключительно многогранно, он обращался к аллегорическим и мифологическим сюжетам, изображал деревенские ярмарки и фешенебельную парижскую жизнь, писал жанровые сцены, пасторали, пейзажи, портреты.

Буше был удостоен множества почестей, включая звание придворного художника (1765 год). Активно привлекался к украшению резиденций короля и мадам де Помпадур, частных особняков Парижа. Фаворитка Людовика XV маркиза де Помпадур, которую он запечатлел на нескольких портретах, была его поклонницей. В последние годы жизни был директором Королевской академии живописи и скульптуры и «первым живописцем короля»[2]. Лучшие работы Буше отличаются необыкновенным очарованием и совершенным исполнением[3].







Биография

Файл:François Boucher - Painter in his Studio - WGA2893.jpg
Автопортрет Франсуа Буше, 1720

Ранние годы

Франсуа Буше родился в Париже 29 сентября 1703 года. Его отец, Николя Буше, был художником. Он зарабатывал на жизнь рисованием гравюр и узоров для вышивки. С ранних лет Франсуа помогал отцу в мастерской.

Отец, обнаружив у своего сына талант, определил его в ученики к Франсуа Лемуану. У Лемуана Буше провёл несколько месяцев и вспоминал о нём впоследствии без большой благодарности[4].

В семнадцать лет Буше поступил в мастерскую гравёра Жана-Франсуа Карса, что позволило ему самостоятельно зарабатывать на жизнь, а также завести полезные знакомства — с высокопоставленными клиентами своего наставника.

1722—1730 годы

С 1720 года Буше занимался у Ф. Лемуана, известного мастера-монументалиста; затем работал в мастерской гравера Ж. Ф. Кара-старшего, изучая искусство оформления книг и гравюру.

В 1722 году ему было поручено иллюстрировать новое издание «Французской истории» Габриэля Даниеля, а в 1723 году он получил академическую премию за картину «Евил-меродах, сын и наследник Навуходоносора, освобождающий из оков царя Иоахима»[5].

Участие в 1722—1723 годах в создании офортов для «Сборника Жюльена», в котором воспроизводились в гравюре все произведения Антуана Ватто, позволило ему познакомиться с работами этого художника, усвоить его композиционные приёмы[6].

В 1723 году Франсуа Буше победил в конкурсе на Римскую премию Королевской академии живописи и ваяния. Эта победа давала ему право на обучение в Риме, но в итальянском филиале академии не нашлось для победителя вакантного места. Отправиться в путешествие по Италии молодому художнику удалось лишь в 1727 году. В Риме на него произвели особенно сильное впечатление декоративные работы Пьетро да Кортона и Джованни Ланфранко. Несомненно, художник был знаком и с венецианской традицией монументально-декоративной живописи, хотя неизвестно, ездил ли он в Венецию; позже Буше стал коллекционировать рисунки Тьеполо[7]. Пейзажи «Вид Тиволи» (Музей искусств и архитектуры, Булонь-сюр-мер) и «Вид садов Фарнезе» (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) исполнены на основании итальянских впечатлений. Уже в них проявился незаурядный декоративный дар художника, умеющего строить композиции на сочетании ритмики целого и характерной детали[6].

1731—1760 годы

Файл:Marie-Jeanne Buzeau by Alexandre Roslin.jpg
Портрет Мари-Жанны Бюзо (1717—1796) работы Александра Рослина (выставлен в Салоне 1761 года)
Мюнхен, Дворец Нимфенбург
Портрет жены художника

Этот период был временем расцвета таланта Буше. Он создает полотна на мифологические и библейские сюжеты, пишет пасторали, сцены в интерьере, пейзажи, создает декорации к балету «Персей» (1746) и опере-балету «Галантная Индия» (1735), работает для мануфактур гобеленов и фарфора.

Вернувшись из Италии в 1731 году, Буше почти сразу же стал кандидатом в Королевскую академию по отделению исторической живописи, а уже в 1734 году его утвердили как полноправного члена академии за картину «Ринальдо и Армида» (1734). Первые годы после итальянского путешествия почти полностью посвящены рисунку, копированию и гравюре.

В 1733 году он женился на семнадцатилетней Мари-Жанн Бюзо, с которой написаны многие «нимфы» Буше. Чуть позже он стал преподавать в академии, сначала как ассистент (1735), а затем — как мастер (1737). Но, несмотря на это, Буше в то время был ограничен в средствах.

С конца 1730-х годов работал в театральной декорации и на мануфактуре Бове, где создавал картоны для ковров.

В 1737 году Буше стал профессором Академии. В 1730—1740-х годах он получил большие официальные заказы на росписи апартаментов в Версале — в комнате Королевы («Королевские добродетели», 1735), в Малых апартаментах («Охота на тигра», «Охота на крокодила», обе — 1736, Амьен, Музей изящных искусств), в апартаментах дофина («Венера и Вулкан», 1747, Париж, Лувр), а также в Королевской библиотеке Парижа («История», 1743—1746, Париж, Национальная библиотека). Он проявил в них изощрённую фантазию, изображая мифологические и аллегорические сцены с пикантной занимательностью и грацией, ценимыми в эпоху рококо[8].

