Северная война

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

(перенаправлено с «Великая Северная война»)
Перейти к: навигация, поиск
Северная война
Основной конфликт: Русско-шведские, польско-шведские, Датско-шведские войны
300px
Денис Мартен. «Полтавская битва» (1726)
Дата

22 февраля 170010 сентября 1721

Место

Восточная, Северная и Центральная Европа

Причина

Противоречия между Швецией и государствами Северной Европы из-за контроля над Балтийским морем и его побережьем

Итог

Победа антишведской коалиции:

Стокгольмские мирные договоры
Фредериксборгский мирный договор
Ништадтский мирный договор
Изменения

Россия возвращает выход к Балтийскому морю;
Швеция теряет свои владения в Ингрии, Прибалтике, большей части Померании и утрачивает статус великой державы

Противники

Англия Королевство Англия (1700)
Шотландия Королевство Шотландия (1700)
22px Королевство Ирландия (1700 и 1719—1721)
Нидерланды Республика Соединённых провинций (1700)
Великобритания Королевство Великобритания (1719—1721)
22px Курфюршество Ганновер (1719—1721)
Флаг Речи Посполитой Речь Посполитая (1705—1709)
Гетманщина Войско Запорожское (1708—1709, 1709—1713)
22px Войско Запорожское Низовое (1709—1713)
Османская империя22x20px Османская империя (1710—1713)[1]

Дания Датско-норвежская уния (1700 и 1709—1720)
Флаг Речи Посполитой Речь Посполитая (1700—1705 и 1709—1720)
Саксония (курфюршество) Курфюршество Саксония (1700—1706 и 1709—1720)
Молдавия Молдавское княжество (1710—1713)[1]
Пруссия Королевство Пруссия (1715—1720)
22px Курфюршество Ганновер (1715—1719)

Командующие
Швеция Карл XII

Швеция Ульрика Элеонора
Швеция Фредрик I
Швеция К. Г. Реншильд Сдался
Швеция А. Л. Левенгаупт Сдался
Швеция М. Стенбок Сдался
22px Фридрих IV
АнглияШотландия22pxНидерланды Вильгельм III
Великобритания22px22px Георг I
Флаг Речи Посполитой Станислав I
Гетманщина И. С. Мазепа (с 1708) †
Гетманщина Ф. С. Орлик
22px К. Гордиенко
Османская империя Ахмед III
22px Девлет II Гирей

Российская империя Пётр I

Российская империя А. Д. Меншиков
Российская империя Б. П. Шереметев
Российская империя М. М. Голицын
Российская империя Ф. М. Апраксин
Флаг Речи ПосполитойСаксония (курфюршество) Август II
Дания Фредерик IV
Дания П. Торденшельд
Гетманщина И. С. Мазепа (до 1708)
Гетманщина И. И. Скоропадский
Гетманщина Д. П. Апостол
Гетманщина М. А. Борухович
Гетманщина Д. А. Горленко
Калмыкия Аюка
Молдавия Д. К. Кантемир
22px Георг I
Пруссия Фридрих Вильгельм I
Пруссия Леопольд Ангальт-Дессауский

Силы сторон
Швеция
77—135 тыс.
Османская империя — 100—200 тыс.
Россия — 170 тыс.
Калмыцкое ханство — 25 тыс.
Дания — 40 тыс.
Речь Посполитая и Саксония — 170 тыс.
Потери
Швеция — 25 тыс. боевые потери, 175 тыс. не боевые потери (голод, болезни, истощение)[3] Россия[4] — 30 тыс. убитых
Калмыцкое ханство — 5 тыс. убитых
Дания — 8 тыс. убитых[5]
Речь Посполитая и Саксония — 14—20 тыс.

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Северная война (1700—1721)

Рига (1700) • Дания (Зеландия) • Нарва (1700) • Печоры • Северная Двина • Западная Двина • Рауге • Эрестфер • Гуммельсгоф • Клишов • Нотебург • Салаты • Пултуск • Ниеншанц • Нева • Сестра • Познань • Дерпт • Якобштадт • Нарва (1704) • Пуниц • Шкуды • Гемауэртгоф • Варшава • Митава • Фрауштадт • Гродно • Клецк • Выборг (1706) • Калиш • Вторжение в Россию • Головчин • Доброе • Раевка • Лесная • Батурин • Веприк • Красный Кут Соколка Полтава • Переволочна • Хельсингборг • Выборг (1710) • Рига (1710) • Пярну • Кексгольм • Кёге • Причерноморье (Прут) • Гадебуш • Гельсингфорс • Пялькане • Лаппола • Гангут • Фемарн • Бюлка • Штральзунд • Норвегия • Дюнекилен • Эзель • Десанты на побережье Швеции • Марш смерти каролинеров • Стакет • Гренгам
Балтийский флот во время Северной войны

 
Россия Русско-шведские войны Швеция
 
Польша Польско-шведские войны Швеция

Северная война (Великая Северная война, Двадцатилетняя война) — война, длившаяся с 1700 по 1721 год между Швецией и коалицией северо-европейских государств за обладание прибалтийскими землями и закончившаяся поражением Швеции[6]. С окончанием войны в Европе возникла новая империя — Российская, имеющая выход в Балтийское море и обладающая мощной армией и флотом. Столицей империи стал Санкт-Петербург[6], расположенный в месте впадения реки Невы в Балтийское море.

Первоначально войну Швеции объявил Северный союз, созданный по инициативе курфюрста Саксонии и короля польского Августа II. В Северный союз вошли также Датско-норвежское королевство, возглавляемое королём Кристианом V, и Россия, возглавляемая Петром I[7][8].

В 1700 году после ряда быстрых шведских побед Северный союз распался, Дания вышла из войны в 1700 году, а Саксония — в 1706. После этого до 1709 года, когда Северный союз был восстановлен, Русское государство воевало со шведами в основном самостоятельно. На разных этапах в войне также принимали участие: на стороне России — Ганновер, Голландия, Пруссия; на стороне Швеции — Англия (c 1707 года — Великобритания), Османская империя, Гольштейн. Украинское казачество, включая Запорожских казаков, разделилось и частично поддерживало шведов и турок, но большей частью — русские войска[9]. Россия возвратила контроль над землями в Прибалтике, утраченными в Смутное время.







Причины войны

К концу XVII — началу XVIII века Шведская империя была господствующей державой на Балтийском море и одной из ведущих европейских держав. Территория страны включала значительную часть побережья Балтики: всё побережье Финского залива, современную Прибалтику, часть южного побережья Балтийского моря. В 1697 году Швецию возглавил пятнадцатилетний Карл XII, и юный возраст монарха дал повод соседям Швеции — Датско-норвежскому королевству, Саксонии и России — рассчитывать на лёгкую победу и реализовать свои территориальные претензии к Швеции. Эти три государства образовали Северный союз, инициатором которого был курфюрст Саксонии и король польский Август II, который хотел подчинить себе входящую в Швецию Ливонию (Лифляндию), что позволило бы ему упрочить свою власть в Речи Посполитой[10]. Ливония оказалась в руках Швеции по Оливскому мирному договору 1660 года.

Данию подталкивало к конфликту со Швецией давнее соперничество за господство на Балтийском море. В 1658 году Карл X Густав разбил датчан в ходе похода в Ютландию и Зеландию и отторг часть провинций на юге Скандинавского полуострова. Дания отказалась от сбора пошлины при проходе судов через Зундский пролив. Кроме того, две страны остро соперничали за влияние на южного соседа Дании — герцогство Шлезвиг-Гольштейн.

Русский царь Пётр I последним присоединился к Северному союзу после переговоров с Августом, что было оформлено Преображенским договором. Территориальные претензии России к Швеции включали прежде всего Ингрию и Карелию, которые были отторгнуты Швецией в Смутное время по Столбовскому договору 1617 года, но распространялись и на земли Ливонии, о подвластности которых Руси в XI — начале XIII вв. помнили по летописям и считали их древними «отчинами» русских государей. В ходе войны 1656—1658 годов была сделана попытка возвратить эти земли, и русским войскам удалось временно оккупировать Ингрию и восточную часть Лифляндии: были захвачены Ниеншанц, Нотебург и Динабург; была осаждена Рига. Однако возобновление войны с Речью Посполитой вынудило Россию подписать Кардисский мирный договор и вернуть Швеции все завоёванные земли.

К началу Северной войны единственным портом, обеспечивающим Русскому государству торговые отношения с Европой, был Архангельск на Белом море; нерегулярная и тяжёлая навигация в Белом море осложняла торговлю, в дополнение к значительному отставанию в области мореплавания и судостроения.

Получение выхода к Балтийскому морю было для России важной экономической задачей.[11]

Дополнительным фактором вступления России в войну послужило окончание войны с Турцией. 3 (14) июля 1700 год был заключён Константинопольский мирный договор, 18 (29) августа был объявлен окончательный мир с Турцией, а 19 (30) августа Россия объявила войну Швеции. Одновременно был издан указ о конфискации всех шведских товаров, находящихся в Москве, в пользу русской казны, а шведский посланник в Москве был арестован[12].

Как повод для объявления войны, были указаны «неправды и обиды», в особенности личная обида 1697 года, когда Петра I, путешествующего по Европе, шведы холодно приняли в Риге[13][14]. При этом территориальные притязания не упоминались[15]:

Изволили мы, великий государь, наше царское величество, с королевством свейским за многие их свейские неправды и нашим царского величества подданным учинённые обиды, наипаче за самое главное безчестие, учинённое нашим царского величества великим и полномочным послам в Риге в прошлом 1697 году, которое касалось самой нашей царского величества персоны, о чём свейским послам, на Москве будучим, ближний боярин наш Ф. А. Головин с товарищи в ответе говорили и на письме дали, а свейские послы о том до короля своего хотели донести и обнадёжили учинить за то над рижским генералом оборон; а после того на Москве живущий торговых дел королевского величества фактор иноземец Томас Книпер объявил с листа королевского величества, к нему посланного, список, в котором никакого удовольствования на оное предложение не учинено. И за тое Богом дарованную нам честь и за многие их свейския неправды и подданным нашим обиды указали мы, наше царское величество, всчать войну.

Начало войны

Карл XII

18-летний шведский король Карл XII, обладая выдающимся тактическим талантом[16], был «влюблён в войну»[17], и с начала войны шведы быстро одержали череду важных побед. В то же время Карл XII оказался «совсем плохим политиком», поставив себе и своей армии цели, недостижимые при имеющихся в распоряжении шведов силах[16].

Пётр I

Его главный противник Пётр I оказался не только талантливым и проницательным дипломатом, но и высокоодарённым стратегом, полководцем и военным организатором. Несмотря на начальные неудачи, в итоге ему удалось добиться намеченных целей, во многом из-за ошибок самого Карла XII[18].

Датская кампания Карла XII

12 (22) февраля 1700 года войска Саксонии осадили Ригу, однако, вопреки ожиданиям Августа II, ливонская знать не поддержала наступающих, и армии Августа успеха не добились[19]. В августе того же года датский король Фредерик IV начал вторжение в Гольштейн-Готторпское герцогство на юге страны. Однако 15 тысяч шведских солдат под руководством Карла XII неожиданно для датчан высадились под Копенгагеном, и Дания была вынуждена заключить 7 (18) августа Травендальский мирный договор и отказаться от союза с Августом II.

Русский поход на Ингерманландию

Файл:Victory at Narva.jpg
«Победа шведов в битве при Нарве, 1700». Густав Седерстрём, 1910

18 августа Пётр получил известие о заключении Константинопольского мирного договора с турками и 19 (30) августа, ещё не зная о выходе Дании из войны, объявил войну Швеции, и 24 августа (3 сентября) русские войска выступили с наступательным походом. Согласно союзному договору с Августом II России должна была отойти Ингерманландия (иначе «Шведская Ингрия») — территория примерно соответствующая нынешней Ленинградской области. На границе между Ингерманландией и Эстляндией находился крупный город и самая крупная шведская крепость в регионе — Нарва, которая стала основной мишенью русских командиров.

Поход к Нарве был организован неудачно, под осень: солдаты систематически недоедали, лошади, перевозящие снаряжение, питались настолько плохо, что к концу похода начался их падёж, а кроме этого в связи с начавшимися дождями и плохим состоянием дорог у обоза регулярно ломались телеги. Пётр I планировал сосредоточить у Нарвы свыше 60 тыс. солдат, однако медленный темп продвижения войска к Нарве срывал сроки и планы царя. В конце концов осада Нарвы началась только 14 (25) октября силами по разным оценкам от 34 тыс. до 40 тыс. солдат.[19][20]

Осада Нарвы также была организована неудачно. Обстрел города из пушек оказался неэффективным в связи с тем, что русская армия использовала слишком лёгкие орудия, более того, боеприпасов хватило всего на две недели. Нарва фактически представляла собой сдвоенную крепость вместе с соседним Ивангородом, и Пётр I, лично спланировавший осаду, вынужден был сильно растянуть русские войска, окружив одновременно обе крепости. Такое неудачное расположение русских войск впоследствии отрицательно сказалось на их боеспособности во время последующей битвы при Нарве.[17][21]

Тем временем Август II, узнав о скором выходе Дании из войны, снял осаду Риги и отступил в Курляндию, что позволило Карлу XII перебросить часть своего войска по морю в Пернов (Пярну). Высадившись там 6 октября, он направился к осаждаемой русскими войсками Нарве. Пётр I вместе с генерал-фельдмаршалом графом Головиным в ночь на 18 ноября покинул армию и отправился в Новгород. Высшее командование армией было поручено царём старшему в чине — иностранцу, герцогу де Круа. 19 (30) ноября 1700 года войско Карла XII численностью 25 тысяч человек нанесло русскому войску численностью по разным оценкам от 34 до 40 тысяч человек тяжёлое поражение в сражении под Нарвой. Герцог де Круа со своим штабом, состоящим также из иностранцев, ещё до решающего момента сражения сдался Карлу XII. К 21 ноября (2 декабря) основная часть русской армии, которая после всех потерь всё ещё превосходила по численности шведскую, по приказу герцога де Круа капитулировала.[22] Стойко оборонялись от шведов лейб-гвардии Преображенский и лейб-гвардии Семёновский полки, которые не только сами сумели избежать позорной капитуляции, но и прикрыли отход части русской армии, тем самым спасли её от полного разгрома. За мужество, проявленное в этой битве, солдаты полка в 1700—1740 гг. носили красные чулки (в память о том, что «в сей битве стояли они по колено в крови»). Результаты кампании для российской стороны были катастрофическими: потери убитыми, смертельно ранеными, утонувшими, дезертировавшими и умершими от голода и мороза составили от 8 тыс. до 10 тыс. человек, 700 человек, включая 10 генералов и 56 офицеров, попали в плен, было потеряно 179 из 184 пушек.[22][23]

Среди причин поражения русской армии называют следующие: плохая подготовленность к войне (русская армия находилась в стадии реорганизации) с сильным противником; войска не умели воевать по правилам линейной тактики, вести разведку, были слабо вооружены; артиллерия была устаревшей и многокалиберной (на тот период в артиллерии существовало более 25 различных калибров, что во многом затрудняло снабжение артиллерии боеприпасами) и самое главное русская армия не имела своего национального командного состава, на всех основных командных должностях находились иностранные офицеры[17][24].

После этого поражения на несколько лет в Европе утвердилось мнение о полной небоеспособности русской армии, а Карл XII получил прозвище шведского «Александра Македонского». После поражения под Нарвой Пётр I ограничил количество иностранных офицеров в войсках. Они могли составлять лишь 1/3 от общей численности офицеров подразделения.

Поражение под Нарвой сыграло огромную роль в развитии русской армии и истории страны. Как указывал историк М. Н. Покровский, все интересы России в войне сводились к торговле, к завоеванию выхода к морю и получению контроля над торговыми портами на Балтике. Поэтому Пётр с самого начала войны взял под особый прицел балтийские порты Нарву и Ригу, но потерпев сокрушительное поражение под Нарвой и будучи отброшен в район нынешнего Санкт-Петербурга, принял решение о строительстве нового порта и города в устье Невы — будущей столицы Российской империи.

