Варшавская битва (1920)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Варшавское сражение 1920
Основной конфликт: Советско-польская война
Польские офицеры позируют с советскими знаменами после битвы.
Дата

13 августа25 августа 1920

Место

На подступах к Варшаве

Причина

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Итог

Победа Войска Польского

Изменения

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Противники
Флаг Польши Польша
Украина Украинская НР
Флаг РСФСР (1918-1954) Советская Россия
Командующие
Юзеф Пилсудский,

Эдвард Рыдз-Смиглы,
Казимеж Соснковский,
Тадеуш Розвадовский,
Болеслав Роя,
Францишек Латиник,
Владислав Сикорский,
Леонард Скерский,
Анджей Лизуновский,
Михаил Омельянович-Павленко

Михаил Тухачевский,

Семён Буденный,
Гая Гай,
Александр Егоров,
Иосиф Сталин,
Александр Шуваев,
Август Корк,
Владимир Лазаревич,
Тихон Хвесин

Силы сторон
113 000—123 000 человек 114 000—140 000 человек
Потери
4,5 тыс. убитых, 22 тыс. раненых, 10 тыс. пропавших без вести 15 — 25 тыс. убитых, раненых или пропавших без вести, около 65 тыс. пленных, 30 — 35 тыс. интернированных

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 Просмотр этого шаблона Советско-польская война (1919—1921)

1918: Вильно (1) • 1919: Берёза-Картузская Несвиж Лида (1) • Вильно (2) • Минск 1920: Двинск Латичов Мозырь Киев (1) • Казатин Житомир Майская операция Киев (2) • Володарка Быстрик Борисполь Новоград–Волынский Ровно Июльская операция Львов Гродно Брест Варшава Радзымин Оссув Насельск Коцк Цыцув Вепш Задворье Белосток Замостье Комаров Кобрин Дитятин Ковель Неман Лида (2) •


Военнопленные Рижский договор Мятеж Желиговского

Варшавская битва (1920), известна также как «Чудо на Висле» (польск. cud nad Wisłą) — одно из ключевых сражений Советско-польской войны 1919—1921 годов, в котором Польша смогла остановить наступление Красной армии и достигнуть очередного перелома в ходе войны. Исход Варшавской битвы привёл к сохранению Польшей независимости. Согласно Рижскому мирному договору, к Польше отошли обширные территории Западной Украины и Западной Белоруссии.







Наступление Западного фронта

Успех Киевской операции позволил командованию РККА овладеть инициативой. В ходе операции разорвать польский фронт советским войскам не удалось. Однако, главком Сергей Каменев уже готовил новое наступление Западного фронта[1]. Приказ № 1423 командующего Западным фронтом Михаила Тухачевского от 2 июля 1920 года гласил:

Бойцы рабочей революции. Устремите свои взоры на запад. На западе решаются судьбы мировой революции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству. На Запад! К решительным битвам, к громозвучным победам! Стройтесь в боевые колонны! Пробил час наступления. На Вильну, Минск, Варшаву — марш!

— Приказ № 1423 командующего Западным фронтом Михаила Тухачевского от 2 июля 1920 года

На рассвете 4 июля Западный фронт перешёл в решительное наступление. Основной удар наносился на правом, северном фланге, на котором были сосредоточены огромные силы, и достигнуто почти двукратное превосходство в людях и вооружении. Замысел операции заключался в обходе польских частей кавалерийским корпусом Гаи Гая и оттеснении польского Белорусского фронта к литовской границе, а затем — в полесские болота. Эта тактика принесла неожиданные результаты. 5 июля 1-я польская армия, а за ней и 4-я начали быстро отходить в направлении Лиды, сначала на линию старых немецких окопов (где в 1916 году противостояли друг другу русские и немецкие войска), а в конце июля — к Бугу. За короткое время Красная армия продвинулась более чем на 600 км. 10 июля поляки оставили Бобруйск, 11 июля — Минск, 14 июля — Вильно. В ходе наступления части РККА заняли также Гродно и Белосток. 26 июля в районе Белостока РККА перешла уже непосредственно на польскую территорию. Несмотря на приказ Пилсудского, 1 августа почти без сопротивления был сдан Брест.

Временный революционный комитет Польши

11 июля 1920 года британский министр иностранных дел лорд Керзон направил наркому иностранных дел Советской России Георгию Чичерину ноту с предложением начать польско-российские мирные переговоры и установить границу по этнографической линии проживания польского и непольских народов (т. н. «Линия Керзона»), которая, в сущности, ничем не отличается от нынешней границы Польши с Украиной и Белоруссией. Однако 16 июля пленум ЦК РКП(б) отверг предложение Керзона. Пленум принял решение о продолжении «Красного марша» и установлении советской власти сначала в Польше, а затем — в Германии. 23 июля в Смоленске по постановлению Пленума был сформирован Временный революционный комитет Польши (Польревком), который должен был принять на себя всю полноту власти после взятия Варшавы и свержения Пилсудского. Об этом было официально заявлено 1 августа в Белостоке — первом городе к западу от «Линии Керзона». Здесь же, во дворце Браницких, и расположился Польревком. В его состав вошли польские коммунисты — члены ЦК РКП(б):

В тот же день, 1 августа, Польревком огласил «Обращение к польскому рабочему народу городов и деревень», написанное Дзержинским. В «Обращении» сообщалось о создании Польской советской республики, о национализации земель, отделении церкви от государства, а также содержался призыв к рабочей массе гнать прочь капиталистов и помещиков, занимать фабрики и заводы, создавать ревкомы в качестве органов власти (таких ревкомов успели сформировать 65). Комитет призвал к бунту также солдат Войска Польского. В первые же дни в Белостоке была создана ЧК, которая приступила к репрессиям на всей польской территории, контролируемой Польревкомом (до Подлясья и части Мазовии). Созданы были также и революционные трибуналы, издавалась газета «Красный вестник». Польревком приступил также к формированию Польской красной армии (под командованием Романа Лонгвы). Правда, без особого успеха: во 2-й Белостокский полк стрелков записалось не более 70 человек, а вся ПКА составила 176 добровольцев.