В 1742—1748 годах он занимал должность декоратора парижской Оперы. С 1755 (по другим версиям — 1757[8]) по 1767 год Буше был директором Королевской мануфактуры гобеленов.

1761—1770 годы

С 1760 года Буше терял былую популярность. В 1761 году стал ректором Королевской академии, в 1765 году — директором. За несколько месяцев до смерти его избирали почётным членом Петербургской академии художеств.

30 мая 1770 года Буше скончался.

Творчество

Пейзажи и пасторали

Написанные им в этот период пейзажи окрестностей Бове и Парижа словно перешли со шпалер или эскизов декораций, для которых они создавались, на станковые полотна. Эти красивые декоративные композиции могли быть использованы как фон в любой пасторальной сценке. Непосредственные жанровые наблюдения сочетаются в них с обобщенно и декоративно решенным общим построением композиции («Ферма», Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Москва; «Утро в деревне», 1740-е годы, Старая пинакотека, Мюнхен; «Пейзаж с отшельником», Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Москва).

С темой сельских пейзажей связаны и пасторали Буше, тоже строящиеся по принципу театральной декорации: с площадкой для актеров, кулисами и уподобленным играющим на сцене молодым миловидным поселянам, занятым отдыхом или выяснением любовных отношений («Вознагражденная покорность», Музей искусств, Ним; «Прекрасная кухарка», 1738, Музей Коньяк-Же; «Отдых крестьян», частное собрание, Флорида)[6].

Мифологические и библейские сцены

Декоративный талант и фантазия художника проявились и в мифологических сценах. Они изображались на фоне воображаемых античных построек. Сцены эффектны по композиции, написаны в свободной живописной манере и яркой серебрящейся красочной гамме, в чём проявилось увлечение художника манерой Дж. Б. Тьеполо («Аврора и Кефал», Музей искусств, Нанси; «Геркулес и Омфала», 1730-е, Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Москва; «Венера просит Вулкана выковать оружие для Энея», Лувр).

Его картины эффектны по композиции, исполнены динамичным мазком. Буше любил не только использование определенных нескольких цветов (обыгрывая их тональные вариации или, напротив, локальные сочетания), но и броские приемы. Он то прибегал к обильным лессировкам, придавая живописи вид миниатюры или фарфоровой поверхности, то писал свободными жидкими мазками, подражая манере Дж. Б. Тьеполо, а в палитре — колориту венецианских «виртуозов». Он был интерпретатором многих манер, ощущая творческую свободу как подлинный мастер XVIII столетия[8].

Излюбленной темой Буше были сцены из истории Юпитера («Юпитер и Каллисто», 1744, Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Москва; «Леда и лебедь», Национальная галерея, Стокгольм) с изображением чувственных розовых тел нимф, наяд, амуров. Со столь же великолепным мастерством выписаны тела богинь и аксессуары в полотнах «Купание Дианы» (1742, Лувр) и «Туалет Венеры» (Метрополитен-музей). Яркие краски приведены в них к единой сияющей золотистой гамме, напоминающей палитру венецианских мастеров.

Образы мира безмятежного, полного чувственными наслаждениями жизни переданы в полотнах «Купание Дианы» (1742, Париж, Лувр), «Венера, утешающая Амура» (1751, Вашингтон, Национальная галерея искусства). За эти не соответствовавшие чаяниям века Просвещения сюжеты он подвергся суровой критике Дидро, писавшего, что «его распутство должно пленять щеголей, легкомыслящих женщин, молодежь, людей света, то есть всех тех, кому чужды истинный вкус, правдивость».

В духе академической традиции художник пишет и библейские сцены («Жертвоприношение Гидеона», Лувр; «Иосиф, представляемый отцом и братьями фараону», Художественный музей, Колумбия); отсутствие внутреннего драматизма восполняется в них эмоциональной живописной манерой и ярким колоритом.[6]

Жанровые сцены

В жанровых сценах в интерьере Буше с большим мастерством не только передает детали изображаемых будуаров, костюмы персонажей — дам, занятых туалетом и беседой со служанками, расположившихся за столом матерей или гувернанток с детьми, — но и умеет придать сцене занимательность, объединить всех общим настроением («Утро», 1745, Национальная галерея, Стокгольм; «Завтрак», Лувр)[6].

Портреты

Буше не был портретистом, но часто писал свою покровительницу, фаворитку Людовика XV мадам де Помпадур. В её первом портрете (1756, частное собрание) и недатированном портрете из собрания Лувра она изображена в зелёном шелковом платье с книгой и у фортепьяно на фоне изысканно, по моде обставленного будуара в своем замке в Бельвю.

Все полотна исполнены в серебристой оливково-коричневой гамме. Знатная заказчица позирует с книгой или у фортепьяно, на фоне модной обстановки будуара, кабинета или гостиной своего замка Бельвю. Буше любил сочетание нескольких доминирующих цветов, сводя к ним свою палитру, но всегда стремясь к изысканным тональным их соотношениям. В Салоне 1765 года Дидро писал, что «его манера широка и величественна» и что у него «сильный и верный цвет». Декоративная импозантность, присущая идеальному портрету, сочетается в образах маркизы де Помпадур с передачей интимного, личного чувства, что придает им более камерный тон.

