Восстание в Варшавском гетто

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
</tr>
Восстание в Варшавском гетто
250px
Арест евреев во время восстания в Варшавском гетто. Маленький мальчик впереди — вероятно, Цви Нуссбаум
Дата

19 апреля16 мая 1943

Место

Варшавское гетто

Причина

Начало ликвидации гетто

Итог

Восстание жестоко подавлено, гетто уничтожено

Изменения

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Противники
22pxПольша Еврейские и польские повстанцы Третий рейх22x20px Третий рейх
Командующие
22px М. Анелевич
22px П. Френкель
22px Д. Апфельбаум
22px Ю. Штроп
Силы сторон
22px Еврейская боевая организация

22px Еврейский воинский союз
Ограниченное участие:
22px Гвардия Людова
22px Армия Крайова

22px Войска СС,
полиция безопасности,
вспомогательная полиция
</td></tr>
Потери
ок. 15 000 убито не менее 18 убито и 93 ранено (отчет Ю. Штропа)
</td></tr>

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

</td></tr>

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

</td></tr>
</td></tr>
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr>

</table>

Восстание в Варшавском гетто — еврейское вооружённое сопротивление попытке нацистской Германии ликвидировать остатки Варшавского гетто в оккупированной Польше во время Второй мировой войны. Восстание продолжалось с 19 апреля по 16 мая 1943 года и было жестоко подавлено нацистами.









Предшествующие события

В декабре 1939 года в Варшаве был создан Еврейский воинский союз, в состав этой организации вошли правые сионисты-ревизионисты, активисты «Бейтар», сотни бывших военнослужащих польской армии[1]

После создания Варшавского гетто в октябре 1940 года, на территории гетто продолжали деятельность общественно-политические объединения и нелегальные организации различной направленности и численности[2].

После создания Польской рабочей партии в январе 1942 года, в варшавское гетто были направлены уполномоченный ЦК ППР Юзеф Левартовский и несколько польских коммунистов. Они должны были активизировать антифашистскую деятельность в гетто и установить связь с действовавшим в гетто антифашистским подпольем. В дальнейшем, в гетто был налажен выпуск и распространение листовок, однако отсутствие оружия не позволяло начать вооружённые акции[3].

В период до весны 1942 года деятельность подпольных организаций принимала различные формы (организационная деятельность, сбор и распространение информации, выпуск листовок, подделка документов, контрабанда продовольствия для жителей гетто), но не включала вооружённые формы сопротивления[2].

В конце марта в гетто прошла конференции представителей рабочих партий, посвящённая вопросам объединения сопротивления.

Бунд был одной из старейших и наиболее организованных партий в довоенной Польше. Боевые группы Бунда действовали против погромщиков-антисемитов ещё с 1940 года, успешно работала собственная разведка. С помощью польских социалистов газета Бунда на польском языке «За нашу и вашу свободу» распространялась в Варшаве и провинции. Бундовская молодёжная ячейка Цукунфт в гетто насчитывала около 200 человек. Бунд отказывался от координации действий с коммунистами, и в партии были сильны антисоветские настроения. На конференции представители Бунда отказались входить в блоки с другими партиями и раскрывать перед членами других партий и организаций свои военные секреты[4].

В единый Антифашистский блок, созданный в марте 1942 года, вошли Хашомер-Хацаир, Дрор и обе фракции Поале-Сион[4]. Бунд организовал свою собственную боевую группу «Самооборона»[5]. Вне блока остались также «общие сионисты»[3].

В дальнейшем Антифашистский блок установил контакты с другими гетто[2].

В мае 1942 года гестапо раскрыло коммунистическую организацию в гетто, арестовало и убило её руководителя Анджея Шмидта (настоящее имя — Пинхас Картин)[6].

22 июля 1942 года немцы начали осуществление операции «Рейнхард», в ходе которой под видом «переселения» началась транспортировка жителей гетто в концлагерь Треблинка для уничтожения[3].