Продолжение войны, 1701—1704

Русская кампания

Файл:Sw BalticProv ru.png
Карта театра военных действий русской армии в Северной войне, 1701—1704

После поражения под Нарвой, оценив причины поражения русских войск, Пётр I всю свою энергию направил на подготовку армии и страны к войне со Швецией. Именно в этот период создаётся новая регулярная армия, совершенствуется её организационная структура, система обучения и воспитания, появляется новое вооружение. При обновлении артиллерии сокращается количество калибров, их становится только 12. За короткий срок по приказу Петра I создан Петровский пушечно-литейный завод, было отлито 300 новых орудий, причём часть орудий была изготовлена из изъятых в казну и переплавленных церковных колоколов.[25]

Некоторые современные историки считают, что после поражения под Нарвой Пётр I предпринимал дипломатические усилия, чтобы прекратить войну. Высказывается мнение, что в 1701—1702 годах при посредничестве сначала австрийцев, а потом французского монарха Людовикa XIV Пётр I предлагал Карлу XII мирный договор, при котором Россия отказывалась от претензий на прибалтийские земли, однако инициативы Петра I, якобы, остались без ответа — шведский король был настроен воинственно и после победы под Нарвой пренебрежительно относился к русской армии. В качестве дополнительной причины провала мирного договора указывается следующее соображение: правительства других стран Европы устраивало то, что воинственный король могущественной Шведской империи посвятил себя войне с далёкой Россией, и в ближайшее время вряд ли обратит свой взор на Европу.[23] Стремление Петра I к заключению мира в 1701—1702 годах оспаривается[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная войнаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная войнаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная война[источник не указан 2272 дня].

В России шла подготовка к войне со шведами, Пётр I принимал меры по срочному восстановлению и строительству укреплений у Пскова, Новгорода и Москвы. Однако, вопреки ожиданиям, Карл XII принял решение о вторжении в Саксонию и Польшу. На шведском военном совете часть генералов высказалась за наступление на Москву, но Карл XII посчитал, что русская армия слишком слабая, чтобы в ближайшие годы угрожать шведам на севере. Это решение дало Петру возможность восстановить силы после поражения под Нарвой и возобновить наступательные действия на севере.[23]

Сражения в Ингерманландии, «Окно в Европу»

Воспользовавшись тем, что основные силы шведов приняли участие в сражениях в Саксонии и Речи Посполитой, Пётр I в 1701 году приказал начать новое наступление на севере. Но сначала русским войскам и патриотам удалось отбить шведское нападение на Архангельск 25 июня 1701 в составе 1 яхты, 2 фрегатов и 4 линейных кораблей с десантом адмирала Шееблада (Шёблада). Благодаря героизму Ивана Седунова (Рябова) и Дмитрия Борисова, которые посадили на мель яхту и фрегат напротив недостроенной Новодвинской крепости и её шаутбенахту Сильвестру Иевлеву. Пётр I писал об этом Апраксину : «Зело чудесно…, нечаянное счастье… что отразили злобнейших шведов». Русские войска под командованием Бориса Шереметева вторглись в Шведскую Ингерманландию (Ингрию) и 30 декабря 1701 года одержали свою первую на поле боя победу в Северной войне в битве при Эрестфере. Шведской армией командовал генерал Шлиппенбах. В июле 1702 года русские войска одержали вторую победу над войсками Шлиппенбаха в сражении у Гуммельсгофа.[26]

27 сентября 1702 года русские войска под командованием Шереметева осадили шведскую крепость Нотебург, расположенную у истока Невы из Ладожского озера. 11 октября 1702 года русские войска пошли на штурм и одержали победу. Весной 1703 года, после недельной осады, русскими войсками была взята крепость Ниеншанц при впадении реки Охты в Неву.

Таким образом, к началу 1703 года в руках русских оказалось всё течение Невы. Поселение Нотебург, построенное шведами на месте основанной ещё в 1323 году князем Юрием Даниловичем крепости Орешек, Пётр переименовал в Шлиссельбург (ключ-город), а в устье Невы Пётр I 16 (27) мая 1703 года заложил новый город Санкт-Петербург.

Сражения в Ливонии и Эстляндии

В 1704 году русские войска продолжили своё наступление. К концу 1703 года Россия контролировала почти всю территорию Ингерманландии. Русские войска под командованием Бориса Шереметева к лету 1704 года вошли в Ливонию и осадили Дерпт. В июле 1704 года при личном участии Петра I крепость была взята.

Летом 1704 года вторая группа русских войск под командованием генерала Огильви вошла в Эстляндию и осадила Нарву. К концу лета после приезда Петра I из Дерпта и эта крепость была взята. Успешный штурм крепостей продемонстрировал возросшее мастерство и оснащённость русской армии.

Польская кампания

Карл XII принял решение не продолжать активные военные действия против русской армии, а нанести основной удар по войскам Августа II. Шведский король намеревался установить в Польше власть выгодного ему монарха, сменив Августа II, чтобы превратить Речь Посполитую в буферную зону между шведами и русскими. В июле 1701 года шведские войска, не встретив серьёзного сопротивления, пересекли Двину и заняли Ливонию.[23]

Шведские войска вторглись на польскую территорию и нанесли несколько крупных поражений армии Августа II. В 1702 году была взята Варшава, одержаны победы у Клишова около Кракова, в 1703 году — под Пултуском у Данцига, взяты Торунь и Познань. Зиму 1703—1704 главные силы шведов провели в польской части Пруссии. Тем временем 14 января 1704 года часть депутатов сейма низложили Августа II в качестве короля Речи Посполитой. Летом 1704 года новым королём был провозглашен шведский ставленник Станислав Лещинский.

Действия Карла XII вызвали недовольство в Речи Посполитой. Собравшаяся в 1704 году Сандомирская конференция объединила сторонников Августа II и объявила о непризнании Станислава Лещинского королём.

19 (30) августа 1704 года был заключён Нарвский договор между Россией и представителями Речи Посполитой о союзе против Швеции; согласно этому договору Речь Посполитая официально вступала в войну на стороне Северного союза. Россия совместно с Саксонией развернула военные действия на польской территории.

В 1705 году была одержана победа над войсками Лещинского у Варшавы. В конце 1705 года основные русско-польские силы под командованием короля Августа остановились на зимовку в Гродно. Вскоре король покинул расположение армии, сдав командование фельдмаршалу Георгу Огильви.[19] Неожиданно в январе 1706 года Карл XII выдвинул в этом направлении крупные силы. Союзники рассчитывали дать бой после подхода саксонских подкреплений. Но 2 (13) февраля шведы нанесли сокрушительное поражение саксонской армии в битве при Фрауштадте, разбив вдвое превосходящие силы противника. Оставшись без надежды на подкрепление, русская армия была вынуждена отступить в направлении Киева. Фельдмаршал Огильви сумел осуществить блестящий манёвр, воспользовавшись вскрытием рек. Король Карл, не ожидавший такого, только через две недели сумел собрать армию и выступить в преследование.[13] Ввиду весенней распутицы шведская армия застряла в Пинских болотах и король отказался от преследования армии Огильви. Вместо этого он бросил свои силы на истребление городов и крепостей, где находились польские и казацкие гарнизоны. В Ляховичах шведы заперли отряд переяславского полковника Ивана Мировича. В апреле 1706 года по приказу «Войска Запорожского обеих сторон Днепра гетмана и славного чина святого апостола Андрея кавалера» Ивана Мазепы к Ляховичам, для вызволения Мировича, посылается полк Семёна Неплюева, который должен был соединиться с миргородским полком Войска Запорожского полковника Даниила Апостола. В результате боя у Клецка казацкая конница, поддавшись панике, растоптала пехоту Неплюева, и шведы смогли нанести поражение русско-казацким войскам. 1 мая Ляховичи сдались шведам.

Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Встреча Карла XII и герцога Мальборо в Альтранштадте весной 1707 года

Карл простоял с основными силами в Пинске около месяца, пережидая распутицу и подтягивая отставшие полки, затем в начале лета перевел свою армию в район Дубно-Луцк. Здесь, на незатронутой боевыми действиями и изобильной продовольствием Волыни, армия провела ещё месяц. Карл не последовал к Днепру за войсками Петра, а, опустошив Полесье, в июле 1706 года развернул свою армию против саксонцев. В августе армия короля перешла Вислу и соединилась с войсками Реншильда юго-западнее Варшавы. На этот раз шведы не остановились в Польше, а пройдя через австрийскую Силезию, в начале сентября вторглись уже на территорию самой Саксонии. 13 (24) сентября 1706 года Август II втайне заключил мирное соглашение со Швецией. По договору он отказывался от польского престола в пользу Станислава Лещинского, разрывал союз с Россией и обязывался выплатить контрибуцию на содержание шведской армии.

Тем не менее, не решаясь объявить о предательстве в присутствии русской армии под командованием Меншикова, Август II вынужден был со своими войсками участвовать в сражении при Калише 18 (29) октября. Битва закончилась полной победой русской армии и пленением шведского командующего. Это сражение стало крупнейшим с участием русской армии с начала войны. Но несмотря на блестящую победу, Россия осталась в войне со Швецией в одиночестве.

Вторжение в Россию

[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная войнаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная войнаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная война
Файл:Battle of Lesnaya.jpg
«Сражение при Лесной» Жан-Марк Натье, 1717

Весной 1707 года появились первые слухи о том, что Карл XII готовит свою главную армию, расквартированную в капитулировавшей Саксонии к походу на Россию. Выступление ожидалось в мае-июне. Однако Карл XII решил оказать дипломатическое давление на Австрию с целью выбить привилегии для шведской торговли в Германии и защитить права протестантов в Силезии. Австрийские войска в это время воевали на два фронта: против Франции и восставших венгров. При таких обстоятельствах тридцатитысячная шведская армия в десяти переходах от Вены была очень весомым аргументом и 31 августа Австрия подписала договор на шведских условиях.

1 сентября 1707 года шведская армия выступила из Саксонии в направлении Польши. За 11 месяцев пребывания в Саксонии Карлу XII удалось восполнить потери и существенно укрепить свои войска. Перейдя Одер, Карл соединился с подкреплениями, подошедшими из Швеции, у Познани, а затем повел свою армию к Торуню, около которого в ноябре по льду перешёл Вислу. Обойденный с севера, Меншиков отступил от Варшавы к реке Нарев. Однако главные силы шведской армии совершили тяжелый переход по фактическому бездорожью через Мазурские болота и в феврале 1708 года вышли к Гродно. Русская армия снова без боя отступила уже к Минску. На этот раз измученная 500 км переходом шведская армия вынуждена была остановиться для пополнения запасов провианта и фуража, подтягивания отставших.

Летняя кампания 1708

В июне 1708 года шведы двинулись в направлении Смоленска. Принято считать, что первоначально они планировали основной удар в направлении Москвы. Положение русских осложнялось тем, что Петру I не были известны планы противника и направление его движения.

Планы Карла XII отчасти раскрылись в конце июня, когда главные силы шведской армии перешли Березину южнее Борисова, а Левенгаупт с огромным обозом вышел на юг из Риги.

3 (14) июля 1708 года Карл одержал победу в битве при Головчине над русскими войсками под командованием генерала Репнина. Это сражение стало последним крупным успехом шведской армии.

Через три дня после победы под Головчином Карл XII занял Могилев и захватил переправы через Днепр.

Дальнейшее продвижение шведской армии замедлилось. Стараниями Петра I были выжжены десятки белорусских селений, и шведам приходилось передвигаться по опустошённой местности, испытывая острый дефицит провизии.

Простояв три недели у Могилева, шведская армия двинулась на юго-восток к Рославлю, чтобы обойти полосу опустошения перед Смоленском и создать угрозу с тыла русской армии, сосредоточенной у села Горки. Пётр отвел армию к Мстиславлю. На реке Сож у Черикова Карл XII уперся в кавалерию Меншикова. Стало понятно, что за Сожем провиант достать не удастся.

22 августа шведские войска повернули на северо-восток к Смоленску. Пётр уводил пехоту и обозы на восток и северо-восток, а русская кавалерия все сильнее тревожила шведов. 30 августа у села Доброе под угрозой разгрома оказался шведский авангард. А 9 сентября в стычке у Раевки на волосок от гибели или плена был сам Карл XII.

Шведской армии нужны были запас продовольствия на шесть недель и артиллерия, чтобы идти к Москве, а Левенгаупта с обозом или достоверных вестей о его местонахождении все не было.

Военный совет в Старишах, 11—13 сентября 1708 г.

В этой крайней восточной точке движения шведской армии при вторжении в Россию, в небольшом смоленском селе состоялся военный совет короля с его генералами. Решался вопрос о дальнейшем движении шведской армии: через Смоленск прямо на Москву или на юг на Украину. Без тяжелой артиллерии осада или штурм укрепленного Смоленска выглядели бесперспективными. Движение по опустошенной местности на Москву без обоза Левенгаупта, который все не мог нагнать главные силы, грозило шведской армии голодной смертью. Вследствие болезней и плохого обеспечения питанием и амуницией, шведская армия нуждалась в отдыхе, поэтому, учитывая щедрые посулы Мазепы и его заверения в поддержке населения Украины, было выбрано движение на Украину[27].

Осеннее-зимняя кампания 1708—1709

Файл:15-07-05-Schloß-Caputh-RalfR-N3S 1712.jpg
В 1709 г. короли Пруссии, Дании и Польши собрались в Потсдаме и заключили антишведский союз.

Внезапный захват Стародуба и других северских городов, по мнению шведских генералов, должен был решить, хотя бы на время, проблему снабжения армии провиантом и кормом для лошадей. Далее, после взятия под контроль среднего течения Десны, базой снабжения и надежным тылом для наступления на Москву с юго-запада должна была стать подконтрольная Мазепе Гетманщина. План обхода Смоленска с юга начал складываться у Карла, возможно, уже в Могилеве. Поэтому бросок от Доброго к Старишам можно считать последним отвлекающим манёвром перед решающим ударом. Да и Левенгаупт получил указание вести свой корпус не к Смоленску, а к Пропойску. Так или иначе, но уже 17 сентября царь Пётр получил сведения, что шведы переходят Сож у Кричева и разведывают дороги на Стародуб и Почеп. На военном совете было принято решение разделить русскую армию: Шереметев уходил с главными силами параллельно армии шведского короля на юг к Брянску, Боур с конницей должен был тревожить тылы Карла XII, а Пётр и Меншиков с наиболее мобильными частями отправлялись на поиск и перехват Левенгаупта.

В конце сентября шведский король с главной армией перешёл реку Ипуть и с разочарованием узнал, что русские его опередили. В Почеп, Мглин и Стародуб Шереметев ввел сильные гарнизоны, а извещенные о приближении шведов крестьяне с запасами на зиму и скотиной разбежались подальше от дорог по глухим лесам и болотам. Путь на Москву для шведской армии снова был перекрыт зоной опустошения, отбирать провиант и фураж было не у кого.

28 сентября (9 октября) 1708 г. в битве у деревни Лесной войска Петра I разгромили корпус Левенгаупта, двигавшийся из Риги, чтобы присоединиться к главной армии Карла. Это была не просто победа над отборными шведскими войсками — впервые была одержана победа над превосходящими силами противника. Царь Пётр назвал её «матерью Полтавской баталии». Пётр Алексеевич лично командовал одной из двух колонн «летучего» корпуса русской армии — корволанта. Под его командованием находились Преображенский и Семёновский полки, батальон Астраханского полка и три драгунских полка. Другой колонной (левой) командовал генерал А. Д. Меншиков. Неприятельский корпус был настигнут близ деревни Лесной. Шведскому военачальнику пришлось принимать бой, который начался с атаки русских. Пётр I с приходом свежей драгунской конницы отрезал противнику дорогу на Пропойск и усилил натиск на шведов. Вечером сражение прекратилось из-за наступивших сумерек и начавшейся вьюги, которая слепила глаза. Левенгаупту пришлось уничтожить остатки своего огромного обоза (бо́льшая часть его стала русской добычей), и остатки его корпуса, преследуемые русской кавалерией, сумели добраться до королевского походного лагеря.

Общие потери шведов составили 8,5 тысяч убитыми и ранеными, 45 офицеров и 700 солдат попали в плен. Трофеями русской армии стали 17 орудий, 44 знамени и около 3 тысяч повозок с провиантом и боеприпасами. К королю генерал Левенгаупт смог привести всего лишь около 6 тысяч деморализованных солдат.

После получения первых известий о неудаче под Лесной Карл XII приказал 10 октября выступить далее на юг в направлении Десны. Уже по пути к основной армии присоединились остатки корпуса Левенгаупта.

В октябре 1708 года стало известно о переходе гетмана Ивана Мазепы на сторону Швеции. Гетман Мазепа состоял в переписке с Карлом XII и обещал ему, в случае прибытия на Украину, 50 тысяч казацкого войска, продовольствие и удобную зимовку. 28 октября 1708 года Мазепа во главе отряда казаков прибыл в ставку Карла.