В портретах мадам де Помпадур передано сходство, но в целом художник следует, как и в других своих «женских головках» (в живописи и в пастели), воспроизведению модного идеала красоты с кукольным личиком, миндалевидными глазами, маленьким носиком и ртом-сердечком — это «портреты состояния», распространенные в 18 столетии («Женская головка», или «Пробуждение», Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Москва).

В «портретах-состояниях» (этот жанр был распространен в XVIII столетии) или в «одалисках» Буше часто прибегает к изображению модного типа грациозной красоты с кукольным капризным розовым личиком. Таковы его женские образы в картинах «Темноволосая одалиска» (1745, Париж, Лувр) и «Светловолосая одалиска» (Мюнхен, Старая пинакотека). Они не лишены пикантной эротики и исполнены с большим живописным мастерством. Не менее тонки по найденным цветовым сочетаниям изображения женских головок в технике живописи маслом и в пастели («Женская головка, или Пробуждение», 1730-е, Москва, Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина)[8].

Рисунки

Прекрасный рисовальщик, Буше работал не только в технике пастели, но и гуаши; любил сочетать чёрный и белый мел с сангиной, то есть исполнял рисунок «в три карандаша» по тонированной коричневым тоном бумаге, что создавало изысканные цветовые эффекты. Для шпалерной мануфактуры он создал более 40 эскизов для шести серий шпалер («Сельские празднества», «История Психеи», «Китайская серия», «Любовь богов» и др.). Рисунки Буше использовались для украшения фарфора и изготовления фигурок из бисквита с изображением детей и пасторальных сцен («Едоки винограда», «Маленький садовник», «Продавец бубликов», все в Эрмитаже)[6].

Декорации и гравюры

Буше делал декорации для опер и спектаклей и картоны для гобеленов мануфактуры Бове; две серии картонов, «Итальянские деревенские праздники» (1736) и «Благородная пастораль» (1755), находятся в коллекции Хантингтон в Сан-Марино (Калифорния).

Достойны внимания многочисленные серии гравюр Буше, среди которых иллюстрации к произведениям Мольера и других авторов, а также серия «Крики Парижа» с изображениями уличных сценок[7].

Восток в творчестве художника

Файл:DP826287.jpg
Игра в китайские шахматы, гравюра из коллекции музея Метрополитен

Сцены из жизни народов Востока, особенно Китая, увлекали Франсуа Буше, как и его современников-аристократов и буржуа эпохи рококо. Известно, что он собирал предметы восточного быта. Они впоследствии были выставлены на распродаже его коллекции произведений искусства в 1771 году. На гравюре «Игра в китайские шахматы» Буше запечатлел китайскую национальную игру сянци (аналог шахмат).

Позднее творчество

В позднем творчестве Буше начинает изменять чувство цвета. В его произведениях появляется сопоставление ярких локальных цветов, придающих «ковровость» его живописи. Он по-прежнему создает пейзажи («Пейзаж с рыбаком и его друзьями», 1770, Метрополитен-музей), картины на библейские сюжеты, декоративные композиции в медальонах с пышно оформленными в стиле рококо обрамленьями (они обычно размещались или над дверями, или над зеркалами). У него постепенно вырабатывается легкий, но эффектный штамп, так как от него требуют повторения работ. За это Буше подвергался критике Дидро, всегда, однако, высоко ценившего его дарование.

Ученики

Его самый талантливый ученик Ж. О. Фрагонар унаследовал от него внешнее изящество, свободу композиции и смелость колорита, но он попытается соединить их с большей эмоциональной внутренней углубленностью в передаче образов и сюжетов.

Дружеские связи соединяли Буше со шведским художником Густафом Лундбергом, находившимся под обаянием его творчества. Лундбергу принадлежит и наиболее известный портрет Буше.

Критика

Современное французское искусствоведение оценивает искусство Буше невысоко. Признавая превосходную технику художника, критики отмечают «слащавость» его работ, его неидеальный художественный вкус, а также общую «буржуазность» или «мещанистость» его стиля[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Буше, ФрансуаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Буше, ФрансуаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Буше, Франсуа[источник не указан 1474 дня].

