Ван Мин

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Ван Мин
王明<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Ван Мин</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr>

Генеральный секретарь Коммунистической Партии Китая, и.о.
Январь — сентябрь 1931
Предшественник: Сян Чжунфа
Преемник: Бо Гу
 
Вероисповедание: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: 23 мая 1904(1904-05-23)
Уезд Цзиньчжай, провинция Аньхой
Смерть: 27 марта 1974(1974-03-27) (69 лет)
Москва, СССР
Место погребения: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Династия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Мать: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Супруга: Мэн Циншу
Дети: Дочь — Ван Фанъи
Сыновья — Ван Даньчжи, Ван Даньдин
Партия: Файл:Flag of the Chinese Communist Party.svgКоммунистическая
Партия Китая
Образование: КУТК
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ван Мин (кит. 王明, пиньинь: Wáng Míng; настоящее имя Чэнь Шаоюй (кит. трад. 陳紹禹, упр. 陈绍禹, пиньинь: Chén Shàoyǔ); 23 мая 1904, уезд Цзиньчжай, пров. Аньхой — 27 марта 1974, Москва) — китайский революционер, партийный и государственный деятель. Один из активных членов Группы 28 большевиков. В 1930-е годы при поддержке руководства СССР и Коминтерна практически возглавлял центральные органы Коммунистической партии Китая и активно оппонировал усилению влияния Мао Цзэдуна. После образования КНР попал в опалу, после чего уехал в СССР, где и прожил до конца жизни.







Биография

Ранние годы

Ван Мин родился 23 мая 1904 года в уезде Цзиньчжай провинции Аньхой в бедной крестьянской семье. Его настоящая фамилия Чэнь, а имя — Шаоюй, которое получил в честь легендарного китайского императора древности Юя.

В 1920 году поступил в начальную школу уезда Гуши провинции Аньхой. Затем Ван продолжил своё обучение в знаменитой провинциальной третьей школе сельского хозяйства, основанной известным революционером Чжу Юньшанем, который знакомил своих учеников со многими прогрессивными изданиями и книгами того времени. Во время учёбы в школе Ван принимал активное участие в общественной жизни. Так, он стал одним из организаторов кампании против нечестных выборов и по бойкоту японской продукции.

После окончания школы в 1924 году, Ван поступил в Уханьский университет, где проучился всего год. В Ухане Ван примыкает к «Движению 30 мая» и вступает в ряды Гоминьдана[1].

Учёба в СССР

В ноябре 1925 года Ван направляется в Москву для учёбы в Коммунистическом университете трудящихся Китая им. Сунь Ятсена, где вступает в КПК. Во время учёбы Ван овладевал русским языком и изучал марксистско-ленинскую теорию. В это же время он встречает своего первого политического противника в лице Жэнь Чжосюаня. Жэнь был секретарем студенческой ячейки КПК. В конечном итоге Ван берёт верх, и в апреле 1926 года избирается председателем этой самой студенческой ячейки КПК.

Вместе с другими активистами, такими как Чжан Вэньтянь, Бо Гу и Ван Цзясян, Ван основывает Группу 28 большевиков, которые называют себя ортодоксальными коммунистами. Позднее члены группы сформируют костяк т. н. «московской группы», противостоящей усилению влияния Мао Цзэдуна в КПК.

В руководстве партии

В 1929 году Ван возвращается в Китай, где назначается руководителем отдела пропаганды Шанхайского отделения КПК и работает редактором партийной газеты «Хунци» (кит. 红旗, рус. Красное знамя). В это время в газетах «Хунци» и «Большевик» (кит. 布尔塞维克) Ван публикует более 30 статей с целью пропаганды политики Коминтерна и пишет эссе под названием «Два пути» (кит. 两条路线) с разъяснением программы нового «левого» партийного курса.

В конце 1930 года Ван назначается секретарем парткома провинции Цзянсу. В январе 1931 года по итогам VI съезда КПК Ван при поддержке Павла Мифа, находящегося в то время в Китае, избирается членом Политбюро ЦК КПК и назначается на должность руководителя организационного отдела ЦК КПК. По инициативе Коминтерна Ван возглавляет кампанию по борьбе с правыми уклонистами в советских районах страны. В результате кампании своих постов лишились многие видные партийные и военные руководители партии.

После ареста и казни гоминьдановцами в июне 1931 года генерального секретаря ЦК КПК Сяна Чжунфа, Ван добивается избрания на должность исполняющего обязанности руководителя партии своего старого друга и соратника Бо Гу. В октябре того же года в качестве руководителя делегации КПК при Коминтерне Ван Мин снова уезжает в СССР. В Москве Ван избирается членом Бюро Исполнительного комитета Коминтерна и отвечает за азиатское и латиноамериканское направления в работе организации. Ван живет в Москве до 1937 года.