Из многотысячного украинского казачества Мазепе удалось привести всего около 5 тысяч человек. Это было связано с тем, что Мазепа слишком медлил с оглашением своего решения народу. Пётр оказался более смекалистым и первым огласил о предательстве Мазепы. Поэтому гетмана поддержали только запорожцы. Впрочем, им так и не пришлось принять участие в битве под Полтавой, что тоже повлияло на исход боя.

Вместо обильных припасов, которые Мазепа собрал в Батурине, шведская армия нашла там пепелище, так как Меншиков на три дня опередил авангард Карла XII, взял Батурин и ускользнул от подходивших шведов, уничтожив все, что не смогли забрать его полки.

Для полуголодной шведской армии оставался только один путь — все дальше на юг, в ещё не разоренные войной районы, где можно было в достаточном для армии количестве отбирать продовольствие у населения.

17 ноября 1708 Карл XII с армией вошёл в Ромны, здесь впервые после Могилева шведы получили продолжительный отдых и нормальное питание. Тем временем Пётр разместил свою ставку в Лебедине. Другая часть русской армии расположилась в Сумах.

В середине декабря Карл XII решил взять инициативу в свои руки, отправив отдохнувшие войска к Гадячу, в окрестностях которого началась концентрация русской армии. Тем временем шведы были выбиты из Ромен. Почти всю зиму шведская армия провела в походе, потеряв тысячи солдат из-за лютых холодов и в бессчетных мелких стычках. 11 февраля сражавшийся в первых рядах наступавшей кавалерии король вновь оказался под угрозой плена, когда потесненный от Краснокутска Меншиков получил у Городнего подкрепление и контратаковал шведов. После сражений у Краснокутска и Городнего Карл XII двинул армию вновь на юг. 13 февраля, достигнув Коломака (83 км от Харькова), Карл приказал армии повернуть назад к Опошне на Ворскле, так как русские начали планомерно выдавливать шведские гарнизоны с Гетманщины, угрожая отрезать шведов от Днепра. В итоге, до наступления весенней распутицы ни навязать Петру генеральное сражение, ни открыть дорогу для наступления на Москву у Карла не получилось.

Отрезанная от баз снабжения шведская армия к весне 1709 стала испытывать недостаток ручных гранат, пушечных ядер, свинца и пороха. Мазепа указал, что военные припасы, собранные на случай войны с Крымом или Турцией, в большом количестве находятся в крепости Полтава.

Полтава

В ноябре 1708 года на всеукраинской раде в городе Глухове был избран новый гетман — стародубский полковник И. И. Скоропадский.

Файл:Poltava (Kotzebue).jpg
«Полтавская битва», А. Е. Коцебу

Несмотря на то, что шведская армия сильно пострадала во время холодной зимы 1708—1709 годов, Карл XII жаждал генерального сражения.

Весенняя распутица создала двухмесячную паузу в боевых действиях, во время которой шведы вели себя пассивно. 25 апреля началась осада Полтавы, но взять крепость, несмотря на серьёзные потери (порядка 7 тысяч человек), шведы не смогли. 15 мая Меншикову удалось переправить подкрепления в осажденный город. Теперь в фактическом окружении оказалась уже шведская армия, из расположения которой осмелевшие казаки начали регулярно угонять пасшихся лошадей. Вскоре стало известно о поражении 13 (24) мая у деревушки Лидухово (около городка Подкамень) двигавшегося к Днепру литовского гетмана Яна Сапеги (сторонника Станислава Лещинского). Сам Лещинский и охранявшие его шесть шведских полков генерал-майора Крассова после этого ретировались на западный берег Вислы, что перечеркнуло надежды Карла XII на подкрепления из Польши.

Пётр прибыл к войскам 4 июня и, убедившись в безынициативности обессилевших шведов, отдал приказ готовиться к решающему бою. С 15 (26) июня по 20 июня (01 июля) русская армия осуществила переход на западный берег реки Ворсклы севернее Полтавы и начала сближение со шведской для завязки генерального сражения. Оно произошло 27 июня (8 июля) 1709 г. близ Полтавы, где продолжал стоять Карл XII, тщетно ожидая помощи от турок или поляков.

Русской армии, благодаря успешным действиям под Калишем и Лесной, удалось создать и закрепить подавляющее численное преимущество в людском составе и артиллерии. В армии Петра I было в общей сложности 40-50 тыс. человек и 100 пушек, а у Карла XII — 20-30 тыс. человек и 34 пушки при крайней ограниченности пороха и без каких-либо надежд на подход резервов. Превосходство русской армии было ещё более усилено тактически грамотным выбором поля боя (лес препятствовал широкому фланговому охвату, если бы шведы на него решились) и его заблаговременной фортификационной подготовкой — в форме буквы Т были построены редуты, огонь с которых поражал бы шведов с флангов и в лоб при попытке их обойти. Шведы вынуждены были брать редут за редутом, что не только уменьшало их силы, но и давало хуже управляемым главным силам русских время на безопасное боевое развёртывание[28]

После разгрома под Полтавой армия шведов бежала к Переволочной — местечку у впадения Ворсклы в Днепр. Но переправить армию через Днепр оказалось невозможно. Тогда Карл XII вверил остатки своей армии Левенгаупту и вместе с Мазепой бежал в Очаков.

30 июня (11 июля1709 года деморализованная шведская армия была окружена войсками под командованием Меншикова и капитулировала. На берегах Днепра у Переволочны русскому 9-тысячному отряду в плен сдались 16 947 деморализованных вражеских солдат и офицеров во главе с генералом Левенгауптом. Всего же в результате Полтавской битвы Швеция потеряла более 9000 человек убитыми и 18000 пленными, потери России составили 1345 человек убитыми и 3290 ранеными. Трофеями победителей стали 28 орудий, 127 знамён и штандартов и вся королевская казна. Испытанная в походах по Северной Европе королевская армия Швеции перестала существовать.

Карл XII укрылся в Османской империи, где старался убедить султана Ахмеда III начать войну против России.

За участие в Полтавской битве государь Пётр I удостоил Меншикова, одного из героев разгрома королевской армии Швеции, званием генерал-фельдмаршала.

Военные действия в 1710—1718 годах

[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная войнаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная войнаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная война

После победы под Полтавой Петру удалось восстановить Северный союз. 9 октября 1709 года в Торуни был подписан новый союзный договор с Саксонией. А 11 октября был заключён новый мирный договор с Данией, по которому она обязалась объявить войну Швеции, а Россия — начать военные действия в Прибалтике и Финляндии.

Завоевание русскими Прибалтики (1710)

В ходе военной кампании 1710 года русская армия генерал-фельдмаршала Б. П. Шереметева после долгой осады взяла Ригу, после чего русская армия заняла другие прибалтийские крепости (Эльбинг, Дюнамюнде, Пернов, Ревель). Таким образом, русская армия полностью заняла Эстляндию и Лифляндию.

Одновременно корпус генерал-адмирала Ф. М. Апраксина в присутствии царя Петра I занял Выборг, после чего отдельный отряд генерал-майора Р. В. Брюса занял Кескгольм.

Прутский поход 1711 года

В конце 1710 года Пётр получил сообщение о подготовке турецкой армии к войне с Россией. В начале 1711 года он объявил войну Османской империи и начал Прутский поход. Кампания окончилась полной неудачей: Россия уступила Турции Азов и Запорожье, разрушила укрепления Таганрога и корабли на Чёрном море и потеряла выход в Азовское море. Однако Османская империя не вступила в войну на стороне Швеции.

В то же время основные силы русской армии оказались отвлечены от боевых действий против шведов; на Прутский поход оказались потрачены многочисленные ресурсы.

Кампания в Померании (1712–15)

Сразу после Полтавской битвы датчане вновь выступили против шведов, но потерпели поражение от М. Стенбока при Гельсинборге (1710) (нем.).

В 1712 году действия партнёров по Северному союзу были направлены на завоевание Шведской Померании — владений Швеции на южном берегу Балтики в северной Германии.

Кампания 1712 года

10 декабря 1712 года шведский фельдмаршал М. Стенбок нанёс крупное поражение датско-саксонским войскам при Гадебуше.

Кампания 1713–14 годов

Прибытие в Померанию русской армии в марте 1713 года под командованием генерал-фельдмаршала А. Д. Меншикова изменило соотношение сил.

Шведский фельдмаршал М. Стенбок отступил к городу Тённинг в Гольштейне. Союзная русско-датская армия осадила крепость и после года осады принудила шведов к капитуляции (англ.) (М. Стенбок умер в плену в 1717 году).

Ещё ранее 18 сентября 1713 года капитулировал Штеттин (нем.).

А. Д. Меншиков заключил с Пруссией мирный договор. В обмен на нейтралитет и денежную компенсацию Пруссия получила Штеттин, а Померания была разделена между Пруссией и Голштинией (союзницей Саксонии).

Кампания 1715 года

В 1714 году высланный из Османской империи шведский король Карл XII вернулся в Швецию и сосредоточился на войне в Померании. Центром военных действий стал Штральзунд.

1 мая 1715 года в ответ на требование о возвращении Штеттина и других территорий Пруссия объявила Швеции войну.

Датский флот одержал победу у Фемарна, а затем у Бюлка. После этого Пруссия и Ганновер, захвативший шведские владения Бремен и Верден, заключили с Данией союзный договор.

23 декабря союзная армия под командованием прусского генерал-фельдмаршала Леопольда Анхальт-Дессау взяла Штральзунд, который оборонял король Карл XII и фельдмаршал К. Г. Дюкер.

Финская кампания

В 1713 году русская армия вторглась в Финляндию, при этом впервые в боевых действиях большую роль стал играть русский флот. 10 мая после обстрела с моря сдался Гельсингфорс, затем без боя был взят Брег.

28 августа десант под командованием Ф. М. Апраксина занял столицу Финляндии — Або.

А 26–27 июля (6–7 августа1714 года в Гангутском сражении русский флот одержал первую крупную победу на море.

На суше русские войска под командованием князя М. М. Голицына нанесли поражение шведам у р. Пялькане (1713), а затем при Лаппола (1714).

Кампания в Норвегии

В 1716 году Карл XII вторгся в Норвегию. 25 марта была взята Христиания, но штурм приграничных крепостей Фредриксхальда и Фредрикстена провалился. Когда в 1718 году Карл был убит, шведы были вынуждены отступить. Столкновения между датчанами и шведами на границе с Норвегией продолжались вплоть до 1720 года.

Заключительный период войны (1718—1721)

[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная войнаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная войнаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная война

В мае 1718 года открылся Аландский конгресс, призванный выработать условия мирного договора между Россией и Швецией. Однако шведы всячески затягивали переговоры. Этому способствовала и позиция других европейских держав: Дании, опасающейся заключения сепаратного мира между Швецией и Россией, и Англии, король которой Георг I одновременно являлся правителем Ганновера.

30 ноября 1718 года при осаде Фредриксхальда был убит Карл XII. На шведский престол вступила его сестра — Ульрика Элеонора. Позиции Англии при шведском дворе усилились.

В июле 1719 года русский флот под командованием Апраксина провёл высадку десантов в районе Стокгольма и рейды по пригородам шведской столицы.

9 ноября Швеция подписала союзный договор с Англией и Ганновером. Последнему были уступлены Бремен и Ферден.

Весь 1720 год шведы подписывали в Стокгольме мирные договоры с противниками:

Тем не менее, в 1720 году рейд на шведское побережье повторён в районе Мангдена, а 27 июля гребным русским флотом была одержана победа над парусным шведским флотом в сражении при Гренгаме. Шведский отряд (один 52-пушечный линейный корабль, 4 фрегата, несколько мелких судов, в бою не участвовавших) под прикрытием английской эскадры вышел в море чтобы перехватить и уничтожить русский гребной флот, занятый высадкой десантов. 61 русская скампавея и 29 лодок (в совокупности 52 пушки) под командованием генерала (не адмирала — специфика гребного флота) М. М. Голицына притворным отступлением заманили шведов в узкий пролив, после чего неожиданно бросились в атаку. При попытке развернуться 4 фрегата один за другим сели на мель и были взяты на абордаж после упорного 4-часового боя. Спастись удалось лишь линейному кораблю при помощи хитроумного манёвра — разворачиваясь, он отдал якорь, сразу лёгший на грунт, и тут же обрубил канат — развернуться удалось на месте. Шведы потеряли 103 человека убитыми и 407 пленными, русские — 82 убитыми и 246 ранеными. Кроме того, 43 скампавеи были так повреждены шведской артиллерией, что их не стали чинить, а сожгли сами русские — учитывая поточный метод строительства скампавей и приобретение 4 фрегатов, потеря не была серьёзной. Но главное — англичане, на глазах у которых 4 фрегата, имевшие в совокупности 104 орудия, были пленены, а линейный корабль близок к пленению, воочию убедились в бесполезности своего парусного флота против шхерного русского. Своего гребного флота англичане не имели, русская торговля на Балтике имела микроскопические размеры, иными словами, англичане не имели никаких перспектив оказать какое-либо давление на Россию, не ввязываясь в серьёзную войну на суше. Вскоре английская эскадра покинула Балтику. Гребной флот в первый раз после битвы при Лепанто 1571 года продемонстрировал своё стратегическое значение.

8 мая 1721 года начались новые переговоры о мире с Россией в Ништадте. 30 августа был подписан Ништадтский мирный договор.

Итоги войны

[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная войнаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная войнаОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Северная война

Итоги войны неоднозначны и оцениваются по-разному. Ряд авторов указывает, что для разгрома Швеции, тем более в составе крупной коалиции (Дания, Саксония, Речь Посполитая), и обеспечения России выхода к Балтике вовсе не требовалось 20 лет. По словам историка В. О. Ключевского, «Ништадтский мир 1721 г. положил запоздалый конец 21-летней войне, которую сам Пётр называл своей „троевременной кровавой и весьма опасной школой“, где ученики обыкновенно сидят по семи лет, а он, как туго понятливый школьник, засиделся целых три курса…»[29] Однако сам Пётр пояснял: «Все ученики науки в семь лет оканчивают обыкновенно, но наша школа троекратное время была. Однако ж, слава Богу, так хорошо окончилась, как лучше быть невозможно» и добавлял: «такого полезного мира [Россия] не получала. Правда, долго ждали, да дождались».

Большинство авторов признают, что она полностью изменила (в пользу России) соотношение сил на Балтике; в то же время война не решила ситуацию на юге России (где ей противостоял союзник Швеции — Османская империя), которая к концу войны ухудшилась.

По итогам войны к России были присоединены Ингрия (Ижора), Карелия, Эстляндия, Лифляндия (Ливония), основан Санкт-Петербург. Российское влияние прочно утвердилось и в Курляндии. Однако согласно Ништадскому договору указанные территории не были уступлены, а были проданы Швецией России за 2 млн талеров (ефимков), что легло тяжёлым дополнительным бременем на страну.

Была решена ключевая задача, поставленная Петром I — обеспечение выхода к морю и налаживание морской торговли с Европой.

Однако, в ходе войны Россия пережила серьёзный экономический и демографический кризис. Сумма налогов, собираемых с населения с 1701 по 1724 год (вследствие их увеличения), выросла в 3,5 раза, что, по словам историка Н. А. Рожкова, было достигнуто «ценою разорения страны»[30]. По результатам переписи населения 1710 года общая численность населения страны сократилась на 20 %, причём, в областях, прилегавших к основным театрам военных действий, сокращение населения достигало 40 %[31].

В историю Финляндии самый тяжёлый период войны с 1714 по 1721 год вошёл под названием Большая ненависть. До заключения мира страна подвергалась многочисленным грабежам и насилию со стороны шведских и русских войск, что было нормой при ведении войны в XVIII веке.

Швеция утратила своё былое могущество и превратилась во второстепенную державу. Были потеряны не только территории, уступленные России, но и многие владения Швеции на южном берегу Балтийского моря (в руках Швеции остались лишь Висмар и небольшая часть Померании).

Прямым результатом катастрофической для Швеции Северной войны становится наступление Эры свободы, которая характеризуется урезанием власти короля и резким усилением парламента.