Польша на грани поражения

Файл:Kamenev map 9.jpg
Положение сторон к 8 августа 1920 года.
Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Премьер-министр Польши Винценты Витос
Файл:Kosynierzy 1920.JPG
Добровольцы Войска Польского. 1920
Файл:Polish-soviet propaganda poster 1920 Polish.jpg
«К оружию!» — польский агитационный плакат. Надпись внизу: «Спасём Родину! Мы хорошо помним о нашей прежней судьбе».
Файл:Polish-soviet war 1920 Polish defences near Milosna, August.jpg
Польские окопы под Милосной, август 1920 года

24 июля правительство Владислава Грабского подало в отставку. В тот же день указом Юзефа Пилсудского к работе приступил новый премьер — Винценты Витос. Тем временем усиливалась и международная изоляция 2-й Речи Посполитой. Германия и Чехословакия закрыли транзит для польских товаров. Германия надеялась на новый раздел Польши в случае победы Советской России. А президент Чехословакии Томаш Масарик, опасаясь дальнейшего продвижения советских войск на Запад, не решился конфликтовать с РСФСР. В довершение ко всему запрет на торговлю с Польшей ввели Великобритания и Бельгия. И лишь только Венгрия, где совсем недавно с огромным трудом свергли советскую власть, понимала всю опасность продвижения «мировой революции» на Запад. Она предложила Польше существенную военную помощь в виде 30-тысячного корпуса добровольцев. Однако закрытие границы Масариком свело эту помощь на нет. Чем ближе продвигались советские войска, тем меньше иностранных дипломатов оставалось в Варшаве. К августу их уже насчитывалось лишь несколько человек. Среди них был и папский нунций Акилле Ратти — будущий папа Пий XI.

Между тем, на территории Украины перешел в наступление и Юго-Западный фронт под командованием Александра Егорова (со Сталиным в качестве члена Реввоенсовета). Главной целью фронта являлся захват Львова, который защищали три пехотные дивизии 6-й армии (11-я, 12-я и 13-я) и украинская армия под командованием Михайло Омельяновича-Павленко. В ходе «Львовской операции» обе стороны понесли значительные потери, но город так и не был взят. 9 июля 14-я армия РККА взяла Проскуров, а 12 июля — штурмом овладела Каменец-Подольским.

Взлом шифров Красной армии

Между тем, ещё за год до наступления Западного фронта произошло событие, которое во многом обусловило поражение Красной армии в советско-польской войне. В августе—сентябре 1919 года подразделение польских шифровальщиков отдела P-2 Главного штаба ВП (разведка и контрразведка) Генерального штаба под руководством поручика Яна Ковалевского взломало шифры как Добровольческой армии, так и РККА. По личному приказу Пилсудского было немедленно сформировано подразделение шифровальщиков, которое возглавил поручик Ян Ковалевский. Создана была также целая сеть радиостанций перехвата. Ковалевский привлек к работе выдающихся математиков, профессоров Варшавского и Львовского университетов Станислава Лесневского и Стефана Мазуркевича, а также Вацлава Серпинского с группой молодых аспирантов. Были взломаны практически все шифры белых и красных, что дало ясную картину всего происходящего на территории России от Петрограда до Сибири, от Мурманска и до Чёрного моря. А уже в январе 1920 группа Ковалевского взломала также и немецкие военные шифры.

С августа 1919 и до конца 1920 года польские шифровальщики приняли несколько тысяч радиограмм (в основном, РККА). Главная нагрузка на шифровальный отдел легла летом 1920 года, когда он принимал до 500 вражеских радиограмм ежемесячно. Например, в августе поляки получили и дешифровали 410 радиодепеш, подписанных Троцким, Тухачевским, Якиром и Гаем. Результаты работы группы Яна Ковалевского трудно переоценить. На их основе командование Войска Польского смогло принять правильные стратегические решения в ходе Варшавского сражения.

[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Варшавская битва (1920)Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Варшавская битва (1920)Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Варшавская битва (1920)

Силы сторон

Файл:Pilsudski and Rydz-Smigly.jpg
Юзеф Пилсудский и Эдвард Рыдз-Смиглы во главе ударной группы. Август 1920 года
Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Ультиматум Польскому правительству. Подписал Командарм-16 Соллогуб. Август 1920 года

12 августа войска Западного фронта Михаила Тухачевского перешли в наступление на Варшаву.

Состав фронта:

  • 3-й кавалерийский корпус Гая Гая
  • 4-я армия Александра Шуваева
  • 15-я армия Августа Корка
  • 3-я армия Владимира Лазаревича
  • 16-я армия Николая Соллогуба
  • Мозырская группа Тихона Хвесина

На территории Украины же продолжалось сражение за Львов, которое вел Юго-Западный фронт Александра Егорова:

  • 12-я армия Гаспара Восканова
  • 14-я армия Михаила Молкочанова
  • 1-я Конная армия Семена Буденного

Двум фронтам РККА противостояли три польских: Северный фронт генерала Юзефа Халлера

  • 5-я армия генерала Владислава Сикорского
  • 1-я армия генерала Франтишека Латиника
  • 2-я армия генерала Болеслава Рои

Центральный фронт генерала Эдварда Рыдз-Смиглы:

  • 4-я армия генерала Леонарда Скерского
  • 3-я армия генерала Зигмунта Зелинского

Южный фронт генерала Вацлава Ивашкевича:

  • 6-я армия генерала Владислава Енджеевского
  • Армия УНР генерала Михайло Омельяновича-Павленко

Общая численность личного состава расходится во всех источниках, как польских, так и советско-российских. Можно лишь с уверенностью сказать, что силы были примерно равны и не превышали 200 тысяч человек с каждой стороны. В ночь на 6 августа 1920 года был подготовлен оперативный приказ 8358/III — результат совместной работы Юзефа Пилсудского, генерала Тадеуша Розвадовского, полковника Тадеуша Пискора и шефа франко-британской миссии в Польше генерала Максима Вейгана. План предусматривал концентрацию крупных сил на реке Вепш и внезапный удар в тыл войск Западного фронта. Для этого из двух армий Центрального фронта генерала Эдварда Рыдз-Смиглы были сформированы:

