Варшавское гетто

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Варшавское гетто
польск. Getto warszawskie
275px
Фрагмент стены, ограждавшей гетто
Тип

закрытое

Местонахождение

Варшава, Генерал-губернаторство

[//tools.wmflabs.org/geohack/geohack.php?language=ru&pagename=%D0%92%D0%B0%D1%80%D1%88%D0%B0%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%B3%D0%B5%D1%82%D1%82%D0%BE&params=52_14_34.53_N_20_59_34.91_E_type:landmark_region:DE 52°14′34″ с. ш. 20°59′34″ в. д. / 52.2429250° с. ш. 20.9930306° в. д. / 52.2429250; 20.9930306[//maps.google.com/maps?ll=52.2429250,20.9930306&q=52.2429250,20.9930306&spn=0.03,0.03&t=h&hl=ru (G)] [http://www.openstreetmap.org/?mlat=52.2429250&mlon=20.9930306&zoom=14 (O)] [//yandex.ru/maps/?ll=20.9930306,52.2429250&pt=20.9930306,52.2429250&spn=0.03,0.03&l=sat,skl (Я)]

Другие названия

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Период существования

16 октября 1940 - 16 мая 1943

Число узников

450 тыс.

Число погибших

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Председатель юденрата

Адам Черняков

Варшавское гетто на Викискладе
Файл:Warsaw Ghetto.svg
Границы Варшавского гетто (интерактивная карта)

Варшавское гетто — еврейское гетто в Варшаве, созданное нацистами в период оккупации Польши. За время существования гетто его население уменьшилось с 450 тысяч до 37 тысяч человек.









Исторический фон

Файл:Bundesarchiv Bild 183-L14404, Warschau, Straßenbahn "Nur für Juden".jpg
Трамвайный вагон только для евреев. Варшава. Октябрь 1940.

До 1939 года еврейский квартал Варшавы занимал почти пятую часть города. Горожане называли его северным районом и считали центром еврейской жизни межвоенной столице Польши, хотя евреи жили и в других районах Варшавы[1].

После вступления в Польшу войск Третьего рейха в октябре 1939 года оккупационные власти отдали приказ, согласно которому евреям предписывалось сдать наличные деньги в кредитно-финансовые учреждения. На человека разрешалось оставить не более 2000 злотых.

В общественном транспорте нацисты расклеивали плакаты оскорбительного характера с целью разжигания межнациональной розни.

Говоря о причинах создания гетто в населённых пунктах Польши, нацисты утверждали, что евреи являются переносчиками инфекционных заболеваний, и их изоляция поможет защитить нееврейское население от эпидемий. В марте 1940 года ряд городских районов с высокой концентрацией еврейского населения были объявлены карантинной зоной. Из этих районов было выселено около 113 тысяч поляков и на их место заселено 138 тысяч евреев из других мест.

Решение об организации гетто было принято 16 октября 1940 года генерал-губернатором Гансом Франком. К этому моменту в гетто находилось около 440 тысяч человек (37 % населения города), при этом площадь гетто составляла 4,5 % площади Варшавы.

Первоначально выход из гетто без разрешения наказывался тюремным заключением сроком 9 месяцев. С ноября 1941 года стала применяться смертная казнь. 16 ноября гетто было огорожено стеной.

Жизнь в гетто

Вопросы внутри гетто регулировались юденратом, который находился под контролем немецких властей. Председателем юденрата являлся Адам Черняков. Руководителем еврейской полиции в гетто был Юзеф Шеринский.

Официально установленные продовольственные нормы для гетто были рассчитаны на гибель жителей от голода. Во второй половине 1941 года продовольственная норма для евреев равнялась 184 Килокалориям. Однако, благодаря нелегально поставлявшимся в гетто продуктам питания, реальное потребление составляло в среднем 1125 килокалорий в день.

Часть жителей была занята на немецком производстве. Так, на швейных предприятиях Вальтера Теббенса работало 18 тысяч евреев. Рабочий день длился 12 часов без выходных и праздников. Из 110 тысяч рабочих гетто постоянная работа была лишь у 27 тысяч.

