Вигилий (папа римский)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Вигилий
лат. Vigilius PP.<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Вигилий</td></tr>
59-й папа римский
29 марта 537 — 7 июня 555
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Сильверий
Преемник: Пелагий I
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Вигилий (лат. Vigilius PP.; VI век — 7 июня 555) — папа римский с 29 марта 537 по 7 июня 555 года, первый из т.н. "Византийских пап" - пап, избранных под влиянием византийских императоров.







Ранние годы

Вигилий принадлежал к римской аристократической семье, его отец Иоанн в Liber Pontificalis идентифицирован как консул Рима, получивший этот пост от императора. Согласно Прокопию Кесарийскому, его брат Репарат был одним из сенаторов, взятых в заложники Витигесом, однако ему удалось бежать до того, как король остготов приказал их убить в 537 году [1].

Вигилий поступил на службу Римской Церкви и был рукоположён в диаконы папой Бонифацием II в 531 году. В соответствии с впоследствии отмененным правом, папа Бонифаций II назначил Вигилия своим преемником и представил его духовенству, собранному в соборе Святого Петра. Однако противники этого права вынудили Бонифация в следующем году отменить своё решение и сжечь указ о нем.

Апокрисиарий

Второй преемник Бонифация, Агапит I (535-536), назначил Вигилия папским представителем (апокрисиарием) в Константинополе. В 535 году Вигилий был направлен в столицу Византии, где познакомился с императрицей Феодорой и снискал её благоволение. Феодора стремилась иметь в качестве римского папы человека, готового на смягчение формул Халкидонского собора. Вигилий, как гласили слухи, согласился с планами императрицы, которая пообещала ему папский престол и крупную сумму денег (700 фунтов золотом).

Избрание

В то время как Вигилий был в Константинополе, папа Агапит скончался 22 апреля 536 года, и Сильверий под влиянием короля готов Теодахада был избран папой. Вскоре после интронизации Сильверия началась война византийцев с готами, и византийский полководец Велизарий занял Рим. Готы подступили к городу и осадили его. Хотя готы были не в состоянии полностью блокировать город, византийские солдаты и жители опасались штурма и резни. Вскоре после начала осады Велизарий приказал женщинам и детям оставить город и бежать в Неаполь [2]. Примерно в то же время византийцы обвинили Сильверия в готовности сдать Рим готам. Велизарий его низложил и сослал в Грецию. Несколько других сенаторов также были изгнаны из Рима по обвинению в измене [3].

Какую роль Вигилий сыграл в низложении Сильверия, неизвестно. Авторы Liber Pontificalis, враждебно относившиеся к Вигилию, утверждают, что Вигилий советовал императору низложить Сильверия, как только тот был избран папой [4]. Прокопий Кесарийский, напротив, утверждал, что Феодора выдвинула Вигилия кандидатом в папы уже после низложения Сильверия [3]. Он был уверен, что Вигилий был возведен на престол папы Римского 29 марта 537 года, уже после смерти своего предшественника, и был признан всем римским духовенством.

Период понтификата

Императрица Феодора вскоре поняла, что ошиблась с кандидатурой Вигилия. После утверждения на апостольском престоле он занял ту же позицию, что и его предшественник, и стал жестко критиковать монофизитов и свергнутого патриарха Константинопольского Анфима. Очевидно, что эта позиция отражала настроения западного духовенства, противоречить которому Вигилий не решился. При этом сохранилось письмо, якобы, от папы к свергнутым монофизитским патриархам Анфиму, Северу и Феодосию, которое указывает, что Вигилий принял монофизитство. Однако это письмо не рассматривается в качестве исторического источника и считается очевидной подделкой [5]. Папа так и не восстановил Анфима на патриаршем престоле.

В 540 году Вигилий высказался в отношении монофизитства в двух письмах, направленных в Константинополь. Одно из писем было адресовано императору Юстиниану, другое - патриарху Мине. В обоих письмах папа поддерживал решения Эфесского и Халкидонского соборов, решения своего предшественника папы Льва I и низложение патриарха Анфима. Несколько других писем, написанных папой в первые годы его понтификата, дают сведения относительно его отношения к церковным делам. 6 марта 538 года Вигилий написал епископу Цезарию Арелатскому относительно покаяния короля Австразии Теодеберта I по поводу женитьбы на вдове своего брата [6]. 29 июня 538 года папа направил указ епископу Профутуру из Браги, содержащий решения по различным вопросам церковной дисциплины.

