Великая армия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Великая Армия
Grande Armée
130px
Годы существования

29 августа 180515 октября 1808,
15 февраля 18116 апреля 1814

Страна

Франция Французская империя

Страны

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Подчинение

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Входит в

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Тип

Армия

Вид

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Включает в себя

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Функция

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Функции

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Численность

от 180,000 до 600,000 человек

Часть

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дислокация

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Прозвище

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Прозвища

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Покровитель

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Покровители

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Девиз

«Отвага и Дисциплина» (фр. Valeur et Discipline)

Девизы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Цвета

Триколор (фр. Le Tricolore)

Марш

«Победа за нами» (фр. La Victoire est à nous)

Марши

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Талисман

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Талисманы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Снаряжение

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Войны

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Участие в

Австрийская кампания (1805),
Прусская кампания (1806),
Польская кампания (1806—07),
Русская кампания (1812),
Саксонская кампания (1813),
Французская кампания (1814)

Знаки отличия

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Командиры
Действующий командир

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Известные командиры

Наполеон Бонапарт,
Иоахим Мюрат,
Евгений Богарне

Сайт

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Вели́кая а́рмия (фр. Grande Armée) — название вооружённых сил Французской Империи в 18051808 и 18111814 годах.

Вопреки распространенному представлению, это название не относится ко всем вооружённым силам Наполеоновской империи вообще. Впервые армия Наполеона получает название «La Grande Armée» в приказе от 26 августа 1805 года[1]. Она была распущена Императорским декретом 15 октября 1808 года[2]. Вторая Великая армия начала формироваться в январе-феврале 1811 года[3], участвовала в кампаниях 1812, 1813 и 1814 годов и была распущена в 1814 году декретом Сената, объявившим о низложении Наполеона.









Происхождение, состав, этапы становления

Файл:French attack in 1812 in Russia.jpg
Французы атакуют. Русская кампания 1812 года. Рисунок 1896 года.
В рамках Великой армии к 1805 году было организовано 7 армейских корпусов, каждый из которых вначале содержал 2—4 пехотные дивизии, бригаду или дивизию лёгкой кавалерии, 36—40 артиллерийских орудий, подразделения сапёров и тыловых обозов. Состав сил позволял корпусу вести самостоятельные боевые действия в отрыве от основной армии, таким образом корпус представлял собой базовую оперативную единицу. Командир корпуса имел ранг маршала или дивизионного генерала. Численность корпуса могла меняться от 20 до 70 тысяч солдат, но состав всегда оставался сбалансированным, то есть включал все рода войск: пехоту, кавалерию, артиллерию и обеспечение. Корпусная система обеспечивала высокую степень стратегической гибкости и позволяла создавать локальное численное превосходство над противником в нужное время в нужном месте (см. Битва при Ульме).

Кроме главных армейских корпусов Наполеон образовал ещё кавалерийский резерв, состоявший из двух дивизий кирасир (их поддерживали 24 артиллерийских орудия) и 4 драгунских дивизий. Общая численность составляла 22 тысячи человек. Формировался также и артиллерийский резерв, включавший в себя почти четверть огневого парка армии с большим количеством 12-фунтовых пушек.

Кавалерийские и артиллерийские резервы начали формироваться ещё генералом Бонапартом в 1796 году, а в 1800 году резервная армия уже была организована на основе начальных принципов армейского корпуса.

Великая армия в сентябре 1805 года имела численность около 180 000 человек[4]. К апрелю 1807 года, благодаря присоединению к ней войск союзников, численность возросла до 300 000 человек[5]. В 1812 году против одной только России было мобилизовано не менее 630 тысяч человек.

Корпуса Великой армии и их командиры

Великая армия в Австрийской кампании 1805 года

Приказом на 29 августа 1805 года армия, выступившая в поход против Австрии, официально получила название Великая Армия. В приказе также было объявлено об её структуре и организации.

Корпуса Командир Численность, тысяч Примечания
1-й маршал Бернадот 20—22 Сформирован из Ганноверской армии и баварского контингента. 3 пехотных дивизии и 1 дивизия лёгкой кавалерии: 1-я пехотная дивизия (Друэ д’Эрлон), 2-я пехотная дивизия (Риво), 3-я баварская дивизия* (Деруа, затем Вреде) и дивизия лёгкой кавалерии (Келлерман).
2-й дивизионный генерал Мармон 20—21 Сформирован из французских и голландских войск, базировавшихся в Батавии (бывшее отдельное крыло Армии Берегов Океана). 3 пехотных дивизии и дивизия лёгкой кавалерии: 1-я пехотная дивизия (Буде), 2-я пехотная дивизия (Груши), 3-я батавская дивизия (Дюмонсо) и дивизия лёгкой кавалерии (Лакост).
3-й маршал Даву 24—26 Сформирован из войск, дислоцированных в лагере Амблетёз, правого крыла Армии Берегов Океана. 3 пехотных дивизии и дивизия лёгкой кавалерии: 1-я пехотная дивизия (Биссон), 2-я пехотная дивизия (Фриан), 3-я пехотная дивизия (Гюден) и бригада лёгкой кавалерии (Вьялан).
4-й маршал Сульт 27—29 Сформирован из войск, дислоцированных в основном лагере Булонь, составлявших центр Армии Берегов Океана. 4 пехотных дивизии и дивизия лёгкой кавалерии: 1-я пехотная дивизия (Сент-Илер), 2-я пехотная дивизия (Вандам), 3-я пехотная дивизия (Легран), 4-я пехотная дивизия** (Сюше) и бригада лёгкой кавалерии (Маргарон).
5-й маршал Ланн 24—26 Сформирован из войск, составлявших авангард Армии Берегов Океана, бывший основной лагерь в Вимере. 3 пехотных дивизии и дивизия лёгкой кавалерии: 1-я гренадерская дивизия (Удино), 2-я пехотная дивизия (Газан), 3-я пехотная дивизия** (Сюше) и две бригады лёгкой кавалерии (Трейяр и Фоконне).
6-й маршал Ней 20—22 Сформирован из войск, дислоцированных в лагере Этапле и Монтрейе, составлявших левое крыло Армии Берегов Океана. 3 пехотных дивизии и бригада лёгкой кавалерии: 1-я пехотная дивизия (Дюпон), 2-я пехотная дивизия (Луазон), 3-я пехотная дивизия (Малер) и бригада лёгкой кавалерии (Кольбер).
7-й маршал Ожеро 11—13 Сформирован из войск, дислоцированных в Бретани, как отдельное крыло Армии Берегов Океана. 2 пехотных дивизии: 1-я пехотная дивизия (Дежарден) и 2-я пехотная дивизия (Морис Матьё).
Гвардия маршал Бессьер 6—7 Состояла из гвардейской пехоты (Юлен и Сулес) и гвардейской кавалерии (Орденер).
Резервная кавалерия принц Мюрат 20—22 Состояла из 2-х дивизий тяжёлой кавалерии (Нансути и д’Опуль), 4-х дивизий драгун (Клейн, Вальтер, Бомон и Бурсье) и дивизии пеших драгун (Барагэ д’Илье).