На территории гетто были организованы нелегальные производства различных товаров, сырьё для которых поставлялось тайно. Продукция так же тайно вывозилась для продажи и обмена на пищу за пределы гетто. Кроме 70 легальных пекарен в гетто работало 800 нелегальных. Стоимость нелегального экспорта из гетто оценивалась в 10 миллионов злотых в месяц.

В гетто выделялась прослойка жителей, деятельность и положение которых обеспечивали им относительно благополучную жизнь (коммерсанты, контрабандисты, члены юденрата, агенты гестапо) — среди них особым влиянием пользовался Абрам Ганцвайх, а также его конкуренты Моррис Кон и Зелиг Геллер. Большая часть жителей страдала от недоедания. Худшее положение было у евреев, переселённых из других районов Польши. Не имея связей и знакомств, они испытывали трудности в поиске заработка и обеспечении своих семей.

В гетто происходила деморализация молодёжи, образовывались молодёжные банды, появлялись беспризорники.

Нелегальные организации

В гетто действовали нелегальные организации различной направленности и численности (сионисты, коммунисты). После того, как в начале 1942 года в гетто были направлены несколько польских коммунистов (Юзеф Левартовский, Пинкус Картин), члены группировок «Серп и молот», «Общество друзей СССР», «Рабоче-крестьянская боевая организация» вступили в Польскую рабочую партию. Члены партии выпускали газеты и журналы. К ним примыкали левосионистские организации, поддерживавшие идеологию марксизма и идею создания в Палестине еврейской советской республики (Поале-Сион Левица, Поале-Сион Правица, Хашомер-Хацаир). Их руководителями были Мордехай Анелевич, Мордехай Тененбаум, Ицхак Цукерман. Однако летом 1942 года гестапо с помощью провокаторов выявило большинство членов прокоммунистического подполья.

В марте был создан Антифашистский блок. Антифашистский блок установил контакты с другими гетто и создал боевую организацию численностью около 500 человек. Отделение Бунда насчитывало около 200 человек, однако Бунд отказывался от координации действий с коммунистами. Организации сопротивления не стали массовыми.

Уничтожение жителей

В гетто циркулировали слухи о массовом уничтожении евреев в провинциях Польши. Чтобы дезинформировать и успокоить жителей гетто, немецкая газета «Варшауэр цайтунг» сообщала, что десятки тысяч евреев занимаются строительством производственного комплекса. Кроме того, в гетто было разрешено открыть новые школы и приюты.

19 июля 1942 года в гетто появились слухи о скором выселении в связи с тем, что владельцы фирмы Кона и Геллера вывезли свои семьи в пригород Варшавы. Комиссар Варшавы по делам евреев Хайнц Ауэрсвальд сообщил председателю юденрата Чернякову, что слухи являются ложными, после чего Черняков сделал соответствующее заявление.

22 июля 1942 года юденрат был проинформирован, что все евреи за исключением работающих на немецких предприятиях, работников госпиталей, членов юденрата и их семей, членов еврейской полиции в гетто и их семей будут депортированы на восток. Еврейской полиции было приказано обеспечить ежедневную отправку 6 тысяч человек на железнодорожную станцию. В случае неисполнения распоряжения нацисты угрожали расстрелять заложников, в числе которых была жена Чернякова.

23 июля глава юденрата Черняков покончил с собой после того, как узнал, что к отправке готовятся дети из приютов. Его место занял Марек Лихтенбаум, занимавшийся спекуляцией. Сыновья Лихтенбаума сотрудничали с гестапо. Юденрат призвал население оказывать содействие полиции в отправке жителей.

В тот же день состоялось собрание участников подпольной еврейской сети, на которой собравшиеся решили, что отправка жителей будет производиться с целью переселения в трудовые лагеря. Было принято решение не оказывать сопротивления.

Ежедневно из здания больницы, назначенной пунктом сбора, людей выгоняли на погрузочную платформу. Физически крепких мужчин отделяли и направляли в трудовые лагеря. Кроме того, освобождались занятые на немецких предприятиях (после вмешательства дирекции). Остальных (не менее 90 %) загоняли по 100 человек в вагоны для скота. Юденрат делал заявления, опровергая слухи о том, что вагоны следуют в лагеря уничтожения. Гестапо распространяло письма, в которых от имени выехавших жителей рассказывалось о трудоустройстве на новых местах.

В первые дни полиция захватывала нищих, инвалидов, сирот. Кроме того, было объявлено, что добровольно явившимся на пункты сбора будут выданы три килограмма хлеба и килограмм мармелада. С 29 июля началось окружение домов с проверкой документов, не имевших справок о работе на немецких предприятиях отправляли на погрузочную платформу. Пытавшиеся скрыться расстреливались. В этих проверках также принимали участие русские коллаборационисты[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Варшавское геттоОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Варшавское геттоОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Варшавское гетто[источник не указан 832 дня]. К 30 июля было вывезено 60 000 человек.

6 августа в Треблинку было отправлено около 200 воспитанников детского дома, директором которого был педагог Януш Корчак. Юденрат добился освобождения Корчака, однако он отказался и последовал со своими воспитанниками. В августе впервые были отправлены работники учреждений юденрата (700—800 человек).

21 сентября были окружены дома еврейской полиции, большинство полицейских вместе с женами и детьми были отправлены в лагеря уничтожения.

В течение 52 дней (до 21 сентября 1942 года) около 300 тысяч человек было вывезено в Треблинку. В течение июля еврейская полиция обеспечила отправку 64 606 человек. В августе было вывезено 135 тысяч человек, за 2—11 сентября — 35 886 человек. После этого в гетто осталось от 55 до 60 тысяч человек.

Файл:Monument of ghetto uprising.JPG
Памятник в Варшаве

В последующие месяцы оформились Еврейская боевая организация численностью около 220—500 человек во главе с Мордехаем Анелевичем и Еврейский боевой союз численностью 250—450 человек. Еврейская боевая организация предлагала оставаться в гетто и оказывать сопротивление, тогда как Еврейский боевой союз планировал покинуть гетто и продолжать действия в лесах. Участники организаций были вооружены преимущественно пистолетами, самодельными взрывными устройствами и бутылками с горючей смесью (коктейлями Молотова).

Восстание

С 19 апреля по 16 мая 1943 года в Варшавском гетто произошло вооружённое восстание. Восстание было подавлено войсками СС. В ходе восстания было убито около 7000 защитников гетто и около 6000 сгорели заживо в результате массовых поджогов зданий со стороны немецких войск. Оставшиеся в живых жители гетто в количестве около 15 000 человек были отправлены в лагерь смерти Треблинка. 16 мая гетто было окончательно ликвидировано.

Варшавское гетто в кино

  • Жизнь евреев в «Варшавском гетто» раскрывается в фильме Романа Полански — «Пианист»
  • «Храброе сердце Ирены Сендлер» — фильм о польской активистке движения сопротивления, которая спасла 2500 детей из Варшавского гетто.
  • "[http://www.jewishfilm.org/Catalogue/films/chronicle.htm#americanbuy Xроника восстания в Варшавском гетто по словам Марека Эдельмана]" - в этом документальном фильме, Марек Эдельман, участник восстания в Варшавском гетто, дает ежедневный отчет о событиях с 19 апреля по 10 мая 1942 года.

См. также

Напишите отзыв о статье "Варшавское гетто"

Примечания

  1. [http://ipress.ua/photo/yevreyski_kvartaly_mizhvoiennoi_varshavy_14118.html Єврейські квартали міжвоєнної Варшави - iPress.ua]

Ссылки

  • [http://jhist.org/shoa/warsh/warsh001-00.htm Алексеев В. М. Варшавское гетто больше не существует / Вступ. ст.: А. Х. Горфункель. — М.: Звенья, 1998. — 160 c.]
  • Владислав Шпильман. [http://www.belousenko.com/books/memoirs/szpilman_pianist.htm Пианист. Варшавские дневники 1939—1945 гг.]
  • [http://www.memo.ru/history/getto/plan.gif План варшавского гетто]
  • [http://www.memo.ru/history/getto/history/history1.htm Фотографии гетто]


Отрывок, характеризующий Варшавское гетто

Стелла поёжилась и чуть отодвинулась от стоявшей рядом Лилис... – А что они делают, когда забирают?
– Ничего. Просто живут с теми, кого забирают. Наверно у них в мире было по-другому, а сейчас они делают это просто по-привычке. Но для нас они очень ценны – они «чистят» планету. Никто никогда не болел после того, как они пришли.
– Значит, вы их спасли не потому, что жалели, а потому, что они вам были нужны?!.. А разве это хорошо – использовать? – я испугалась, что Миард обидится (как говорится – в чужую хату с сапогами не лезь...) и сильно толкнула Стеллу в бок, но она не обратила на меня ни какого внимания, и теперь уже повернулась к Савии. – А вам нравится здесь жить? Вы грустите по своей планете?
– Нет-ет... Здесь красиво-сиво-иво...– прошелестел тот же мягкий голос. – И хорошо-ошо...
Лилис неожиданно подняла один из своих сверкающих «лепестков» и нежно погладила Стеллу по щеке.
– Малыш-ка... Хорошая-шая-ая... Стелла-ла-а... – и у Стеллы над головой второй раз засверкал туман, но на этот раз он был разноцветным...
Лилис плавно махнула прозрачными крыльями-лепестками и начала медленно подниматься, пока не присоединилась к своим. Савии заволновались, и вдруг, очень ярко вспыхнув, исчезли...
– А куда они делись? – удивилась малышка.
– Они ушли. Вот, посмотри... – и Миард показал на уже очень далеко, в стороне гор, плавно паривших в розовом небе, освещённых солнцем дивных существ. – Они пошли домой...
Неожиданно появилась Вэя...
– Вам пора, – грустно сказала «звёздная» девочка. – Вам нельзя так долго здесь находиться. Это тяжело.
– Ой, но мы же ещё ничего ничего не успели увидеть! – огорчилась Стелла. – А мы можем ещё сюда вернуться, милая Вэя? Прощай добрый Миард! Ты хороший. Я к тебе обязательно вернусь! – как всегда, обращаясь ко всем сразу, попрощалась Стелла.
Вэя взмахнула ручкой, и мы снова закружились в бешеном водовороте сверкающих материй, через короткое (а может только казалось коротким?) мгновение «вышвырнувших» нас на наш привычный Ментальный «этаж»...
– Ох, как же там интересно!.. – в восторге запищала Стелла.
Казалось, она готова была переносить самые тяжёлые нагрузки, только бы ещё раз вернуться в так полюбившийся ей красочный Вэйин мир. Вдруг я подумала, что он и вправду должен был ей нравиться, так как был очень похож на её же собственный, который она любила себе создавать здесь, на «этажах»...
У меня же энтузиазма чуточку поубавилось, потому что я уже увидела для себя эту красивую планету, и теперь мне зверски хотелось что-нибудь ещё!.. Я почувствовала тот головокружительный «вкус неизвестного», и мне очень захотелось это повторить... Я уже знала, что этот «голод» отравит моё дальнейшее существование, и что мне всё время будет этого не хватать. Таким образом, желая в дальнейшем оставаться хоть чуточку счастливым человеком, я должна была найти какой-то способ, чтобы «открыть» для себя дверь в другие миры... Но тогда я ещё едва ли понимала, что открыть такую дверь не так-то просто... И, что пройдёт ещё много зим, пока я буду свободно «гулять», куда захочу, и что откроет для меня эту дверь кто-то другой... И этим другим будет мой удивительный муж.
– Ну и что будем дальше делать? – вырвала меня из моих мечтаний Стелла.
Она была расстроенной и грустной, что не удалось увидеть больше. Но я была очень рада, что она опять стала сама собой и теперь я была совершенно уверена, что с этого дня она точно перестанет хандрить и будет снова готова к любым новым «приключениям».
– Ты меня прости, пожалуйста, но я наверное уже сегодня ничего больше делать не буду... – извиняясь, сказала я. – Но спасибо тебе большое, что помогла.
Стелла засияла. Она очень любила чувствовать себя нужной, поэтому, я всегда старалась ей показать, как много она для меня значит (что было абсолютной правдой).
– Ну ладно. Пойдём куда-нибудь в другой раз, – благодушно согласилась она.
Думаю, она, как и я, была чуточку измождённой, только, как всегда, старалась этого не показать. Я махнула ей рукой... и оказалась дома, на своей любимой софе, с кучей впечатлений, которые теперь спокойно нужно было осмыслить, и медленно, не спеша «переварить»...