В то же время новые догматические дискуссии разразились в Константинополе. В 543 году император Юстиниан издал указ, который осудил различные ереси Оригена. Этот указ был направлен на подпись восточным патриархам и Вигилию. Однако Феодор Аскида, епископ Кесарии Каппадокийской, желая отвлечь внимание императора от осуждения оригенизма переключил его внимание на давнюю полемику вокруг сочинения сирийских епископов «Три главы». Император в 543 или 544 году издал новый указ с осуждением Трех глав. Восточные патриархи и епископы под давлением императора подписали осуждение. Однако на Западе указ вызвал жесткое неприятие. Вигилий отказался признать указ, был вызван Юстинианом в Константинополь Юстинианом для участия в соборе. Согласно Liber Pontificalis, 20 ноября, в то время как папа праздновал праздник Святой Сесилии в церкви Санта-Чечилия-ин-Трастевере, он был похищен по приказу императорского посланника Анфимия. Папу доставили на корабль, чтобы отвезти его в Константинополь, в то время как народ бросал камни в корабль похитителей и просил папу не подписывать указ [7]. Папа покинул Рим 22 ноября 545 года. Он оставался в течение длительного времени на Сицилии и достиг Константинополя в конце 546 или в январе 547 года.

Вигилий пытался убедить императора отправить помощь жителям Рима, осажденного готами Тотилы. Но главный интерес Юстиниана состоял в вопросе о Трех главах. Папа Вигилий в этих условиях проявил беспринципность и отсутствие всякой твердой позиции по принципиальным вопросам, что сильно подорвало авторитет папства. В частной переписке с императором он заявил, что не против указа, но сначала нужно подготовить благоприятные условия для его проведения. В результате длительных интриг и скандалов папа по приказу императора был арестован в алтаре церкви апостола Петра при дворце Гормизда. Благодаря поддержке народных масс Вигилий смог бежать в Халкидон и там снова укрылся в церкви.

На пятом Вселенском соборе, происходившем в 553 году, Вигилий отказался председательствовать и не согласился с постановлением собора, за что по приказанию императора был отвержен от церкви и изгнан. Изгнание поколебало его решимость, он выразил готовность подчиниться. Разрешение возвратиться он получил уже на обратном пути в Рим, когда его застигла смерть. Он скончался в Сиракузах. Его тело привезли в Рим и похоронили в церкви Сан-Мартино над Катакомбами Присциллы на Соляной дороге.

Из его литературно-духовного наследия сохранились 18 посланий, в которых он пишет о «Трёх главах» и монофизитской ереси.

Историками Вигилий характеризуется как человек заурядный, слабый и нерешительный, но служащий типичным образцом той борьбы, какая в это время уже разгорелась между византийскими императорами и западной церковной иерархией.

В 544 году древнеримский христианский поэт Аратор написал дидактическую поэму: «De actibus Apostolorum libri II», посвященную Вигилию. В поэме отражается существовавшая уже в то время тенденция превозношения апостола Петра над апостолом Павлом, но вместе с тем находят подтверждение и такие пункты древнего вероучения, как почитание Богородицы, святых мощей и прочего[8].

Напишите отзыв о статье "Вигилий (папа римский)"

Примечания

  1. Procopius, De bello gothico I (V).26; tr. by H.B. Dewing, Procopius (Cambridge: Loeb Classical Library, 1979), vol. 3 pp. 247f
  2. Procopius, De bello gothico I (V).25.1–4; vol. 3 p. 239
  3. 1 2 Procopius, De bello gothico I (V).25.13–14, vol. 3 p. 243
  4. Davis, The Book of Pontiffs (Liber Pontificalis), pp. 55ff
  5. Duchesne in Revue des quest. histor. (1884), II, 373; Chamard, ibid., I (1885), 557; Grisar in Analecta romana, I, 55 sqq.; Savio in Civilta catt., II (1910), 413–422].
  6. William E. Klingshirn, Caesarius of Arles: Life, Testament, Letters (Liverpool: University Press, 1994), pp. 118f
  7. Davis, The Book of Pontiffs (Liber Pontificalis), pp. 57ff
  8. Аратор // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

См. также

Ссылки

Отрывок, характеризующий Вигилий (папа римский)

