Война за независимость США

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
<tr><th style="">Причина</th><td class="" style=""> Очень высокое налогообложение жителей Тринадцати колоний парламентом королевства Великобритания.
Отсутствие представительства в парламенте. </td></tr><tr><th style="">Итог</th><td class="" style=""> Победа США и их союзников,
Парижский мир (1783) </td></tr><tr><th style="">Изменения</th><td class="" style=""> Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). </td></tr><tr><th colspan="2" style="text-align:center; background: lightsteelblue; font-size: 100%;">Противники</th></tr><tr><td colspan="2" class="" style="text-align:center; ">
Война за независимость США
320px
Сверху вниз по часовой стрелке: битва при Банкер-Хилле, смерть Монтгомери при Квебеке, битва при Коупенсе, битва при лунном свете
Дата

19 апреля 17753 сентября 1783

Место

</small>Восточное побережье США, Центральная Канада, Центральная Америка, Вест-Индия, Индия[1][2], Атлантический океан, Средиземное море, Индийский океан</small>

22px Тринадцать колоний (с 1776 — 22px США)

22px Республика Вермонт (с 1777)
22px Королевство Франция (с 1778)
22px Испанская империя (с 1779)
22px Республика Соединённых Провинций (1780—1784)[3]



Флаг Великобритании Британская империя

22px Курфюршество Ганновер


</td></tr><tr><th colspan="2" style="text-align:center; background: lightsteelblue; font-size: 100%;">Командующие</th></tr><tr><td colspan="2" class="" style="text-align:center; ">

</td></tr><tr><th colspan="2" style="text-align:center; background: lightsteelblue; font-size: 100%;">Силы сторон</th></tr><tr><td colspan="2" class="" style="text-align:center; ">



</td></tr><tr><th colspan="2" style="text-align:center; background: lightsteelblue; font-size: 100%;">Потери</th></tr><tr><td colspan="2" class="" style="text-align:center; ">



</td></tr><tr><td colspan="2" class="" style="text-align:center; "> Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). </td></tr><tr><td colspan="2" class="" style="text-align:center; "> Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

</td></tr><tr><td colspan="2" class="" style="text-align:center; text-align: left;">
</td></tr><tr><td colspan="2" class="" style="text-align:center; background: #dddddd;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr>

</table>

Война́ за незави́симость США (англ. American Revolutionary War, American War of Independence), в американской литературе она чаще называется Американской революцией[16] (17751783) — война Великобритании и лоялистов (лояльных законному правительству британской короны) против революционеров 13 британских колоний, которые провозгласили свою независимость от Великобритании как самостоятельное союзное государство в 1776 году. Произошли значительные политические и социальные изменения в жизни жителей Северной Америки, вызванные войной и победой в ней сторонников независимости[16].







Предыстория войны

 
Война за независимость США
БостонКанадаНью-Йорк и Нью-ДжерсиСаратогаФиладельфияЗапад – Север (после битвы при Саратоге) – ЮгВест-ИндияВойна на море

В 1765 году английское правительство провело через парламент Акт о гербовом сборе, по которому все торговые и иные гражданские документы облагались штемпельным сбором. Одновременно решено было расквартировать в Америке английские войска в количестве 10 тысяч человек с обязательством американцев обеспечить их жильём, определёнными пищевыми продуктами и предметами мебели для удобства солдат. Акт о гербовом сборе был открыто несправедлив к американцам. Так, например, чтобы получить права нотариуса, в Англии надо было заплатить 2 фунта стерлингов, а в Америке — 10. К тому же это был первый закон о налогах, которые были предназначены непосредственно для Англии, то есть, он был выгоден только Англии. До этого налоги использовались для развития инфраструктуры торговли и промышленности и были, в основном, понятны населению.

В обсуждении целесообразности введения налогов не принимали участия представители американцев. Ситуацию усугубляло введение налога на газеты, вызвавшее недовольство самих владельцев газет. Эти обстоятельства вызвали крайнее возмущение, нашедшее выражение в митингах и имевшей уже значение периодической и непериодической печати Америки (между прочим, брошюры массачусетского юриста Джеймса Отиса «Права британских колоний» и губернатора Колонии Род-Айленда и плантаций Провиденса Стивеном Хопкинсом «Права колонистов» доказывали, что право обложения налогами должно находиться в связи с представительством), а также в различных уличных беспорядках (напр. в дом англофильского писателя Говарда, полемизировавшего с Хопкинсом, ворвалась толпа и всё изломала; сам Говард с трудом спасся). В законодательных собраниях были приняты торжественные протесты против этих двух законов.

В Массачусетсе была произнесена знаменитая фраза, приписываемая Дж. Отису и ставшая девизом в борьбе: «Налоги без представительства — это тирания», превратившемся в более короткий лозунг «Нет — налогам без представительства». Виргинское собрание увидело в штемпельном акте явное стремление уменьшить свободу американцев. В том же 1765 году в Нью-Йорке собрался «Конгресс против штемпельного сбора», представлявший собою большую часть колоний; он выработал Декларацию прав колоний. Почти во всех колониях стали появляться организации, называвшие себя Сынами свободы. Они сжигали чучела и дома английских должностных лиц. Среди лидеров Сынов свободы был Джон Адамс — один из отцов-основателей США и будущий второй президент страны.

Все эти события произвели впечатление на английский парламент, и в 1766 году Акт о гербовом сборе был отменён; но вместе с тем английский парламент торжественно объявил о своём праве и впредь «издавать законы и постановления, касающиеся всех сторон жизни колоний». Это заявление, несмотря на декларативный его характер, могло только усилить негодование в Америке, которому, вместе с тем, реальная победа в вопросе о штемпельном сборе придавала энергию и силы. В 1767 году Англия обложила таможенными пошлинами ввозимые в американские колонии стекло, свинец, бумагу, краски и чай; затем, когда нью-йоркское законодательное собрание отказало в субсидии английскому гарнизону, английский парламент ответил отказом в утверждении каких бы то ни было постановлений нью-йоркского законодательного собрания, пока оно не смирится; в то же время министерство приказало губернаторам распускать законодательные собрания, которые будут протестовать против английских властей. Американцы отвечали агитацией за неупотребление подлежащих оплате пошлинами товаров — и действительно, эти товары стали доставлять английскому казначейству не более 16 000 фунтов стерлингов дохода (при 15 000 фунтов расхода по взиманию пошлин), то есть, в 2,5 раза меньше, чем ожидалось. Ввиду этого новые пошлины были отменены в 1770 году, но пошлина на чай удержана как подтверждение права метрополии.

Раскол населения

«Патриоты» и «лоялисты»

Население Тринадцати колоний было далеко не однородным, однако с началом революционных событий среди англоязычных колонистов происходит раскол на сторонников независимости («революционеры», «патриоты», «виги», «сторонники Конгресса», «американцы») и её противников («лоялисты», «тори», «сторонники Короля»). Некоторые группы, вместе с тем, заявляют о своём нейтралитете; одной из самых известных подобных общин стали квакеры штата Пенсильвания, и после революции сохранившие связи с метрополией.

Основной почвой для лоялизма стали, в первую очередь, крепкие связи того или иного человека с метрополией. Зачастую лоялистами становились, в частности, крупные торговцы в основных портах, таких, как Нью-Йорк, Бостон и Чарльстон, торговцы пушниной с северного фронтира, или чиновники колониальной администрации. В ряде случаев лоялисты также могли иметь и родственников в метрополии, или в других колониях Британской империи.

С другой стороны, за независимость зачастую выступали фермеры, кузнецы и мелкие торговцы фронтира штата Нью-Йорк, глубинки Пенсильвании и Виргинии, поселенцы вдоль Аппалачей. Движение также поддерживалось многими плантаторами Виргинии и Южной Каролины.

Мировоззрение сторонников и противников независимости зачастую также отличалось. Лоялисты, в целом, тяготели к консервативным взглядам, и считали восстание против Короны изменой, тогда как их противники, наоборот, стремились ко всему новому. Лоялисты также могли считать революцию неизбежной, однако опасались, что она может выродиться в хаос и тиранию либо же власть толпы. С началом же революции лоялисты зачастую становились жертвами насилия, такого, как поджоги домов или вымазывание в смоле и перьях.

И среди «патриотов», и среди «лоялистов» были и бедные, и богатые. Лидеры обеих сторон относились к образованным классам. К лоялистам также могли присоединяться недавние иммигранты, ещё не успевшие проникнуться революционными идеями.

С окончанием войны в Тринадцати колониях осталось 450—500 тысяч лоялистов. В то же время, около 62 тыс. противников независимости бежали в Канаду, около 7 тыс. в Британию, до 9 тысяч во Флориду или Британскую Вест-Индию. Бежавшие с Юга лоялисты также захватили с собой несколько тысяч чёрных рабов.

Индейцы

Большинство индейских племён не видело особого смысла ввязываться в конфликт одних европейцев с другими, и старались не участвовать в войне, сохраняя нейтралитет. Вместе с тем, индейцы, в целом, поддерживали Британскую Корону. Основной причиной этого был тот факт, что метрополия запрещала колонистам, во избежание конфликтов с индейцами, селиться к западу от Аппалачских гор — один из запретов, наиболее сильно раздражавших самих колонистов.

Вместе с тем историками всё же отмечено незначительное участие индейцев в войне. Четыре клана ирокезов при поддержке британцев атаковали американские аванпосты. В то же время, проживавшие в то время в штате Нью-Йорк племена онейда и тускарора, наоборот, поддержали революционеров.

Британцы организовали серию индейских рейдов на поселения фронтира от Каролины до Нью-Йорка, обеспечивая индейцев оружием и поддержкой лоялистов. В ходе подобных рейдов было убито много поселенцев, особенно в Пенсильвании, а в 1776 году чероки атаковали американских колонистов вдоль всего южного фронтира. Наиболее крупным индейским вождём в этих нападениях стал мохавк Джозеф Брант, в 1778 и 1780 годах атаковавший ряд мелких поселений силами отряда в 300 ирокезов и 100 белых лоялистов. Племена Ирокезской конфедерации сенека, онондага и каюга заключили союз с британцами против американцев.

В 1779 году части Континентальной армии под командованием Джона Салливана совершили ответный карательный рейд, опустошив 40 ирокезских деревень в центральной и западной частях штата Нью-Йорк. Силы Салливана систематически сжигали деревни и уничтожили до 160 тыс. бушелей зерна, оставив ирокезов без запасов на зиму. Столкнувшись с угрозой голодной смерти, ирокезы бежали в район водопада Ниагара, и в Канаду, в основном — в район будущего Онтарио, где британцы предоставили им земельные наделы в качестве компенсаций.

С окончанием войны британцы, не проконсультировавшись со своими индейскими союзниками, передали контроль над всеми землями американцам. В то же время до 1796 года Корона отказывалась оставить свои форты на западном фронтире, планируя организовать там независимое индейское государство («Индейская нейтральная зона»).

Негры

Свободные негры сражались на обеих сторонах, однако чаще они всё же поддерживали повстанцев. Обе стороны старались привлечь чернокожее население на свою сторону, щедро обещая свободу и земельные наделы тем, кто будет воевать на их стороне. Особо отмечались при этом рабы, принадлежавшие противоположной стороне.

Десятки тысяч чёрных рабов воспользовались революционным хаосом и бежали от своих хозяев, что привело плантации Южной Каролины и Джорджии чуть ли не в полуразрушенное состояние. Южная Каролина потеряла до одной трети (25 тыс. чел.) всех своих рабов вследствие побегов или гибели. В 1770—1790 чёрное население Южной Каролины (преимущественно рабы) сократилось с 60,5% до 43,8%, Джорджии — с 45,2% до 36,1%.

Многие рабы также надеялись, что Корона даст им свободу. Метрополия действительно планировала создание против повстанцев массовой армии рабов взамен на их освобождение, однако, вместе с тем, британцы опасались, что такой шаг может спровоцировать массовые восстания рабов и в других колониях. Одновременно они оказались под давлением богатых плантаторов — лоялистов американского Юга, а также карибских плантаторов и работорговцев, которым совсем не нравилась перспектива бунтов.

В штате Вирджиния королевский губернатор лорд Данмор начал массовое рекрутирование рабов, пообещав им свободу, защиту семьям, и земельные наделы. При отступлении из Саванны и Чарльстона британцы эвакуировали до 10 тыс. чёрных рабов, из которых около 3 тыс. «чёрных лоялистов» были поселены в Канаде. Остальные были переселены в метрополию или вест-индские колонии Карибского моря. Около 1200 «чёрных лоялистов» были позднее переселены из Новой Шотландии (Канада) в Сьерра-Леоне, где они стали лидерами этнической группы крио.

С другой стороны, борьба за независимость под лозунгами защиты свободы становилась довольно двусмысленной; многие революционные лидеры, ратуя за свободу, сами были богатыми плантаторами, и владели сотнями чёрных рабов. Ряд северных штатов с 1777 года начали отмену рабства. Первым из них стал штат Вермонт, закрепивший отмену рабства в своей конституции. За ним последовали Массачусетс, Нью-Йорк, Нью-Джерси и Коннектикут. Формы отмены рабства в разных штатах различались; предусматривалось либо немедленное освобождение рабов, или постепенное, безо всяких компенсаций. Ряд штатов образовали школы для детей бывших рабов, в которых они обязаны были учиться до своего совершеннолетия.