Список произведений

  • Художник в своей мастерской (автопортрет), 1720, Лувр, Париж.
  • Диана после охоты, холст, масло, 37 x 52 см, Музей Коньяк-Же, Париж.
  • Геркулес и Омфала, 1731—40 гг., холст, масло, 90 х 74 см, Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Москва.
  • Венера, просящая у Вулкана оружие для Энея, 1732 г., холст, масло, 252 x 175 см, Лувр, Париж.
  • Портрет Мари Бьюзо, жены художника, 1733.
  • Похищение Европы, 1732-34 гг., холст, масло, 231 x 274 см, Собрание Уоллеса, Лондон.
  • Ринальдо и Армида, 1734 г., холст, масло. 135,5 x 170,5 см, Лувр, Париж.
  • Триумф Пана, 1736 г., Национальная галерея, Лондон.
  • Завтрак, 1739, Лувр, Париж.
  • Рождение Венеры, 1740 г., холст, масло, 130 x 162 см, Национальный музей, Стокгольм.
  • Триумф Венеры, 1740 г., холст, масло, Национальный музей, Стокгольм.
  • Леда и Лебедь, 1741 г., холст, масло, частная коллекция.
  • Диана, отдыхающая после купания, 1742 г., холст, масло, 56 x 73 см, Лувр, Париж.
  • Диана после охоты, 1742 г., Музей Коньяк-Жэ, Париж.
  • Обучение Купидона, 1742 г., Музей Шарлоттенбурга, Берлин.
  • Туалет, 1742, холст, масло, частная коллекция.
  • Пейзаж с отшельником, 1742, Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Москва.
  • Юпитер и Каллисто, 1744 г., холст, масло, 98 х 72 см, Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Москва.
  • Одалиска на синей софе, 1745, Лувр, Париж.
  • Портрет мадам Бержере, 1746.
  • Летняя пастораль, 1749.
  • Аполлон предстает перед пастушкой в облике бога, 1750 г., Музей изящных искусств, Тур.
  • Венера, обезоруживающая Купидона, 1751 г.
  • Туалет Венеры, 1751 г., холст, масло, 108,3 x 85,1 см, Метрополитен-музей, Нью-Йорк.
  • Венера, утешающая Амура, 1751 г., холст, масло, Национальная галерея искусств, Вашингтон.
  • Мельница, 1751, холст, масло, 66 x 84 см, Лувр, Париж.
  • Портрет мадемуазель О’Мерфи (Светловолосая одалиска), 1752, Старая пинакотека, Мюнхен.
  • Закат Солнца, 1752 г., Собрание Уоллеса, Лондон.
  • Восход Солнца, 1753 г., Лондон.
  • Визит Венеры к Вулкану, 1754 г., холст, масло, Собрание Уоллеса, Лондон.
  • Портрет маркизы де Помпадур, 1756 г., Старая пинакотека, Мюнхен.
  • Вулкан, вручающий Венере оружие для Энея, 1757 г., холст, масло, 320 x 320 см, Лувр, Париж.
  • Юпитер в облике Дианы, соблазняющий Каллисто, 1759 г., Музей искусств Нельсона-Аткинсона, Канзас-сити.
  • Портрет маркизы де Помпадур, 1759, холст, масло, 91 x 68 см, Собрание Уоллеса, Лондон.
  • Пан и Сиринга, ок. 1762 г., Музей Прадо, Мадрид.
  • Пигмалион и Галатея, 1767 г., Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Галерея

Напишите отзыв о статье "Буше, Франсуа"

Примечания

  1. [http://slovari.yandex.ru/dict/krugosvet/article/b/bf/1005650.htm Яндекс. Словари](недоступная ссылка с 14-06-2016 (1160 дней))
  2. 1 2 [http://www.ellada.spb.ru/?p=501 Галерея шедевров, Франсуа Буше]. Проверено 24 декабря 2009. [http://www.webcitation.org/61FxuG3af Архивировано из первоисточника 27 августа 2011].
  3. [http://www.arthistory.ru/bushe.htm Буше Франсуа (Boucher, Francois). История изобразительного искусства. Стили, художники, картины]
  4. [http://www.artprojekt.ru/gallery/boucher/biogr.html Франсуа Буше. Первый живописец короля]
  5. Ошибка Lua в Модуль:Sources на строке 530: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
  6. 1 2 3 4 5 6 [http://www.museum-online.ru/Rococo/Fransois_Boucher/ Франсуа Буше, Онлайн музей]. Проверено 24 декабря 2009. [http://www.webcitation.org/61FxvLv8r Архивировано из первоисточника 27 августа 2011].
  7. 1 2 [http://greekroman.ru/gallery/art_boucher.htm Франсуа Буше]. Энциклопедия античной мифологии. Проверено 24 декабря 2009. [http://www.webcitation.org/61FxwCmNh Архивировано из первоисточника 27 августа 2011].
  8. 1 2 3 4 [http://www.art-catalog.ru/article.php?id_article=589 Франсуа Буше]. Art каталог. Проверено 24 декабря 2009.

Ссылки

  • [http://www.artis-museum.ru/FRANSUA_BUShE.php Франсуа Буше — музей изобразительных искусств]
  • [http://www.art-catalog.ru/article.php?id_article=589 Арт-каталог]
  • [http://www.museum-online.ru/Rococo/Fransois_Boucher/Preview/1 Картины Франсуа Буше]
  • [http://www.art-drawing.ru/gallery/category/917-boucher-francois Галерея Художников Мира — Буше, Франсуа] — [http://www.art-drawing.ru/biographies/brief-biographies/231-francois-boucher Биографии]
  • Е. Федотова. Франсуа Буше. М.: изд-во «Белый город», 2004. — 49 с.