– Кто ты?.. Ты тоже ангел? – очень тихо спросил он.
Этот вопрос (только без «тоже») при встречах с душами, мне задавался очень часто, и я уже привыкла на него не реагировать, хотя в начале, признаться честно, он довольно долго продолжал меня очень и очень смущать.
Меня это чем-то насторожило.
– Почему – «тоже»?– озадачено спросила я.
– Ко мне приходил кто-то, кто называл себя «ангелом», но я знаю, что это была не ты… – грустно ответил Артур.
Тут меня осенила очень неприятная догадка...
– А вам не становилось плохо после того, как этот «ангел» приходил? – уже поняв в чём дело, спросила я.
– Откуда знаешь?.. – очень удивился он.
– Это был не ангел, а скорее наоборот. Вами просто пользовались, но я не могу вам этого правильно объяснить, потому, что не знаю пока ещё сама. Я просто чувствую, когда это происходит. Вам надо быть очень осторожным. – Только и смогла тогда сказать ему я.
– Это чем-то похоже на то, что я видел сегодня? – задумчиво спросил Артур.
– В каком-то смысле да, – ответила я.
Было видно, что он очень сильно старается что-то для себя понять. Но, к сожалению, я не в состоянии была тогда ещё толком ему что-либо объяснить, так как сама была всего лишь маленькой девочкой, которая старалась своими силами «докопаться» до какой-то сути, руководствуясь в своих «поисках» всего лишь, ещё самой не совсем понятным, своим «особым талантом»...
Артур был, видимо, сильным человеком и, даже не понимая происходящего, он его просто принимал. Но каким бы сильным не был этот измученный болью человек, было видно, что снова скрывшиеся от него родные образы его любимой дочери и жены, заставляли его опять также нестерпимо и глубоко страдать... И надо было иметь каменное сердце, чтобы спокойно наблюдать, как он озирается вокруг глазами растерянного ребёнка, стараясь хоть на короткое мгновение ещё раз «вернуть» свою любимую жену Кристину и своего храброго, милого «лисёнка» – Вэсту. Но, к сожалению, его мозг, видимо не выдержавший такой огромной для него нагрузки, намертво замкнулся от мира дочери и жены, больше уже не давая возможности с ними соприкоснуться даже в самом коротком спасительном мгновении…
Артур не умолял о помощи и не возмущался... К моему огромному облегчению, он с удивительным спокойствием и благодарностью принимал то оставшееся, что жизнь ещё могла ему сегодня подарить. Видимо слишком бурный «шквал», как положительных, так и отрицательных эмоций полностью опустошил его бедное, измученное сердце, и теперь он лишь с надеждой ждал, что же ещё я смогу ему предложить…
Они говорили долго, заставляя плакать даже меня, хотя я была уже вроде бы привыкшая к подобному, если конечно к такому можно привыкнуть вообще...
Примерно через час я уже чувствовала себя, как выжатый лимон и начала немножко волноваться, думая о возвращении домой, но всё никак не решалась прервать этой, хоть теперь уже и более счастливой, но, к сожалению, их последней встречи. Очень многие, которым я пыталась таким образом помочь, умоляли меня прийти опять, но я, скрепив сердце, категорически в этом отказывала. И не потому, что мне их не было жалко, а лишь потому, что их было множество, а я, к сожалению, была одна… И у меня также ещё была какая-то моя собственная жизнь, которую я очень любила, и которую всегда мечтала, как можно полнее и интереснее прожить.
Поэтому, как бы мне не было жалко, я всегда отдавала себя каждому человеку только лишь на одну единственную встречу, чтобы он имел возможность изменить (или хотя бы попытаться) то, на что, обычно, у него уже никогда не могло быть никакой надежды… Я считала это честным подходом для себя и для них. И только один единственный раз я преступила свои «железные» правила и встречалась со своей гостьей несколько раз, потому что отказать ей было просто не в моих силах…