Коминтерновский период

Как раз в этот период КПК терпит поражения от Гоминьдана как в городе, так и на селе. Это приводит к отступлению сил КПК и «Великому походу» коммунистов. На конференции партии в Цзуньи в январе 1935 года Группа 28 большевиков была расформирована. Мао Цзэдун занимает пост главы Военного совета ЦК КПК, о чём Ван и Коминтерн даже не подозревали. В это время Мао начинает концентрировать всю полноту власти в КПК в своих руках и со временем становится её безоговорочным лидером, даже несмотря на то, что на конференции в Цзуньи генеральным секретарем ЦК КПК избирается Чжан Вэньтянь.

В это время в Москве Ван ведёт пропагандистскую деятельность против Японии, которая к тому периоду контролировала весь северо-восток Китая. На VII съезде Коминтерна Ван выступает с речью, изобличающей японский империализм. В августе 1935 года делегация КПК при Коминтерне выпускает так называемый «Манифест 1 августа», который призывает китайцев объединиться в борьбе против Японии. В этом же месяце члены КПК при Коминтерне проводят несколько встреч с целью обсуждения возможности создания единого фронта с Гоминьданом против японской агрессии. На одной из встреч Ван Мин указывает на то, что главным врагом Китая является не Чан Кайши, а Япония, и что существует возможность альянса КПК и Гоминьдана в борьбе против Японии. После этого делегаты от КПК посылают Чжан Хао обратно в Яньань с целью оглашения решения этого собрания. В декабре 1935 года Политбюро ЦК КПК решает пойти на объединение с гоминьдановцами в борьбе против Японии. После Сианьского инцидента в 1936 году и Инцидента на Лугоуцяо в июле 1937 года война между Китаем и Японией стала неизбежна.

Яньаньский период

Файл:1937 Mao Zedong Wang Ming in Yan'an.jpg
Мао Цзэдун и Ван Мин в Яньани (1937 год)

По распоряжению командования единого фронта, после шести лет отсутствия на родине, Ван возвращается в Китай. В ноябре 1937 года Вана назначают руководителем Секретариата ЦК КПК и секретарём Чанцзянского бюро ЦК КПК[2]. С этого времени противостояние Вана и Мао Цзэдуна только усиливается.

По итогам VI пленума ЦК КПК в 1938 году Чанцзянское бюро ЦК КПК расформировывается. Это решение в основном было вызвано желанием Мао Цзэдуна ослабить позиции Вана. После этого в Яньани Ван возглавляет отдел единого фронта ЦК КПК, Комитет по делам женщин ЦК КПК, назначается ректором Женского университета Китая. Весь 1941 год Ван находится в отпуске по состоянию здоровья. Позднее в своей книге «50 лет КПК и предательство Мао Цзэ-дуна» (кит. 中国共产党五十年和毛泽东的叛逆行为) Ван обвиняет Мао в попытке отравить его, чем он объяснил свою болезнь в период работы в Яньани.

В 1942 году Мао начинает кампанию против догматизма и эмпиризма, более известную под названием чжэнфын. В конце кампании Ван выступает с публичной самокритикой, которая принимается руководством партии, и при поддержке Советского Союза Ван вновь вводится в состав ЦК КПК. В результате чжэнфына влияние Вана пошло на убыль, и СССР пришлось принять Мао Цзэдуна в качестве лидера КПК.

В 1945 году по итогам VII съезда КПК специально под Вана Мина создаётся Управление политических исследований при ЦК КПК, которое было призвано заниматься правовым обеспечением деятельности партии. В июне 1946 года решением ЦК КПК создаётся Комитет по исследованию правовых вопросов (в декабре 1948 года преобразовывается в Правовой комитет ЦК КПК), возглавить который было поручено Вану. В это время Ван занимается законотворческой деятельностью, при нём разрабатываются проекты таких основополагающих документов как Конституция пограничного района Шэньси—Ганьсу—Нинся и Конституция Китая. Также во время Гражданской войны принимает участие в проведении земельной реформы в провинции Шаньси.

После образования КНР

В сентябре 1949 года Ван принимает участие в учредительной сессии Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК), где избирается членом Всекитайского комитета НПКСК 1-го созыва. После образования КНР занимает посты заместителя председателя Комитета по политическим и правовым вопросам КНР, председателя Комитета по правовым вопросам Центрального народного правительства КНР, члена Всекитайского комитета НПКСК и Верховного народного суда КНР. В это время Ван принимал участие в разработке основополагающих законодательных актов страны, в том числе в 1950 г. был ответственен за разработку и принятие первой версии закона о браке.

Периодически вступал в противоречия с Мао Цзэдуном (в частности, возражал против включения в состав НПКСК «буржуазного философа» Чжан Дунсуня).