Ударная группа из состава 4-й армии:

  • 4-я пехотная дивизия генерала Даниеля Конажевского
  • 16-я пехотная дивизия полковника Александра Ладося
  • 21-я пехотная дивизия генерала Анджея Галицы

Ударная группа из состава 3-й армии:

Отдельная 4-я кавалерийская бригада полковника Феликса Яворского

Первая группа сосредоточилась в районе Демблина. Здесь же, в 14-й дивизии, разместилась штаб-квартира Юзефа Пилсудского, а рядом, в 16-й дивизии — генерала Скерского. Рыдз-Смиглы расположил свой штаб в 1-й пехотной дивизии Легионов. 12 августа Юзеф Пилсудский покинул Варшаву и прибыл в Пулавы, где располагалась ставка Генштаба. Перед отъездом он передал премьеру Винценты Витосу своё прошение об отставке с постов Начальника государства и Главнокомандующего. Маршал объяснил своё решение тем, что сейчас Польша может рассчитывать только на помощь стран Антанты, требующей его ухода. Премьер-министр отставку Пилсудского не принял.

Начало сражения

Файл:Na bagnety.jpg
Эй, кто поляк, в штыки! Плакат с цитатой из «Варшавянки 1831 года»

План Михаила Тухачевского предусматривал (как и во время Ноябрьского восстания 1831 года) перейти Вислу в нижнем течении и атаковать Варшаву с запада. 13 августа (на день раньше, чем планировалось) две стрелковые дивизии РККА (21-я из 3-й армии и 27-я — из 16-й) ударили под Радзымином (в 23 км от Варшавы), взломали оборону 11-й польской дивизии полковника Болеслава Язвинского и овладели городом. Затем одна из них двинулась на Прагу, а вторая повернула направо — на Непорент и Яблонну. Польские силы перешли на вторую линию обороны.

Под Брестом в руки красноармейцев попал приказ 8358/III о контрударе под Вепшем с подробной картой. Найден он был у погибшего командира добровольческого полка майора Вацлава Дроёвского. Однако советское командование посчитало найденный документ дезинформацией, целью которой был срыв наступления Красной армии на Варшаву. В тот же день и польская радиоразведка перехватила приказ по 16-й армии о наступлении на Варшаву 14 августа. Но руководство ВП отнеслось к нему намного более серьёзно. Чтобы опередить красных, по приказу Юзефа Халлера 5-я армия Владислава Сикорского, защищающая Модлин, из района реки Вкра ударила по растянувшемуся фронту Тухачевского на стыке 3-й и 15-й армий и вклинилась в него на несколько километров. В ночь на 15 августа две резервные польские дивизии (10-я генерала Люциана Желиговского и 1-я Литовско-Белорусская генерала Яна Жондковского) атаковали с тыла советские войска под Радзымином. Вскоре город был взят.

Нейтрализация 4-й армии РККА

15 августа 1920 года части 203-й Калишского уланского полка 5-й армии Сикорского, ударом в стык 15-й и 4-й армии РККА захватили Цеханув, находящийся в тылу 4 армии. Ранним утром Командарм-4, Наштарм и Член РВС покинули полевой штаб в Цехануве и направились во Млаву. Оставшиеся в Цехануве немногочисленные штабные работники организовали оборону силами личного состава из обоза, но при дальнейшем своём отступлении поторопились сжечь радиостанцию штаба 4 армии[2]. Таким образом была нарушена радиосвязь со штабом Западного фронта, вызвав серьёзные проблемы в управлении. По источникам польской стороны, когда в штаб 4-й армии поступил приказ Тухачевского наступать на 5-ю армию генерала Сикорского, после быстрой дешифровки радиограммы отдел Яна Ковалевского настроил передатчик на данную частоту и начал беспрерывно передавать из варшавской Цитадели библейские тексты. В результате вторая советская радиостанция уже не могла принять ни одной радиограммы из Минска. Тухачевский в своих печатных работах возложил вину в проигрыше Варшавского сражения на «бестолковые действия 4 армии РККА» и «везение» поляков.

Это «везение» автор «Похода за Вислу» объясняет «чудовищным по своей несообразности» положением, создавшимся, вследствие разброски сил 4 армии на участке Влоцлавск—Плоцк и выставлением «бесформенного полузаслона» в районе Рационж—Дробин, что является, по мнению автора, виной Командарма 4.

Однако …сам фронт указывал на необеспеченность правого фланга 4 армии и отдавал для этого из своего резерва 54 дивизию, приказывая направить её в Данцигский коридор и как Командарм 4 не выполнил этого, а уже 15 августа повернул, наоборот, её для удара на восток, вместе с 2 бригадами 18 дивизии для оказания содействия 15 армии ещё до получения об этом директивы фронта от 16-го августа. Не снимаем с Командарма 4 всех промахов его в управлении этим наступлением на Плонск, но не можем согласиться и с доводами автора «Похода за Вислу», что наша операция против 5 польской армии объясняется лишь этими действиями Командарма. Очерченное состояние этой армии, далекое от «мощности», затем «бесформенный полузаслон» Командарма 4 фактически уже 15 августа выражался в 1,5 стрелковых дивизий, то есть почти в 50 % его пехоты. Он был бы ещё меньше, если бы Командарм 4 выполнил директиву фронта и отправил 54 дивизию в Данцигский коридор. Можем одно сказать, что добрым гением 5 армии белополяков был отнюдь не Командарм 4, а все те причины, кои побудили фронт отдать директиву 17 августа, та «глубокая стратегия», на которую у нас не было ни сил, ни времени, а равно и материальных средств связи для управления теми способами, кои нами были приняты.

— Шапошников «На Висле. К истории кампании 1920 года» 1924 г. Стр. 168

Основные причины поражения — отрыв армии от основных сил фронта, отсутствие связи, боеприпасов, удалённость тылов, накопившаяся усталость от беспрерывных тяжелейших боёв в окружении, всё это вынудило 4-ю армию интернироваться в Восточной Пруссии[3]. На оперативный простор в районе Августова смогли прорваться лишь 6 полков из 12-й стрелковой дивизии с остатками штаба армии[4].