Как можно понять или объяснить то, чего мы никогда не слышали и никогда не знали?.. А ведь люди это делают постоянно, даже не задумываясь о том, что, возможно, они не правы или, что все остальные просто не нуждаются ни в их мнении, ни объяснении... Так, помню, когда я один единственный раз попыталась рассказать одному «умному человеку» про удивительную девочку со светлым именем – Стелла, он тут же начал, с «высоты своего полёта», очень снисходительно мне объяснять, что же «по-настоящему» я чувствовала, и что «по-настоящему» произошло....
Это была удивительная история, и мне впервые очень захотелось ею искренне с кем-то поделиться, но после этого беспрецедентного по своей глупости случая, я уже никогда не повторяла подобной ошибки и не делилась своими мыслями или приключениями ни с кем, кроме моего отца, хотя это было уже несколько позже. Тогда же я твёрдо для себя решила, что никогда больше не допущу, чтобы кто-то так грубо ранил мою душу, которую я обычно держала «нараспашку» для всех, кто мог в этом нуждаться... и, которая сейчас получила глубокую трещину только оттого, что какой-то недалёкий человек захотел бессмысленно блеснуть своим «знанием» перед наивным девятилетним ребёнком.
Самым потрясающим здесь являлось то, что человек-то этот был вроде бы «образованным» профессором университета, который приехал к нам в школу на встречу по приглашению и выбору ребят, и я подумала, что уж он-то воспримет всё правильно, именно так, как оно по-настоящему и должно было бы быть. Но, как оказалось, не всегда учёная степень могла дать настоящий уровень понимания, не говоря уже о его чёрствой и безразличной душе... Хотя, как говорил один великолепный писатель: «даже небольшим умом можно блистать, если тщательно натереть его о книги»… Вот этот профессор, видимо, и натирал....
Но эта история не о нём, а о ком-то достаточно стоящем и светлом, чтобы об этом захотелось рассказать.
Как-то ранним осенним утром я гуляла в соседнем лесу и, собрав букет последних осенних цветов, как обычно, зашла на кладбище, чтобы положить их на дедушкину могилу.
Наше кладбище было очень красивым (если конечно так можно выразиться, рассказывая о таком грустном месте?). Оно находилось (и до сих пор находится) прямо в лесу, на удивительно светлой, плотно окружённой могучими старыми деревьями поляне и было похоже на тихую зелёную гавань, в которой каждый мог найти покой, если судьба вдруг, по той или иной причине, неожиданно обрывала его хрупкую жизненную нить. Это кладбище называлось «новым», так как оно было только-только открытым, и мой дедушка был всего лишь третьим человеком, которого успели там похоронить. Поэтому и на настоящее-то кладбище оно пока ещё не очень-то было похожим...
Я вошла в ворота и поздоровалась с маленькой худенькой старушкой, которая там сидела одна и очень отрешённо о чём-то думала.
День был приятным, солнечным и тёплым, хотя на дворе уже весьма уверенно властвовала осень. Лёгкий ветерок шуршал в последних оставшихся листьях, разнося вокруг сочный запах мёда, грибов и разогретой последними солнечными лучами земли... Как и должно было быть, в этом мирном месте Вечного Покоя царила добрая, глубокая, «золотая» тишина…
Как обычно, я села у дедушки на скамеечку и начала рассказывать ему все свои последние новости. Я знала, что это глупо и что он, даже при моём самом большом на то желании, никаким образом меня услышать не мог (потому, что его сущность со дня его смерти жила во мне), но мне так сильно и постоянно его не хватало, что я разрешала себе эту крошечную, безобидную иллюзию, чтобы хоть на какое-то короткое мгновение вернуть ту чудесную связь, которую я до сих пор имела только с ним одним.
Вот так тихо-мирно «беседуя» с дедушкой, я совершенно не заметила, как та же самая миниатюрная старушка подошла ко мне и села рядышком на небольшой пенёк. Как долго она со мной так просидела – не знаю. Но когда я вернулась в «нормальную реальность», то увидела ласково смотревшие на меня лучистые, совсем не старческие, голубые глаза, которые будто спрашивали, не нужна ли мне какая-то помощь…
– Ой, простите меня, бабушка, я и не заметила когда вы подошли! – сильно смутившись, сказала я.
Обычно ко мне трудно было подойди незамеченным – всегда срабатывало какое-то внутреннее чувство самозащиты. Но от этой тёплой, милой старушки исходило такое безграничное добро, что видимо, все мои «защитные инстинкты» затормозились…
– Вот разговариваю с дедушкой… – смущённо проговорила я.
– А ты не стыдись, милая, – покачала головой старушка, – у тебя душа-дарительница, это счастье большое и редкое. Не стыдись.
Я смотрела во все глаза на эту щупленькую и очень необычную старушку, совершенно не понимая, о чём она говорит, но почему-то чувствуя абсолютное и полное к ней доверие. Она подсела рядышком, ласково обняла меня своей, по-старчески сухой, но очень тёплой рукой и неожиданно очень светло улыбнулась: