Вавилон

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Древний город
Вавилон
аккад. Bābili(m)[1]; шум. KÁ.DINGIR.RAKI[1]
др.-евр. בָּבֶל (Babel)[1]; др.-греч. Βαβυλών (Babylōn)
араб. بابل‎ (Babil)
<tr><td colspan="2" style="text-align:center;"> 300px
Руины Вавилона. Фото 1975 г.</td></tr>
Страна
Месопотамия
Первое упоминание
Другие названия
Кадингирра[2], Тинтир[2], Эриду[2], Шуанна[2] и др. (в том числе культовые имена)
Разрушен
Причины разрушения
постепенное запустение из-за соседства с городами-столицами: Селевкией и Ктесифоном
Название городища
Состав населения
Этнохороним
вавилóнянин, вавилóнянка, вавилóняне[3][4]
Население
около 150 000 чел[5].
Современная локация
Координаты
[//tools.wmflabs.org/geohack/geohack.php?language=ru&pagename=%D0%92%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D0%BD&params=32_32_30_N_44_25_24_E_type:city_scale:100000 32°32′30″ с. ш. 44°25′24″ в. д. / 32.54167° с. ш. 44.42333° в. д. / 32.54167; 44.42333[//maps.google.com/maps?ll=32.54167,44.42333&q=32.54167,44.42333&spn=0.1,0.1&t=h&hl=ru (G)] [http://www.openstreetmap.org/?mlat=32.54167&mlon=44.42333&zoom=12 (O)] [//yandex.ru/maps/?ll=44.42333,32.54167&pt=44.42333,32.54167&spn=0.1,0.1&l=sat,skl (Я)]Координаты: [//tools.wmflabs.org/geohack/geohack.php?language=ru&pagename=%D0%92%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D0%BD&params=32_32_30_N_44_25_24_E_type:city_scale:100000 32°32′30″ с. ш. 44°25′24″ в. д. / 32.54167° с. ш. 44.42333° в. д. / 32.54167; 44.42333[//maps.google.com/maps?ll=32.54167,44.42333&q=32.54167,44.42333&spn=0.1,0.1&t=h&hl=ru (G)] [http://www.openstreetmap.org/?mlat=32.54167&mlon=44.42333&zoom=12 (O)] [//yandex.ru/maps/?ll=44.42333,32.54167&pt=44.42333,32.54167&spn=0.1,0.1&l=sat,skl (Я)]

Вавило́н (клиноп. 𒆍𒀭𒊏𒆠, аккад. Bābili или Babilim «врата богов», др.-греч. Βαβυλών) — один из городов Древней Месопотамии, располагавшийся в исторической области Аккад. Важный политический, экономический и культурный центр Древнего мира, один из крупнейших городов в истории человечества, «первый мегаполис»[6], известный символ христианской эсхатологии и современной культуры. Руины Вавилона расположены у окраины современного города Эль-Хилла (мухафаза Бабиль, Ирак).

Основан не позднее III тысячелетия до н. э.; в шумерских источниках известен под именем Кадингирра. В раннединастический период — незначительный город, центр небольшой области или нома в рамках системы шумерских городов-государств. В XXIVXXI вв. до н. э. — провинциальный центр в составе Аккадского царства и Державы III династии Ура. В III тыс. до н. э. — столица Вавилонского царства, одной из великих держав древности и важнейший город одноимённой области (Вавилонии). Наивысший подъём экономической и культурной жизни Вавилона в литературной традиции связывается с эпохой правления Навуходоносора II[7] (VI век до н. э.).

В 539 году до н. э. занят войсками Кира II и вошёл в состав державы Ахеменидов, став одной из её столиц; во второй половине IV в. до н. э. — столица державы Александра Македонского, впоследствии — в составе государства Селевкидов, Парфии, Рима; начиная с III в. до н. э. постепенно пришёл в упадок.







Содержание

Название города

Этимология русской формы названия города («Вавилон») связана с заимствованиями из греческой духовной и богослужебной литературы через посредство церковнославянского языка. В церковнославянском языке используется рейхлиново чтение древнегреческих имен собственных, в соответствии с которым в топониме Βαβυλών буква β произносится как [v], а буква υ — как [i]. В европейских языках преимущественно католического и протестантского мира за основу взят латинизированный вариант этого топонима, соответствующий эразмову чтению (Babylṓn).

Само древнегреческое название Βαβυλών, также как древнееврейское בָּבֶל (Babel) и арабское بابل‎‎ (Bābil), является попыткой иноязычной передачи того имени, которым сами вавилоняне называли свой город, а именно «Bābili(m)» (вавилонский диалект аккадского языка), что дословно (bāb-ili(m)) переводится как «врата бога»[8][9]; в аккадском также встречалась форма bāb-ilāni «врата богов». В западносемитских языках был возможен переход a > o, вследствие чего название bāb-ilāni получало форму bāb-ilōni; очевидно, что этот вариант с отпадением конечного гласного и послужил основой для греческого Βαβυλών.

Шумерским аналогом топонима Bābili(m) была логограмма KÁ.DINGIRKI или KÁ.DINGIR.RAKI[1], где  — «ворота», DINGIR (в русской шумерологии пишется DIG̃IR) — «бог», RA — показатель датива, KI — детерминатив населённого пункта. Кроме того, в старовавилонский период встречалось смешанное написание: Ba-ab-DINGIRKI.

Учёные полагают, что название Bābili(m) стало результатом переосмысления более древней формы babil(a) в рамках народной этимологии[10]. Считается, что топоним babil(a) имеет несемитское происхождение[11] и связан с каким-то более древним, неизвестным языком, вероятно протоевфратским, но не исключено, что и с шумерским[8][9].

В Танахе название Вавилона пишется как בָּבֶל (Babel; в тивериадской огласовке — בָּבֶל Bāvel) и в Ветхом Завете интерпретируется как «смешение» (имеется в виду смешение языков согласно мифу о Вавилонском столпотворении); такая интерпретация связана с близким по звучанию древнееврейским глаголом בלבל bilbél «смешивать». В силу ряда причин, в том числе позднего и откровенно легендарного характера, эта трактовка не может быть привлечена для научного объяснения названия города и не воспринимается ассириологами всерьёз[12][13].

Географическое положение Вавилона и общее описание руин

Физико-географическая характеристика

Исторический Вавилон располагался в центральной части Месопотамской низменности, а точнее в южной её половине — Нижней Месопотамии или Двуречье. В древности русла Евфрата и Тигра здесь пролегали параллельно (что и обуславливает принятое среди ряда учёных синонимичное название этой области — «Двуречье») и раздельно впадали в Персидский залив, воды которого тогда начинались значительно севернее. Изначально Вавилон находился на берегах одного из ответвлений Евфрата — канале Арахту (аккад. Araḫtu), воды которого текли с севера на юг и терялись в песках юго-западной пустыни. К I тыс. до н. э. Арахту превратился в рукав великой реки и вскоре туда же переместилось основное русло Евфрата; названия Евфрат (аккад. Purattu) и Арахту стали синонимичными.

Низкий уклон долины и слабая оформленность русел великих рек, приводили к частым наводнениям, результатом которых стало формирование в Нижней Месопотамии мощного слоя речных отложений — аллювия. При использовании соответствующих технологий аллювий отличается необычайно высоким плодородием; поэтому появление первых ирригационных систем относительно рано сформировало экономическую базу для возникновения в Двуречье одной из древнейших цивилизаций в истории человечества — шумерской. Основание Вавилона, вероятно, относится именно к шумерской эпохе.

Естественный ландшафт Нижней Месопотамии составляют пустынные пейзажи с разреженной растительностью из финиковых пальм, тамариска, солянок. Жизнь сосредоточена в основном по берегам водоёмов. Вдоль рек, каналов, стариц произрастают различные виды ив, особенно много тростника. На участках сухих степей и полупустынь обитают мелкие грызуны, вараны, в древности встречались газели, онагры, львы; в заболоченных районах водятся кабаны и в особенности — разнообразные водоплавающие птицы. Евфрат традиционно был богат промысловыми породами рыб: карпом, сомом и др. Деятельность человека, в первую очередь обустройство ирригационных сооружений, привела к значительным изменениям окружающей среды. Многочисленные каналы и ответвления русла Евфрата орошают широкую аллювиальную долину, озеленяя её. Однако условия для жизни здесь по-прежнему достаточно тяжелые: высокие температуры сочетаются с влажностью в районе болот и стариц, обилием вредных насекомых, особенно москитов и комаров — переносчиков малярии, а также других опасных для человека животных — змей, скорпионов. Местный климат в целом жаркий, тропический, характеризующийся общей аридностью.

Описание руин

Файл:Babylone site fr.png
Упрощённый план руин Вавилона с указанием названий их основных частей.

Руины Вавилона представляют собой группу холмов (теллей), важнейшие из которых имеют собственные названия. К моменту запустения, Евфрат делил Вавилон на две части — Западный и Восточный город. Позднее, русло великой реки изменилось и теперь оно проходит через руины Западного города. Среди руин Восточного города выделяется несколько участков, для которых используют отдельные арабские названия (при этом приставка «телль-» часто опускается). Особняком стоит холм Бабиль, расположенный на северной окраине, в районе предместий. Традиционно выделяются следующие участки[14]:

  • Телль-Бабиль (араб. بابل‎‎ Babil «Вавилон») — телль в северной части памятника. Включает Летний (Северный) дворец-крепость Навуходоносора II.
  • Телль-Каср (араб. قصر Qasr «дворец») — телль в северо-западной части Восточного города. Включает руины Южного дворца Навуходоносора, остатки (предположительно) Висячих садов, Центральный дворец-музей, фортификационные сооружения.
  • Телль-Меркес (араб. مركز Merkes «центр») — расположен к юго-востоку от холма Каср. Преимущественно жилая застройка.
  • эс-Сахн (араб. صحن Sahn «блюдо», имеется в виду плато) — плоская область в центральной части руин, скрывающая перибол гигантского зиккурата Этеменанки[15].
  • Телль-Амран-ибн-Али (Amran ibn Ali) — телль, примыкающий с юга к области Сахн. Скрывает остатки храмового комплекса Эсагила.
  • Ишан-эль-Асвад (также Ишин-Асвад, Ishin Aswad) — зольный холм (ишан) в южной части Восточного города. Храмы Ишхары, Нинурты, частная застройка.
  • Телль-Хомера (Homera) — телль в северо-восточной части Восточного города. Частная застройка, в том числе эллинистического времени, греческий театр.

В настоящее время руины Вавилона примыкают к окраине города Эль-Хилла, столицы провинции Бабиль. Археологические раскопки и строительная деятельность сильно изменили облик памятника. Археологи обнажили остатки многих построек верхнего слоя — домов и храмов, защитных сооружений и др. В правление Саддама Хусейна Вавилон подвергся реконструкции; отстроены многие здания телля Каср, храм Эмах (в честь богини-матери Нинмах) и некоторые другие сооружения. В непосредственной близости от руин был возведен дворец иракского лидера.[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.ВавилонОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.ВавилонОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Вавилон[источник не указан 1586 дней]

История

Ранняя история

Существуют предположения об очень древнем, даже дошумерском (протоевфратском) происхождении топонима «Вавилон»[16][17], однако надёжных сведений о времени основания города нет: высокий уровень грунтовых вод не позволяет археологам исследовать нижние слои памятника[18]. На сегодняшний день древнейшие находки из Вавилона датируются временем около 2400 г. до н. э. (III этап раннединастического периода)[19]. В письменных источниках того времени упоминается о некоей городской общине (чтение топонима неясно) с независимым энси и главным святилищем в честь шумерского бога Ама́р-Уту́/Амаруту (= аккадский Ма́рдук)[17][20]. Считается, что в раннединастический период Вавилон определённо существовал, но был незначительным городом, центром небольшого «нома» в рамках системы шумерских городов-государств[21].

В XXIVXXII вв. до н. э. территориальные образования Древней Месопотамии были объединены под властью династии Аккаде; ко времени правления царя Шаркалишарри (начало XXII в. до н. э.) относится и первое достоверное упоминание Вавилона (под шумерским именем Кадингирра) в письменных источниках[22]. Из надписи Шаркалишарри следует, что Кадингирра была одним из подчинённых городов Аккадской державы и что царь вёл там культовое строительство[22]. После кратковременного периода владычества кутиев, земли Древней Месопотамии были объединены в рамках новой ближневосточной державы: Шумеро-Аккадского царства III династии Ура (XXIIXXI вв. до н. э.). Из хозяйственных документов того времени известно, что Вавилон/Кадингирра был одним из провинциальных центров, управлявшийся отдельным (назначаемым) энси и плативший налог-«ба́ла» в пользу столицы[23].

Крушение Шумеро-Аккадского царства на рубеже III—II тыс. до н. э. сопровождалось переселением на земли Древней Месопотамии многочисленных полукочевых общин амореев[24]. В начале II тыс. до н. э. аморейское племя я́хрурум захватило Вавилон и сделало его своей столицей[24].

Старовавилонский период (ок. 1894 — ок. 1595 гг. до н. э.)

Созданное амореями Вавилонское царство изначально было небольшим и занимало территорию вдоль каналов Ара́хту и Апка́ллату (западные ответвления Евфрата)[25]. Основное население этих мест — потомки шумеров и аккадцев — постепенно слились в единую народность вавилонян и ассимилировали завоевателей-амореев.

C первых лет своего существования новое государство было втянуто в ожесточённые войны с соседними племенами и «номами» Южной Месопотамии [25]; по этой причине уже ранние правители из I (аморейской) династии придавали большое значение обороноспособности Вавилона [25]. Датировочные формулы Сумуабума, Суму-ла-Эля и Апиль-Сина, упоминают о строительстве укреплений вокруг города и войнах с соседями[26]. Аморейские цари активно возводили и перестраивали храмы в столице: известно о сооружении и обновлении святилищ в честь Нинисины, Нанны, Адада, Иштар и других божеств шумеро-аккадского пантеона[27]. Особое внимание всегда уделялось Эсагиле — главному и вероятно древнейшему храму Вавилона, посвящённому покровителю города, богу Мардуку (шум. Амар-Уту). Используя сложную дипломатию, армию и выгодные позиции города в региональной торговле, ранние аморейские правители смогли за сотню лет превратить Вавилон в столицу самого сильного царства на территории южномесопотамской области Аккад. Судьбоносным для истории города оказалось правление царя Хаммурапи (17931750 до н. э.), сумевшего за несколько десятилетий подчинить все основные города Древней Месопотамии и создать новую великую державу. С этого времени город переживает бурный рост, его размеры со временем превосходят размеры города Ура — столицы Шумеро-Аккадского царства. Источники свидетельствуют об активном культовом строительстве в Вавилоне, возведении дворцов; город был важным религиозным центром Древней Месопотамии, сосредоточием экономической, политической и культурной жизни региона. Предполагается, что Вавилон в то время не имел регулярной застройки, но уже тогда он занимал оба берега канала Арахту, делившего Вавилон на Западный и Восточный город.

К концу XVII века до н. э. Вавилонское царство вступило в полосу кризиса, чем воспользовались его воинственные соседи. Около 1595 года до н. э. войска Хеттского царства нанесли поражение Вавилонии; город был разграблен и подвергнут разрушениям, аморейская династия свергнута, а царство уничтожено.

Средневавилонский период (ок. 1595— ок. 1004 гг. до н. э.)

Касситский Вавилон (III династия)

После разгрома, учиненного хеттами и их союзниками, Вавилон стал добычей других завоевателей. В начале XVI века до н. э. его вероятно захватил Гулькишар — правитель Приморского царства на юге Месопотамии, затем в городе укрепились касситы — горные племена, основавшие там собственную (III) династию. Касситское царство Кардуниаш со столицей в Вавилоне с самого начала было крупным государством, при последующих правителях его территория значительно расширилась и Вавилон стал столицей новой ближневосточной державы. Как и амореи, касситы постепенно ассимилировались коренным населением страны — вавилонянами, растворившись в культурной среде Древней Месопотамии.

С правлением III династии исследователи связывают масштабные изменения в жизни Вавилона, однако подробности этих изменений остаются неясными: в касситское время наблюдается общий спад в городской культуре региона, количество письменных источников уменьшается. По всей видимости, город продолжал бурно развиваться даже несмотря на перенесение царской резиденции в Дур-Куригальзу. При III династии Вавилон, как и некоторые другие центры Древней Месопотамии, приобрёл регулярный план. Отныне город был окружен «классической» прямоугольной стеной И́мгур-Энли́ль (и возможно «валом» Не́мет-Энли́ль), его территория делилась на десять округов/кварталов, основные улицы пересекались под прямым углом. Новые границы Вавилона охватывали территорию, значительно превосходившую площадь города при аморейской династии, однако многие из включенных в черту поселения земель долгое время не были надлежащим образом освоены. Касситские цари, несомненно, вели какое-то культовое строительство в Вавилоне, о масштабах которого можно лишь строить предположения. С этим же временем ассириологи связывают и деятельность местного жречества по синкретизации мифологии и религии Древней Месопотамии, выстраивании вероучения вокруг главного местного бога Мардука, всё чаще именуемого «Белом» (аккад. «Господь»). Большое количество храмов, связь с наиболее значимыми культами и важное идеологическое значение привели к тому, что уже в то время жители Древней Месопотамии могли воспринимать Вавилон в качестве священного города, престиж которого был очень высок.

Для Южной Месопотамии средневавилонского периода было характерно постепенное ослабление центральной власти: захватившие страну касситские роды обладали определенной автономией в отношениях с царским дворцом, особенно в финансовой сфере; со временем количество лиц, получавших иммунитетные грамоты (куду́рру) неуклонно росло, что вело к деградации государственной системы. К концу XIII в. до н. э. царство Кардуниаш вступило в полосу кризиса, его военная мощь ослабла, чем воспользовались воинственные соседи. Около 1223 года до н. э. войска ассирийского царя Тукульти-Нинурты I заняли Вавилон; стены города были разрушены, часть жителей казнена или угнана в рабство, храмы разграблены (в том числе увезён идол Мардука), царь уведен в плен; в течение 7 лет Вавилония находилась под ассирийским господством. В середине XII в. до н. э. страна подверглась небывалому опустошению: войска находившегося на пике могущества Эламского царства нанесли жестокое поражение силам страны Кардуниаш. Около 1158 года до н. э. Шутрук-Наххунте захватил Вавилон и низложил Забаба-шум-иддина; фактически Вавилония была подчинена Эламу. Попытка восстания под руководством Эллильнадинаххи/Эллильшумуцура спровоцировала новый опустошительный поход: Вавилон вновь подвергся грабежам и разрушениям, последний правитель III династии был уведен в плен, а царство Кардуниаш фактически перестало существовать.