Контрудар польских войск

16 августа маршал Пилсудский начал осуществление задуманного контрудара. Полученная радиоразведкой информация о слабости Мозырской группы сыграла свою роль. Сосредоточив против неё более чем двойной перевес (47,5 тысяч бойцов против 21 тысячи), польские войска (первая ударная группа под командованием самого Пилсудского) прорвали фронт и буквально смели южное крыло 16-й армии Николая Соллогуба, после чего возникла серьёзная перспектива уничтожения всей инфраструктуры Западного фронта и окружения всех находящихся под Варшавой войск. На следующий день по плану Пилсудского намечался выход на шоссе Варшава — Брест. Одновременно шло наступление на Влодаву силами 3-й пехотной дивизии Легионов, а также, при поддержке танков, на Минск-Мазовецкий.

Тем временем Юго-Западный фронт продолжал бои под Львовом. Учитывая особую важность Варшавского направления, 14 августа главком Каменев приказал передать 12-ю и 1-ю Конную армии в состав Западного фронта для его существенного усиления. Однако 1-я Конная армия уже была втянута в бои за Львов. Телеграмма Каменева от 11 августа запоздала по техническим причинам и была получена в штабе Юго-Западного фронта лишь 13 августа, когда Конная армия уже вела бои за Львов. К тому же армия была слишком измотана в изнурительных и не приносящих успеха боях за Львов. Наконец, под жестким давлением из Москвы 20 августа 1-я Конная приступила к передислокации на север. Однако время уже было упущено. Западный фронт потерпел жестокое поражение и спасти его уже ничто не могло.

Катастрофа Западного фронта

Приказ командующего Западным фронтом Тухачевского от 20 августа 1920 года гласил:

Солдат Красной Армии! Прикрываясь лживым стремлением к миру, польские белогвардейцы готовили нам удар на линии реки Вислы. Изнуренные героическим маршем от Полоцка до Варшавы части Красной Армии отходят под давлением превосходных сил врага. Белогвардейцы всего мира ликуют по случаю нашей временной неудачи.

В ночь на 18 августа Тухачевский приказывает прекратить наступательные действия и «отрываться от противника». Впрочем, в данном постановлении уже не было необходимости. Войска Западного фронта ещё 17 августа начали отступать. 18 августа Войско Польское перешло в наступление всеми имеющимися силами, и остановить этот поток Западный фронт был уже не в состоянии. 19 августа польские войска заняли Брест, 23 августа — Белосток[5]. С 24 по 26 августа[6][7][8] 1920 года измученная беспрерывными боями 4-я армия со своими четырьмя дивизиями, а также 3-й конный корпус Гая Гая и две дивизии из состава 15-й армии (всего около 40 тысяч человек) перешли прусскую границу и были интернированы. В это время в Минске по инициативе польской стороны проходили мирные переговоры. Однако они были сорваны. 23 августа польская сторона заявила о прекращении переговоров.

Поражение Западного фронта было тяжелейшим. Точные потери неизвестны, но даже по самым заниженным оценкам в ходе Варшавского сражения погибли 25 тысяч красноармейцев, 60 тысяч попали в польский плен и 45 тысяч были интернированы немцами. Несколько тысяч человек пропали без вести. Помимо людей, фронт потерял 231 орудие, 1023 пулемета, несколько тысяч лошадей, 10 тысяч обозов с амуницией, 200 полевых кухонь и огромное количество автомобилей (включая и бронемашины)[9]. Польские потери тоже весьма ощутимы — 4,5 тысячи убитых, 22 тысячи раненых и 10 тысяч пропавших без вести.

В кинематографе

Напишите отзыв о статье "Варшавская битва (1920)"

Примечания

  1. И. И. Вацетис и Н. Е. Какурин. Гражданская война 1918—1921. Изд. 1930
  2. [http://i39.tinypic.com/200z5as.jpg Гай Г. Д. На Варшаву! Действия 3 конного корпуса на Западном фронте. Июль-август 1920 г. стр. 184]
  3. [http://i53.tinypic.com/2v26srr.jpg Версия противоположной стороны: — Юзеф Пилсудский — «Война 1920 года» Из-во «Новости» 1992 стр. 256—257: ISBN 5-7020-0071-4]
  4. [http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=28145.msg336985#msg336985 Моденов И. «Двенадцатая дивизия на польском фронте» Москва, 1928 г. Стр. 40]
  5. [http://www.mowiawieki.pl/drukuj.html?id_artykul=404 Януш Щепанский «Споры вокруг Варшавского сражения»]
  6. Odziemkowski J. Leksikon wojny Polsko-Rossyjskiej 1919—1920, s.242 — 243
  7. Skradzinski B. Polskie lata 1919—1920. Tom 2, s. 322—323
  8. А. П. Грицкевич, Западный фронт РСФСР 1918—1920. Стр. 296. ISBN 978-985-16-6650-4
  9. [http://www.hetmanusa.org/engarticle1.html Витольд Лавринович. Варшавское сражение 1920.]

Ссылки

  • [http://balancer.ru/society/2002/02/21/topic-20288--Prikazy-M.N.Tukhachevskogo-obr.1920-g.1014297240.html Приказы М. Н. Тухачевского обр. 1920 г.]
  • [http://militera.lib.ru/research/meltyukhov2/title.html Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг]
  • [http://www.histmag.org/archiwalia/mag47/bitwa-warszawska-na-tle-dzialan-sluzb-specjalnych.html Варшавское сражение на фоне деятельности спецслужб]
  • [http://serwisy.gazeta.pl/df/1,34467,2856516.html Беседа с доктором Гжегожем Новиком о работе команды Яна Ковалевского]
  • [http://www.polska.jest.pl/wojna1920/ Анимированная карта сражения (пол.)]