Отрывок, характеризующий Буше, Франсуа

И я решилась...
Спустившись вниз по узким каменным ступенькам и открыв тяжёлую, печально-знакомую дверь, я попала в длинный, сырой коридор, в котором пахло плесенью и смертью... Освещения не было, но продвигаться дальше большого труда не доставляло, так как я всегда неплохо ориентировалась в темноте. Множество маленьких, очень тяжёлых дверей грустно чередовались одна за другой, полностью теряясь в глубине мрачного коридора... Я помнила эти серые стены, помнила ужас и боль, сопровождавшие меня каждый раз, когда приходилось оттуда возвращаться... Но я приказала себе быть сильной и не думать о прошлом. Приказала просто идти.
Наконец-то жуткий коридор закончился... Хорошенько всмотревшись в темноту, в самом его конце я сразу же узнала узкую железную дверь, за которой так зверски погиб когда-то мой ни в чём не повинный муж... бедный мой Джироламо. И за которой обычно слышались жуткие человеческие стоны и крики... Но в тот день привычных звуков почему-то не было слышно. Более того – за всеми дверьми стояла странная мёртвая тишина... Я чуть было не подумала – наконец-то Караффа опомнился! Но тут же себя одёрнула – Папа был не из тех, кто успокаивался или вдруг становился добрее. Просто, в начале зверски измучив, чтобы узнать желаемое, позже он видимо начисто забывал о своих жертвах, оставляя их (как отработанный материал!) на «милость» мучивших их палачей...
Осторожно приблизившись к одной из дверей, я тихонько нажала на ручку – дверь не поддавалась. Тогда я стала слепо её ощупывать, надеясь найти обычный засов. Рука наткнулась на огромный ключ. Повернув его, тяжёлая дверь со скрежетом поползла внутрь... Осторожно войдя в комнату пыток, я нащупала погасший факел. Огнива, к моему большому сожалению, не было.
– Посмотрите чуть левее... – раздался вдруг слабый, измученный голос.
Я вздрогнула от неожиданности – в комнате кто-то находился!.. Пошарив рукой по левой стене, наконец-то нащупала, что искала... При свете зажжённого факела, прямо передо мной сияли большие, широко распахнутые, васильковые глаза... Прислонившись к холодной каменной стене, сидел измученный, прикованный широкими железными цепями, человек... Не в состоянии хорошенько рассмотреть его лица, я поднесла огонь поближе и удивлённо отшатнулась – на грязной соломе, весь измазанный собственной кровью, сидел... кардинал! И по его сану я тут же поняла – он был одним из самых высокопоставленных, самых приближённых к Святейшему Папе. Что же побудило «святого отца» так жестоко поступить со своим возможным преемником?!.. Неужели даже к «своим» Караффа относился с той же жестокостью?..
– Вам очень плохо, Ваше преосвященство? Чем я могу помочь вам?– растерянно озираясь вокруг, спросила я.
Я искала хотя бы глоток воды, чтобы напоить несчастного, но воды нигде не было.
– Посмотрите в стене... Там дверца... Они держат там для себя вино... – как бы угадав мои мысли, тихо прошептал человек.
Я нашла указанный шкафчик – там и правда хранилась бутыль, пахнувшая плесенью и дешёвым, кисловатым вином. Человек не двигался, я осторожно подняла его за подбородок, пытаясь напоить. Незнакомец был ещё довольно молодым, лет сорока – сорока пяти. И очень необычным. Он напоминал грустного ангела, замученного зверьми, звавшими себя «человеками»... Лицо было очень худым и тонким, но очень правильным и приятным. А на этом странном лице, как две звезды, внутренней силой горели яркие васильковые глаза... Почему-то он показался мне знакомым, только я никак не могла вспомнить, где и когда могла его встречать.
Незнакомец тихо застонал.
– Кто вы, Монсеньёр? Чем я могу помочь вам? – ещё раз спросила я.
– Меня зовут Джованни... более знать вам ни к чему, мадонна... – хрипло произнёс человек. – А кто же вы? Как вы попали сюда?
– О, это очень длинная и грустная история... – улыбнулась я. – Меня зовут Изидора, и более знать вам также ни к чему, Монсеньёр...
– Известно ли вам, как можно отсюда уйти, Изидора? – улыбнулся в ответ кардинал. – Каким-то образом вы ведь здесь оказались?
– К сожалению, отсюда так просто не уходят – грустно ответила я – Мой муж не сумел, во всяком случае... А отец дошёл только лишь до костра.
Джованни очень грустно посмотрел на меня и кивнул, показывая этим, что всё понимает. Я попыталась напоить его найденным вином, но ничего не получалось – он не в состоянии был сделать даже малейшего глотка. «Посмотрев» его по-своему, я поняла, что у бедняги была сильно повреждена грудь.
– У вас перебита грудная клетка, Монсеньёр, я могу помочь вам... если, конечно, вы не побоитесь принять мою «ведьмину» помощь... – как можно ласковее улыбнувшись, сказала я.
При тусклом свете дымившего факела, он внимательно всматривался в моё лицо, пока его взгляд, наконец, не зажёгся пониманием.