Город при II династии Исина и в конце XI в. до н. э.

Политическая и территориальная организация

Архитектура

Общие сведения

Файл:Babylon map.gif
Вавилон. План основной части города по данным топографических источников и археологических раскопок

Широкомасштабные археологические раскопки, анализ многочисленных клинописных и других нарративных источников позволили создать целостное представление об архитектурном облике Вавилоне периода расцвета (VI—V вв. до н. э). Менее документированными оказались более ранние эпохи, поэтому предположения о местонахождении тех или иных объектов для тех времён часто имеют предварительный характер.

По всей видимости, свой классический, прямоугольный план, Вавилон приобрёл в касситский период; примерно в то же время возникло деление города на десять округов/кварталов. Во время расцвета Вавилон опоясывало тройное кольцо стен, периметром около 8015 м, ров, наполненный водой, а также внешняя стена, охватывающая часть предместий. Площадь города составляла около 4 км², а с учётом территории «Большого Вавилона», охваченного внешней стеной, она достигала порядка 10 км². Фортификационные сооружения прикрывали главный, северный вход в Вавилон, со стороны ворот Иштар; кроме того, на севере предместий находился летний дворец Навуходоносора II, выстроенный в виде крепости, а на Евфрате специальное массивное сооружение защищало угол городских стен от воздействия течения. С внешним миром город соединяли 8 ворот, открывавшиеся дорогами в важнейшие города округи. Улицы пересекались под прямым углом, некоторые из них мостили плиткой из привозных материалов. Вавилон имел обустроенную, мощёную набережную, множество каналов, снабжавших городские кварталы водой, мосты, соединяющие различные части города, дворцы, огромное количество храмов, а также грандиозные сооружения — зиккурат Этеменанки (Вавилонская башня) и Второе чудо Света — Висячие сады. Многие постройки имели облицовку глазурованным кирпичом, барельефами, фризами; ярусы зиккурата были окрашены в разные цвета. Геродот, побывавший там в V в. до н. э., назвал Вавилон самым красивым из всех городов, которые он знал[28].

Районы и кварталы города

Основная часть Вавилона была разделёна рекой Арахту/Евфрат на Западный город и Восточный город (в устаревших публикациях — Новый город и Старый город), и окружена предместьями, в том числе, в пределах внешней стены Навуходоносора II. Предположительно с касситского времени основная часть города подразделялась на десять округов или кварталов (аккад. erșetu, иногда — ālu). Названия кварталов часто восходили к культовым именам самого Вавилона («Эриду», «Кадингирра», «Шуанна»,[2]) или же повторяли названия городов Шумера и Аккада (Куллаб, Кумар (т. е Куара), Туба)[2]. Кварталы следующие.

Файл:Baylon 2443.png
План раскопок центральной части Восточного города
  • Эриду (аккад. Eri-du10ki) — древнейшая часть Восточного города и его религиозный центр. Располагался в самом центре Восточного города в пределах телля Амран-ибн-Али и области Сахн. Границами округа Эриду на севере были Великие ворота и округ Кадингирра, на юге — Рыночные ворота и округ Шуанна, на западе — берег Евфрата, на востоке Эриду соседствовал с кварталом Куллаб. В Эриду находились важнейшие культовые сооружения города, в общей сложности 14 храмов: центральное святилище Эсагила, зиккурат Этеменанки (Вавилонская башня), храмы Экарзагинна (в честь Эа), Эрабрири (в честь Мадану), Эгальмах (в честь Гулы), Энамтаггадуха (в честь аморейского божества Амурру), Эалтила (в честь Адада), Этуркаламма (в честь Белет-Бабили/Иштар Вавилонской), Энитенна/Энитенду (в честь Сина), Эсагдильаннагидрутуку (в честь Папсуккаля), Эзидагишнугаль (в честь Думузи), Эгишлаанки (в честь Набу), Эгузаламах(в честь Нингишзиды) и Эсаггашарра (в честь богини Анунит).
  • Шуа́нна (аккад. Šu-an-naki) — округ на юге Восточного города, преимущественно в области холма Ишан-эль-Асвад/Ишин-Асвад. Границами Шуанны на севере являлся округ Эриду и Рыночные ворота, на юге — городские стены и ворота Ураша, на западе — река Арахту/Евфрат, на востоке — квартал TE.Eki. В Шуанне располагались храмы Эхурсагтилла (в честь Нинурты) и святилище, названное археологами «Храм Z» и часто отождествляемое с храмом Эшасурра в честь богини Ишхары, известным из топографических текстов.
  • Кадинги́рра (аккад. KÁ.DIG̃IR.RAKI) — округ в северо-западном углу Восточного города; охватывал часть теллей Каср и Меркес. На севере его границами были городские стены и ворота Иштар, на юге — округ Эриду и Великие Ворота, на западе — берег реки, на востоке — квартал Новый город. В Кадингирре располагался центральный административный и фортификационный комплекс города; здесь находился дворцовый ансамбль Вавилона, с севера ограниченный городскими стенами, с запада — рекой, с востока — улицей Процессий, с юга — каналом Либиль-хенгалла. Помимо этого, в Кадингирее располагались четыре важных храма: Эмах (в честь Белет-или/Нинмах), Эмашдари (в честь Белет-Аккаде/Иштар Аккадской), Эниггидаркаламмашумма в честь dNabu ša ḫarê и Эхиликаламма (в честь Ашратум). Наиболее изученный в археологическом отношении квартал.
  • Но́вый го́род (аккад. ālu GIBILki, ālu eššuki) — округ на северо-востоке от квартала Куллаб, отчасти совпадающий с теллем Хомера. На юге соседствовал с кварталом Куллаб (у храма Экитушгирзаль); на западе примыкал к Кадингирре, на севере и востоке границами квартала были городские стены. Ещё в конце старовавилонского периода здесь располагалась зона коммерческой активности. Известно о трёх святилищах в Новом городе: Эурунанам (священный постамент в честь Набу), Экитушгирзаль (в честь Белет-Эанны/Иштар) и Эандасаа (в честь Иштар). В персидский период квартал подвергся разрушениям вследствие изменения русла Евфрата. В эллинистическое время в Новом городе были выстроены сооружений античной культуры, в том числе театр и палестра.
  • Куллаб (аккад. Kul-aba4ki) — округ к востоку от квартала Эриду, граничащий на севере с Новым городом (до храма Экитушгирзаль), на юге — с кварталом TE.Eki; на востоке границами округа были городские стены и ворота Мардука. Часть Куллаба, наряду с кварталами Эриду и Кумар, составляет древнейшее ядро города, существовавшее ещё при I династии. Здесь располагалось четыре храма: Эгишнугаль (в честь Сина), Эмекилибурур (в честь богини Шаррат-Ларса), Эургубба (в честь Писангунука) и Эсаг (в честь Лугальбанды). Также в Куллабе находилось здание Бит-реш-акиту, связанное с празднованием Нового года.
  • Округ, название которого передалось логограммой TE.Eki, но чтение неясно (возможно Каси́ри: аккад. Kasīri или Тэ: аккад. ). Располагался восточнее округа Шуанна и южнее Куллаба, то есть в юго-восточном углу Восточного города. На севере граничил с Новым городом, на западе — с Шуанной (пограничным объектом здесь был священный постамент в честь Мардука); на юге границей округа была городская стена, на востоке — городская стена и ворота Забабы. Здесь располагалось три святилища: Экагула (священный постамент ануннаков), Эдуркуга (священный постамент игигов) и храм Эмеурур (в честь Нанайи).
  • Ку́мар (шум. ḪA.A, аккад. Kumar) — древнейшая часть Западного города и его религиозный центр. Тянулся от Акуцских ворот на западе до берега Евфрата на юге. Здесь располагалось семь храмов: Энамтила (в честь Бел-матати/Эллиля), Ээшмах (в честь Эа), Экадимма (в честь Белили), Эмесикилла (в честь Амурру), Эдикукаламма (в честь Шамаша), Ээсиркаламма (в честь Писангунука) и Энамхе (в честь Адада).
  • Ту́ба (аккад. Tu-ba) — округ в южной части Западного города. Из топографических текстов известны три святилища в этом квартале: Экитушгарза (в честь Белет-Эанны/Иштар), Эсабад (в честь Гулы) и Эшиддукишарра (в честь Набу).
  • Округ, название которого в текстах повреждено. Располагался в западной части Западного города, простираясь от городских стен и ворот Адада до квартала Кумар и Акуцских ворот. Как и другие кварталы Западного города не раскапывался археологами; письменные источники не содержат о нём сколько-нибудь значимой информации, не упоминают ни о каких храмах или других значимых постройках на его территории.
  • Баб-Луга́льи́рра (аккад. Bāb-dLugal-ir9-ra, то есть «Ворота Лугальирры») — округ на севере Западного города. Северной его границей была городская стена и ворота Энлиля, на западе — река Евфрат, восточная граница находилась возле храма Эгишхуранкиа. В этом квартале располагались три храма: Энинмах (в честь божества Нуска), Эгишхуранкиа (в честь богини Белет-Нинуа) и Эбурсаса (в честь Шары).

В отличие от основной части города, предместья Вавилона изучены хуже. Там располагались фортификационные сооружения, храмы, дворцы, виллы богачей, простые дома, сельскохозяйственные участки и т. д. При Навуходоносоре II часть предместий Восточного города была окружена Внешней стеной; тогда же там был выстроен Летний или Северный дворец. Через предместья проходила знаменитая улица Процессий; в той же части города находились две массивные крепости или замка прикрывавшие главный вход в Вавилон через ворота Иштар. Из клинописных источников известно о различных частях предместий; в числе таковых — Лаббаната, а также Бит-шар-Бабили — элитный округ в районе Летнего дворца Навуходоносора. Археологами был раскопан Бит-акиту — Храм Нового года, располагавшийся недалеко от одного из замков, по улице Процессий.

Фортификация

Возвышение Вавилона в начале II тыс. до н. э. происходило в условиях ожесточённой борьбы c другими городами-государствами и многочисленными полукочевыми племенами. По этой причине, уже цари I Вавилонской династии уделяли большое внимание строительству укреплений. В период расцвета, при X династии, Вавилон представлял собой мощную, практически неприступную крепость; в последующий персидский период (V—IV вв. до н. э.) взятие города осуществлялось или посредством военной хитрости, или же после длительной осады, измором, с многочисленными жертвами. Оборонительные сооружения Вавилона — это стены с башнями и воротами, отдельные крепости и бастионы, рвы. На протяжении веков они постоянно совершенствовались — перестраивались, меняли план и размеры.

Цитадель Вавилона

Стены и башни

Файл:Walls of Babylon 2 RB.JPG
Стены Вавилона после реконструкции

Ранние стены Вавилона известны только со времен I династии и только из клинописных источников; точное местонахождение этих сооружений неясно. К ранним укреплениям Вавилона относятся Большая стена и Новая Великая стена.

  • «Большая стена» Вавилона (шум. BÀD.GAL.KÁ.DIG̃IR.RAki). Датировочные формулы первого царя I династии, Сумуабума, упоминают о возведении им «Большой»/«Великой» (шум. GAL) стены вокруг Вавилона уже в первый год его правления (ок. 1894 г. до н. э. согласно средней хронологии). Спустя 18 лет эта же стена была завершена или перестроена Сумулаэлем. По мнению исследователей, «Большая стена» должна была охватывать древнейшее ядро города — кварталы Эриду, Кумар и часть Куллаба[29]; план этого сооружения мог приближаться к овальному[30].
  • «Новая Великая стена» Вавилона (шум. BÀD.MAḪ.GIBIL.KÁ.DIG̃IR.RAki) или стена Апиль-Сина (в научной литературе). Исходя из датировочных формул, возведена на второй год правления царя Апиль-Сина (то есть ок. 1830 г. до н. э. — согласно средней хронологии). По одной версии, это обновлённая «Большая стена», по другой — совершенно новое сооружение. Главные ворота её восточной части достаточно долго (около сорока лет) могли оставаться недостроенными[29]. Положение и план стены Апиль-Сина неясны: сооружение могло повторять очертания ранней «Большой стены» или же охватывать бо́льшие территории[29]. В дальнейшем, это сооружение было заменено стеной Имгур-Энлиль, по всей видимости пришло в негодность и было разобрано[29].
  • Стена И́мгур-Энли́ль (аккад. BÀD im-gur dEN.LÍL: «Энлиль соизволил») — основная прямоугольная стена Вавилона, известная из письменных источников и засвидетельствованная археологически (остатки стены сохранились до наших дней). Дата возведения неизвестна, но предполагается что сооружение определённо существовало к концу касситского периода, поскольку именно в то время появляется прямоугольная, симметричная планировка месопотамских городов (примеры Дур-Куригальзу и Борсиппы)[31]. Длина стены Имгур-Энлиль вокруг Западного города составляла около 3580 м (1100 м — северная сторона, 1460 м — западная и 1020 м — южная сторона). Длина стены Имгур-Энлиль вокруг Восточного города составляла около 4435 м (1400+1650+1385 м). Общий периметр укреплений оценивается в 8015 м. На каждой стороне этого прямоугольника имелось по двое массивных ворот; приблизительно через каждые 20 м в стене чередовались малые продольные и большие поперечные башни. При Навуходоносоре II толщина Имгур-Энлиль была доведена до 5,5 м. Высота стены доподлинно неизвестна; в верхней части стены, башен и ворот имелись зубцы.
  • Стена Не́мет-Энли́ль (аккад. BÀD ni-mit dEN.LÍL «Местожительство Энлиля»), часто именуемая «валом» (аккад. šalḫu). Опоясывала по внешнему периметру Имгур-Энлиль, дублируя последнюю. При халдейской династии толщина «вала» достигла 3,75 м, но в целом Немет-Энлиль была тоньше и, по всей видимости, ниже основной стены, имела меньшее количество башен. Ворота в Имгур-Энлиль продолжались в Немет-Энлиль, то есть были общими для обеих линий укреплений.
  • Стена рва — третья линия укреплений основной части города. Проходила по внешнему периметру стены Немет-Энлиль и была окружена оборонительным рвом. Самая тонкая и низкая стена. Возведена в эпоху X династии.
  • Внешняя стена Навуходоносора II — масштабная линия укреплений на восточном берегу Евфрата, возведенная известным царём. Начиналась к северу от Вавилона на берегу реки, огибала Летний дворец-крепость, обводила часть предместий и заканчивалась на берегу Евфрата к югу от основной части города. Внешняя стена имела 110 башен, пять ворот, а также оборонительный ров с водой по внешнему периметру.
  • Стена набережной — защищала Восточный город со стороны Евфрата. Возведена при халдейской династии (окончательно достроена Набонидом). По сути, замыкала Внешнюю стену Навуходоносора. Имелись башни и ворота; через последние можно было выйти на мосты, ведуще в Западный город.

Городские ворота

Ворота ранних укреплений

Эти сооружения известны лишь по клинописным источникам, археологи пока не обнаружили их останков. Поскольку актуальность этих строений исчезла с появлением стены Имгур-Эллиль; постольку ворота ранних укреплений могли исчезнуть достаточно давно. С другой стороны, память об этих сооружениях сохранялась достаточно долго, поскольку через них проходили линии границ между кварталами, что нашло отражение в топографических текстах. Предполагается, что «Большая» и/или «Новая Великая стена Вавилона» сообщались с внешним миром посредством следующих ворот.

  • Великие ворота (шум. KÁ.GAL.MAḪ, аккад. abulmāḫi) — на севере Восточного города. Открывались дорогой в Сиппар.
  • Рыночные ворота (шум. KÁ.GAL.GANBA, аккад. abul maḫīri) — на юге Восточного города. Открывались дорогой в Дильбат
  • Акуцские ворота (аккад. abulli A-ku-si-tum) — на юго-западе Западного города; названы в честь города Акуц.
  • Ворота Луга́льи́рры (аккад. bāb-dLugal-ir9-ra) — на северо-западе Западного города. Название — в честь божества Лугальирра (Лугаль-Ирра, возможно — ипостась бога чумы Эрры). Память об этих воротах сохранилась в названии квартала Баб-Лугальирра.

Помимо перечисленных, могли существовать и другие ворота, например на востоке Восточного города.

Ворота основной части города

Восемь ворот через стены основной части города носили имена важнейших месопотамских божеств. Порталы Восточного города исследованы археологически; их местонахождение точно установлено. Порталы Западного города идентифицированы лишь по клинописным текстам, известно их приблизительное местонахождение. В топографических текстах (Tintir) ворота основной части города упоминаются в следующем порядке.

Файл:Ishtar Gate.gif
Реконструкция ворот Иштар в Пергамском музее
  • Ворота У́раша (аккад. abul dUraš) — южный портал Восточного города; наиболее раннее упоминание — в надписях Набопаласара и Навуходоносора II. Ворота открывались дорогой на юг, которая шла вдоль Евфрата в сторону города Дильбат, где располагался центр почитания Ураша (ипостась бога Нинурты).
  • Ворота Заба́бы (аккад. abul dZa-ba4-ba4) — самые южные из двух (вторые — ворота Мардука) восточных ворот Восточного города. Впервые упоминаются в анналах Синаххериба и нововавилонских коммерческих документах. Открывались дорогой в древний город Киш, центр почитания бога-воителя Забабы. В «Истории» Геродота эти ворота названы «Киссийскими» (от искаженного названия города Киш, аккад. Kiški).
  • Ворота Ма́рдука (аккад. abul dMarduk) — вторые восточные ворота Восточного города; располагались севернее ворот Забабы. У Геродота названы «Белскими» (от аккад. dBēl — «Господь», титул верховного бога Мардука).
  • Ворота И́штар (аккад. abul dIštar) — северный портал Восточного города, самые известные ворота Вавилона. От них начиналась знаменитая улица Процессий (проспект Айибуршабу), которая за пределами города продолжалась дорогой в Сиппар. Названы в честь Иштар — богини войны, плодородия и плотской любви. Ворота были раскопаны немецкой экспедицией, перевезены в Пергамский музей и реконструированы.
  • Ворота Энли́ля (аккад. abul dEN.LÍL) — портал Западного города; предположительно — на северной стороне стены. Названы в честь древнего верховного бога шумерского пантеона, владыки ветра Энлиля (аккад. Эллиль).
  • Царские ворота (аккад. abul šarri) — портал Западного города; предположительно — на западной стороне стены, но севернее ворот Адада.
  • Ворота А́дада (аккад. abul dAdad) — портал Западного города; предположительно — на западной стороне стены, но южнее Царских ворот. Названы в честь бога бури Адада.
  • Ворота Ша́маша (аккад. abul dŠamaš) — портал Западного города; предположительно — на южной стороне стены. Названы в честь солнечного бога Шамаша

Кроме того, известный специалист по топографии Вавилона, Э. Унгер, предположил существование ворот Сина, которые он помещал в Восточном городе; однако современные исследователи считают это предположение ошибочными.

Ворота внешней стены
  • Ворота Канала Шу́хи (аккад. abulli ša ídŠūḫi) — самые северные. Дорога от ворот Иштар, продолжение улицы Процессий, проходила через эти ворота и шла далее в Сиппар.
  • Ворота Канала Мада́ну (аккад. abulli ša nār dMadānu) — на северо-восточной стороне внешней стены, южнее ворот канала Шухи. Мадану — бог, покровитель судей. Из основной части города к ним вела дорога от ворот Мардука; за пределами города она продолжалась в сторону города Кута.
  • Ворота Ги́шшу (аккад. abul giššu) — самые южные из трех ворот северо-восточной стороны внешней стены. Дорога от ворот Забабы вероятно раздваивалась и одним из направлений проходила через ворота Гишшу, откуда продолжалась в сторону города Киш.
  • Ворота Солнца Богов (аккад. abul dšamaš ilimeš) — портал на юго-восточной стороне стены, в центральной её части. Дорога от ворот Забабы вероятно раздваивалась и оним из направлений сворачивала на юг, где и проходила через указанный портал. За пределами города продолжалась дорогой в священный для шумеров город Ниппур.
  • Ворота Морского Берега (аккад. abul šapat tam-tum) — самый южный портал, на западном краю юго-восточного участка внешней стены, недалеко от берега Евфрата. Дорога в Дильбат начинавшаяся у ворот Ураша, проходила через этот портал.

Крепости, замки, бастионы

Оборонительные рвы

Улицы и дороги

Файл:Pergamon Museum Berlin 2007109.jpg
Дорога Процессий перед вступлением в основную часть Вавилона (реконструкция). Впереди — ворота Иштар, по бокам — стены замков. Вид с севера. Пергамский музей.

Основные улицы города пересекались под прямым углом, имели мощение, порой из дорогих (импортных) материалов. Важнейшие улицы Вавилона, упоминаемые в топографических текстах, следующие.

  • Улица Проце́ссий или дорога Проце́ссий [Ма́рдука] (Айибуршабу́, аккад. Ay-ibūr-šabû) — самая главная улица Вавилона (Восточный город); в северной части имела название улица Ворот И́штар (И́штар-лама́сси-уммани́ша, аккад. Ištar-lamassi-ummānīša). От указанных ворот она вела через квартал Кадингирра, мимо храмов в честь Нинмах и Набу до квартала Эриду, куда она могла вступать через Великие ворота (возможно реликт старой стены). В Эриду процессии в честь Мардука сворачивали в главные ворота священного участка Эсагилы; там же, вероятно, улица и заканчивалась.
  • Улица Набу́ или дорога Процессий Набу (Набу́-даййа́н-ниши́шу, аккад. Nabû-dayyān-nišīšu: «Набу — судья своего народа») — в южной части Восточного города. Вела от Эсагилы к воротам Ураша, пересекая квартал Шуанна с севера на юг.
  • Улица Ма́рдука или улица Ворот Мардука (Ма́рдук-ре́'и-мати́шу, аккад. Marduk-rē'i-mātīšu: «Мардук — пастырь своей страны») — начиналась от указанных ворот и вела в центр Восточного города, проходя через южные и восточные районы квартала Куллаб и квартал TE.Eki. С ней же вероятно ассоциируется проспект Не́ргала Ра́достного, известный из поздних клинописных текстов.
  • Улица Заба́бы или улица Ворот Заба́бы (Заба́ба-муха́ллик-гари́шу, аккад. Zababa-muḫalliq-gārîšu) — начиналась от указанных ворот и вела в центр Восточного города, пересекая квартал TE.Eki.
  • Улица Ша́маша или улица Ворот Ша́маша — в Западном городе.
  • Улица А́дада или улица Ворот А́дада — в Западном городе.
  • Улица Энли́ля или дорога Процессий Энли́ля — в Западном городе.


Гидротехнические сооружения

Культовые сооружения

Файл:Babylonian snippet.JPG
Вавилонская улица.
Ворота И́штар, Висячие Сады Семирамиды( одно из 7 чудес света),

Дворцы

Сады и павильоны

Эллинистические постройки

Жилая застройка

Прочее

История исследования

Ранние упоминания и свидетельства путешественников

Вавилон никогда не исчезал из поля зрения исследователей, о его местонахождении с большей или меньшей точностью было известно всегда. Сведения об этом городе имеются ещё у античных авторов, в частности у Геродота[32], Ктесия[33], Ксенофонта[34], Диодора Сицилийского[35], Помпея Трога[36], Иосифа Флавия[37] и других. Однако все они уже не застали Вавилонского царства и потому приводимые ими исторические сведения изобилуют ошибками и пересказами откровенно легендарных сюжетов. В то же время, вавилонянином Беросом, являвшемся жрецом бога Мардука была составлена история города и окружавшей его страны[38], однако этот труд уцелел лишь фрагментарно в списках Диодора, Евсевия и некоторых других авторов.

Файл:Birs Nimrud hill photo.png
Холм Бирс Нимруд, принимавшийся ранними исследователями за руины Вавилонской башни

После того как эллинистический правитель Антиох I Сотер переселил часть жителей города в Селевкию-на-Тигре, Вавилон постепенно сошёл с исторической сцены, превратившись в незначительное поселение. Но распространение христианства вдохнуло новую жизнь в образ этого города, во многом, благодаря его роли в ветхозаветной истории, а также особому месту в христианской эсхатологии.

Арабские авторы также сохранили память о Вавилоне, но их сведения очень скудны и часто ограничиваются лишь упоминанием названия города. В X веке Ибн-Хаукаль, предположительно, посетил Вавилон и описал его как небольшую деревню[39].

В течение долгого времени знания о Вавилоне черпались из священных книг иудаизма и христианства, а также трудов античных авторов. Именно оттуда появились известные сказания о Вавилонской башне, смешении языков, Висячих садах, легендарных царицах Семирамиде и Нитокрис, а также реально существовавших личностях — Навуходоносоре, Валтасаре и др. Вскоре эти сказания стали дополняться сведениями путешественников, посещавших ближневосточные земли; особый интерес вызывали поиски знаменитой Вавилонской башни.

Первым европейцем, совершившим путешествие в Вавилон стал раввин Вениамин Тудельский, который в период между 1160 и 1173 годами побывал там дважды, упомянув о руинах дворца Навуходоносора и остатках легендарной башни[40], за которую он принял руины в Бирс Нимруде (историческая Борсиппа). Между 1573 и 1576 гг. Вавилон посетил немецкий учёный Леонард Раувольф, оставивший описание этих мест[41]; увидев величественные руины зиккурата в Акар-Куфе, он принял их за остатки Вавилонской башни, однако, как оказалось позднее, это были руины города Дур-Куригальзу. Схожего взгляда на зиккурат в Акар-Куфе придерживался и английский купец Джон Элдред (англ.), бывший здесь в конце XVI века[42]. На рубеже XV — XVI веков Вавилон посещал Ганс Шильтбергер, оруженосец рыцаря Линхарта Рехартингера[43][44]

В 1616 году Вавилон посетил итальянский путешественник Пьетро делла Валле[45], который связал Башню с холмом (теллем) Бабиль, произвел измерения, сделал описания и привёз в Европу несколько кирпичей с клинописными надписями, собранных как в Вавилоне, так и в Телль эль-Мукаййаре. В 1765 году там побывал Карстен Нибур[46]. Как и его предшественники, интересовавшиеся местонахождением знаменитой Вавилонской башни, Нибур связывал этот объект с теллем Бирс Нимруд[47]. В 1780 и 1790 годах руины великого города посетил французский аббат Жозеф де Бошам (фр.), описавший разграбление Вавилона местными жителями и торговлю добывавшимися из его развалин кирпичами; он привёл указания арабов на находки стен с изображениями, выложенными глазурованным кирпичом и на массивные статуи[47]. Де Бошам собрал несколько монет, которые он соотнес с парфянским периодом и упомянул о крупных цилиндрах с надписями, однако получить последние ему не удалось[48][49]. Во время краткого визита в Вавилон, резидент Ост-Индской компании Хартфорд Джоунс Бридж сумел приобрести несколько кирпичей и массивную каменную плиту с надписью Навуходоносора II[47][50]. В период с XII по XVIII век Вавилон посещали и другие путешественники[51][52][53][54], в том числе венецианский ювелир Гаспаро Бальби (англ.) (1579—1580), кармелитский священник Винченцо Мария ди Санта Катерина ди Сиена (1657)[55], французский учёный Жан Оттер (1734)[56], и доминиканский священник Эммануэль де Сан-Альбер (1750)[57].

Первые систематические исследования

Файл:WP Paul-Émile Botta.jpg
Поль-Эмиль Ботта

Систематическое изучение Вавилона началось в XIX веке. C 1811 года резидент британской Ост-Индской компании Клавдий Джеймс Рич проводил обследование видимых руин города. Он дал названия холмам в соответствии с теми, что были приняты у местных жителей и провёл раскопки на телле Бабиль[58]. В 1818 году Вавилон посетил английский художник Роберт Кер Портер, собравший несколько артефактов. Свои впечатления он описал в книге, снабдив её романтическими иллюстрациями, что способствовало повышению интереса к Вавилону в Европе. Остатки колонн на холме Каср британский журналист и путешественник Джеймс Силк Бэкингем принял за фрагменты знаменитых Висячих садов. Представитель Ост-Индской компании, офицер Роберт Мигнан, также провёл небольшие раскопки на территории города[59]. В 1849 году Вавилон посетил английский геолог Уильям Кеннет Лофтус; разочаровавшись в возможности связать вавилонские холмы с постройками, упомянутыми Геродотом, он счел дальнейшее обследование города бесперспективным.

Файл:Jules Oppert.jpg
Жюль (Юлиус) Опперт

В начале — середине XIX века оформляется особое направление в изучении истории древнего Востока — ассириология. Непонятные знаки на глиняных табличках, собранных путешественниками прошлых лет, подвергались тщательному анализу, в ходе которого было установлено, что это особый вид письменности, так называемая клинопись. В первой половине XIX в. Г. Ф. Гротефенд и Г. К. Роулинсон смогли дешифровать простейший вид клинописи — древнеперсидский (или Класс I; всего на основании Бехистунской надписи было выделено три класса). В 50-х годах XIX в. Эдвард Хинкс сумел провести дешифровку другого класса клинописи, как оказалось, использовавшегося в аккадском (вавилоно-ассирийском) языке; ещё один класс, как было установлено впоследствии, принадлежал эламскому письму. Отныне в распоряжении учёных оказывались тексты на языке самих обитателей древней Месопотамии, вавилонян и ассирийцев. Раскопки древних городов на этой территории с каждым годом увеличивали количество источников, в том числе, касающихся Вавилона.

Файл:Hormuzd.Rassam.reclined.jpg
Ормузд Рассам. Фото, сделанное в Мосуле около 1854 г.

В 1850 году в Вавилон прибыли Поль-Эмиль Ботта и Остин Генри Лэйард, известные своими раскопками месопотамских городов, в первую очередь Ниневии; с этого момента начинается подлинное археологическое изучение Вавилона. Ботта и Лэйард провели раскопки на теллях Бабиль, Каср и Амран ибн Али, однако создать сколько-нибудь ясную картину расположения построек верхнего слоя им не удалось. Причинами этого были как гигантская площадь памятника, так и масштабные повреждения целостности культурного слоя, вызванные деятельностью местных жителей по добыче кирпичей из руин города. Лэйард описал находки глазурированных кирпичей, базальтовое изваяние льва, глиняные чаши с арамейскими надписями и некоторые другие объекты. На вершине холма Бабиль были открыты многочисленные погребения, вероятно относящиеся к позднему времени. Из-за малого числа находок раскопки вскоре были прекращены.

В 1852 году в Вавилоне начала работу экспедиция под руководством французского ориенталиста Фульгенса Френеля и франко-германского ассириолога Жюля (Юлиуса) Опперта. Была обследована значительная территория, проведены раскопки в районе причала на реке Евфрат (известного из надписей Набонида), собрано множество артефактов. На основании тригонометрических измерений и указаний письменных источников был создан первый подробный план Вавилона, опубликованный Оппертом в 1853 году. Однако наиболее известные достопримечательности города обнаружить тогда не удалось и ученым пришлось ограничиться лишь предположениями на этот счет. В частности было высказано мнение, что остатки знаменитых Висячих садов покоятся под теллем Амран ибн Али; развалины Вавилонской башни Ж. Опперт искал в районе телля Хомера, однако не нашёл там ничего похожего. К несчастью археологов, при неудачной переправе через Евфрат значительная часть находок была утрачена.

В 1854 году краткий сезон раскопок в Вавилоне был проведён Генри Кресвиком Роулинсоном и его ассистентом Джорджем Смитом.

В 1876 году исследования древнего города были возобновлены экспедицией под руководством британского вице-консула в Мосуле Ормузда Рассама, ассирийца по происхождению. Рассам договорился с местными жителями о том, что будет платить им за каждую значимую находку. В ходе этих исследований было открыто множество артефактов, среди которых знаменитая надпись царя Кира на глиняном цилиндре (известном также как «цилиндр Рассама»), глиняные таблички с клинописными текстами, в том числе деловые документы вавилонского торгового дома Эгиби и многое другое.

Параллельно с исследованиями учёных, происходило разграбление памятника местными жителями. Арабы выкапывали не только кирпичи, но и каменные статуи, которые они сжигали для получения алебастра. Для предотвращения мародерства Британский музей отправил в Месопотамию Э. А. Уоллис Баджа, который договорился с местными дельцами о том, что все глиняные таблички, печати и особо ценные артефакты будут выкупаться музеем. Однако добычу кирпичей остановить не удалось; в итоге, остатки многих важных зданий (в том числе известных из письменных источников) были настолько повреждены, что при дальнейших исследованиях оказалось невозможным установить даже планы их фундаментов.

Изучение Вавилона в конце XIX—XX веках

Файл:Babylon Zentralblatt 71 Abb 3.tif
Момент раскопок экспедицией Немецкого восточного общества

Подлинное открытие Вавилона для науки часто связывают с именем Роберта Кольдевея; он возглавлял экспедицию Немецкого восточного общества, которая осуществляла раскопки города с 1899 по 1917 год. Помимо Кольдевея в экспедиции участвовали и другие исследователи, среди которых: Вальтер Андрэ, Фридрих Ветцель, Оскар Ройтер, Георг Буддензиг. Раскопки велись на высоком профессиональном уровне, для их осуществления было привлечено значительное количество местных жителей; как следствие, были получены впечатляющие результаты. Кольдевеем и его коллегами был открыт материал нововавилонского, ахеменидского, селевкидского и парфянского времени, а также более ранних эпох, однако в гораздо меньшем объёме (изучению ранних слоёв Вавилона препятствует высокий уровень грунтовых вод). Наиболее документированным оказался нововавилонский период когда город достиг своего расцвета будучи столицей крупной империи (в эпоху правления X Вавилонской или халдейской династии). Как раз это время наиболее подробно описано в Ветхом Завете, поскольку именно к царствованию Навуходоносора II относится начало «Вавилонского плена». Могущество и великолепие города той эпохи послужили основой для формирования образа апокалиптического Вавилона; таким образом, результаты раскопок немецких археологов вызвали интерес европейской общественности.

Экспедиции Р. Кольдевея удалось установить, что в период расцвета Вавилон был крупным, благоустроенным городом с мощной фортификацией, развитой архитектурой и высоким уровнем культуры в целом. Он был окружен тройным кольцом стен и рвом, а также дополнительной внешней стеной охватывавшей часть предместий. В плане город представлял почти правильный прямоугольник периметром 8150 м и площадью около 4 км², а с учётом территории «Большого Вавилона», охваченного внешней стеной, площадь достигала порядка 10 км²[60]. Вавилон имел тщательно продуманный план: его стены были ориентированы по сторонам света (в соответствии с местными представлениями), улицы пересекались под прямым углом, окружая центральный храмовый комплекс, представлявший единый ансамбль. Река Евфрат/Арахту делила столицу на две части — Западный город и Восточный город; с Евфратом сообщалась и система каналов, снабжавших кварталы водой. Улицы мостили, в том числе разноцветным кирпичом. Основную массу построек составляли дома в несколько этажей с глухими внешними стенами (окна и двери обычно выходили во внутренние дворы) и плоскими крышами. Обе части Вавилона соединяли два моста — стационарный и понтонный. С внешним миром город сообщался посредством восьми ворот; последние были украшены глазурованным кирпичом и барельефами львов, быков и драконоподобных существ — сиррушей. Барельефы были также открыты и на внешних стенах домов. В Вавилоне имелось множество храмов, посвящённых различным божествам — Иштар, Нанне, Ададу, Нинурте, однако наибольшим почтением пользовался покровитель города и глава пантеона царства — Бэл-Мардук. В его честь, в самом центре столицы был возведён масштабный комплекс Эсагила с семиступенчатым зиккуратом Этеменанки — Вавилонской башней высотой 91 м; Р. Кольдевею удалось раскопать лишь часть Эсагилы. Севернее, на месте холма Каср, располагались фортификационные сооружения, примыкавшие к Южному дворцу Навуходоносора II; там же открыты сводчатые конструкции, как тогда предполагалось — остатки знаменитых Висячих садов. Массивные укрепления прикрывали парадный вход в Вавилон, путь к которому проходил от Северного дворца (телль Бабиль) по Дороге Процессий через ворота Иштар. Летний или Северный дворец был возведён в виде крепости, охранявший предместья у начала Дороги Процессий. Богато украшенные ворота Иштар были полностью раскопаны, в основной своей части перевезены в Берлин, установлены в Пергамском музее и реконструированы. С началом Первой мировой войны раскопки велись менее интенсивно; в 1917 году приближение войск Антанты вынудило немецкую экспедицию прекратить работы.[61]

Обнаружение большого количества клинописных текстов, их дешифровка, вкупе с археологическим исследованием других месопотамских городов, открыли перед учёными мир высокоразвитой культуры, достижения которой, как оказалось, имели значительное влияние на развитие многих обществ древнего Востока, а через них — и на европейскую культуру. Уже к тому времени, вероятно, сформировалось крайнее видение места месопотамской культуры в истории древнего Востока, известное как теория панвавилонизма. Её представители — Гуго Винклер, Леопольд Мессершмидт, Фридрих Делич и др. — полагали, что Вавилония стала очагом цивилизации для большинства народов мира.