23 июля 1942 года состоялось совещание 16 подпольных организаций и политических партий, действовавших в гетто, на котором Ю. Левартовский призвал атаковать полицию, штурмовать ворота и прорываться в леса. За восстание высказались также «Дрор» и шомры. «Общие сионисты» выступили против восстания (поскольку не были уверены в успехе вооружённого выступления и считали, что результатом станут многочисленные жертвы) и предложили выжидать. В результате было принято предложение Бунда — выжидать и обратиться к руководству стран Запада с просьбой о помощи. После совещания левые приняли решение действовать самостоятельно. ППР обратилась с призывом к жителям гетто, внесённым в списки для «переселения», — разоружать конвоиров и бежать[3].

В августе 1942 года варшавская организация ППР передала в гетто первый револьвер (в сентябре 1942 года выстрелами из этого револьвера был ранен шеф еврейской полиции варшавского гетто Юзеф Шеринский)[3].

В общей сложности в период с 22 июля по 12 сентября 1942 года из гетто было вывезено около 300 тысяч евреев[7][2].

20 октября 1942 года была создана Еврейская боевая организация (ŻOB) во главе с Мордехаем Анелевичем, в состав которой вошли активисты ППР[3], «Дрор» и «Акива»[2]. Общая численность ŻOB составила около 220—500 человек.

К началу 1943 года в гетто оставалось, по оценке современных источников, до 60 тысяч человек — 35 тысяч лиц, имевших немецкие разрешения на жительство, и около 25 тысяч лиц, не имевших немецких документов (в том числе лиц, уклонившихся от регистрации и находившихся на нелегальном положении)[2]. Немцы считали, что население гетто составляет 56 тысяч человек (основываясь на статистике, которую им предоставил юденрат)[7].

К началу 1943 года жители гетто получили информацию о том, что под видом «депортации на восток» их отправляют в концентрационные лагеря для уничтожения[8].

18 января 1943 года повстанцы сумели сорвать вторую волну депортации (вместо 8 тысяч жителей гетто, которых следовало депортировать по плану операции, немцы сумели депортировать лишь 5-6 тысяч)[2].

Отношения с польскими подпольными организациями

Практически всё оружие, имевшееся на вооружении повстанцев гетто к началу восстания, было получено ими от польских подпольных организаций[3][2], некоторое количество было куплено на «чёрном рынке»[3] (самостоятельно или через посредников)[2].

Жегота

В декабре 1942 года на основе ранее существовавшей подпольной организации «Временный комитет помощи евреям» Польское правительство в изгнании создало специальное агентство «Жегота», призванное помочь евреям на территории Польши. Агентство возглавила писательница Зофия Коссак-Щуцкая, выпустившая в августе 1942 года свой знаменитый манифест о помощи евреям. С еврейской стороны в руководстве «Жеготы» состоял Адольф Берман из партии Поалей-Цион.

Варшавская «Жегота» под руководством Ирены Сендлеровой (Сендлер) помогла спастись более чем 10 тысячам евреев, в том числе 2500 детей, выведенных из пылавшего Варшавского гетто.

Армия крайова

Отношение Делегатуры и Армии Крайовой к восстанию было неоднозначным.

С одной стороны, руководство АК разрешило оказание помощи Варшавскому гетто; кроме того, активисты АК оказывали помощь в инициативном порядке[3]. При этом АК помогала в основном организации сионистов-ревизионистов ŻZW под командованием польского офицера еврея Павла Френкеля (но не оказывала помощи ŻOB).

