Вильгельм III Оранский

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Вильгельм III Оранский
англ. William III (II) of Orange<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Вильгельм III Оранский</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr><tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Вильгельм III Оранский</td></tr>

король Англии и Шотландии
12 февраля 1689 года — 8 марта 1702 года
Коронация: 11 апреля 1689 (Англия)
11 мая 1689 (Шотландия)
Предшественник: Яков II
Преемник: Анна
штатгальтер Голландии, Зеландии и Утрехта
28 июня 1672 года — 8 марта 1702 года
Предшественник: должность вакантна
Преемник: должность вакантна
штатгальтер Гелдерланда
28 июня 1672 года — 8 марта 1702 года
Предшественник: должность вакантна
Преемник: должность вакантна
штатгальтер Оверэйсела
28 июня 1672 года — 8 марта 1702 года
Предшественник: должность вакантна
Преемник: должность вакантна
 
Вероисповедание: кальвинизм
Рождение: 4 ноября 1650(1650-11-04)
Гаага
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Лондон
Место погребения: Вестминстерское аббатство, Лондон
Род: 22px Нассау-Оранская династия
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Вильгельм II Оранский
Мать: Мария Генриетта Стюарт
Супруга: Мария II, королева Англии
Дети: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Партия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: 128x100px
Монограмма: Монограмма
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Вильге́льм III, принц Оранский, или Виллем ван Оранье-Нассау (нидерл. Willem Hendrik, Prins van Oranje; 4 ноября 1650, Гаага — 8 марта 1702, Лондон) — правитель Нидерландов (статхаудер) с 28 июня 1672 года, король Англии (под именем Вильгельм III, англ. William III) с 13 февраля 1689 года и король Шотландии (под именем Вильгельм II, англ. William II) с 11 апреля 1689 года.

Английские историки практически единодушно дают Вильгельму III как правителю Англии и Шотландии[1] высокую оценку. В годы его правления были проведены глубокие реформы, заложившие основу политической и хозяйственной системы страны. В эти годы начинается стремительный взлёт Англии и её превращение в могучую мировую державу. Одновременно закладывается традиция, по которой власть монарха ограничивается рядом законоположений, установленных фундаментальным «Биллем о правах английских граждан».









Ранние годы

Рождение и семья

Вильгельм Генрих Оранский родился в Гааге в Республике Соединённых провинций 4 ноября 1650 года[2]. Он был единственным ребёнком штатгальтера Вильгельма II Оранского и Марии Генриетты Стюарт. Мария была старшей дочерью короля Карла I и сестрой Карла II и Якова II.

Через два дня после рождения Вильгельма его отец умер от оспы. Колыбель новорождённого принца была задрапирована чёрной тканью в знак скорби по его отцу. Поскольку титулы штатгальтера Нидерландов и принца Оранского не являлись наследуемыми, маленький Вильгельм не получил их сразу после рождения[3]. Немедленно возник конфликт по поводу имени для младенца между Марией и матерью Вильгельма II Амалией Сольмс-Браунфельсской. Мария хотела назвать его в честь своего отца Карлом[3], но её свекровь настояла на имени «Вильгельм» в укрепление идеи, что он будет штатгальтером[4][5]. По завещанию Вильгельма II опекуном сына становилась его жена; однако документ не был подписан ко времени смерти и не имел юридической силы[4]. 13 августа 1651 года Верховный суд Голландии и Зеландии постановил, что опеку разделят его мать, бабушка по отцу и курфюрст Бранденбурга Фридрих Вильгельм, чья жена Луиза Генриетта была старшей сестрой отца младенца[6].

Детство и образование

Мать Вильгельма не особенно интересовалась сыном, который видел её довольно редко, и всегда сознательно отделяла себя от голландского общества[7][8]. Сначала образованием Вильгельма занимались несколько голландских гувернанток, некоторые родом из Англии. С апреля 1656 года каждый день принц получал религиозные наставления от кальвинистского проповедника Корнелиуса Тригленда, последователя богослова Гисберта Воэция[9]. Идеальное образование для Вильгельма описано в «Discours sur la nourriture de S. H. Monseigneur le Prince d’Orange», кратком трактате, автором которого был, возможно, один из наставников Вильгельма Константейн Хёйгенс[8]. Согласно этому материалу, принца учили, что ему предопределено стать инструментом Промысла Божьего, выполнив историческое предназначение Оранской династии[10].

Файл:Jan davids de heem-fleurs avec portrait guillaume III d'Orange.jpg
Молодой принц среди цветов на портрете кисти Яна Давидса де Хема

С начала 1659 года Вильгельм провёл семь лет в Лейденском университете, где учился под руководством профессора Хендрика Борниуса (хотя официально среди студентов не значился)[11]. Проживая в Делфте, Вильгельм имел небольшую свиту, в которую входили Ганс Вильгельм Бентинк и новый гувернёр, Фредерик Нассау де Зуйленштейн, дядя Вильгельма по отцу, внебрачный сын Фредерика-Генриха Оранского. Французскому языку его учил Самюэль Шапезу (после смерти матери бабушка Вильгельма его уволила).

Великий пенсионарий Ян де Витт и его дядя Корнелис де Грааф принудили Штаты Голландии взять ответственность за образование Вильгельма. Это должно было гарантировать получением им навыков для будущего несения государственной службы; 25 сентября 1660 года Штаты начали действовать[12]. Первое вмешательство властей долго не продлилось. Его мать поехала в Лондон посетить брата Карла II и умерла от оспы в Уайтхолле; Вильгельму тогда было десять лет[12]. В завещании Мария попросила Карла позаботиться об интересах сына, и теперь Карл потребовал от Штатов прекратить вмешательство[13]. 30 сентября 1661 года они подчинились Карлу[14]. В 1661 году Зуйленштейн начал работать на Карла. Он побуждал Вильгельма писать дяде письма с просьбой помочь ему когда-нибудь стать штатгальтером[15]. После смерти матери Вильгельма его образование и опека над ним стали предметом спора между оранжистами и республиканцами[16].