9 июня 1950 г. III пленум ЦК КПК VII созыва принимает специальный акт под названием «О товарище Ване Мине» (кит. 关于王明同志的决定). III пленум ЦК КПК посчитал, что товарищ Ван «отказывается признавать свои ошибки в прошлом, его одобрительное отношение к политике центральных партийных органов является неискренним, его поведение не соответствует нормам поведения членов руководящих органов партии, закрепленным решениями II пленума». Таким образом, товарищу Вану было рекомендовано незамедлительно подчиниться решениям II пленума, признать ошибочность своих суждений в статьях и работах, опубликованных во время Войны сопротивления, Гражданской войны, и выступить с публичной самокритикой, чтобы доказать, что он сознаёт и признаёт свои прошлые ошибки и примет все необходимые меры для своего исправления в идеологическом плане.

В начале сентября Ван Мин направляет в ЦК заявление с просьбой разрешить ему выехать в СССР для прохождения лечения. Сразу же после получения просьбы Вана, ЦК организовал комиссию для подтверждения необходимости получения медицинской помощи в СССР. Только после того, как ЦК и Мао убедились в такой необходимости, просьба Вана на выезд была удовлетворена. 25 октября 1950 г. года Ван Мин в сопровождении жены Мэн Циншу и двух своих детей, а также лечащего врача и медсестры, отбыл на поезде из Пекина и в начале ноября прибыл в Москву. В Советском Союзе Ван с семьёй пробыли три года.

После трёх лет лечения в СССР, в связи с улучшением состояния здоровья, Ван решил вернуться в Китай. В декабре 1953 г. Ван вернулся на родину и продолжил работу в Комитете по правовым вопросам. В апреле 1954 г. состояние здоровья Вана вновь ухудшилось и его госпитализировали в одну из пекинских больниц.

В сентябре 1954 года делегаты I сессии Всекитайского собрания народных представителей I созыва приняли решение об учреждении Государственного совета КНР и упразднении некоторых существовавших министерств и ведомств. Среди упраздненных ведомств был и Комитет по правовым вопросам. С тех пор Ван не занимал никаких должностей в правительстве страны.

В октябре 1955 г. состоялся VI пленум ЦК КПК VII созыва, на котором Ван не смог присутствовать. До начала пленума Ван направляет письмо Мао Цзэдуну, в котором сообщает, что не сможет принять участие в работе пленума в связи с болезнью. В письме Ван также просит Мао освободить его от обязанностей члена ЦК КПК по состоянию здоровья. Но ЦК данную просьбу не удовлетворяет и оставляет Вана в составе ЦК VII созыва. Состояние здоровья Вана становится ещё хуже, и он в очередной раз просит разрешить ему уехать в Москву на лечение. Получив разрешение ЦК, 30 января 1956 г. Ван с семьёй вылетает в Москву. Ван больше никогда не вернётся на родину.

Последние годы жизни

Файл:Могила коммунистического деятеля Ван Мина.JPG
Могила Ван Мина на Новодевичьем кладбище Москвы.

В сентябре 1956 года состоялся VIII съезд КПК, на который также был приглашён Ван Мин. Но, находясь в СССР, Ван направляет в ЦК телеграмму, в которой указывает на своё плохое состояние здоровья, в связи с чем сообщает, что не сможет принять участие в съезде. Несмотря на это, делегаты съезда вновь избирают Вана членом ЦК КПК.

В 1960-х годах, живя в Советском Союзе, Ван пишет статьи и книги об истории Коммунистической партии Китая. Среди его работ того времени — публикации «О китайских событиях» (кит. 论中国事件), «Ленин, ленинизм и китайская революция» (кит. 列宁·列宁主义和中国革命) и другие. Во времена Культурной революции в Китае Ван был объявлен «приспешником оппортунизма, агентом советского ревизионизма и предателем», подвергся резкой критике и был причислен к антиреволюционным элементам. С этого момента контакты Вана с ЦК прервались навсегда. Несмотря на всё это, ЦК не принял ни одного решения насчёт Вана и даже не исключил его из партии.

Ван писал много статей с критикой КПК во время конфликта между КНР и СССР в 1960—1970-х годов. Оценивал события с позиций КПСС, резко критиковал «Культурную революцию», маоистскую политику и лично Мао Цзэдуна[3]. Состояние здоровья Вана вызывало всё больше опасений. Но он не переставал писать книги и статьи, даже находясь в постели. В 1971 году были опубликованы его статьи «50 лет КПК» (кит. 中国共产党五十年), «Кампания чжэнфын как репетиция Культурной революции» (кит. 整风运动是文化革命的演习). Последней работой Вана Мина стала книга «50 лет КПК и предательство Мао Цзэ-дуна», которая вышла тиражом в 200 тыс. экземпляров и подвергла резкой критике деятельность Мао Цзэдуна.

