Вертгеймер, Макс

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Макс Вертгеймер
нем. Max Wertheimer
Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Дата рождения:

15 апреля 1880(1880-04-15)

Место рождения:

Прага, Богемия,
Австро-Венгрия

Дата смерти:

12 октября 1943(1943-10-12) (63 года)

Место смерти:

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США

Страна:

Австро-Венгрия22x20px Австро-Венгрия
Веймарская республика22x20px Веймарская республика
США22x20px США

Научная сфера:

психология

Место работы:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Учёная степень:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Учёное звание:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Альма-матер:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Научный руководитель:

Освальд Кюльпе[1]

Известные ученики:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Известен как:

основатель гештальтпсихологии

Известна как:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Награды и премии:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Сайт:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Подпись:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

link=Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). [[Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).|Произведения]] в Викитеке
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Макс Вертгеймер (нем. Max Wertheimer; 15 апреля 1880, Прага — 12 октября 1943, Нью-Йорк) — один из основателей гештальтпсихологии[1].

После двух лет изучения права решил заняться философией. Защитил диссертацию доктора философии в Вюрцбургском университете (1904, научный руководитель — Освальд Кюльпе)[1]. В 1910-х годах работал в Психологическом институте Франкфуртского университета, где заинтересовался исследованиями восприятия. Вместе с двумя ассистентами, Вольфгангом Кёлером и Куртом Коффкой провёл исследования эффекта движения изображений, предъявляемых на тахистоскопе (так называемый фи-феномен), после чего опубликовал свою известную статью «Экспериментальные исследования восприятия движения» (1912). С 1916 по 1925 год жил и работал в Берлине, после чего вернулся во Франкфурт на должность профессора.

В начале марта 1933 г. Вертгеймер покинул Германию и уже в Чехословакии получил приглашение от Элвина Джонсона стать преподавателем Новой школы социальных исследований в Нью-Йорке[2], где он в течение десяти лет возглавляет кафедру психологии, которую затем возглавит его ученик Соломон Аш.

Единственное относительно полное изложение его теории — книга «Продуктивное мышление», которая была выпущена им за несколько недель до смерти в 1943 году, после приблизительно двадцати лет подготовки к печати.







Продуктивное мышление

Вертгеймер представляет продуктивное мышление, направленное на решение задач, следующим образом. Имеется начальная и конечная ситуация. Далее возможны два варианта — начальная ситуация по сравнению с конечной: а) имеет структурные нарушения или пробелы (структурную незавершённость), либо б) «слишком сложна или беспорядочна, либо обладает простой, но основанной на внешних признаках структурой». Структурные особенности начальной ситуации определяют действия по её переструктурированию (создают «векторы… направленные к улучшению ситуации»). Конечная ситуация — «это такое состояние, которое как хорошая структура поддерживается внутренними силами, в котором существует гармония взаимных требований и в котором части определяются структурой целого, а целое — структурой частей».

«Мышление заключается в усмотрении, осознании структурных особенностей и структурных требований; в действиях, которые соответствуют этим требованиям и определяются ими, и тем самым в изменении ситуации в направлении улучшения её структуры…».