– Я знаю, кто вы... Я вас помню! Вы – знаменитая Венецианская Ведьма, с которой его святейшество ни за что не желает расставаться – тихо произнёс Джованни – О вас рассказывают легенды, мадонна! Многие в окружении Папы желают, чтобы вы были мертвы, но он никого не слушает. Зачем вы ему так нужны, Изидора?
Было видно, что разговор даётся ему очень непросто. На каждом вздохе кардинал хрипел и кашлял, не в состоянии нормально вздохнуть.
– Вам очень тяжело. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам! – упорно не сдавалась я, зная, что после уже никто больше ему не поможет.
– Это не важно... Думаю, вам лучше будет отсюда побыстрее уйти, мадонна, пока не пришли мои новые тюремщики, или ещё лучше – сам Папа. Не думаю, что ему очень понравилось бы вас здесь застать... – тихо прошептал кардинал, и добавил, – А вы и, правда, необыкновенно красивы, мадонна... Слишком... даже для Папы.
Не слушая его более, я положила руку ему на грудь, и, чувствуя, как в перебитую кость вливается живительное тепло, отрешилась от окружающего, полностью сосредоточившись только на сидевшем передо мной человеке. Через несколько минут, он осторожно, но глубоко вздохнул, и не почувствовав боли, удивлённо улыбнулся.
– Не звали бы вы себя Ведьмой – вас тут же окрестили бы святой, Изидора! Это чудесно! Правда, жаль, что вы поработали напрасно... За мной ведь скоро придут, и, думаю, после мне понадобится лечение посерьёзнее... Вы ведь знакомы с его методами, не так ли?
– Неужели вас будут мучить, как всех остальных, Монсеньёр?.. Вы ведь служите его излюбленной церкви!.. И ваша семья – я уверена, она очень влиятельна! Сможет ли она помочь вам?
– О, думаю убивать меня так просто не собираются... – горько улыбнулся кардинал. – Но ведь ещё до смерти в подвалах Караффы заставляют о ней молить... Не так ли? Уходите, мадонна! Я постараюсь выжить. И буду с благодарностью вспоминать вас...
Я грустно оглядела каменную «келью», вдруг с содроганием вспомнив висевшего на стене, мёртвого Джироламо... Как же долго весь этот ужас будет продолжаться?!.. Неужели я не найду пути уничтожить Караффу, и невинные жизни будут всё также обрываться одна за другой, безнаказанно уничтожаемые им?..
В коридоре послышались чьи-то шаги. Через мгновение дверь со скрипом открылась – на пороге стоял Караффа....
Его глаза сверкали молниями. Видимо, кто-то из старательных слуг немедля доложил, что я пошла в подвалы и теперь «святейшество» явно собиралось, вместо меня, выместить свою злость на несчастном кардинале, беспомощно сидевшем рядом со мной...
– Поздравляю, мадонна! Это место явно пришлось вам по душе, если даже в одиночестве вы возвращаетесь сюда! – Что ж, разрешите доставить вам удовольствие – мы сейчас покажем вам милое представление! – и довольно улыбаясь, уселся в своё обычное большое кресло, собираясь наслаждаться предстоящим «зрелищем»...
У меня от ненависти закружилась голова... Почему?!.. Ну почему этот изверг считал, что ему принадлежит любая человеческая жизнь, с полным правом отнять её, когда ему заблагорассудится?..
– Ваше святейшество, неужели и среди верных служителей вашей любимой церкви попадаются еретики?.. – чуть сдерживая возмущение, с издевкой спросила я.
– О, в данном случае это всего лишь серьёзное непослушание, Изидора. Ересью здесь и не пахнет. Я просто не люблю, когда мои приказы не выполняются. И каждое непослушание нуждается в маленьком уроке на будущее, не так ли, мой дорогой Мороне?.. Думаю, в этом вы со мной согласны?
Мороне!!! Ну, конечно же! Вот почему этот человек показался мне знакомым! Я видела его всего лишь раз на личном приёме Папы. Но кардинал восхитил меня тогда своим истинно природным величием и свободой своего острого ума. И помнится мне, что Караффа тогда казался очень к нему благожелательным и им довольным. Чем же сейчас кардинал сумел так сильно провиниться, что злопамятный Папа смел посадить его в этот жуткий каменный мешок?..
– Ну что ж, мой друг, желаете ли вы признать свою ошибку и вернуться обратно к Императору, чтобы её исправить, или будете гнить здесь, пока не дождётесь моей смерти... которая, как мне стало известно, произойдёт ещё очень нескоро...
Я застыла... Что это означало?! Что изменилось?! Караффа собирался жить долго??? И заявлял об этом очень уверенно! Что же такое могло с ним произойти за время его отсутствия?..
– Не старайтесь, Караффа... Это уже не интересно. Вы не имеете права меня мучить, и держать меня в этом подвале. И вам прекрасно это известно, – очень спокойно ответил Мороне.
В нём всё ещё присутствовало его неизменное достоинство, которое когда-то меня так искренне восхитило. И тут же в моей памяти очень ярко всплыла наша первая и единственная встреча...