Память о войне

  • Самсон (фонтан, Петергоф)
  • Сампсониевский собор в Санкт-Петербурге построен в честь победы в Полтавской битве 27 июня 1709 года
  • В Риге, на острове Луцавсала стоит памятник русским солдатам, героически погибшим во время Северной войны. Установлен в 1891 году.
  • 4 августа 2007 года в Петергофе прошёл праздник, посвящённый победам русского флота в Северной войне 1700—1721 годов. Он назывался «День Гангута и Гренгама»[32].
  • В музее в с. Богородском экспонируются шахматы «Северная война»
  • Лев, установленный в Нарве в память шведских солдат времён Северной войны
  • Монумент Славы в честь победы над шведами в Полтавской битве 1709 года.
  • Скульптурная группа «Мир и Победа» (Летний сад Санкт-Петербург), установленная перед южным фасадом Летнего дворца, символизирует победу России над Швецией в Северной войне и является аллегорическим изображением Ништадтского мира.

См. также

Напишите отзыв о статье "Северная война"

Примечания

  1. 1 2 см. Русско-турецкая война (1710—1713)
  2. Белова Е. В. [http://relig-articles.livejournal.com/43546.html Православные народы Австрийской и Османской империй в Прутском походе 1711 г.] // Вопросы истории, № 10, октябрь 2009. — C. 149-152.
  3. Lars Ericson. Svenska knektar (2004) Lund: Historiska media
  4. Урланис Б. Ц. Войны и народонаселение Европы. — М.: Изд-во соц.-экон. лит-ры, 1960. — С. 55.
  5. Jan Lindegren. Det danska och svenska resurssystemet i komparation (1995) Umeå : Björkås : Mitthögsk
  6. 1 2 Robert Frost. The Northern Wars. War, State and Society in Northeastern Europe 1558—1721. — Longman, 2000. — С. 296—301. — 416 с. — ISBN 978-0-582-06429-4.
  7. История русской армии. — М.: Эксмо, 2007. — С. 38. — ISBN 978-5-699-18397-5
  8. Hughes, 1998, с. 26—27.
  9. Hughes, 1998, с. 36—38.
  10. Hughes, 1998, с. 27.
  11. Покровский М. Русская история с древнейших времён / Н. Никольский и В. Сторожев. — 1911. — Т. III. — С. 104—105.
  12. Петров А. [http://www.memoirs.ru/texts/PetrovVS1872.htm Нарвская операция] // Военный сборник. — СПб.: Изд. Военного министерства Российской империи, 1872. — № 7. — С. 5—38.
  13. 1 2 Hughes, 1998, с. 28.
  14. [http://www.memoirs.ru/texts/Dalberg_RA89K1V3.htm Рижский губернатор Дальберг в 1697 году не позволил русскому посольству, в котором инкогнито находился Пётр I, осмотреть укрепления Риги]
  15. Петров А. В. [http://www.rusarch.ru/petrov1.htm Город Нарва, его прошлое и достопримечательности.] — СПб, 1901.
  16. 1 2 Тарле Е. В. Северная война и шведское нашествие на Россию. Глава II. Шведское вторжение в пределы России. Битва под Лесной. Начало народной войны против шведов, раздел 7
  17. 1 2 3 Hughes, 1998, с. 29—30.
  18. Тарле Е. В. Северная война и шведское нашествие на Россию. Глава 1. Северная война до вторжения шведской армии в пределы России. 1700—1708 гг., раздел 3
  19. 1 2 3 Бой со шведами у местечка Клецка. Журнал С. И. Неплюева. 19 апреля 1706 г. // Русская старина. — 1891, октябрь. — С. 25—32.
  20. Великанов В. С. [http://www.reenactor.ru/ARH/PDF/Velikanov_01.pdf К вопросу об организации и численности русской армии в Нарвском походе 1700 года] // Война и оружие: Новые исследования и материалы. Вторая Международная научно-практическая конференция, 18-20 мая 2011 года. — Санкт Петербург: Вимаививс, 2011. — Т. 1. — С. 130—143. — ISBN 978-5-903501-12-0.
  21. Беспалов, 1998, с. 41—42.
  22. 1 2 Беспалов, 1998, с. 43.
  23. 1 2 3 4 Hughes, 1998, с. 30.
  24. Беспалов, 1998, с. 42.
  25. Николаев И. М., Барабанов В. В., Рожков Б. Г. История России с древнейших времён до конца XX века. Пособие для поступающих в ВУЗы. — М.: Астрель, 2003. — С. 71. — 308 с. — ISBN 5-17-016808-X.
  26. Hughes, 1998, с. 30—31.
  27. Тарле Е. В. [http://militera.lib.ru/h/tarle2/index.html Сочинения. Северная война и шведское нашествии на Россию. Т. 10, Гл. 2.] — М.: Изд-во АН СССР, 1959.
  28. Все войны мировой истории, по Харперской энциклопедии военной истории Р. Дюпюи и Т. Дюпюи с комментариями Н. Волковского и Д. Волковского. СПб., 2004. Кн. 3. С. 499
  29. Ключевский В. О. Курс русской истории. Лекция LXI
  30. Рожков Н. А. Русская история в сравнительно-историческом освещении (основы социальной динамики). — Л.—М.: Книга, 1928. Т. 5. — С. 161.
  31. Рожков Н. А. Русская история в сравнительно-историческом освещении (основы социальной динамики). Т. 5. — Л.—М.: Книга, 1928. — С. 127.
  32. [http://www.dp.ru/spb/news/citynews/2007/08/06/231536/ В Петергофе отметили День Гангута и Гренгама] (Проверено 15 июля 2010) Деловой Петербург ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=1606-1829&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 1606-1829] (Online) 6 августа 2007

Литература

  • Северная война // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Беспалов А.В. Северная война. Карл XII и шведская армия. Путь от Копенгагена до Переволочной. 1700-1709. — М.: Рейтар, 1998. — 49 с. — 1000 экз. — ISBN 5-8067-0002-X.
  • Hughes L. (англ.) Russia in the Age of Peter the Great. — New Haven: Yale University Press, 1998. — 604 с. — ISBN 0-300-07539-1.
  • Бобылёв В. С. Внешняя политика России эпохи Петра I. — М.: Изд-во Университета дружбы народов, 1990. — ISBN 5-209-00234-9
  • Галларт Л. Н. [http://memoirs.ru/texts/Hallart.htm Подробное описание осады города Нарвы и сражения под сим городом в 1700 году. Отрывок из Истории Петра Великого, сочинённой генералом Аллартом. Рукопись] // Северный архив, 1822. — Ч. 1. — № 1. — С. 3-28; № 2. — С. 117—143.
  • Гельмс И. А. [http://memoirs.ru/texts/Gelms.htm Достоверное описание замечательных событий при осаде города Риги и того, что случилось со дня её блокады, а также во время жестокой бомбардировки и обстреливания её в 1709 г., до сдачи её в 1710 г., изо дня в день замечено и опиcaнo Иоакимом Андреем Гельмсом, который лично выдержал эту тяжкую осаду и из одиннадцати лиц своего дома один остался в живых] // Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. — Т. 2. — Рига, 1879. — С. 405—440.
  • Гилленкрок А. [http://memoirs.ru/texts/Gillenkrok1844.htm Сказание о выступлении его величества короля Карла XII из Саксонии и о том, что во время похода к Полтаве, при осаде её и после случилось] / Пер. с нем., введ. и примеч. Я. Турунова // Военный журнал, 1844. — № 6. — С. 1-105.
  • Гротиан И. Г. [http://memoirs.ru/texts/Grotian1879.htm Выселение жителей Дерпта в 1708 году] (Статья, составленная по запискам дерптского пастора Иоанна Генриха Гротиана и напечатанная в «Dorptsche Zeitung» 1873 года в ном. 162—163) // Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. — Т. 2. — Рига, 1879. — С. 478—490.
  • [http://memoirs.ru/texts/ZapVoiShved.htm Записка о войне шведской, в царствование Петра Великаго ведённой, и о сражении с Левенгауптом, найденная в делах того времени] // Военный журнал, 1833. — № 3. — С. 41-53.
  • История Северной войны 1700—1721 гг. / Отв. ред. И. И. Ростунов. — М.: Наука, 1987. — 214 с. — Указ. геогр. назв.: с. 209—213. — Библиография: с. 188—201.
  • Костомаров Н. И. [http://www.spsl.nsc.ru/history/kostom/kostom46.htm Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей]. — Т. Выпуск шестой: XVII столетие.
  • Крман Даниел. [http://www.vostlit.info/Texts/rus7/Krman/frametext.htm Малоизвестный источник по истории северной войны] = Itinerprium (Cestovny dennik z rokov 1708—1709) // Вопросы истории / В. Е. Шутой, пер. Л. М. Попова и М. Н. Цетлин. — 1976. — № 12.
  • Кротов П. А. Битва при Полтаве (К 300-летней годовщине). — М.: Историческая иллюстрация, 2009. — ISBN 978-5-89566-082-9
  • Куракин Б. И. [http://memoirs.ru/texts/Kurakin1892.htm Военная хитрость царя Петра Алексеевича под Нарвою 8-го июня 1704 г. Рассказ очевидца князя Б. И. Куракина] // Архив кн. Ф. А. Куракина. — Кн. 3. — СПб., 1892. — С. 152—153.
  • Куракин Б. И. [http://memoirs.ru/texts/KRSH_890.htm Русско-шведская война. Записки. 1700—1710] // Архив кн. Ф. А. Куракина. — Кн. 1. — СПб., 1890. — С. 291—328.
  • Лебедев А. А. К походу и бою готовы? Боевые возможности корабельных эскадр русского парусного флота XVIII — середины XIX вв. с точки зрения состояния их личного состава. — СПб., 2015. — ISBN 978-5-904180-94-2
  • Неплюев С. П. [http://memoirs.ru/texts/Nepluev_RS91_10.htm Бой со шведами у местечка Клецка, журнал С. П. Неплюева, 19-го апреля 1706 г.] / Публ. и извлеч. Н. Н. Оглоблина // Русская старина, 1891. — Т. 72. — № 10. — С. 25-32.
  • Оборона Петербурга и Кроншлота в 1704—1705 гг. // [http://www.balticfort.ru/index/0-25 Российская государственность: история и современность]. — СПб., 2003. — С. 195—205.
  • [http://memoirs.ru/texts/OPZ_NARVA_PZ704.htm Описание сражения, происходившего 8-го июня 1704 года, между русским и шведами под Нарвою] // Походный журнал 1704 года, СПб., 1854. — С. 121—126.
  • Павленко Н. И.. Пётр Великий. — М.: Мысль, 1990. — ISBN 5-244-00560-X
  • Пипер Г. А. [http://memoirs.ru/texts/Piper1901.htm Извлечение из записок прапорщика Густава Абрама Пипера впоследствии генерал-майора и губернатора] // Грот Я. К. Труды Я. К. Грота из русской истории. — СПб., 1901. — С. 122—156. — В ст.: Грот Я. К. О пребывании пленных шведов в России при Петре Великом.
  • [http://memoirs.ru/texts/PodVozzvanieRS1876.htm Подмётное воззвание Левенгаупта. 1708 г.] / Сообщ. Н. Н. Мурзакевич // Русская старина, 1876. — Т. 16. — № 5. — С. 172—173.
  • Ростунов И. И., Авдеев В. А., Осипова М. Н., Соколов Ю. Ф. [http://militera.lib.ru/h/rostunov_ii2/index.html История Северной войны 1700—1721 гг]. — Наука. — М., 1987. — 214 с. — 147 000 экз.
  • Северная война 1700—1721 гг.: Сборник документов. Т. 1 (1700—1709). — М.: ОР МВД РФ; Кучково поле, 2009. — 528 с. — ISBN 978-5-9950-0053-2
  • Седерберг Г. [http://www.memoirs.ru/rarhtml/1005Sederberg.htm Бывшего полкового священника, магистра Генриха Седерберга, заметки о религии и нравах русского народа во время пребывания его в России с 1709 по 1718 год] / Пер. по рукописи со швед. А. А. Чумикова // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских, 1873. — Кн. 2. — Отд. 4. — С. I—II, 1—38.
  • [http://memoirs.ru/texts/SecrPis_RS93T79N8.htm Секретные письма серьёзных людей о замечательных предметах государственного и учёного мира, состоящие из двенадцати различных почт, на 1701] / Перевод и коммент. Ф. Витберга // Русская старина, 1893. — Т. 79. — № 8. — С. 268—286. — Под загл.: Мнения иностранцев-современников о великой Северной войне.
  • Сенявин Н. А. [http://memoirs.ru/texts/Seniavin1852.htm Морские журналы Наума Акимовича Сенявина, 1705-12 годов] // Записки Гидрографического департамента Морского министерства. — Ч. 10. — СПб., 1852. — С. 326—359.
  • Соловьёв С. М. [http://www.magister.msk.ru/library/history/solov/solv14p4.htm История России с древнейших времён]. — Т. 14—17.
  • Тарле Е. Русский флот и внешняя политика Петра I. — СПб.: БРАСК, Морской исторический сборник, 1994. — ISBN 5-85089-029-7
  • Тарле Е. [http://militera.lib.ru/h/tarle2/index.html Северная война и шведское нашествие на Россию]. — Сочинения. — М.: Издательство Академии Наук СССР, 1959. — Т. 10. — С. 363—800. — 841 с.
  • Шишов А. В. Сто великих военачальников. — М.: Вече, 2002. — ISBN 5-7838-0781-8
  • Штенцель Альфред. [http://militera.lib.ru/h/stenzel/index.html История войн на море] = A. Stenzel, H. Kirchoff. Seekriegsgeschichte in ihren wichtingsten Abschnitten mit Berucksichtigung der Seetaktik, sv. I-VI, Hannover, 1907-1911. — В 2-х т. — М.: Изографус, ЭКСМО-Пресс, 2002. — 704, 800 с. — 5000 экз.
  • Щукина Е. С. Серия медалей Ф. Г. Мюллера на события Северной войны в собрании Эрмитажа. — СПб.: Гос. Эрмитаж, 2006. — ISBN 5-93572-197-X
  • Энглунд Петер. [http://militera.lib.ru/h/englund_p/index.html Полтава: Рассказ о гибели одной армии] = Englund P. Poltava. Berattelsen om en armés undergång. — Stockholm: Atlantis, 1989. — М.: Новое книжное обозрение, 1995. — ISBN 5-86793-005-X.