  • Ещё до начала восстания, в ноябре 1942 года офицер АК обучил группу еврейских антифашистов изготовлению бутылок с зажигательной смесью, минно-взрывных устройств и ловушек[3]. Активисты АК помогали скрываться евреям, находившимся на нелегальном положении.
  • После начала восстания АК передала в гетто партию оружия, гранат и боеприпасов[3]. Так, после обращения руководителей восстания к Армии Крайовой за помощью были получены 1 ручной пулемёт, 1 автомат, 70 пистолетов и 50 гранат[9][10].
  • 19 апреля 1943 года была предпринята попытка взорвать стену гетто, но она оказалась неуспешной[3].
  • 4 мая 1943 года глава Польского правительства в изгнании Владислав Сикорский в радиообращении к жителям Польши призвал их оказывать сопротивление немцам и помогать их жертвам (в том числе евреям).

С другой стороны, АК относилась к намерениям евреев сражаться достаточно скептически, несмотря на настояния горячего сторонника польско-еврейского сотрудничества Генрика Волиньского («Вацлава»), референта по еврейским делам при Главном командовании АК. Но командующий АК Стефан Ровецкий сообщал в 1943 году главе Польского правительства в изгнании Владиславу Сикорскому о том, что «евреи из различных коммунистических групп просят у АК оружия, как будто бы у нас его полные склады» и добавлял, что дал евреям «на пробу» несколько пистолетов, хотя и не уверен, что они будут использованы[7].

Лишь первые попытки вооруженного сопротивления евреев в гетто в январе 1943 года убедили Ровецкого в том, что оружие, переданное евреям, не останется неиспользованным. В феврале 1943 года Ровецкий отдал приказ по всей стране оказывать помощь жителям гетто в вооруженном сопротивлении немцам. Однако командиры АК, как правило, саботировали это распоряжение. В Варшаве контактами с АК занимался представитель ŻOB Арье Вильнер, но он был арестован немцами 6 марта 1943 года[11].

Другие организации

Польская «Organizacja Wojskowa» уже в 1940 году передала в гетто 40 пистолетов, патроны и гранаты. Кроме того, активисты OW провели в гетто несколько запряжённых в телеги лошадей (которые были пущены на мясо), поставляли продовольствие и информировали жителей гетто о событиях за пределами гетто. После начала восстания OW передала в гетто ещё 2 станковых пулемёта, не менее 10 ручных пулемётов, 3 лёгких пулемёта, 20 автоматов, 100 пистолетов, 1 тыс. ручных гранат и патроны[3].

Варшавская организация Гвардии Людовой установила контакты с еврейским антифашистским подпольем в варшавском гетто в феврале 1942 года, для связи с ним в гетто был направлен Петр Кортин («Анджей Шмидт»), со стороны командования GL была оказана помощь в создании секции ППР, типографии и еврейской боевой группы[12]. Секретарь организации ППР в варшавском гетто Э. Фондаминьский являлся членом штаба восстания[13]. В состав штаба ŻOB от комитета ППР вошёл Михал Ройзенфельд («Михал Бялы»). Также в гетто были переданы продукты питания, медикаменты и некоторое количество оружия. После начала восстания GL были предприняты попытки оказать помощь восставшим, совершив нападения на патрули, охранявшие периметр гетто, но боевые группы понесли потери[14]:

  • так, 20 апреля 1943 года группа GL под командованием Ф. Бартошка атаковала пост, охранявший периметр гетто, ими был уничтожен тяжёлый пулемёт[3]
  • ночью 29 апреля 1943 года при выполнении боевой операции погиб один из руководителей варшавской организации Гвардии Людовой, Эдвард Бониславский (атакованный патруль был уничтожен, но на выстрелы прибыло подкрепление)[15].

Кроме того, с целью отвлечь силы гитлеровцев от участия в операции, были предприняты несколько акций в других районах Варшавы:

  • так, в ночь на 22 апреля 1943 года бойцы GL разрушили железнодорожные пути и подожгли вагоны военного эшелона[3]
  • 23 апреля 1943 года бойцы GL забросали ручными гранатами автомашину с жандармами на улице Фрета[3].

Кроме того, члены варшавской организации GL организовали тайную эвакуацию из гетто нескольких десятков евреев, в том числе детей[16]:

  • так, в ночь на 29 апреля 1943 года коммунисты В. Гаик и Ф. Ленчицкий вывели через подземные каналы 40 членов ZOB, которые были переправлены в леса[3]
  • 8 мая 1943 года В. Гаик и Ф. Ратайзер начали вторую операцию по эвакуации, которая продолжалась более 30 часов. В результате, 10 мая 1943 года были выведены ещё 34 повстанца ZOB[3] (в том числе — член штаба ZOB Цивья Любеткин[17])
  • 10 мая 1943 года началась третья операция, однако она была неуспешной: погибли коммунисты Р. Мусельман и Ю. Золотов, которые вернулись в гетто, чтобы вывести через подземные коммуникации ещё одну группу повстанцев[3].

Подпольная организация «Корпус безопасности» (Państwowy Korpus Bezpieczeństwa) передала повстанцам некоторое количество боеприпасов[3].

Кроме того, подпольщикам гетто помогали Социалистическая боевая организация (СОБ), возглавляемая Лешеком Раабе, и примыкавшая к АК молодёжная организация «Серые шеренги», в которой выделялся дружеским расположением к евреям Александр Каминьский[10].

Восстание

Файл:Ghetto Uprising Warsaw2.jpg
Солдаты СС в Варшавском гетто во время восстания
Файл:Askaris im Warschauer Getto - 1943.jpg
Два «аскари» над телами убитых евреев Варшавского гетто[18]
Файл:Stroop Report - Warsaw Ghetto Uprising 03.jpg
Генерал Штроп в окружении солдат на фоне горящего гетто
Файл:Stroop Report - Warsaw Ghetto Uprising - 26568.jpg
Фотография из рапорта Штропа. Оригинальная подпись — «Бандиты прыгают, чтобы избежать поимки»

Ход восстания

Польский историк Бен Марк писал[19]:

« Многие освободительные войны несли в себе зародыш неизбежного поражения, но ни на одной из них не лежала печать столь глубокого трагизма, как на последнем боевом порыве остатков обитателей Варшавского гетто, который разгорелся на могиле их ближних, без тыла, почти без оружия, без ничтожного шанса на победу. »

Операция по ликвидации Варшавского гетто началась в три часа ночи 19 апреля 1943 года[20]. Есть предположение, что дата начала операции была связана с началом еврейского праздника Песах (вечером 19 апреля) или днём рождения Гитлера (20 апреля)[2].

Общее руководство операцией осуществлял бригадефюрер СС, генерал-майор полиции Юрген Штрооп, в операции участвовало до 2000[20][8] или даже свыше 2000[3] человек личного состава (сотрудники СД, полицейские, военнослужащие вермахта и подразделения СС — в том числе батальон СС, состоявший из 337 украинских и латышских националистов[20][21]) при поддержке артиллерии[20][8] и бронетехники[20][8], в распоряжении нацистов имелось 82 пулемёта[3] и служебные собаки[2].

Общая численность повстанцев составляла около 1500 человек[8].

Гетто было обнесено кирпичной стеной высотой около 3 метров[8] (отдельные участки стены были высотой до 3,5 м), в некоторых местах были установлены заграждения из колючей проволоки[2]. В результате, немцы начали наступление через главные ворота.

Встреченные организованным огнём обитателей гетто немцы были вынуждены отступать с большими потерями.

Из Висбаденского отчета Штропа от 1 мая 1946 года[20]:

« Я ввёл в действие силы по двум сторонам главной улицы. Когда наши силы только миновали главные ворота, на них обрушился точный и хорошо согласованный огневой удар. Из всех окон и подвалов стреляли так, что нельзя было видеть стреляющего. Сейчас же начали поступать рапорты о потерях. Броневик загорелся. Бомбы и зажигательные бутылки останавливали любое продвижение. Пока мы начинали прочесывать один блок, они укреплялись в соседнем. В некоторых местах мы были вынуждены применить зенитное оружие. Только теперь мы обнаружили подземные точки. Подземные позиции давали повстанцам возможность быть невидимыми и позволяли им непрерывно менять своё местонахождение. Одну такую позицию нам удалось завоевать только после 2 дней.