Ван Мин умер в Москве 27 марта 1974 года в возрасте 69 лет. Советское руководство отдало ему высокую дань уважения. В почётном карауле у гроба китайского коммуниста стояли кандидат в члены Политбюро, секретарь ЦК КПСС П. Н. Демичев, секретари ЦК КПСС И. В. Капитонов и К. Ф. Катушев. Во время прощания к гробу Ван Мина были возложены венки от ЦК КПСС, Президиума Советских обществ дружбы, Института марксизма-ленинизма, Института Дальнего Востока и Института востоковедения Академии наук СССР. 29 марта[4] он был похоронен на Новодевичьем кладбище[5].

Семья

В 1930 году Ван Мин женился на Мэн Циншу (род. в 1911 году в провинции Аньхой), известной китайской революционерке, активистке женского движения в Китае. В 1956 году вместе с мужем и детьми уехала в СССР. Умерла в Москве в 1983 г.

Чета имела троих детей:

  • Дочь — Ван Фанъни — родилась 18 января 1932 г. в Москве, когда Ван Мин возглавлял делегацию КПК при Коминтерне. Фанъни выросла и всю жизнь провела в Советском Союзе. Она не говорила на китайском языке и никогда не посещала Китай. Её русское имя — Фаина Георгиевна Димитрова. В ноябре 1937 года Ван Мин с женой уезжают в Китай, оставив свою дочь в СССР на попечении генерального секретаря ИККИ Георгия Димитрова. Позднее чета Димитровых удочерила Фанъни и воспитывала как свою родную дочь. Повзрослев, Фанъни выбрала профессию лётчика. Умерла 27 января 1985 г. в возрасте 53 лет. Похоронена рядом с родной матерью на Новодевичьем кладбище в Москве.
  • Старший сын — Ван Даньчжи — родился в 1939 г. в Яньани. Вместе с родителями уехал в СССР. Получил советское гражданство, окончил Московский государственный университет. Будучи математиком по образованию, в 1970—1980 годы работал в академическом Институте Дальнего Востока как специалист по китайскому языку[6]. Женился на русской девушке.
  • Младший сын — Ван Даньдин — родился в 1945 г. в Яньани. Также вместе с родителями в 1956 году уехал в СССР. Так же как старший брат, окончил Московский государственный университет. Кандидат филологических наук. Защитил диссертацию, посвященную истории китайской литературы. Никогда не женился. В настоящее время живёт в России, представляя интересы Международной ассоциации цигун[7].

Напишите отзыв о статье "Ван Мин"

Примечания

  1. [http://www.gov.cn/gjjg/2008-10/16/content_1122325.htm Биография Вана Мина (王明)] (кит.), Информационная сеть Центрального народного правительства КНР (中央政府门户网站).
  2. [http://www.hrono.ru/biograf/bio_we/van_min.html Биографический указатель — Ван Мин] (рус.), ХРОНОС. Всемирная история в Интернете.
  3. [http://www.ozon.ru/context/detail/id/11097836/ Ван Мин. О событиях в Китае. Политиздат : 1969]
  4. Похороны Ван Мина // Правда, 30 марта 1974 года
  5. [http://novodevichye.narod.ru/van-min.html Известные люди, похороненные на Новодевичьем кладбище] (рус.), Виртуальный некрополь «Новодевичье кладбище». [http://archive.is/R0yRl Архивировано] из первоисточника 17 апреля 2013.
  6. [http://www.ifes-ras.ru/events/4/382-o-mezhdunarodnoj-nauchnoj-konferenczii-lzarubezhnye-kitajczy-kultura-religii-i-vospriyatie-v-mire О международной научной конференции «Зарубежные китайцы: культура, религии и восприятие в мире»] (рус.), Официальный сайт Института Дальнего Востока РАН.
  7. [http://chinamoscowclub.com/admin_van.htm Мастер Ван Даньдзин] (рус.), Сайт Клуба делового сотрудничества «Китайский клуб».

Ссылки

  • [http://www.encyclopedia.com/doc/1G2-3404706726.html Биография Вана Мина. Интернет-энциклопедия Encyclopedia.com]  (англ.)
  • [http://baike.baidu.com/view/64359.htm Биография Вана Мина. Интернет-энциклопедия «Байду» (百度百科)]  (кит.)
  • [http://www.pseudology.org/Bolsheviki_lenintsy/XVII/14_1.htm Речь представителя Компартии Китая товарища Ван Мина на XVII съезде ВКП(б). Стенографический отчёт XVII съезда ВКП(б) на сайте «Псевдология»]  (рус.)
  • [http://blog.sina.com.cn/s/blog_4ac25b6c0102dwwv.html 王明的家人和后人的现状 (рус. Ван Мин, его семья и потомки). 新浪网 (Sina.com)]  (кит.)

Литература

  • Ван Мин. 50 лет КПК и предательство Мао Цзэ-дуна. — М.: Политиздат, 1975.
  • Яковлев М. И. 17 лет в Китае. — М.: Политиздат, 1981.
  • Памяти товарища Ван Мина // Правда, 29 марта 1974 года.

Отрывок, характеризующий Ван Мин

– Это клятва, Изидора. Клятва вечной мести... Они поклялись кровью Магдалины – самой святой для них кровью – отомстить за её смерть. Именно с тех пор и носили Рыцари Храма белые плащи с красными крестами. Только почти никто из посторонних никогда не знал их истинного значения... И все почему-то очень быстро «позабыли», что рыцари Храма до гибели Магдалины одевались в простые тёмно-коричневые балахоны, не «украшенные» никакими крестами. Рыцари Храма, как и катары, ненавидели крест в том смысле, в котором «почитает» его христианская церковь. Они считали его подлым и злым орудием убийства, орудием смерти. И то, что они рисовали у себя на груди кровью Магдалины, имело совершенно другое значение. Просто церковь «перекроила» полностью значение Рыцарей Храма под свои нужды, как и всё остальное, касающееся Радомира и Магдалины....
Точно так же, уже после смерти, она во всеуслышание объявила погибшую Магдалину уличной женщиной...
– так же отрицала детей Христа и его женитьбу на Магдалине...
– так же уничтожила их обоих «во имя веры Христа», с которой они оба всю жизнь яростно боролись...
– так же уничтожила Катар, пользуясь именем Христа... именем человека, Вере и Знанию которого они учили...
– так же уничтожила и Тамплиеров (Рыцарей Храма), объявив их приспешниками дьявола, оболгав и облив грязью их деяния, и опошлив самого Магистра, являвшегося прямым потомком Радомира и Магдалины...
Избавившись от всех, кто хоть как-то мог указать на низость и подлость «святейших» дьяволов Рима, христианская церковь создала легенду, которую надёжно подтвердила «неоспоримыми доказательствами», коих никто никогда почему-то не проверял, и никому не приходило в голову хотя бы подумать о происходящем.
– Почему же нигде об этом не говорилось, Север? Почему вообще нигде ни о чём таком не говорится?!..
Он ничего мне не ответил, видимо считая, что всё и так было предельно ясно. Что здесь не о чём больше говорить. А у меня поднималась в душе горькая человеческая обида за тех, кто так незаслуженно ушёл... За тех, кто ещё уйдёт. И за него, за Севера, который жил и не понимал, что люди должны были всё это знать! Знать для того, чтобы измениться. Для того, чтобы не убивать пришедшего на помощь. Чтобы понять, наконец, как дорога и прекрасна наша ЖИЗНЬ. И я точно знала, что ни за что не перестану бороться!.. Даже за таких, как Север.
– Мне пора уходить, к сожалению... Но я благодарю тебя за твой рассказ. Думаю, ты помог мне выстоять, Север... Могу ли я задать тебе ещё один вопрос, уже не относящийся к религии? – Он кивнул. – Что это за такая красота стоит рядом с тобой? Она похожа, и в то же время совсем другая, чем та, которую я видела в первое посещение Мэтэоры.
– Это Кристалл Жизни, Изидора. Один из семи, находящихся на Земле. Обычно его никто никогда не видит – он сам защищается от приходящих... Но, как ни странно, он показался тебе. Видимо, ты готова к большему, Изидора... Потому я и просил тебя у нас остаться. Ты могла бы достичь очень многого, если бы захотела. Подумай, пока ещё не поздно. Я не смогу по-другому помочь тебе. Подумай, Изидора...
– Благодарю тебя, Север. Но ты прекрасно знаешь мой ответ. Поэтому не будем всё начинать снова. Быть может, я ещё вернусь к тебе... А если нет – счастья тебе и твоим подопечным! Возможно, им удастся изменить к лучшему нашу Землю... Удачи тебе, Север...
– Да будет покой с тобой, Изидора... Я всё же надеюсь, что увижу тебя ещё в этой жизни. Ну а если же нет – прошу тебя, не держи на нас зла и там, в другом мире... Когда-нибудь ты, возможно, поймёшь нашу правду... Возможно, она не покажется тебе столь уж злой... Прощай, дитя Света. Да будет Мир в твоей Душе...
Грустно напоследок ему улыбнувшись и закрыв глаза, я пошла обратно «домой»...
Вернувшись прямиком в «свою» венецианскую комнату, я потрясённо уставилась на открывшееся там зрелище!.. Ощетинившись, как попавший в капкан молодой зверёк, перед Караффой стояла взбешённая Анна. Её глаза метали молнии, и, казалось, ещё чуть-чуть и моя воинственная дочь потеряет над собой контроль. Моё сердце почти что остановилось, не в состоянии поверить в происходящее!.. Казалось, вся моя, долгими месяцами копившаяся тоска тут же вырвется наружу и затопит мою милую девочку с головой!.. Только сейчас, видя её перед собой, я наконец-то поняла, как же беспредельно и болезненно я по ней скучала!.. Анна была сильно повзрослевшей и выглядела ещё красивее, чем я могла её вспомнить. На её мягкие детские черты теперь наложилась суровая жизненная печать потерь, и от этого её милое лицо казалось ещё привлекательнее и утончённее. Но что меня больше всего поразило, это было то, что Анна совершенно не боялась Караффы!.. В чём же тут было дело? Неужели ей удалось найти что-то, что могло нас от него избавить?!..
– А! Мадонна Изидора! Очень кстати!.. Объясните, пожалуйста, Вашей упёртой дочери, что в данный момент Вам ничего не грозит. Она стала по-настоящему невозможной!.. Думаю, Мэтэора только лишь испортила её мягкий характер. Но мы это исправим. Ей не придётся возвращаться туда более.
– Что Вы хотите этим сказать, ваше Святейшество? Вы ведь желали сделать из неё ведьму «от Бога», или Ваши планы изменились?
Меня трясло от возбуждения и боязни за Анну, но я знала, что ни в коем случае не должна показать это Караффе. Стоило ему понять, что его план оказался правильным, и тогда уж точно – Ад покажется нам с Анной отдыхом... по сравнению с подвалами Караффы. Поэтому, из последних сил стараясь выглядеть спокойной, я в то же время не спускала глаз с моей чудесной девочки. Анна держалась так уверенно, что мне оставалось лишь гадать – чему же они успели её научить там, в Мэтэоре?...
Анна кинулась мне в объятия, совершенно не обращая внимания на недовольство Караффы. Её огромные глаза сияли, словно две яркие звезды в ночном итальянском небе!
– Мама, милая, я так рада – они мне лгали!!! С тобой всё в порядке, правда же? Они не пытали тебя? Не причинили тебе зла?..
Она хватала меня за руки, быстро ощупывала плечи, внимательно всматривалась в лицо, будто желая удостовериться, что со мной и правда было всё хорошо... Хотя бы пока...
– Мамочка, я так за тебя боялась!.. Так боялась, что не застану тебя живой!..
– Но я ведь звала тебя! Я хотела предупредить тебя, чтобы не шла. Почему ты не говорила со мной, милая?.. – обнимая мою храбрую девочку, тихо шептала я. – Он ведь обманул тебя, радость моя!..
Анна лишь счастливо улыбалась, сжимая меня в своих крепких объятиях, и мне не оставалось ничего другого, как только лишь делать то же самое – она явно не собиралась слушать меня, твёрдо веря, что была права...
– Что ж, думаю на сегодня хватит объятий! – недовольно каркнул Караффа. – Не кажется ли Вам, Изидора, что теперь Вам придётся стать чуточку посговорчивее?... Анна стала чудесной девушкой, которой любая мать могла бы гордиться. Вам ведь должна быть очень дорога её жизнь, не так ли?.. – и, сделав умышленную паузу, добавил: – Она теперь зависит только от Вас, моя дорогая Изидора... С этого момента всё зависит только от Вас.
И довольно потирая руки, Караффа встал, чтобы удалиться.
– Я говорила с моим отцом, Ваше Святейшество... Он мне рассказывал про ту другую, далёкую жизнь. Думаю, Вы ужаснулись бы, если б услышали, что приготовлено там для таких, как Вы... Для преступников. Одумайтесь, Святейшество, возможно у Вас ещё осталось время, чтобы начать раскаиваться... Возможно, Вы ещё можете как-то сохранить Вашу скверную, никчемную жизнь!
Караффа, казалось, онемел... Он смотрел на меня настолько удивлённо, будто вместо меня вдруг увидел призрак моего отца...
– Вы хотите сказать, что говорили со своим умершим отцом, Изидора?.. – шёпотом спросил он.
– О да, Ваше Святейшество, он приходит ко мне почти ежедневно. Вы жестоко ошиблись, если думали, что удастся нас таким образом разъединить. Я ведь Ведьма, знаете ли, а он Ведун. Так что, убив его, Вы лишь оказали нам услугу – я могу теперь всюду слышать его. Могу с ним говорить... И Вы не можете ранить его более. Он недосягаем для ваших козней.
– Что он Вам рассказал, Изидора? – с каким-то болезненным интересом спросил Караффа.
– О, он говорил об очень многом, Святейшество. Я как-нибудь расскажу, если Вам будет интересно. А теперь, с Вашего позволения, я бы хотела пообщаться со своей дочерью. Если, конечно же, Вы не будете против... Она очень изменилась за эти два года... И я бы хотела её узнать...
– Успеется, Изидора! У Вас ещё будет на это время. И многое будет зависеть от того, как Вы себя поведёте, дорогая моя. А пока Ваша дочь пойдёт со мной. Я скоро вернусь к Вам, и очень надеюсь – Вы будете говорить по-другому...
В мою уставшую Душу прокрался ледяной ужас смерти...
– Куда Вы ведёте Анну?! Что Вы от неё хотите, Ваше Святейшество?– боясь услышать ответ, всё же спросила я.
– О, успокойтесь, моя дорогая, Анна пока ещё не направляется в подвал, если это то, о чём Вы подумали. Перед тем, как что-то решать, я сперва, должен услышать Ваш ответ... Как я уже говорил – всё зависит от Вас, Изидора. Приятных вам сновидений! И пропустив Анну вперёд, сумасшедший Караффа удалился...
Подождав несколько очень долгих для меня минут, я попыталась мысленно выйти на Анну. Ничего не получалось – моя девочка не отвечала! Я пробовала ещё и ещё – результат был тем же... Анна не отзывалась. Этого просто не могло было быть! Я знала, она точно захочет со мной говорить. Мы должны были знать, что будем делать дальше. Но Анна не отвечала...
В страшном волнении проходили часы. Я уже буквально падала с ног... всё ещё пробуя вызвать мою милую девочку. И тут появился Север...
– Ты напрасно пытаешься, Изидора. Он поставил на Анну свою защиту. Я не знаю, как тебе помочь – она мне неизвестна. Как я уже говорил тебе, её дал Караффе наш «гость», что приходил в Мэтэору. Прости, я не могу помочь тебе с этим...
– Что ж, спасибо тебе за предупреждение. И за то, что пришёл, Север.
Он мягко положил руку мне на голову...
– Отдыхай, Изидора. Сегодня ты ничего не изменишь. А завтра тебе может понадобиться много сил. Отдыхай, Дитя Света... мои мысли будут с тобой...
Последних слов Севера я почти уже не услышала, легко ускользая в призрачный мир сновидений... где всё было ласково и спокойно... где жил мой отец и Джироламо... и где почти всегда всё было правильно и хорошо... почти...

Мы со Стеллой ошеломлённо молчали, до глубины души потрясённые рассказом Изидоры... Конечно же, мы наверняка были ещё слишком малы, чтобы постичь всю глубину подлости, боли и лжи, окружавших тогда Изидору. И наверняка наши детские сердца были ещё слишком добры и наивны, чтобы понять весь ужас предстоящего ей и Анне испытания... Но кое-что уже даже нам, таким малым и неопытным, становилось ясно. Я уже понимала, что то, что преподносилось людям, как правда, ещё совершенно не означало, что это правдой и было, и могло на самом деле оказаться самой обычной ложью, за которую, как ни странно, никто не собирался наказывать придумавших её, и никто почему-то не должен был за неё отвечать. Всё принималось людьми, как само собой разумеющееся, все почему-то были этим совершенно довольны, и ничто в нашем мире не становилось «с ног на голову» от возмущения. Никто не собирался искать виновных, никому не хотелось доказывать правду, всё было спокойно и «безветренно», будто стоял в наших душах полный «штиль» довольства, не беспокоимый сумасшедшими «искателями истины», и не тревожимый нашей уснувшей, забытой всеми, человеческой совестью...
Искренний, глубоко-печальный рассказ Изидоры омертвил болью наши детские сердца, даже не давая время очнуться... Казалось, не было предела бесчеловечным мукам, причиняемым чёрствыми душами уродливых палачей этой удивительной и мужественной женщине!.. Мне было искренне боязно и тревожно, только лишь думая о том, что же ждало нас по окончании её потрясающего рассказа!..
Я посмотрела на Стеллу – моя воинственная подружка испуганно жалась к Анне, не сводя с Изидоры потрясённо- округлившихся глаз... Видимо, даже её – такую храбрую и не сдающуюся – ошеломила людская жестокость.
Да, наверняка, мы со Стеллой видели больше, чем другие дети в свои 5-10 лет. Мы уже знали, что такое потеря, знали, что означает боль... Но нам ещё предстояло очень многое пережить, чтобы понять хоть малую часть того, что чувствовала сейчас Изидора!.. И я лишь надеялась, что мне никогда не придётся такого на себе по-настоящему испытать...
Я зачарованно смотрела на эту прекрасную, смелую, удивительно одарённую женщину, не в силах скрыть навернувшихся на глаза горестных слёз... Как же «люди» смели зваться ЛЮДЬМИ, творя с ней такое?!. Как Земля вообще терпела такую преступную мерзость, разрешая топтать себя, не разверзнув при этом своих глубин?!.
Изидора всё ещё находилась от нас далеко, в своих глубоко-ранящих воспоминаниях, и мне честно совсем не хотелось, чтобы она продолжала рассказывать дальше... Её история терзала мою детскую душу, заставляя сто раз умирать от возмущения и боли. Я не была к этому готова. Не знала, как защититься от такого зверства... И казалось, если сейчас же не прекратится вся эта раздирающая сердце повесть – я просто умру, не дождавшись её конца. Это было слишком жестоко и не поддавалось моему нормальному детскому пониманию...
Но Изидора, как ни в чём не бывало, продолжала рассказывать дальше, и нам ничего не оставалось, как только окунутся с ней снова в её исковерканную, но такую высокую и чистую, не дожитую земную ЖИЗНЬ...
Проснулась я на следующее утро очень поздно. Видимо тот покой, что подарил мне своим прикосновением Север, согрел моё истерзанное сердце, позволяя чуточку расслабиться, чтобы новый день я могла встретить с гордо поднятой головой, что бы этот день мне ни принёс... Анна всё ещё не отвечала – видимо Караффа твёрдо решил не позволять нам общаться, пока я не сломаюсь, или пока у него не появится в этом какая-то большая нужда.
Изолированная от моей милой девочки, но, зная, что она находится рядом, я пыталась придумать разные-преразные способы общения с ней, хотя в душе прекрасно знала – ничего не удастся найти. Караффа имел свой надёжный план, который не собирался менять, согласуя с моим желанием. Скорее уж наоборот – чем больше мне хотелось увидеть Анну, тем дольше он собирался её держать взаперти, не разрешая встречу. Анна изменилась, став очень уверенной и сильной, что меня чуточку пугало, так как, зная её упёртый отцовский характер, я могла только представить, как далеко она могла в своём упорстве пойти... Мне так хотелось, чтобы она жила!.. Чтобы палач Караффы не посягал на её хрупкую, не успевшую даже полностью распуститься, жизнь!.. Чтобы у моей девочки всё ещё было только впереди...
Раздался стук в дверь – на пороге стоял Караффа...
– Как вам почивалось, дорогая Изидора? Надеюсь, близость вашей дочери не доставила хлопот вашему сну?
– Благодарю за заботу, ваше святейшество! Я спала на удивление великолепно! Видимо, именно близость Анны меня успокоила. Смогу ли я сегодня пообщаться со своей дочерью?
Он был сияющим и свежим, будто уже меня сломил, будто уже воплотилась в жизнь его самая большая мечта... Я ненавидела его уверенность в себе и своей победе! Даже если он имел для этого все основания... Даже если я знала, что очень скоро, по воле этого сумасшедшего Папы, уйду навсегда... Я не собиралась ему так просто сдаваться – я желала бороться. До последнего моего вздоха, до последней минуты, отпущенной мне на Земле...
– Так что же вы решили, Изидора? – весело спросил Папа. – Как я уже говорил вам ранее, именно от этого зависит, как скоро вы увидите Анну. Я надеюсь, вы не заставите меня принимать самые жестокие меры? Ваша дочь стоит того, чтобы её жизнь не оборвалась так рано, не правда ли? Она и впрямь очень талантлива, Изидора. И мне искренне не хотелось бы причинять ей зла.
– Я думала, вы знаете меня достаточно давно, ваше святейшество, чтобы понять – угрозы не изменят моего решения... Даже самые страшные. Я могу умереть, не выдержав боли. Но я никогда не предам то, для чего живу. Простите меня, святейшество.
Караффа смотрел на меня во все глаза, будто услышал что-то не совсем разумное, что очень его удивило.
– И вы не пожалеете свою прекрасную дочь?!. Да вы более фанатичны, чем я, мадонна!..
Воскликнув это, Караффа резко встал и удалился. А я сидела, совершенно онемевшая. Не чувствуя своего сердца, и не в состоянии удержать разбегавшиеся мысли, будто все мои оставшиеся силы ушли на этот короткий отрицательный ответ.
Я знала, что это конец... Что теперь он возьмётся за Анну. И не была уверенна, смогу ли выжить, чтобы всё это перенести. Не было сил думать о мести... Не было сил думать вообще ни о чём... Моё тело устало, и не желало более сопротивляться. Видимо, это и был предел, после которого уже наступала «другая» жизнь.
Я безумно хотела увидеть Анну!.. Обнять её хотя бы раз на прощание!.. Почувствовать её бушующую силу, и сказать ей ещё раз, как сильно я её люблю...
И тут, обернувшись на шум у двери, я её увидела! Моя девочка стояла прямая и гордая, как негнущаяся тростинка, которую старается сломать надвигающийся ураган.
– Что ж, побеседуйте с дочерью, Изидора. Может быть, она сможет внести хоть какой-то здравый смысл в ваше заблудившееся сознание! Я даю вам на встречу один час. И постарайтесь взяться за ум, Изидора. Иначе эта встреча будет для вас последней...
Караффа не желал более играть. На весы была поставлена его жизнь. Так же, как и жизнь моей милой Анны. И если вторая для него не имела никакого значение, то за первую (за свою) он был готов пойти на всё.
– Мамочка!.. – Анна стояла у двери, не в состоянии пошевелиться. – Мама, милая, как же мы его уничтожим?.. Не сумеем ведь, мамочка!
Вскочив со стула, я подбежала к моему единственному сокровищу, моей девочке и, схватив в объятия, сжала что было сил...
– Ой, мамочка, ты меня так задушишь!.. – звонко засмеялась Анна.
А моя душа впитывала этот смех, как приговорённый к смерти впитывает тёплые прощальные лучи уже заходящего солнца...