Ссылки

  • [http://www.rusempire.ru/voyny-rossiyskoy-imperii/severnaya-voyna-1700-1721.html Российская империя — Северная война (1700—1721)]. — История государства Российского. Проверено 15 марта 2010. [http://www.webcitation.org/6177kQwgJ Архивировано из первоисточника 22 августа 2011].
  • [http://www.rusempire.ru/istoriya-rossiyskoy-imperii/vneshnyaya-politika-petra-i.html Российская империя — Внешняя политика Петра I]. — История государства Российского. Проверено 15 марта 2010. [http://www.webcitation.org/6177lEvSX Архивировано из первоисточника 22 августа 2011].
  • [http://www.hrono.ru/proekty/ostu/northwar.html Хронология Северной войны]
  • [http://www.battle.poltava.ua/russian/dates.htm Основные даты и события Великой Северной войны]
  • [http://lesson-history.narod.ru/mapr2.htm Авторские карты А. И. Чернова по истории XVII—XVIII веков]
  • [http://offtop.ru/castles/v11_256872__.php?of406=6f2164bca30e7e4ef0d5f4d27b33e312 Литература о Северной войне]
  • Баскаков В. И. [http://runivers.ru/lib/detail.php?ID=329775 Северная война 1700—1721 гг. Кампания от Гродна до Полтавы 1706—1709 гг.] — СПб., 1890.
  • [http://www.arina-tour.ru/gid/history/stat/history_stat_01_start.htm Санкт-Петербург Петра Первого]
  • [http://www.kirjazh.spb.ru/biblio/pohleb/pohleb6.htm Русско-шведские войны и миры в XVIII в. и в начале XIX в.]
  • Пухляк О. Н. [http://voin.russkie.org.lv/sv_na_territorii_latvii.php Северная война на территории] Латвии
  • «Шведский паладин и Медный всадник» [https://youtube.com/watch?v=ihINyOaZWqM Видео] на YouTube
  • Мегорский Б. В. [http://www.milhist.info/2012/04/23/megorskiy Штурм Эльбинга в 1710 г.] // История военного дела: исследования и источники. — 2012. — Т. I. — С. 216—232.
  • Мегорский Б. В. [http://www.milhist.info/2012/06/30/megorskiy_1 «Подробное описание полков, занятых в осаде Нарвы» 1704 года] // История военного дела: исследования и источники. — 2012. — Т. I. — С. 391—420.
  • Иванюк С. А. [http://www.milhist.info/2012/05/05/ivanyk Полтава — «Крепость ничтожная»: фортификационные сооружения Полтавской крепости периода Великой Северной войны (1700—1721 гг.)] // История военного дела: исследования и источники. — 2012. — Т. I. — С. 258—286.
  • Шаменков С. И. [http://www.milhist.info/2012/07/01/shamenkov Венгерское платье пехотных полков армии Петра Великого] // История военного дела: исследования и источники. — 2012. — Т. I. — С. 421—463.
  • Мельнов А. В. [http://www.milhist.info/2012/07/16/melnov Действия русских войск на подступах к Выборгу в 1710 г.] // История военного дела: исследования и источники. — 2012. — Т. I. — С. 464—486.
  • Шаменков С. И. [http://www.milhist.info/2012/08/22/shamenkov_1 Гренадеры шведской армии Карла XII: обмундирование, снаряжение, вооружение] // История военного дела: исследования и источники. — 2012. — Т. II. — С. 84-126.
  • Пенской В. В., Пенская Т. М. [http://www.milhist.info/2012/10/02/penskoy-penskaya Первые годы существования Белгородского пехотного полка (1697—1705)] // История военного дела: исследования и источники. — 2012. — Т. II. — С. 431—455.
  • Славнитский Н. Р. Тактика действий русских гарнизонов в обороне крепостей Северо-Запада, 1704—1707 гг. [Электронный ресурс] // История военного дела: исследования и источники. — 2012. — Т. III. — С. 370—380. [http://www.milhist.info/2012/12/20/slavnitskiy] (20.12.2012)


Отрывок, характеризующий Северная война

Я не знала точно, сколько я пробыла в этом удивительном мире, но когда это вдруг исчезло, внутри осталась какая-то болезненно-глубокая звенящая пустота… Казалось, что наш «нормальный» мир вдруг потерял все свои краски, настолько ярким и красочным было моё странное видение. Я не хотела с ним расставаться, не хотела чтобы это кончалось… И вдруг почувствовала себя настолько «обделённой», что разревелась навзрыд и бросилась жаловаться всем, кого в тот момент нашла, о своей «невозвратимой потере»… Моя мама, которая к счастью в тот момент находилась дома, терпеливо выслушала мой сбивчивый лепет, и взяла с меня обещание пока не делиться своей «необыкновенной» новостью с друзьями.
Когда я удивлённо спросила: – Почему?
Мама растерянно сказала, что это пока будет нашим секретом. Я, конечно, согласилась, но это казалось чуточку странным, так как я привыкла открыто делиться всеми своими новостями в кругу своих друзей, и теперь это вдруг почему-то было запрещено. Постепенно моё странное «приключение» забылось, так как в детстве каждый день обычно приносит что-то новое и необычное. Но однажды это повторилось опять, и уже повторялось почти каждый раз, когда я начинала что-то читать.
Я полностью погрузилась в свой удивительный сказочный мир, и он казался мне намного реальнее, чем все остальные, привычные «реальности»… И я никак не могла понять своим детским умом, почему моя мама приходит во всё меньший и меньший восторг от моих вдохновенных рассказов…
Моя бедная добрая мама!.. Я могу только представить себе теперь, после стольких прожитых лет, что она должна была пережить! Я была её третьим и единственным ребёнком (после умерших при рождении моих брата и сестры), который вдруг погрузился непонятно во что и не собирается оттуда выходить!.. Я до сих пор благодарна ей за её безграничное терпение и старание понять всё, что происходило со мной тогда и все последующие «сумасшедшие» годы моей жизни. Думаю, что многим ей помог тогда мой дед. Так же, как он помогал и мне. Он находился со мной всегда, и наверное поэтому его смерть стала для меня самой горькой и невосполнимой потерей моих детских лет.

Жгучая, незнакомая боль швырнула меня в чужой и холодный мир взрослых людей, уже никогда больше не давая возможности вернуться назад. Мой хрупкий, светлый, сказочный детский мир разбился на тысячи мелких кусочков, которых (я откуда-то знала) мне уже никогда не удастся полностью восстановить. Конечно же, я всё ещё оставалась малым шестилетним ребёнком, с моими грёзами и фантазиями, но в то же время, я уже знала наверняка, что не всегда этот наш удивительный мир бывает так сказочно красив, и не всегда в нём, оказывается, безопасно существовать…
Я помню как буквально несколько недель до того страшного дня, мы сидели с дедушкой в саду и «слушали» закат. Дедушка почему-то был тихим и грустным, но эта грусть была очень тёплой и светлой, и даже какой-то глубоко доброй… Теперь-то я понимаю, что он тогда уже знал, что очень скоро будет уходить… Но, к сожалению, не знала этого я.
– Когда-нибудь, через много, много лет… когда меня уже не будет рядом с тобой, ты так же будешь смотреть на закат, слушать деревья… и может быть вспоминать иногда своего старого деда, – журчал тихим ручейком дедушкин голос. – Жизнь очень дорога и красива, малыш, даже если временами она будет казаться тебе жестокой и несправедливой... Что бы с тобой не случилось, запомни: у тебя есть самое главное – твоя честь и твоё человеческое достоинство, которых никто у тебя не может отнять, и никто не может их ронить, кроме тебя… Храни это, малыш, и не позволь никому тебя сломать, а всё остальное в жизни восполнимо...
Он качал меня, как маленького ребёнка, в своих сухих и всегда тёплых руках. И было так удивительно покойно, что я боялась дышать, чтобы случайно не спугнуть этот чудесный миг, когда согревается и отдыхает душа, когда весь мир кажется огромным и таким необычайно добрым… как вдруг до меня дошёл смысл его слов!!!
Я вскочила, как взъерошенный цыплёнок, задыхаясь от возмущения, и, как назло, никак не находя в своей «взбунтовавшейся» голове таких нужных в этот момент слов. Это было так обидно и совершенно несправедливо!.. Ну почему в такой чудесный вечер ему вдруг понадобилось заводить речь о том грустно-неизбежном, что (уже понимала даже я) рано или поздно должно будет произойти?!. Моё сердце не хотело этого слушать и не хотело такого «ужаса» принимать. И это было совершенно естественно – ведь все мы, даже дети, настолько не хотим признавать себе этот грустный факт, что притворяемся, будто оно не произойдёт никогда. Может быть с кем-то, где-то, когда-то, но только не с нами... и никогда…
Естественно, всё обаяние нашего чудесного вечера куда-то исчезло и уже не хотелось ни о чём больше мечтать. Жизнь опять же давала мне понять, что, как бы мы ни старались, не столь уж и многим нам по-настоящему дано право в этом мире располагать… Смерть моего дедушки по-настоящему перевернула всю мою жизнь в буквальном смысле этого слова. Он умер на моих детских руках, когда мне было всего-навсего шесть лет. Случилось это ранним солнечным утром, когда всё вокруг казалось таким счастливым, ласковым и добрым. В саду радостно перекликались первые проснувшиеся птицы, весело передавая друг другу последние новости. Tолько-только открывала свои yмытые утренней росой глаза разнеженная последним утренним сном розовощёкая заря. Воздух благоухал удивительно «вкусными» запахами летнего буйства цветов.
Жизнь была такой чистой и прекрасной!.. И уж никак невозможно было представить, что в такой сказочно-чудесный мир могла вдруг безжалостно ворваться беда. Она просто не имела на это ни какого права!!! Но, не напрасно же говорится, что беда всегда приходит незванно, и никогда не спрашивает разрешения войти. Так и к нам в это утро она вошла не постучавшись, и играючи разрушила мой, так вроде бы хорошо защищённый, ласковый и солнечный детский мир, оставив только нестерпимую боль и жуткую, холодную пустоту первой в моей жизни утраты…
В это утро мы с дедушкой, как обычно, собирались пойти в наш любимый лес за земляникой, которую я очень любила. Я спокойно ждала его на улице, как вдруг мне почудилось, что откуда-то подул пронизывающий ледяной ветер и на землю опустилась огромная чёрная тень. Стало очень страшно и одиноко… В доме кроме дедушки в тот момент никого не было, и я решила пойти посмотреть, не случилось ли с ним чего-то.
Дедушка лежал на своей кровати очень бледный и я почему-то сразу поняла что он умирает. Я бросилась к нему, обняла и начала трясти, пытаясь во что бы то ни стало вернуть назад. Потом стала кричать, звать на помощь. Было очень странно – никто меня почему-то не слышал и не приходил, хотя я знала, что все находятся где-то рядом и должны меня услышать наверняка. Я тогда ещё не понимала, что это кричала моя душа…
У меня появилось жуткое ощущение, что время остановилось и мы оба в тот момент находимся вне его. Как будто кто-то поместил нас обоих в стеклянный шар, в котором не было ни жизни, ни времени… И тут я почувствовала, как все волосы на голове встают дыбом. Я никогда не забуду этого ощущения, даже если проживу сто лет!.. Я увидела прозрачную светящуюся сущность, которая вышла из тела моего дедушки и, подплыв ко мне, начала мягко в меня вливаться… Сначала я сильно испугалась, но сразу же почувствовала успокаивающее тепло и почему-то поняла, что ничего плохого со мной не может случиться. Сущность струилась светящимся потоком, легко и мягко вливаясь в меня, и становилась всё меньше и меньше, как бы понемножку «тая»... А я ощущала своё тело огромным, вибрирующим и необычайно лёгким, почти что «летящим».
Это был момент слияния с чем-то необыкновенно значительным, всеобъемлющим, чем-то невероятно для меня важным. А потом была жуткая, всепоглощающая боль потери… Которая нахлынула чёрной волной, сметая на своём пути любую мою попытку ей противостоять… Я так плакала во время похорон, что мои родители начали бояться, что заболею. Боль полностью завладела моим детским сердечком и не хотела отпускать. Мир казался пугающе холодным и пустым… Я не могла смириться с тем, что моего дедушку сейчас похоронят и я не увижу его уже никогда!.. Я злилась на него за то, что он меня оставил, и злилась на себя, что не сумела его спасти. Жизнь была жестокой и несправедливой. И я ненавидела её за то, что приходилось его хоронить. Наверное поэтому это были первые и последние похороны, при которых я присутствовала за всю мою дальнейшую жизнь…

После, я ещё очень долго не могла придти в себя, стала замкнутой, и очень много времени проводила в одиночестве, чем до глубины души огорчала всех своих родных. Но, мало-помалу, жизнь брала своё. И, спустя какое-то время, я потихонечку начала выходить из того глубоко изолированного состояния, в которое погрузила себя сама, и выходить из которого оказалось весьма и весьма непросто... Мои терпеливые и любящие родители пытались мне помочь, как могли. Но при всём их старании, они не знали, что по-настоящему я больше уже не была одна – что мне, после всех моих переживаний, вдруг открылся ещё более необычный и фантастический мир, чем тот, в котором я уже какое-то время жила. Мир, который превосходил своей красотой любые воображаемые фантазии, и который (опять же!) подарил мне со своей необыкновенной сущностью мой дед. Это было ещё более удивительно чем всё то, что происходило со мною раньше. Только почему-то на этот раз мне уже не хотелось ни с кем этим делиться…
Дни шли за днями. В моей повседневной жизни я была абсолютно нормальным шестилетним ребёнком, который имел свои радости и горести, желания и печали и такие неисполнимо-радужные детские мечты… Я гонялась за голубями, обожала ходить с родителями к реке, играла с друзьями в детский бадминтон, помогала, в силу своих возможностей, маме и бабушке в саду, читала свои любимые книжки, училась игре на фортепиано. Другими словами – жила самой нормальной обычной жизнью всех маленьких детей. Только беда-то была в том, что Жизни у меня к тому времени были уже две… Я как будто жила в двух совершенно разных мирах: первый – это был наш обычный мир, в котором мы все каждый день живём, и второй – это был мой собственный «скрытый» мир, в котором жила только моя душа. Мне становилось всё сложнее и сложнее понять, почему то, что происходило со мной, не происходило ни с одним из моих друзей?
Я стала чаще замечать, что, чем больше я делилась своими «невероятными» историями с кем-либо из моего окружения, тем чаще чувствовалась с их стороны странная отчуждённость и недетская настороженность. Это ранило и от этого становилось очень грустно. Дети любопытны, но они не любят непонятное. Они всегда как можно быстрее стараются докопаться своим детским умом до сути происходящего, действуя по принципу: «что же это такое и с чем его едят?»… И если они не могут этого понять – оно становится «чужеродным» для их повседневного окружения и очень быстро уходит в забытье. Вот таким «чужеродным» понемножку начала становиться и я…
Я начала постепенно понимать, что мама была права, советуя не рассказывать обо всём моим друзьям. Вот только я никак не могла понять – почему они не хотят этого знать, ведь это было так интересно! Так, шаг за шагом, я пришла к грустному пониманию, что я, должно быть, не совсем такая, как все. Когда я однажды спросила маму об этом «в лоб», она мне ответила что я не должна грустить, а наоборот, должна гордиться, потому что это – особый талант. Честно говоря, я никак не могла понять, что же это за такой талант, от которого шарахались все мои друзья?.. Но это была реальность и мне приходилось с ней жить. Поэтому я пробовала к ней как-то приспособиться и старалась как можно меньше распространяться о своих странных «возможностях и талантах» в кругу своих знакомых и друзей…
Хотя иногда это проскальзывало помимо моей воли, как, например, я часто знала что произойдёт в тот или другой день или час с тем или иным из моих друзей и хотела им помочь, предупреждая об этом. Но, к моему великому удивлению, они предпочитали ничего не знать и злились на меня когда я пыталась им что-то объяснить. Тогда я впервые поняла, что не все люди любят слышать правду, даже если эта правда могла бы им как-то помочь… И это открытие, к сожалению, принесло мне ещё больше печали.

Спустя шесть месяцев после смерти моего дедушки случилось событие, которое, по моему понятию, заслуживает особого упоминания. Была зимняя ночь (а зимы в то время в Литве были очень холодные!). Я только что легла спать, как вдруг почувствовала странный и очень мягкий «призыв». Как будто кто-то звал меня откуда-то издалека. Я встала и подошла к окну. Ночь была очень тихая, ясная и спокойная. Глубокий снежный покров блистал и переливался холодными искрами по всему спящему саду, как будто отблеск множества звёзд спокойно ткал на нём свою сверкающую серебряную паутину. Было так тихо, как будто мир застыл в каком-то странном летаргическом сне…
Вдруг прямо перед моим окном я увидела светящуюся фигуру женщины. Она была очень высокой, выше трёх метров, абсолютно прозрачной и сверкала, как будто была соткана из миллиардов звёзд. Я почувствовала странное тепло, исходящее от неё, которое обволакивало и как бы звало куда-то. Незнакомка взмахнула рукой, приглашая следовать за ней. И я пошла. Окна в моей комнате были очень большими и низкими, нестандартными по нормальным меркам. Внизу они доходили почти до земли, так что я могла свободно в любое время вылезти наружу. Я последовала за своей гостьей не испытывая ни малейшего страха. И что было очень странно – абсолютно не чувствовала холода, хотя на улице в тот момент было градусов двадцать ниже нуля, а я была только в моей детской ночной рубашонке.
Женщина (если её можно так назвать) опять взмахнула рукой, как бы приглашая следовать за собой. Меня очень удивило, что нормальная «лунная дорога» вдруг, изменив своё направление, «последовала» за незнакомкой, как бы создавая светящуюся тропинку. И я поняла, что должна идти именно туда. Так я проследовала за моей гостьей до самого леса. Везде была такая же щемящая, застывшая тишина. Всё вокруг сверкало и переливалось в молчаливом сиянии лунного света. Весь мир как будто замер в ожидании того, что должно было вот-вот произойти. Прозрачная фигура двигалась дальше, а я, как завороженная, следовала за ней. Всё так же не появлялось чувство холода, хотя, как я потом поняла, я всё это время шла босиком. И что также было весьма странным, мои ступни не проваливались в снег, а как будто плыли по поверхности, не оставляя на снегу никаких следов...
Наконец мы подошли к небольшой круглой поляне. И там… освещённые луной, по кругу стояли необыкновенно высокие, сверкающие фигуры. Они были очень похожи на людей, только абсолютно прозрачные и невесомые, как и моя необычная гостья. Все они были в длинных развевающихся одеждах, похожих на белые мерцающие плащи. Четверо фигур были мужскими, с абсолютно белыми (возможно седыми), очень длинными волосами, перехваченными ярко светящимися обручами на лбу. И две фигуры женские, которые были очень похожими на мою гостью, с такими же длинными волосами и огромным сверкающим кристаллом в середине лба. От них исходило то же самое успокаивающее тепло и я каким-то образом понимала, что со мной ничего плохого не может произойти.

