Величайшее шоу мира

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Величайшее шоу мира
The Greatest Show on Earth
Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Жанр

Драма, мелодрама

Режиссёр

Сесиль Блаунт Де Милль

Продюсер

Сесиль Блаунт Де Милль

Автор
сценария

Фрэнк Каветт,
Теодор Ст. Джон,
Фредерик М. Фрэнк,
Барри Линдон

В главных
ролях

Бетти Хаттон,
Корнел Уайлд,
Чарлтон Хестон,
Дороти Ламур,
Глория Грэм,
Джеймс Стюарт

Оператор

Джордж Барнс

Композитор

Виктор Янг

Хореограф

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Кинокомпания

Paramount Pictures

Длительность

152 минуты

Бюджет

4 000 000 $

Сборы

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Страна

США22x20px США

Язык

английский

Год

1952

Предыдущий фильм

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Следующий фильм

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

IMDb

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
К:Фильмы 1952 года

«Величайшее шоу мира» (англ. The Greatest Show on Earth) — американский художественный фильм 1952 года, созданный при участии легендарного американского цирка Ringling Bros. and Barnum & Bailey Circus. Продюсером, режиссёром и рассказчиком фильма является Сесиль Блаунт Де Милль. Фильм получил две премии «Оскар», в том числе и за лучший фильм года. Кроме сюжета, в киноленте рассказывается о значении цирковой индустрии, как живут за кулисами артисты, а также есть документальные кадры, которые показывают, как цирк путешествует на гастролях.

В главных ролях снялись Бетти Хаттон и Корнел Уайлд, которые исполняли роли соревнующихся друг с другом акробатов, и Чарлтон Хестон, игравший генерального директора шоу. Также в роли таинственного клоуна, который никогда не снимает своей маски, снялся известный американский актёр Джеймс Стюарт.

В дополнение к актёрам в фильме появился цирк Ringling Bros. and Barnum & Bailey Circus, в котором было 1400 человек, сотни животных и 60 вагонов оборудования. Артисты цирка и животные также принимали участие в съёмках.

С учётом инфляции «Величайшее шоу мира» является одним из самых кассовых фильмов, показанных в США и Канаде.

По мотивам фильма в 19631964 годах на канале ABC был сделан одноимённый телесериал, в котором главную роль вместо Чарлтона Хестона сыграл Джек Пэланс. Всего было выпущено 30 эпизодов данного телешоу.







Вступительная речь режиссёра

Что такое цирк? Это волшебное место. Цирк переезжает из города в город. Что нам так нравится в цирке? Конечно, это самая вкусная сладкая вата. Мы переживаем, смотря на канатоходцев, смеёмся над клоунами, удивляемся, когда смотрим на немыслимые трюки, выполняемые с такой лёгкостью. Это шоу с оркестром, костюмированном шоу, красивыми лошадьми, акробатами под куполом цирка. С чего всё начинается? Все действуют, как хорошо отлаженный механизм, быстро и чётко. Очень важно при их образе жизни делать всё слажено. Как только всё собрано и уложено, снова в путь. Не знаешь, когда могут возникнуть непредвиденные сложности, но даже из этой ситуации они выходят с улыбкой. Случаются несчастья, но их не скрыть от посторонних глаз. Директор организовывает процесс работы цирка. Еженедельно меняет программу выступлений, делает всё, чтобы цирк оставался на пике славы. Это постоянная конкуренция, они постоянно борются за право быть лучшими в этом искусстве. Вот что такое цирк.

Это история о самом большом передвижном цирке, о мужчинах и женщинах, которые борются за право. За право называться величайшим шоу мира!

Сюжет

Брэд Браден является генеральным директором крупнейшей цирковой труппы в мире. У него возникает несколько проблем.

Администраторы планируют сократить сезон выступлений, чем рискуют потерять тысячи зрителей. Брэд заключает сделку, по которой цирк продолжает гастроли, пока он получает прибыль, таким образом сохраняя для всей труппы (1400 человек) возможность работать. Между тем, два его подчинённых, его подруга Холли и звезда акробатики Великий Себастиан, участвуют в своеобразной воздушной дуэли, чтобы выяснить, кто из них лучший акробат. Кроме того, один из промоутеров шоу и его подручный постоянно жульничают, и Брэду пришлось их уволить, несмотря даже на их угрозы.