В первые двадцать лет после войны законодательные собрания штатов Виргиния, Мэрилэнд и Делавэр облегчили условия для освобождения рабов. К 1810 году доля свободных негров выросла в Виргинии с менее чем 1% в 1782 до 4,2% в 1790, и 13,5% в 1810. В Делавэре к 1810 году были освобождены три четверти негров, в целом на верхнем Юге доля свободных негров выросла с менее чем 1% до 10%. После 1810 года волна освобождений на Юге практически прекратилась, в первую очередь — в связи с началом хлопкового бума.

Нарастание напряжения

Первое столкновение

Перед рассветом 10 июля 1772 года пролилась первая кровь в американской революции. Случай получил название Инцидент Гаспи (англ.) по названию таможенного судна британского военного флота «Гаспи» (Gaspée), который в марте 1772 года прибыл в залив Наррагансетт для усиления мер по обеспечению сбора налогов и инспекции грузов в колонии Род-Айленд, известной ведением контрабанды и торговли с врагами Британии. Капитан «Гаспи» Уильям Дьюдингстон (William Dudingston) подвергал тщательной проверке каждое судно, курсировавшее в районе Род-Айленда, чем заслужил непопулярность среди жителей колонии[17].

В ночь с 9 на 10 июля 1772 года, во время погони за небольшим судном контрабандистов, «Гаспи» сел на мель. Воспользовавшись этим обстоятельством, на рассвете группа из 52 человек, возглавлявшаяся Абрахамом Уипплом (англ.), захватила английский военный корабль. Капитан Дьюдингстон был ранен выстрелом, совершённым Джозефом Баклином (Joseph Bucklin), и команда «Гаспи» сдалась без боя. Нападавшие сняли с корабля вооружение и, забрав ценности, сожгли его.

Файл:Boston Tea Party Currier colored.jpg
Бостонское чаепитие, 16 декабря 1773

Бостонское чаепитие

В 1773 году группа заговорщиков из ячейки Сыны свободы, переодевшись индейцами, забралась на три судна в Бостонской гавани и побросала в воду 342 ящика с чаем. Это событие стали называть Бостонским чаепитием.

Правительство ответило репрессиями против Массачусетса: в Бостоне запрещалась морская торговля, отменялась хартия Массачусетса, распускалось его законодательное собрание. Но за Массачусетсом стояла вся Америка: пришлось распустить и другие законодательные собрания.

Файл:Congress voting independence.jpg
Конгресс голосует за независимость

Первый Континентальный Конгресс

Собрания, однако, продолжали проводиться, а в 1774 году в Филадельфии открылся совершенно уже нелегальный конгресс представителей от 12 колоний (всех, кроме Джорджии), выбранных законодательными собраниями. Конгресс получил название Первый Континентальный конгресс, на нём присутствовали Джордж Вашингтон, Сэмюэл и Джон Адамс и другие видные американские деятели. Конгресс выработал петицию к королю и воззвание к английскому народу, в которых признавал связь Америки с метрополией, но настаивал на отмене последних парламентских актов относительно колоний и требовал справедливости, угрожая в противном случае прекращением торговли с Англией. Ответом на петицию послужило объявление Массачусетса на военном положении. На Конгрессе было принято решение о создании армии под началом ветерана Франко-индейской войны полковника Джорджа Вашингтона (1775).

Первый период войны, 1775—1778

Начало войны (1775—1776)

Файл:Bunker Hill by Pyle.jpg
Сражение при Банкер-Хилл

Бостонская кампания

 
Бостонская кампания
Лексингтон и Конкорд Бостон Челси-Крик Махиас Банкер-Хилл Глостер Фалмут Экспедиция Нокса Дорчестер

В феврале 1775 года британский парламент объявил Массачусетс мятежной территорией. Генерал Томас Гейдж имел в своём распоряжении 4 полка регулярной армии (ок. 4 000 чел.), которые находились в Бостоне, однако вся провинция контролировалась восставшими. 14 апреля он получил приказ разоружить восставших и арестовать их главарей. Ночью 18 апреля 1775 года Гейдж отправил 700 человек на захват складов оружия в Конкорде. Утром 19 апреля британские военные вошли в Лексингтон, где встретили отряд повстанцев численностью 77 человек. После небольшой перестрелки британцы продолжили наступление к Конкорду, но скоро их подразделение попало под атаку 500 повстанцев. Британцы начали отход к Бостону, но повстанцы атаковали их со всех сторон, и только подоспевшее подкрепление предотвратило полный разгром отряда. Это сражение, известное как Сражения при Лексингтоне и Конкорде, положило начало войне за независимость.

Тем временем, 10 мая 1775 года, в Филадельфии собрался Второй Континентальный конгресс 13 колоний, который, с одной стороны, подал петицию королю Георгу III о защите от произвола колониальной администрации, а с другой — начал мобилизацию вооружённого ополчения, во главе которого встал Джордж Вашингтон.

Отряды повстанцев подошли к Бостону и осадили британский гарнизон. Британское командование перебросило по морю дополнительные силы, которые высадились на Чарльстонском полуострове и атаковали позиции повстанцев. Произошло сражение при Банкер-Хилл. Британской пехоте удалось отбросить американцев, но они потеряли около 1000 человек. Снять осаду Бостона не удалось.

В июле 1775 года под Бостон прибыл генерал Джордж Вашингтон, который принял командование ополчением и начал организовывать Континентальную армию. Главной проблемой для Вашингтона стала нехватка пороха и оружия. Кое-что удалось достать в британских арсеналах, кое-что было импортировано из Франции. Повстанцы Нью-Гэмпшира заполучили порох, ружья и орудия после захвата форта Уильям-энд-Мэри в конце 1774 года. Между тем блокада Бостона продолжалась. Вашингтон был удивлён, что британская армия не решается атаковать его немногочисленные, плохо вооружённые отряды. В начале марта 1776 года повстанцам удалось захватить форт Тикандерога. Тяжелые орудия форта было решено переправить к Бостону: экспедиция по доставке орудий стала известна как Экспедиция Нокса[en]. Орудия были доставлены к Бостону и установлены на Дорчестерских высотах. Положение осаждённых стало безнадёжным, и 17 марта 1776 года британцы покинули Бостон, отплыв по морю в Галифакс. Это событие празднуется сейчас в Массачусетсе как День Эвакуации. После взятия Бостона Вашингтон отправился укреплять Нью-Йорк.

Вторжение в Канаду

Через три недели после начала осады Бостона отряд ополченцев под командованием Этана Аллена и Бенедикта Арнольда захватили форт Тикандерога между Нью-Йорком и провинцией Квебек. После этого они совершили набег на форт Сен-Джон у Монреаля, чем вызвали сильную тревогу у населения тех мест. Губернатор Квебека Гай Карлтон начал укреплять форт Сен-Джон и вступил в переговоры с Ирокезами и другими индейскими племенами, запрашивая их помощи. Эти меры, так же как рекомендации Аллена и опасения британского наступления со стороны Квебека, в итоге привели к тому, что Конгресс дал добро на вторжение в Квебек

28 сентября 1775 года бригадный генерал Ричард Монтгомери выступил из форта Тикандерога во главе отряда численностью 1 700 человек. 2 ноября он осадил и взял форт Сен-Жан, а 13 ноября — Монреаль. Губернатор бежал в Квебек и стал готовить город к обороне. В это время второй отряд, под командованием Арнольда, двигался через лесистую местность, известную сейчас как северный Мэн. Из-за трудностей похода 300 человек повернули обратно, а ещё 200 человек погибли в дороге, поэтому, когда Арнольд вышел к Квебеку в начале ноября, в его армии осталось всего 600 человек. Арнольд объединился с отрядом Монтгомери и 31 декабря они атаковали Квебек. Произошло сражение при Квебеке, где Монтгомери погиб, Арнольд был ранен, и примерно 400 американцев попало в плен. Уцелевшие американцы остались под Квебеком до весны 1776 года. Они сильно страдали от тяжелых условий в лагере и от оспы, и отступили, когда на помощь Квебеку прибыл отряд британского генерала Чарльза Дугласа.

В 1776 году американцы предприняли второй рейд на Квебек, но были разбиты в сражении при Труа-Ривьерс 8 июня. В ответ генерал Карлтон предпринял свой собственный рейд на повстанцев и разбил Арнольда в сражении при Валькур-Айленд. Арнольд отступил в Тикандерогу. Несмотря на неудачу канадского похода, эти боевые действия отложили британское наступление с севера до 1777 года.

Канадская кампания восстановила против американцев общественное мнение в Англии. Сторонников повстанцев в Канаде становилось все меньше. Всего в ходе походов было набрано два полка канадских ополченцев, которые потом отступили в Тикандерогу. Несмотря на неудачу походов, «патриоты» продолжали рассматривать Квебек как часть своей территории и в 1777 году предлагали Квебеку присоединиться к Союзу Штатов.

Реакция Британии

Кампании 1776—1777 годов

 
Нью-Йорк и Нью-Джерси, 1776–1777
Лонг-Айленд – Черепаха – Конференция на Статен-Айленде – Бухта Кип – Гарлем-хайтс – Пеллс-пойнт – Уайт Плейнс – Форт Вашингтон – Засада Гири – Айронуоркс – р. Делавэр – Трентон – Ассунпинк-крик – Принстон – Фуражная война – Миллстоун

Нью-Йорк

Файл:BattleofLongisland.jpg
Битва за Лонг-Айленд, крупнейшее сражение Американской революции

Вынужденный увести армию из Бостона, британский генерал Хау решил начать наступление на Нью-Йорк, который в те годы занимал южную оконечность острова Манхэттен. 30 июня 1776 года его флот подошёл к острову Статен и беспрепятственно занял его. Генерал Вашингтон распределил свои силы по берегам Нью-Йоркской гавани, в основном на островах Лонг-Айленд и Манхэттен. Пока Британия готовилась к наступлению, Вашингтон зачитал своим людям только что изданную Декларацию Независимости.

Положение армии Вашингтона было ненадежным, так как она была разбросана по отдельным островам. Военные историки полагают, что Хау мог бы разбить Вашингтона, если бы высадился на Манхэттене, но вместо этого Хау решил предпринять фронтальную атаку на Лонг-Айленде. В конце августа британская армия высадила на острове 22 000 человек и произошло сражение при Лонг-Айленд, самое крупное в истории той войны. Американская армия была разбита и отступила на Бруклинские высоты, потеряв около 1000 человек пленными. Хау решил не продолжать преследования, а приступил к осаде высот, не желая терять людей на штурмах укреплений. Вашингтон сначала перебросил на свою позицию подкрепления, но затем велел отступить, и в ночь на 30 августа его армия отошла за Ист-Ривер. Отсутствие попутного ветра не позволило британскому флоту помешать отступлению Вашингтона.

11 сентября депутаты Конгресса вступили в переговоры с генералом Хау и прошла Конференция на Статен-Айленде, которая не дала результатов. Хау возобновил боевые действия и 15 сентября высадил отряд в 12000 человек в Нижнем Манхэттене, быстро захватив Нью-Йорк. Повстанцы отступили к Гарлемским высотам, где на следующий день отбили британскую атаку в сражении при Гарлем-Хайс[en]. 21 сентября в городе вспыхнул пожар, в котором обвинили мятежников, хотя доказать обвинение не удалось. Повстанцы в итоге покинули Манхэттен. Хау начал преследование и 28 октября армии сошлись в сражении при Уайт-Плейнс[en]. У Хау был шанс атаковать Вашингтона на неудачной позиции, но он не решился на эту атаку. Вашингтон отступил, а Хау вернулся на Манхэттен и захватил форт Вашингтон, взяв в плен 3000 человек. С этого события началась история печально знаменитой британской системы «тюремных судов».

Хау также поручил Генри Клинтону возглавить отряд в 6000 человек и захватить Ньюпорт, что и было исполнено без серьёзных препятствий.

Нью-Джерси

Генерал Корнуоллис продолжил преследование армии Вашингтона в Нью-Джерси, но Хау приказал ему остановиться. 7 декабря 1776 года Вашингтону удалось уйти за реку Делавэр в Пенсильванию. Хау не стал преследовать его за рекой, несмотря на плохое состояние армии повстанцев. «Это были времена, которые испытывают человеческие сердца», писал потом Томас Пейн, участник отступления. Армия сократилась до 5000 боеспособных бойцов, и ей предстояло сократиться ещё на 1400 человек, у которых к концу года заканчивался срок службы. Конгресс покинул Филадельфию и переместился вглубь континента. В провинции все ещё продолжалось партизанское сопротивление.

Генерал Хау разделил свои войска в Нью-Джерси на отдельные гарнизоны, при этом самый слабый отряд оказался ближе всего к армии Вашингтона. Тогда Вашингтон решил атаковать, в ночь на 25 — 26 декабря переправился через Делавэр и разбил британский отряд в сражении при Трентоне, захватив в плен почти 1000 гессенских наёмников. Корнуоллис выступил с армией, чтобы отбить Трентон, но его наступление было остановлено, а затем Вашингтон сам напал на него и 3 января 1777 года в сражении при Принстоне[en] разбил его арьергард. После этого Хау оставил Нью-Джерси, несмотря на численное превосходство своей армии. Вашингтон разместил армию на зимних квартирах в Морристауне. Его наступление подняло боевой дух у повстанцев. Всю зиму его ополченцы тревожили британскую армию на их постах вдоль реки Раритан. В апреле Вашингтон был сильно удивлён, что Хау не предпринимает попыток атаковать его небольшую армию.