Я не помню, как очутилась в центре этого круга. Помню только, как вдруг от всех этих фигур пошли ярко светящиеся зелёные лучи и соединились прямо на мне, в районе, где должно было быть моё сердце. Всё моё тело начало тихо «звучать»… (не знаю как можно было бы точнее определить моё тогдашнее состояние, потому что это было именно ощущение звука внутри). Звук становился всё сильнее и сильнее, моё тело стало невесомым и я повисла над землёй так же, как эти шестеро фигур. Зелёный свет стал нестерпимо ярким, полностью заполняя всё моё тело. Появилось ощущение невероятной лёгкости, будто я вот-вот собиралась взлететь. Вдруг в голове вспыхнула ослепительная радуга, как будто открылась дверь и я увидела какой-то совершенно незнакомый мир. Ощущение было очень странным – как будто я знала этот мир очень давно и в то же время, не знала его никогда.
Как мне позже объяснил мой муж, я увидела в тот момент Священную Даарию, далёкую и удивительную прародину наших предков. Но тогда я была всего лишь маленькой девочкой и видела только необыкновенной красоты хрустальный город, похожий на один из удивительных городов моих сказок… Потом эти видения вдруг исчезли и появились другие, уже совершенно непонятные. Перед моими глазами проплывал мощный искрящийся поток каких-то незнакомых знаков, похожих на странные и очень красивые буквы… (которые я узнала намного позже, читая старинные славянские Веды). Я увидела огромную хрустальную лестницу, такую высокую, что создавалось впечатление как будто она идёт в никуда. И один из шести показал, что я должна идти по ней наверх.
Это было необыкновенно – я совершенно не чувствовала своего тела, оно было полностью невесомым! На самом верху ждали ещё шесть высоких светящихся фигур, на голове одной из которых сверкала изумительной красоты корона. Она сияла и переливалась миллионами цветов (которых я никогда не видела на Земле!) и всё время меняла форму. Потом я, конечно, узнала, что это были просто энергетические структуры очень высокой сущности (которые чаще всего напоминают корону), но тогда это было по-настоящему абсолютно необыкновенно и до боли красиво…
Я опять каким-то образом оказалась в кругу, только теперь светящихся фигур вокруг меня уже было двенадцать. Опять послышалось удивительное звучание. И я увидела себя в странном хрустальном яйце, которое было как бы собрано из множества бриллиантовых кристалликов. Фигуры куда-то исчезли, осталась только я одна. Вдруг каждый из этих кристалликов начал ярко светиться и я почувствовала себя совершенно «дырявой». Как будто в моём теле вдруг открылись миллионы дырок, через которые из каждого кристаллика в меня полилась какая-то странная тёплая музыка. Было так удивительно хорошо, что захотелось плакать… Больше я не помнила ничего.
Очнулась я утром в своей комнате, прекрасно помня каждую деталь случившегося прошедшей ночью и абсолютно точно зная, что это был не сон и не моё воображение, а что это было настоящее и реальное – как это было со мною всегда. Но даже если бы мне очень хотелось в этом сомневаться, последующие события начисто стёрли бы самые скептические мои детские мысли, если бы таковые даже имелись.

Мои странные «прогулки» теперь повторялись каждую ночь. Я уже не ложилась спать, а с нетерпением ждала, когда же, наконец, в доме все уснут и всё вокруг погрузится в глубокую ночную тишину, чтобы можно было (не боясь оказаться «застуканной») в очередной раз полностью окунуться в тот необыкновенный и загадочный, «другой» мир, в котором я уже почти что привыкла бывать. Я ждала появления моих новых «друзей» и каждый раз заново даримого удивительного чуда. И хотя я никогда не знала, кто из них придёт, но всегда знала, что придут непременно... И кто-бы из них не пришёл, он вновь подарит мне очередное сказочное мгновение, которое я буду очень долго и бережно хранить в своей памяти, как в закрытом волшебном сундучке, ключи от которого имела только я одна…
Но однажды не появился никто. Была очень тёмная безлунная ночь. Я стояла прижавшись лбом к холодному оконному стеклу и неотрываясь смотрела на покрытый мерцающим снежным саваном сад, стараясь до боли в глазах высмотреть что-то движущее и знакомое, чувствуя себя глубоко одинокой и даже чуточку «по-предательски» брошенной… Было очень грустно и горько, и хотелось плакать. Знала, что теряю что-то невероятно для меня важное и дорогое. И как бы я ни старалась себе доказать, что всё хорошо и что они всего-навсего просто «опаздывают», в глубине души я очень боялась, что может быть они уже не придут никогда… Было обидно и больно и никак не хотелось в это поверить. Моё детское сердце не желало мириться с такой «жуткой» потерей и не желало признать, что это всё же должно будет когда-то произойти, только вот я ещё не знала – когда. И мне дико хотелось отодвинуть этот злосчастный миг как можно дальше!
Вдруг что-то за окном по-настоящему начало меняться и знакомо мерцать! Я поначалу подумала, что это наконец-то появляется кто-то из моих «друзей», но вместо знакомых светящихся сущностей я увидела странный «хрустальный» туннель, начинавшийся прямо у моего окна и уходивший куда-то в даль. Естественно, первым моим побуждением было долго не раздумывая броситься туда… Но тут вдруг показалось чуточку странным, что я не чувствую того обычного тепла и спокойствия, которые сопровождали каждое появление моих «звёздных» друзей.
Как только я об этом подумала, «хрустальный» туннель стал на глазах меняться и темнеть, превращаясь в странную очень тёмную «трубу» с длинными движущимися щупальцами внутри. И болезненное, неприятное давление сжало голову, очень быстро перерастая в дикую взрывающуюся боль, грозясь размозжить все мозги вообще. Тогда я впервые по-настоящему почувствала, какой жестокой и сильной может быть головная боль (которая в дальнейшем, только по уже совершенно другим причинам, будет отравлять мою жизнь целых девятнадцать лет). Мне стало по на-стоящему страшно. Не было никого, кто мог бы мне помочь. Весь дом уже спал. Но если даже и не спал бы, я всё равно не смогла бы никому объяснить, что же тут такое стряслось…
Тогда, находясь уже почти что в настоящей панике, я вспомнила о существе с изумительной красоты короной и мысленно позвала его на помощь. Казалось бы – глупо?.. Но головная боль мгновенно ушла, уступая место дикому восторгу, так как я вдруг опять увидела, уже знакомый, сверкающий город и моих дивных, необыкновенных друзей. Они почему-то все очень тепло, как бы с одобрением, улыбались, излучая удивительно яркий зелёный свет вокруг своих искрящихся тел. Как оказалось позже, я, совершенно того не подозревая, прошла в тот вечер первый в своей жизни тест, которых, правда, потом будет очень и очень много… Но это было тогда, и это было только начало...
Я была всего лишь ребёнком, и не могла тогда ещё подозревать, что в тех, «других», невероятно красивых и «чистых» мирах, могут также находиться и плохие, или, как мы их называем, «чёрные» сущности. Которые, как рыбу на крючок, ловят вот таких «зелёненьких», только-что вылупившихся птенцов (каким в то время была я) и с радостью пожирают их бушующую жизненную силу или просто подключают к какой-то своей «чёрной» системе уже навсегда. И, к сожалению, мало найдётся таких «птенцов», которые смогли бы когда-то освободиться, если не знали как, и не имели нужный для этого потенциал.
Поэтому, я даже не могла предположить насколько сильно мне тогда повезло, что в нужный момент я каким-то образом сумела увидеть совсем не то, что мне очень упорно кто-то пытался внушить… (я думаю, что сама того не понимая, сумела просканировать создавшуюся ситуацию уже тогда). И если бы не мой удивительный «коронованный» друг, которого я, дико напуганная, очень своевременно позвала, никто не знает в каком из далёких «чёрных» миров моя сущность обитала бы сейчас, если бы она вообще до сих пор всё ещё была бы жива... Вот почему и было столько радостного тепла и света в сердца моих «звёздных» друзей. И думаю, что это, к сожалению, также явилось одной из главных причин нашего прощания. Они считали, что я уже готова думать самостоятельно. Хотя так совершенно не считала я…

Ко мне подошли две женские сущности и как бы обняли с обоих сторон, хотя физически я этого абсолютно не чувствовала. Мы оказались внутри необычного строения, напоминавшего огромную пирамиду, все стены которой были сплошь и полностью исписаны странными незнакомыми письменами. Хотя, присмотревшись, я поняла, что я уже видела такие же письмена в самый первый день нашей встречи. Мы стояли в центре пирамиды, как вдруг я почувствовала странный «электроток» исходящий от обоих женских сущностей прямо в меня. Ощущение было таким сильным, что меня качало из стороны в сторону и казалось, что внутри начинает что-то расти…
Потом мужская сущность со сверкающей короной протянула руки в мою сторону и… мир изменился… Вокруг меня закружился ослепляюще яркий хрустальный смерч, который полностью «изолировал» меня от находящихся там друзей. Когда смерч распался, вокруг меня была странная чёрная голая Земля… Я находилась непонятно где и, опять же, была совершенно одна. Но почему-то не было страшно. Я чувствовала, что мне пытаются что-то показать и, что я обязательно должна постараться это увидеть. Вдруг появилось весьма жуткое ощущение абсолютной пустоты. Не было ничего – ни света, ни звуков, ни опоры под ногами. Я висела «нигде»…
Единственное, что я видела перед собой, был светящийся шар (как я теперь понимаю, это была Земля). А внутри него пылало зелёным огнём яркое «яйцо». Потом оно начало расти и меняться, становясь всё ярче и прозрачнее. От него во все стороны потянулись сотни зелёных «мостов», а на конце каждого из них была «другая» Земля… Я не знаю, как это можно по-другому объяснить, но это и в правду была наша Земля, только каждая из них выглядела совершенно по-разному, как будто находилась в другом времени или измерении…
Я не понимала, что это было, но совершенно точно знала, что должна это запомнить. И старалась, как только могла. Вдруг всё исчезло, и я снова оказалась внутри той же самой огромной пирамиды и увидела всех своих сияющих «друзей». Их было опять двенадцать и они так же, как в самый первый раз, стояли по кругу, а я – внутри. Только на этот раз, кроме исходящего от них тепла, я чувствовала ещё и странную глубокую грусть. И я поняла, что они пришли прощаться…
К своему великому удивлению, я восприняла это очень спокойно, как будто знала, что это не навсегда. Они подходили по одному и клали мне правую руку на грудь, отчего становилось необыкновенно тепло и спокойно. Прикосновение каждого оставляло на мне разный светящийся цвет, и под конец моё тело сияло двенадцатью изумительно яркими, меняющимися цветами. Я опять услышала странную музыку внутри себя, и всё исчезло… Больше я не помнила ничего.

С двояким чувством, одновременно потери и счастья, я тихо возвращалась домой. И вот тут-то меня ждал бо-ольшой сюрприз. Моя мама, в полуобморочном состоянии, ждала меня в моей комнате. Мир перевернулся, и я в тихом ужасе бухнулась со своих «сверкающих грёз» в безжалостную реальность… Я не могла лгать. Но я абсолютно не знала, что сказать. И ещё я чувствовала, что мама прекрасно знает, что это что-то опять же как-то связано с моими «странными талантами», разговора о которых ни она, ни я, к сожалению, не сможем избежать…

К моему огромному облегчению, в ту ночь она не сказала ничего. Возможно, даже и не знала, что сказать. Но на следующее утро окна в моей комнате надёжно заколотили. Мама не возвращалась к этому происшествию ещё недели две, как бы давая мне время осмыслить «содеянное». Но мне от этого, конечно же, ни чуточку легче не становилось. Папа в то время был в командировке и я от всего сердца надеялась, что может быть всё-таки как-то «пронесёт» и до его приезда всё забудется. Но, не тут-то было… В одно прекрасное утро, перед уходом на работу, мама сказала, что хочет со мной поговорить. Ну и естественно, для меня не было большого секрета – о чём…
Мама была, как всегда, ласковой и тёплой, но я всем своим нутром чувствовала что вся эта история её гнетёт и что она по-настоящему не знает с чего начать. Мы говорили очень долго. Я, как могла, пыталась ей объяснить, как много всё это для меня значит и, как страшно было бы для меня всё это потерять... Но, кажется, на этот раз я её по-настоящему напугала и мама заявила, что, если я не хочу чтобы она рассказала всё это отцу, когда он вернётся из командировки домой, я должна обещать, что такое больше не повторится никогда.
Она не понимала, что все эти мои странные диковатые «сюрпризы» отнюдь не происходят по моему желанию и что я почти никогда не знаю, когда одно или другое произойдёт….. Но, так как мнение отца для меня значило больше чем всё остальное, я дала маме обещание, что не буду делать ничего такого, насколько конечно это будет зависеть от меня. На этом и порешили.

Я честно, как все нормальные дети, ходила в школу, делала уроки, играла с моими «обычными» друзьями… и безмерно скучала о других, о моих необыкновенных, сверкающих «звёздных друзьях». Школа, к сожалению, тоже имела для меня свои сложности. Я начала ходить с шести лет, так как при проверке оказалось, что я могла бы пойти в 3-4 класс, что, естественно, никому не понравилось. Мои школьные друзья считали, что мне даётся всё слишком легко, а их мамы меня за это просто почему-то невзлюбили. И получилось, что в школе я почти всё время тоже проводила одна.
У меня была только одна настоящая школьная подруга, девочка, с которой мы просидели за одной партой все двенадцать школьных лет. А с остальными детьми отношения почему-то всё не налаживались. И не потому, что мне этого не хотелось или потому, что я не старалась – наоборот. Просто у меня всегда было очень странное ощущение, как будто мы все живём на разных полюсах... Домашние задания я почти никогда не делала или, вернее – делала, но это у меня занимало всего несколько минут. Родители, конечно же, всегда всё проверяли, но так как обычно ошибок не находилось, у меня оставалось очень много свободного времени. Я ходила в музыкальную школу (училась игре на фортепиано и пению), занималась рисованием, вышивала и очень много читала. Но всё равно, свободного времени у меня всегда оставалось предостаточно.
Была зима. Все соседские мальчишки катались на лыжах, потому что все они были старше меня (а как раз-то они и были в то время мои лучшими друзьями). А мне доставалось только лишь катание на санках, которое, по моему понятию, годилось только для малышей. И, конечно же, мне тоже дико хотелось покататься на лыжах!..
Наконец-то мне каким-то образом удалось «достать» мою мягкосердечную маму и она купила мне самые маленькие миниатюрные лыжи, какие только можно было достать. Я была на седьмом небе от счастья!!! Тут же помчалась оповестить соседских мальчишек и в тот же день была готова проверить свою обновку. Обычно они ходили кататься на большую гору около реки, где когда-то был княжеский замок. Горки там были весьма и весьма высокие и, чтобы с них спускаться, требовались хотя бы какие-то навыки, которых у меня в тот момент, к сожалению, ещё не было…
Но, естественно, я не собиралась никому уступать. Когда наконец-то, пыхтя и потея (несмотря на 25 градусный мороз!), я вскарабкалась за остальными наверх, мне, честно говоря, стало очень страшно. Ромас, один из мальчишек, спросил не желаю ли я сперва посмотреть, как они будут спускаться, но я, естественно же, сказала нет... и выбрала самую высокую горку. Вот тут-то, как говорится, «боженька меня и покарал»….. Я точно не помню, как мне хватило смелости оттолкнуться и пуститься в низ. Но, что я прекрасно помню – так это настоящую жуть от дико свистящего ветра в ушах и картинку слишком быстро приближающихся деревьев внизу… К моему счастью, я не врезалась в дерево, но со всего размаху грохнулась об огромный пень… Мои бедные новенькие лыжи разлетелись в щепки, а я отделалась маленьким ушибом, которого от возмущения даже не почувствовала. Так плачевно закончилась моя короткая, но весьма красочная, лыжная «эпопея»… Правда, намного позже, я очень полюбила лыжи и каталась часами с папой в зимнем лесу, но уже никогда не любила горки.

После такого обидного фиаско с моими «спортивными приключениями», далее заниматься каким-то зимним спортом у меня естественно никакого желания не было. Поэтому, чтобы хоть как-то заполнить мои, всё ещё остающиеся свободные часы, я старалась, как можно больше читать. И тут опять произошло кое-что непредвиден-ноновенькое… Я читала заданный урок, которой мне не очень нравился и, естественно, мне очень хотелось его быстрее закончить. Вдруг я заметила, что читаю как-то уж очень быстро. Оказалось, что я читаю не так как привычно – горизонтально, а вертикально – сверху вниз… Сначала я сама очень удивилась. Это было непривычно и чуточку странно. Но так как к странностям мне было не привыкать, я попробовала опять. И это правда оказалось намного быстрее. С этого дня я уже почти всегда читала «сверху вниз», только от этого почему-то намного больше уставали глаза. Но зато, это было быстрее и в дальнейшем способ «быстрого чтения», как я его называла, спасал меня много раз.
Другие чудеса тоже происходили постоянно, но я уже стала намного осторожнее и не спешила ими делиться даже с самыми близкими мне людьми. Поначалу было от этого чуточку грустно и горько, но потом я привыкла и, казалось, что жизнь должна быть именно такой, во в сяком случае – моя. Одиночество не создано для ребёнка, точно так же, как и не создан для него он…. Но, к сожалению, временами жизнь бывает с нами безжалостна и не обращает внимания, нравится нам то или иное, или нет. А также возможно, что всё это происходит по каким-то, до поры до времени скрытым от нас, причинам, смысл которых, позже открывшись, сильно кого-то из нас удивит, а кого-то так и оставит долго и грустно гадать: «а что же с нами было бы если бы»…

Моя «шестая» зима уже нехотя отступала, оставляя после себя рваные борозды на некогда таком девственно чистом лице земли. Снежные сугробы безжалостно «оседали», теряя свою гордую белизну и превращаясь в грязные комья льда, стыдливо таяли, рождая множество весёлых ручейков, которые, игриво перешёптываясь, весело бежали по уже начинающим кое-где зеленеть склонам и дорожкам. Дни стояли ясные, прозрачные и безветренные. В воздухе уверенно благоухали «зелёные» запахи весны и разливалось почти уже настоящее тепло, от чего всё больше просыпалась ещё сонная от зимней спячки земля. В очередной раз рождалась новая жизнь...
Я, как и все дети, обожала весну. Казалось что мы тоже, как сонные медвежата, вылезали после долгой спячки из своих «берлог» и радостно подставляли свои улыбающиеся мордашки для поцелуя первым ласковым солнечным лучам. И доброе солнышко с удовольствием «разукрашивало» россыпями веснушек наши детские щёки и носы, вызывая тёплые улыбки наших мам... Дни потихонечку становились длиннее и на нашей улице всё больше и больше старушек выходило со своими скамеечками посидеть у крылечка и порадоваться тёплым солнечным лучам.
Я очень любила нашу добрую тихую улицу. Она была не очень широкой и не слишком длинной, как я всегда её называла – домашней. Одним концом она упиралась в лес, другим же, в огромное ромашковое поле (на месте которого намного позже, к великому моему сожалению, была построена местная железнодорожная станция). На нашей, тогда ещё утопающей в зелени улице ютились всего около двадцати частных домов. Это было «благословенное» время, когда ещё не было телевизоров (первый у нас появился, когда мне было девять лет) и люди просто общались.
Мы все хорошо знали друг друга и жили, как будто это была одна большая дружная семья. Кого-то любили, кого-то не очень... Но каждый знал, что если у него случится беда, к нему всегда кто-то придёт на помощь, и никогда не случалось, чтобы кто-то остался в стороне. Даже самые «вредные» старались помочь, хотя позже они, конечно, так или иначе, не забывали об этом припомнить. Я отнюдь не пытаюсь показать романтическую идилличность места и времени, в котором я жила и, тем более, уменьшить значимость любого появлявшегося «прогресса». Но я никогда не смогу забыть, насколько теплее и чище люди были тогда, когда их души и умы не отягощались чужеродным «туманом благополучия» и «умственной грязью» этого же самого «прогресса».
Всего на всей нашей улице жило в моё время двенадцать мальчишек и четыре девчонки, все мы были разного возраста и имели разные интересы. Но, несмотря на это, было одно любимое всеми нами летнее время – вечернее, когда все собирались вместе и делали что-то, в чём могли участвовать все, как уже подросшие дети, так и малыши. И нашим бедным родителям всегда было весьма сложно, когда приходилось загонять свои «чада» домой, отрывая от какой-то (конечно же, всегда потрясающей!) незаконченной истории или игры…
И вот даже здесь, в самом, кажется, безобидном уголке моей жизни, я, опять получила очередной горькой урок о том, что будет лучше, если свои странные «способности» я буду держать всегда при себе. Получалось так, что в какую бы игру мы не играли, я всегда заранее знала её результат, будь то прятки или загадки, или просто какие-то истории. И поначалу я была искренне уверенна, что так оно и должно быть. Я радовалась, когда выигрывала (а это, в принципе, получалось почти всегда) и совершенно не понимала почему это вызывает «глухую ярость» моих друзей, хотя обычно они относились ко мне очень хорошо. И вот однажды видимо одного из них «прорвало» и после очередного моего успеха он зло сказал:
– Мы не хотим больше с тобой играть, если ты не перестанешь показывать свои противные «штучки»…
Для меня это был шок, потому что никаких таких «штучек», а уж тем более – противных, я не показывала и вообще не могла понять, о чём идёт речь. Я даже никогда не задумывалась, почему я знаю наперёд тот или иной ответ – для меня это было абсолютно нормально. А вот оказалось, что для всех остальных – не совсем. Я пришла домой вся разобиженная и закрылась в своей комнате, чтобы попереживать это в «своём углу»… Но, к сожалению, у моей бабушки было железное чутьё на мои неудачные «приключения». Она всегда знала, если что-то не так и отпираться было абсолютно бесполезно.
И, конечно же, она, как обычно, появилась у меня буквально через минуту и застала меня всю в слезах. Я никогда не была плаксой... Но я всегда тяжело переносила горечь несправедливых обвинений. Особенно, когда они исходили от самых близких друзей. Ведь по настоящему ранить могут только друзья, потому что их слова проникают прямиком в сердце.
– Ничего, вот увидишь, время пройдёт – всё забудется, – успокаивала бабушка, – обида не дым, глаза не выест.
Глаза-то может быть и нет, а вот сердце каждая новая капля выедала, да ещё как! Я была ещё всего лишь ребёнком, но уже знала многое из того, что «лучше не надо показывать» или «лучше не говорить»… И я училась не показывать. После того маленького инцидента во время игры я уже старалась больше не показывать, что я знаю больше чем другие и опять было всё хорошо. Да только, хорошо ли?

Лето пришло совершенно незаметно. И именно этим летом (по маминому обещанию) я должна была впервые увидеть море. Я ждала этого момента ещё с зимы, так как море было моей давнишней «великой» мечтой. Но по совершенно глупой случайности моя мечта чуть было не превратилась в прах. До поездки оставалось всего пару недель и мысленно я уже почти «сидела на берегу»... Но, как оказалось, до берега было ещё далеко. Был приятный тёплый летний день. Ничего особенного не происходило. Я лежала в саду под своей любимой старой яблоней, читала книжку и мечтала о своих любимых пряниках… Да, да, именно о пряниках. Из маленького соседского магазинчика.
Не знаю, ела ли я после когда-нибудь что-либо вкуснее? Даже после стольких лет я до сих пор прекрасно помню потрясающий вкус и запах этого, тающего во рту, изумительного лакомства! Они всегда были свежие и необыкновенно мягкие, с плотной сладкой корочкой глазури, лопающейся от малейшего прикосновения. Одурительно пахнущие мёдом и корицей, и ещё чем-то, что почти не возможно было уловить... Вот за этими-то пряниками я и собралась, долго не раздумывая, пойти. Было тепло, и я (по нашему общему обычаю) была одета только в коротенькие шортики. Магазин был рядом, буквально через пару домов (всего на нашей улице было их целых три!).
В Литве в то время были очень популярны маленькие магазинчики в частных домах, которые занимали обычно всего одну комнату. Они росли буквально, как грибы после дождя и содержались обычно гражданами еврейской национальности. Так же, как и этот магазин, в который я пошла, принадлежал соседу по имени Шрейбер. Человеком он был всегда очень приятным и обходительным, и имел очень хорошие продукты, а особенно – сладости.
К своему удивлению, когда я туда пришла, я не смогла даже войти внутрь – магазин был битком набит людьми. Видимо привезли что-то новое и никто не хотел оплошать, оставшись без новинки… Так я стояла в длиннющей очереди, упорно не собираясь уходить и терпеливо ожидала когда уже наконец получу свои любимые пряники. Двигались мы очень медленно, потому что комната была набита до отказа (а величиной она была около 5х5 м.) и из-за огромных «дядей и тётей» я ничего не видела. Как вдруг, сделав следующий шаг, я, с диким воплем, кубарем полетела по грубо сбитой деревянной лестнице вниз и шлёпнулась на такие же грубые деревянные ящики...
Оказывается, хозяин, то ли спеша продать новый товар, то ли просто забыв, оставил открытой крышку своего (семиметровой глубины!) подвала, в который я и умудрилась свалиться. Ударилась я видимо весьма сильно, так как совершенно не помнила, каким образом и кто меня оттуда вытащил. Вокруг были очень напуганные лица людей и хозяина, без конца спрашивающего всё ли у меня в порядке. В порядке я конечно же была вряд ли, но признаваться в этом почему-то не хотелось и я заявила, что пойду домой. Меня провожала целая толпа... Бедную бабушку чуть не хватил удар, когда она вдруг увидела всю эту ошеломляющую «процессию», ведущую меня домой…
Я пролежала в постели десять дней. И, как оказалось позже, считалось просто невероятным, что мне удалось отделаться всего л ишь одной царапиной после такого ошеломляющего «полёта» вниз головой на семиметровую глубину... Владелец Шрейбер зачем-то ходил к нам каждый день, приносил килограмм конфет и всё спрашивал, правда ли я хорошо себя чувствую... Честно говоря, выглядел он весьма напуганным.
Как бы там ни было, но думаю, что «подушку» мне точно кто-то подстелил… Кто-то, кто считал, что разбиваться мне тогда было пока ещё рановато. Таких «странных» случаев в моей, тогда ещё очень короткой, жизни было очень много. Одни случались и после этого очень быстро уходили в небытие, другие почему-то запоминались, хотя не обязательно были самыми интересными. Так я, по какой-то мне неизвестной причине, очень хорошо запомнила случай с зажиганием огня.

Вся соседская ребятня (включая меня) очень любила жечь костры. А уж особенно, когда нам разрешалось жарить в них картошку!.. Это было одно из самых любимых наших лакомств, а такой костёр мы вообще считали уже чуть ли не настоящим праздником! Да и разве могло сравниться что-то ещё с обжигающей, только что палками выуженной из горящего костра, сногшибающе пахнущей, усыпанной пеплом картошкой?! Надо было очень постараться, желая оставаться серьёзным, видя наши ждущие, напряжённо сосредоточенные рожицы! Мы сидели вокруг костра, как месяц не евшие, голодные Робинзоны Крузо. И в тот момент нам казалось, что ничего не может быть в этом мире вкусней, чем тот маленький, дымящийся шарик, медленно пекущийся в нашем костре!
Именно в один из таких праздничных «картошкопекущих» вечеров со мной и случилась ещё одно моё очередное «невероятное» приключение. Был тихий, тёплый летний вечер, уже понемножку начинало темнеть. Мы собрались на чьём-то «картошечном» поле, нашли подходящее место, натаскали достаточное количество веток и уже были готовы зажечь костёр, как кто-то заметил, что забыли самое главное – спички. Разочарованию не было предела... Никто не хотел за ними идти, потому что мы ушли довольно-таки далеко от дома. Попробовали зажечь по-старинке – тереть деревяшку о деревяшку – но очень скоро даже у всех самых упёртых кончилось терпение. И тут вдруг один говорит:
– Так мы ж забыли, что у нас тут с нами наша «ведьмочка»! Ну, давай что ли, зажигай…
«Ведьмочкой» меня называли часто и это с их стороны было скорее прозвище ласкательное, чем обидное. Поэтому обидеться я не обиделась, но, честно говоря, сильно растерялась. Огня я, к моему большому сожалению, не зажигала никогда и заниматься этим мне как-то не приходило в голову… Но это был чуть ли не первый раз, когда они что-то у меня попросили и я, конечно же, не собиралась упускать такого случая, а уж, тем более, «ударить лицом в грязь».
Я ни малейшего понятия не имела, что нужно делать чтобы оно «зажглось»… Просто сосредоточилась на огне и очень сильно желала чтобы это произошло. Прошла минута, другая, но ничего не происходило... Мальчишки (а они всегда и везде бывают немножечко злыми) начали надо мной смеяться, говоря, что я только и могу что «угадывать», когда мне это нужно… Мне стало очень обидно – ведь я честно пыталась изо всех сил. Но это, конечно же, никого не интересовало. Им нужен был результат, а вот результата-то как раз у меня и не было...
Если честно – я до сих пор не знаю, что тогда произошло. Может быть, у меня просто пошло очень сильное возмущение, что надо мной так незаслуженно смеялись? Или слишком мощно всколыхнулась горькая детская обида? Так или иначе, я вдруг почувствовала, как всё тело будто заледенело (казалось бы, должно было быть наоборот?) и только внутри кистей рук взрывными толчками пульсировал настоящий «огонь»… Я встала лицом к костру и резко выбросила левую руку вперёд... Жуткое ревущее пламя как будто выплеснулось из моей руки прямо в сложенный мальчишками костёр. Все дико закричали... а я очнулась уже дома, с очень сильной режущей болью в руках, спине и голове. Всё тело горело, как будто я лежала на раскалённой жаровне. Не хотелось двигаться и даже открывать глаза.
Мама была в ужасе от моей «выходки» и обвинила меня во «всех мирских грехах», а главное – в недержании слова, данного ей, что для меня было хуже любой всепожирающей физической боли. Мне было очень грустно, что на этот раз она не захотела меня понять и в то же время я чувствовала небывалую гордость, что всё-таки «не ударила лицом в грязь» и что у меня каким-то образом получилось сделать то, что от меня ожидали.
Конечно, всё это сейчас кажется немножко смешным и по-детски наивным, но тогда для меня было очень важно доказать, что я, возможно, могу быть кому-то в чём-то полезной со всеми своими, как они называли, «штучками». И что это не мои сумасшедшие выдумки, а самая настоящая реальность, с которой им теперь придётся хотя бы немножечко считаться. Если бы только всё могло быть так по-детски просто...