Отрывок, характеризующий Варшавская битва (1920)

Вдруг Стелла сняла наши наложенные «образы» и мы опять стали сами собой.
– Ой, а где же мама? Ты кто?... Что ты сделала с мамой?! – возмущённо прошипел мальчик. – А ну немедленно верни её обратно!
Мне очень понравился его бойцовский дух, имея в виду всю безнадёжность нашей ситуации.
– Дело в том, что здесь не было твоей мамы, – тихо прошептала Стелла. – Мы встретили твою маму там, откуда вы «провалились» сюда. Они за вас очень переживают, потому что не могут вас найти, вот мы и предложили помочь. Но, как видишь, мы оказались недостаточно осторожными, и вляпались в ту же самую жуткую ситуацию...
– А как давно вы здесь? Вы знаете, что с нами будут делать? – стараясь говорить уверенно, тихо спросила я.
– Мы недавно... Он всё время приносит новых людей, а иногда и маленьких зверей, и потом они пропадают, а он приносит новых.
Я с ужасом посмотрела на Стеллу:
– Это самый настоящий, реальный мир, и совершенно реальная опасность!.. Это уже не та невинная красота, которую мы создавали!.. Что будем делать?
– Уходить. – Опять упорно повторила малышка.
– Мы ведь можем попробовать, правда? Да и бабушка нас не оставит, если уж будет по-настоящему опасно. Видимо пока мы ещё можем выбраться сами, если она не приходит. Ты не беспокойся, она нас не бросит.
Мне бы её уверенность!.. Хотя обычно я была далеко не из пугливых, но эта ситуация заставляла меня очень сильно нервничать, так как здесь находились не только мы, но и те, за кем мы пришли в эту жуть. А как из данного кошмара выкарабкиваться – я, к сожалению, не знала.
– Здесь нету времени, но он приходит обычно через одинаковый промежуток, примерно как были сутки на земле. – Вдруг ответил на мои мысли мальчик.
– А сегодня уже был? – явно обрадованная, спросила Стелла.
Мальчонка кивнул.
– Ну что – пошли? – она внимательно смотрела на меня и я поняла, что она просит «надеть» на них мою «защиту».
Стелла первая высунула свою рыжую головку наружу...
– Никого! – обрадовалась она. – Ух ты, какой же это ужас!..
Я, конечно, не вытерпела и полезла за ней. Там и правда был настоящий «ночной кошмар»!.. Рядом с нашим странным «местом заточения», совершенно непонятным способом, повешенные «пучками» вниз головой, висели человеческие сущности... Они были подвешены за ноги, и создавали как бы перевёрнутый букет.
Мы подошли ближе – ни один из людей не показывал признаков жизни...
– Они же полностью «откачаны»! – ужаснулась Стелла. – У них не осталось даже капельки жизненной силы!.. Всё, давайте удирать!!!
Мы понеслись, что было сил, куда-то в сторону, абсолютно не зная – куда бежим, просто подальше бы от всей этой, замораживающей кровь, жути... Даже не думая о том, что можем снова вляпаться в такую же, или же ещё худшую, жуть...
Вдруг резко потемнело. Иссиня-чёрные тучи неслись по небу, будто гонимые сильным ветром, хотя никакого ветра пока что не было. В недрах чёрных облаков полыхали ослепительные молнии, красным заревом полыхали вершины гор... Иногда набухшие тучи распарывало о злые вершины и из них водопадом лилась тёмно-бурая вода. Вся эта страшная картинка напоминала, самый жуткий из жутких, ночной кошмар....
– Папочка, родимый, мне так страшно! – тоненько взвизгивал, позабыв свою былую воинственность, мальчонка.
Вдруг одна из туч «порвалась», и из неё полыхнул ослепительно яркий свет. А в этом свете, в сверкающем коконе, приближалась фигурка очень худого юноши, с острым, как лезвие ножа, лицом. Вокруг него всё сияло и светилось, от этого света чёрные тучи «плавились», превращаясь в грязные, чёрные лоскутки.
– Вот это да! – радостно закричала Стелла. – Как же у него это получается?!.
– Ты его знаешь? – несказанно удивилась я, но Стелла отрицательно покачала головкой.
Юноша опустился рядом с нами на землю и ласково улыбнувшись спросил:
– Почему вы здесь? Это не ваше место.
– Мы знаем, мы как раз пытались выбраться на верх! – уже во всю щебетала радостная Стелла. – А ты поможешь нам вернуться наверх?.. Нам обязательно надо быстрее вернуться домой! А то нас там бабушки ждут, и вот их тоже ждут, но другие.
Юноша тем временем почему-то очень внимательно и серьёзно рассматривал меня. У него был странный, насквозь пронизывающий взгляд, от которого мне стало почему-то неловко.
– Что ты здесь делаешь, девочка? – мягко спросил он. – Как ты сумела сюда попасть?
– Мы просто гуляли. – Честно ответила я. – И вот их искали. – Улыбнувшись «найдёнышам», показала на них рукой.
– Но ты ведь живая? – не мог успокоиться спаситель.
– Да, но я уже не раз здесь была. – Спокойно ответила я.
– Ой, только не здесь, а «наверху»! – смеясь, поправила меня моя подружка. – Сюда мы бы точно не возвращались, правда же?
– Да уж, я думаю, этого хватит надолго... Во всяком случае – мне... – меня аж передёрнуло от недавних воспоминаний.
– Вы должны отсюда уйти. – Опять мягко, но уже более настойчиво сказал юноша. – Сейчас.
От него протянулась сверкающая «дорожка» и убежала прямо в светящийся туннель. Нас буквально втянуло, даже не успев сделать ни шагу, и через какое-то мгновение мы оказались в том же прозрачном мире, в котором мы нашли нашу кругленькую Лию и её маму.
– Мама, мамочка, папа вернулся! И Велик тоже!.. – маленькая Лия кубарем выкатилась к нам навстречу, крепко прижимая к груди красного дракончика.. Её кругленькая мордашка сияла солнышком, а сама она, не в силах удержать своего бурного счастья, кинулась к папе и, повиснув у него на шее, пищала от восторга.
Мне было радостно за эту, нашедшую друг друга, семью, и чуточку грустно за всех моих, приходящих на земле за помощью, умерших «гостей», которые уже не могли друг друга так же радостно обнять, так как не принадлежали тем же мирам...
– Ой, папулечка, вот ты и нашёлся! А я думала, ты пропал! А ты взял и нашёлся! Вот хорошо-то как! – аж попискивала от счастья сияющая девчушка.
Вдруг на её счастливое личико налетела тучка, и оно сильно погрустнело... И уже совсем другим голосом малышка обратилась к Стелле:
– Милые девочки, спасибо вам за папу! И за братика, конечно же! А вы теперь уже уходить будете? А ещё когда-то вернётесь? Вот ваш дракончик, пожалуйста! Он был очень хороший, и он меня очень, очень полюбил... – казалось, что прямо сейчас бедная Лия разревётся навзрыд, так сильно ей хотелось подержать ещё хоть чуть-чуть этого милого диво-дракончика!.. А его вот-вот увезут и уже больше не будет...
– Хочешь, он ещё побудет у тебя? А когда мы вернёмся, ты его нам отдашь обратно? – сжалилась над малышкой Стелла.
Лия сначала ошалела от неожиданно свалившегося на неё счастья, а потом, не в состоянии ничего сказать, так сильно закивала головкой, что та чуть ли не грозилась отвалиться...
Простившись с радостным семейством, мы двинулись дальше.
Было несказанно приятно опять ощущать себя в безопасности, видеть тот же, заливающий всё вокруг радостный свет, и не бояться быть неожиданно схваченной каким-то страшно-кошмарным ужастиком...
– Хочешь ещё погулять? – совершенно свежим голоском спросила Стелла.
Соблазн, конечно же, был велик, но я уже настолько устала, что даже покажись мне сейчас самое что ни есть большое на земле чудо, я наверное не смогла бы этим по-настоящему насладиться...
– Ну ладно, в другой раз! – засмеялась Стелла. – Я тоже устала.
И тут же, каким-то образом, опять появилось наше кладбище, где, на той же скамеечке, дружно рядышком сидели наши бабушки...
– Хочешь покажу что-то?... – тихо спросила Стелла.
И вдруг, вместо бабушек появились невероятно красивые, ярко сияющие сущности... У обоих на груди сверкали потрясающие звёзды, а у Стеллиной бабушки на голове блистала и переливалась изумительная чудо-корона...
– Это они... Ты же хотела их увидеть, правда? – я ошалело кивнула. – Только не говори, что я тебе показывала, пусть сами это сделают.
– Ну, а теперь мне пора... – грустно прошептала малышка. – Я не могу идти с тобой... Мне уже туда нельзя...
– Я обязательно приду к тебе! Ещё много, много раз! – пообещала от всего сердца я.
А малышка смотрела мне вслед своими тёплыми грустными глазами, и казалось, всё понимала... Всё, что я не сумела нашими простыми словами ей сказать.