Это происходило поздно вечером на одном из странных «ночных» приёмов Караффы. Ожидавших уже почти не оставалось, как вдруг, худой, как жердь, слуга объявил, что на приём пришёл его преосвященство кардинал Мороне, который, к тому же, «очень спешит». Караффа явно обрадовался. А тем временем в зал величественной поступью входил человек... Уж если кто и заслуживал звания высшего иерарха церкви, то это был именно он! Высокий, стройный и подтянутый, великолепный в своём ярком муаровом одеянии, он шёл лёгкой, пружинистой походкой по богатейшим коврам, как по осенним листьям, гордо неся свою красивую голову, будто мир принадлежал только ему. Породистый от корней волос до самых кончиков своих аристократических пальцев, он вызывал к себе невольное уважение, даже ещё не зная его.
– Готовы ли вы, Мороне? – весело воскликнул Караффа. – Я надеюсь, что вы порадуете Нас своими стараниями! Что ж, счастливой дороги вам, кардинал, поприветствуйте от Нас Императора! – и встал, явно собираясь удалиться.
Я не выносила манеру Караффы говорить о себе «мы», но это была привилегия Пап и королей, и оспаривать её, естественно, никто никогда не пытался. Мне сильно перечила такая преувеличенная подчёркнутость своей значимости и исключительности. Но тех, кто такую привилегию имел, это, конечно же, полностью устраивало, не вызывая у них никаких отрицательных чувств. Не обращая внимания на слова Караффы, кардинал с лёгкостью преклонил колено, целуя «перстень грешников», и, уже поднимаясь, очень пристально посмотрел на меня своими яркими васильковыми глазами. В них отразился неожиданный восторг и явное внимание... что Караффе, естественно, совершенно не понравилось.
– Вы пришли сюда видеть меня, а не разбивать сердца прекрасных дам! – недовольно прокаркал Папа. – Счастливого пути, Мороне!
– Я должен переговорить с вами, перед тем, как начну действовать, Ваше святейшество – со всей возможной учтивостью, ничуть не смутившись, произнёс Мороне. – Ошибка с моей стороны может стоить нам очень дорого. Поэтому прошу выделить мне чуточку вашего драгоценного времени, перед тем, как я покину вас.
Меня удивил оттенок колючей иронии, прозвучавший в словах «вашего драгоценного времени»... Он был почти, что неуловимым, но всё же – он явно был! И я тут же решила получше присмотреться к необычному кардиналу, удивляясь его смелости. Ведь обычно ни один человек не решался шутить и уж, тем более – иронизировать с Караффой. Что в данном случае показывало, что Мороне его ничуточки не боялся... А вот, что являлось причиной такого уверенного поведения – я сразу же решила выяснить, так как не пропускала ни малейшего случая узнать кого-то, кто мог бы когда-нибудь оказать мне хоть какую-то помощь в уничтожении «святейшества»... Но в данном случае мне, к сожалению, не повезло... Взяв кардинала под руку и приказав мне дожидаться в зале, Караффа увёл Мороне в свои покои, не разрешив мне даже простится с ним. А у меня почему-то осталось чувство странного сожаления, как будто я упустила какой-то важный, пусть даже и очень маленький шанс получить чужую поддержку...
Обычно Папа не разрешал мне находиться в его приёмной, когда там были люди. Но иногда, по той или иной причине, он вдруг «повелевал» следовать за ним, и отказать ему в этом, навлекая на себя ещё большие неприятности, было с моей стороны просто неразумно, да и не было на то никакого серьёзного повода. Потому я всегда шла, зная, что, как обычно, Папа будет с каким-то непонятным интересом наблюдать мою реакцию на тех или иных приглашённых. Мне было совершенно безразлично, зачем ему было нужно подобное «развлечение». Но такие «встречи» позволяли мне чуточку развеяться, и уже ради этого стоило не возражать против его странноватых приглашений.
Так и не встретившись никогда более с заинтересовавшим меня кардиналом Мороне, я очень скоро о нём забыла. И вот теперь он сидел на полу прямо передо мной, весь окровавленный, но всё такой же гордый, и опять заставлял точно также восхищаться его умением сохранять своё достоинство, оставаясь самим собой в любых, даже самых неприятных жизненных обстоятельствах.
– Вы правы, Мороне, у меня нет серьёзного повода вас мучить... – и тут же улыбнулся. – Но разве он Нам нужен?.. Да и притом, не все мучения оставляют видимые следы, не так ли?
Я не желала оставаться!.. Не хотела смотреть, как это чудовищное «святейшество» будет практиковать свои «таланты» на совершенно невиновном человеке. Но я также прекрасно знала, что Караффа меня не отпустит, пока не насладится одновременно и моим мучением. Поэтому, собравшись, насколько позволяли мне мои расшатанные нервы, я приготовилась смотреть...