Как оказалось, не только моя мама была в ужасе от содеянного мною. Соседние мамы, услышав от своих детей о том, что произошло, начали требовать от них чтобы они держались от меня как можно дальше… И на этот раз я по-настоящему осталась почти совсем одна. Но так как я была человечком весьма и весьма гордым, то я ни за что не собиралась «проситься» к кому-то в друзья. Но одно – показать, а совсем другое – с этим жить.....
Я очень любила своих друзей, свою улицу и всех кто на ней жил. И всегда старалась принести каждому хоть какую-то радость и какое-то добро. А сейчас я была одна и в этом была виновата только сама, потому что не сумела устоять перед самой простой, безобидной детской провокацией. Но что ж было делать, если я сама в то время была ещё совсем ребёнком? Правда, ребёнком, который теперь стал уже понемногу понимать, что не каждый в этом мире достоин того, чтобы ему стоило бы что-то доказывать... А даже если и доказать, то это ещё абсолютно не значило, что тот, кому ты это доказываешь, тебя всегда правильно поймёт.
Через несколько дней я совсем физически «отошла» и чувствовала себя довольно сносно. Но желания зажечь огонь у меня больше не появлялось уже никогда. А вот расплачиваться за свой «эксперимент» пришлось, к сожалению, довольно долго… Первое время я находилась в полной изоляции от всех моих любимых игр и друзей. Это было очень обидно и казалось очень несправедливым. Когда я говорила об этом маме, моя бедная добрая мама не знала, что сказать. Она очень меня любила и, естественно, хотела уберечь меня от любых бед и обид. Но, с другой стороны, ей уже тоже понемножку становилось страшно оттого, что почти постоянно со мной происходило.
Это, к сожалению, было то «тёмное» время, когда ещё было «не принято» говорить открыто о подобных, «странных» и непривычных вещах. Всё очень строго сохранялось в рамках, как «должно» или «не должно» быть. И всё «необъяснимое» или «неординарное» категорически умалчивалось или считалось ненормальным. Честно говоря, я от всего сердца завидую тем одарённым детям, которые родились хотя бы на двадцать лет позже меня, когда все эти «неординарные» способности уже не считались каким-то проклятием, а наоборот – это стало называться ДАРОМ. И на сегодняшний день никто уже не травит и не посылает этих бедных «необычных» детей в сумасшедший дом, а дорожат ими и уважают, как одарённых особым талантом удивительных детей.
Мои же «таланты» в то время такого восторга ни у кого из окружающих, к сожалению, не вызывали. Как-то, несколько дней спустя после моего «скандального» приключения с огнём, одна наша соседка «по секрету» сказала маме, что у неё есть «очень хороший врач», который занимается именно такими «проблемами», как у меня и если мама хочет, то она с удовольствием её с ним познакомит. Это был первый раз, когда маме на прямую «посоветовали» упрятать меня в сумасшедший дом.
Потом этих «советов» было очень много, но я помню, что именно тогда мама была очень огорчена и долго плакала закрывшись в своей комнате. Она не сказала мне про этот случай никогда, но в этот секрет меня «посвятил» соседский мальчик, мама которого и дала моей маме такой драгоценный совет. Конечно же, ни к какому врачу меня, слава богу, не повели. Но я чувствовала, что своими последними «деяниями» я перешагнула какой-то «рубеж», после которого уже даже моя мама не в состоянии была меня понимать. И не было никого, кто мог бы мне помочь, объяснить или просто по-дружески успокоить. Я уже не говорю – чтобы научить…
Так я в одиночестве «барахталась» в своих догадках и ошибках, без чьей-либо поддержки или понимания. Что-то пробовала, что-то не смела. Что-то получалось, что-то – наоборот. И как же часто мне бывало просто-напросто по-человечески страшно! Честно говоря, я точно также всё ещё «барахталась в догадках» и до своих 33 лет, потому, что так и не нашла никого, кто мог бы хотя бы что-либо как-то объяснить. Хотя «желающих» всегда было больше чем нужно.
Время шло. Иногда мне казалось, что всё это происходит не со мной или, что это просто придуманная мною странная сказка. Но эта сказка почему-то была слишком уж реальной реальностью... И мне приходилось с этим считаться. И, что самое главное, с этим жить. В школе всё шло, как и прежде, я получала по всем предметам только пятёрки и у моих родителей (хотя бы уж из-за этого!) не было никаких проблем. Скорее наоборот – в четвёртом классе я уже решала очень сложные задачи по алгебре и геометрии и делала это играючи, с большим удовольствием для самой себя.
Также я очень любила в то время уроки музыки и рисования. Я рисовала почти всё время и везде: на других уроках, во время перерывов, дома, на улице. На песке, на бумаге, на стёклах… В общем – везде, где это было возможно. И рисовала я поче-му-то только человеческие глаза. Мне тогда казалось, что это поможет мне найти какой-то очень важный ответ. Я всегда любила наблюдать человеческие лица и в особенности – глаза. Ведь очень часто люди не любят говорить то, что они по-настоящему думают, но их глаза говорят всё… Видимо недаром их называют зеркалом нашей души. И вот я рисовала сотни и сотни этих глаз – печальных и счастливых, скорбящих и радостных, добрых и злых. Это было для меня, опять же, время познания чего-то, очередная попытка докопаться до какой-то истины... правда я понятия не имела – до какой. Просто это было очередное время «поиска», которое и после (с разными «ответвлениями») у меня продолжалось почти всю мою сознательную жизнь.

Дни сменялись днями, проходили месяцы, а я всё продолжала удивлять (а иногда и ужасать!) своих родных и близких, и очень часто саму себя, множеством моих новых «невероятных» и не всегда совсем безопасных, приключений. Так, например, когда мне исполнилось девять лет я вдруг, по какой-то, мне неизвестной причине, перестала есть, чем очень сильно напугала маму и расстроила бабушку. Моя бабушка была настоящим первоклассным поваром! Когда она собиралась печь свои капустные пироги, на них съезжалась вся наша семья, включая маминого брата, который жил в то время в 150 километрах от нас и, несмотря на это, приезжал специально из-за бабушкиных пирогов.
Я до сих пор очень хорошо и с очень большой теплотой помню те «великие и загадочные» приготовления: пахнущее свежими дрожжами тесто, всю ночь поднимавшееся в глиняном горшке у плиты, а утром превратившееся в десятки белых кружочков, разложенных на кухонном столе и ждущее, когда же уже настанет час его чудесного превращения в пышные пахнущие пироги... И бабушка с белыми от муки руками, сосредоточенно орудующая у плиты. И ещё я помню то нетерпеливое, но весьма приятное, ожидание, пока наши «жаждущие» ноздри не улавливали первых, изумительно «вкусных», тончайших запахов пекущихся пирогов…
Это всегда был праздник, потому что её пироги любили все. И кто-бы в этот момент не заходил, ему всегда находилось место за большим и гостеприимным бабушкиным столом. Мы всегда засиживались допоздна, продлевая удовольствие за «чаепитным» столом. И даже когда наше «чаепитие» заканчивалось, никому не хотелось уходить, как будто вместе с пирогами бабушка «впекала» туда частичку своей доброй души и каждому хотелось посидеть ещё и «погреться» у её тёплого, уютного домашнего очага.
Бабушка по-настоящему любила готовить и что бы она ни делала, это было необыкновенно вкусно всегда. Это могли быть сибирские пельмени, пахнущие так, что у всех наших соседей вдруг появлялась «голодная» слюна. Или мои любимые вишнёво-творожные ватрушки, которые буквально таяли во рту, оставляя надолго изумительный вкус тёплых свежих ягод и молока… И даже её самые простые квашеные грибы, которые она каждый год квасила в дубовой кадушке со смородиновыми листьями, укропом и чесноком, были самыми вкусными которые я когда-либо ела в своей жизни, несмотря на то, что на сегодняшний день я объездила больше половины света и перепробовала всевозможные лакомства, о которых, казалось бы, можно было только мечтать. Но тех незабываемых запахов одурительно вкусного бабушкиного «искусства» никогда не смогло затмить никакое, даже самое изысканно-рафинированое заграничное блюдо.
И вот, имея такого домашнего «чародея», я, к всеобщему ужасу моей семьи, в один прекрасный день вдруг по-настоящему перестала есть. Теперь я уже не помню, был ли для этого какой-либо повод или это просто произошло по какой-то мне неизвестной причине, как это обычно происходило всегда. Я просто начисто потеряла желание к любой мне предлагаемой пище, хотя никакой слабости или головокружения при этом не испытывала, а наоборот – чувствовала себя необычайно легко и совершенно великолепно. Я пыталась объяснить всё это моей маме, но, как я поняла, она была сильно напугана моей новой очередной выходкой и ничего не хотела слышать, а только честно пыталась заставить меня что-то «глотать».
Мне становилось очень плохо и от каждой новой порции принимаемой пищи рвало. Только лишь чистая вода принималась моим истерзанным желудком с удовольствием и легко. Мама уже была почти что в панике, когда к нам совершенно случайно зашла, наш тогдашний семейный врач, моя двоюродная сестра Дана. Обрадованная её приходом, мама, конечно же, тут же рассказала ей всю нашу «ужасную» историю о моём голодании. И как же я обрадовалась, когда услышала, что «ничего такого уж страшного в этом нет» и что я могу на какое-то время быть оставлена в покое без насильственного запихивания в меня еды! Я видела, что моя заботливая мама в это совсем не поверила, но деваться было некуда, и она решила оставить меня в покое хотя бы на какое-то время.
Жизнь сразу стала лёгкой и приятной, так как чувствовала я себя абсолютно прекрасно и больше уже не было того постоянного кошмарного ожидания спазмов желудка, которые обычно сопровождали каждую малейшую попытку принятия какой-либо пищи. Это продолжалось примерно около двух недель. Все мои чувства обострились и восприятия стали намного ярче и сильнее, как бы выхватывалось что-то самое важное, а остальное уходило на второй план.
Мои сны изменились или вернее, я стала видеть один и тот же, повторяющийся сон – как-будто я вдруг поднимаюсь над землёй и иду свободно не касаясь пятками пола. Это было настолько реальное и невероятно прекрасное чувство, что каждый раз просыпаясь, мне немедленно хотелось обратно. Этот сон повторялся каждую ночь. Я до сих пор не знаю, что это было и почему. Но это продолжалось и после, спустя много, много лет. И даже теперь, перед тем, как проснуться, я очень часто вижу тот же самый сон.
Как-то, папин брат приехал в гости из города, в котором он в то время жил и во время разговора сказал папе, что недавно он видел очень хороший фильм и начал его рассказывать. Каково же было моё удивление, когда я вдруг поняла, что уже наперёд знаю, о чём он будет говорить! И хотя я совершенно точно знала, что никогда не видела этот фильм, я могла его рассказать от начала до конца со всеми подробностями... Я никому об этом не сказала, но решила понаблюдать проявится ли что-либо подобное в чём-то ещё. Ну и естественно, моё обычное «новенькое» не заставило себя долго ждать.
В то время в школе мы проходили старые античные легенды. Я была на уроке литературы и учительница сказала, что сегодня мы будем проходить «Песнь о Роланде». Вдруг, неожиданно для самой себя, я подняла руку и сказала, что могу рассказать эту песнь. Учительница очень удивилась и спросила, часто ли я читаю старые легенды. Я сказала, что не часто, но эту я знаю. Хотя, честно говоря, пока что понятия не имела – откуда?
И вот, с того же дня, я начала замечать, что всё чаще и чаще в моей памяти открываются какие-то незнакомые моменты и факты, которых я никаким образом не могла знать и с каждым днём их появляется всё больше и больше. Я немножко уставала от всего этого «наплыва» незнакомой информации, которой, по всей вероятности, для моей детской психики в то время было просто многовато. Но так как оно откуда-то приходило, то, по всей вероятности, для чего-то это было нужно. И я совершенно спокойно всё это принимала, точно так же, как всегда принимала всё незнакомое, что приносила мне моя странная и непредсказуемая судьба.
Правда, иногда вся эта информация проявлялась в весьма забавной форме – я вдруг начинала видеть очень яркие образы незнакомых мне мест и людей, как бы сама в этом принимая участие. «Нормальная» реальность исчезала и я оставалась в каком-то «закрытом» от всех остальных мире, который могла видеть лишь я одна. И вот так я могла оставаться долгое время стоя «столбом» где-нибудь посередине улицы, ничего не видя и ни на что не реагируя, пока какие-нибудь перепуганные, сердобольные «дядя или тётя» не начинали меня трясти, пытаясь как-то привести в чувство, и узнать всё ли со мной в порядке…
Несмотря на свой ранний возраст, я тогда уже (по своему горькому опыту) прекрасно понимала, что всё то, что постоянно происходит со мной, для всех «нормальных» людей, по их обычным и привычным нормам, казалось абсолютно ненормальным (хотя по поводу «нормальности» я готова была спорить с кем угодно уже тогда). Поэтому, как только кто-то в одной из этих «необычных» ситуаций пытался мне помочь, я обычно старалась как можно быстрее убедить, что у меня «совершенно всё хорошо» и что абсолютно не надо за меня волноваться. Правда, убедить мне удавалось далеко не всегда и в таких случаях это кончалось очередным звонком моей бедной, «железобетонно-терпеливой» маме, которая после звонка естественно приезжала меня забирать…
Вот такой была моя сложная и порой смешная, детская реальность, в которой я в то время жила. И так как другого выбора у меня не было, то приходилось находить своё «светлое и прекрасное» даже в том, в чём другие, думаю, не нашли бы этого никогда. Помню как-то после очередного моего необычного «происшествия», я грустно спросила бабушку:
– Почему моя жизнь такая непохожая на всех остальных?
Бабушка покачала головой, обняла меня и тихо ответила:
– Жизнь, моя милая, на десятую долю состоит из того, что с нами происходит и на девять десятых из того, как мы на неё реагируем. Реагируй весело, малыш! Иначе временами может быть очень не просто существовать… А что не похожая, так все мы вначале так или иначе непохожи. Просто ты будешь расти и жизнь начнёт всё больше и больше «подкраивать» тебя под общие мерки, и будет зависеть только лишь от тебя, хочешь ли ты быть такой же, как все.
И я не хотела… Я любила свой необычный красочный мир и не променяла бы его ни на что и никогда. Но, к сожалению, каждое прекрасное стоит в нашей жизни очень дорого и надо это по-настоящему очень сильно любить, чтобы не было больно за это платить. А, как нам всем очень хорошо известно, платить приходится, к сожалению, за всё и всегда... Просто, когда делаешь это сознательно, остаётся удовлетворение от свободного выбора, когда твой выбор и свободная воля зависит только от тебя. А вот за это, по моему личному понятию, по-настоящему стоит платить любую цену, даже если это иногда и очень дорого для самого себя. Но вернёмся к моему голоданию.
Прошли уже две недели, а я всё ещё, к большому огорчению моей мамы, ничего не хотела есть и, как ни странно, физически чувствовала себя сильно и совершенно прекрасно. А так как выглядела я тогда, в общем-то, весьма хорошо, постепенно мне удалось убедить маму, что ничего плохого со мной не происходит и ничего страшного мне, видимо, пока не грозит. Это было абсолютной правдой, так как я по-настоящему чувствовала себя великолепно, если не считать того «сверхчувствительного» психического состояния, которое делало все мои восприятия может быть чуточку слишком «оголёнными» – краски, звуки и чувства были такими яркими, что от этого иногда становилось тяжело дышать. Думаю, эта «сверхчувствительность» и явилась причиной моего следующего и очередного «невероятного» приключения…

В то время на дворе была уже поздняя осень и группа наших соседских ребят после школы собралась в лес за последними осенними грибами. Ну и естественно, как обычно, собралась с ними пойти и я. Погода стояла на редкость мягкая и приятная. Всё ещё тёплые солнечные лучи яркими зайчиками скакали по золотой листве, временами просачиваясь до земли и согревая её последним прощальным теплом. Нарядный лес встречал нас в своём празднично-ярком осеннем наряде и, словно старый друг, приглашал в свои ласковые объятия.
Мои любимые, позолоченные осенью, стройные берёзы при малейшем ветерке щедро роняли на землю свои золотые «листья-монетки» и, казалось, не замечали, что уже очень скоро они останутся один-на-один со своей наготой и будут стыдливо ждать, когда же весна снова оденет их в ежегодный нежный наряд. И только величавые, вечнозелёные ели гордо отряхивали старую хвою, готовясь стать единственным украшением леса в течение долгой и, как всегда, весьма бесцветной зимы. Под ногами тихо шуршали жёлтые листья, пряча последние сыроежки и грузди. Трава под листьями была тёплой, мягкой и влажной и как бы приглашала по ней ступать…
Я, как обычно, сбросила свои ботинки и пошла босиком. Я обожала всегда и везде ходить босиком, если только появлялась такая возможность!!! Правда, за эти прогулки очень часто приходилось расплачиваться ангиной, которая иногда бывала весьма продолжительной, но, как говорится, «игра стоила свеч». Без обуви ноги становились почти что «зрячими» и появлялось особенно острое чувство свободы от чего-то ненужного, что казалось, мешало дышать... Это было настоящее, ни с чем не сравнимое маленькое удовольствие и за него стоило иногда заплатить.
Мы с ребятами, как всегда, разделились парами и пошли кто куда. Очень скоро я почувствовала, что какое-то время иду уже одна. Не могу сказать, что это меня испугало (леса я не боялась вообще), но стало как-то не по себе от странного чувства, что за мной кто-то наблюдает. Решив не обращать на это внимания, я продолжала спокойно собирать свои грибы. Но постепенно чувство наблюдения усиливалось и это уже становилось мало приятным.
Я остановилась, закрыла глаза и попробовала сосредоточиться, чтобы попытаться увидеть того, кто это делал, как вдруг ясно услышала чей-то голос, который сказал: – Правильно… – И мне почему-то показалось, что он прозвучал не снаружи, а только лишь в моей голове. Я стояла посередине маленькой поляны и чувствовала, что воздух вокруг меня начал сильно вибрировать. Прямо передо мной появился серебристо-голубой, прозрачный мерцающий столб и постепенно в нём уплотнилась человеческая фигура. Это был очень высокий (по человеческим меркам) и мощный седой мужчина. Я почему-то подумала, что он до смешного похож на статую нашего бога Перкунас (Перун), для которого у нас на Святой Горе в ночь 24 июня каждый год разжигали костры.