Всю дорогу с кладбища домой я безо всякой причины дулась на бабушку, притом злясь за это на саму себя... Я была сильно похожа на нахохлившегося воробья, и бабушка прекрасно это видела, что, естественно, меня ещё больше раздражало и заставляло глубже залезть в свою «безопасную скорлупу».... Скорее всего, это просто бушевала моя детская обида за то, что она, как оказалось, многое от меня скрывала, и ни чему пока не учила, видимо считая меня недостойной или не способной на большее. И хотя мой внутренний голос мне говорил, что я тут кругом и полностью не права, но я никак не могла успокоиться и взглянуть на всё со стороны, как делала это раньше, когда считала, что могу ошибаться...
Наконец, моя нетерпеливая душа дольше выдержать молчание была не в состоянии...
– Ну и о чём вы так долго беседовали? Если, конечно, мне можно это знать... – обиженно буркнула я.
– А мы не беседовали – мы думали, – спокойно улыбаясь ответила бабушка.
Казалось, она меня просто дразнит, чтобы спровоцировать на какие-то, ей одной понятные, действия...
– Ну, тогда, о чём же вы там вместе «думали»? – и тут же, не выдержав, выпалила: – А почему бабушка Стеллу учит, а ты меня – нет?!.. Или ты считаешь, что я ни на что больше не способна?
– Ну, во-первых, брось кипятиться, а то вон уже скоро пар пойдёт... – опять спокойно сказала бабушка. – А, во-вторых, – Стелле ещё долго идти, чтобы до тебя дотянуться. И чему же ты хочешь, чтобы я учила тебя, если даже в том, что у тебя есть, ты пока ещё совсем не разобралась?.. Вот разберись – тогда и потолкуем.
Я ошалело уставилась на бабушку, как будто видела её впервые... Как это Стелле далеко до меня идти?!. Она ведь такое делает!.. Столько знает!.. А что – я? Если что-то и делала, то всего лишь кому-то помогала. А больше и не знаю ничего.
Бабушка видела моё полное смятение, но ни чуточки не помогала, видимо считая, что я должна сама через это пройти, а у меня от неожиданного «положительного» шока все мысли, кувыркаясь, пошли наперекосяк, и, не в состоянии думать трезво, я лишь смотрела на неё большими глазами и не могла оправиться от свалившихся на меня «убийственных» новостей...
– А как же «этажи»?.. Я ведь никак не могла сама туда попасть?.. Это ведь Стеллина бабушка мне их показала! – всё ещё упорно не сдавалась я.
– Ну, так ведь для того и показала, чтобы сама попробовала, – констатировала «неоспоримый» факт бабушка.
– А разве я могу сама туда пойти?!.. – ошарашено спросила я.
– Ну, конечно же! Это самое простое из того, что ты можешь делать. Ты просто не веришь в себя, потому и не пробуешь...
– Это я не пробую?!.. – аж задохнулась от такой жуткой несправедливости я... – Я только и делаю, что пробую! Только может не то...
Вдруг я вспомнила, как Стелла много, много раз повторяла, что я могу намного больше... Но могу – что?!.. Я понятия не имела, о чём они все говорили, но теперь уже чувствовала, что начинаю понемножку успокаиваться и думать, что в любых трудных обстоятельствах мне всегда помогало. Жизнь вдруг показалась совсем не такой уж несправедливой, и я понемногу стала оживать...
Окрылённая положительными новостями, все последующие дни я, конечно же, «пробовала»... Совершенно себя не жалея, и вдребезги истязая своё, и так уже измождённое, физическое тело, я десятки раз шла на «этажи», пока ещё не показываясь Стелле, так как желала сделать ей приятный сюрприз, но при этом не ударить лицом в грязь, сделав какую-нибудь глупую ошибку.
Но вот, наконец-то, решила – хватит прятаться и решила навестить свою маленькую подружку.
– Ой, это ты?!.. – сразу же зазвучал счастливыми колокольчиками знакомый голосок. – Неужели это правда ты?! А как же ты сюда пришла?.. Ты что – сама пришла?
Вопросы, как всегда, сыпались из неё градом, весёлая мордашка сияла, и для меня было искренним удовольствием видеть эту её светлую, бьющую фонтаном, радость.
– Ну что, пойдём гулять? – улыбаясь, спросила я.
А Стелла всё никак не могла успокоиться от счастья, что я сумела придти сама, и что теперь мы уже сможем встречаться, когда пожелаем и даже без посторонней помощи!
– Вот видишь, я же тебе говорила, что ты можешь больше!.. – счастливо щебетала малышка. – Ну, теперь всё хорошо, теперь уже нам никто не нужен! Ой, а это как раз-то очень хорошо, что ты пришла, я тебе хотела что-то показать и очень тебя ждала. Но для этого нам придётся прогуляться туда, где не очень приятно...
– Ты имеешь в виду «нижний этаж»? – поняв, о чём она говорит, тут же спросила я.
Стелла кивнула.
– А что ты там потеряла?
– О, я не потеряла, я нашла!.. – победоносно воскликнула малышка. – Помнишь, я говорила тебе, что там бывают и хорошие сущности, а ты мне тогда не поверила?
Откровенно говоря, я не очень-то верила и сейчас, но, не желая обижать свою счастливую подружку, согласно кивнула.
– Ну вот, теперь ты поверишь!.. – довольно сказала Стелла. – Пошли?
На этот раз, видимо уже приобретя кое-какой опыт, мы легко «проскользнули» вниз по «этажам», и я снова увидела, очень похожую на виденные раньше, гнетущую картину...