В межвоенный период немецким исследователям не позволялось посещать древний город. Срочно покидая памятник, экспедиция Р. Кольдевея вынуждена была оставить многие артефакты в Вавилоне, поместив их в хранилище; позже это хранилище использовалось как дом отдыха британских офицеров, в результате чего многие находки были похищены или попали на чёрный рынок. Созданный в 1923 году Иракский музей провёл ревизию оставшихся находок и в 1926 году они были поделены между музеями Багдада и Берлина[61].

Возобновление археологического изучения Вавилона связано с послевоенным периодом. В 1956 году там работала экспедиция Германского археологического института, возглавляемая Хайнрихом Ленценом; основное внимание тогда было сосредоточено на руинах эллинистического театра. В 1958 году к раскопкам приступают представители молодой школы иракских учёных. С 1962 года экспедиция Германского археологического института под руководством Хансйорга Шмидта изучала руины зиккурата Этеменанки[62]. Дальнейшие исследования велись немецкими учёными в период с 1967 по 1973 годы; внимание тогда уделялось, в том числе, поиску храма Нового года (аккад. bīt akītu). В 1978 года иракская экспедиция приступила к осуществлению грандиозного проекта по реконструкции Вавилона; одновременно продолжались раскопки, начатые иракцами ещё в 1958 году. С 1974 года изучением руин занялась итальянская экспедиция под руководством Г. Бергамини; итальянская миссия проработала в Вавилоне вплоть до 1989 года.

Война в Персидском заливе приостановила раскопки; в последующее время древний город оставался инструментом идеологической политики Саддама Хусейна. Считая себя преемником великих царей древности, иракский президент санкционирует строительство собственной резиденции в Вавилоне; помимо этого, он продолжает «реконструкцию» города, когда без учёта стратиграфии, поверх старых руин возводились новые постройки, «достраивались» древние сооружения и т. д.

С началом Иракской войны в 2003 году все работы на территории руин были свёрнуты. В первые же дни оккупации американские военнослужащие устроили прямо на раскопках Вавилона военную базу Camp Alpha. Как вспоминал хранитель Музея Вавилона Мухсин Мухаммед, на территории музея взлетали и садились огромные вертолёты, а солдаты в качестве бесплатных сувениров выковыривали камни с печатью Навуходоносора. База была выведена лишь в декабре 2004 года; к этому времени деятельность военных и бригады мародёров нанесли древнему городу непоправимый ущерб. Похищены были не только мелкие предметы, но и каменные статуи весом в несколько тонн (для погрузки и транспортировки последних применялась тяжёлая техника). Военная техника раскрошила мощёные кирпичом 2600-летние мостовые, повреждены были и ворота Иштар; для заполнения мешков с песком использовался песок с раскопок, смешанный с археологическими фрагментами[63][64].

В 2010 году Всемирный фонд памятников (en:World Monuments Fund) приступил к реализации проекта по восстановлению Вавилона[61].

Вавилон в авраамических религиях

Вавилон (апокалиптический) — столица Вавилонской монархии — своим могуществом и своеобразием культуры произвёл на иудеев после вавилонского пленения такое неизгладимое впечатление, что имя его сделалось синонимом всякого большого, богатого и притом безнравственного города. Пророк Исаия предрекал гибель Вавилона, сравнив его с Содомом и Гоморрой (Исаия 13:19). История о Вавилонской башне была записана во времена Ассирийского царства.

У позднейших писателей, а именно христианских, название «Вавилон» нередко употребляется в смысле, который и доселе составляет предмет спора для толкователей и исследователей. Так, много рассуждений вызывало одно место в первом Послании апостола Петра, где он говорит, что «приветствует избранную церковь в Вавилоне». Крайне трудно определить, что именно здесь разумеется под Вавилоном, и многие, особенно латинские писатели, утверждают, что под этим именем ап. Пётр разумеет Рим, на чём даже основываются известные притязания римских пап как преемников апостола Петра. В Первые века христианства Рим назывался Новым Вавилоном из-за огромного количества народов, проживавших в империи, а также по положению, занимаемому городом в мире того времени.

Но особенно примечательный пример употребления имени Вавилона находится в Апокалипсисе, или Откровении ап. Иоанна (с конца XVI гл. по XVIII). Там под именем Вавилон изображается «город великий», играющий огромную роль в жизни народов. Такое изображение уже нисколько не соответствует месопотамскому Вавилону, давно потерявшему к тому времени своё мировое значение, и потому исследователи не без основания понимают под этим названием великую столицу Римской империи, Рим, в истории западных народов занимавший такое же положение, какое раньше в истории Востока занимала столица Навуходоносора.[65]

В растафарианстве Вавилон символизирует прагматичную западную цивилизацию, построенную белыми (потомками пуритан) людьми. Эта концепция также имеет христианско-библейские коннотации, так как растафарианство является ответвлением христианства. Растафарианцы, подобно иудеям, рассматривают Вавилон как метафору угнетающей и порабощающей силы и противопоставляют ему Сион.

В Коране Вавилон упоминается лишь однажды, когда речь идёт об ангелах, предостерегающих иудеев от занятия колдовством[66].

Напишите отзыв о статье "Вавилон"

Примечания

  1. 1 2 3 4 [http://books.google.com/books?id=HRwo6dBekUQC&pg=PA150 The Cambridge Ancient History: Prologomena & Prehistory]: Vol. 1, Part 1. Accessed 15 Dec 2010.]
  2. 1 2 3 4 5 6 George, 1992, p. 19.
  3. Городецкая И. Л., Левашов Е. А.  [http://books.google.com/books?id=Do8dAQAAMAAJ&dq=%D0%92%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D0%BD Вавилон] // Русские названия жителей: Словарь-справочник. — М.: АСТ, 2003. — С. 62. — 363 с. — 5000 экз. — ISBN 5-17-016914-0.
  4. Русский орфографический словарь Российской академии наук. Отв. ред. В. В. Лопатин. М., Азбуковник, 2001–2007.
  5. Моррис, Ян. [http://www.ianmorris.org/docs/social-development.pdf Социальное развитие] = Social development. — Стэнфордский университет, 2010. — С. 109.
  6. Margueron J.-C., Babylone, la première mégapole ? //Mégapoles méditerranéennes / Claude Nicolet. Paris, Maisonneuve et Larose, coll. " L’Atelier méditerranéen ", 2000, p. 478.
  7. Saggs, H.W.F. Babylonians (VI век до н. э.). University of California Press, 2000. P. 165. ISBN 0-520-20222-8.
  8. 1 2 André-Salvini, B. Les premières mentions historiques et la légende des origines. // Babylone 2008, p. 28-29.
  9. 1 2 Lambert, W.G. Babylon: origins.// Babylon 2011, p. 71-76.
  10. Edzard D.O. Geschichte Mesopotamiens. Von den Sumerern bis zu Alexander dem Großen, Beck, München 2004, p. 121.
  11. Jakob-Rost L., Marzahn J. Babylon, ed. Staatliche Museen zu Berlin. Vorderasiatisches Museum, (Kleine Schriften 4), 2. Auflage, Putbus 1990, p. 2
  12. Keel O. Die Geschichte Jerusalems und die Entstehung des Monotheismus. Vandenhoeck & Ruprecht, Göttingen 2007, ISBN 978-3-525-50177-1, S. 603
  13. Köszeghy M. Der Streit um Babel in den Büchern Jesaja und Jeremia. Kohlhammer, Stuttgart 2007, ISBN 978-3-17-019823-4, S. 116.
  14. Koldewey R. Das wieder erstenhende Babylon new ausgeben von B. Hrouda. München, 1990.
  15. [http://www.columbia.edu/cu/lweb/digital/collections/cul/texts/ldpd_7362479_001/pages/ldpd_7362479_001_00000365.html?toggle=image&menu=maximize&top=&left=|Budge, E. A. Wallis. By Nile and Tigris (v. 1). P. 299]
  16. André-Salvini B. Les premières mentions historiques et la légende des origines. Р. 28-29.
  17. 1 2 Lambert W. G. Babylon: origins.
  18. Klengel-Brandt, 1997, p. 252.
  19. Gibson McG. The City and the Area of Kish. Coconut Grove, Miami, 1972. P. 149.
  20. André-Salvini B. Les premières mentions historiques et la légende des origines. P. 28-29.
  21. ИДВ, 1983, с. 194, 238.
  22. 1 2 ИДВ, 1983, с. 253.
  23. Sharlach T. N.Provincial Taxation and the Ur III State. Leiden : Brill/Styx, 2004. P. 9
  24. 1 2 ИДВ, 1983, с. 320—324.
  25. 1 2 3 ИДВ, 1983, с. 324.
  26. Reallexikon der Assyriologie und vorderasiatischen Archaologie (Berlin 1928 ff.) / Энциклопедия ассириологии и ближневосточной археологии (Берлин 1928 и далее)
  27. Там же.
  28. «[http://www.vehi.net/istoriya/grecia/gerodot/01.html Геродот. История. Книга первая. Клио]»
  29. 1 2 3 4 George, 1992, p. 18.
  30. George, 1992, fig. 3, p. 20.
  31. George, 1992, p. 15.
  32. [http://www.vehi.net/istoriya/grecia/gerodot/01.html Геродот. История. Книга первая. Клио]
  33. [http://simposium.ru/ru/book/export/html/9889 Ктесий Книдский. Персика.]
  34. [http://www.vehi.net/istoriya/grecia/ksenofont/anabazis/index.html Ксенофонт. Анабасис]
  35. [http://www.ancientrome.ru/antlitr/diodoros/index.htm Диодор Сицилийский. Историческая библиотека]
  36. [http://simposium.ru/ru/node/35 Помпей Трог. История Филиппа. Эпитома.]
  37. [http://www.vehi.net/istoriya/israil/flavii/drevnosti/01.html Иосиф Флавий. Иудейские древности]
  38. [http://ancientrome.ru/antlitr/berossos/fragments.htm Берос. Вавилонская история]
  39. [http://www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/H.phtml?id=2062 Ибн Хаукаль Абу-л-Касым. Книга путей и стран]
  40. [http://www.vostlit.info/Texts/rus15/Veniamin_Tudel/frametext.htm Книга странствий раби Вениамина]
  41. Rauwolff L. Itinerarium oder Raysbüchlein. Lauingen, 1583
  42. Hakluyt R. The Principal Navigations, Voyages, Traffiques and Discoveries of English Nation. London, 1589
  43. Путешествие Ивана Шильтберхера по Европе, Азии и Африке с 1394 по 1427 г. Перевёл с немецкого и снабдил примечаниями Ф. Брун, Одесса, 1866
  44. [http://www.orient-gesellschaft.de/forschungen/projekt.php?a=49 Краткая история изучения Вавилона на сайте Немецкого восточного общества]
  45. [http://www.columbia.edu/itc/mealac/pritchett/00generallinks/dellavalle/index.html The Travels of Sig. Pietro della Valle, a noble Roman, into East-India and Arabia Deserta.]
  46. Niebuhr K. Reisebeshreibungen nach Arabien und andern umliegenden Ländern. Copenhagen, 1774
  47. 1 2 3 Klengel-Brandt, 1997, p. 251.
  48. J. de Beauchamp. Voyage de Baghdad à Bassora le long de l’Euphrate // Jourenal des Scavans. Paris, 1785
  49. J. de Beauchamp. Mémoire sur les Antiquités Babylniennes qui se trouvent aux environs de Bagdad // Jourenal des Scavans. Paris, 1790
  50. [http://www.britishmuseum.org/explore/highlights/highlight_objects/me/t/east_india_house_inscription.aspx Так называемая East India House Inscription на сайте Британского музея]
  51. [http://books.google.ru/books?id=SQPASSDgEOMC&pg=PA14&lpg=PA14&dq=Balbi+(1579-80)&source=bl&ots=Qz2itJbaD-&sig=y0nANT0xHjQTO8diOdn8Wf_Ilug&hl=ru&sa=X&ei=aMmbUI-cDYqk4gS4kYDwAQ&ved=0CCUQ6AEwAQ#v=onepage&q&f=false H. V. Hilprecht. Explorations in Bible Lands During the 19th Century. Vol. 1. Assyria and Babylonia. Vol. 2. Palestine, Egypt, Arabia and Hittite Areas (originally published, Philadelphia: A. J. Molman, 1903) (Reprint; Piscataway, NJ: Gorgias Press, 2002)]
  52. Kaulen F.P. Assyrien und Babylonien. 5th ed. Freiburg im Breisgau, 1899
  53. Rogers R.W. History of BAbylonia and Assyria.Vol. 1. New York, Eaton, 1900
  54. Ritter C. Die Erdkunde von Asien. Bd. XI.
  55. Vincenzo Maria di Santa Caterina di Siena. Viaggio. Roma, 1672
  56. Otter J. Journal voyages Turquie Perse 1734—1744.
  57. d’Anville J.B.B. Memoire sur la position de Babylone. // Memoires de l’Académie des Inscriptions et des Belles-Lettres, 1761. Vol. XXVIII, P. 256.
  58. [http://www.google.ru/books?hl=ru&lr=&id=BvQ-AAAAcAAJ&oi=fnd&pg=PA1&dq=Memoir+on+the+Ruins+of+Babylon&ots=-wcEp9LvvU&sig=L83qr7aFM-UqDV8kedWDDX4UcTQ&redir_esc=y#v=onepage&q=Memoir%20on%20the%20Ruins%20of%20Babylon&f=false C.J. Rich. Memoir on the Ruins of Babylon. 3rd. ed. London, 1818.]
  59. Mignan R. Travels in Chaldæa, Including a Journey from Bussorah to Bagdad, Hillah, and Babylon, Performed on Foot in 1827: With Observations on the Sites and Remains of Babel, Seleucia, and Ctesiphon. London, 1829.
  60. Белявский В. А. — Вавилон легендарный и Вавилон исторический. М., «Ломоносовъ», 2011. С. — 132.
  61. 1 2 3 Pedersén, Olaf. Work on a Digital Model of Babylon using archaeological and textual evidence // Mesopotamia. Vol. XLVI. Toronto, 2011. P. 9-22
  62. Hansjörg Schmid, Der Tempelturm Etemenanki in Babylon, Zabern, 1995, ISBN 3-8053-1610-0
  63. Leeman, Sue.  [http://www.boston.com/news/world/middleeast/articles/2005/01/16/damage_seen_to_ancient_babylon/ Damage seen to ancient Babylon. Archeologists criticize site's use as coalition base] // The Boston Globe. — 2005, January 16.
  64. [http://www.aif.ru/society/history/46933 Ограбление под прикрытием. Из Ирака в США вывезено 90 тысяч археологических артефактов] // Аргументы и факты. — 2013. — № 38 (1715) за 18 сентября. — С. 58.
  65. Гече Г. Библейские истории. — М., Политиздат, 1988
  66. [http://www.fofweb.com/History/MainPrintPage.asp?iPin=MESP0886&DataType=Ancient&WinType=Free Mesopotamia and the Quran]. // fofweb.com. Проверено 2 октября 2013.

Литература

  • [http://gumilevica.kulichki.net/MOB Белявский В. А. Вавилон легендарный и Вавилон исторический. — М.: Мысль, 1971. — 319 с.: ил].
  • Веллард Джеймс. Вавилон. Расцвет и гибель города чудес / Пер. О. И. Перфильева.— М.: Центрполиграф, 2004. — 268 с.: ил. — Серия «Загадки древних цивилизаций». — ISBN 5-9524-0133-3
  • Геродот. [http://kronk.spb.ru/library/1972-l-herod.htm История в девяти книгах] / Пер. и прим. Г. А. Стратановского. Под общ. ред. С. Л. Утченко. Ред. перевода Н. А. Мещерский. Ответственный редактор С. Л. Утченко. — Л.,: Наука, 1972. — 600 с. — (Памятники исторической мысли). — 50 000 экз.
  • [http://dfiles.ru/files/1zc6c1yd9 История Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Ч. 1. Месопотамия] / Под ред. И. М. Дьяконова. — М.,: Наука, 1983. — 534 с. — 25 050 экз.
  • Кленгель-Брандт Эвелин. Путешествие в древний Вавилон / Пер.с нем. Б. С. Святского. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1979. — 260 с.: ил. — Серия «По следам исчезнувших культур Востока».
  • Кленгель-Брандт Эвелин. Вавилонская башня. Легенда и история / Пер. с нем. И. М. Дунаевской. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1991. — 160 с.: ил. — Серия «По следам исчезнувших культур Востока».
  • Кривачек Пол. Вавилон. Месопотамия и рождение цивилизации. MV-DCC до н. э. / Пер. Л. А. Карповой.— М.: Центрполиграф, 2015. — 352 с.: ил. — Серия «Memorialis». — ISBN 978-5-227-06261-1
  • Ллойд Сетон. Реки-близнецы. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1972. — 240 с.: ил. — Серия «По следам исчезнувших культур Востока».
  • Ллойд Сетон. Археология Месопотамии. От древнекаменного века до персидского завоевания. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1984. — 280 с.: ил. — Серия «По следам исчезнувших культур Востока».
  • Оппенхейм А. Лео. Древняя Месопотамия. Портрет погибшей цивилизации / Пер. с англ. М. Н. Ботвинника. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1990. — 320 с.: ил. — 2-е изд. — Серия «По следам исчезнувших культур Востока».
  • George, A. R. [http://books.google.ru/books/about/Babylonian_Topographical_Texts.html?id=Zw0TQ1MrhOkC&redir_esc=y Babylonian Topographical Texts]. — Louvain: Peeters, 1992. — 504 p. — (Orientalia Lovaniensia Analecta, 40). — ISBN 978-90-6831-410-6.
  • Klengel-Brandt, E. [http://www.oxfordreference.com/view/10.1093/acref/9780195065121.001.0001/acref-9780195065121-e-120?rskey=Ei4MF8&result=120 Babylon] (англ.) // E. M. Meyers. The Oxford Encyclopedia of Archaeology in the Near East. — Oxford University Press, 1997. — Vol. 1 (ABBA-CHUE). — P. 251—256. — ISBN 978-019-50-6512-1.
  • Stronk, J. P. [http://books.google.ru/books/about/Ctesias_Persian_History_Introduction_tex.html?id=LKFaPaZpergC&redir_esc=y Ctesias' Persian History. Part I: Introduction, Text, and Translation]. — Düsseldorf: Wellem Verlag, 2010. — 438 p. — ISBN 978-3-941820-01-2.