Есть ещё одна сложность (она пока неизвестна Брэду) связана с клоуном Баттонсом, которого никто никогда не видел без грима. Во время представления он беседует с одной из присутствующих в зале женщиной, говорившая ему о том, что некие «они» задавали вопросы о нём. На самом деле это была его мать, которой удаётся встречаться с ним только один раз в год. Первые предположения о его прежней жизни появились, когда он подсказывает, как более правильно накладывать бинты при серьёзном падении. Холли после прочтения какой-то газетной статьи понимает, что он является тем самым доктором, который более десяти лет назад убил свою жену, чтобы та не страдала.

Конкуренция между Холли и Себастианом перерастает в любовный треугольник, так как помимо Брэда на любовь Холли начал претендовать ещё и Себастиан. В то же время акробатические трюки становятся всё серьёзнее и опаснее. Себастиан игнорирует свою бывшую подругу Анджел, который выступает со слонами. Соперничество заканчивается, когда в ответ на вызов Холли Себастиан без страховки неудачно совершает опасный трюк, в результате чего падает и получает серьёзные увечья. Баттонс стремится к нему и, когда доктор выражает восхищение тому, как он хорошо обработал раны, клоун объясняет, что он когда-то работал фармацевтом.

Себастиан возвращается в цирк, но из-за парализованной руки он больше не способен выступать. Осознавая свою вину, Холли признаётся в любви к Брэду.

Когда они собираются уехать из одного из городов, Брэда находит детектив и спрашивает его, если ли в цирке доктор, похожий на одного человека (показывает фото Джеймса Стюарта без грима), которого он разыскивает. Детектив садится в поезд, чтобы продолжить своё расследование. Брэд говорит об этом Баттонсу, который рассказывает ему, что Себастиан что-то чувствует своей повреждённой рукой — это значит, что его инвалидность можно исправить. Брэд понимает, что беглый доктор и клоун — это один и тот же человек, и говорит ему, что полиция скоро будет собирать отпечатки пальцев.

Радость от того, что Себастиан вновь может вернуться на арену, исчезает, когда их поезд попадает в железнодорожную катастрофу, спровоцированную бывшим женихом Анджелы Клаусом, работавшим дрессировщиком слоном, и уволенным промоутером. Баттонс, который уже собирался бежать, по просьбе Холли возвращается и спасает тяжелораненого Брэда (делая, в том числе, переливание крови от Себастиана), даже несмотря на то, что он знает о слежке за ним сыщика. После операции его арестовывают.

Холли понимает, что она действительно любит Брэда. Она берёт на себя командование, монтирует цирк и руководит шествием в ближайшем от аварии городе (шатры и освещение были уничтожены при крушении), что позволяет цирку избежать банкротства.

В ролях

Актёр Роль
Бетти Хаттон Холли Холли
Корнел Уайлд Себастиан Себастиан
Чарлтон Хестон Брэд Браден Брэд Браден
Дороти Ламур Филлис Филлис
Глория Грэм Анджел Анджел
Джеймс Стюарт Баттонс клоун Баттонс
Генри Вилкоксон Грегори детектив Грегори
Лоуренс Тирни Хендерсон мистер Хендерсон
Лайл Беттгер Клаус Клаус
Кларенс Нэш зритель зритель (в титрах не указан)

Кроме того, в фильме снялись артисты цирка Ringling Bros. and Barnum & Bailey Circus, в том числе клоуны Эмметт Келли и Лу Джейкобс, воздушный акробат Антуанетта Концелло.[1]

Есть целый ряд камео (в основном, в аудитории цирка) в том числе Боб Хоуп и Бинг Кросби, партнёров Дороти Ламур по фильмам «Дорога в...».[1] Уильям Бойд[en] появляется в образе одного из самых популярных своих персонажей Хопэлонга Кэссиди.

Зазывала молчал до конца фильма. Его можно услышать в самые последние минуты фильма. Оказалось, что его играл известный американский актёр Эдмонд О’Брайен.

Производство фильма

Люсиль Болл должна была сыграть роль Анджел, но она ушла из проекта, когда узнала, что беременна своим первым ребёнком.

Музыку к песне Lovely Luawana Lady написал Джон Ринглинг Норт, который появился в роли босса Брэда во время телефонного разговора. Норт был племянником основателей цирка братьев Ринглинг.

Приём критиков

Босли Кроутер назвал «Величайшее шоу мира» «триумф таланта цирка и навыка кино» и «развлечение, которое будет восхищать зрителей кино в течение многих лет»:
Растянувшееся на гигантский холст, переполненное реальными действиями и острыми ощущениями, а также большим количеством закулисных мелочей, которые делают цирк очаровательной вещью, и киноплёнка, делающее это кино прекрасным, и повторюсь, это один из лучших фильмов, которые когда-либо выходили на экран.

— Босли Кроутер, The New York Times[2]

Журнал Time назвал его «мамонтом, который образовался в результате слияния усилий двух мастеров выдумки: Финеаса Тейлора Барнума и Сесиля Б. Де Милля», а также фильмом, который «заполняет экран конкурсами и парадами и находит место для 60 с лишним цирковых номеров, которые из-за сюжета вместе очень плохо совмещаются, не давая создавать хорошее шоу».[3]

Variety пишет, что фильм «эффективно удовлетворяет цели создавать атмосферу и волнение в цирке и на экране, и среди зрителей.»[1]

Критик Леонард Малтин выразил мнение, что «как и большинство фильмов Де Милля, это не может быть искусством, но оно очень приятно».[4]

В 2006 году в статье для MSNBC о вручении премии «Оскар» за лучший фильм «Столкновению», Эрик Ландегаард назвал «Столкновение» худшим лучшим фильмом года со времён «тупого, раздутого кино „Величайшее шоу мира“».[5]

«Величайшее шоу мира» также включён в книгу «Официальный гид „Золотой малины“: смотрим лучшие из худших голливудских фильмов». Общее отношение к фильму выражается во мнении, что это было отвратительной ошибкой со стороны Киноакадемии дать ему премию «Оскар» за лучший фильм года.

Премии и награды

Год Премия Номинация Персона Результат
1953 «Золотой глобус» Лучший фильм — драма Победа
Лучший режиссёр Сесиль Блаунт Де Милль Победа
Лучшая работа оператора (цветные фильмы) Джордж Барнс Победа
«Оскар» Лучший фильм Сесиль Блаунт Де Милль Победа
Лучшая режиссура Сесиль Блаунт Де Милль Номинация
Лучший литературный первоисточник Фрэнк Каветт, Теодор Ст. Джон и Фредерик М. Фрэнк Победа
Лучший монтаж Энн Боченс Номинация
Лучший дизайн костюмов (цветные фильмы) Эдит Хэд, Дороти Джикинс и Майлз Уайт Номинация

Многие считают этот фильм одним из худших, когда-либо получавших премию «Оскар» за лучший фильм года. Американский журнал Premiere поместил его в список 10 худших победителей «Оскара».[6] Британский журнал о кино Empire поставил фильм на третье место (сразу после «Храброго сердца» и «Игр разума») в своём списке 10 худших победителей «Оскара».[7] На сайте кинокритиков Rotten Tomatoes у ленты самый низкий рейтинг среди всех кинокартин, когда-либо получавших «Оскар» в главной категории.

Также были мнения, что он стал лучшим фильмом года из-за политической ситуации в США в 1952 году. Сесиль Блаунт Де Милль был одним из сторонников сенатора Джозефа Маккарти, который в то время преследовал коммунистов, в то же время как продюсером и сценаристом ленты «Ровно в полдень», также номинировавшейся в категории «Лучший фильм», был Карл Форман, которого вскоре включили в Чёрный список Голливуда.

Влияние

«Величайшее шоу мира» был первым фильмом, который увидел режиссёр и продюсер Стивен Спилберг, и он называет его одним из главных вдохновений, которые привели его к работе в киноиндустрии.[8]

Напишите отзыв о статье "Величайшее шоу мира"

Примечания

  1. 1 2 3 [http://www.variety.com/index.asp?layout=Variety100&reviewid=VE1117488052&content=jump&jump=review&category=1935&cs=1 The Greatest Show On Earth], a January 2, 1952 review from Variety
  2. [http://movies.nytimes.com/movie/review?res=9C06E2DB153BE23BBC4952DFB7668389649EDE De Mille Puts Greatest Show on Earth on Film for All to See], a January 11, 1952 review from The New York Times
  3. [http://www.time.com/time/printout/0,8816,806239,00.html The New Pictures (January 14, 1952)], a review from Time magazine
  4. Maltin Leonard. Leonard Maltin's Family Film Guide. — New York: Signet. — P. 225. — ISBN 0-451-19714-3.
  5. [http://www.msnbc.msn.com/id/11700333/print/1/displaymode/1098/ Oscar misfire: Crash and burn] from a March 2006 MSNBC article
  6. [http://imdb.com/news/wenn/2006-03-01/#celeb9 Movie & TV News @ IMDb.com — WENN — 1 March 2006]
  7. [http://in.rediff.com/movies/2005/mar/01worst.htm The worst Oscar winners!: Rediff.com movies]
  8. Interview with Steven Spielberg, Mark Kermode, BBC Culture Show, broadcast 2006-11-04

Ссылки

  • [http://www.videoguide.ru/card_film.asp?idFilm=18382 Рецензия к фильму на сайте «ВидеоГид»] (рус.). Проверено 27 июля 2010.
  • [http://www.kino-teatr.ru/kino/movie/hollywood/26129/annot/ Рецензия к фильму на сайте «Кино-театр»] (рус.). Проверено 27 июля 2010. [http://www.webcitation.org/66MLS5NBH Архивировано из первоисточника 22 марта 2012].

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Величайшее шоу мира

Моя душа испуганно ныла и трепыхалась, как пойманная птица, но я точно знала, что показать ему это никак нельзя. Надо было, чего бы это не стоило, держаться как можно спокойнее и постараться, если получится, побыстрее от него избавиться. В городе ходили слухи, что «сумасшедший кардинал» упорно выслеживал своих намеченных жертв, которые позже бесследно исчезали, и никто на свете не знал, где и как их найти, да и живы ли они вообще.
– Я столько наслышан о вашем утончённом вкусе, Мадонна Изидора! Венеция только и говорит – о вас! Удостоите ли вы меня такой чести, поделитесь ли вы со мной вашим новым приобретением?
Караффа улыбался... А у меня от этой улыбки стыла кровь и хотелось бежать, куда глядят глаза, только бы не видеть это коварное, утончённое лицо больше никогда! Он был настоящим хищником по натуре, и именно сейчас был на охоте... Я это чувствовала каждой клеткой своего тела, каждой фиброй моей застывшей в ужасе души. Я никогда не была трусливой... Но я слишком много была наслышана об этом страшном человеке, и знала – его не остановит ничто, если он решит, что хочет заполучить меня в свои цепкие лапы. Он сметал любые преграды, когда дело касалось «еретиков». И его боялись даже короли... В какой-то степени я даже уважала его...
Изидора улыбнулась, увидев наши испуганные рожицы.
– Да, уважала. Но это было другое уважение, чем то, что подумали вы. Я уважала его упорство, его неистребимую веру в своё «доброе дело». Он был помешан на том, что творил, не так, как большинство его последователей, которые просто грабили, насиловали и наслаждались жизнью. Караффа никогда ничего не брал и никогда никого не насиловал. Женщины, как таковые, не существовали для него вообще. Он был «воином Христа» от начала до конца, и до последнего своего вздоха... Правда, он так никогда и не понял, что, во всём, что он творил на Земле, был абсолютно и полностью не прав, что это было страшным и непростительным преступлением. Он так и умер, искренне веря в своё «доброе дело»...
И вот теперь, этот фанатичный в своём заблуждении человек явно был настроен заполучить почему-то мою «грешную» душу...
Пока я лихорадочно пыталась что-то придумать, мне неожиданно пришли на помощь... Мой давний знакомый, почти что друг, Франческо, у которого я только что купила книги, вдруг обратился ко мне раздражённым тоном, как бы потеряв терпение от моей нерешительности:
– Мадонна Изидора, Вы наконец-то решили, что Вам подходит? Мои клиенты ждут меня, и я не могу потратить весь свой день только на Вас! Как бы мне это не было приятно.
Я с удивлением на него уставилась, но к своему счастью, тут же уловила его рискованную мысль – он предлагал мне избавиться от опасных книг, которые я в тот момент держала в руках! Книги были любимым «коньком» Караффы, и именно за них, чаще всего, умнейшие люди угождали в сети, которые расставлял для них этот сумасшедший инквизитор...
Я тут же оставила большую часть на прилавке, на что Франческо сразу же выразил «дикое неудовольствие». Караффа наблюдал. Я сразу же почувствовала, как сильно его забавляла эта простая, наивная игра. Он прекрасно всё понимал, и если бы хотел – мог преспокойно арестовать и меня, и моего бедного рискового друга. Но почему-то не захотел... Казалось, он искренне наслаждался моей беспомощностью, как довольный кот, зажавший в углу пойманную мышь...
– Разрешите Вас покинуть, Ваше преосвященство? – даже не надеясь на положительный ответ, осторожно спросила я.
– К моему великому сожалению, мадонна Изидора! – с деланным разочарованием воскликнул кардинал. – Вы позволите как-нибудь заглянуть к вам? Говорят, у Вас очень одарённая дочь? Мне бы очень хотелось познакомиться и побеседовать с ней. Надеюсь, она так же красива, как её мать...
– Моей дочери, Анне, всего десять лет, милорд, – как можно спокойнее ответила я.
А душа у меня кричала от животного ужаса!.. Он знал про меня всё!.. Зачем, ну зачем я была нужна сумасшедшему Караффе?.. Почему его интересовала моя маленькая Анна?!
Не потому ли, что я слыла знаменитой Видуньей, и он считал меня своим злейшим врагом?.. Ведь для него не имело значения, как меня называли, для «великого инквизитора» я была просто – ведьмой, а ведьм он сжигал на костре...
Я сильно и беззаветно любила Жизнь! И мне, как и каждому нормальному человеку, очень хотелось, чтобы она продолжалась как можно дольше. Ведь даже самый отъявленный негодяй, который, возможно, отнимал жизнь других, дорожит каждой прожитой минутой, каждым прожитым днём своей, драгоценной для него, жизни!.. Но именно в тот момент я вдруг очень чётко поняла, что именно он, Караффа, и заберёт её, мою короткую и такую для меня ценную, не дожитую жизнь...
– Великий дух зарождается в малом теле, мадонна Изидора. Даже святой Иисус когда-то был ребёнком. Я буду очень рад навестить Вас! – и изящно поклонившись, Караффа удалился.
Мир рушился... Он рассыпался на мелкие кусочки, в каждом из которых отражалось хищное, тонкое, умное лицо....
Я старалась как-то успокоиться и не паниковать, но почему-то не получалось. Моя привычная уверенность в себе и в своих силах на этот раз подводила, и от этого становилось ещё страшней. День был таким же солнечным и светлым, как всего несколько минут назад, но в мою душу поселился мрак. Как оказалось, я давно ждала появления этого человека. И все мои кошмарные видения о кострах, были только предвестием... к сегодняшней встрече с ним.
Вернувшись домой, я тут же уговорила мужа забрать маленькую Анну и увезти её куда-то подальше, где злые щупальца Караффы не могли бы её достать. А сама начала готовиться к самому худшему, так как точно знала, что его приход не заставит себя долго ждать. И не ошиблась...
Через несколько дней, моя любимая чернокожая служанка Кея (в то время было очень модно заводить чернокожих слуг в богатых домах) доложила, что «его преосвященство, кардинал, ожидает меня в розовой гостиной». И я почувствовала, что что-то произойдёт именно сейчас...
Я была одета в светло-жёлтое шёлковое платье и знала, что этот цвет мне очень идёт. Но если и был один единственный человек на свете, перед которым мне не хотелось выглядеть привлекательной, то это уж точно был Караффа. Но для переодевания не оставалось времени, и пришлось выходить именно так.
Он ждал, спокойно опершись на спинку кресла, изучая какую-то старую рукопись, коих в нашем доме находилось несметное количество. Я «надела» на себя приятную улыбку и спустилась в гостиную. Увидев меня, Караффа почему-то застыл, не произнося ни слова. Молчание затягивалось, и мне казалось, что кардинал вот-вот услышит, как по предательски громко стучит моё испуганное сердце... Но вот, наконец-то, раздался его восторженный, хриплый голос:
– Вы потрясающи, мадонна Изидора! Даже это солнечное утро проигрывает рядом с вами!
– Вот уж не думала, что кардиналам разрешается говорить дамам комплименты! – с величайшим усилием продолжая улыбаться, выдавила я.
– Кардиналы тоже люди, мадонна, и они умеют отличать прекрасное от простоты... А где же ваша чудесная дочь? Смогу ли я насладиться сегодня двойной красотой?
– Её нет в Венеции, ваше преосвященство. Она с отцом уехала во Флоренцию, навестить её больного кузена.
– Насколько я знаю, в данный момент в вашей семье нет больных. Кто же так внезапно заболел, мадонна Изидора? – в его голосе звучала неприкрытая угроза...
Караффа начал играть открыто. И мне не оставалось ничего, как только встречать опасность лицом к лицу...
– Что вы от меня хотите, Ваше преосвященство? Не проще ли было бы сказать это прямо, избавив нас обоих от этой ненужной, дешёвой игры? Мы достаточно умные люди, чтобы, даже при разности взглядов, могли уважать друг друга.
У меня от ужаса подкашивались ноги, но Караффа этого почему-то не замечал. Он впился в моё лицо пылающим взглядом, не отвечая и не замечая ничего вокруг. Я не могла понять, что происходит, и вся эта опасная комедия всё больше и больше меня пугала... Но тут произошло кое-что совершенно непредвиденное, что-то полностью выходящее за привычные рамки... Караффа подошёл ко мне очень близко, всё так же, не сводя горящих глаз, и почти не дыша, прошептал:
– Ты не можешь быть от Бога... Ты слишком красива! Ты колдунья!!! Женщина не имеет права быть столь прекрасной! Ты от Дьявола!..
И повернувшись, бросился без оглядки из дома, как будто за ним гнался сам Сатана... Я стояла в совершенном шоке, всё ещё ожидая услышать его шаги, но ничего не происходило. Понемногу приходя в себя, и наконец-то сумев расслабить своё одеревеневшее тело, я глубоко вздохнула и... потеряла сознание. Очнулась я на кровати, поимая горячим вином из рук моей милой служанки Кеи. Но тут же, вспомнив о случившемся, вскочила на ноги и начала метаться по комнате, никак не соображая, что же такое предпринять... Время шло, и надо было что-то делать, что-то придумать, чтобы как-то защитить себя и свою семью от этого двуногого чудища. Я точно знала, что теперь всякая игра была кончена, что началась война. Но наши силы, к моему великому сожалению, были очень и очень не равны... Естественно, я могла победить бы его по-своему... могла даже просто остановить его кровожадное сердце. И все эти ужасы сразу бы закончились. Но дело в том, что, даже в свои тридцать шесть лет, я всё ещё оставалась слишком чистой и доброй для убийства... Я никогда не отнимала жизнь, наоборот – очень часто возвращала её. И даже такого страшного человека, каким был Караффа, пока ещё не могла казнить...
На следующее утро раздался сильнейший стук в дверь. Моё сердце остановилось. Я знала – это была инквизиция... Они забрали меня, обвиняя в «словоблудии и чернокнижии, одурманивании честных граждан ложными предсказаниями и ереси»... Это был конец.
Комната, в которую меня поселили, была очень сырой и тёмной, но мне почему-то казалось, что долго я в ней не задержусь. В полдень пришёл Караффа...
– О, прошу прощения, мадонна Изидора, Вам предоставили чужую комнату. Это не для Вас, конечно же.
– К чему вся эта игра, монсеньор? – гордо (как мне казалось) вскинув голову, спросила я. – Я предпочитала бы просто правду, и желала бы знать, в чём по-настоящему меня обвиняют. Моя семья, как вы знаете, очень уважаема и любима в Венеции, и было бы лучше для Вас, если бы обвинения имели под собой истинную почву.
Караффа никогда не узнал, сколько сил мне стоило тогда выглядеть гордой!.. Я прекрасно понимала, что вряд ли кто-нибудь или что-нибудь может мне помочь. Но я не могла допустить, чтобы он увидел мой страх. И поэтому продолжала, пытаясь вывести его из того спокойно-ироничного со-стояния, которое видимо было его своеобразной защитой. И которого совершенно не выносила я.
– Вы соблаговолите мне сообщить, в чём моя вина, или оставите это удовольствие своим верным «вассалам»?!.
– Я не советую Вам кипятиться, мадонна Изидора, – спокойно произнёс Караффа. – Насколько мне известно, вся ваша любимая Венеция знает, что вы – Ведьма. И к тому же, самая сильная, которая когда-то жила. Да Вы ведь этого и не скрывали, не правда ли?
Вдруг я совершенно успокоилась. Да, это было правдой – я никогда не скрывала своих способностей... Я ими гордилась, как и моя мать. Так неужели же теперь, перед этим сумасшедшим фанатиком я предам свою душу и от-кажусь от того, кто я есть?!.
– Вы правы, ваше преосвященство, я Ведьма. Но я не от Дьявола, ни от Бога. Я свободна в своей душе, я – ВЕДАЮ... И Вы никогда не сможете этого у меня отнять. Вы можете только убить меня. Но даже тогда я останусь тем, кем я есть... Только, в том случае, Вы уже никогда меня не увидите...
Я вслепую нанесла слабенький удар... Не было никакой уверенности, что он сработает. Но Караффа вдруг побледнел, и я поняла, что была права. Как бы ни ненавидел женскую половину этот непредсказуемый человек, ко мне у него теплилось странное и опасное чувство, которого я пока ещё не могла точно определить. Но главное – оно было! И только это пока что являлось важным. А разобраться в нём можно было и позже, если сейчас удастся Караффу «поймать» на эту простую женскую приманку... Но я не знала тогда, насколько сильна была воля этого необычного человека... Замешательство исчезло также быстро, как и пришло. Передо мной опять стоял холодный и спокойный кардинал.
– Это было бы огромной потерей для всех, кто ценит красоту, мадонна. Но слишком большая красота бывает опасной, так как она губит чистые души. А уж Ваша-то – точно не оставит никого равнодушным, поэтому будет лучше, если она просто перестанет существовать...
Караффа ушёл. А у меня встали дыбом волосы – настолько сильный он вселял ужас в мою уставшую одинокую душу... Я была одна. Все мои любимые и родные находились где-то по ту сторону этих каменных стен, и я отнюдь не была уверена, что увижу их когда-либо ещё... Моя горячо любимая малышка Анна ютилась во Флоренции у Медичи, и я очень надеялась, что Караффа не знал, где и у кого она находится. Мой муж, который меня обожал, по моей просьбе был с ней и не знал о том, что меня схватили. У меня не было никакой надежды. Я была по-настоящему совсем одна.
С того злосчастного дня начались нескончаемые суды над знаменитой «Венецианской Ведьмой», то бишь – надо мной... Но Венеция была по-настоящему свободным городом и не давала так просто уничтожать своих детей. Инквизиция была ненавидимой всеми, и Караффе приходилось с этим считаться. Поэтому меня судил «верховный трибунал инквизиции», который обвинял меня во всех возможных пороках, о большинстве которых мне никогда не приходилось даже слышать. Единственно светлым, произошедшим за всё это кошмарное время, была неожиданная и очень сильная поддержка друзей, которая вынудила Караффу быть намного более осторожным в своих обвинениях, но это не помогло мне вырваться из его опасных когтей.
Время шло, и я знала, что приходит опасный момент, когда Караффа начнёт атаку. Пока что это был всего лишь «не очень красивый спектакль», который продолжался уже больше года почти что изо дня в день. И это по их понятиям видимо должно было меня как-то успокоить или даже дать какую-то ложную крохотную надежду, что всё это когда-нибудь кончится, и что я возможно даже «счастливо уйду домой»... Меня по какой-то причине «усыпляли», желая, видимо, ударить ещё сильней. Но Караффа ошибался. Я знала, что он всего лишь выжидает. Только пока ещё не знала – чего.