Под ногами чавкала какая-то чёрная, вонючая жижа, а из неё струились ручейки мутной, красноватой воды... Алое небо темнело, полыхая кровавыми бликами зарева, и, нависая по-прежнему очень низко, гнало куда-то багровую громаду неподъёмных туч... А те, не поддаваясь, висели тяжёлые, набухшие, беременные, грозясь разродиться жутким, всё сметающим водопадом... Время от времени из них с гулким рёвом прорывалась стена буро-красной, непрозрачной воды, ударяя о землю так сильно, что казалось – рушится небо...
Деревья стояли голые и безликие, лениво шевеля обвисшими, шипастыми ветвями. Дальше за ними простиралась безрадостная, выгоревшая степь, теряясь вдали за стеной грязного, серого тумана... Множество хмурых, поникших людских сущностей неприкаянно бродили туда-сюда, бессмысленно ища чего-то, не обращая никакого внимания на окружающий их мир, который, и правда, не вызывал ни малейшего удовольствия, чтобы на него хотелось смотреть... Весь пейзаж навевал жуть и тоску, приправленную безысходностью...
– Ой, как же здесь страшно... – ёжась, прошептала Стелла. – Сколько бы раз сюда не приходила – никак не могу привыкнуть... Как же эти бедняжки здесь живут?!.
– Ну, наверное, эти «бедняжки» слишком сильно провинились когда-то, если оказались здесь. Их ведь никто сюда не посылал – они всего лишь получили то, чего заслуживали, правда же? – всё ещё не сдаваясь, сказала я.
– А вот сейчас посмотришь... – загадочно прошептала Стелла.
Перед нами неожиданно появилась заросшая сероватой зеленью пещера. А из неё, щурясь, вышел высокий, статный человек, который никоим образом не вписывался в этот убогий, леденящий душу пейзаж...
– Здравствуй, Печальный! – ласково приветствовала незнакомца Стелла. – Вот я подругу привела! Она не верит, что здесь можно найти хороших людей. А я хотела ей тебя показать... Ты ведь не против?
– Здравствуй милая... – грустно ответил человек, – Да не такой я хороший, чтобы меня кому-то показывать. Напрасно ты это...
Как ни странно, но этот печальный человек мне и в правду сразу чем-то понравился. От него веяло силой и теплом, и было очень приятно рядом с ним находиться. Уж, во всяком случае, он никак не был похож на тех безвольных, убитых горем, сдавшихся на милость судьбы людей, которыми был битком набит этот «этаж».
– Расскажи нам свою историю, печальный человек... – светло улыбнувшись, попросила Стелла.
– Да нечего там рассказывать, и гордиться особо нечем... – покачал головой незнакомец. – И на что вам это?
Мне почему-то стало его очень жаль... Ещё ничего о нём не зная, я уже была почти что уверенна, что этот человек никак не мог сделать что-то по-настоящему плохое. Ну, просто не мог!.. Стела, улыбаясь, следила за моими мыслями, которые ей видимо очень нравились...
– Ну, хорошо, согласна – ты права!.. – видя её довольную мордашку, наконец-то честно признала я.
– Но ты ведь ещё ничего о нём не знаешь, а ведь с ним всё не так просто, – лукаво улыбаясь, довольно произнесла Стелла. – Ну, пожалуйста, расскажи ей, Печальный...
Человек грустно нам улыбнулся, и тихо произнёс:
– Я здесь потому, что убивал... Многих убивал. Но не по желанию, а по нужде это было...
Я тут же жутко расстроилась – убивал!.. А я, глупая, поверила!.. Но почему-то у меня упорно не появлялось ни малейшего чувства отторжения или неприязни. Человек явно мне нравился, и, как бы я не старалась, я ничего с этим поделать не могла...
– А разве это одинаковая вина – убивать по желанию или по необходимости? – спросила я. – Иногда люди не имеют выбора, не так ли? Например: когда им приходится защищаться или защищать других. Я всегда восхищалась героями – воинами, рыцарями. Последних я вообще всегда обожала... Разве можно сравнивать с ними простых убийц?
Он долго и грустно на меня смотрел, а потом также тихо ответил:
– Не знаю, милая... То, что я нахожусь здесь, говорит, что вина одинаковая... Но по тому, как я эту вину чувствую в моём сердце, то – нет... Я никогда не желал убивать, я просто защищал свою землю, я был там героем... А здесь оказалось, что я просто убивал... Разве это правильно? Думаю – нет...
– Значит, вы были воином? – с надеждой спросила я. – Но тогда, это ведь большая разница – вы защищали свой дом, свою семью, своих детей! Да и не похожи вы на убийцу!..
– Ну, мы все не похожи на тех, какими нас видят другие... Потому, что они видят лишь то, что хотят видеть... или лишь то, что мы хотим им показать... А насчёт войны – я тоже сперва так же, как ты думал, гордился даже... А здесь оказалось, что гордиться-то нечем было. Убийство – оно убийство и есть, и совсем не важно, как оно совершилось.
– Но это не правильно!.. – возмутилась я. – Что же тогда получается – маньяк-убийца получается таким же, как герой?!.. Этого просто не может быть, такого быть не должно!
Во мне всё бушевало от возмущения! А человек грустно смотрел на меня своими печальными, серыми глазами, в которых читалось понимание...