Кампании 1777—1778 годов

Когда Британия начала планировать операции на 1777 год, в её распоряжении были две основные армии: армия в Квебеке, которую позже возглавит Джон Бургойн, и армия Хау в Нью-Йорке. В Лондоне разработали план наступления этих армий на Олбани, чтобы таким образом надвое разрезать территорию Колоний, но эти планы не были сообщены Хау, который начал разрабатывать свои собственные. В ноябре 1776 года Хау запросил подкреплений для наступления на Филадельфию, Новую Англию и Олбани. Не получив этих подкреплений, он решил ограничиться наступлением только на Филадельфию. В Лондоне дали согласие на это, предполагая, что Филадельфию удастся взять вовремя и эта операция не помешает соединению Хау с Бургойном. Хау, однако, решил переправить свою армию в Филадельфию по воде через Чесапикский залив, из-за чего потерял возможность быстро поддержать наступление Бургойна.

Саратогская кампания

Файл:BurgoyneByReynolds.jpg
Генерал Джон Бургойн

Первой кампанией 1777 года стала экспедиция Бургойна из Квебека. Её целью было захватить озеро Чамплен и коридор реки Гудзон, чтобы отрезать новую Англию от остальных колоний. Армия наступала двумя колоннами: одна, численностью 8 000 человек, шла вдоль озера Чамплен к Олбани, а вторая, численностью 2 000 человек, шла под командованием Берри Сен-Лигера вниз по долине реки Мохок и в итоге присоединиться к Бургойну в Олбани.

Бургойн выступил в июне и в начале июля отбил форт Тикандерога. Его дальнейшее наступление было задержано повстанцами, которые завалили деревьями дороги на его пути, а также его собственным обозом. В августе один его отряд, отправленный на поиск продовольствия, был разбит в сражении при Беннингтоне[en], из-за чего Бургойн лишился 1000 человек.

Между тем отряд Сен-Лигера, набранный в основном из индейцев, осадил форт Стенвикс. Американские повстанцы и их индейские союзники отправились снимать осаду форта, но попали в засаду и были разбиты в сражении при Орискани[en]. Когда была отправлена вторая экспедиция, которую вёл Бенедикт Арнольд, индейцы покинули Сен-Лигера, который был вынужден снять осаду форта и вернуться в Квебек.

После неудачи при Беннингтоне и выделения сил на гарнизон форта Тикандерога армия Бургойна сократилась до 6 000 человек, которым уже не хватало припасов. Но Бургойн решил продолжить наступление на Олбани. Американская армия Горацио Гейтса, численностью 8 000 человек, возвела укрепления в 16 километрах южнее Саратоги. Бургойн решил обойти их с фланга, но эта попытка была пресечена в ходе первого сражения при Саратоге в сентябре. Положение Бургойна стало сложным, но он надеялся, что армия Хау уже близко. Но он ошибался — Хау был в Филадельфии. Армия Гейтса между тем увеличилась за счет прибытия подкреплений до 11 000 человек. Армия Бургойна была разбита во втором сражении при Саратоге, после чего Бургойн сдался 17 октября. В это время генерал Клинтон предпринял несколько диверсий со стороны Нью-Йорка и сумел захватить два форта, но, узнав про капитуляцию Бургойна, отвёл свои войска.

Сражение при Саратоге стало поворотным моментом войны. Повстанцы, боевой дух которых понизился после падения Филадельфии, теперь снова обрели уверенность в своих силах. Что более важно, эта победа повлияла на решение Франции заключить союз с американцами, которых ранее она лишь скрытно поддерживала. Британские военнопленные, которые по условиям капитуляции должны были быть сразу отпущены, тем не менее, удерживались американцами до конца войны.

Филадельфийская кампания

 
Филадельфийская кампания
Баунд–брук – Шорт–хиллз – Стэтен–Айленд – Куч–бридж – Брендивайн – Гошен – Паоли – Джермантаун – Ред Бэнк – Форт Миффлин – Глостер – Уайт Марш – Мэтсон–Форд – Вэлли-Фордж – Квинтонс–бридж – Комиссия Карлайла – Баррен–хилл – Монмут

В июне Хау начал боевые действия и провел несколько операций в Нью-Джерси, но не смог втянуть в сражение небольшую армию Вашингтона. Тогда он погрузил свои войска на транспорт и отправился в северный конец Чесапикского залива. 25 августа его армия (15 000 человек) высадилась в устье реки Элк. Вашингтон с армией в 11 000 человек встретил его на пути к Филадельфии, на сильной позиции на реки Брендивейн, но 11 сентября 1777 года Хау сумел обойти его с фланга и разбить в сражении при Брендивайне. Французские наблюдатели отметили, что Хау не стал преследовать армию Вашингтона, хотя мог бы полностью её уничтожить.

Континентальный Конгресс снова покинул Филадельфию, а Хау снова смог обойти армию Вашингтона и 26 сентября без сопротивления вошёл в Филадельфию. Часть армии Хау была выделена для захвата нескольких фортов, который перекрывали коммуникацию с рекой Делавэр. Надеясь разбить части противника по частям, как это вышло при Трентоне, Вашингтон 4 октября напал на британский отряд в Германтауне. Хау не успел предупредить свой отряд, хотя и знал о предстоящем нападении. Во время сражения при Германтауне[en] британский отряд едва не был разгромлен, но из-за ряда ошибок атака Вашингтона была отбита с тяжелыми потерями.

Файл:Steubens HQ so called.JPG
Дом, где размещался штаб Штойбена в Велли-Форж

В декабре обе армии сошлись у Уайт-Марш[en], но после перестрелки Хау решил отступить, несмотря на уязвимый тыл Вашингтона. Атака в тыл могла бы отрезать Вашингтона от баз и обозов. В результате в декабре Вашингтон разместил свою армию на зимовку в Велли-Форж, в 32 километрах от Филадельфии. Здесь его армия простояла шесть месяцев. В ту зиму 2 500 человек из 10 000 умерли от болезней, и к весне армия сократилась до 4 000 боеспособных человек. Всё это время армия Хау размещалась в хороших условиях в Филадельфии, и не пыталась воспользоваться тяжелым положением противника. Весной армия повстанцев выступила из Велли-Форж в хорошем порядке благодаря усилиям прусского офицера барона Фон Штойбена, который тренировал её в Велли-Форж согласно прусским методам организации и тактики.

Историки предполагают, что британцы в 1776—1777 годах упустили несколько удачных шансов на победу. Если бы генерал Хау нарушил традицию и начал наступление зимой (в декабре), то он мог бы напасть на американскую армию в Велли-Форж, разбить её и, возможно, тем самым закончить войну. Но Хау ещё в октябре 1777 года подал прошение об отставке и всю зиму думал в основном о том, что он скажет на парламентском следствии. У него было вдвое больше сил, чем у Вашингтона, но, помня о Банкер-Хилл, он не хотел атаковать американскую армию на оборонительной позиции. 24 мая 1778 года генерал Клинтон сменил Хау на его посту.

На фоне эскалации насилия 4 июля 1776 года депутаты колоний приняли Декларацию независимости США.

Иностранная интервенция

Франция, надеясь ослабить своего давнего конкурента, поддержала американских сепаратистов и заключила франко-американский союз 6 февраля 1778 года. В Америку были посланы французские добровольцы. В ответ Великобритания в 1778 году отозвала посла из Франции, на что та объявила войну. В 1779 году Францию, и соответственно, американских сепаратистов, поддержала Испания. Боевые действия (в основном на море) начались по всему миру. Россия заняла благожелательную позицию в отношении США; в 1780 году она возглавила т. н. Лигу нейтральных — объединение государств, которые выступали против намерения Великобритании противодействовать торговле между её противниками и странами, не участвовавшими в конфликте[18].

Второй период войны 1778—1781

Файл:Surrender of Lord Cornwallis.jpg
Капитуляция британских войск при Йорктауне, 19 октября 1781

Северный театр после Саратоги

Файл:BattleofMonmouth.jpg
Вашингтон в сражении при Монмуте

Вступление Франции в войну полностью изменило британскую стратегию. Клинтон покинул Филадельфию и отступил в Нью-Йорк, чтобы не дать французам захватить его. Вашингтон следовал за ним и атаковал Клинтона 28 июня 1778 года. Сражение при Монмуте[en] закончилось вничью, но Клинтон сумел оторваться от преследования и отступил в Нью-Йорк. Это сражение стало последним крупным сражением на севере. Клинтон прибыл в Нью-Йорк в июле, как раз перед появлением французского флота адмирала Д'Эстеина. Вашингтон занял Уайт-Плейнс к северу от города. Армии вернулись на те позиции, которые они занимали два года назад, но ход войны изменился. Британии пришлось отвести армию к портовым городам, чтобы прикрыть их от нападений Франции.

В августе 1778 года американцы попытались при содействии французов отбить Ньюпорт, но французы отозвали свою армию и попытка сорвалась. Война на севере зашла в тупик, так как ни одна сторона не могла эффективно атаковать другую. Британцы перешли к тактике истощения противника, совершив несколько рейдов - например, рейд Трайона в Коннектикут в июле 1779 года. Американцам удалось добиться двух эффектных побед, захватив британские посты в Стоуни-Пойнт и Поулус-Хук, но британцы в итоге отбили их. В октябре 1779 года британцы оставили Ньюпорт и Стоуни-Пойнт, чтобы не разбрасывать свои силы.

Зима 1779 - 1780 года была для американской армии даже тяжелее зимовки в Велли-Форж. Конгресс работал неэффективно, американская валюта обесценилась, а вся система снабжения развалилась. Вашингтону было всё труднее контролировать свою армию даже при том, что крупных сражений не происходило. В 1780 в армии случился настоящий мятеж. Боеспособность американской армии упала так, что британцы решились на две пробные вылазки в Нью-Джерси в июне 1780 года. Но нью-джерсийское ополчение отразило это нападение.

В июле 1780 года американцы получили существенную помощь в виде французского экспедиционного отряда (5500 чел.), который прибыл в Ньюпорт. Вашингтон надеялся при их содействии атаковать британцев в Нью-Йорке, но последующие события помешали этим планам. Британская блокада французского побережья не позволила перебросить дополнительные подкрепления, а французские войска в Ньюпорте сами оказались блокированы. Более того, французский флот не смог прибыть к американскому побережью в 1780 году из-за урона в сражениях в Вест-Индии.

В то же время Бенедикт Арнольд, герой Саратоги, постепенно разочаровался в этой борьбе и решил дезертировать. В сентябре 1780 года он решил сдать британцам форт Вест-Пойнт на Гудзоне, но его заговор вскрылся, Арнольд скрылся и стал сражаться в рядах британской армии. Он написал открытое письмо "To the Inhabitants of America[en]", где объяснял свой поступок. Он писал, что сражался против британской несправедливости, но когда эта несправедливость окончилась, он считает ненужным дальнейшее кровопролитие, и тем более - союз с таким древним врагом, как Франция. В сентябре 1781 года он возглавил последний британский рейд на север - рейд на Нью-Лондон.

К 1783 году, к моменту заключения мира, британцы удерживали только острова Статен, Манхетен и Лонг-Айленд.

Северный и западный фронтир

Джорджия и Каролины

Файл:Sullivans-island-1050x777.jpg
осада Чарльстона

В первые три года войны за независимость военные действия происходили в основном на севере, хотя кое-что произошло и на Юге: британская атака Чарльстона и неудачное нападение на британскую армию в Восточной Флориде. После вступления в войну Франции Британии пришлось переключить своё внимание на юг, где они надеялись навербовать большое количество лоялистов. Кроме того, во время боевых действиях на юге британский флот находился ближе к Карибским островам, где необходимо было защищать стратегически важные владения от французов и испанцев.

29 декабря 1778 года экспедиционный корпус Клинтона захватил Саванну[en]. Франко-американский отряд попытался отбить Саванну в октябре 1779 года, но потерпел неудачу[en]. Клинтон осадил Чарльстон и 12 мая 1780 года взял его[en], захватив в плен большую часть южной Континентальной армии. Ценой относительно небольших потерь Клинтон сумел захватить крупнейший порт Юга, обеспечив себе базу для наступления.

Остатки Континентальной армии начали отступать в Северную Каролину, но подполковник Банастр Тарлтон начал преследование и в итоге разбил отступающих в сражении при Ваксхавсе 29 мая 1780 года. После этого организованное сопротивление на Юге рухнуло, и борьбу продолжали только партизаны - такие, как Фрэнсис Мэрион. Командование британской армией вскоре принял Корнуоллис, а американской армией - Горацио Гейтс. 16 августа 1780 года Гейтс был разбит в сражении при Камдене в Южной Каролине, и Корнуоллис получил возможность вторгнуться в Северную Каролину. Таким образом обе Каролины оказались под контролем Британии.