Могучий палач легко поднял кардинала, привязывая к его ступням тяжёлый камень. Вначале я не могла понять, что означала такая пытка, но продолжение, к сожалению, не заставило себя ждать... Палач потянул рычаг, и тело кардинала начало подниматься... Послышался хруст – это выходили из мест его суставы и позвонки. Мои волосы встали дыбом! Но кардинал молчал.
– Кричите, Мороне! Доставьте мне удовольствие! Возможно, тогда я отпущу вас раньше. Ну, что же вы?.. Я вам приказываю. Кричите!!!
Папа бесился... Он ненавидел, когда люди не ломались. Ненавидел, если его не боялись... И поэтому для «непослушных» пытки продолжались намного упорнее и злей.
Мороне стал белым, как смерть. По его тонкому лицу катились крупные капли пота и, срываясь, капали на землю. Его выдержка поражала, но я понимала, что долго так продолжаться не сможет – каждое живое тело имело предел... Хотелось помочь ему, попробовать как-то обезболить. И тут мне неожиданно пришла в голову забавная мысль, которую я сразу же попыталась осуществить – камень, висевший на ногах кардинала, стал невесомым!.. Караффа, к счастью, этого не заметил. А Мороне удивлённо поднял глаза, и тут же их поспешно закрыл, чтобы не выдать. Но я успела увидеть – он понял. И продолжала «колдовать» дальше, чтобы как можно больше облегчить его боль.
– Уйдите, мадонна! – недовольно воскликнул Папа. – Вы мешаете мне наслаждаться зрелищем. Я давно хотел увидеть, таким ли уж гордым будет наш милый друг, после «работы» моего палача? Вы мешаете мне, Изидора!
Это означало – он, всё же, понял...
Караффа не был видящим, но многое он как-то улавливал своим невероятно острым чутьём. Так и сейчас, почуяв, что что-то происходит, и не желая терять над ситуацией контроль, он приказывал мне удалиться.
Но теперь я уже сама не желала уходить. Несчастному кардиналу требовалась моя помощь, и я искренне хотела ему помочь. Ибо знала, что оставь я его наедине с Караффой – никто не знал, увидит ли Мороне наступающий день. Но Караффу мои желания явно не волновали... Не дав мне даже возмутиться, второй палач буквально вынес меня за дверь и подтолкнув в сторону коридора, вернулся в комнату, где наедине с Караффой остался, пусть очень храбрый, но совершенно беспомощный, хороший человек...
Я стояла в коридоре, растерянно соображая, как могла бы ему помочь. Но выхода из его печального положения, к сожалению, не было. Во всяком случае, я не могла его так быстро найти... Хотя, если честно, у меня самой положение было, наверное, ещё печальней... Да, пока Караффа ещё не мучил меня. Но ведь физическая боль являлась не столь ужасной, как ужасны были мучения и смерть любимых людей... Я не знала, что происходило с Анной, и, боясь как-то вмешиваться, беспомощно выжидала... Из своего грустного опыта, я слишком хорошо понимала – обозли я каким-то необдуманным действием Папу, и результат получится только хуже – Анне наверняка придётся страдать.
Дни шли, а я не знала, была ли моя девочка всё ещё в Мэтэоре? Не появлялся ли за ней Караффа?.. И всё ли было с ней хорошо.
Моя жизнь была пустой и странной, если не сказать – безысходной. Я не могла покинуть Караффу, так как знала – стоит мне только исчезнуть, и он тут же выместит свою злость на моей бедной Анне... Также, я всё ещё не в силах была его уничтожить, ибо не находила пути к защите, которую подарил ему когда-то «чужой» человек. Время безжалостно утекало, и я всё сильнее чувствовала свою беспомощность, которая в паре с бездействием, начинала медленно сводить меня с ума...
Прошёл почти уже месяц после моего первого визита в подвалы. Рядом не было никого, с кем я могла бы обмолвиться хотя бы словом. Одиночество угнетало всё глубже, поселяя в сердце пустоту, остро приправленную отчаяньем...
Я очень надеялась, что Мороне всё-таки выжил, несмотря на «таланты» Папы. Но возвращаться в подвалы побаивалась, так как не была уверена, находился ли там всё ещё несчастный кардинал. Мой повторный визит мог навлечь на него настоящую злобу Караффы, и платить за это Мороне пришлось бы по-настоящему дорого.
Оставаясь отгороженной от любого общения, я проводила дни в полнейшей «тишине одиночества». Пока, наконец, не выдержав более, снова спустилась в подвал...
Комната, в которой я месяц назад нашла Мороне, на этот раз пустовала. Оставалось только надеяться, что отважный кардинал всё ещё жил. И я искренне желала ему удачи, которой узникам Караффы, к сожалению, явно не доставало.
И так как я всё равно уже находилась в подвале, то, чуть подумав, решила посмотреть его дальше, и осторожно открыла следующую дверь....
А там, на каком-то жутком пыточном «инструменте» лежала совершенно голая, окровавленная молодая девушка, тело которой представляло собою настоящую смесь живого палёного мяса, порезов и крови, покрывавших её всю с головы до ног... Ни палача, ни, тем более – Караффы, на моё счастье, в комнате пыток не было.