Генеральные Штаты всеми силами пытались игнорировать эти интриги, но одним из условий Карла в мирном договоре по итогам второй англо-голландской войны было улучшение положения его племянника[15]. Чтобы снизить угрозу со стороны Англии, в 1666 году Штаты официально провозгласили его воспитанником правительства[15]. Все про-английские придворные, включая Зуйленштейна, были удалены из окружения Вильгельма[15]. Вильгельм просил де Витта позволить остаться Зуйленштейну, но получил отказ[17]. Витт, как ведущий политический деятель республики, взял образование Вильгельма в свои руки, каждую неделю наставляя его по государственным вопросам и часто играя с ним в реал-теннис[17].

Ранняя карьера

Файл:Grand Pensionary Johan de Witt.jpg
Ян де Витт с 1666 год занимался образованием Вильгельма.
Файл:Gaspar Fagel.jpg
Гаспар Фагель стал следующим после Витта великим пенсионарием и был больше привержен интересам Вильгельма.

Отстранение от штатгальтерства

После смерти отца Вильгельма большая часть провинций не стала назначать нового штатгальтера[18]. У вестминстерского мирного договора, окончившего первую англо-голландскую войну, было секретное приложение, внесённое по требованию Оливера Кромвеля: требовалось принятие Акта об исключении, который запрещал Голландии назначать членов Оранской династии на должность штатгальтера[19]. После реставрации Стюартов было провозглашено, что акт больше не действует, так как больше не существует Английской республики, (с которой был заключен договор)[20]. В 1660 году Мария и Амалия попытались убедить штаты нескольких провинций признать Вильгельма будущим штатгальтером, но все поначалу отказались[20].

В 1667 году, когда Вильгельму III скоро должно было исполниться 18, оранжистская партия снова попыталась привести его к власти, закрепив за ним должности штатгальтера и капитан-генерала. Для предотвращения восстановления влияния Оранской династии де Витт позволил пенсионарию Харлема Гаспару Фагелю побудить Штаты Голландии принять «Вечный указ»[21]. По указу капитан-генерал Нидерландов не мог одновременно быть штатгальтером любой из провинций[21]. Но сторонники Вильгельма продолжили искать пути, чтобы поднять его престиж, и 19 сентября 1668 года Штаты Зеландии провозгласили его «Первым из благородных»[22]. Для принятия этого звания Вильгельму пришлось ускользнуть от внимания учителей и секретно приехать в Мидделбург[22]. Месяцем позже Амалия позволила Вильгельму самостоятельно управлять своим двором и провозгласила его совершеннолетним[23].

Голландская провинция, как оплот республиканцев, в марте 1670 года отменила должность штатгальтера, и за ней последовали ещё четыре провинции[24]. Де Витт потребовал от каждого регента (член городского совета) в Голландии принести клятву в поддержку эдикта[24]. Вильгельм считал это поражением, но на самом деле был достигнут компромисс: де Витт предпочёл бы полностью игнорировать Вильгельма, но теперь появилась возможность его повышения до члена высшего командования армией[25]. Де Витт затем признал, что Вильгельм может быть членом Государственного совета Нидерландов, который тогда был органом, контролирующим военный бюджет[26]. 31 мая 1670 Вильгельм стал членом совета с полным правом голоса, хотя де Витт настаивал, что он должен лишь участвовать в обсуждениях[27].

Конфликт с республиканцами

В ноябре 1670 года Вильгельм получил разрешение на выезд в Англию, чтобы убедить Карла вернуть хотя бы часть из 2 797 859 гульдена, которые Стюарты должны были Оранской династии[28]. Карл не мог заплатить, но Вильгельм согласился сократить сумму долга до 1 800 000 гульденов[28]. Карл обнаружил, что его племянник преданный кальвинист и голландский патриот, и пересмотрел желание показать ему Дуврский договор с Францией, направленный на уничтожение Республики Соединённых провинций и установление Вильгельма на должности «суверена» государства-обрубка[28]. Со своей стороны, Вильгельм узнал, что Карл и Яков ведут жизнь, отличную от его, больше времени уделяя выпивке, азартным играм и любовницам[29].

В следующем году Республике стало ясно, что англо-французское нападение неизбежно[30]. Перед этой угрозой Штаты Гелдерланда объявили, что желают, чтобы Вильгельм стал капитан-генералом армии Штатов Нидерландов, так скоро, как возможно, невзирая на его молодость и неопытность[31]. 15 декабря 1671 года Штаты Утрехта официально поддержали это[32]. 19 января 1672 года Штаты Голландии сделали контрпредложение: назначить Вильгельма только на одну кампанию[33]. Принц отказался, и 25 февраля был достигнут компромисс: назначение от Генеральных штатов на одно лето, за которым на 22 день рождения Вильгельма последовало назначение без ограничения времени[33]. Между тем, в январе 1672 года Вильгельм написал Карлу письмо, попросив дядю воспользоваться ситуацией и надавить на Штаты, чтобы те назначили Вильгельма штатгальтером[34]. Со своей стороны, Вильгельм бы поспособствовал союзу Республики и Англии и содействовал бы интересам Англии в такой мере, в какой ему позволят «честь и верность этому государству»[34]. Карл не предпринял в связи с этим ничего и продолжил подготовку к войне.

Штатгальтер

В начале 1670-х годов Нидерланды были вовлечены в нескончаемые войны с Англией, а затем и с Францией. 4 июля 1672 года 21-летний принц Вильгельм был провозглашён штатгальтером и главнокомандующим, а 20 августа братья де Витт были зверски растерзаны толпой, натравленной оранжистами, сторонниками принца. Несмотря на то, что причастность Вильгельма Оранского к этому убийству бывшего правителя республики Голландия так никогда и не была доказана, известно, что он воспрепятствовал привлечению к суду зачинщиков убийства и даже вознаградил некоторых из них: Хендрика Верхоффа — деньгами, а других вроде Яна ван Банхема и Яна Кифита — высокими должностями[35]. Это нанесло ущерб его репутации так же, как и предпринятые им впоследствии карательные действия в Шотландии, известные в истории, как Резня в Гленко.

В эти годы он проявил недюжинные способности правителя, сильный характер, закаленный в трудные годы правления республиканцев. Энергичными мерами молодой правитель остановил наступление французов, затем составил коалицию с Бранденбургом, Австрией и Испанией, при помощи которых одержал ряд побед и вывел Англию из войны (1674 год).

Файл:Queen Mary II.jpg
Жена Вильгельма, королева Мария II

В 1677 году Вильгельм женился на своей двоюродной сестре Марии Стюарт, дочери герцога Йоркского, будущего короля Англии Якова II. Современники сообщали, что отношения между супругами были тёплыми и доброжелательными. Этот союз и разгром армии Людовика XIV у Сен-Дени в 1678 году завершили войну с Францией (правда, ненадолго).

«Славная революция» (1688)

Файл:Un demi crown à l'effigie de Guillaume III et Marie II.jpg
Вильгельм III с супругой на монете (полкроны, 1689)

В 1685 году после смерти английского короля Карла II, не имевшего законных детей, на трон Англии и Шотландии вступил дядя и тесть Вильгельма, Яков II, непопулярный в народе и среди правящего слоя. Ему приписывали стремление восстановить в Англии католицизм и заключить альянс с Францией. Некоторое время противники Якова надеялись на смерть пожилого короля, после чего трон Англии заняла бы его дочь-протестантка Мария, жена Вильгельма. Однако в 1688 году у 55-летнего Якова II неожиданно родился сын, и это событие послужило толчком к перевороту. В неприятии политики короля Якова основные политические группировки объединились и договорились пригласить на смену «тирану-католику» голландскую чету — Марию и Вильгельма. К этому времени Вильгельм несколько раз посетил Англию и завоевал там большую популярность, особенно среди вигов.

В том же 1688 году Яков II усилил гонения на англиканское духовенство и рассорился с тори. Защитников у него практически не осталось (Людовик XIV был занят войной за Пфальцское наследство). Объединённая оппозиция — парламент, духовенство, горожане, землевладельцы — тайно направили Вильгельму призыв возглавить переворот и стать королём Англии и Шотландии.

15 ноября 1688 года Вильгельм высадился в Англии с армией из 40 тысяч пехотинцев и 5 тысяч кавалеристов. На его штандарте были начертаны слова: «Я буду поддерживать протестантство и свободу Англии». Он не встретил никакого сопротивления: королевская армия, министерство и даже члены королевской семьи немедленно перешли на его сторону. Решающей стала поддержка переворота командующим армией бароном Джоном Черчиллем, ранее очень близким к королю Якову II.

Старый король бежал во Францию. Однако он не смирился с поражением: в 1690 году, когда против англичан восстала Ирландия, Яков получил военную помощь во Франции и предпринял попытку возвращения к власти. Но Вильгельм лично возглавил ирландскую экспедицию и в сражении на реке Бойн католическая армия была разгромлена.

В январе 1689 года парламент провозгласил Вильгельма и его супругу монархами Англии и Шотландии на равных правах. Виги предложили поначалу Вильгельму стать консортом (просто супругом царствующей королевы Марии), но Вильгельм категорически отказался. Спустя 5 лет Мария умерла, и в дальнейшем Вильгельм руководил страной сам. Он правил Англией, Шотландией, Ирландией, сохраняя также свою власть и в Нидерландах — до конца жизни.

Король Англии и Шотландии (1688—1702)

Первые годы правления Вильгельм боролся со сторонниками Якова (якобитами), разгромив их сначала в Шотландии (1689 год), а затем — в Ирландиибитве на реке Бойн, 1690 год). Ирландские протестанты (оранжисты) до сих пор отмечают этот день как праздник и чтят Вильгельма Оранского как героя. Оранжевый цвет (фамильный для Оранской династии) на флаге Ирландии — символ протестантов.

Непримиримый оппонент самого могущественного католического короля Европы, Людовика XIV, Вильгельм неоднократно воевал против него на суше и на море ещё в бытность правителем Нидерландов. Людовик не признал Вильгельма королём Англии и Шотландии, поддерживая притязания Якова II. Для борьбы с державой Бурбонов Вильгельм Оранский создал мощную армию и самый значительный английский флот со времён Елизаветы I. После долгой череды войн Людовик XIV был вынужден заключить мир и признать Вильгельма законным королём Англии (1697 год). Тем не менее Людовик XIV продолжал поддерживать Якова II, а после его смерти в 1701 году — его сына, объявившего себя Яковом III.

Вильгельм был лично знаком и дружен с русским царём Петром I, который во время Великого посольства (1697—1698) посетил принца Оранского в обоих его владениях — и в Нидерландах, и в Англии.

Правление Вильгельма III ознаменовало решительный переход к конституционной (парламентской) монархии. При нём принят Билль о правах (1689 год) и ряд других основополагающих актов, определивших развитие английской конституционно-правовой системы на два последующих века. Позитивную роль сыграл и «Акт о веротерпимости». Следует отметить, что веротерпимость относилась исключительно к протестантам, не принадлежащим к Англиканской церкви, ущемления в правах католиков сохранялись до второй половины XIX столетия.

В 1694 году при поддержке короля был основан Английский банк, а в 1702 году, незадолго до смерти, король одобрил создание объединённой Ост-Индской компании. Начался расцвет литературы (Джонатан Свифт), науки (Исаак Ньютон), архитектуры (Кристофер Рен), мореплавания. Завершается подготовка к массовой колонизации Северной Америки. Памятью об этом является название столицы Багамских островов Нассау (1695).

Незадолго до смерти (в 1701 году, после смерти малолетнего племянника герцога Глостерского) Вильгельм утвердил «Акт о престолонаследии», согласно которому британский трон не могли занимать католики и лица, состоящие в браке с католиками.

В конце жизни страдал от астмы.

Вильгельм скончался от воспаления лёгких, которое было осложнением после перелома плеча. Король сломал плечо при падении с лошади, и ходили слухи, что это случилось из-за того, что лошадь ступила в кротовую норку. Якобиты после этого охотно поднимали тост «за того кротика» («джентльмена в чёрном жилете»). Детей у Вильгельма и Марии не было, и трон заняла сестра Марии, Анна.

Генеалогическое древо

Слева — линия отца (Оранские), справа — линия матери (Стюарты).

Вильгельм I Молчаливый
 
Луиза Колиньи
 
Иоганн Альбрехт I фон Сольмс-Браунфельс
 
Агнесса фон Сайн-Витгенштейн
 
Яков I
 
Анна Датская
 
Генрих IV Французский
 
Мария Медичи
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Фредерик-Генрих Оранский
 
 
 
 
 
Амалия фон Сольмс-Браунфельс
 
 
 
 
 
Карл I
 
 
 
 
 
Генриэтта Мария Французская
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Вильгельм II Оранский
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Мария Стюарт (принцесса Оранская)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Вильгельм III
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


Напишите отзыв о статье "Вильгельм III Оранский"

Примечания

  1. Название «Великобритания» появилось позднее, тогда ещё страна была разделена на Английское и Шотландское королевства с общим королём.
  2. Claydon, 2002, p. 9.
  3. 1 2 Beatty, 2003, p. 38.
  4. 1 2 Troost, 2005, p. 26.
  5. van der Zee, 1973, pp. 6-7.
  6. Troost, 2005, pp. 26-27.
  7. van der Kiste, 2003, pp. 5-6.
  8. 1 2 Troost, 2005, p. 27.
  9. Troost, 2005, pp. 34-37.
  10. Troost, 2005, pp. 36-37.
  11. Troost, 2005, pp. 37-40.
  12. 1 2 Troost, 2005, p. 43.
  13. Troost, 2005, pp. 43-44.
  14. Troost, 2005, p. 44.
  15. 1 2 3 4 Troost, 2005, p. 49.
  16. van der Kiste, 2003, pp. 12-17.
  17. 1 2 van der Kiste, 2003, pp. 14-15.
  18. Во Фрисландии это место занял Вильгельм Фредерик Нассау-Дитцкий.
  19. Troost, 2005, pp. 29-30.
  20. 1 2 Troost, 2005, p. 41.
  21. 1 2 Troost, 2005, pp. 52-53.
  22. 1 2 van der Kiste, 2003, pp. 16-17.
  23. Troost, 2005, p. 57.
  24. 1 2 Troost, 2005, p. 52.
  25. Troost, 2005, pp. 53-54.
  26. Troost, 2005, p. 59.
  27. Troost, 2005, p. 60.
  28. 1 2 3 Troost, 2005, pp. 62-64.
  29. van der Kiste, 2003, pp. 18-20.
  30. Troost, 2005, p. 64.
  31. Troost, 2005, p. 65.
  32. Troost, 2005, p. 66.
  33. 1 2 Troost, 2005, p. 67.
  34. 1 2 Troost, 2005, pp. 65-66.
  35. Rowen, H.H. (1986) John de Witt: Statesman of the «true Freedom», Cambridge University Press, ISBN 0-521-52708-2, p. 222; Nijhoff, D.C. (1893) Staatkundige Geschiedenis van Nederland. Tweede Deel, pp. 92-93, and fn.4 p. 92; Robert Fruin, «De schuld van Willem III en zijn vrienden aan den moord der gebroeders de Witt», in De Gids (1867), pp. 201—218

Литература

  • Ивонина Л. И. Вильгельм III Оранский. Вопросы истории, № 3 (1998), стр. 154—159.
  • [http://rosmir.iriran.ru/archival.php?id=34 Станков Кирилл Николаевич. Заговор с целью убийства британского монарха Вильгельма III в 1696 г. в отражении «Курантов»]
  • Beatty, Michael A. [https://books.google.ru/books?id=2xNmOeE7LH8C The English Royal Family of America, from Jamestown to the American Revolution]. — McFarland, 2003. — P. 35—39. — 261 p. — ISBN 0786415584, 9780786415588.
  • Claydon, Tony. William III. — Longman, 2002. — (Profiles in Power). — ISBN 0-582-40523-8.
  • Troost, Wouter. William III, The Stadholder-king: A Political Biography / translation by J.C. Grayson. — Ashgate, 2005. — ISBN 0-7546-5071-5.
  • Van der Kiste, John. William and Mary. — 2003. — ISBN 0-7509-3048-9.
  • Van der Zee, Henri and Barbara. William and Mary. — Alfred A. Knopf, 1973. — ISBN 0-394-48092-9.
Предшественник:
пост вакантен,
до 1650 Вильгельм II Оранский
Статхаудер Республики Соединённых Провинций
16721702
Преемник:
пост вакантен,
с 1747 Вильгельм IV Оранский
Предшественник:
Яков II
Король Англии,
Король Шотландии
(до 1694 с Марией II)

16891702
Преемник:
Анна

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Вильгельм III Оранский

– Вот и дедушка вам подтвердил, – улыбнулась девушка. – Не все мы готовы к такому испытанию... Да не все и могут переносить такую боль. Но дело даже не столько в боли, сколько в силе нашего человеческого духа... Ведь после боли оставался ещё страх от пережитого, который, даже после смерти, цепко сидел в нашей памяти и как червь, грыз оставшиеся крохи нашего мужества. Именно этот страх, в большинстве своём, и ломал, прошедших весь этот ужас, людей. Стоило после, уже в этом (посмертном) мире, их только лишь чуточку припугнуть, как они тут же сдавались, становясь послушными «куклами» в чужих руках. А уж руки эти, естественно, были далеко не «белыми»... Вот и появлялись после на Земле «чёрные» маги, «чёрные» колдуны и разные им подобные, когда их сущности снова возвращались туда. Маги «на верёвочках», как мы называли их... Так что, не даром наверное мы такое испытание проходили. Дедушка вот тоже всё это прошёл... Но он очень сильный. Намного сильнее меня. Он сумел «уйти», не дожидаясь конца. Как и мама сумела. Только вот я не смогла...
– Как – уйти?!. Умереть до того, как его сожгли?!. А разве возможно такое? – в шоке спросила я.
Девушка кивнула.
– Но не каждый это может, конечно же. Нужно очень большое мужество, чтобы осмелиться прервать свою жизнь... Мне вот не хватило... Но дедушке этого не занимать! – гордо улыбнулась Анна.
Я видела, как сильно она любила своего доброго, мудрого деда... И на какое-то коротенькое мгновение в моей душе стало очень пусто и печально. Как будто снова в неё вернулась глубокая, неизлечимая тоска...
– У меня тоже был очень необычный дедушка... – вдруг очень тихо прошептала я.
Но горечь тут же знакомо сдавила горло, и продолжить я уже не смогла.
– Ты очень его любила? – участливо спросила девушка.
Я только кивнула в ответ, внутри возмущаясь на себя за такую «непростительную» слабость...
– Кем был твой дед, девочка? – ласково спросил старец. – Я не вижу его.
– Я не знаю, кем он был... И никогда не знала. Но, думаю, что не видите вы его потому, что после смерти он перешёл жить в меня... И, наверное, как раз потому я и могу делать то, что делаю... Хотя могу, конечно же, ещё очень мало...
– Нет, девонька, он всего лишь помог тебе «открыться». А делаешь всё ты и твоя сущность. У тебя большой Дар, милая.
– Чего же стоит этот Дар, если я не знаю о нём почти ничего?!. – горько воскликнула я. – Если не смогла даже спасти сегодня своих друзей?!.
Я расстроенно плюхнулась на пушистое сидение, даже не замечая его «искристой» красоты, вся сама на себя разобиженная за свою беспомощность, и вдруг почувствовала, как по предательски заблестели глаза... А вот уж плакать в присутствии этих удивительных, мужественных людей мне ни за что не хотелось!.. Поэтому, чтобы хоть как-то сосредоточиться, я начала мысленно «перемалывать» крупинки неожиданно полученной информации, чтобы, опять же, спрятать их бережно в своей памяти, не потеряв при этом ни одного важного слова, не упустив какую-нибудь умную мысль...
– Как погибли Ваши друзья? – спросила девушка-ведьма.
Стелла показала картинку.
– Они могли и не погибнуть... – грустно покачал головой старец. – В этом не было необходимости.
– Как это – не было?!. – тут же возмущённо подскочила взъерошенная Стелла. – Они ведь спасали других хороших людей! У них не было выбора!
– Прости меня, малая, но ВЫБОР ЕСТЬ ВСЕГДА. Важно только уметь правильно выбрать... Вот погляди – и старец показал то, что минуту назад показывала ему Стелла.
– Твой друг-воин пытался бороться со злом здесь так же, как он боролся с ним на Земле. Но ведь это уже другая жизнь, и законы в ней совершенно другие. Так же, как другое и оружие... Только вы вдвоём делали это правильно. А ваши друзья ошиблись. Они могли бы ещё долго жить... Конечно же, у каждого человека есть право свободного выбора, и каждый имеет право решать, как ему использовать его жизнь. Но это, когда он знает, как он мог бы действовать, знает все возможные пути. А ваши друзья не знали. Поэтому – они и совершили ошибку, и заплатили самой дорогой ценой. Но у них были прекрасные и чистые души, потому – гордитесь ими. Только вот уже никто и никогда не сможет их вернуть...
Мы со Стеллой совершенно раскисли, и видимо для того, чтобы как-то нас «развеселить», Анна сказала:
– А хотите, я попробую позвать маму, чтобы вы смогли поговорить с ней? Думаю, Вам было бы интересно.
Я сразу же зажглась новой возможностью узнать желаемое!.. Видимо Анна успела полностью меня раскусить, так как это и правда было единственным средством, которое могло заставить меня на какое-то время забыть всё остальное. Моя любознательность, как правильно сказала девушка-ведьма, была моей силой, но и самой большой слабостью одновременно...
– А вы думаете она придёт?.. – с надеждой на невозможное, спросила я.
– Не узнаем, пока не попробуем, правда же? За это ведь никто наказывать не будет, – улыбаясь произведённому эффекту, ответила Анна.
Она закрыла глаза, и от её тоненькой сверкающей фигурки протянулась куда-то в неизвестность, пульсирующая золотом голубая нить. Мы ждали, затаив дыхание, боясь пошевелиться, чтобы нечаянно что-либо не спугнуть... Прошло несколько секунд – ничего не происходило. Я уже было открыла рот, чтобы сказать, что сегодня видимо ничего не получится, как вдруг увидела, медленно приближающуюся к нам по голубому каналу высокую прозрачную сущность. По мере её приближения, канал как бы «сворачивался» за её спиной, а сама сущность всё более уплотнялась, становясь похожей на всех нас. Наконец-то всё вокруг неё полностью свернулось, и теперь перед нами стояла женщина совершенно невероятной красоты!.. Она явно была когда-то земной, но в то же время, было в ней что-то такое, что делало её уже не одной из нас... уже другой – далёкой... И не потому, что я знала о том, что она после смерти «ушла» в другие миры. Она просто была другой.
– Здравствуйте, родные мои! – коснувшись правой рукой своего сердца, ласково поздоровалась красавица.
Анна сияла. А её дедушка, приблизившись к нам, впился повлажневшими глазами в лицо незнакомки, будто стараясь «впечатать» в свою память её удивительный образ, не пропуская ни одной мельчайшей детали, как если бы боялся, что видит её в последний раз... Он всё смотрел и смотрел, не отрываясь, и, казалось, даже не дышал... А красавица, не выдержав более, кинулась в его тёплые объятия, и, как малое дитя, так и застыла, вбирая чудесный покой и добро, льющиеся из его любящей, исстрадавшейся души...
– Ну, что ты, милая... Что ты, родная... – баюкая незнакомку в своих больших тёплых руках, шептал старец.
А женщина так и стояла, спрятав лицо у него на груди, по-детски ища защиты и покоя, забывши про всех остальных, и наслаждаясь мгновением, принадлежавшим только им двоим...
– Это что – твоя мама?.. – обалдело прошептала Стелла. – А почему она такая?..
– Ты имеешь в виду – такая красивая? – гордо спросила Анна.
– Красивая, конечно же, но я не об этом... Она – другая.
Сущность и правда была другой. Она была как бы соткана из мерцающего тумана, который то распылялся, делая её совершенно прозрачной, то уплотнялся, и тогда её совершенное тело становилось почти что физически плотным.
Её блестящие, чёрные, как ночь, волосы спадали мягкими волнами почти что до самых ступней и так же, как тело, то уплотнялись, то распылялись искристой дымкой. Жёлтые, как у рыси, огромные глаза незнакомки светились янтарным светом, переливаясь тысячами незнакомых золотистых оттенков и были глубокими и непроницаемыми, как вечность... На её чистом, высоком лбу горела золотом такая же жёлтая, как и её необычные глаза, пульсирующая энергетическая звезда. Воздух вокруг женщины трепетал золотыми искрами, и казалось – ещё чуть-чуть, и её лёгкое тело взлетит на недосягаемую нам высоту, как удивительная золотая птица... Она и правда была необыкновенно красива какой-то невиданной, завораживающей, неземной красотой.
– Привет вам, малые, – обернувшись к нам, спокойно поздоровалась незнакомка. И уже обращаясь к Анне, добавила: – Что заставило тебя звать меня, родная? Случилась что-то?
Анна, улыбаясь, ласково обняла мать за плечи и, показывая на нас, тихо шепнула:
– Я подумала, что им необходимо встретиться с тобою. Ты могла бы помочь им в том, чего не могу я. Мне кажется, они этого стоят. Но ты прости, если я ошиблась... – и уже обращаясь к нам, радостно добавила: – Вот, милые, и моя мама! Её зовут Изидора. Она была самой сильной Видуньей в то страшное время, о котором мы с вами только что говорили.
(У неё было удивительное имя – Из-и-до-Ра.... Вышедшая из света и знания, вечности и красоты, и всегда стремящаяся достичь большего... Но это я поняла только сейчас. А тогда меня просто потрясло его необычайное звучание – оно было свободным, радостным и гордым, золотым и огненным, как яркое восходящее Солнце.)
Задумчиво улыбаясь, Изидора очень внимательно всматривалась в наши взволнованные мордашки, и мне вдруг почему-то очень захотелось ей понравиться... Для этого не было особых причин, кроме той, что история этой дивной женщины меня дико интересовала, и мне очень хотелось во что бы то ни стало её узнать. Но я не ведала их обычаев, не знала, как давно они не виделись, поэтому сама для себя решила пока молчать. Но, видимо не желая меня долго мучить, Изидора сама начала разговор...
– Что же вы хотели знать, малые?
– Я бы хотела спросить вас про вашу Земную жизнь, если это можно, конечно же. И если это не будет слишком больно для вас вспоминать... – чуточку стесняясь, тут же спросила я.
Глубоко в золотых глазах засветилась такая жуткая тоска, что мне немедля захотелось взять свои слова обратно. Но Анна, как бы всё понимая, тут же мягко обняла меня за плечи, будто говоря, что всё в порядке, и всё хорошо...
А её красавица мать витала где-то очень далеко, в своём, так и не забытом, и видимо очень тяжёлом прошлом, в котором в тот миг блуждала её когда-то очень глубоко раненая душа... Я боялась пошевелиться, ожидая, что вот сейчас она нам просто откажет и уйдёт, не желая ничем делиться... Но Изидора наконец встрепенулась, как бы просыпаясь от ей одной ведомого, страшного сна и тут же приветливо нам улыбнувшись, спросила:
– Что именно вы хотели бы знать, милые?
Я случайно посмотрела Анну... И всего лишь на коротенькое мгновение почувствовала то, что она пережила. Это было ужасно, и я не понимаю, за что люди могли вершить такое?! Да и какие они после этого люди вообще?.. Я чувствовала, что во мне опять закипает возмущение, и изо всех сил старалась как-то успокоиться, чтобы не показаться ей совсем уж «ребёнком». – У меня тоже есть Дар, правда я не знаю насколько он ценен и насколько силён... Я ещё вообще почти ничего о нём не знаю. Но очень хотела бы знать, так как теперь вижу, что одарённые люди даже гибли за это. Значит – дар ценен, а я даже не знаю, как его употреблять на пользу другим. Ведь он дан мне не для того, чтобы просто гордиться им, так ведь?.. Вот я и хотела бы понять, что же с ним делать. И хотела бы знать, как делали это вы. Как вы жили... Простите, если это кажется вам не достаточно важным... Я совсем не обижусь, если вы решите сейчас уйти.
Я почти не соображала, что говорю и волновалась, как никогда. Что-то внутри подсказывало, что эта встреча мне очень нужна и, что я должна суметь «разговорить» Изидору, как бы не было нам обоим от этого тяжело...
Но она, как и её дочь, вроде бы, не имела ничего против моей детской просьбы. И уйдя от нас опять в своё далёкое прошлое, начала свой рассказ...
– Был когда-то удивительный город – Венеция... Самый прекрасный город на Земле!.. Во всяком случае – мне так казалось тогда...
– Думаю, вам будет приятно узнать, что он и сейчас ещё есть! – тут же воскликнула я. – И он правда очень красивый!
Грустно кивнув, Изидора легко взмахнула рукой, как бы приподнимая тяжёлый «завес ушедшего времени», и перед нашим ошеломлёнными взорами развернулось причудливое видение...
В лазурно-чистой синеве неба отражалась такая же глубокая синева воды, прямо из которой поднимался удивительный город... Казалось, розовые купола и белоснежные башни каким-то чудом выросли прямо из морских глубин, и теперь гордо стояли, сверкая в утренних лучах восходящего солнца, красуясь друг перед другом величием бесчисленных мраморных колонн и радостными бликами ярких, разноцветных витражей. Лёгкий ветерок весело гнал прямо к набережной белые «шапочки» кудрявых волн, а те, тут же разбиваясь тысячами сверкающих брызг, игриво омывали, уходящие прямо в воду, мраморные ступеньки. Длинными зеркальными змеями блестели каналы, весело отражаясь солнечными «зайчиками» на соседних домах. Всё вокруг дышало светом и радостью... И выглядело каким-то сказочно-волшебным.
Это была Венеция... Город большой Любви и прекрасных искусств, столица Книг и великих Умов, удивительный город Поэтов...
Я знала Венецию, естественно, только по фотографиям и картинам, но сейчас этот чудесный город казался чуточку другим – совершенно реальным и намного более красочным... По-настоящему живым.
– Я родилась там. И считала это за большую честь. – зажурчал тихим ручейком голос Изидоры. – Мы жили в огромном палаццо (так у нас называли самые дорогие дома), в самом сердце города, так как моя семья была очень богата.
Окна моей комнаты выходили на восток, а внизу они смотрели прямо на канал. И я очень любила встречать рассвет, глядя, как первые солнечные лучи зажигали золотистые блики на покрытой утренним туманом воде...
Заспанные гондольеры лениво начинали своё каждодневное «круговое» путешествие, ожидая ранних клиентов. Город обычно ещё спал, и только любознательные и всеуспевающие торговцы всегда первыми открывали свои ларьки. Я очень любила приходить к ним пока ещё никого не было на улицах, и главная площадь не заполнялась людьми. Особенно часто я бегала к «книжникам», которые меня очень хорошо знали и всегда приберегали для меня что-то «особенное». Мне было в то время всего десять лет, примерно, как тебе сейчас... Так ведь?
Я лишь кивнула, зачарованная красотой её голоса, не желая прерывать рассказ, который был похожим на тихую, мечтательную мелодию...
– Уже в десять лет я умела многое... Я могла летать, ходить по воздуху, лечить страдавших от самых тяжёлых болезней людей, видеть приходящее. Моя мать учила меня всему, что знала сама...
– Как – летать?!. В физическом теле летать?!. Как птица? – не выдержав, ошарашено брякнула Стелла.
Мне было очень жаль, что она прервала это волшебно-текущее повествование!.. Но добрая, эмоциональная Стелла видимо не в состоянии была спокойно выдержать такую сногсшибательную новость...
Изидора ей лишь светло улыбнулась... и мы увидели уже другую, но ещё более потрясающую, картинку...
В дивном мраморном зале кружилась хрупкая черноволосая девчушка... С лёгкостью сказочной феи, она танцевала какой-то причудливый, лишь ей одной понятный танец, временами вдруг чуть подпрыгивая и... зависая в воздухе. А потом, сделав замысловатый пирует и плавно пролетев несколько шагов, опять возвращалась назад, и всё начиналось с начала... Это было настолько потрясающе и настолько красиво, что у нас со Стеллой захватило дух!..
А Изидора лишь мило улыбалась и спокойно продолжала дальше свой прерванный рассказ.
– Моя мама была потомственной Ведуньей. Она родилась во Флоренции – гордом, свободном городе... в котором его знаменитой «свободы» было лишь столько, насколько могли защитить её, хоть и сказочно богатые, но (к сожалению!) не всесильные, ненавидимые церковью, Медичи. И моей бедной маме, как и её предшественницам, приходилось скрывать свой Дар, так как она была родом из очень богатой и очень влиятельной семьи, в которой «блистать» такими знаниями было более чем нежелательно. Поэтому ей, так же как, и её матери, бабушке и прабабушке, приходилось скрывать свои удивительные «таланты» от посторонних глаз и ушей (а чаще всего, даже и от друзей!), иначе, узнай об этом отцы её будущих женихов, она бы навсегда осталась незамужней, что в её семье считалось бы величайшим позором. Мама была очень сильной, по-настоящему одарённой целительницей. И ещё совсем молодой уже тайно лечила от недугов почти весь город, в том числе и великих Медичи, которые предпочитали её своим знаменитым греческим врачам. Однако, очень скоро «слава» о маминых «бурных успехах» дошла до ушей её отца, моего дедушки, который, конечно же, не слишком положительно относился к такого рода «подпольной» деятельности. И мою бедную маму постарались как можно скорее выдать замуж, чтобы таким образом смыть «назревающий позор» всей её перепуганной семьи...
Было ли это случайностью, или кто-то как-то помог, но маме очень повезло – её выдали замуж за чудесного человека, венецианского магната, который... сам был очень сильным ведуном... и которого вы видите сейчас с нами...
Сияющими, повлажневшими глазами Изидора смотрела на своего удивительно отца, и было видно, насколько сильно и беззаветно она его любила. Она была гордой дочерью, с достоинством нёсшей через века своё чистое, светлое чувство, и даже там, далеко, в её новых мирах, не скрывавшей и не стеснявшейся его. И тут только я поняла, насколько же мне хотелось стать на неё похожей!.. И в её силе любви, и в её силе Ведуньи, и во всём остальном, что несла в себе эта необычайная светлая женщина...
А она преспокойно продолжала рассказывать, будто и не замечая ни наших «лившихся через край» эмоций, ни «щенячьего» восторга наших душ, сопровождавшего её чудесный рассказ.
– Вот тогда-то мама и услышала о Венеции... Отец часами рассказывал ей о свободе и красоте этого города, о его дворцах и каналах, о тайных садах и огромных библиотеках, о мостах и гондолах, и многом-многом другом. И моя впечатлительная мать, ещё даже не увидев этого чудо-города, всем сердцем полюбила его... Она не могла дождаться, чтобы увидеть этот город своими собственными глазами! И очень скоро её мечта сбылась... Отец привёз её в великолепный дворец, полный верных и молчаливых слуг, от которых не нужно было скрываться. И, начиная с этого дня, мама могла часами заниматься своим любимым делом, не боясь оказаться не понятой или, что ещё хуже – оскорблённой. Её жизнь стала приятной и защищённой. Они были по-настоящему счастливой супружеской парой, у которой ровно через год родилась девочка. Они назвали её Изидорой... Это была я.
Я была очень счастливым ребёнком. И, насколько я себя помню, мир всегда казался мне прекрасным... Я росла, окружённая теплом и лаской, среди добрых и внимательных, очень любивших меня людей. Мама вскоре заметила, что у меня проявляется мощный Дар, намного сильнее, чем у неё самой. Она начала меня учить всему, что умела сама, и чему научила её бабушка. А позже в моё «ведьмино» воспитание включился и отец.
Я рассказываю всё это, милые, не потому, что желаю поведать вам историю своей счастливой жизни, а чтобы вы глубже поняли то, что последует чуть позже... Иначе вы не почувствуете весь ужас и боль того, что мне и моей семье пришлось пережить.
Когда мне исполнилось семнадцать, молва обо мне вышла далеко за границы родного города, и от желающих услышать свою судьбу не было отбоя. Я очень уставала. Какой бы одарённой я не была, но каждодневные нагрузки изматывали, и по вечерам я буквально валилась с ног... Отец всегда возражал против такого «насилия», но мама (сама когда-то не смогшая в полную силу использовать свой дар), считала, что я нахожусь в полном порядке, и что должна честно отрабатывать свой талант.
Так прошло много лет. У меня давно уже была своя личная жизнь и своя чудесная, любимая семья. Мой муж был учёным человеком, звали его Джироламо. Думаю, мы были предназначены друг другу, так как с самой первой встречи, которая произошла в нашем доме, мы больше почти что не расставались... Он пришёл к нам за какой-то книгой, рекомендованной моим отцом. В то утро я сидела в библиотеке и по своему обычаю, изучала чей-то очередной труд. Джироламо вошёл внезапно, и, увидев там меня, полностью опешил... Его смущение было таким искренним и милым, что заставило меня рассмеяться. Он был высоким и сильным кареглазым брюнетом, который в тот момент краснел, как девушка, впервые встретившая своего жениха... И я тут же поняла – это моя судьба. Вскоре мы поженились, и уже никогда больше не расставались. Он был чудесным мужем, ласковым и нежным, и очень добрым. А когда родилась наша маленькая дочь – стал таким же любящим и заботливым отцом. Так прошли, очень счастливые и безоблачные десять лет. Наша милая дочурка Анна росла весёлой, живой, и очень смышлёной. И уже в её ранние десять лет, у неё тоже, как и у меня, стал потихонечку проявляться Дар...
Жизнь была светлой и прекрасной. И казалось, не было ничего, что могло бы омрачить бедой наше мирное существование. Но я боялась... Уже почти целый год, каждую ночь мне снились кошмары – жуткие образы замученных людей и горящих костров. Это повторялось, повторялось, повторялось... сводя меня с ума. Но больше всего меня пугал образ странного человека, который приходил в мои сны постоянно, и, не говоря ни слова, лишь пожирал меня горящим взором своих глубоких чёрных глаз... Он был пугающим и очень опасным.
И вот однажды оно пришло... На чистом небосводе моей любимой Венеции начали собираться чёрные тучи... Тревожные слухи, нарастая, бродили по городу. Люди шептались об ужасах инквизиции и, леденящих душу, живых человеческих кострах... Испания уже давно полыхала, выжигая чистые людские души «огнём и мечом», именем Христа... А за Испанией уже загоралась и вся Европа... Я не была верующей, и никогда не считала Христа Богом. Но он был чудесным Ведуном, самым сильным из всех живущих. И у него была удивительно чистая и высокая душа. А то, что творила церковь, убивая «во славу Христа», было страшным и непростительным преступлением.
Глаза Изидоры стали тёмными и глубокими, как золотая ночь. Видимо всё приятное, что подарила ей земная жизнь, на этом заканчивалось и начиналось другое, страшное и тёмное, о чём нам скоро предстояло узнать... У меня вдруг резко «засосало под ложечкой» и стало тяжело дышать. Стелла тоже стояла притихшая – не спрашивала своих обычных вопросов, а просто очень внимательно внимала тому, о чём говорила нам Изидора.
– Моя любимая Венеция восстала. Люди возмущённо роптали на улицах, собирались на площадях, никто не желал смиряться. Всегда свободный и гордый город не захотел принимать священников под своё крыло. И тогда Рим, видя, что Венеция не собирается перед ним склоняться, решил предпринять серьёзный шаг – послал в Венецию своего лучшего инквизитора, сумасшедшего кардинала, который являлся самым ярым фанатиком, настоящим «отцом инквизиции», и с которым не считаться было никак нельзя... Он был «правой рукой» римского Папы, и звали его Джованни Пиетро Караффа... Мне тогда было тридцать шесть лет...