*Баварцы влились в ряды Великой армии в начале октября.

**Первоначально дивизия Сюше была 4-й пехотной в корпусе Сульта, но 10 октября была переведена в корпус Ланна.

Великая армия в Русской кампании 1812 года

В 1812 году Наполеон вторгся в Россию с 10 пехотными и 4 кавалерийскими корпусами общей численностью 390 тысяч солдат, на пике своего могущества. Из этих солдат только половина были французами, остальные поляки, немцы из германских государств Рейнского союза, немцы из Пруссии, итальянцы, испанцы, хорваты[6]. К этому числу следует добавить австрийский корпус под командованием Шварценберга (30 тысяч), бывший в оперативном подчинении у Наполеона.

В таблице показан состав корпусов Великой армии на момент вторжения в Россию в 1812 году. Сверх того, до 4 тысяч числилось при Главном штабе и до 21 тысячи при обозе и различных вспомогательных подразделениях[7]. В таблице приведен разброс в цифрах между данными Клаузевица и ведомости, опубликованной в мемуарах полковника Фезенсака[8].

Корпуса Командир Численность, тысяч Примечания
1-й маршал Даву 68—72 Сформирован в Гамбурге на основе ветеранов-французов. 5 пехотных дивизий и 2 лёгкие кавалерийские бригады (2400 всадников): 1-я дивизия (Моран), 2-я дивизия (Фриан), 3-я дивизия (Гюден), 4-я дивизия (Дессе), 5-я дивизия (Компан).
2-й маршал Удино 35—37 Сформирован в Вестфалии и Голландии из французов (большая часть), швейцарцев, хорватов и поляков. Действовал на северном направлении в районе Полоцка против Витгенштейна. 3 пехотные дивизии (Легран, Вердье и Мерль) и 2 лёгкие кавалерийские бригады (2400 всадников).
3-й маршал Ней 38—39 Сформирован на среднем Рейне из новобранцев. 2 французские пехотные дивизии, 1 вюртембергская пехотная дивизия и 2 лёгкие кавалерийские бригады (2400 всадников): 10-я дивизия (Ледрю), 11-я дивизия (Разу), 25-я дивизия (Маршан).
4-й генерал Богарне 41—45 Сформирован в верхней Италии. 2 французские пехотные дивизии, 1 итальянская пехотная дивизия, Итальянская гвардия и 2 лёгкие кавалерийские бригады (2400 всадников): 13-я дивизия (Дельзон), 14-я дивизия (Бруссье), 15-я дивизия (Пино).
5-й генерал Понятовский 36—38 Сформирован из поляков великого герцогства Варшавского. Состоял из 3 польских дивизий и лёгкой кавалерии: 16-я дивизия (Зайончек), 17-я дивизия (Домбровский), 18-я дивизия (Княжевич).
6-й генерал Сен-Сир 25—27 Сформирован из баварцев. Состоял из 2 пехотных дивизий (Деруа и Вреде) и 2 бригад лёгкой кавалерии.
7-й генерал Ренье 17—26 Сформирован из саксонцев. Действовал на южном направлении совмество с австрийской армией Шварценберга. Состоял из 2 пехотных дивизий и 2 бригад лёгкой кавалерии.
8-й генерал Вандам 17—19 В начале августа принят под командование генерала Жюно. Сформирован из немцев королевства Вестфалия. Состоял из 2 пехотных дивизий и бригады лёгкой кавалерии: 23-я дивизия (Тарро), 24-я дивизия (Окс).
9-й маршал Виктор 33—34 Вошёл в Россию 3 сентября как резерв. Состоял на треть из французов и наполовину из немцев; 3 пехотные дивизии (Партуно, Дендельс, Жирар) и лёгкая кавалерия.
10-й маршал Макдональд 29—32 Включал в себя 20 тысяч союзных солдат Пруссии, а также немцев и поляков. Действовал на северном направлении против Риги. Состоял из 2 прусских дивизий, французской дивизии (Гранжан) и лёгкой прусской кавалерии (3 тысячи).
11-й маршал Ожеро 60 Состоял в основном из французов. Располагался гарнизонами в Пруссии как резерв и обеспечение тыла Наполеона в Европе. В Россию не входил, но посылал Наполеону 2 дивизии в качестве резерва.
Гвардия маршал Мортье 36—47 Состояла из Старой Гвардии (маршал Лефевр), Молодой Гвардии (маршал Мортье) и гвардейской кавалерии (4 тысячи, маршал Бессьер).
1-й, 2-й и 3-й кавалерийские маршал Мюрат 21—32 Состояла из 3 корпусов (Нансути, Монбрен и Груши). Французы составляли 2/3 от числа кавалеристов. В состав каждого корпуса входили лёгкая кавалерийская дивизия и 1—2 кирасирские дивизии.
4-й кавалерийский генерал Латур-Мобур 6—8 Состоял из 4-й польской кавалерийской дивизии и 7-й кирасирской дивизии (саксонские, вестфальские и польские кирасиры).
Файл:Napoleon Grenadier of 1808 by Bellange.jpg
Французская линейная пехота (гренадер и вольтижёр), 1808 год
Файл:Napoleon Polish troops by Bellange.jpg
Польский легион (Вислинский полк), 1810 год

Кроме того, 12-й корпус генерала Шварценберга (33—34 тыс.) — на правом фланге против армии Тормасова. Состоял из австрийцев.

Издание «Подробный список всех корпусов составлявших французскую армию, вышедшую в поход против России в 1812 году» (с дозволения Главнокомандующего в Москве генерала Растопчина отпечатано в типографии Селивановского, Москва, 1813) указывает иную нумерацию корпусов, их численность и командиров: 5-й корпус - Вестфальский (30 000), 6-й корпус - Польский (60 000), 8-й корпус - Макдональда (60 000), 10-й корпус Монсея, Бессьера и Мортье из гвардейских частей (40 000). 11-го и 12-го корпусов в списке нет.

Национальный состав Великой армии

По свидетельствам современников и примерным подсчётам на основе национального состава корпусов, Великая армия, вторгшаяся в Россию, состояла из французов примерно наполовину. Остальные национальности поставляли страны, включённые Наполеоном в состав Французской империи, или же страны-сателлиты. Только Австрия выставила 30—34 тысячи солдат как независимый корпус, бывший в оперативном подчинении Наполеона. Пруссия, немецкие королевства и княжества, королевства Италии, Польша и другие поставили солдат в корпуса под командованием французов (только 5-й корпус возглавлялся генералом-поляком Понятовским).

Франция и союзники Население (на 1812 г.) Воинский контингент Великой армии Примечания
Франция 29 400 000 300 000 Включая бельгийцев и голландцев (ок. 2000, 1 гренадерский и 1 уланский полки), проживающих на территориях, включённых Наполеоном в состав Франции.
Королевство Италия 13 000 000 23 000 Королём Италии был сам Наполеон. Указанное здесь число итальянских солдат не включает в себя итальянцев из Неаполя. Они были сведены в 24 батальона и 16 эскадронов.
Королевство Неаполь 4 900 000 11 000 Король — французский маршал Мюрат. В походе в Россию участвовали 11 батальонов и 5 эскадронов.
Бавария (Рейнский союз) 3 300 000 30 000 В войне с Россией участвовали 30 батальонов и 24 эскадрона.
Саксония (Рейнский союз) 1 150 000 22 000 В войне с Россией участвовали 22 батальона и 32 эскадрона.
Вестфалия (Рейнский союз) 700 000 24 000 В войне в Россией участвовало 22 батальона и 20,5 эскадрона.
Королевство Вюртемберг (Рейнский союз) 14 000 В войне с Россией участвовало 14 батальонов и 16 эскадронов.
Великое герцогство Баден (Рейнский союз) 7 000 В войне с Россией участвовало 7 батальонов и 4 эскадрона.
Великое герцогство Берг (Рейнский союз) 7 000 В войне с Россией участвовало 7 батальонов и 4 эскадрона.
Великое герцогство Гессен (Рейнский союз) 5 000 В войне с Россией участвовало 6 батальонов и 3 эскадрона.
Мелкие государства Рейнского союза 6 500 000 11 000 В войне с Россией участвовали контингенты Великого герцогства Вюрцбург, княжеств Шварцбург-Зондерсхаузен, Липпе-Детмольд, Вальдек, Рёйсс-Шлейц, герцогств Анхальт-Дессау, Мекленбург-Шверин и пять саксонских герцогств (всего 16 батальонов и 1 эскадрон).
Герцогство Варшавское [9] 4 300 000 95—100 000 Буферное государство, созданное Наполеоном на польской территории. Армия Великого Герцогства Варшавского состояла из польских и литовских (около 20 000) частей.
Швейцария 1 500 000 12 000 Послала по союзному договору с Наполеоном. Швейцарские части входили непосредственно в состав французских частей (12 батальонов).
Пруссия 10 200 000 22 000 Послала по союзному договору с Наполеоном в 10-й корпус (20 батальонов и 16 эскадронов).
Австрия 40 000 Направила в Россию Отдельный Австрийский корпус (с учётом подкреплений в ходе войны − 32 батальона и 56 эскадронов).
Хорваты 1 500 000 2 000 С территории Хорватии, отобранной Наполеоном у Австрии, 3 батальона.
Испания 11 750 000 4 800 Насильно мобилизованные в «Испанский легион короля Иосифа» (4 пехотных батальона), а также 1 сапёрный батальон при Молодой гвардии.
Португалия 3 000 000 2 000 Насильно мобилизованные в «Португальский легион» (6 батальонов).
Всего 570 000 [10] Включает в себя подкрепления за время войны.
  • Население стран указано на основании опубликованной статистики[11][12].
  • Численность национальных контингентов приведена по: Панкратов П. А. Армия Европы против России // Военно-исторический журнал, 1997. № 3. С. 70-81. [http://www.toyota-club.net/files/10-01-10/10-03-10_lib_grand-arm-nation.htm]

Вооружение

Вооружение пехоты

На вооружении французской пехоты состояли кремневые гладкоствольные ружья AN-IX (образца 1801 г.) и AN-XIII (образца 1805 г.). Заряжание происходило с дула и представляло собой несколько операций: солдат должен был достать бумажный патрон, надкусить его и засыпать небольшое количество пороха на затравочную полку замка, остальной порох засыпался в ствол, затем загнать свинцовую круглую пулю в ствол шомполом и зафиксировать пыжом, в качестве которого выступала бумажная оболочка патрона. Перед выстрелом необходимо было взвести курок с куском кремня. Затем по команде производился залп.

Файл:Bellange-French Old Guard.jpg
Старая Гвардия отстреливается

В носимый боекомплект входило 60 выстрелов. Немецкий военный историк Г. Дельбрюк утверждал, что норма для прусских войск была 4 выстрела в минуту, то есть обученный солдат тратил на заряжание 15 секунд. Убойная сила сохранялась до 300 шагов, прицельная дальность не превышала 100 шагов. Егеря и отдельные стрелки вооружались нарезными штуцерами, которые били на тысячу шагов, в 3 раза дальше и гораздо точнее гладкоствольных ружей, но скорострельность была в 5—6 раз ниже.

Пехотное гладкоствольное ружье AN-IX [13]:

Калибр — 17,5 мм
Длина без штыка — 1515 мм
Длина ствола — 1137 мм
Длина штыка — 465 мм
Вес — 4,375 кг
Начальная скорость пули — 320 м/с

В последний год наполеоновских войн только начали появляться первые образцы нового типа ружей, в которых кремневый замок был замещён более надёжной и простой капсюльной системой воспламенения. На вооружение армий такие ружья поступили только спустя 20 лет.

Артиллерия

Тактической единицей являлась конная или пешая артиллерийская батарея. Роты пешей артиллерии состояли из 6 пушек и 2 гаубиц, конные роты — из 4 пушек и 2 гаубиц.[14] В 1805—1807 гг. использовались 4-, 8- и 12-фунтовые пушки и 6-дюймовые гаубицы системы Грибоваля, а также 6-фунтовые пушки и 5,5-дюймовые (24-фунтовые) гаубицы системы An XI. В 1812—1814 годах «грибовалевских» орудий в Великой армии практически не осталось, использовались в основном 6- и 12-фунтовые пушки и 5,5-дюймовые гаубицы. Кроме этого, многие пехотные дивизии в 1812 году имели полковую артиллерию из 3- или 4-фунтовых пушек (почти все эти орудия были потеряны при отступлении из России).[15]

Орудие[16] Калибр,
мм
Длина
ствола,
см
Вес
системы,
кг
Вес
ядра,
кг
Картечь
вес (кг)/
число пуль
Нач. скорость
ядра, м/с
Макс.
дальность
ядром, м
6-фн пушка   93 178 1440 2,7 6,2/41 450 1400
12-фн пушка   113 218 1920 6,0 9,8/112 450 1700
6-дм гаубица  157 77 1440 9,8 19,3/60 230 2400[17]

Данные таблицы могут немного отличаться от действительных значений из-за применения в источниках разнообразных мер веса и длины, а также методов измерения.

Максимальная скорострельность достигала 2 выстрелов в минуту при использовании унитарных выстрелов, а в критической ситуации могла быть доведена до 3 в минуту без банения (прочистки ствола), но в таком режиме допускалось только несколько выстрелов. С раздельным заряжанием порохового заряда и снаряда стреляли со скоростью 1 выстрел в минуту.

Максимальная бесприцельная дальность стрельбы ядрами при большом угле возвышения составляла до 2600 м. Эффективная дальность стрельбы ядрами составляла до 1200 м, картечью до 500 м. Сверх этих дистанций огонь практически не велся для разумного расхода боеприпасов.

Боеприпасы: чугунные ядра, картечь (чугунные или железные пули в жестяных контейнерах), гранаты (разрывные снаряды) для гаубиц, брандкугели (чугунные бомбы с зажигательной начинкой[18]).

Судьба Великой армии

Великая армия перестала существовать в результате поражения Наполеона в русской кампании 1812 года. После переправы через Березину 28 ноября Великая армия уменьшилась до 20 000 солдат, а к границе Российской империи на Немане в декабре 1812 года дошло не более 2 000 из тех, которые летом 1812 года вторглись в пределы России вместе с Наполеоном. Позднее за Вислой из различных гарнизонов и уцелевших отрядов собралось до 23 000 солдат Великой армии (есть и иные данные). В это число не входят относительно благополучно завершившие войну пруссаки (вернулись в Пруссию 15 000 человек), ушедшие в Австрию австрийцы (25 000 человек). Также называют цифры в 10 000 уцелевших поляков, 8 000 саксонцев, менее 2 000 баварцев и вестфальцев. Остальные иностранные контингенты погибли почти полностью.

В следующем году Наполеону удалось создать новую армию, по качеству значительно уступавшую ветеранам, оставшимся в России. Однако кампания 1813 года, завершившаяся в октябре битвой под Лейпцигом, не была для союзников лёгкой, и Великая армия доблестно сражалась и в 1814 году.

См. также

Напишите отзыв о статье "Великая армия"

Примечания

  1. [http://www.histoire-empire.org/correspondance_de_napoleon/1805/aout_03.htm Корреспонденция Наполеона от 26 августа 1805 года]
  2. [http://www.histoire-empire.org/correspondance_de_napoleon/1808/octobre_01.htm Корреспонденция Наполеона от 12 октября 1808 года]
  3. [http://www.histoire-empire.org/correspondance_de_napoleon/1811/jan_01.htm Корреспонденция Наполеона от января 1811 года]
  4. Олег Соколов, «Аустерлиц. Наполеон, Россия и Европа 1799-1805», Т.2, С.152
  5. [http://www.genstab.ru/voin/oob1807.htm Расписание Великой армии на 1 апреля 1807 года]
  6. Memoirs of General Baron de Marbot ([http://www.worldwideschool.org/library/books/hst/biography/MemoirsofGeneralBarondeMarbot/chap58.html]), vol. 2, ch. 21: Барон Марбо утверждает, что видел рапорт Наполеону о пересечении Немана 325 тысячами солдат, из которых 155 тысяч были французы.
  7. Богданович М. И. История отечественной войны 1812 г. Спб., 1859—1860. Приложение, стр. 512—513 [http://www.tyl.mil.ru/page1042.htm]
  8. «Журнал Русской кампании 1812 года». Прил., 1852 год.
  9. [http://web2.airmail.net/napoleon/polish_army.html The Army of Grand Duchy of Warsaw]
  10. "Подробный список всех корпусов составлявших французскую армию, вышедшую в поход против России в 1812 году" (М, 1813) указывает цифру 575 500 человек
  11. Урланис Б. Ц. Рост населения в Европе. — М., 1941.
  12. [http://www.tacitus.nu/historical-atlas/population/ Сайт по исторической статистике (на английском языке)]
  13. Журнал «Техника-Молодёжи», № 4, 1989 г. Серия «Оружейный музей»
  14. [http://militera.lib.ru/science/bonapart/24.html Наполеон. Избранные произведения. — М.: «Воениздат», 1956. C. 663.]
  15. Rene Chartrand. Napoleon’s Guns 1792—1815 (1): Field Artillery. — Oxford, UK: Osprey Publishing, 2003.
  16. [http://www.museum.ru/museum/1812/Army/Nilus/index.html Нилус А. История материальной части артиллерии. Спб., 1904.]
  17. J.-J.-B de Gassendi. Aide-memoire a l’usage des officiers d’artillerie de France, attaches au service de terre. 5-me edition. Paris, 1819.
  18. Брандкугель // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

Ссылки

  • [http://www.museum.ru/museum/1812/Library/Clausewitz/part03.html Клаузевиц К. 1812 год. Общий обзор событий похода 1812 г. в Россию. Публикация на портале «Музеи России»]
  • Расписание Великой армии на начало русской кампании 1812 г. [http://www.museum.ru/museum/1812/War/Grande_Arme_1812/index.html Интернет-проект «1812 год»]
  • [http://www.museum.ru/museum/1812/War/Sostav_fra/index.html Великая армия в июне 1812 г. Интернет-проект «1812 год»]
  • [http://museum.ru/MUSEUM/1812/Library/Sitin/book3_03.html Бутенко В. А. Состав «великой армии». Статья из сборника «Отечественная война и русское общество» (1912). Публикация на портале «Музеи России»]
  • [http://www.napoleonguide.com/weapind.htm Weapons of War Описание вооружения эпохи Наполеоновских войн. Публикация на портале «Napoleonic Guide» (на английском языке)]
  • [http://www.genstab.ru/voin/oob1807.htm Осипов В., Попов А. Расписание Великой армии на 1 апреля 1807 г. Публикация в журнале «Воин»]
  • [http://annuaire-fr.narod.ru/statji/Promyslov-2006.html Промыслов Н. В. Война 1812 года в письмах французских солдат // Французский ежегодник 2006. М., 2006.]
  • [http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/segyur/04.php Сегюр Ф. Поход в Россию. Записки адъютанта императора Наполеона I]
  • [http://hiswar.net/armed-forces/104-soldaty-evropejskogo-soyuza-v-pokhode-na-rossiyu-1812-g Панкратов П. А. Армия Европы против России//Военно-исторический журнал. № 3, 1997. С. 70-81.]

Отрывок, характеризующий Великая армия

Так, мои настоящие дедушка и бабушка, в одно прекрасное утро были грубо выпровожены из своего любимого и очень красивого, огромного родового поместья, оторваны от своей привычной жизни, и посажены в совершенно жуткий, грязный и холодный вагон, следующий по пугающему направлению – Сибирь…
Всё то, о чём я буду рассказывать далее, собрано мною по крупицам из воспоминаний и писем нашей родни во Франции, Англии, а также, из рассказов и воспоминаний моих родных и близких в России, и в Литве.
К моему большому сожалению, я смогла это сделать уже только после папиной смерти, спустя много, много лет...
С ними была сослана также дедушкина сестра Александра Оболенская (позже – Alexis Obolensky) и, добровольно поехавшие, Василий и Анна Серёгины, которые последовали за дедушкой по собственному выбору, так как Василий Никандрович долгие годы был дедушкиным поверенным во всех его делах и одним из самых его близких друзей.

Aлександра (Alexis) Оболенская Василий и Анна Серёгины

Наверное, надо было быть по-настоящему ДРУГОМ, чтобы найти в себе силы сделать подобный выбор и поехать по собственному желанию туда, куда ехали, как едут только на собственную смерть. И этой «смертью», к сожалению, тогда называлась Сибирь...
Мне всегда было очень грустно и больно за нашу, такую гордую, но так безжалостно большевистскими сапогами растоптанную, красавицу Сибирь!.. Её, точно так же, как и многое другое, «чёрные» силы превратили в проклятое людьми, пугающее «земное пекло»… И никакими словами не рассказать, сколько страданий, боли, жизней и слёз впитала в себя эта гордая, но до предела измученная, земля... Не потому ли, что когда-то она была сердцем нашей прародины, «дальновидные революционеры» решили очернить и погубить эту землю, выбрав именно её для своих дьявольских целей?... Ведь для очень многих людей, даже спустя много лет, Сибирь всё ещё оставалась «проклятой» землёй, где погиб чей-то отец, чей-то брат, чей-то сын… или может быть даже вся чья-то семья.
Моя бабушка, которую я, к моему большому огорчению, никогда не знала, в то время была беременна папой и дорогу переносила очень тяжело. Но, конечно же, помощи ждать ниоткуда не приходилось... Так молодая княжна Елена, вместо тихого шелеста книг в семейной библиотеке или привычных звуков фортепиано, когда она играла свои любимые произведения, слушала на этот раз лишь зловещий стук колёс, которые как бы грозно отсчитывали оставшиеся часы её, такой хрупкой, и ставшей настоящим кошмаром, жизни… Она сидела на каких-то мешках у грязного вагонного окна и неотрывно смотрела на уходящие всё дальше и дальше последние жалкие следы так хорошо ей знакомой и привычной «цивилизации»...
Дедушкиной сестре, Александре, с помощью друзей, на одной из остановок удалось бежать. По общему согласию, она должна была добраться (если повезёт) до Франции, где на данный момент жила вся её семья. Правда, никто из присутствующих не представлял, каким образом она могла бы это сделать, но так как это была их единственная, хоть и маленькая, но наверняка последняя надежда, то отказаться от неё было слишком большой роскошью для их совершенно безвыходного положения. Во Франции в тот момент находился также и муж Александры – Дмитрий, с помощью которого они надеялись, уже оттуда, попытаться помочь дедушкиной семье выбраться из того кошмара, в который их так безжалостно швырнула жизнь, подлыми руками озверевших людей...
По прибытию в Курган, их поселили в холодный подвал, ничего не объясняя и не отвечая ни на какие вопросы. Через два дня какие-то люди пришли за дедушкой, и заявили, что якобы они пришли «эскортировать» его в другой «пункт назначения»... Его забрали, как преступника, не разрешив взять с собой никаких вещей, и не изволив объяснить, куда и на сколько его везут. Больше дедушку не видел никто и никогда. Спустя какое-то время, неизвестный военный принёс бабушке дедовы личные вещи в грязном мешке из под угля... не объяснив ничего и не оставив никакой надежды увидеть его живым. На этом любые сведения о дедушкиной судьбе прекратились, как будто он исчез с лица земли без всяких следов и доказательств...
Истерзанное, измученное сердце бедной княжны Елены не желало смириться с такой жуткой потерей, и она буквально засыпала местного штабного офицера просьбами о выяснении обстоятельств гибели своего любимого Николая. Но «красные» офицеры были слепы и глухи к просьбам одинокой женщины, как они её звали – «из благородных», которая являлась для них всего лишь одной из тысяч и тысяч безымянных «номерных» единиц, ничего не значащих в их холодном и жестоком мире…Это было настоящее пекло, из которого не было выхода назад в тот привычный и добрый мир, в котором остался её дом, её друзья, и всё то, к чему она с малых лет была привычна, и что так сильно и искренне любила... И не было никого, кто мог бы помочь или хотя бы дал малейшую надежду выжить.
Серёгины пытались сохранять присутствие духа за троих, и старались любыми способами поднять настроение княжны Елены, но она всё глубже и глубже входила в почти что полное оцепенение, и иногда сидела целыми днями в безразлично-замороженном состоянии, почти не реагируя на попытки друзей спасти её сердце и ум от окончательной депрессии. Были только две вещи, которые ненадолго возвращали её в реальный мир – если кто-то заводил разговор о её будущем ребёнке или, если приходили любые, хоть малейшие, новые подробности о предполагаемой гибели её горячо любимого Николая. Она отчаянно желала узнать (пока ещё была жива), что же по-настоящему случилось, и где находился её муж или хотя бы где было похоронено (или брошено) его тело.
К сожалению, не осталось почти никакой информации о жизни этих двух мужественных и светлых людей, Елены и Николая де Роган-Гессе-Оболенских, но даже те несколько строчек из двух оставшихся писем Елены к её невестке – Александре, которые каким-то образом сохранились в семейных архивах Александры во Франции, показывают, как глубоко и нежно любила своего пропавшего мужа княжна. Сохранилось всего несколько рукописных листов, некоторые строчки которых, к сожалению, вообще невозможно разобрать. Но даже то, что удалось – кричит глубокой болью о большой человеческой беде, которую, не испытав, нелегко понять и невозможно принять.

12 апреля, 1927 года. Из письма княжны Елены к Александре (Alix) Оболенской:
«Сегодня очень устала. Вернулась из Синячихи совершенно разбитой. Вагоны забиты людьми, даже везти скот в них было бы стыдно………………………….. Останавливались в лесу – там так вкусно пахло грибами и земляникой... Трудно поверить, что именно там убивали этих несчастных! Бедная Эллочка (имеется в виду великая княгиня Елизавета Фёдоровна, которая являлась роднёй моего дедушки по линии Гессе) была убита здесь рядом, в этой жуткой Староселимской шахте… какой ужас! Моя душа не может принять такое. Помнишь, мы говорили: «пусть земля будет пухом»?.. Великий Боже, как же может быть пухом такая земля?!..
О, Аlix, моя милая Alix! Как же можно свыкнуться с таким ужасом? ...................... ..................... я так устала просить и унижаться… Всё будет совершенно бесполезно, если ЧК не согласится послать запрос в Алапаевск .................. Я никогда не узнаю где его искать, и никогда не узнаю, что они с ним сотворили. Не проходит и часа, чтобы я не думала о таком родном для меня лице... Какой это ужас представлять, что он лежит в какой-то заброшенной яме или на дне рудника!.. Как можно вынести этот каждодневный кошмар, зная, что уже не увижу его никогда?!.. Так же, как никогда не увидит мой бедный Василёк (имя, которое было дано при рождении моему папе)... Где же предел жестокости? И почему они называют себя людьми?..
Милая, добрая моя Alix, как же мне тебя не хватает!.. Хоть бы знать, что с тобою всё в порядке, и что дорогой твоей душе Дмитрий не покидает тебя в эти трудные минут .............................................. Если б у меня оставалась хоть капелька надежды найти моего родного Николая, я бы, кажется, вынесла всё. Душа вроде бы притерпелась к этой страшной потере, но до сих пор очень болит… Всё без него другое и такое пустынное».

18 мая, 1927 года. Отрывок из письма княжны Елены к Александре (Аlix) Оболенской:
«Опять приходил тот же милый доктор. Я никак не могу ему доказать, что у меня просто нет больше сил. Он говорит, что я должна жить ради маленького Василька... Да так ли это?.. Что он найдёт на этой страшной земле, мой бедный малыш? ..................................... Кашель возобновился, иногда становится невозможно дышать. Доктор всё время оставляет какие-то капли, но мне совестно, что я не могу его никак отблагодарить. ..................................... Иногда мне снится наша любимая комната. И мой рояль… Боже, как же это всё далеко! Да и было ли всё это вообще? ............................... и вишни в саду, и наша нянюшка, такая ласковая и добрая. Где всё это теперь? ................................ (в окно?) не хочется смотреть, оно всё в копоти и видны только грязные сапоги… Ненавижу сырость».

Моя бедная бабушка, от сырости в комнате, которая даже летом не прогревалась, вскоре заболела туберкулёзом. И, видимо ослабленная от перенесённых потрясений, голодания и болезни, при родах скончалась, так и не увидев своего малыша, и не найдя (хотя бы!) могилы его отца. Буквально перед смертью она взяла слово у Серёгиных, что они, как бы это для них не было трудно, отвезут новорождённого (если он, конечно же, выживет) во Францию, к дедушкиной сестре. Что, в то дикое время обещать, конечно же, было почти что «неправильно», так как сделать это никакой реальной возможности у Серёгиных, к сожалению, не было... Но они, всё же, обещали ей, чтобы хоть как-то облегчить последние минуты её, так зверски загубленной, совсем ещё молодой жизни, и чтобы её измученная болью душа могла, хоть с маленькой на то надеждой, покинуть этот жестокий мир... И даже зная, что сделают всё возможное, чтобы сдержать данное Елене слово, Серёгины всё же в душе не очень-то верили, что им когда-нибудь удастся всю эту сумасшедшую идею воплотить в жизнь...

Итак, в 1927 году в городе Кургане, в сыром, нетопленом подвале родился маленький мальчик, и звали его принц Василий Николаевич де Роган-Гессе-Оболенский, Лорд Санбурский (de Rohan-Hesse-Obolensky, Lord of Sanbury)... Он был единственным сыном герцога де’Роган-Гессе-Оболенского и княжны Елены Лариной.
Тогда он ещё не мог понять, что остался на этом свете совершенно один и, что его хрупкая жизнь теперь полностью зависела от доброй воли человека по имени Василий Серёгин…
И ещё этот малыш также не знал, что по отцовской линии, ему подарено было потрясающе «цветастое» Родовое Дерево, которое его далёкие предки сплели для него, как бы заранее подготовив мальчика для свершения каких-то особенных, «великих» дел… и, тем самым, возложив на его, тогда ещё совсем хрупкие плечи, огромную ответственность перед теми, кто когда-то так усердно плёл его «генетическую нить», соединяя свои жизни в одно сильное и гордое дерево…
Он был прямым потомком великих Меровингов, родившимся в боли и нищете, окружённый смертью своих родных и безжалостной жестокостью уничтоживших их людей… Но это не меняло того, кем по-настоящему был этот маленький, только что появившийся на свет, человек.
А начинался его удивительный род с 300-го (!) года, с Меровингского короля Конона Первого (Соnan I). (Это подтверждается в рукописном четырёхтомнике – книге-манускрипте знаменитого французского генеалога Norigres, которая находится в нашей семейной библиотеке во Франции). Его Родовое Дерево росло и разрасталось, вплетая в свои ветви такие имена, как герцоги Роганы (Rohan) во Франции, маркизы Фарнезе (Farnese) в Италии, лорды Страффорды (Strafford) в Англии, русские князья Долгорукие, Одоевские… и многие, многие другие, часть которых не удалось проследить даже самым высококвалифицированным в мире специалистам-генеалогам в Великобритании (Rоyal College of Arms), которые в шутку говорили, что это самое «интернациональное» родовое дерево, которое им когда-либо приходилось составлять.
И думается мне, что эта «мешанина» тоже не происходила так уж случайно… Ведь, все, так называемые, благородные семьи имели очень высококачественную генетику, и правильное её смешение могло положительно повлиять на создание очень высококачественного генетического фундамента сущности их потомков, коим, по счастливым обстоятельствам, и являлся мой отец.
Видимо, смешение «интернациональное» давало намного лучший генетический результат, чем смешение чисто «семейное», которое долгое время было почти что «неписаным законом» всех европейских родовитых семей, и очень часто кончалось потомственной гемофилией...
Но каким бы «интернациональным» ни был физический фундамент моего отца, его ДУША (и это я могу с полной на то ответственностью сказать) до конца его жизни была по-настоящему Русской, несмотря на все, даже самые потрясающие, генетические соединения...
Но вернёмся в Сибирь, где этот, родившийся в подвале, «маленький принц», для того, чтобы просто-напросто выжить, по согласию широкой и доброй души Василия Никандровича Серёгина, стал в один прекрасный день просто Серёгиным Василием Васильевичем, гражданином Советского Союза… Коим и прожил всю свою сознательную жизнь, умер, и был похоронен под надгробной плитой: «Семья Серёгиных», в маленьком литовском городке Алитус, вдали от своих фамильных замков, о которых никогда так и не слыхал...

Я узнала всё это, к сожалению, только в 1997 году, когда папы уже не было в живых. Меня пригласил на остров Мальта мой кузен, принц Пьер де Роган-Бриссак (Prince Pierre de Rohan-Brissac), который очень давно меня искал, и он же поведал мне, кем по-настоящему являюсь я и моя семья. Но об этом я расскажу намного позже.
А пока, вернёмся туда, где в 1927 году, у добрейшей души людей – Анны и Василия Серёгиных, была только одна забота – сдержать слово, данное умершим друзьям, и, во что бы то ни стало, вывезти маленького Василька из этой, «проклятой Богом и людьми» земли в хоть сколько-то безопасное место, а позже, попытаться выполнить своё обещание и доставить его в далёкую и им совершенно незнакомую, Францию... Так они начали свое нелёгкое путешествие, и, с помощью тамошних связей и друзей, вывезли моего маленького папу в Пермь, где, насколько мне известно, прожили несколько лет.
Дальнейшие «скитания» Серёгиных кажутся мне сейчас абсолютно непонятными и вроде бы нелогичными, так как создавалось впечатление, что Серёгины какими-то «зигзагами» кружили по России, вместо того, чтобы ехать прямиком в нужное им место назначения. Но наверняка, всё было не так просто, как мне кажется сейчас, и я совершенно уверена, что на их странное передвижение были тысячи очень серьёзных причин...
Потом на их пути оказалась Москва (в которой у Серёгиных жила какая-то дальняя родня), позже – Вологда, Тамбов, и последним, перед отъездом из родной России для них оказался Талдом, из которого (только через долгих и очень непростых пятнадцать лет после рождения моего папы) им наконец-то удалось добраться до незнакомой красавицы Литвы… что было всего лишь половиной пути к далёкой Франции...
(Я искренне благодарна Талдомской группе Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век», и лично господину Витольду Георгиевичу Шлопаку, за неожиданный и очень приятный подарок – нахождение фактов, подтверждающих пребывание семьи Серёгиных в городе Талдоме с 1938 по 1942 год. По этим данным, они проживали на улице Кустарной, дом 2а, недалеко от которой Василий посещал среднюю школу. Анна Фёдоровна работала машинисткой в редакции районной газеты «Коллективный труд» (сейчас – «Заря»), а Василий Никандрович был бухгалтером в местном заготзерно. Такую вот информацию удалось найти членам Талдомской ячейки Движения, за что им моя огромнейшая благодарность!)
Думаю, что во время своих скитаний Серёгиным приходилось хвататься за любую работу, просто чтобы по-человечески выжить. Время было суровое и на чью-либо помощь они, естественно, не рассчитывали. Чудесное поместье Оболенских осталось в далёком и счастливом прошлом, казавшимся теперь просто невероятно красивой сказкой... Реальность была жестокой и, хочешь не хочешь, с ней приходилось считаться...
В то время уже шла кровавая вторая мировая война. Пересекать границы было очень и очень непросто.
(Я так никогда и не узнала, кто и каким образом помог им перейти линию фронта. Видимо, кто-то из этих трёх людей был очень кому-то нужен, если им всё же удалось со-вершить подобное... И я так же совершенно уверена, что помогал им кто-то достаточно влиятельный и сильный, иначе никоим образом перейти границу в такое сложное время им никогда бы не удалось... Но как бы не доставала я позже свою бедную терпеливую бабушку, ответа на этот вопрос она упорно избегала. К сожалению, мне так и не удалось узнать хоть что-нибудь по этому поводу).
Так или иначе, они всё же оказались в незнакомой Литве... Дедушка (я буду его дальше так называть, так как только его я и знала своим дедушкой) сильно приболел, и им пришлось на время остановиться в Литве. И вот эта-то короткая остановка, можно сказать, и решила их дальнейшую судьбу... А также и судьбу моего отца и всей моей семьи.
Они остановились в маленьком городке Алитус (чтобы не слишком дорого приходилось платить за жильё, так как финансово, к сожалению, им в то время было довольно тяжело). И вот, пока они «осматривались по сторонам», даже не почувствовали, как были полностью очарованы красотой природы, уютом маленького городка и теплом людей, что уже само по себе как бы приглашало хотя бы на время остаться.

А также, несмотря на то, что в то время Литва уже была под пятой «коричневой чумы», она всё же ещё каким-то образом сохраняла свой независимый и воинственный дух, который не успели вышибить из неё даже самые ярые служители коммунизма... И это притягивало Серёгиных даже больше, чем красота местной природы или гостеприимство людей. Вот они и решили остаться «на время»… что получилось – навсегда… Это был уже 1942 год. И Серёгины с сожалением наблюдали, как «коричневый» осьминог национал-социализма всё крепче и крепче сжимал своими щупальцами страну, которая им так полюбилась... Перейдя линию фронта, они надеялись, что из Литвы смогут добраться до Франции. Но и при «коричневой чуме» дверь в «большой мир» для Серёгиных (и, естественно, для моего папы) оказалась закрытой и на этот раз навсегда… Но жизнь продолжалась... И Серёгины начали понемногу устраиваться на своём новом месте пребывания. Им заново приходилось искать работу, чтобы иметь какие-то средства для существования. Но сделать это оказалось не так уж сложно – желающим работать в трудолюбивой Литве всегда находилось место. Поэтому, очень скоро жизнь потекла по привычному им руслу и казалось – снова всё было спокойно и хорошо...
Мой папа начал «временно» ходить в русскую школу (русские и польские школы в Литве не являлись редкостью), которая ему очень понравилась и он категорически не хотел её бросать, потому что постоянные скитания и смена школ влияла на его учёбу и, что ещё важнее – не позволяла завести настоящих друзей, без которых любому нормальному мальчишке очень тяжело было существовать. Мой дедушка нашёл неплохую работу и имел возможность по выходным хоть как-то «отводить душу» в своём обожаемом окружном лесу.

А моя бабушка в то время имела на руках своего маленького новорождённого сынишку и мечтала хотя бы короткое время никуда не двигаться, так как физически чувствовала себя не слишком хорошо и была так же, как и вся её семья, уставшей от постоянных скитаний. Незаметно прошло несколько лет. Война давно кончилась, и жизнь становилась более нормальной во всех отношениях. Мой папа учился всё время на отлично и учителя порочили ему золотую медаль (которую он и получил, окончив ту же самую школу).
Моя бабушка спокойно растила своего маленького сына, а дедушка наконец-то обрёл свою давнишнюю мечту – возможность каждый день «с головой окунаться» в так полюбившийся ему алитуский лес.
Таким образом, все были более или менее счастливы и пока что никому не хотелось покидать этот поистине «божий уголок» и опять пускаться странствовать по большим дорогам. Они решили дать возможность папе закончить так полюбившуюся ему школу, а маленькому бабушкиному сыну Валерию дать возможность как можно больше подрасти, чтобы было легче пускаться в длинное путешествие.
Но незаметно бежали дни, проходили месяцы, заменяясь годами, а Серёгины всё ещё жили на том же самом месте, как бы позабыв о всех своих обещаниях, что, конечно же, не было правдой, а просто помогало свыкнутся с мыслью, что возможно им не удастся выполнить данное княжне Елене слово уже никогда... Все Сибирские ужасы были далеко позади, жизнь стала каждодневно привычной, и Серёгиным иногда казалось, что этого возможно и не было никогда, как будто оно приснилось в каком-то давно забытом, кошмарном сне...

Василий рос и мужал, становясь красивым молодым человеком, и его приёмной матери уже всё чаще казалось, что это её родной сын, так как она по-настоящему очень его любила и, как говорится, не чаяла в нём души. Мой папа звал её матерью, так как правды о своём рождении он пока ещё (по общему договору) не знал, и в ответ любил её так же сильно, как любил бы свою настоящую мать. Это касалось также и дедушки, которого он звал своим отцом, и также искренне, от всей души любил.
Так всё вроде понемногу налаживалось и только иногда проскальзывающие разговоры о далёкой Франции становились всё реже и реже, пока в один прекрасный день не прекратились совсем. Надежды добраться туда никакой не было, и Серёгины видимо решили, что будет лучше, если эту рану никто не станет больше бередить...
Мой папа в то время уже закончил школу, как ему и пророчили – с золотой медалью и поступил заочно в литературный институт. Чтобы помочь семье, он работал в газете «Известия» журналистом, а в свободное от работы время начинал писать пьесы для Русского драматического театра в Литве.

Всё вроде бы было хорошо, кроме одной, весьма болезненной проблемы – так как папа был великолепным оратором (на что у него и вправду, уже по моей памяти, был очень большой талант!), то его не оставлял в покое комитет комсомола нашего городка, желая заполучить его своим секретарём. Папа противился изо всех сил, так как (даже не зная о своём прошлом, о котором Серёгины пока решили ему не говорить) он всей душой ненавидел революцию и коммунизм, со всеми вытекающими из этих «учений» последствиями, и никаких «симпатий» к оным не питал... В школе он, естественно, был пионером и комсомольцем, так как без этого невозможно было в те времена мечтать о поступлении в какой-либо институт, но дальше этого он категорически идти не хотел. А также, был ещё один факт, который приводил папу в настоящий ужас – это участие в карательных экспедициях на, так называемых, «лесных братьев», которые были не кем-то иным, как просто такими же молодыми, как папа, парнями «раскулаченных» родителей, которые прятались в лесах, чтобы не быть увезёнными в далёкую и сильно их пугавшую Сибирь.
За несколько лет после пришествия Советской власти, в Литве не осталось семьи, из которой не был бы увезён в Сибирь хотя бы один человек, а очень часто увозилась и вся семья.
Литва была маленькой, но очень богатой страной, с великолепным хозяйством и огромными фермами, хозяева которых в советские времена стали называться «кулаками», и та же советская власть стала их очень активно «раскулачивать»... И вот именно для этих «карательных экспедиций» отбирались лучшие комсомольцы, что бы показать остальным «заразительный пример»... Это были друзья и знакомые тех же «лесных братьев», которые вместе ходили в одни и те же школы, вместе играли, вместе ходили с девчонками на танцы... И вот теперь, по чьему-то сумасшедшему приказу, вдруг почему-то стали врагами и должны были друг друга истреблять...
После двух таких походов, в одном из которых из двадцати ушедших ребят вернулись двое (и папа оказался одним из этих двоих), он до полусмерти напился и на следующий день написал заявление, в котором категорически отказывался от дальнейшего участия в любых подобного рода «мероприятиях». Первой, последовавшей после такого заявления «приятностью» оказалась потеря работы, которая в то время была ему «позарез» нужна. Но так как папа был по-настоящему талантливым журналистом, ему сразу же предложила работу другая газета – «Каунасская Правда» – из соседнего городка. Но долго задержаться там, к сожалению, тоже не пришлось, по такой простой причине, как коротенький звонок «сверху»... который вмиг лишил папу только что полученной им новой работы. И папа в очередной раз был вежливо выпровожен за дверь. Так началась его долголетняя война за свободу своей личности, которую прекрасно помнила уже даже и я.
Вначале он был секретарём комсомола, из коего несколько раз уходил «по собственному желанию» и возвращался уже по желанию чужому. Позже, был членом коммунистической партии, из которой также с «большим звоном» вышвыривался и тут же забирался обратно, так как, опять же, немного находилось в то время в Литве такого уровня русскоговорящих, великолепно образованных людей. А папа, как я уже упоминала ранее, был великолепным лектором и его с удовольствием приглашали в разные города. Только там, вдали от своих «работодателей», он уже опять читал лекции не совсем о том, о чём они хотели, и получал за это всё те же самые проблемы, с которых началась вся эта «канитель»...
Я помню как в одно время (во времена правления Андропова), когда я уже была молодой женщиной, у нас мужчинам категорически запрещалось носить длинные волосы, что считалось «капиталистической провокацией» и (как бы дико сегодня это не звучало!) милиция получила право задерживать прямо на улице и насильно стричь носящих длинные волосы людей. Это случилось после того, как один молодой парень (его звали Каланта) сжёг себя живьём на центральной площади города Каунас, второго по величине города Литвы (именно там тогда уже работали мои родители). Это был его протест против зажима свободы личности, который перепугал тогда коммунистическое руководство, и оно приняло «усиленные меры» по борьбе с «терроризмом», среди которых были и «меры» глупейшие, которые только усилили недовольство живущих в то время в Литовской республике нормальных людей...
Мой папа, как свободный художник, которым, поменяв несколько раз за это время свою профессию, он тогда являлся, приходил на партсобрания с длиннющими волосами (которые, надо отдать должное, у него были просто шикарные!), чем взбесил своё партийное начальство, и в третий раз был вышвырнут из партии, в которую, через какое-то время, опять же, не по своей воле, обратно «угодил»... Свидетелем этому была я сама, и когда я спросила папу, зачем он постоянно «нарывается на неприятности», он спокойно ответил:
– Это – моя жизнь, и она принадлежит мне. И только я отвечаю за то, как я хочу её прожить. И никто на этой земле не имеет права насильно навязывать мне убеждения, которым я не верю и верить не хочу, так как считаю их ложью.
Именно таким я запомнила своего отца. И именно эта его убеждённость в своём полном праве на собственную жизнь, тысячи раз помогала мне выжить в самых трудных для меня жизненных обстоятельствах. Он безумно, как-то даже маниакально, любил жизнь! И, тем не менее, никогда бы не согласился сделать подлость, даже если та же самая его жизнь от этого зависела бы.
Вот так, с одной стороны борясь за свою «свободу», а с другой – сочиняя прекрасные стихи и мечтая о «подвигах» (до самой своей смерти мой папа был в душе неисправимым романтиком!), проходили в Литве дни молодого Василия Серёгина... который всё ещё понятия не имел, кем он был на самом деле, и, если не считать «кусачих» действий со стороны местных «органов власти», был почти полностью счастливым молодым человеком. «Дамы сердца» у него пока ещё не было, что, наверное, можно было объяснить полностью загруженными работой днями или отсутствием той «единственной и настоящей», которую папе пока что не удалось найти...