– Герой и убийца точно так же отнимают жизнь. Только, наверное, существуют «смягчающие вину обстоятельства», так как защищающий кого-то человек, даже если и отнимает жизнь, то по светлой и праведной причине. Но, так или иначе, им обоим приходится за это платить... И платить очень горько, ты уж поверь мне...
– А можно вас спросить – как давно вы жили? – немного смутившись, спросила я.
– О, достаточно давно... Это уже второй раз я здесь... Почему-то две мои жизни были похожими – в обоих я за кого-то воевал... Ну, а потом платил... И всегда так же горько... – незнакомец надолго умолк, как будто не желая больше об этом говорить, но потом всё же тихо продолжил. – Есть люди, которые любят воевать. Я же всегда это ненавидел. Но почему-то жизнь второй уже раз возвращает меня на тот же самый круг, как будто меня замкнули на этом, не позволяя освободиться... Когда я жил, все народы у нас воевали между собой... Одни захватывали чужие земли – другие те же земли защищали. Сыновья свергали отцов, братья убивали братьев... Всякое было. Кто-то свершал немыслимые подвиги, кто-то кого-то предавал, а кто-то оказывался просто трусом. Но никто из них даже не подозревал, какой горькой окажется плата за всё содеянное ими в той жизни...
– А у вас там была семья? – чтобы изменить тему, спросила я. – Были дети?
– Конечно! Но это уже было так давно!.. Они когда-то стали прадедами, потом умерли... А некоторые уже опять живут. Давно это было...
– И вы всё ещё здесь?!.. – в ужасе оглядываясь вокруг, прошептала я.
Я даже представить себе не могла, что вот так он существует здесь уже много, много лет, страдая и «выплачивая» свою вину, без какой-либо надежды уйти с этого ужасающего «этажа» ещё до того, как придёт его час возвращения на физическую Землю!.. И там он опять должен будет начать всё сначала, чтобы после, когда закончится его очередная «физическая» жизнь, вернуться (возможно сюда же!) с целым новым «багажом», плохим или хорошим, в зависимости от того, как он проживёт свою «очередную» земную жизнь... И освободиться из этого замкнутого круга (будь он хорошим или плохим) никакой надежды у него быть не могло, так как, начав свою земную жизнь, каждый человек «обрекает» себя на это нескончаемое, вечное круговое «путешествие»... И, в зависимости от его действий, возвращение на «этажи» может быть очень приятным, или же – очень страшным...
– А если вы не будете убивать в своей новой жизни, вы ведь не вернётесь больше на этот «этаж», правда же?– с надеждой спросила я.
– Так я ведь не помню ничего, милая, когда возвращаюсь туда... Это после смерти мы помним свои жизни и свои ошибки. А, как только возвращаемся жить обратно – то память сразу же закрывается. Потому, видно, и повторяются все старые «деяния», что мы не помним своих старых ошибок... Но, говоря по-честному, даже если бы я знал, что буду снова за это «наказан», я всё равно никогда бы не оставался в стороне, если б страдала моя семья... или моя страна. Странно всё это... Если вдуматься, то тот, кто «распределяет» нашу вину и плату, как будто желает, чтобы на земле росли одни трусы и предатели... Иначе, не наказывал бы одинаково мерзавцев и героев. Или всё-таки есть какая-то разница в наказании?.. По справедливости – должна была бы быть. Ведь есть герои, совершившие нечеловеческие подвиги... О них потом столетиями слагают песни, о них живут легенды... Уж их-то точно нельзя «поселять» среди простых убийц!.. Жаль, не у кого спросить...
– Я тоже думаю, не может такого быть! Ведь есть люди, которые совершали чудеса человеческой смелости, и они, даже после смерти, как солнца, столетиями освещают путь всем оставшимся в живых. Я очень люблю про них читать, и стараюсь найти как можно больше книг, в которых рассказывается о человеческих подвигах. Они помогают мне жить, помогают справляться с одиночеством, когда уже становится слишком тяжело... Единственное, что я не могу понять, это: почему на Земле герои всегда должны погибнуть, чтобы люди могли увидеть их правоту?.. И когда того же самого героя уже нельзя воскресить, тут уж все, наконец, возмущаются, поднимается долго спавшая человеческая гордость, и, горящая праведным гневом толпа, сносит «врагов», как пылинки, попавшиеся на их «верном» пути... – во мне бушевало искреннее возмущение, и я говорила наверняка слишком быстро и слишком много, но у меня редко появлялась возможность выговориться о том, что «болит»... и я продолжала.
– Ведь даже своего бедного Бога люди сперва убили, а только потом уже стали ему молиться. Неужели нельзя настоящую правду увидеть ещё до того, когда уже бывает поздно?.. Неужели не лучше сберечь тех же самых героев, равняться на них и учиться у них?.. Неужели людям всегда нужен шоковый пример чужого мужества, чтобы они могли поверить в своё?.. Почему надо обязательно убить, чтобы потом можно было поставить памятник и славить? Честное слово, я бы предпочитала ставить памятники живым, если они этого стоят...