См. также

Ссылки

  • [http://www.kadingirra.com/index.html Babylon 3D] (англ.). Byzantium 1200. — Реконструкция облика города середины VI в. до н. э., выполненная для экспозиции Королевского музея Онтарио. Проверено 22 октября 2014.
  • [http://fritzvoepel.net/filmography/rekonstruktion/babylon/ Der Einzug Alexanders in Babylon 331 v. Chr.] (нем.). Alexander der Große und die Öffnung der Welt. Asiens Kulturen im Wandel. Hrsg. v. Svend Hansen, Alfried Wieczorek, Michael Tellenbach.. Regensburg : Schnell & Steiner (2009). — Реконструкция облика Вавилона ок. 331 г. до н. э., выполненная для экспозиции музея Райс-Энгельхорн в Мангейме (скриншоты с медиафайла). Проверено 22 октября 2014.

Отрывок, характеризующий Вавилон

– Я не знаю, кем он был... И никогда не знала. Но, думаю, что не видите вы его потому, что после смерти он перешёл жить в меня... И, наверное, как раз потому я и могу делать то, что делаю... Хотя могу, конечно же, ещё очень мало...
– Нет, девонька, он всего лишь помог тебе «открыться». А делаешь всё ты и твоя сущность. У тебя большой Дар, милая.
– Чего же стоит этот Дар, если я не знаю о нём почти ничего?!. – горько воскликнула я. – Если не смогла даже спасти сегодня своих друзей?!.
Я расстроенно плюхнулась на пушистое сидение, даже не замечая его «искристой» красоты, вся сама на себя разобиженная за свою беспомощность, и вдруг почувствовала, как по предательски заблестели глаза... А вот уж плакать в присутствии этих удивительных, мужественных людей мне ни за что не хотелось!.. Поэтому, чтобы хоть как-то сосредоточиться, я начала мысленно «перемалывать» крупинки неожиданно полученной информации, чтобы, опять же, спрятать их бережно в своей памяти, не потеряв при этом ни одного важного слова, не упустив какую-нибудь умную мысль...
– Как погибли Ваши друзья? – спросила девушка-ведьма.
Стелла показала картинку.
– Они могли и не погибнуть... – грустно покачал головой старец. – В этом не было необходимости.
– Как это – не было?!. – тут же возмущённо подскочила взъерошенная Стелла. – Они ведь спасали других хороших людей! У них не было выбора!
– Прости меня, малая, но ВЫБОР ЕСТЬ ВСЕГДА. Важно только уметь правильно выбрать... Вот погляди – и старец показал то, что минуту назад показывала ему Стелла.
– Твой друг-воин пытался бороться со злом здесь так же, как он боролся с ним на Земле. Но ведь это уже другая жизнь, и законы в ней совершенно другие. Так же, как другое и оружие... Только вы вдвоём делали это правильно. А ваши друзья ошиблись. Они могли бы ещё долго жить... Конечно же, у каждого человека есть право свободного выбора, и каждый имеет право решать, как ему использовать его жизнь. Но это, когда он знает, как он мог бы действовать, знает все возможные пути. А ваши друзья не знали. Поэтому – они и совершили ошибку, и заплатили самой дорогой ценой. Но у них были прекрасные и чистые души, потому – гордитесь ими. Только вот уже никто и никогда не сможет их вернуть...
Мы со Стеллой совершенно раскисли, и видимо для того, чтобы как-то нас «развеселить», Анна сказала:
– А хотите, я попробую позвать маму, чтобы вы смогли поговорить с ней? Думаю, Вам было бы интересно.
Я сразу же зажглась новой возможностью узнать желаемое!.. Видимо Анна успела полностью меня раскусить, так как это и правда было единственным средством, которое могло заставить меня на какое-то время забыть всё остальное. Моя любознательность, как правильно сказала девушка-ведьма, была моей силой, но и самой большой слабостью одновременно...
– А вы думаете она придёт?.. – с надеждой на невозможное, спросила я.
– Не узнаем, пока не попробуем, правда же? За это ведь никто наказывать не будет, – улыбаясь произведённому эффекту, ответила Анна.
Она закрыла глаза, и от её тоненькой сверкающей фигурки протянулась куда-то в неизвестность, пульсирующая золотом голубая нить. Мы ждали, затаив дыхание, боясь пошевелиться, чтобы нечаянно что-либо не спугнуть... Прошло несколько секунд – ничего не происходило. Я уже было открыла рот, чтобы сказать, что сегодня видимо ничего не получится, как вдруг увидела, медленно приближающуюся к нам по голубому каналу высокую прозрачную сущность. По мере её приближения, канал как бы «сворачивался» за её спиной, а сама сущность всё более уплотнялась, становясь похожей на всех нас. Наконец-то всё вокруг неё полностью свернулось, и теперь перед нами стояла женщина совершенно невероятной красоты!.. Она явно была когда-то земной, но в то же время, было в ней что-то такое, что делало её уже не одной из нас... уже другой – далёкой... И не потому, что я знала о том, что она после смерти «ушла» в другие миры. Она просто была другой.
– Здравствуйте, родные мои! – коснувшись правой рукой своего сердца, ласково поздоровалась красавица.
Анна сияла. А её дедушка, приблизившись к нам, впился повлажневшими глазами в лицо незнакомки, будто стараясь «впечатать» в свою память её удивительный образ, не пропуская ни одной мельчайшей детали, как если бы боялся, что видит её в последний раз... Он всё смотрел и смотрел, не отрываясь, и, казалось, даже не дышал... А красавица, не выдержав более, кинулась в его тёплые объятия, и, как малое дитя, так и застыла, вбирая чудесный покой и добро, льющиеся из его любящей, исстрадавшейся души...
– Ну, что ты, милая... Что ты, родная... – баюкая незнакомку в своих больших тёплых руках, шептал старец.
А женщина так и стояла, спрятав лицо у него на груди, по-детски ища защиты и покоя, забывши про всех остальных, и наслаждаясь мгновением, принадлежавшим только им двоим...
– Это что – твоя мама?.. – обалдело прошептала Стелла. – А почему она такая?..
– Ты имеешь в виду – такая красивая? – гордо спросила Анна.
– Красивая, конечно же, но я не об этом... Она – другая.
Сущность и правда была другой. Она была как бы соткана из мерцающего тумана, который то распылялся, делая её совершенно прозрачной, то уплотнялся, и тогда её совершенное тело становилось почти что физически плотным.
Её блестящие, чёрные, как ночь, волосы спадали мягкими волнами почти что до самых ступней и так же, как тело, то уплотнялись, то распылялись искристой дымкой. Жёлтые, как у рыси, огромные глаза незнакомки светились янтарным светом, переливаясь тысячами незнакомых золотистых оттенков и были глубокими и непроницаемыми, как вечность... На её чистом, высоком лбу горела золотом такая же жёлтая, как и её необычные глаза, пульсирующая энергетическая звезда. Воздух вокруг женщины трепетал золотыми искрами, и казалось – ещё чуть-чуть, и её лёгкое тело взлетит на недосягаемую нам высоту, как удивительная золотая птица... Она и правда была необыкновенно красива какой-то невиданной, завораживающей, неземной красотой.
– Привет вам, малые, – обернувшись к нам, спокойно поздоровалась незнакомка. И уже обращаясь к Анне, добавила: – Что заставило тебя звать меня, родная? Случилась что-то?
Анна, улыбаясь, ласково обняла мать за плечи и, показывая на нас, тихо шепнула:
– Я подумала, что им необходимо встретиться с тобою. Ты могла бы помочь им в том, чего не могу я. Мне кажется, они этого стоят. Но ты прости, если я ошиблась... – и уже обращаясь к нам, радостно добавила: – Вот, милые, и моя мама! Её зовут Изидора. Она была самой сильной Видуньей в то страшное время, о котором мы с вами только что говорили.
(У неё было удивительное имя – Из-и-до-Ра.... Вышедшая из света и знания, вечности и красоты, и всегда стремящаяся достичь большего... Но это я поняла только сейчас. А тогда меня просто потрясло его необычайное звучание – оно было свободным, радостным и гордым, золотым и огненным, как яркое восходящее Солнце.)
Задумчиво улыбаясь, Изидора очень внимательно всматривалась в наши взволнованные мордашки, и мне вдруг почему-то очень захотелось ей понравиться... Для этого не было особых причин, кроме той, что история этой дивной женщины меня дико интересовала, и мне очень хотелось во что бы то ни стало её узнать. Но я не ведала их обычаев, не знала, как давно они не виделись, поэтому сама для себя решила пока молчать. Но, видимо не желая меня долго мучить, Изидора сама начала разговор...
– Что же вы хотели знать, малые?
– Я бы хотела спросить вас про вашу Земную жизнь, если это можно, конечно же. И если это не будет слишком больно для вас вспоминать... – чуточку стесняясь, тут же спросила я.
Глубоко в золотых глазах засветилась такая жуткая тоска, что мне немедля захотелось взять свои слова обратно. Но Анна, как бы всё понимая, тут же мягко обняла меня за плечи, будто говоря, что всё в порядке, и всё хорошо...
А её красавица мать витала где-то очень далеко, в своём, так и не забытом, и видимо очень тяжёлом прошлом, в котором в тот миг блуждала её когда-то очень глубоко раненая душа... Я боялась пошевелиться, ожидая, что вот сейчас она нам просто откажет и уйдёт, не желая ничем делиться... Но Изидора наконец встрепенулась, как бы просыпаясь от ей одной ведомого, страшного сна и тут же приветливо нам улыбнувшись, спросила:
– Что именно вы хотели бы знать, милые?
Я случайно посмотрела Анну... И всего лишь на коротенькое мгновение почувствовала то, что она пережила. Это было ужасно, и я не понимаю, за что люди могли вершить такое?! Да и какие они после этого люди вообще?.. Я чувствовала, что во мне опять закипает возмущение, и изо всех сил старалась как-то успокоиться, чтобы не показаться ей совсем уж «ребёнком». – У меня тоже есть Дар, правда я не знаю насколько он ценен и насколько силён... Я ещё вообще почти ничего о нём не знаю. Но очень хотела бы знать, так как теперь вижу, что одарённые люди даже гибли за это. Значит – дар ценен, а я даже не знаю, как его употреблять на пользу другим. Ведь он дан мне не для того, чтобы просто гордиться им, так ведь?.. Вот я и хотела бы понять, что же с ним делать. И хотела бы знать, как делали это вы. Как вы жили... Простите, если это кажется вам не достаточно важным... Я совсем не обижусь, если вы решите сейчас уйти.
Я почти не соображала, что говорю и волновалась, как никогда. Что-то внутри подсказывало, что эта встреча мне очень нужна и, что я должна суметь «разговорить» Изидору, как бы не было нам обоим от этого тяжело...
Но она, как и её дочь, вроде бы, не имела ничего против моей детской просьбы. И уйдя от нас опять в своё далёкое прошлое, начала свой рассказ...
– Был когда-то удивительный город – Венеция... Самый прекрасный город на Земле!.. Во всяком случае – мне так казалось тогда...
– Думаю, вам будет приятно узнать, что он и сейчас ещё есть! – тут же воскликнула я. – И он правда очень красивый!
Грустно кивнув, Изидора легко взмахнула рукой, как бы приподнимая тяжёлый «завес ушедшего времени», и перед нашим ошеломлёнными взорами развернулось причудливое видение...
В лазурно-чистой синеве неба отражалась такая же глубокая синева воды, прямо из которой поднимался удивительный город... Казалось, розовые купола и белоснежные башни каким-то чудом выросли прямо из морских глубин, и теперь гордо стояли, сверкая в утренних лучах восходящего солнца, красуясь друг перед другом величием бесчисленных мраморных колонн и радостными бликами ярких, разноцветных витражей. Лёгкий ветерок весело гнал прямо к набережной белые «шапочки» кудрявых волн, а те, тут же разбиваясь тысячами сверкающих брызг, игриво омывали, уходящие прямо в воду, мраморные ступеньки. Длинными зеркальными змеями блестели каналы, весело отражаясь солнечными «зайчиками» на соседних домах. Всё вокруг дышало светом и радостью... И выглядело каким-то сказочно-волшебным.
Это была Венеция... Город большой Любви и прекрасных искусств, столица Книг и великих Умов, удивительный город Поэтов...
Я знала Венецию, естественно, только по фотографиям и картинам, но сейчас этот чудесный город казался чуточку другим – совершенно реальным и намного более красочным... По-настоящему живым.
– Я родилась там. И считала это за большую честь. – зажурчал тихим ручейком голос Изидоры. – Мы жили в огромном палаццо (так у нас называли самые дорогие дома), в самом сердце города, так как моя семья была очень богата.
Окна моей комнаты выходили на восток, а внизу они смотрели прямо на канал. И я очень любила встречать рассвет, глядя, как первые солнечные лучи зажигали золотистые блики на покрытой утренним туманом воде...
Заспанные гондольеры лениво начинали своё каждодневное «круговое» путешествие, ожидая ранних клиентов. Город обычно ещё спал, и только любознательные и всеуспевающие торговцы всегда первыми открывали свои ларьки. Я очень любила приходить к ним пока ещё никого не было на улицах, и главная площадь не заполнялась людьми. Особенно часто я бегала к «книжникам», которые меня очень хорошо знали и всегда приберегали для меня что-то «особенное». Мне было в то время всего десять лет, примерно, как тебе сейчас... Так ведь?
Я лишь кивнула, зачарованная красотой её голоса, не желая прерывать рассказ, который был похожим на тихую, мечтательную мелодию...
– Уже в десять лет я умела многое... Я могла летать, ходить по воздуху, лечить страдавших от самых тяжёлых болезней людей, видеть приходящее. Моя мать учила меня всему, что знала сама...
– Как – летать?!. В физическом теле летать?!. Как птица? – не выдержав, ошарашено брякнула Стелла.
Мне было очень жаль, что она прервала это волшебно-текущее повествование!.. Но добрая, эмоциональная Стелла видимо не в состоянии была спокойно выдержать такую сногсшибательную новость...
Изидора ей лишь светло улыбнулась... и мы увидели уже другую, но ещё более потрясающую, картинку...
В дивном мраморном зале кружилась хрупкая черноволосая девчушка... С лёгкостью сказочной феи, она танцевала какой-то причудливый, лишь ей одной понятный танец, временами вдруг чуть подпрыгивая и... зависая в воздухе. А потом, сделав замысловатый пирует и плавно пролетев несколько шагов, опять возвращалась назад, и всё начиналось с начала... Это было настолько потрясающе и настолько красиво, что у нас со Стеллой захватило дух!..
А Изидора лишь мило улыбалась и спокойно продолжала дальше свой прерванный рассказ.
– Моя мама была потомственной Ведуньей. Она родилась во Флоренции – гордом, свободном городе... в котором его знаменитой «свободы» было лишь столько, насколько могли защитить её, хоть и сказочно богатые, но (к сожалению!) не всесильные, ненавидимые церковью, Медичи. И моей бедной маме, как и её предшественницам, приходилось скрывать свой Дар, так как она была родом из очень богатой и очень влиятельной семьи, в которой «блистать» такими знаниями было более чем нежелательно. Поэтому ей, так же как, и её матери, бабушке и прабабушке, приходилось скрывать свои удивительные «таланты» от посторонних глаз и ушей (а чаще всего, даже и от друзей!), иначе, узнай об этом отцы её будущих женихов, она бы навсегда осталась незамужней, что в её семье считалось бы величайшим позором. Мама была очень сильной, по-настоящему одарённой целительницей. И ещё совсем молодой уже тайно лечила от недугов почти весь город, в том числе и великих Медичи, которые предпочитали её своим знаменитым греческим врачам. Однако, очень скоро «слава» о маминых «бурных успехах» дошла до ушей её отца, моего дедушки, который, конечно же, не слишком положительно относился к такого рода «подпольной» деятельности. И мою бедную маму постарались как можно скорее выдать замуж, чтобы таким образом смыть «назревающий позор» всей её перепуганной семьи...
Было ли это случайностью, или кто-то как-то помог, но маме очень повезло – её выдали замуж за чудесного человека, венецианского магната, который... сам был очень сильным ведуном... и которого вы видите сейчас с нами...
Сияющими, повлажневшими глазами Изидора смотрела на своего удивительно отца, и было видно, насколько сильно и беззаветно она его любила. Она была гордой дочерью, с достоинством нёсшей через века своё чистое, светлое чувство, и даже там, далеко, в её новых мирах, не скрывавшей и не стеснявшейся его. И тут только я поняла, насколько же мне хотелось стать на неё похожей!.. И в её силе любви, и в её силе Ведуньи, и во всём остальном, что несла в себе эта необычайная светлая женщина...
А она преспокойно продолжала рассказывать, будто и не замечая ни наших «лившихся через край» эмоций, ни «щенячьего» восторга наших душ, сопровождавшего её чудесный рассказ.
– Вот тогда-то мама и услышала о Венеции... Отец часами рассказывал ей о свободе и красоте этого города, о его дворцах и каналах, о тайных садах и огромных библиотеках, о мостах и гондолах, и многом-многом другом. И моя впечатлительная мать, ещё даже не увидев этого чудо-города, всем сердцем полюбила его... Она не могла дождаться, чтобы увидеть этот город своими собственными глазами! И очень скоро её мечта сбылась... Отец привёз её в великолепный дворец, полный верных и молчаливых слуг, от которых не нужно было скрываться. И, начиная с этого дня, мама могла часами заниматься своим любимым делом, не боясь оказаться не понятой или, что ещё хуже – оскорблённой. Её жизнь стала приятной и защищённой. Они были по-настоящему счастливой супружеской парой, у которой ровно через год родилась девочка. Они назвали её Изидорой... Это была я.
Я была очень счастливым ребёнком. И, насколько я себя помню, мир всегда казался мне прекрасным... Я росла, окружённая теплом и лаской, среди добрых и внимательных, очень любивших меня людей. Мама вскоре заметила, что у меня проявляется мощный Дар, намного сильнее, чем у неё самой. Она начала меня учить всему, что умела сама, и чему научила её бабушка. А позже в моё «ведьмино» воспитание включился и отец.
Я рассказываю всё это, милые, не потому, что желаю поведать вам историю своей счастливой жизни, а чтобы вы глубже поняли то, что последует чуть позже... Иначе вы не почувствуете весь ужас и боль того, что мне и моей семье пришлось пережить.
Когда мне исполнилось семнадцать, молва обо мне вышла далеко за границы родного города, и от желающих услышать свою судьбу не было отбоя. Я очень уставала. Какой бы одарённой я не была, но каждодневные нагрузки изматывали, и по вечерам я буквально валилась с ног... Отец всегда возражал против такого «насилия», но мама (сама когда-то не смогшая в полную силу использовать свой дар), считала, что я нахожусь в полном порядке, и что должна честно отрабатывать свой талант.
Так прошло много лет. У меня давно уже была своя личная жизнь и своя чудесная, любимая семья. Мой муж был учёным человеком, звали его Джироламо. Думаю, мы были предназначены друг другу, так как с самой первой встречи, которая произошла в нашем доме, мы больше почти что не расставались... Он пришёл к нам за какой-то книгой, рекомендованной моим отцом. В то утро я сидела в библиотеке и по своему обычаю, изучала чей-то очередной труд. Джироламо вошёл внезапно, и, увидев там меня, полностью опешил... Его смущение было таким искренним и милым, что заставило меня рассмеяться. Он был высоким и сильным кареглазым брюнетом, который в тот момент краснел, как девушка, впервые встретившая своего жениха... И я тут же поняла – это моя судьба. Вскоре мы поженились, и уже никогда больше не расставались. Он был чудесным мужем, ласковым и нежным, и очень добрым. А когда родилась наша маленькая дочь – стал таким же любящим и заботливым отцом. Так прошли, очень счастливые и безоблачные десять лет. Наша милая дочурка Анна росла весёлой, живой, и очень смышлёной. И уже в её ранние десять лет, у неё тоже, как и у меня, стал потихонечку проявляться Дар...
Жизнь была светлой и прекрасной. И казалось, не было ничего, что могло бы омрачить бедой наше мирное существование. Но я боялась... Уже почти целый год, каждую ночь мне снились кошмары – жуткие образы замученных людей и горящих костров. Это повторялось, повторялось, повторялось... сводя меня с ума. Но больше всего меня пугал образ странного человека, который приходил в мои сны постоянно, и, не говоря ни слова, лишь пожирал меня горящим взором своих глубоких чёрных глаз... Он был пугающим и очень опасным.
И вот однажды оно пришло... На чистом небосводе моей любимой Венеции начали собираться чёрные тучи... Тревожные слухи, нарастая, бродили по городу. Люди шептались об ужасах инквизиции и, леденящих душу, живых человеческих кострах... Испания уже давно полыхала, выжигая чистые людские души «огнём и мечом», именем Христа... А за Испанией уже загоралась и вся Европа... Я не была верующей, и никогда не считала Христа Богом. Но он был чудесным Ведуном, самым сильным из всех живущих. И у него была удивительно чистая и высокая душа. А то, что творила церковь, убивая «во славу Христа», было страшным и непростительным преступлением.
Глаза Изидоры стали тёмными и глубокими, как золотая ночь. Видимо всё приятное, что подарила ей земная жизнь, на этом заканчивалось и начиналось другое, страшное и тёмное, о чём нам скоро предстояло узнать... У меня вдруг резко «засосало под ложечкой» и стало тяжело дышать. Стелла тоже стояла притихшая – не спрашивала своих обычных вопросов, а просто очень внимательно внимала тому, о чём говорила нам Изидора.
– Моя любимая Венеция восстала. Люди возмущённо роптали на улицах, собирались на площадях, никто не желал смиряться. Всегда свободный и гордый город не захотел принимать священников под своё крыло. И тогда Рим, видя, что Венеция не собирается перед ним склоняться, решил предпринять серьёзный шаг – послал в Венецию своего лучшего инквизитора, сумасшедшего кардинала, который являлся самым ярым фанатиком, настоящим «отцом инквизиции», и с которым не считаться было никак нельзя... Он был «правой рукой» римского Папы, и звали его Джованни Пиетро Караффа... Мне тогда было тридцать шесть лет...
(Когда я начала по-своему просматривать историю Изидоры, показавшуюся мне достаточно интересной, чтобы о ней написать, меня очень обрадовала одна деталь, – имя Пьетро Караффы показалось знакомым, и я решила поискать его среди «исторически-важных» личностей. И какова же была моя радость, когда я нашла его тут же!.. Караффа оказался подлинной исторической фигурой, он был настоящим «отцом инквизиции», который позже, став уже Папой Римским (Paul IV), предал огню лучшую половину Европы. О жизни Изидоры я, к сожалению, нашла всего лишь одну строчку... В биографии Караффы есть однострочное упоминание о деле «Венецианской Ведьмы», которая считалась самой красивой женщиной тогдашней Европы... Но, к сожалению, это было всё, что могло соответствовать сегодняшней истории).
Изидора надолго замолчала... Её чудесные золотые глаза светились такой глубокой печалью, что во мне буквально «завыла» чёрная тоска... Эта дивная женщина до сих пор хранила в себе жуткую, нечеловеческую боль, которую кто-то очень злой когда-то заставил её пережить. И мне стало вдруг страшно, что именно теперь, в самом интересном месте, она остановится, и мы никогда так и не узнаем, что же случилось с ней дальше! Но удивительная рассказчица и не думала останавливаться. Просто были видимо какие-то моменты, которые всё ещё стоили ей слишком много сил, чтобы через них переступить... И тогда, защищаясь, её истерзанная душа намертво закрывалась, не желая впускать никого и не разрешая вспоминать ничего «вслух»... боясь пробудить спящую внутри жгучую, запредельную боль. Но видимо, будучи достаточно сильной, чтобы побороть любую печаль, Изидора снова собравшись, тихо продолжала:
– Я впервые его увидела, когда спокойно прогуливалась на набережной, заговаривая о новых книгах с хорошо знакомыми мне торговцами, многие из которых уже давно были моими добрыми друзьями. День был очень приятным, светлым и солнечным, и никакая беда, казалось, не должна была явиться посередине такого чудесного дня... Но так думала я. А моя злая судьба приготовила совершенно другое...
Спокойно беседуя с Франческо Вальгризи, книги которые он издавал, обожала вся тогдашняя Европа, я вдруг почувствовала сильнейший удар в сердце, и на мгновение перестала дышать... Это было очень неожиданно, но, имея в виду мой долголетний опыт, я никоим образом не могла, не имела права такое пропустить!.. Я удивлённо обернулась – прямо в упор, на меня смотрели глубокие горящие глаза. И я их сразу узнала!.. Эти глаза мучили меня столько ночей, заставляя вскакивать во сне, обливаясь холодным потом!.. Это был гость из моих кошмаров. Непредсказуемый и страшный.
Человек был худым и высоким, но выглядел очень подтянутым и сильным. Его тонкое аскетическое лицо обрамляли, сильно тронутые сединой, густые чёрные волосы и аккуратная, коротко стриженная борода. Алая кардинальская сутана делала его чужим и очень опасным... Вокруг его гибкого тела вилось странное золотисто-красное облако, которое видела только я. И если бы он не являлся верным вассалом церкви, я бы подумала, что передо мной стоит Колдун...
Вся его фигура и горящий ненавистью взгляд выражали бешенство. И я почему-то сразу поняла – это и был знаменитый Караффа...
Я не успела даже сообразить, чем же сумела вызвать такую бурю (ведь пока что не было произнесено ни одного слова!), как тут же услышала его странный хрипловатый голос:
– Вас интересуют книги, Мадонна Изидора?..
«Мадонной» в Италии звали женщин и девушек, когда при обращении им выражалось уважение.
У меня похолодела душа – он знал моё имя... Но зачем? Почему я интересовала этого жуткого человека?!. От сильного напряжения закружилась голова. Казалось, кто-то железными тисками сжимает мозг... И тут вдруг я поняла – Караффа!!! Это он пытался мысленно меня сломать!.. Но, почему?
Я снова взглянула прямо ему в глаза – в них полыхали тысячи костров, уносивших в небо невинные души...
– Какие же книги интересуют вас, Мадонна Изидора? – опять прозвучал его низкий голос.
– О, я уверенна, не такие, какие вы ищете, ваше преосвященство, – спокойно ответила я.
Моя душа испуганно ныла и трепыхалась, как пойманная птица, но я точно знала, что показать ему это никак нельзя. Надо было, чего бы это не стоило, держаться как можно спокойнее и постараться, если получится, побыстрее от него избавиться. В городе ходили слухи, что «сумасшедший кардинал» упорно выслеживал своих намеченных жертв, которые позже бесследно исчезали, и никто на свете не знал, где и как их найти, да и живы ли они вообще.
– Я столько наслышан о вашем утончённом вкусе, Мадонна Изидора! Венеция только и говорит – о вас! Удостоите ли вы меня такой чести, поделитесь ли вы со мной вашим новым приобретением?
Караффа улыбался... А у меня от этой улыбки стыла кровь и хотелось бежать, куда глядят глаза, только бы не видеть это коварное, утончённое лицо больше никогда! Он был настоящим хищником по натуре, и именно сейчас был на охоте... Я это чувствовала каждой клеткой своего тела, каждой фиброй моей застывшей в ужасе души. Я никогда не была трусливой... Но я слишком много была наслышана об этом страшном человеке, и знала – его не остановит ничто, если он решит, что хочет заполучить меня в свои цепкие лапы. Он сметал любые преграды, когда дело касалось «еретиков». И его боялись даже короли... В какой-то степени я даже уважала его...
Изидора улыбнулась, увидев наши испуганные рожицы.
– Да, уважала. Но это было другое уважение, чем то, что подумали вы. Я уважала его упорство, его неистребимую веру в своё «доброе дело». Он был помешан на том, что творил, не так, как большинство его последователей, которые просто грабили, насиловали и наслаждались жизнью. Караффа никогда ничего не брал и никогда никого не насиловал. Женщины, как таковые, не существовали для него вообще. Он был «воином Христа» от начала до конца, и до последнего своего вздоха... Правда, он так никогда и не понял, что, во всём, что он творил на Земле, был абсолютно и полностью не прав, что это было страшным и непростительным преступлением. Он так и умер, искренне веря в своё «доброе дело»...
И вот теперь, этот фанатичный в своём заблуждении человек явно был настроен заполучить почему-то мою «грешную» душу...
Пока я лихорадочно пыталась что-то придумать, мне неожиданно пришли на помощь... Мой давний знакомый, почти что друг, Франческо, у которого я только что купила книги, вдруг обратился ко мне раздражённым тоном, как бы потеряв терпение от моей нерешительности:
– Мадонна Изидора, Вы наконец-то решили, что Вам подходит? Мои клиенты ждут меня, и я не могу потратить весь свой день только на Вас! Как бы мне это не было приятно.
Я с удивлением на него уставилась, но к своему счастью, тут же уловила его рискованную мысль – он предлагал мне избавиться от опасных книг, которые я в тот момент держала в руках! Книги были любимым «коньком» Караффы, и именно за них, чаще всего, умнейшие люди угождали в сети, которые расставлял для них этот сумасшедший инквизитор...
Я тут же оставила большую часть на прилавке, на что Франческо сразу же выразил «дикое неудовольствие». Караффа наблюдал. Я сразу же почувствовала, как сильно его забавляла эта простая, наивная игра. Он прекрасно всё понимал, и если бы хотел – мог преспокойно арестовать и меня, и моего бедного рискового друга. Но почему-то не захотел... Казалось, он искренне наслаждался моей беспомощностью, как довольный кот, зажавший в углу пойманную мышь...
– Разрешите Вас покинуть, Ваше преосвященство? – даже не надеясь на положительный ответ, осторожно спросила я.
– К моему великому сожалению, мадонна Изидора! – с деланным разочарованием воскликнул кардинал. – Вы позволите как-нибудь заглянуть к вам? Говорят, у Вас очень одарённая дочь? Мне бы очень хотелось познакомиться и побеседовать с ней. Надеюсь, она так же красива, как её мать...
– Моей дочери, Анне, всего десять лет, милорд, – как можно спокойнее ответила я.
А душа у меня кричала от животного ужаса!.. Он знал про меня всё!.. Зачем, ну зачем я была нужна сумасшедшему Караффе?.. Почему его интересовала моя маленькая Анна?!
Не потому ли, что я слыла знаменитой Видуньей, и он считал меня своим злейшим врагом?.. Ведь для него не имело значения, как меня называли, для «великого инквизитора» я была просто – ведьмой, а ведьм он сжигал на костре...
Я сильно и беззаветно любила Жизнь! И мне, как и каждому нормальному человеку, очень хотелось, чтобы она продолжалась как можно дольше. Ведь даже самый отъявленный негодяй, который, возможно, отнимал жизнь других, дорожит каждой прожитой минутой, каждым прожитым днём своей, драгоценной для него, жизни!.. Но именно в тот момент я вдруг очень чётко поняла, что именно он, Караффа, и заберёт её, мою короткую и такую для меня ценную, не дожитую жизнь...
– Великий дух зарождается в малом теле, мадонна Изидора. Даже святой Иисус когда-то был ребёнком. Я буду очень рад навестить Вас! – и изящно поклонившись, Караффа удалился.
Мир рушился... Он рассыпался на мелкие кусочки, в каждом из которых отражалось хищное, тонкое, умное лицо....
Я старалась как-то успокоиться и не паниковать, но почему-то не получалось. Моя привычная уверенность в себе и в своих силах на этот раз подводила, и от этого становилось ещё страшней. День был таким же солнечным и светлым, как всего несколько минут назад, но в мою душу поселился мрак. Как оказалось, я давно ждала появления этого человека. И все мои кошмарные видения о кострах, были только предвестием... к сегодняшней встрече с ним.
Вернувшись домой, я тут же уговорила мужа забрать маленькую Анну и увезти её куда-то подальше, где злые щупальца Караффы не могли бы её достать. А сама начала готовиться к самому худшему, так как точно знала, что его приход не заставит себя долго ждать. И не ошиблась...
Через несколько дней, моя любимая чернокожая служанка Кея (в то время было очень модно заводить чернокожих слуг в богатых домах) доложила, что «его преосвященство, кардинал, ожидает меня в розовой гостиной». И я почувствовала, что что-то произойдёт именно сейчас...
Я была одета в светло-жёлтое шёлковое платье и знала, что этот цвет мне очень идёт. Но если и был один единственный человек на свете, перед которым мне не хотелось выглядеть привлекательной, то это уж точно был Караффа. Но для переодевания не оставалось времени, и пришлось выходить именно так.
Он ждал, спокойно опершись на спинку кресла, изучая какую-то старую рукопись, коих в нашем доме находилось несметное количество. Я «надела» на себя приятную улыбку и спустилась в гостиную. Увидев меня, Караффа почему-то застыл, не произнося ни слова. Молчание затягивалось, и мне казалось, что кардинал вот-вот услышит, как по предательски громко стучит моё испуганное сердце... Но вот, наконец-то, раздался его восторженный, хриплый голос:
– Вы потрясающи, мадонна Изидора! Даже это солнечное утро проигрывает рядом с вами!
– Вот уж не думала, что кардиналам разрешается говорить дамам комплименты! – с величайшим усилием продолжая улыбаться, выдавила я.
– Кардиналы тоже люди, мадонна, и они умеют отличать прекрасное от простоты... А где же ваша чудесная дочь? Смогу ли я насладиться сегодня двойной красотой?
– Её нет в Венеции, ваше преосвященство. Она с отцом уехала во Флоренцию, навестить её больного кузена.
– Насколько я знаю, в данный момент в вашей семье нет больных. Кто же так внезапно заболел, мадонна Изидора? – в его голосе звучала неприкрытая угроза...
Караффа начал играть открыто. И мне не оставалось ничего, как только встречать опасность лицом к лицу...
– Что вы от меня хотите, Ваше преосвященство? Не проще ли было бы сказать это прямо, избавив нас обоих от этой ненужной, дешёвой игры? Мы достаточно умные люди, чтобы, даже при разности взглядов, могли уважать друг друга.
У меня от ужаса подкашивались ноги, но Караффа этого почему-то не замечал. Он впился в моё лицо пылающим взглядом, не отвечая и не замечая ничего вокруг. Я не могла понять, что происходит, и вся эта опасная комедия всё больше и больше меня пугала... Но тут произошло кое-что совершенно непредвиденное, что-то полностью выходящее за привычные рамки... Караффа подошёл ко мне очень близко, всё так же, не сводя горящих глаз, и почти не дыша, прошептал:
– Ты не можешь быть от Бога... Ты слишком красива! Ты колдунья!!! Женщина не имеет права быть столь прекрасной! Ты от Дьявола!..
И повернувшись, бросился без оглядки из дома, как будто за ним гнался сам Сатана... Я стояла в совершенном шоке, всё ещё ожидая услышать его шаги, но ничего не происходило. Понемногу приходя в себя, и наконец-то сумев расслабить своё одеревеневшее тело, я глубоко вздохнула и... потеряла сознание. Очнулась я на кровати, поимая горячим вином из рук моей милой служанки Кеи. Но тут же, вспомнив о случившемся, вскочила на ноги и начала метаться по комнате, никак не соображая, что же такое предпринять... Время шло, и надо было что-то делать, что-то придумать, чтобы как-то защитить себя и свою семью от этого двуногого чудища. Я точно знала, что теперь всякая игра была кончена, что началась война. Но наши силы, к моему великому сожалению, были очень и очень не равны... Естественно, я могла победить бы его по-своему... могла даже просто остановить его кровожадное сердце. И все эти ужасы сразу бы закончились. Но дело в том, что, даже в свои тридцать шесть лет, я всё ещё оставалась слишком чистой и доброй для убийства... Я никогда не отнимала жизнь, наоборот – очень часто возвращала её. И даже такого страшного человека, каким был Караффа, пока ещё не могла казнить...
На следующее утро раздался сильнейший стук в дверь. Моё сердце остановилось. Я знала – это была инквизиция... Они забрали меня, обвиняя в «словоблудии и чернокнижии, одурманивании честных граждан ложными предсказаниями и ереси»... Это был конец.
Комната, в которую меня поселили, была очень сырой и тёмной, но мне почему-то казалось, что долго я в ней не задержусь. В полдень пришёл Караффа...
– О, прошу прощения, мадонна Изидора, Вам предоставили чужую комнату. Это не для Вас, конечно же.
– К чему вся эта игра, монсеньор? – гордо (как мне казалось) вскинув голову, спросила я. – Я предпочитала бы просто правду, и желала бы знать, в чём по-настоящему меня обвиняют. Моя семья, как вы знаете, очень уважаема и любима в Венеции, и было бы лучше для Вас, если бы обвинения имели под собой истинную почву.
Караффа никогда не узнал, сколько сил мне стоило тогда выглядеть гордой!.. Я прекрасно понимала, что вряд ли кто-нибудь или что-нибудь может мне помочь. Но я не могла допустить, чтобы он увидел мой страх. И поэтому продолжала, пытаясь вывести его из того спокойно-ироничного со-стояния, которое видимо было его своеобразной защитой. И которого совершенно не выносила я.
– Вы соблаговолите мне сообщить, в чём моя вина, или оставите это удовольствие своим верным «вассалам»?!.
– Я не советую Вам кипятиться, мадонна Изидора, – спокойно произнёс Караффа. – Насколько мне известно, вся ваша любимая Венеция знает, что вы – Ведьма. И к тому же, самая сильная, которая когда-то жила. Да Вы ведь этого и не скрывали, не правда ли?
Вдруг я совершенно успокоилась. Да, это было правдой – я никогда не скрывала своих способностей... Я ими гордилась, как и моя мать. Так неужели же теперь, перед этим сумасшедшим фанатиком я предам свою душу и от-кажусь от того, кто я есть?!.
– Вы правы, ваше преосвященство, я Ведьма. Но я не от Дьявола, ни от Бога. Я свободна в своей душе, я – ВЕДАЮ... И Вы никогда не сможете этого у меня отнять. Вы можете только убить меня. Но даже тогда я останусь тем, кем я есть... Только, в том случае, Вы уже никогда меня не увидите...
Я вслепую нанесла слабенький удар... Не было никакой уверенности, что он сработает. Но Караффа вдруг побледнел, и я поняла, что была права. Как бы ни ненавидел женскую половину этот непредсказуемый человек, ко мне у него теплилось странное и опасное чувство, которого я пока ещё не могла точно определить. Но главное – оно было! И только это пока что являлось важным. А разобраться в нём можно было и позже, если сейчас удастся Караффу «поймать» на эту простую женскую приманку... Но я не знала тогда, насколько сильна была воля этого необычного человека... Замешательство исчезло также быстро, как и пришло. Передо мной опять стоял холодный и спокойный кардинал.
– Это было бы огромной потерей для всех, кто ценит красоту, мадонна. Но слишком большая красота бывает опасной, так как она губит чистые души. А уж Ваша-то – точно не оставит никого равнодушным, поэтому будет лучше, если она просто перестанет существовать...
Караффа ушёл. А у меня встали дыбом волосы – настолько сильный он вселял ужас в мою уставшую одинокую душу... Я была одна. Все мои любимые и родные находились где-то по ту сторону этих каменных стен, и я отнюдь не была уверена, что увижу их когда-либо ещё... Моя горячо любимая малышка Анна ютилась во Флоренции у Медичи, и я очень надеялась, что Караффа не знал, где и у кого она находится. Мой муж, который меня обожал, по моей просьбе был с ней и не знал о том, что меня схватили. У меня не было никакой надежды. Я была по-настоящему совсем одна.
С того злосчастного дня начались нескончаемые суды над знаменитой «Венецианской Ведьмой», то бишь – надо мной... Но Венеция была по-настоящему свободным городом и не давала так просто уничтожать своих детей. Инквизиция была ненавидимой всеми, и Караффе приходилось с этим считаться. Поэтому меня судил «верховный трибунал инквизиции», который обвинял меня во всех возможных пороках, о большинстве которых мне никогда не приходилось даже слышать. Единственно светлым, произошедшим за всё это кошмарное время, была неожиданная и очень сильная поддержка друзей, которая вынудила Караффу быть намного более осторожным в своих обвинениях, но это не помогло мне вырваться из его опасных когтей.
Время шло, и я знала, что приходит опасный момент, когда Караффа начнёт атаку. Пока что это был всего лишь «не очень красивый спектакль», который продолжался уже больше года почти что изо дня в день. И это по их понятиям видимо должно было меня как-то успокоить или даже дать какую-то ложную крохотную надежду, что всё это когда-нибудь кончится, и что я возможно даже «счастливо уйду домой»... Меня по какой-то причине «усыпляли», желая, видимо, ударить ещё сильней. Но Караффа ошибался. Я знала, что он всего лишь выжидает. Только пока ещё не знала – чего.
И такой день наконец-то настал... Утром мне объявили, что «так как моё “дело”» является особо-важным, и местная инквизиция не в состоянии его решить, то я посылаюсь в Рим, на светлую волю Папы, чтобы он наконец-то и вынес мне свой «справедливый приговор».
Это был конец... Никто на свете не мог мне помочь, если я попаду в руки Римской инквизиции. Караффа ликовал! Он праздновал победу. Я была почти что мертва.

Так, через неделю во всём своём тёмном «величии» передо мной предстал «святой» город Рим... Не считая красоты дворцов, соборов и церквей, город был очень хмурым и на удивление грязным. А для меня он ещё был и городом моей смерти, так как я знала, что от Караффы здесь не уйти.
Меня поселили в каком-то очень большом дворце, ничего не объясняя, не говоря ни слова. Обслуживала меня немая служанка, что, опять же, не предвещало ничего хорошего. Но одно обстоятельство всё же вселяло «призрачную» надежду – меня поселили в замке, а не прямо в камере для обвиняемых, что могло означать – мне оставят возможность защищаться.
Я ошибалась...
На следующее утро появился Караффа. Он был свежим и очень довольным, что, к сожалению, не предвещало для меня ничего хорошего.
Усевшись в кресло прямо передо мной, но не испросив на это разрешения, Караффа ясно дал этим понять, что хозяин здесь он, а я являюсь всего лишь подсудимой в красивой клетке...
– Надеюсь, Вы легко перенесли дорогу, мадонна Изидора? – нарочито-вежливым тоном произнёс он. – Как Ваши покои? Вам что-нибудь нужно?
– О, да! Я бы хотела вернуться домой! – подыгрывая его тону, шутливо ответила я.
Я знала, что терять мне было практически нечего, так как свою жизнь я уже почти что потеряла. Поэтому, решив не давать Караффе удовольствия меня сломать, я старалась изо всех сил не показывать ему, насколько мне было страшно...
Это не смерть, чего я больше всего боялась. Я боялась даже мысли о том, что я уже никогда не увижу тех, кого так сильно и беззаветно любила – мою семью. Что, вероятнее всего, уже никогда больше не обниму свою маленькую Анну... Не научу её тому, чему учила меня моя мать, и что умела я сама... Что оставляю её полностью беззащитной против зла и боли... И что уже не скажу ей ничего из того, что хотела и что должна была сказать.
Я жалела своего чудесного мужа, которому, я знала, будет очень тяжело перенести потерю меня. Как холодно и пусто будет в его душе!.. А я даже никогда не смогу сказать ему последнее «прощай»...
И больше всего я жалела своего отца, для которого я была смыслом его жизни, его путеводной «звездой», освещавшей его нелёгкий тернистый путь... После «ухода» мамы, я стала для него всем, что ещё оставалось, чтобы учить и надеяться, что в один прекрасный день я стану тем, что он так упорно пытался из меня «слепить»...
Вот чего я боялась. Моя душа рыдала, думая обо всех, кого я так люблю. О тех, кого я теперь оставляла... Но этого было ещё мало. Я знала, что Караффа не даст мне так просто уйти. Я знала, что он непременно заставит меня сильно страдать... Только я ещё не представляла, насколько это страдание будет бесчеловечным...
– Это единственное, чего я не могу Вам предоставить, мадонна Изидора – забыв свой светский тон, резко ответил кардинал.
– Ну, что ж, тогда хотя бы разрешите мне увидеть мою маленькую дочь – холодея внутри от невозможной надежды, попросила я.
– А вот это мы вам обязательно организуем! Только чуточку позже, думаю – размышляя о чём-то своём, довольно произнёс Караффа.
Новость меня ошарашила! У него и насчёт моей маленькой Анны, видимо, был свой план!..
Я была готова переносить все ужасы сама, но я никак не была готова даже подумать о том, что могла бы пострадать моя семья.
– У меня к Вам вопрос, мадонна Изидора. И от того, как Вы на него ответите, будет зависеть, увидите ли Вы в скором времени свою дочь, или Вам придётся забыть о том, как она выглядит. Поэтому советую Вам хорошенько подумать, перед тем, как отвечать, – взгляд Караффы стал острым, как стальной клинок... – Я хочу знать, где находится знаменитая библиотека Вашего деда?
Так вот, что искал сумасшедший инквизитор!.. Как оказалось, не таким уж он был и сумасшедшим... Да, он был совершенно прав – старая библиотека моего дедушки хранила чудесное собрание душевного и умственного богатства! Она была одной из самых старых и самых редких во всей Европе, и ей завидовал сам великий Медичи, который, как известно, за редкие книги был готов продать даже свою душу. Но зачем такое понадобилось Караффе?!.
– Библиотека дедушки, как Вам известно, всегда находилась во Флоренции, но я не знаю, что с ней стало после его смерти, Ваше преосвященство, так как более не видела её.
Это была детская ложь, и я понимала, насколько наивно это звучало... Но другого ответа у меня просто так сразу не нашлось. Я не могла допустить, чтобы редчайшие в мире труды философов, учёных и поэтов, труды великих Учителей попали в грязные лапы церкви или Караффы. Я не имела права такого допускать! Но, пока что, не успев ничего лучшего придумать, чтобы всё это как-то защитить, я ответила ему первое, что в тот момент пришло в мою, воспалённую от дикого напряжения, голову. Требование Караффы было столь неожиданным, что мне нужно было время, чтобы сообразить, как поступать дальше. Как бы подслушав мои мысли, Караффа произнёс:
– Ну, что ж, мадонна, я оставляю вам время подумать. И очень советую не ошибиться...
Он ушёл. А на мой маленький мир опустилась ночь...
Всё это жуткое время я мысленно общалась со своим любимым, измученным отцом, который, к сожалению, не мог сообщить мне ничего успокаивающего, кроме лишь одной положительной новости – Анна всё ещё находилась во Флоренции, и хотя бы уж за неё пока что нечего было опасаться.
Но мой несчастный муж, мой бедный Джироламо, вернулся в Венецию с желанием мне помочь, и только там узнал, что уже слишком поздно – что меня увезли в Рим... Его отчаянию не было предела!.. Он писал длинные письма Папе. Посылал ноты протеста «сильным мира сего», которым я когда-то помогала. Ничего не действовало. Караффа был глух к любым просьбам и мольбам...
– А разве ты не могла просто исчезнуть?! Или «улететь», если на то пошло?.. Почему ты не воспользовалась чем-нибудь?!!! – не выдержав далее, воскликнула расстроенная рассказом Стелла. – Бороться надо всегда до конца!.. Так бабушка меня учила.
Я очень обрадовалась – Стелла оживала. Её бойцовский дух снова брал верх, как только в этом появилась острая необходимость.
– Если бы всё было так просто!.. – грустно покачав головой, ответила Изидора. – Дело ведь было не только во мне. Я находилась в полном неведении о планах Караффы насчёт моей семьи. И меня сильно пугало то, что, сколько бы я не пыталась, я никак не могла ничего увидеть. Это был первый раз в моей жизни, когда никакое «видение», никакие мои «ведьмины таланты» не помогали... Я могла просмотреть любого человека или любое событие на тысячу лет вперёд! Могла с абсолютной точностью предсказать даже будущие воплощения, чего не мог сделать ни один Видун на Земле, но мой Дар молчал, когда дело касалось Караффы, и я не могла этого понять. Любые мои попытки его посмотреть легко «распылялись», натыкаясь на очень плотную золотисто-красную защиту, которая постоянно «вилась» вокруг его физического тела, и я никак не могла её пробить. Это было новое и непонятное, с чем я никогда не сталкивалась раньше...
Естественно, каждый (даже моя маленькая Анна!) в моей семье умел создавать себе великолепную защиту, и каждый делал это по-своему, чтобы она была индивидуальной, на случай если случится беда. Но какой бы сложной защита не получалась, я прекрасно знала, что в любой момент могу «пройти насквозь» через защиту любого из знакомых мне ведунов, если бы в этом вдруг возникла срочная необходимость, включая также защиту моего отца, который знал и умел намного больше меня. Но с Караффой это не работало... Он владел какой-то чужой, очень сильной и очень изысканной магией, с которой я ни-когда не сталкивалась... Я знала всех Ведунов Европы – он не был одним из них.
Мне, как и всем остальным, было хорошо известно, что он являлся истинным «слугой господа» и верным «сыном церкви», и, по всеобщим понятиям, никоим образом не мог использовать то, что называл «дьявольским проявлением» и то, чем пользовались мы, Ведьмы и Ведуны!.. Что же, в таком случае, это было?!.. Неужели вернейший слуга церкви и великий инквизитор был, на самом деле, чёрным Колдуном?!. Несмотря на то, что это было совершенно и абсолютно невероятным, это было единственным объяснением, которое я могла дать, честно положив руку на сердце. Но как же, в таком случае, он совмещал свои «святые» обязанности с «дьявольским» (как он называл) учением?!. Хотя то, что он творил на Земле, именно и являлось по-настоящему Дьявольским и чёрным...
Очередной раз, мысленно беседуя с отцом, я у него спросила, что он думает по этому поводу?
– Это не он, милая... Это ему просто помогают. Но я не знаю – кто. Такого нет на Земле...
Час от часу не становилось легче!.. Мир и впрямь вставал с ног на голову... Но я дала себе слово всё же постараться каким-то образом узнать, чем же пользовался этот странный «святой отец», параллельно преследуя и сжигая себе подобных?..
Так как, если это являлось правдой и он использовал «учение Дьявола» (как он это называл), то и он сам, Великий Караффа, должен был закончить свою «праведную» жизнь на костре, вместе со всеми, им сжигаемыми, Ведунами и Ведьмами!..
Но я опоздала...
На следующее утро я ждала Караффу, чётко настроенная разузнать, чем же всё-таки пользовался этот удивительный «святой отец». Но Караффа не появился. Он не появлялся и на следующий день, и всю следующую неделю... Я не могла понять, являлось ли это простой передышкой, или он замышлял что-то очень страшное, касающееся кого-то из моей семьи? Но, к моему большому сожалению, как я позже узнала, это было ни то, ни другое... Это было намного опаснее, чем любые его проделки... Очень скоро, по не кончавшемуся звону колоколов и грустному пению на улицах, я поняла – скончался Римский Папа... Это прекрасно объясняло длительное отсутствие моего тюремщика. А ещё на следующий день, немая служанка, чуть ли не пританцовывая от счастья, принесла мне изысканный листок бумаги, на котором сообщалось, что новым Папой, Павлом IV, объявлен Джованни Пьетро Караффа – мой страшнейший и непредсказуемый враг...
Теперь оставалось только ждать...
Через два дня, меня, с завязанными глазами, перевезли в какой-то, потрясающий по своему внутреннему богатству и вызывающей красоте, дворец. Как я узнала позже – личный дворец Караффы. Он появился через неделю, всё такой же подтянутый и опасный, в «сиянии своей неограниченной власти», и протянул мне для поцелуя свою ухоженную руку, с огромным, сверкающим Папским кольцом... Я склонилась перед ним ниже прежнего, так как этого требовало приличие, а также потому, что пока ещё для себя не уяснила, как буду дальше себя с ним вести.
– Как поживаете, мадонна Изидора? Надеюсь, Вас устраивают Ваши покои?
Караффа был предельно светским и довольным, зная, что я нахожусь в его полной власти, и что теперь уже точно никто не сможет ему ни в чём помешать...
– Поздравляю Вас с Вашей победой, Ваше святейшество! – намеренно сделав ударение на слове «святейшество», спокойно сказала я. – Боюсь, с этих пор я являюсь слишком ничтожной фигурой, чтобы заставить Папу беспокоиться... Передадите ли Вы моё дело кому-то другому?
Караффа застыл. Он ненавидел моё спокойствие. Он желал заставить меня боятся...
– Вы правы, мадонна Изидора, возможно Вы перейдёте к моему лучшему помощнику... всё будет зависеть только от вас. Подумали ли Вы над моим вопросом?
– Какие именно книги интересуют Вас, Ваше святейшество? Или Вы хотите найти всё, чтобы уничтожить?
Он искренне удивился.
– Кто Вам сказал такую чушь?..
– Но Вы ведь бросали в костры тысячи книг только у нас в Венеции? Уже не говоря о других городах... Зачем же ещё они могут быть Вам нужны?
– Моя дражайшая колдунья, – улыбнулся Караффа, – существуют «книги» и КНИГИ... И то, что я сжигал, всегда относилось к первой категории... Пройдёмте со мной, я покажу Вам кое-что интересное.
Караффа толкнул тяжёлую позолоченную дверь, и мы очутились в узком, очень длинном, тёмном коридоре. Он захватил с собой серебряный подсвечник, на котором горела одна-единственная толстая свеча.
– Следуйте за мной, – коротко приказал новоиспечённый Папа.
Мы долго шли, проходя множество небольших дверей, за которыми не было слышно ни звука. Но Караффа шёл дальше, и мне не оставалось ничего другого, как только в молчании следовать за ним. Наконец мы очутились у странной «глухой» двери, у которой не было дверных ручек. Он незаметно что-то нажал, и тяжеленная дверь легко сдвинулась с места, открывая вход в потрясающую залу... Это была библиотека!.. Самая большая, которую мне когда-либо приходилось видеть!!! Огромнейшее пространство с пола до потолка заполняли книги!.. Они были везде – на мягких диванах, на подоконниках, на сплошных полках, и даже на полу... Их здесь были тысячи!.. У меня перехватило дыхание – это было намного больше библиотеки Медичи.
– Что это?! – забывшись, с кем здесь нахожусь, ошеломлённо воскликнула я.
– Это и есть КНИГИ, мадонна Изидора. – спокойно ответил Караффа. – И если Вы захотите, они будут Ваши... Всё зависит только от Вас.
Его горящий взгляд приковал меня к месту, что тут же заставило меня вспомнить, где и с кем я в тот момент находилась. Великолепно сыграв на моей беззаветной и безмерной любви к книгам, Караффа заставил меня на какой-то момент забыть страшную реальность, которая, как теперь оказалось, собиралась в скором времени стать ещё страшней...
Караффе в то время было более семидесяти лет, хотя выглядел он на удивление моложаво. Когда-то, в самом начале нашего знакомства, я даже подумывала, а не помог ли ему кто-то из ведунов, открыв наш секрет долголетия?!. Но потом он вдруг начал резко стареть, и я про всё это начисто забыла. Теперь же, я не могла поверить, что этот могущественный и коварный человек, в руках которого была неограниченная власть над королями и принцами, только что сделал мне очень «завуализированное» и туманное предложение... в котором можно было заподозрить какую-то нечеловечески-странную капельку очень опасной любви?!...
У меня внутри, всё буквально застыло от ужаса!.. Так как, будь это правдой, никакая земная сила не могла меня уберечь от его раненой гордости, и от его мстительной в своей злобе, чёрной души!...
– Простите мою нескромность, Ваше святейшество, но, во избежание ошибки с моей стороны, не соблаговолите ли Вы мне более точно объяснить, что Вы хотели этим сказать? – очень осторожно ответила я.
Караффа мягко улыбнулся и, взяв мою дрожащую руку в свои изящные, тонкие пальцы, очень тихо произнёс:
– Вы – первая женщина на земле, мадонна Изидора, которая, по моему понятию, достойна настоящей любви... И Вы очень интересный собеседник. Не кажется ли Вам, что Ваше место скорее на троне, чем в тюрьме инквизиции?.. Подумайте об этом, Изидора. Я предлагаю Вам свою дружбу, ничего более. Но моя дружба стоит очень многого, поверьте мне... И мне очень хотелось бы Вам это доказать. Но всё будет зависеть от Вашего решения, естественно... – и, к моему величайшему удивлению, добавил: – Вы можете здесь остаться до вечера, если желаете что-то почитать; думаю, Вы найдёте здесь для себя очень много интересного. Позвоните в колокольчик, когда закончите, и Ваша служанка покажет Вам дорогу назад.
Караффа был спокоен и сдержан, что говорило о его полной уверенности в своей победе... Он даже на мгновение не допускал мысли, что я могла бы отказаться от такого «интересного» предложения... И уж особенно в моём безысходном положении. А вот именно это и было самым пугающим... Так как я, естественно, собиралась ему отказать. Только, как это сделать я пока что не имела ни малейшего представления...