К моим десяти годам я очень сильно привязалась к своему отцу.
Я его обожала всегда. Но, к сожалению, в мои первые детские годы он очень много разъезжал и дома бывал слишком редко. Каждый проведённый с ним в то время день для меня был праздником, который я потом долго вспоминала, и по крупиночкам собирала все сказанные папой слова, стараясь их сохранить в своей душе, как драгоценный подарок.
С малых лет у меня всегда складывалось впечатление, что папино внимание я должна заслужить. Не знаю, откуда это взялось и почему. Никто и никогда мне не мешал его видеть или с ним общаться. Наоборот, мама всегда старалась нам не мешать, если видела нас вдвоём. А папа всегда с удовольствием проводил со мной всё своё, оставшееся от работы, свободное время. Мы ходили с ним в лес, сажали клубнику в нашем саду, ходили на реку купаться или просто разговаривали, сидя под нашей любимой старой яблоней, что я любила делать почти больше всего.

В лесу за первыми грибами...

На берегу реки Нямунас (Неман)

Папа был великолепным собеседником, и я готова была слушать его часами, если попадалась такая возможность... Наверное просто его строгое отношение к жизни, расстановка жизненных ценностей, никогда не меняющаяся привычка ничего не получать просто так, всё это создавало для меня впечатление, что его я тоже должна заслужить...
Я очень хорошо помню, как ещё совсем маленьким ребёнком висла у него на шее, когда он возвращался из командировок домой, без конца повторяя, как я его люблю. А папа серьёзно смотрел на меня и отвечал: «Если ты меня любишь, ты не должна мне это говорить, но всегда должна показать…»
И именно эти его слова остались для меня неписанным законом на всю мою оставшуюся жизнь... Правда, наверное, не всегда у меня очень хорошо получалось – «показать», но старалась я честно всегда.
Да и вообще, за всё то, кем я являюсь сейчас, я обязана своему отцу, который, ступенька за ступенькой, лепил моё будущее «Я», никогда не давая никаких поблажек, несмотря на то, сколь беззаветно и искренне он меня любил. В самые трудные годы моей жизни отец был моим «островом спокойствия», куда я могла в любое время вернуться, зная, что меня там всегда ждут.
Сам проживший весьма сложную и бурную жизнь, он хотел быть уверенным наверняка, что я смогу за себя постоять в любых неблагоприятных для меня, обстоятельствах и не сломаюсь от каких бы то ни было жизненных передряг.
Вообще-то, могу от всего сердца сказать, что с родителями мне очень и очень повезло. Если бы они были бы чуточку другими, кто знает, где бы сейчас была я, и была ли бы вообще...
Думаю также, что судьба свела моих родителей не просто так. Потому, что встретиться им было вроде бы абсолютно невозможно...
Мой папа родился в Сибири, в далёком городе Кургане. Сибирь не была изначальным местом жительства папиной семьи. Это явилось решением тогдашнего «справедливого» советского правительства и, как это было принято всегда, обсуждению не подлежало...
Так, мои настоящие дедушка и бабушка, в одно прекрасное утро были грубо выпровожены из своего любимого и очень красивого, огромного родового поместья, оторваны от своей привычной жизни, и посажены в совершенно жуткий, грязный и холодный вагон, следующий по пугающему направлению – Сибирь…
Всё то, о чём я буду рассказывать далее, собрано мною по крупицам из воспоминаний и писем нашей родни во Франции, Англии, а также, из рассказов и воспоминаний моих родных и близких в России, и в Литве.
К моему большому сожалению, я смогла это сделать уже только после папиной смерти, спустя много, много лет...
С ними была сослана также дедушкина сестра Александра Оболенская (позже – Alexis Obolensky) и, добровольно поехавшие, Василий и Анна Серёгины, которые последовали за дедушкой по собственному выбору, так как Василий Никандрович долгие годы был дедушкиным поверенным во всех его делах и одним из самых его близких друзей.

Aлександра (Alexis) Оболенская Василий и Анна Серёгины

Наверное, надо было быть по-настоящему ДРУГОМ, чтобы найти в себе силы сделать подобный выбор и поехать по собственному желанию туда, куда ехали, как едут только на собственную смерть. И этой «смертью», к сожалению, тогда называлась Сибирь...
Мне всегда было очень грустно и больно за нашу, такую гордую, но так безжалостно большевистскими сапогами растоптанную, красавицу Сибирь!.. Её, точно так же, как и многое другое, «чёрные» силы превратили в проклятое людьми, пугающее «земное пекло»… И никакими словами не рассказать, сколько страданий, боли, жизней и слёз впитала в себя эта гордая, но до предела измученная, земля... Не потому ли, что когда-то она была сердцем нашей прародины, «дальновидные революционеры» решили очернить и погубить эту землю, выбрав именно её для своих дьявольских целей?... Ведь для очень многих людей, даже спустя много лет, Сибирь всё ещё оставалась «проклятой» землёй, где погиб чей-то отец, чей-то брат, чей-то сын… или может быть даже вся чья-то семья.
Моя бабушка, которую я, к моему большому огорчению, никогда не знала, в то время была беременна папой и дорогу переносила очень тяжело. Но, конечно же, помощи ждать ниоткуда не приходилось... Так молодая княжна Елена, вместо тихого шелеста книг в семейной библиотеке или привычных звуков фортепиано, когда она играла свои любимые произведения, слушала на этот раз лишь зловещий стук колёс, которые как бы грозно отсчитывали оставшиеся часы её, такой хрупкой, и ставшей настоящим кошмаром, жизни… Она сидела на каких-то мешках у грязного вагонного окна и неотрывно смотрела на уходящие всё дальше и дальше последние жалкие следы так хорошо ей знакомой и привычной «цивилизации»...
Дедушкиной сестре, Александре, с помощью друзей, на одной из остановок удалось бежать. По общему согласию, она должна была добраться (если повезёт) до Франции, где на данный момент жила вся её семья. Правда, никто из присутствующих не представлял, каким образом она могла бы это сделать, но так как это была их единственная, хоть и маленькая, но наверняка последняя надежда, то отказаться от неё было слишком большой роскошью для их совершенно безвыходного положения. Во Франции в тот момент находился также и муж Александры – Дмитрий, с помощью которого они надеялись, уже оттуда, попытаться помочь дедушкиной семье выбраться из того кошмара, в который их так безжалостно швырнула жизнь, подлыми руками озверевших людей...
По прибытию в Курган, их поселили в холодный подвал, ничего не объясняя и не отвечая ни на какие вопросы. Через два дня какие-то люди пришли за дедушкой, и заявили, что якобы они пришли «эскортировать» его в другой «пункт назначения»... Его забрали, как преступника, не разрешив взять с собой никаких вещей, и не изволив объяснить, куда и на сколько его везут. Больше дедушку не видел никто и никогда. Спустя какое-то время, неизвестный военный принёс бабушке дедовы личные вещи в грязном мешке из под угля... не объяснив ничего и не оставив никакой надежды увидеть его живым. На этом любые сведения о дедушкиной судьбе прекратились, как будто он исчез с лица земли без всяких следов и доказательств...