Однако, наступление Корнуоллиса в Северной Каролине осложнилось. 7 октября 1780 года подчинённый ему отряд лоялистов был разбит в сражении при Кингс-Маунтин. Корнуоллис получил подкрепление для продолжения наступления, но легкая кавалерия Тарлтона была разгромлена Даниелем Морганом в сражении при Копенсе 17 января 1781 года. Несмотря на это, Корнуоллис решил продолжать, рассчитывая на поддержку лоялистов. Генерал Натаниель Грин, сменивший Гейтса, так же всячески уклонялся от встречи с Корнуоллисом и ждал подкреплений. К марту армия Грина достигла того размера, когда он решил, что готов встретиться с Корнуоллисом. Две армии сошлись в сражении при Джилфорд-Кортхаус[en]. Численое превосходство было на стороне Грина, но он был разбит. Корнуоллис, однако, в этом бою потерял почти четверть своей армии. Кроме того, лоялисты под давлением патриотов не решались поддерживать Корнуоллиса. Тогда Корнуоллис решил отступить на побережье в Уильмингтон. Оттуда он затем отошёл в Вирджинию.

Американская армия при поддержке партизан перешла в наступление и быстро взяла под контроль Южную Каролину и Джорджию. Британцам удалось разбить их при Хобкиркс-Хилл и при Найнти-Сикс, но к середине года британцам пришлось отступить к побережью. Последнее сражение - при Этау-Спрингс[en] в сентябре 1781 - закончилось вничью, но к концу года Британия удерживала только Саванну и Чарльстон.

Вирджиния, 1781

 
Йорктаунская кампания
Уотерс-Крик – Мыс Генри – Блендфорд – Спенсерс-Ординари – Грин-Спринг – Франсиско – Чесапик – Йорктаун

Корнуоллис отправился из Уильмингтона на север, в Вирджинию, исходя из соображений, что подчинение Вирджинии поможет удержать южные колонии. Еще в январе 1781 года небольшой британский отряд под командованием Бенедикта Арнольда высадился в Вирджинии и совершил рейд по региону, разрушая склады, мельницы, и прочие объекты экономики. В феврале генерал Вашингтон отправил Лафайета на перехват Арнольда, отправив вслед за ним и Энтони Уэйна. В марте Арнольд получил подкрепления из Нью-Йорка, а в мае его армия соединилась с Корнуоллисом. Лафайет ограничился перестрелками с противником, не решаясь вступать в решающее сражение до подхода подкреплений.

Вирджинская кампания Корнуоллиса вызывала недовольство его начальника, генерала Клинтона, который не верил, что такой большой и враждебно настроенный регион можно усмирить столь малыми силами. Клинтон предлагал перенести операции в Мериленд, Делавэр и Пенсильванию, где он рассчитывал на поддержку местных лоялистов. Прибыл в июне в Уильямсберг, Корнуоллис получил приказ основать укрепленную базу для флота и отправить часть сил в Нью-Йорк для отражение предполагаемого американо-французского нападения. Следуя этим приказам, Корнуоллис укрепил Нью-Йорк и стал ждать прибытия королевского флота.

Файл:Bataille de Yorktown by Auguste Couder.jpg
Вашингтон и Рошамбо перед осадой Йорктауна.

В 1781 году северный, южный и морской театры войны сошлись у Йорктауна. Французский флот был готов атаковать Йорктаун или Нью-Йорк. Вашингтон предлагал действовать против Нью-Йорка, но французы решили, что Йорктаун важнее. Узнав в августе о готовности французского флота идти на Йорктаун, Вашингон выступил с армией в том же направлении. Британский флот, не подозревая о том, что Франция направила весь свой флот в Америку, выделил для обороны Йорктауна явно недостаточные силы, которыми командовал адмирал Грейвс.

В начале сентября французский флот разбил британский в Чесапикском сражении, отрезав Корнуоллису пути отступления. Корнуоллис, все еще ожидавший подкреплений, не смог вырваться из Йорктауна, хотя и имел такую возможность. Когда армия Вашингтона подошла к Йорктауну, Корнуоллис преждевременно отвёл войска с дальних позиций, чем приблизил своё поражение. В начале октября 18 900 человек франко-американской армии приступили к осаде Йорктауна. Несколько дней шла бомбардировка, а затем осаждающие начали брать штурмом внешние редуты. Британцы попытались организовать эвакуацию армии, но столкнулись с проблемами разного рода. Корнуоллис пришел к мнению, что его положение безнадёжно и 19 октября 1781 года капитулировал. 7 000 человек британской армии сложили оружие.

Итоги войны

Когда были потеряны основные британские войска в Северной Америке, война утратила поддержку и в самой Великобритании. 20 марта 1782 года премьер-министр Фредерик Норт ушёл в отставку после вынесения ему вотума недоверия. В апреле 1782 года Палата Общин проголосовала за прекращение войны.

Великобритания села за стол переговоров в Париже. 30 ноября 1782 года было заключено перемирие, а 3 сентября 1783 года Великобритания признала независимость США. Новое американское правительство отказалось от претензий на западный берег Миссисипи и на британскую Канаду. 25 ноября того же года последние британские войска покинули Нью-Йорк (День Эвакуации). С ними эвакуировались в Канаду около 40 000 лоялистов.

Отдельными соглашениями от 2 и 3 сентября 1782 года Британия уступила Флориду и Минорку Испании, произвела размен заморских территорий с Францией и Голландией и добилась некоторых торговых привилегий в их владениях.

Поддержка американских сепаратистов-республиканцев обернулась для Франции тяжёлым финансовым кризисом и собственной революцией, в которой активное участие приняли ветераны — «американцы».

Оценка войны

В.И. Ленин в своём Письме к американским рабочим в 1918 году писал[19]:
« История новейшей, цивилизованной Америки открывается одной из тех великих, действительно освободительных, действительно революционных войн, которых было так немного среди громадной массы грабительских войн, вызванных дракой между королями, помещиками, капиталистами из-за дележа захваченных земель или награбленных прибылей. Это была война американского народа против разбойников-англичан, угнетавших и державших в колониальном рабстве Америку. »

В культуре

В кинематографе
  • "Сыны Свободы" (2015)
В играх

См. также

Напишите отзыв о статье "Война за независимость США"

Примечания

  1. 1 2 см. Первая англо-маратхская война
  2. 1 2 см. Вторая англо-майсурская война
  3. см. Четвёртая англо-голландская война
  4. см. 1-й Канадский полк и 2-й Канадский полк
  5. см. Немецкий батальон
  6. Lehman, On Seas of Glory… p. 43.
  7. 1 2 Jack P. Greene and J. R. Pole. A Companion to the American Revolution (Wiley-Blackwell, 2003), p. 328.
  8. 1 2 Jonathan Dull, A Diplomatic History of the American Revolution (Yale University Press, 1985), p. 110.
  9. 1 2 3 Navies and the American Revolution / R. Gardiner, ed. — P. 9−20, 77−81, 124, 127.
  10. [http://totallyhistory.com/red-coats/ Red Coats]
  11. Jasanoff, Maya, Liberty's Exiles: American Loyalists in the Revolutionary World (2011).
  12. см. Гессенские солдаты
  13. A. J. Berry, A Time of Terror (2006) p. 252
  14. Greene and Pole (1999), p. 393; Boatner (1974), p. 545.
  15. Mackesy (1964), pp. 6, 176 (British seamen).
  16. 1 2 [http://www.nps.gov/revwar/index.html The American Revolution]
  17. The Documentary History of the Destruction of the Gaspee by William R. Staples
  18. [http://bse.sci-lib.com/article006161.html Война за независимость в Северной Америке — БСЭ]
  19. [http://libelli.ru/works/37-6.htm Письмо к американским рабочим]

Литература

  • Аптекер Г., История американского народа. Т. 2. — Американская революция 1763—1783. — М., 1962;
  • [http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/HISTORY/SOGRIN_5.HTM Согрин В. В. Война США за независимость как социально-политическая революция. Новая и новейшая история, № 3, 2005.];
  • Очерки новой и новейшей истории США. — Т. 1, М., 1960;
  • Фурсенко А. А., Американская буржуазная революция XVIII в. М. — Л., 1960;
  • The American Nation. A history, v. 8—10, N. Y., [1933];
  • Bemis S. F. The diplomacy of the American Revolution, N. Y., 1935;
  • Christopher Ward. The War of The Revolution. Macmillan & Co Ltd (1952). ASIN B000ELP5FA
  • Christopher Ward. The Delaware Continentals 1776—1783 ASIN: B0007ECM0K* Hardy J., The first American Revolution, N. Y., 1937;
  • Don Higginbotham. War of American Independence. ISBN 0-613-99800-6
  • Jensen М., The new nation, A history of the United States during the confederation, 1781—1789, N. Y., 1950;
  • Gipson L., The coming of the revolution. 1763—1775, N. Y., 1954.
  • Navies and the American Revolution, 1775−1783 / Robert Gardiner, ed. — Chatham Publishing, 1997. — ISBN 1-55750-623-X.
  • Lehman, J. F. On Seas of Glory. Simon & Schuster, New York, et al., 2002. ISBN 0-684-87176-9
  • Morais Н., The struggle for American Freedom, N. Y., 1944;
  • Jensen М., The new nation, A history of the United States during the confederation, 1781—1789, N. Y., 1950;
  • Jebort T. , A world without borders for a nation-earthlings, 1783.
При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Отрывок, характеризующий Война за независимость США

Мы дружно подскочили и обернулись – это говорил спасённый Марией человек... А мы как-то о нём совершенно забыли.
– Как вы себя чувствуете? – как можно приветливее спросила я.
Я честно не желала зла этому несчастному, спасённому такой дорогой ценой незнакомцу. Это была не его вина, и мы со Стеллой прекрасно это понимали. Но страшная горечь потери пока ещё застилала мне гневом глаза, и, хотя я знала, что по отношению к нему это очень и очень несправедливо, я никак не могла собраться и вытолкнуть из себя эту жуткую боль, оставляя её «на потом», когда буду совсем одна, и, закрывшись «в своём углу», смогу дать волю горьким и очень тяжёлым слезам... А ещё я очень боялась, что незнакомец как-то почувствует моё «неприятие», и таким образом его освобождение потеряет ту важность и красоту победы над злом, во имя которой погибли мои друзья... Поэтому я постаралась из последних сил собраться и, как можно искреннее улыбаясь, ждала ответ на свой вопрос.
Мужчина печально осматривался вокруг, видимо не совсем понимая, что же здесь такое произошло, и что вообще происходило всё это время с ним самим...
– Ну и где же я?.. – охрипшим от волнения голосом, тихо спросил он. – Что это за место, такое ужасное? Это не похоже на то, что я помню... Кто вы?
– Мы – друзья. И вы совершенно правы – это не очень приятное место... А чуть дальше места вообще до дикости страшные. Здесь жил наш друг, он погиб...
– Мне жаль, малые. Как погиб ваш друг?
– Вы убили его, – грустно прошептала Стелла.
Я застыла, уставившись на свою подружку... Это говорила не та, хорошо знакомая мне, «солнечная» Стелла, которая «в обязательном порядке» всех жалела, и никогда бы не заставила никого страдать!.. Но, видимо, боль потери, как и у меня, вызвала у неё неосознанное чувство злости «на всех и вся», и малышка пока ещё не в состоянии была это в себе контролировать.
– Я?!.. – воскликнул незнакомец. – Но это не может быть правдой! Я никогда никого не убивал!..
Мы чувствовали, что он говорит чистую правду, и знали, что не имеем права перекладывать на него чужую вину. Поэтому, даже не сговариваясь, мы дружно заулыбались и тут же постарались быстренько объяснить, что же здесь такое по-настоящему произошло.
Человек долгое время находился в состоянии абсолютного шока... Видимо, всё услышанное звучало для него дико, и уж никак не совпадало с тем, каким он по-настоящему был, и как относился к такому жуткому, не помещающемуся в нормальные человеческие рамки, злу...
– Как же я смогу возместить всё это?!.. Ведь никак не смогу? И как же с этим жить?!.. – он схватился за голову... – Скольких я убил, скажите!.. Кто-нибудь может это сказать? А ваши друзья? Почему они пошли на такое? Ну, почему?!!!..
– Чтобы вы смогли жить, как должны... Как хотели... А не так, как хотелось кому-то... Чтобы убить Зло, которое убивало других. Потому, наверное... – грустно сказала Стелла.
– Простите меня, милые... Простите... Если сможете... – человек выглядел совершенно убитым, и меня вдруг «укололо» очень нехорошее предчувствие...
– Ну, уж нет! – возмущённо воскликнула я. – Теперь уж вы должны жить! Вы что, хотите всю их жертву свести на «нет»?! Даже и думать не смейте! Вы теперь вместо них будете делать добро! Так будет правильно. А «уходить» – это самое лёгкое. И у вас теперь нет больше такого права.
Незнакомец ошалело на меня уставился, видимо никак не ожидая такого бурного всплеска «праведного» возмущения. А потом грустно улыбнулся и тихо произнёс:
– Как же ты любила их!.. Кто ты, девочка?
У меня сильно запершило в горле и какое-то время я не могла выдавить ни слова. Было очень больно из-за такой тяжёлой потери, и, в то же время, было грустно за этого «неприкаянного» человека, которому будет ох как непросто с эдакой ношей существовать...
– Я – Светлана. А это – Стелла. Мы просто гуляем здесь. Навещаем друзей или помогаем кому-то, когда можем. Правда, друзей-то теперь уже не осталось...
– Прости меня, Светлана. Хотя наверняка это ничего не изменит, если я каждый раз буду у вас просить прощения... Случилось то, что случилось, и я не могу ничего изменить. Но я могу изменить то, что будет, правда ведь? – человек впился в меня своими синими, как небо, глазами и, улыбнувшись, горестной улыбкой, произнёс: – И ещё... Ты говоришь, я свободен в своём выборе?.. Но получается – не так уж и свободен, милая... Скорее уж это похоже на искупление вины... С чем я согласен, конечно же. Но это ведь ваш выбор, что я обязан жить за ваших друзей. Из-за того, что они отдали за меня жизнь.... Но я об этом не просил, правда ведь?.. Поэтому – это не мой выбор...
Я смотрела на него, совершенно ошарашенная, и вместо «гордого возмущения», готового тут же сорваться с моих уст, у меня понемножечку начало появляться понимание того, о чём он говорил... Как бы странно или обидно оно не звучало – но всё это было искренней правдой! Даже если мне это совсем не нравилось...
Да, мне было очень больно за моих друзей, за то, что я никогда их уже не увижу... что не буду больше вести наших дивных, «вечных» бесед с моим другом Светило, в его странной пещере, наполненной светом и душевным теплом... что не покажет нам более, найденных Дином, забавных мест хохотушка Мария, и не зазвучит весёлым колокольчиком её смех... И особенно больно было за то, что вместо них будет теперь жить этот совершенно незнакомый нам человек...
Но, опять же, с другой стороны – он не просил нас вмешиваться... Не просил за него погибать. Не хотел забирать чью-то жизнь. И ему же теперь придётся жить с этой тяжелейшей ношей, стараясь «выплачивать» своими будущими поступками вину, которая по настоящему-то и не была его виной... Скорее уж, это было виной того жуткого, неземного существа, которое, захватив сущность нашего незнакомца, убивало «направо и налево».
Но уж точно это было не его виной...
Как же можно было решать – кто прав, а кто виноват, если та же самая правда была на обеих сторонах?.. И, без сомнения, мне – растерянной десятилетней девочке – жизнь казалась в тот миг слишком сложной и слишком многосторонней, чтобы можно было как-то решать только лишь между «да» и «нет»... Так как в каждом нашем поступке слишком много было разных сторон и мнений, и казалось невероятно сложным найти правильный ответ, который был бы правильным для всех...
– Помните ли вы что-то вообще? Кем вы были? Как вас зовут? Как давно вы здесь? – чтобы уйти от щекотливой, и никому не приятной темы, спросила я.
Незнакомец ненадолго задумался.
– Меня звали Арно. И я помню только лишь, как я жил там, на Земле. И помню, как «ушёл»... Я ведь умер, правда же? А после ничего больше вспомнить не могу, хотя очень хотел бы...
– Да, вы «ушли»... Или умерли, если вам так больше нравится. Но я не уверена, что это ваш мир. Думаю, вы должны обитать «этажом» выше. Это мир «покалеченных» душ... Тех, кто кого-то убил или кого-то сильно обидел, или даже просто-напросто много обманывал и лгал. Это страшный мир, наверное, тот, что люди называют Адом.
– А откуда же тогда здесь вы? Как вы могли попасть сюда? – удивился Арно.
– Это длинная история. Но это и вправду не наше место... Стелла живёт на самом «верху». Ну, а я вообще ещё на Земле...
– Как – на Земле?! – ошеломлённо спросил он. – Это значит – ты ещё живая?.. А как же ты оказалась здесь? Да ещё в такой жути?
– Ну, если честно, я тоже не слишком люблю это место... – улыбнувшись, поёжилась я. – Но иногда здесь появляются очень хорошие люди. И мы пытаемся им помочь, как помогли вам...
– И что же мне теперь делать? Я ведь не знаю здесь ничего... И, как оказалось, я тоже убивал. Значит это как раз и есть моё место... Да и о них кому-то надо бы позаботиться, – ласково потрепав одного из малышей по кудрявой головке, произнёс Арно.
Детишки глазели на него со всё возраставшим доверием, ну, а девчушка вообще вцепилась, как клещ, не собираясь его отпускать... Она была ещё совсем крохотулей, с большими серыми глазами и очень забавной, улыбчивой рожицей весёлой обезьянки. В нормальной жизни, на «настоящей» Земле, она наверняка была очень милым и ласковым, всеми любимым ребёнком. Здесь же, после всех пережитых ужасов, её чистое смешливое личико выглядело до предела измученным и бледным, а в серых глазах постоянно жил ужас и тоска... Её братишки были чуточку старше, наверное, годиков 5 и 6. Они выглядели очень напуганными и серьёзными, и в отличие от своей маленькой сестры, не высказывали ни малейшего желания общаться. Девчушка – единственная из тройки видимо нас не боялась, так как очень быстро освоившись с «новоявленным» другом, уже совершенно бойко спросила:
– Меня зовут Майя. А можно мне, пожалуйста, с вами остаться?.. И братикам тоже? У нас теперь никого нет. Мы будем вам помогать, – и обернувшись уже к нам со Стеллой, спросила, – А вы здесь живёте, девочки? Почему вы здесь живёте? Здесь так страшно...
Своим непрекращающимся градом вопросов и манерой спрашивать сразу у двоих, она мне сильно напомнила Стеллу. И я от души рассмеялась...
– Нет, Майя, мы, конечно же, здесь не живём. Это вы были очень храбрыми, что сами приходили сюда. Нужно очень большое мужество, чтобы совершить такое... Вы настоящие молодцы! Но теперь вам придётся вернуться туда, откуда вы сюда пришли, у вас нет больше причины, чтобы здесь оставаться.
– А мама с папой «совсем» погибли?.. И мы уже не увидим их больше... Правда?
Пухлые Майины губки задёргались, и на щёчке появилась первая крупная слеза... Я знала, что если сейчас же это не остановить – слёз будет очень много... А в нашем теперешнем «общевзвинченном» состоянии допускать это было никак нельзя...
– Но вы ведь живы, правда же?! Поэтому, хотите этого или нет, но вам придётся жить. Думаю, что мама с папой были бы очень счастливы, если б узнали, что с вами всё хорошо. Они ведь очень любили вас... – как могла веселее, сказала я.
– Откуда ты это знаешь? – удивлённо уставилась на меня малышка.
– Ну, они свершили очень тяжёлый поступок, спасая вас. Поэтому, думаю, только очень сильно любя кого-то и дорожа этим, можно такое совершить...
– А куда мы теперь пойдём? Мы с вами пойдём?.. – вопросительно-умоляюще глядя на меня своими огромными серыми глазищами, спросила Майя.
– Вот Арно хотел бы вас забрать с собой. Что вы об этом думаете? Ему тоже не сладко... И ещё со многим придётся свыкнуться, чтобы выжить. Вот и поможете друг другу... Так, думаю, будет очень правильно.
Стелла наконец-таки пришла в себя, и сразу же «кинулась в атаку»:
– А как случилось, что этот монстр заполучил тебя, Арно? Ты хоть что-нибудь помнишь?..
– Нет... Я помню только свет. А потом очень яркий луг, залитый солнцем... Но это уже не была Земля – это было что-то чудесное и совершенно прозрачное... Такого на Земле не бывает. Но тут же всё исчезло, а «проснулся» я уже здесь и сейчас.
– А что если я попробую «посмотреть» через вас? – вдруг пришла мне в голову совершенно дикая мысль.
– Как – через меня? – удивился Арно.
– Ой, а ведь правильно! – тут же воскликнула Стелла. – Как я сама не подумала?!
– Ну, иногда, как видишь, и мне что-то в голову приходит... – рассмеялась я. – Не всегда же только тебе придумывать!
Я попробовала «включиться» в его мысли – ничего не происходило... Попробовала вместе с ним «вспомнить» тот момент, когда он «уходил»...
– Ой, ужас какой!!! – пискнула Стелла. – Смотри, это когда они захватили его!!!
У меня остановилось дыхание... Картинка, которую мы увидали, была и правда не из приятных! Это был момент, когда Арно только что умер, и его сущность начала подниматься по голубому каналу вверх. А прямо за ним... к тому же каналу, подкрались три совершенно кошмарных существа!.. Двое из них были наверняка нижнеастральные земные сущности, а вот третий явно казался каким-то другим, очень страшным и чужеродным, явно не земным... И все эти существа очень целеустремлённо гнались за человеком, видимо пытаясь его зачем-то заполучить... А он, бедняжка, даже не подозревая, что за ним так «мило» охотятся, парил в серебристо-голубой, светлой тишине, наслаждаясь необычно глубоким, неземным покоем, и, жадно впитывая в себя этот покой, отдыхал душой, забыв на мгновение дикую, разрушившую сердце земную боль, «благодаря» которой он и угодил сегодня в этот прозрачный, незнакомый мир...
В конце канала, уже у самого входа на «этаж», двое чудищ молниеносно юркнули следом за Арно в тот же канал и неожиданно слились в одно, а потом это «одно» быстренько втекло в основного, самого мерзкого, который наверняка был и самым сильным из них. И он напал... Вернее, стал вдруг совершенно плоским, «растёкся» почти до прозрачного дымка, и «окутав» собой ничего не подозревавшего Арно, полностью запеленал его сущность, лишая его бывшего «я» и вообще какого-либо «присутствия»... А после, жутко хохоча, тут же уволок уже захваченную сущность бедного Арно (только что зревшего красоту приближавшегося верхнего «этажа») прямиком в нижний астрал....
– Не понимаю... – прошептала Стелла. – Как же они его захватили, он ведь кажется таким сильным?.. А ну, давай посмотрим, что было ещё раньше?
Мы опять попробовали посмотреть через память нашего нового знакомого... И тут же поняли, почему он явился такой лёгкой мишенью для захвата...
По одежде и окружению это выглядело, как если бы происходило около ста лет назад. Он стоял по середине огромной комнаты, где на полу лежали, полностью нагими, два женских тела... Вернее, это были женщина и девочка, которой могло быть от силы пятнадцать лет. Оба тела были страшно избиты, и видимо, перед смертью зверски изнасилованы. На бедном Арно «не было лица»... Он стоял, как мертвец, не шевелясь, и возможно даже не понимая, где в тот момент находился, так как шок был слишком жестоким. Если мы правильно понимали – это были его жена и дочь, над которыми кто-то очень по-зверски надругался... Хотя, сказать «по-зверски» было бы неправильно, потому, что никакой зверь не сделает того, на что способен иногда человек...
Вдруг Арно закричал, как раненное животное, и повалился на землю, рядом со страшно изуродованным телом своей жены (?)... В нём, как во время шторма, дикими вихрями бушевали эмоции – злость сменяла безысходность, ярость застилала тоску, после перерастая в нечеловеческую боль, от которой не было никакого спасения... Он с криками катался по полу, не находя выхода своему горю... пока наконец, к нашему ужасу, полностью затих, больше не шевелясь...
Ну и естественно – открывши такой бурный эмоциональный «шквал», и с ним же умерев, он стал в тот момент идеальной «мишенью» для захвата любыми, даже самыми слабыми «чёрными» существами, не говоря уже о тех, которые позже так упорно гнались за ним, чтобы использовать его мощное энергетическое тело, как простой энергетический «костюм»... чтобы вершить после, с его помощью, свои ужасные, «чёрные» дела...
– Не хочу больше это смотреть... – шёпотом произнесла Стелла. – Вообще не хочу больше видеть ужас... Разве это по-людски? Ну, скажи мне!!! Разве правильно такое?! Мы же люди!!!
У Стеллы начиналась настоящая истерика, что было настолько неожиданным, что в первую секунду я совершенно растерялась, не находя, что сказать. Стелла была сильно возмущённой и даже чуточку злой, что, в данной ситуации, наверное, было совершенно приемлемо и объяснимо. Для других. Но это было настолько, опять же, на неё не похоже, что я только сейчас наконец-то поняла, насколько больно и глубоко всё это нескончаемое земное Зло ранило её доброе, ласковое сердечко, и насколько она, наверное, устала постоянно нести всю эту людскую грязь и жестокость на своих хрупких, ещё совсем детских, плечах.... Мне очень захотелось обнять этого милого, стойкого и такого грустного сейчас, человечка! Но я знала, что это ещё больше её расстроит. И поэтому, стараясь держаться спокойно, чтобы не затронуть ещё глубже её и так уже слишком «растрёпанных» чувств, постаралась, как могла, её успокоить.
– Но ведь есть и хорошее, не только плохое!.. Ты только посмотри вокруг – а твоя бабушка?.. А Светило?.. Вон Мария вообще жила лишь для других! И сколько таких!.. Их ведь очень и очень много! Ты просто очень устала и очень печальна, потому что мы потеряли хороших друзей. Вот и кажется всё в «чёрных красках»... А завтра будет новый день, и ты опять станешь собой, обещаю тебе! А ещё, если хочешь, мы не будем больше ходить на этот «этаж»? Хочешь?..
– Разве же причина в «этаже»?.. – горько спросила Стелла. – От этого ведь ничего не изменится, будем мы сюда ходить или нет... Это просто земная жизнь. Она злая... Я не хочу больше здесь быть...
Я очень испугалась, не думает ли Стелла меня покинуть и вообще уйти навсегда?! Но это было так на неё не похоже!.. Во всяком случае, это была совсем не та Стелла, которую я так хорошо знала... И мне очень хотелось верить, что её буйная любовь к жизни и светлый радостный характер «сотрут в порошок» всю сегодняшнюю горечь и озлобление, и очень скоро она опять станет той же самой солнечной Стеллой, которой ещё так недавно была...
Поэтому, чуточку сама себя успокоив, я решила не делать сейчас никаких «далеко идущих» выводов, и подождать до завтра, прежде чем предпринимать какие-то более серьёзные шаги.
– А посмотри, – к моему величайшему облегчению, вдруг очень заинтересованно произнесла Стелла, – тебе не кажется, что это не Земная сущность? Та, которая напала... Она слишком не похожа на обычных «плохих земных», что мы видели на этом «этаже». Может потому она и использовала тех двоих, земных чудищ, что сама не могла попасть на земной «этаж»?
Как мне уже показалось ранее, «главное» чудище и правда не было похожим на остальных, которых нам приходилось здесь видеть во время наших каждодневных «походов» на нижний «этаж». И почему было бы не представить, что оно пришло откуда-то издалека?.. Ведь если приходили хорошие, как Вэя, почему так же не могли придти и плохие?
– Наверное, ты права, – задумчиво произнесла я. – Оно и воевало не по земному. У него была какая-то другая, не земная сила.
– Девочки, милые, а когда мы куда-то пойдём? – вдруг послышался тоненький детский голосок.
Сконфуженная тем, что нас прервала, Майя, тем не менее, очень упорно смотрела прямо на нас своими большими кукольными глазами, и мне вдруг стало очень стыдно, что увлечённые своими проблемами, мы совершенно забыли, что с нами здесь находятся эти, насмерть уставшие, ждущие чей-нибудь помощи, до предела запуганные малыши...
– Ой, простите, мои хорошие, ну, конечно же, пойдём! – как можно радостнее воскликнула я и, уже обращаясь к Стелле, спросила: – Что будем делать? Попробуем пройти повыше?
Сделав защиту малышам, мы с любопытством ждали, что же предпримет наш «новоиспечённый» друг. А он, внимательно за нами наблюдая, очень легко сделал себе точно такую же защиту и теперь спокойно ждал, что же будет дальше. Мы со Стеллой довольно друг другу улыбнулись, понимая, что оказались в отношении него абсолютно правы, и что его место уж точно было не нижний Астрал... И, кто знал, может оно было даже выше, чем думали мы.
Как обычно, всё вокруг заискрилось и засверкало, и через несколько секунд мы оказались «втянутыми» на хорошо знакомый, гостеприимный и спокойный верхний «этаж». Было очень приятно вновь свободно вздохнуть, не боясь, что какая-то мерзость вдруг выскочит из-за угла и, шарахнув по голове, попытается нами «полакомиться». Мир опять был приветливым и светлым, но пока ещё грустным, так как мы понимали, что не так-то просто будет изгнать из сердца ту глубокую боль и печаль, что оставили, уходя, наши друзья... Они жили теперь только лишь в нашей памяти и в наших сердцах... Не имея возможности жить больше нигде. И я наивно дала себе слово, что буду помнить их всегда, тогда ещё не понимая, что память, какой бы прекрасной она не являлась, заполнится позже событиями проходящих лет, и уже не каждое лицо выплывет так же ярко, как мы помнили его сейчас, и понемногу, каждый, даже очень важный нам человек, начнёт исчезать в плотном тумане времени, иногда вообще не возвращаясь назад... Но тогда мне казалось, что это теперь уже навсегда, и что эта дикая боль не покинет меня навечно...
– Я что-то придумала! – уже по-старому радостно прошептала Стелла. – Мы можем сделать его счастливым!.. Надо только кое-кого здесь поискать!..
– Ты имеешь в виду его жену, что ли? У меня, признаться, тоже была такая мысль. А ты думаешь, это не рано?.. Может, дадим ему сперва здесь хотя бы освоиться?
– А ты бы не хотела на его месте увидеть их живыми?! – тут же возмутилась Стелла.
– Ты, как всегда, права, – улыбнулась подружке я.
Мы медленно «плыли» по серебристой дорожке, стараясь не тревожить чужую печаль и дать каждому насладиться покоем после всего пережитого в этот кошмарный день. Детишки потихонечку оживали, восторженно наблюдая проплывавшие мимо них дивные пейзажи. И только Арно явно был от нас всех очень далеко, блуждая в своей, возможно, очень счастливой памяти, вызвавшей на его утончённом, и таком красивом лице, удивительно тёплую и нежную улыбку...
– Вот видишь, он их наверняка очень сильно любил! А ты говоришь – рано!.. Ну, давай поищем! – никак не желала успокоиться Стелла.
– Ладно, пусть будет по твоему, – легко согласилась я, так как теперь уже и мне это казалось правильным.
– Скажите, Арно, а как выглядела ваша жена? – осторожно начала я. – Если вам не слишком больно об этом говорить, конечно же.
Он очень удивлённо взглянул мне в глаза, как бы спрашивая, откуда вообще мне известно, что у него была жена?..
– Так уж получилось, что мы увидели, но только самый конец... Это было так страшно! – тут же добавила Стелла.
Я испугалась, что переход из его дивных грёз в страшную реальность получился слишком жестоким, но «слово не птичка, вылетело – не поймаешь», менять что-то было поздно, и нам оставалось только ждать, захочет ли он отвечать. К моему большому удивлению, его лицо ещё больше осветилось счастьем, и он очень ласково ответил:
– О, она была настоящим ангелом!.. У неё были такие дивные светлые волосы!.. И глаза... Голубые и чистые, как роса... О, как жаль, что вы её не увидели, мою милую Мишель!..
– А у вас была ещё дочь? – осторожно спросила Стелла.
– Дочь? – удивлённо спросил Арно и, поняв, что мы видели, тут же добавил. – О, нет! Это была её сестра. Ей было всего шестнадцать лет...
В его глазах вдруг промелькнула такая пугающая, такая жуткая боль, что только сейчас я вдруг поняла, как сильно страдал этот несчастный человек!.. Возможно, не в силах перенести такую зверскую боль, он сознательно отгородил себя стеной их былого счастья, стараясь помнить только светлое прошлое и «стереть» из своей памяти весь ужас того последнего страшного дня, насколько позволяла ему это сделать его раненая и ослабевшая душа...
Мы попробовали найти Мишель – почему-то не получалось... Стелла удивлённо на меня уставилась и тихо спросила:
– А почему я не могу её найти, разве она и здесь погибла?..
Мне показалось, что нам что-то просто мешало отыскать её в этом «этаже» и я предложила Стелле посмотреть «повыше». Мы проскользнули мысленно на Ментал... и сразу её увидели... Она и вправду была удивительно красивой – светлой и чистой, как ручеёк. А по её плечам золотым плащом рассыпались длиннющие золотые волосы... Я никогда не видела таких длинных и таких красивых волос! Девушка была глубоко задумчивой и грустной, как и многие на «этажах», потерявшие свою любовь, своих родных, или просто потому, что были одни...
– Здравствуй, Мишель! – не теряя времени, тут же произнесла Стелла. – А мы тебе подарок приготовили!
Женщина удивлённо улыбнулась и ласково спросила:
– Кто вы, девочки?
Но ничего ей не ответив, Стелла мысленно позвала Арно...
Мне не суметь рассказать того, что принесла им эта встреча... Да и не нужно это. Такое счастье нельзя облачить в слова – они померкнут... Просто не было, наверное, в тот момент счастливее людей на всём свете, да и на всех «этажах»!.. И мы искренне радовались вместе с ними, не забывая тех, кому они были обязаны своим счастьем... Думаю, и малышка Мария, и наш добрый Светило, были бы очень счастливы, видя их сейчас, и зная, что не напрасно отдали за них свою жизнь...
Стелла вдруг всполошилась и куда-то исчезла. Пошла за ней и я, так как здесь нам делать больше было нечего...
– И куда же вы все исчезли? – удивлённо, но очень спокойно, встретила нас вопросом Майя. – Мы уже думали, вы нас оставили насовсем. А где же наш новый друг?.. Неужели и он исчез?.. Мы думали, он возьмёт нас с собой...
Появилась проблема... Куда было теперь девать этих несчастных малышей – я не имела ни малейшего понятия. Стелла взглянула на меня, думая о том же самом, и отчаянно пытаясь найти какой-то выход.
– Придумала! – уже совсем как «прежняя» Стелла, она радостно хлопнула в ладошки. – Мы им сделаем радостный мир, в котором они будут существовать. А там, гляди, и встретят кого-то... Или кто-то хороший их заберёт.
– А тебе не кажется, что мы должны их с кем-то здесь познакомить? – пытаясь «понадёжнее» пристроить одиноких малышей, спросила я.
– Нет, не кажется, – очень серьёзно ответила подружка. – Подумай сама, ведь не все умершие малыши получают такое... И не обо всех здесь, наверное, успевают позаботиться. Поэтому будет честно по отношению к остальным, если мы просто создадим им здесь очень красивый дом, пока они кого-то найдут. Ведь они втроём, им легче. А другие – одни... Я тоже была одна, я помню...
И вдруг, видимо вспомнив то страшное время, она стала растерянной и печальной... и какой-то незащищённой. Желая тут же вернуть её обратно, я мысленно обрушила на неё водопад невероятных фантастических цветов...
– Ой! – засмеялась колокольчиком Стелла. – Ну, что ты!.. Перестань!
– А ты перестань грустить! – не сдавалась я. – Нам вон, сколько ещё всего надо сделать, а ты раскисла. А ну пошли детей устраивать!..
И тут, совершенно неожиданно, снова появился Арно. Мы удивлённо на него уставились... боясь спросить. Я даже успела подумать – уж не случилось ли опять чего-то страшного?.. Но выглядел он «запредельно» счастливым, поэтому я тут же отбросила глупую мысль.
– А что ты здесь делаешь?!.. – искренне удивилась Стелла.
– Разве вы забыли – я ведь детишек должен забрать, я обещал им.
– А где же Мишель? Вы что же – не вместе?
– Ну почему не вместе? Вместе, конечно же! Просто я обещал... Да и детей она всегда любила. Вот мы и решили побыть все вместе, пока их не заберёт новая жизнь.
– Так это же чудесно! – обрадовалась Стелла. И тут же перескочила на другое. – Ты очень счастлив, правда же? Ну, скажи, ты счастлив? Она у тебя такая красивая!!!..
Арно долго и внимательно смотрел нам в глаза, как бы желая, но никак не решаясь что-то сказать. Потом, наконец, решился...
– Я не могу принять у вас это счастье... Оно не моё... Это неправильно... Я пока его не достоин.
– Как это не можешь?!.. – буквально взвилась Стелла. – Как это не можешь – ещё как можешь!.. Только попробуй отказаться!!! Ты только посмотри, какая она красавица! А говоришь – не можешь...
Арно грустно улыбался, глядя на бушующую Стеллу. Потом ласково обнял её и тихо, тихо произнёс:
– Вы ведь несказанное счастье мне принесли, а я вам такую страшную боль... Простите меня милые, если когда-нибудь сможете. Простите...
Стелла ему светло и ласково улыбнулась, будто желая показать, что она прекрасно всё понимает, и, что прощает ему всё, и, что это была совсем не его вина. Арно только грустно кивнул и, показав на тихо ждущих детишек, спросил:
– Могу ли я взять их с собой «наверх», как ты думаешь?
– К сожалению – нет, – грустно ответила Стелла. – Они не могут пойти туда, они остаются здесь.
– Тогда мы тоже останемся... – прозвучал ласковый голос. – Мы останемся с ними.
Мы удивлённо обернулись – это была Мишель. «Вот всё и решилось» – довольно подумала я. И опять кто-то чем-то добровольно пожертвовал, и снова побеждало простое человеческое добро... Я смотрела на Стеллу – малышка улыбалась. Снова было всё хорошо.
– Ну что, погуляешь со мной ещё немножко? – с надеждой спросила Стелла.
Мне уже давно надо было домой, но я знала, что ни за что её сейчас не оставлю и утвердительно кивнула головой...

Настроения гулять у меня, честно говоря, слишком большого не было, так как после всего случившегося, состояние было, скажем так, очень и очень «удовлетворительное... Но оставлять Стеллу одну я тоже никак не могла, поэтому, чтобы обоим было хорошо хотя бы «посерединушке», мы решили далеко не ходить, а просто чуточку расслабить свои, почти уже закипающие, мозги, и дать отдохнуть измордованным болью сердцам, наслаждаясь тишиной и покоем ментального этажа...
Мы медленно плыли в ласковой серебристой дымке, полностью расслабив свою издёрганную нервную систему, и погружаясь в потрясающий, ни с чем не сравнимый здешний покой... Как вдруг Стелла восторженно крикнула:
– Вот это да! Ты посмотри только, что же это там за красота такая!..
Я огляделась вокруг и сразу же поняла, о чём она говорила...
Это и правда было необычайно красиво!.. Будто кто-то, играясь, сотворил настоящее небесно-голубое «хрустальное» царство!.. Мы удивлённо рассматривали невероятно огромные, ажурные ледяные цветы, припорошенные светло-голубыми снежинками; и переплёты сверкающих ледяных деревьев, вспыхивающих синими бликами при малейшем движении «хрустальной» листвы и высотой достигавших с наш трёхэтажный дом... А среди всей этой невероятной красоты, окружённый вспышками настоящего «северного сияния», гордо возвышался захватывающий дух величавый ледяной дворец, весь блиставший переливами невиданных серебристо голубых оттенков...
Что это было?! Кому так нравился этот холодный цвет?..
Пока почему-то никто нигде не показывался, и никто не высказывал большого желания нас встречать... Это было чуточку странно, так как обычно хозяева всех этих дивных миров были очень гостеприимны и доброжелательны, за исключением лишь тех, которые только что появились на «этаже» (то есть – только что умерли) и ещё не были готовы к общению с остальными, или просто предпочитали переживать что-то сугубо личное и тяжёлое в одиночку.
– Как ты думаешь, кто живёт в этом странном мире?.. – почему-то шёпотом спросила Стелла.
– Хочешь – посмотрим? – неожиданно для себя, предложила я.
Я не поняла, куда девалась вся моя усталость, и почему это я вдруг совершенно забыла данное себе минуту назад обещание не вмешиваться ни в какие, даже самые невероятные происшествия до завтрашнего дня, или хотя бы уж, пока хоть чуточку не отдохну. Но, конечно же, это снова срабатывало моё ненасытное любопытство, которое я так и не научилась пока ещё усмирять, даже и тогда, когда в этом появлялась настоящая необходимость...
Поэтому, стараясь, насколько позволяло моё измученное сердце, «отключиться» и не думать о нашем неудавшемся, грустном и тяжёлом дне, я тут же с готовностью окунулась в «новое и неизведанное», предвкушая какое-нибудь необычное и захватывающее приключение...
Мы плавно «притормозили» прямо у самого входа в потрясающий «ледяной» мир, как вдруг из-за сверкавшего искрами голубого дерева появился человек... Это была очень необычная девушка – высокая и стройная, и очень красивая, она казалась бы совсем ещё молоденькой, почти что если бы не глаза... Они сияли спокойной, светлой печалью, и были глубокими, как колодец с чистейшей родниковой водой... И в этих дивных глазах таилась такая мудрость, коей нам со Стеллой пока ещё долго не дано было постичь... Ничуть не удивившись нашему появлению, незнакомка тепло улыбнулась и тихо спросила:
– Что вам, малые?
– Мы просто рядом проходили и захотели на вашу красоту посмотреть. Простите, если потревожили... – чуть сконфузившись, пробормотала я.
– Ну, что вы! Заходите внутрь, там наверняка будет интереснее... – махнув рукой в глубь, опять улыбнулась незнакомка.
Мы мигом проскользнули мимо неё внутрь «дворца», не в состоянии удержать рвущееся наружу любопытство, и уже заранее предвкушая наверняка что-то очень и очень «интересненькое».
Внутри оказалось настолько ошеломляюще, что мы со Стеллой буквально застыли в ступоре, открыв рты, как изголодавшиеся однодневные птенцы, не в состоянии произнести ни слова...
Никакого, что называется, «пола» во дворце не было... Всё, находящееся там, парило в искрящемся серебристом воздухе, создавая впечатление сверкающей бесконечности. Какие-то фантастические «сидения», похожие на скопившиеся кучками группы сверкающих плотных облачков, плавно покачиваясь, висели в воздухе, то, уплотняясь, то почти исчезая, как бы привлекая внимание и приглашая на них присесть... Серебристые «ледяные» цветы, блестя и переливаясь, украшали всё вокруг, поражая разнообразием форм и узорами тончайших, почти что ювелирных лепестков. А где-то очень высоко в «потолке», слепя небесно-голубым светом, висели невероятной красоты огромнейшие ледяные «сосульки», превращавшие эту сказочную «пещеру» в фантастический «ледяной мир», которому, казалось, не было конца...
– Пойдёмте, гостьи мои, дедушка будет несказанно рад вам! – плавно скользя мимо нас, тепло произнесла девушка.
И тут я, наконец, поняла, почему она казалась нам необычной – по мере того, как незнакомка передвигалась, за ней всё время тянулся сверкающий «хвост» какой-то особенной голубой материи, который блистал и вился смерчами вокруг её хрупкой фигурки, рассыпаясь за ней серебристой пыльцой...
Не успели мы этому удивиться, как тут же увидели очень высокого, седого старца, гордо восседавшего на странном, очень красивом кресле, как бы подчёркивая этим свою значимость для непонимающих. Он совершенно спокойно наблюдал за нашим приближением, ничуть не удивляясь и не выражая пока что никаких эмоций, кроме тёплой, дружеской улыбки.
Белые, переливающиеся серебром, развевающиеся одежды старца сливались с такими же, совершенно белыми, длиннющими волосами, делая его похожим на доброго духа. И только глаза, такие же таинственные, как и у нашей красивой незнакомки, потрясали беспредельным терпением, мудростью и глубиной, заставляя нас ёжиться от сквозящей в них бесконечности...
– Здравы будете, гостюшки! – ласково поздоровался старец. – Что привело вас к нам?
– И вы здравствуйте, дедушка! – радостно поздоровалась Стелла.
И тут впервые за всё время нашего уже довольно-таки длинного знакомства я с удивлением услышала, что она к кому-то, наконец, обратилась на «вы»...
У Стеллы была очень забавная манера обращаться ко всем на «ты», как бы этим подчёркивая, что все ею встреченные люди, будь то взрослый или совершенно ещё малыш, являются её добрыми старыми друзьями, и что для каждого из них у неё «нараспашку» открыта душа... Что конечно же, мгновенно и полностью располагало к ней даже самых замкнутых и самых одиноких людей, и только очень чёрствые души не находили к ней пути.
– А почему у вас здесь так «холодно»? – тут же, по привычке, посыпались вопросы. – Я имею в виду, почему у вас везде такой «ледяной» цвет?
Девушка удивлённо посмотрела на Стеллу.
– Я никогда об этом не думала... – задумчиво произнесла она. – Наверное, потому, что тепла нам хватило на всю нашу оставшуюся жизнь? Нас на Земле сожгли, видишь ли...
– Как – сожгли?!. – ошарашено уставилась на неё Стелла. – По-настоящему сожгли?.. – Ну, да. Просто там я была Ведьмой – ведала многое... Как и вся моя семья. Вот дедушка – он Ведун, а мама, она самой сильной Видуньей была в то время. Это значит – видела то, что другие видеть не могли. Она будущее видела так же, как мы видим настоящее. И прошлое тоже... Да и вообще, она многое могла и знала – никто столько не знал. А обычным людям это видимо претило – они не любили слишком много «знающих»... Хотя, когда им нужна была помощь, то именно к нам они и обращались. И мы помогали... А потом те же, кому мы помогли, предавали нас...
Девушка-ведьма потемневшими глазами смотрела куда-то вдаль, на мгновение не видя и не слыша ничего вокруг, уйдя в какой-то ей одной известный далёкий мир. Потом, ёжась, передёрнула хрупкими плечами, будто вспомнив что-то очень страшное, и тихо продолжила:
– Столько веков прошло, а я до сих пор всё чувствую, как пламя пожирает меня... Потому наверное и «холодно» здесь, как ты говоришь, милая, – уже обращаясь к Стелле, закончила девушка.
– Но ты никак не можешь быть Ведьмой!.. – уверенно заявила Стелла. – Ведьмы бывают старые и страшные, и очень плохие. Так у нас в сказках написано, что бабушка мне читала. А ты хорошая! И такая красивая!..
– Ну, сказки сказкам рознь... – грустно улыбнулась девушка-ведьма. – Их ведь именно люди и сочиняют... А что нас показывают старыми и страшными – то кому-то так удобнее, наверное... Легче объяснить необъяснимое, и легче вызвать неприязнь... У тебя ведь тоже вызовет большее сочувствие, если будут сжигать молодую и красивую, нежели старую и страшную, правда ведь?
– Ну, старушек мне тоже очень жаль... только не злых, конечно – потупив глаза, произнесла Стелла. – Любого человека жаль, когда такой страшный конец – и, передёрнув плечиками, как бы подражая девушке-ведьме, продолжала: – А тебя правда-правда сожгли?!. Совсем-совсем живую?.. Как же наверное тебе больно было?!. А как тебя зовут?
Слова привычно сыпались из малышки пулемётной очередью и, не успевая её остановить, я боялась, что хозяева под конец обидятся, и из желанных гостей мы превратимся в обузу, от которой они постараются как можно быстрее избавиться.
Но никто почему-то не обижался. Они оба, и старец, и его красавица внучка, дружески улыбаясь, отвечали на любые вопросы, и казалось, что наше присутствие почему-то и вправду доставляло им искреннее удовольствие...
– Меня зовут Анна, милая. И меня «правда-правда» совсем сожгли когда-то... Но это было очень-очень давно. Уже прошло почти пять сотен земных лет...
Я смотрела в совершенном шоке на эту удивительную девушку, не в состоянии отвести от неё глаза, и пыталась представить, какой же кошмар пришлось перенести этой удивительно красивой и нежной душе!..
Их сжигали за их Дар!!! Только лишь за то, что они могли видеть и делать больше, чем другие! Но, как же люди могли творить такое?! И, хотя я уже давно поняла, что никакой зверь не в состоянии был сделать то, что иногда делал человек, всё равно это было настолько дико, что на какое-то мгновение у меня полностью пропало желание называться этим же самым «человеком»....
Это был первый раз в моей жизни, когда я реально услышала о настоящих Ведунах и Ведьмах, в существование которых верила всегда... И вот, увидев наконец-то самую настоящую Ведьму наяву, мне, естественно, жутко захотелось «сразу же и всё-всё» у неё расспросить!!! Моё неугомонное любопытство «ёрзало» внутри, буквально визжа от нетерпения и умоляло спрашивать сейчас же и обязательно «обо всём»!..
И тут, видимо, сама того не замечая, я настолько глубоко погрузилась в столь неожиданно открывшийся мне чужой мир, что не успела вовремя правильно среагировать на вдруг мысленно открывшуюся картинку... и вокруг моего тела вспыхнул до ужаса реальный по своим жутким ощущениям, пожар!..
Ревущий огонь «лизал» мою беззащитную плоть жгучими языками пламени, взрываясь внутри, и почти что лишая рассудка... Дикая, невообразимо жестокая боль захлестнула с головой, проникая в каждую клеточку!.. Взвившись «до потолка», она обрушилась на меня шквалом незнакомого страдания, которого невозможно было ничем унять, ни остановить. Ослепляя, огонь скрутил мою, воющую от нечеловеческого ужаса, сущность в болевой ком, не давая вздохнуть!.. Я пыталась кричать, но голоса не было слышно... Мир рушился, разбиваясь на острые осколки и казалось, что обратно его уже не собрать... Тело полыхало, как жуткий праздничный факел... испепеляя, сгоравшую вместе с ним, мою израненную душу. Вдруг, страшно закричав... я, к своему величайшему удивлению, опять оказалась в своей «земной» комнате, всё ещё стуча зубами от так неожиданно откуда-то обрушившейся нестерпимой боли. Всё ещё оглушённая, я стояла, растерянно озираясь вокруг, не в состоянии понять, кто и за что мог что-то подобное со мной сотворить...
Но, несмотря на дикий испуг, мне постепенно всё же удалось каким-то образом взять себя в руки и чуточку успокоиться. Немного подумав, я наконец-то поняла, что это, вероятнее всего, было всего лишь слишком реальное видение, которое своими ощущениями полностью повторяло происшедший когда-то с девушкой-ведьмой кошмар...
Несмотря на страх и слишком ещё живые ощущения, я тут же попробовала вернуться в сказочный «ледяной дворец» к своей брошенной, и наверняка уже сильно нервничавшей, подружке. Но почему-то ничего не получалось... Я была выжата, как лимон, и не оставалось сил даже думать, не говоря уже о подобном «путешествии». Обозлившись на себя за свою «мягкотелость», я опять попыталась собраться, как вдруг чья-то чужая сила буквально втянула меня в уже знакомую «ледяную» залу, где, взволнованно подпрыгивая, металась моя верная подружка Стелла.
– Ну, что же ты?! Я так испугалась!.. Что же с тобой такое случилось? Хорошо, что вот она помогла, а то ты бы и сейчас ещё «где-то» летала! – задыхаясь от «праведного возмущения», тут же выпалила малышка.
Я и сама пока что не очень-то понимала, каким же образом такое могло со мной произойти, но тут, к моему большому удивлению, ласково прозвучал голос необычной хозяйки ледяного дворца:
– Милая моя, да ты ведь дариня!.. Как же ты оказалась-то здесь? И ты ведь живая!!! Тебе всё ещё больно? – Я удивлённо кивнула. – Ну, что же ты, нельзя такое смотреть!..
Девушка Анна ласково взяла мою, всё ещё «кипящую» от испепеляющей боли, голову в свои прохладные ладони, и вскоре я почувствовала, как жуткая боль начала медленно отступать, а через минуту и вовсе исчезла.
– Что это было?.. – ошалело спросила я.
– Ты просто посмотрела на то, что со мною было. Но ты ещё не умеешь защититься, вот и почувствовала всё. Любопытна ты очень, в этом сила, но и беда твоя, милая... Как зовут-то тебя?
– Светлана... – понемногу очухиваясь, сипло произнесла я. – А вот она – Стелла. Почему вы меня дариней называете? Меня уже второй раз так называют, и я очень хотела бы знать, что это означает. Если можно, конечно же.
– А разве ты не знаешь?!. – удивлённо спросила девушка-ведьма. – Я отрицательно мотнула головой. – Дариня – это «дарящая свет и оберегающая мир». А временами, даже спасающая его...
– Ну, мне бы пока хоть себя-то спасти!.. – искренне рассмеялась я. – Да и что же я могу дарить, если сама ещё не знаю совсем ничего. И делаю-то пока одни лишь ошибки... Ничего я ещё не умею!.. – и, подумав, огорчённо добавила. – И ведь не учит никто! Разве что, бабушка иногда, и ещё вот Стелла... А я бы так хотела учиться!..
– Учитель приходит тогда, когда ученик ГОТОВ учиться, милая – улыбнувшись, тихо сказал старец. – А ты ещё не разобралась даже в себе самой. Даже в том, что у тебя давно уже открыто.
Чтобы не показывать, как сильно расстроили меня его слова, я постаралась тут же поменять тему, и задала девушке-ведьме, настырно крутившийся в мозгу, щекотливый вопрос.
– Простите меня за нескромность, Анна, но как же вы смогли забыть такую страшную боль? И возможно ли вообще забыть такое?..
– А я и не забыла, милая. Я просто поняла и приняла её... Иначе невозможно было бы далее существовать – грустно покачав головой, ответила девушка.
– Как же можно понять такое?! Да и что понимать в боли?.. – не сдавалась я. – Это что – должно было научить вас чему-то особенному?.. Простите, но я никогда не верила в такое «учение»! По-моему так лишь беспомощные «учителя» могут использовать боль!
Я кипела от возмущения, не в состоянии остановить свои разбегавшиеся мысли!.. И как ни старалась, никак не могла успокоиться.
Искренне жалея девушку-ведьму, я в то же время дико хотела всё про неё знать, что означало – задавать ей множество вопросов о том, что могло причинить ей боль. Это напоминало крокодила, который, пожирая свою несчастную жертву, лил по ней горючие слёзы... Но как бы мне не было совестно – я ничего не могла с собою поделать... Это был первый раз в моей короткой жизни, когда я почти что не обращала внимания на то, что своими вопросами могу сделать человеку больно... Мне было очень за это стыдно, но я также понимала, что поговорить с ней обо всём этом почему-то очень для меня важно, и продолжала спрашивать, «закрыв на всё глаза»... Но, к моему великому счастью и удивлению, девушка-ведьма, совершенно не обижаясь, и далее спокойно продолжала отвечать на мои наивные детские вопросы, не высказывая при этом ни малейшего неудовольствия.
– Я поняла причину случившегося. И ещё то, что это также видимо было моим испытанием... Пройдя которое, мне и открылся этот удивительный мир, в котором мы сейчас с дедушкой вместе живём. Да и многое ещё другое...
– Неужели нужно было терпеть такое, только лишь чтобы попасть сюда?!. – ужаснулась Стелла.
– Думаю – да. Хотя я не могу сказать наверняка. У каждого своя дорога... – печально произнесла Анна. – Но главное то, что я всё же это прошла, сумев не сломаться. Моя душа осталась чистой и доброй, не обозлившись на мир, и на казнивших меня людей. Я поняла, почему они уничтожали нас... тех, которые были «другими». Которых они называли Ведунами и Ведьмами. А иногда ещё и «бесовыми детьми»... Они просто боялись нас... Боялись того, что мы сильнее их, и также того, что мы были им непонятны. Они ненавидели нас за то, что мы умели. За наш Дар. И ещё – слишком сильно завидовали нам... И ведь очень мало кто знал, что многие наши убийцы, сами же, тайком пытались учиться всему тому, что умели мы, только вот не получалось у них ничего. Души, видимо, слишком чёрными были...
– Как это – учились?! Но разве же они сами не проклинали вас?.. Разве не потому сжигали, что считали созданиями Дьявола? – полностью опешив, спросила я.
– Так оно и было – кивнула Анна. – Только сперва наши палачи зверски пытали нас, стараясь узнать запретное, только нам одним ведомое... А потом уже сжигали, вырвав при этом многим языки, чтобы они нечаянно не разгласили творённое с ними. Да вы у мамы спросите, она многое прошла, больше всех остальных, наверное... Потому и ушла далеко после смерти, по своему выбору, чего ни один из нас не смог.
– А где же теперь твоя мама? – спросила Стелла.
– О, она где-то в «чужих» мирах обитает, я никогда не смогу пойти туда! – со странной гордостью в голосе, прошептала Анна. – Но мы иногда зовём её, и, она приходит к нам. Она любит и помнит нас... – и вдруг, солнечно улыбнувшись, добавила: – И такие чудеса рассказывает!!! Как хотелось бы увидеть всё это!..
– А разве она не может тебе помочь, чтобы пойти туда? – удивилась Стелла.
– Думаю – нет... – опечалилась Анна. – Она была намного сильнее всех нас на Земле, да и её «испытание» намного страшнее моего было, потому, наверное, и заслужила большее. Ну и талантливее она намного была, конечно же...
– Но для чего же было нужно такое страшное испытание? – осторожно спросила я. – Почему ваша Судьба была такой Злой? Вы ведь не были плохими, вы помогали другим, кто не имел такого Дара. Зачем же было творить с вами такое?!
– Для того, чтобы наша душа окрепла, я думаю... Чтобы выдержать много могли и не ломались. Хотя сломавшихся тоже много было... Они проклинали свой Дар. И перед тем, как умирали – отрекались от него...
– Как же такое можно?! Разве можно от себя отречься?! – тут же возмущённо подпрыгнула Стелла.
– Ещё как можно, милая... Ох, ещё как можно! – тихо произнёс, до этого лишь наблюдавший за нами, но не вмешивавшийся в разговор, удивительный старец.
– Вот и дедушка вам подтвердил, – улыбнулась девушка. – Не все мы готовы к такому испытанию... Да не все и могут переносить такую боль. Но дело даже не столько в боли, сколько в силе нашего человеческого духа... Ведь после боли оставался ещё страх от пережитого, который, даже после смерти, цепко сидел в нашей памяти и как червь, грыз оставшиеся крохи нашего мужества. Именно этот страх, в большинстве своём, и ломал, прошедших весь этот ужас, людей. Стоило после, уже в этом (посмертном) мире, их только лишь чуточку припугнуть, как они тут же сдавались, становясь послушными «куклами» в чужих руках. А уж руки эти, естественно, были далеко не «белыми»... Вот и появлялись после на Земле «чёрные» маги, «чёрные» колдуны и разные им подобные, когда их сущности снова возвращались туда. Маги «на верёвочках», как мы называли их... Так что, не даром наверное мы такое испытание проходили. Дедушка вот тоже всё это прошёл... Но он очень сильный. Намного сильнее меня. Он сумел «уйти», не дожидаясь конца. Как и мама сумела. Только вот я не смогла...
– Как – уйти?!. Умереть до того, как его сожгли?!. А разве возможно такое? – в шоке спросила я.
Девушка кивнула.
– Но не каждый это может, конечно же. Нужно очень большое мужество, чтобы осмелиться прервать свою жизнь... Мне вот не хватило... Но дедушке этого не занимать! – гордо улыбнулась Анна.
Я видела, как сильно она любила своего доброго, мудрого деда... И на какое-то коротенькое мгновение в моей душе стало очень пусто и печально. Как будто снова в неё вернулась глубокая, неизлечимая тоска...
– У меня тоже был очень необычный дедушка... – вдруг очень тихо прошептала я.
Но горечь тут же знакомо сдавила горло, и продолжить я уже не смогла.
– Ты очень его любила? – участливо спросила девушка.
Я только кивнула в ответ, внутри возмущаясь на себя за такую «непростительную» слабость...
– Кем был твой дед, девочка? – ласково спросил старец. – Я не вижу его.
– Я не знаю, кем он был... И никогда не знала. Но, думаю, что не видите вы его потому, что после смерти он перешёл жить в меня... И, наверное, как раз потому я и могу делать то, что делаю... Хотя могу, конечно же, ещё очень мало...
– Нет, девонька, он всего лишь помог тебе «открыться». А делаешь всё ты и твоя сущность. У тебя большой Дар, милая.
– Чего же стоит этот Дар, если я не знаю о нём почти ничего?!. – горько воскликнула я. – Если не смогла даже спасти сегодня своих друзей?!.
Я расстроенно плюхнулась на пушистое сидение, даже не замечая его «искристой» красоты, вся сама на себя разобиженная за свою беспомощность, и вдруг почувствовала, как по предательски заблестели глаза... А вот уж плакать в присутствии этих удивительных, мужественных людей мне ни за что не хотелось!.. Поэтому, чтобы хоть как-то сосредоточиться, я начала мысленно «перемалывать» крупинки неожиданно полученной информации, чтобы, опять же, спрятать их бережно в своей памяти, не потеряв при этом ни одного важного слова, не упустив какую-нибудь умную мысль...
– Как погибли Ваши друзья? – спросила девушка-ведьма.
Стелла показала картинку.
– Они могли и не погибнуть... – грустно покачал головой старец. – В этом не было необходимости.
– Как это – не было?!. – тут же возмущённо подскочила взъерошенная Стелла. – Они ведь спасали других хороших людей! У них не было выбора!
– Прости меня, малая, но ВЫБОР ЕСТЬ ВСЕГДА. Важно только уметь правильно выбрать... Вот погляди – и старец показал то, что минуту назад показывала ему Стелла.
– Твой друг-воин пытался бороться со злом здесь так же, как он боролся с ним на Земле. Но ведь это уже другая жизнь, и законы в ней совершенно другие. Так же, как другое и оружие... Только вы вдвоём делали это правильно. А ваши друзья ошиблись. Они могли бы ещё долго жить... Конечно же, у каждого человека есть право свободного выбора, и каждый имеет право решать, как ему использовать его жизнь. Но это, когда он знает, как он мог бы действовать, знает все возможные пути. А ваши друзья не знали. Поэтому – они и совершили ошибку, и заплатили самой дорогой ценой. Но у них были прекрасные и чистые души, потому – гордитесь ими. Только вот уже никто и никогда не сможет их вернуть...
Мы со Стеллой совершенно раскисли, и видимо для того, чтобы как-то нас «развеселить», Анна сказала:
– А хотите, я попробую позвать маму, чтобы вы смогли поговорить с ней? Думаю, Вам было бы интересно.
Я сразу же зажглась новой возможностью узнать желаемое!.. Видимо Анна успела полностью меня раскусить, так как это и правда было единственным средством, которое могло заставить меня на какое-то время забыть всё остальное. Моя любознательность, как правильно сказала девушка-ведьма, была моей силой, но и самой большой слабостью одновременно...
– А вы думаете она придёт?.. – с надеждой на невозможное, спросила я.
– Не узнаем, пока не попробуем, правда же? За это ведь никто наказывать не будет, – улыбаясь произведённому эффекту, ответила Анна.
Она закрыла глаза, и от её тоненькой сверкающей фигурки протянулась куда-то в неизвестность, пульсирующая золотом голубая нить. Мы ждали, затаив дыхание, боясь пошевелиться, чтобы нечаянно что-либо не спугнуть... Прошло несколько секунд – ничего не происходило. Я уже было открыла рот, чтобы сказать, что сегодня видимо ничего не получится, как вдруг увидела, медленно приближающуюся к нам по голубому каналу высокую прозрачную сущность. По мере её приближения, канал как бы «сворачивался» за её спиной, а сама сущность всё более уплотнялась, становясь похожей на всех нас. Наконец-то всё вокруг неё полностью свернулось, и теперь перед нами стояла женщина совершенно невероятной красоты!.. Она явно была когда-то земной, но в то же время, было в ней что-то такое, что делало её уже не одной из нас... уже другой – далёкой... И не потому, что я знала о том, что она после смерти «ушла» в другие миры. Она просто была другой.
– Здравствуйте, родные мои! – коснувшись правой рукой своего сердца, ласково поздоровалась красавица.
Анна сияла. А её дедушка, приблизившись к нам, впился повлажневшими глазами в лицо незнакомки, будто стараясь «впечатать» в свою память её удивительный образ, не пропуская ни одной мельчайшей детали, как если бы боялся, что видит её в последний раз... Он всё смотрел и смотрел, не отрываясь, и, казалось, даже не дышал... А красавица, не выдержав более, кинулась в его тёплые объятия, и, как малое дитя, так и застыла, вбирая чудесный покой и добро, льющиеся из его любящей, исстрадавшейся души...