А. Начальная ситуация с незавершённостью структуры
В случае, если начальная ситуация обладает структурной незавершённостью по сравнению с конечной, решение протекает следующим образом. Сначала человек должен увидеть, осознать проблему (то есть необходимо схватывание структуры «в свете того, что требуется определить»), после чего происходит переструктурирование. То есть «улучшение структуры» в данном случае следует понимать в том смысле, что новая структура оказывается «хорошей» для решения. Вертгеймер отмечает, что человек часто постигает некоторые структурные свойства искомого целого задолго до того, как сможет найти его полную структуру, конкретные элементы. При переструктурировании происходит изменение функций элементов.
Вот пример того, как происходит переструктурирование ситуации с точки зрения задания. Задание: найти сумму 1+2+3+4+5+6+7+8+9+10 простым способом. Испытуемый приходит к тому, что можно сложить первое и последнее числа (1 и 10), что то же самое, что 2 и 9, 3 и 8 и т. д., и умножить эту сумму (11) на число таких пар (5). При этом, к примеру, 9 начинает восприниматься уже не как 8+1 (следующая за 8), а как 11−2 (симметричная 2 относительно типичной суммы пар).
Б. Начальная ситуация с несовершенством структуры
В других случаях переструктурирование ситуации не имеет конкретной цели, только «стремление постичь внутреннюю структуру задания». «В таких случаях открытие означает не просто достижение неизвестного ранее результата, ответ на какой-то вопрос, но скорее новое и более глубокое понимание ситуации».
Вот пример. Вертгеймер попросил испытуемого найти сумму ряда «−63, −26, −7, 0, +1, +2, +9, +28, +65». Заинтересовавшись исследованием ряда, он, однако, сначала игнорировал задание или забыл о нём. В конце концов он обнаружил, что ряд построен по формуле xn=n³ со сдвигом на 1 вправо. После того как испытуемый таким образом получил xn=n³, ему напомнили, что нужно было найти сумму. «Сумму? — сказал он. — Сумма этого ряда, естественно, равна нулю… Ой, извините, здесь же ещё этот дурацкий сдвиг. Весь ряд сдвинут на +1. К каждому числу добавляется +1. Значит, +1, умноженное на число членов… чему это будет равно? Девяти», — сказал он не слишком довольным тоном. И продолжил исследование ряда, которое через некоторое время привело его к тому, что сумма членов ряда xn=xn-1+k равна среднему значению, умноженному на число членов, а затем вывело и к более сложным теоретическим вопросам.

Переход от начальной к конечной ситуации — лишь относительно замкнутый (изолированный) процесс. «Он — частичное поле в пределах общего процесса познания и понимания, в контексте общего исторического развития, внутри социальной ситуации, а также в личной жизни испытуемого». Начальная стадия — лишь относительно начальная, конечная — относительно конечная.

В общем виде Вертгеймер классифицирует задачи следующим образом (S1 — начальная ситуация, S2 — конечная ситуация):

  • а) задачи с незавершённостью структуры: S1 → … → S2,
  • б) задачи с несовершенством структуры: S1 → ….

Вертгеймер замечает, что существует и третий вид продуктивных процессов, который можно изобразить так:

  • в) … → S2.

Это, например, художественное творчество. Здесь S2 (результат) существует вначале в представлении создателя лишь в самом общем виде, даже структура целого разворачивается только в процессе творения.

Цитаты

Целое есть нечто большее, чем сумма его частей.

Напишите отзыв о статье "Вертгеймер, Макс"

Примечания

  1. 1 2 3 York University, Canada.
  2. Krohn C.-D. Intellectuals in Exile: Refugee Scholars and the New School for Social Research. Univ. of Massachusetts Press, 1993. Стр. 66.

Литература

Сочинения
  • Вертгеймер М. Продуктивное мышление. М.: Прогресс, 1987.
О нём
  • Аллахвервдов В. М. Сознание как парадокс. СПб., 2000. С. 184—186.
  • Теплов Б. М. [http://www.voppsy.ru/issues/1981/816/816116.htm О Максе Вертгеймере, основателе гештальтпсихологии] // Вопросы психологии, 1981, № 6, с. 116—132; Тж. в Теплов Б. М. Психология и психофизиология индивидуальных различий. М.-Воронеж, 1998. С. 408—409.

Ссылки

  • [http://www.psych.yorku.ca/classics/Koffka/Perception/glossary.htm#hornbostel Glossary to Kurt Koffka's article (Psychological Bulletin, 1922, 19, 531-585)] (англ.). Classics in the History of Psychology. psych.yorku.ca. Проверено 30 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6GWVtSnup Архивировано из первоисточника 11 мая 2013].


Отрывок, характеризующий Вертгеймер, Макс

Анна лишь счастливо улыбалась, сжимая меня в своих крепких объятиях, и мне не оставалось ничего другого, как только лишь делать то же самое – она явно не собиралась слушать меня, твёрдо веря, что была права...
– Что ж, думаю на сегодня хватит объятий! – недовольно каркнул Караффа. – Не кажется ли Вам, Изидора, что теперь Вам придётся стать чуточку посговорчивее?... Анна стала чудесной девушкой, которой любая мать могла бы гордиться. Вам ведь должна быть очень дорога её жизнь, не так ли?.. – и, сделав умышленную паузу, добавил: – Она теперь зависит только от Вас, моя дорогая Изидора... С этого момента всё зависит только от Вас.
И довольно потирая руки, Караффа встал, чтобы удалиться.
– Я говорила с моим отцом, Ваше Святейшество... Он мне рассказывал про ту другую, далёкую жизнь. Думаю, Вы ужаснулись бы, если б услышали, что приготовлено там для таких, как Вы... Для преступников. Одумайтесь, Святейшество, возможно у Вас ещё осталось время, чтобы начать раскаиваться... Возможно, Вы ещё можете как-то сохранить Вашу скверную, никчемную жизнь!
Караффа, казалось, онемел... Он смотрел на меня настолько удивлённо, будто вместо меня вдруг увидел призрак моего отца...
– Вы хотите сказать, что говорили со своим умершим отцом, Изидора?.. – шёпотом спросил он.
– О да, Ваше Святейшество, он приходит ко мне почти ежедневно. Вы жестоко ошиблись, если думали, что удастся нас таким образом разъединить. Я ведь Ведьма, знаете ли, а он Ведун. Так что, убив его, Вы лишь оказали нам услугу – я могу теперь всюду слышать его. Могу с ним говорить... И Вы не можете ранить его более. Он недосягаем для ваших козней.
– Что он Вам рассказал, Изидора? – с каким-то болезненным интересом спросил Караффа.
– О, он говорил об очень многом, Святейшество. Я как-нибудь расскажу, если Вам будет интересно. А теперь, с Вашего позволения, я бы хотела пообщаться со своей дочерью. Если, конечно же, Вы не будете против... Она очень изменилась за эти два года... И я бы хотела её узнать...
– Успеется, Изидора! У Вас ещё будет на это время. И многое будет зависеть от того, как Вы себя поведёте, дорогая моя. А пока Ваша дочь пойдёт со мной. Я скоро вернусь к Вам, и очень надеюсь – Вы будете говорить по-другому...
В мою уставшую Душу прокрался ледяной ужас смерти...
– Куда Вы ведёте Анну?! Что Вы от неё хотите, Ваше Святейшество?– боясь услышать ответ, всё же спросила я.
– О, успокойтесь, моя дорогая, Анна пока ещё не направляется в подвал, если это то, о чём Вы подумали. Перед тем, как что-то решать, я сперва, должен услышать Ваш ответ... Как я уже говорил – всё зависит от Вас, Изидора. Приятных вам сновидений! И пропустив Анну вперёд, сумасшедший Караффа удалился...
Подождав несколько очень долгих для меня минут, я попыталась мысленно выйти на Анну. Ничего не получалось – моя девочка не отвечала! Я пробовала ещё и ещё – результат был тем же... Анна не отзывалась. Этого просто не могло было быть! Я знала, она точно захочет со мной говорить. Мы должны были знать, что будем делать дальше. Но Анна не отвечала...
В страшном волнении проходили часы. Я уже буквально падала с ног... всё ещё пробуя вызвать мою милую девочку. И тут появился Север...
– Ты напрасно пытаешься, Изидора. Он поставил на Анну свою защиту. Я не знаю, как тебе помочь – она мне неизвестна. Как я уже говорил тебе, её дал Караффе наш «гость», что приходил в Мэтэору. Прости, я не могу помочь тебе с этим...
– Что ж, спасибо тебе за предупреждение. И за то, что пришёл, Север.
Он мягко положил руку мне на голову...
– Отдыхай, Изидора. Сегодня ты ничего не изменишь. А завтра тебе может понадобиться много сил. Отдыхай, Дитя Света... мои мысли будут с тобой...
Последних слов Севера я почти уже не услышала, легко ускользая в призрачный мир сновидений... где всё было ласково и спокойно... где жил мой отец и Джироламо... и где почти всегда всё было правильно и хорошо... почти...

Мы со Стеллой ошеломлённо молчали, до глубины души потрясённые рассказом Изидоры... Конечно же, мы наверняка были ещё слишком малы, чтобы постичь всю глубину подлости, боли и лжи, окружавших тогда Изидору. И наверняка наши детские сердца были ещё слишком добры и наивны, чтобы понять весь ужас предстоящего ей и Анне испытания... Но кое-что уже даже нам, таким малым и неопытным, становилось ясно. Я уже понимала, что то, что преподносилось людям, как правда, ещё совершенно не означало, что это правдой и было, и могло на самом деле оказаться самой обычной ложью, за которую, как ни странно, никто не собирался наказывать придумавших её, и никто почему-то не должен был за неё отвечать. Всё принималось людьми, как само собой разумеющееся, все почему-то были этим совершенно довольны, и ничто в нашем мире не становилось «с ног на голову» от возмущения. Никто не собирался искать виновных, никому не хотелось доказывать правду, всё было спокойно и «безветренно», будто стоял в наших душах полный «штиль» довольства, не беспокоимый сумасшедшими «искателями истины», и не тревожимый нашей уснувшей, забытой всеми, человеческой совестью...
Искренний, глубоко-печальный рассказ Изидоры омертвил болью наши детские сердца, даже не давая время очнуться... Казалось, не было предела бесчеловечным мукам, причиняемым чёрствыми душами уродливых палачей этой удивительной и мужественной женщине!.. Мне было искренне боязно и тревожно, только лишь думая о том, что же ждало нас по окончании её потрясающего рассказа!..
Я посмотрела на Стеллу – моя воинственная подружка испуганно жалась к Анне, не сводя с Изидоры потрясённо- округлившихся глаз... Видимо, даже её – такую храбрую и не сдающуюся – ошеломила людская жестокость.
Да, наверняка, мы со Стеллой видели больше, чем другие дети в свои 5-10 лет. Мы уже знали, что такое потеря, знали, что означает боль... Но нам ещё предстояло очень многое пережить, чтобы понять хоть малую часть того, что чувствовала сейчас Изидора!.. И я лишь надеялась, что мне никогда не придётся такого на себе по-настоящему испытать...
Я зачарованно смотрела на эту прекрасную, смелую, удивительно одарённую женщину, не в силах скрыть навернувшихся на глаза горестных слёз... Как же «люди» смели зваться ЛЮДЬМИ, творя с ней такое?!. Как Земля вообще терпела такую преступную мерзость, разрешая топтать себя, не разверзнув при этом своих глубин?!.
Изидора всё ещё находилась от нас далеко, в своих глубоко-ранящих воспоминаниях, и мне честно совсем не хотелось, чтобы она продолжала рассказывать дальше... Её история терзала мою детскую душу, заставляя сто раз умирать от возмущения и боли. Я не была к этому готова. Не знала, как защититься от такого зверства... И казалось, если сейчас же не прекратится вся эта раздирающая сердце повесть – я просто умру, не дождавшись её конца. Это было слишком жестоко и не поддавалось моему нормальному детскому пониманию...
Но Изидора, как ни в чём не бывало, продолжала рассказывать дальше, и нам ничего не оставалось, как только окунутся с ней снова в её исковерканную, но такую высокую и чистую, не дожитую земную ЖИЗНЬ...
Проснулась я на следующее утро очень поздно. Видимо тот покой, что подарил мне своим прикосновением Север, согрел моё истерзанное сердце, позволяя чуточку расслабиться, чтобы новый день я могла встретить с гордо поднятой головой, что бы этот день мне ни принёс... Анна всё ещё не отвечала – видимо Караффа твёрдо решил не позволять нам общаться, пока я не сломаюсь, или пока у него не появится в этом какая-то большая нужда.