Я огляделась вокруг – комната потрясала!.. Начиная с вручную сшитых переплётов старейших книг, до папирусов и рукописей на бычьей коже, и до поздних, уже печатных книг, эта библиотека являлась кладезем мировой мудрости, настоящим торжеством гениальной человеческой Мысли!!! Это была, видимо, самая ценная библиотека, которую когда-либо видел человек!.. Я стояла, полностью ошеломлённая, завороженная тысячами со мной «говоривших» томов, и никак не могла понять, каким же образом это богатство могло ужиться здесь с теми проклятиями, которые так яро и «искренне» сыпала на им подобное инквизиция?... Ведь для настоящих инквизиторов все эти книги должны были являться самой чистой ЕРЕСЬЮ, именно за которую люди горели на кострах, и которая категорически запрещалась, как страшнейшее преступление против церкви!.. Каким же образом здесь, в подвалах Папы, сохранились все эти ценнейшие книги, которые, якобы, во имя «искупления и очищения душ», до последнего листочка, сжигались на площадях?!.. Значит, всё, что говорили «отцы-инквизиторы», всё, что они творили – было всего лишь страшной завуалированной ЛОЖЬЮ! И эта безжалостная ложь глубоко и крепко сидела в простых и открытых, наивных и верующих человеческих сердцах!.. Подумать только, что я когда-то была абсолютно уверена, что церковь была искренна в своей вере!.. Так как любая вера, какой бы странной она не казалась, для меня всегда воплощала в себе искренний дух и веру человека во что-то чистое и высокое, к чему, во имя спасения, стремилась его душа. Я никогда не была «верующей», так как я верила исключительно в Знание. Но я всегда уважала убеждения других, так как, по моему понятию, человек имел право выбирать сам, куда направить свою судьбу, и чужая воля не должна была насильно указывать, как он должен был проживать свою жизнь. Теперь же я ясно видела, что ошиблась... Церковь лгала, убивала и насиловала, не считаясь с такой «мелочью», как раненая и исковерканная человеческая душа...
Как бы я не была увлечена увиденным, пора было возвращаться в действительность, которая для меня, к сожалению, в тот момент не представляла ничего утешительного...
Святой Отец Церкви, Джованни Пьетро Караффа любил меня!.. О, боги, как же он должен был за это меня ненавидеть!!! И насколько сильнее станет его ненависть, когда он вскоре услышит мой ответ...
Я не могла понять этого человека. Хотя, до него, чуть ли не любая человеческая душа была для меня открытой книгой, в которой я всегда могла свободно читать. Он был совершенно непредсказуем, и невозможно было уловить тончайшие изменения его настроений, которые могли повлечь за собой ужасающие последствия. Я не знала, сколько ещё смогу продержаться, и не знала, как долго он намерен меня терпеть. Моя жизнь полностью зависела от этого фанатичного и жестокого Папы, но я точно знала только одно – я не намерена была лгать. Что означало, жизни у меня оставалось не так уж много...
Я опять ошибалась.
На следующий день меня провели вниз, в какой-то хмурый, огромный каменный зал, который совершенно не сочетался с общей обстановкой великолепнейшего дворца. Караффа сидел на высоком деревянном кресле в конце этого странного зала, и являл собою воплощение мрачной решимости, которая могла тут же превратиться в самое изощрённое зло...
Я остановилась посередине, не решаясь подойти ближе, так как пока не знала, что он от меня ожидал. Папа встал, и величаво-медленно двинулся в мою сторону. Что-то было не так!.. Он был черезчур торжественным и отчуждённым. Я ясно вдруг почувствовала, как всё моё тело сковал животный страх. Но ведь я его не боялась! Или, хотя бы уж, не боялась до такой степени!.. Это было предчувствием чего-то очень плохого, чего-то леденящего мою уставшую душу... И я никак не могла определить – именно чего.
– Ну, как, Вы насладились чтением, Изидора? Надеюсь, Вы провели приятный день?
Он обращался ко мне просто по имени, как бы подчёркивая этим, что формальности нам были уже не нужны...
– Благодарю, ваше святейшество, у Вас действительно непревзойдённая библиотека, – как можно спокойнее ответила я. – Думаю, даже великий Медичи позавидовал бы вам! Но я хотела бы задать Вам один вопрос, если Вы разрешите?
Караффа кивнул.
– Как же могла попасть эта чистая ЕРЕСЬ в Ваш Святой Божий Дом?.. И как она до сих пор может там находиться?..
– Не будьте такой наивной, мадонна! – снисходительно улыбнулся Караффа. – Чтобы победить врага, надо его понять, а понять его можно только узнав. Но чтобы узнать, надо сперва, его очень хорошо изучить. Иначе победа будет не настоящей...
– Ваше святейшество читало все эти книги?!.. Но ведь на это не хватит целой человеческой жизни!..
– Ну, это зависит от того, как длинна будет жизнь, Изидора. Да и от того, как читать... Не так ли? Вы ведь тоже умеете кое-что из этого, правда же?
Глаза Караффы стали острыми и пронизывающими, будто он желал заглянуть мне в душу. А может и заглянул?..
Он слишком много обо мне знал такого, что могли знать только самые близкие мне люди. И я решилась спросить.
– Вы знаете обо мне много такого, о чём не знала даже моя покойная мать? Как это понимать, Ваше святейшество?
– Вы всё ещё не хотите взглянуть правде в глаза, Изидора. Я узнал о Вас всё, что желал узнать. Вас это пугает? У меня в подвалах был один из ваших учителей... он рассказал мне всё. Но тогда я ещё не знал Вас, как знаю сейчас.
И я тут же его увидела... Это и, правда, был мой учитель, самый добрый и самый умный из всех, кто меня учил. Он висел на крюке, в каком-то жутком подвале, весь покрытый собственной кровью... И умирал...
– Как Вы могли сотворить такое?! Это чудовищно!!!.. В чём он, по Вашему, был виноват?!
У меня сердце рвалось на части, не желая принять ужас увиденного. Я на какое-то время успокоилась – и проиграла!.. Видимо, не даром Караффу избрали Папой... Он был настоящим мастером пыток, чёрным гением, сумевшим-таки «убаюкать» мой каждодневный страх!
С первого же дня, оказавшись в его руках, мне подсознательно очень хотелось верить, что у меня всё же оставался ещё хоть какой-то, пусть даже очень маленький, шанс! Вот я и поймалась, как слепой котёнок, не успевший даже открыть глаза... А Караффа своим спокойным, светским со мной обращением, красотой комнат, в которых меня поселял, ошеломляющей библиотекой, так открыто показанной мне накануне, именно и капал капля за каплей, день за днём в меня веру в этот мой хрупкий, крошечный «шанс»... И он добился успеха – я поверила... И проиграла.
– О, дорогая моя Изидора, Вы ведь так умны! Неужели Вы думаете, я поверю, что Вы искренне ждёте «справедливого» приговора... когда этот приговор выношу я сам?!..
Это уже был настоящий Караффа. Фанатик-инквизитор, вдруг неожиданно обретший неограниченную власть. А может именно к этой власти он и шёл, все его долгие годы? Хотя для меня уже не имело значения, чего он желал. Я вдруг очень чётко поняла, что в любую секунду могла оказаться на месте моего доброго учителя, вися на том же самом жутком крюке... Если бы Караффа этого пожелал.
– Но, как же Бог?!.. Неужели Вы не боитесь даже Его?..
– Ну что Вы, Изидора! – хищно улыбнулся Караффа. – Бог простит мне всё, что творится во славу Его!
Это было сумасшествие. И моя хрупкая надежда, корчась, начала умирать...
– Подумали ли Вы над моим предложением, мадонна? Надеюсь, у Вас было достаточно времени, чтобы уяснить своё положение? И мне не понадобится следующий удар?..
У меня похолодело сердце – каким он будет, этот «следующий удар»?.. Но приходилось отвечать, и я не собиралась показывать ему, насколько сильно боялась.
– Если я не ошиблась, Вы предлагали мне Вашу дружбу, Ваше святейшество? Но дружба не много стоит, если её получают, вселяя страх. Я не желаю такой дружбы, даже если от этого придётся страдать. Я не боюсь боли. Намного страшнее, когда болит душа.
– Какое же Вы дитя, дорогая Изидора!.. – засмеялся Караффа, – Это, как книги – существует «страдание» и СТРАДАНИЕ. И я искренне советую Вам не пробовать второй вариант!
– Как бы там ни было – Вы не друг, Джованни. Вы даже не знаете, что несёт собой это слово... Я прекрасно понимаю, что нахожусь полностью в Ваших жестоких руках, и мне всё ровно, что будет происходить сейчас...
Я впервые нарочно назвала его по имени, желая обозлить. Я и правда была почти что ребёнком во всём, что касалось зла, и всё ещё не представляла, на что был по-настоящему способен этот хищный, но, к сожалению, очень умный человек.
– Ну что ж, Вы решили, мадонна. Пеняйте на себя.
Его слуга резко взял меня под руку и подтолкнул к узкому коридору. Я решила, что это конец, что именно сейчас Караффа отдаст меня палачам...
Мы спустились глубоко в низ, проходя множество маленьких, тяжёлых дверей, за которыми звучали крики и стоны, и я ещё сильнее уверилась в том, что, видимо, пришёл-таки наконец-то и мой час. Я не знала, насколько смогу выдержать пытку, и какой сильной она может быть. Мне никогда никто не доставлял физической боли, и было очень сложно судить, насколько я могу быть в этом сильна. Всю свою короткую жизнь я жила окружённой любовью родных и друзей, и даже не представляла, насколько злой и жестокой будет моя судьба... Я, как и множество моих друзей – ведуний и ведунов – не могла увидеть свою судьбу. Наверное, это было от нас закрыто, чтобы мы не пытались изменить свою жизнь. А возможно, ещё и потому, что мы так же, как все остальные, имели своим долгом прожить то, что нам было суждено, не пытаясь уйти раньше, видя какой-нибудь ужас, предназначенный почему-то нашей суровой судьбой...
И вот пришёл день, когда у меня не оставалось выбора. Вернее, выбор был. И я выбрала это сама. Теперь оставалось лишь выдержать то, что предстоит, и каким-то образом выстоять, сумев не сломаться...
Караффа наконец-то остановился перед одной из дверей, и мы вошли. Холодный, леденящий душу ужас сковал меня с головы до ног!.. Это был настоящий Ад, если такой мог существовать на Земле! Это торжествовало зверство, не поддающееся пониманию нормального человека... У меня почти что остановилось сердце.
Вся комната была залита человеческой кровью... Люди висели, сидели, лежали на ужасающих пыточных «инструментах», значения которых я даже не в состоянии была себе представить. Несколько, совершенно спокойных, измазанных кровью человек, не спеша занимались своей «работой», не испытывая при этом, видимо, никакой жалости, никаких угрызений совести, ни каких-либо малейших человеческих чувств... В комнате пахло палёным мясом, кровью и смертью. Полуживые люди стонали, плакали, кричали... а у некоторых уже не оставалось сил даже кричать. Они просто хрипели, не отзываясь на пытки, будто тряпичные куклы, которых судьба милостиво лишила каких-либо чувств...
Меня изнутри взорвало! Я даже на мгновение забыла, что очень скоро стану одной из них... Вся моя бушующая сила вдруг выплеснулась наружу, и... пыточная комната перестала существовать... Остались только голые, залитые кровью стены и страшные, леденящие душу «инструменты» пыток... Все находившиеся там люди – и палачи и их жертвы – бесследно исчезли.
Караффа стоял бледный, как сама смерть, и смотрел на меня, не отрываясь, пронизывая своими жуткими чёрными глазами, в которых плескалась злоба, осуждение, удивление, и даже какой-то странный, необъяснимый восторг... Он хранил гробовое молчание. И всю его внутреннюю борьбу отражало только лицо. Сам он был неподвижным, точно статуя... Он что-то решал.
Мне было искренне жаль, ушедших в «другую жизнь», так зверски замученных, и наверняка невиновных, людей. Но я была абсолютно уверена в том, что для них моё неожиданное вмешательство явилось избавлением от всех ужасающих, бесчеловечных мук. Я видела, как уходили в другую жизнь их чистые, светлые души, и в моём застывшем сердце плакала печаль... Это был первый раз за долгие годы моей сложной «ведьминой практики», когда я отняла драгоценную человеческую жизнь... И оставалось только надеяться, что там, в том другом, чистом и ласковом мире, они обретут покой.
Караффа болезненно всматривался в моё лицо, будто желая узнать, что побудило меня так поступить, зная, что, по малейшему мановению его «светлейшей» руки, я тут же займу место «ушедших», и возможно, буду очень жестоко за это платить. Но я не раскаивалась... Я ликовала! Что хотя бы кому-то с моей помощью удалось спастись из его грязных лап. И наверняка моё лицо ему что-то сказало, так как в следующее мгновение Караффа судорожно схватил меня за руку и потащил к другой двери...
– Что ж, надеюсь Вам это понравиться, мадонна! – и резко втолкнул меня внутрь...
А там... подвешенный на стене, как на распятии, висел мой любимый Джироламо... Мой ласковый и добрый муж... Не было такой боли, и такого ужаса, который не полоснул бы в этот миг моё истерзанное сердце!.. Я не могла поверить в увиденное. Моя душа отказывалась это принимать, и я беспомощно закрыла глаза.
– Ну что Вы, милая Изидора! Вам придётся смотреть наш маленький спектакль! – угрожающе-ласково произнёс Караффа. – И боюсь, что придётся смотреть до конца!..
Так вот, что придумал этот безжалостный и непредсказуемый «святейший» зверь! Он побоялся, что я не сломаюсь, и решил ломать меня муками моих любимых и родных!.. Анна!!! О боги – Анна!.. В моём истерзанном мозге вспыхнула кровавая вспышка – следующей могла стать моя бедная маленькая дочь!
Я попыталась взять себя в руки, чтобы не дать Караффе почувствовать полного удовлетворения этой грязной победой. А ещё, чтобы он не подумал, что ему удалось хоть чуточку меня сломать, и он не стал бы употреблять этот «успешный» метод на других членах моей несчастной семьи...
– Опомнитесь, Ваше святейшество, что Вы творите!.. – в ужасе воскликнула я. – Вы ведь знаете, что мой муж никогда ничего против церкви не сделал! Как же такое возможно?! Как Вы можете заставлять невиновных платить за ошибки, которых они не совершали?!
Я прекрасно понимала, что это был всего лишь пустой разговор, и что он ничего не даст, и Караффа тоже это прекрасно знал...
– Ну что Вы, мадонна, ваш муж очень для нас интересен! – язвительно улыбнулся «великий инквизитор». – Вы ведь не сможете отрицать, что Ваш дорогой Джироламо занимался весьма опасной практикой, которая зовётся анатомией?.. И не входит ли в эту греховную практику такое действо, как копание в мёртвых человеческих телах?...
– Но это ведь наука, Ваше святейшество!!! Это новая ветвь медицины! Она помогает будущим врачам лучше понять человеческое тело, чтобы было легче лечить больных. Разве же церковь уже запрещает и врачей?!..
– Врачам, которые от Бога, не нужно подобное «сатанинское действо»! – гневно вскричал Караффа. – Человек умрёт, если так решил Господь, так что, лучше бы Ваши «горе-врачи» заботились о его грешной душе!
– Ну, о душе, как я вижу, весьма усиленно «заботится» церковь!.. В скором времени, думаю, у врачей вообще работы не останется... – не выдержала я.
Я знала, что мои ответы его бесили, но ничего не могла с собой поделать. Моя раненая душа кричала... Я понимала, что, как бы я ни старалась быть «примерной», моего бедного Джироламо мне не спасти. У Караффы был на него какой-то свой ужасающий план, и он не собирался от него отступать, лишая себя такого великого удовольствия...
– Садитесь, Изидора, в ногах правды нет! Сейчас Вы увидите, что слухи об инквизиции не являются сказками... Идёт война. И наша любимая церковь нуждается в защите. А я, как Вы знаете, самый верный из её сыновей...