Мы с точностью установили, что не только мужчины были вооружены, но и часть женщин. Особенно в возрасте от 18 до 30. Они были одеты в штаны для верховой езды и с касками на голове… Многие из этих женщин прятали заряженные пистолеты в нижнем белье. Так бои велись до конца операции, от подвала дома и до его крыши…

»

После начала восстания восставшие начали уничтожение еврейских коллаборационистов (сотрудников еврейской полиции варшавского гетто, осведомителей полиции и иных пособников)[7].

После неудачи первого наступления Штрооп приказал затопить канализационную сеть[3].

Активную роль в проведении восстания в Варшавском гетто приняли отряды «Еврейской боевой организации» во главе с Мордехаем Анелевичем (общей численностью несколько сот человек) и отряд «Еврейского Воинского Союза». В восстании в Варшавском гетто активное участие принимали ультраортодоксальные евреи с полного одобрения главных раввинов[22].

Символической кульминацией восстания стало водружение бело-голубых флагов (через пять лет такой флаг стал флагом государства Израиль) и польского флага на крыше дома на улице Мурановска, 17. Вместе с бойцами «Еврейского Воинского Союза» в районе Мурановской площади в восстании участвовала и польская группа АК майора Генрика Иванского[23][24].

В последующие дни немцы отказались от тактики прямого наступления. Они использовали авиабомбы и специальные группы поджигателей, чтоб сжечь дома гетто вместе с повстанцами дотла.

8 мая 1943 года эсэсовцы захватили штаб-квартиру «Еврейской боевой организации». 10 мая 34 человека вышли из гетто через канализационные туннели в результате операции, которую организовали и провели Симха Ротем (настоящая фамилия Ратайзер, подпольная кличка «Кажик») и Зигмунт Фридрих[25].

В ночь с 13 на 14 мая советские самолеты нанесли бомбовый удар по объектам в Варшаве. Налет продолжался два часа, на казармы СС и другие военные объекты было сброшено около ста тонн фугасных и зажигательных бомб. Хотя жертвы были и среди евреев, налет вызвал у них ликование. В нескольких местах небольшие группы евреев, пользуясь замешательством немцев, пытались пробиться во время налета из гетто. Некоторым это удалось[26].

На догоравших развалинах Варшавского гетто был оставлен батальон немецкой полиции. Немцы прочесывали местность, перерезали последние водопроводные трубы, отравляли все обнаруженные резервуары и источники воды, забрасывали колодцы полусгнившими трупами, обливали керосином найденные остатки пищи, взрывали и заваливали дороги. Ежедневно они засыпали все люки, но евреи, намеревавшиеся бежать из гетто по канализационным трубам, по ночам раскапывали их.

15 мая немцы разрушили на территории гетто последние дома, за исключением восьми зданий — немецких казарм, госпиталя и тюрьмы Павяк.

16 мая Штрооп официально объявил об окончании «большой акции» и начал отвод своих сил. В тот же день немцы обнаружили большой бункер в доме 38 на Свентоерской улице и, пустив газ, заставили выйти 60 укрывавшихся там евреев. Но столкновения с разрозненными группами повстанцев происходили ещё в июне и июле. В середине июля немцы принялись систематически взрывать развалины в гетто, однако группы вооруженных евреев снова прокрадывались в уже, казалось, очищенную зону. Поэтому осенью немцы, прочесывая бывшее гетто, ещё раз стали взрывать развалины.

Сопротивление повстанцев было сломлено к концу мая, но отдельные боевые группы продолжали борьбу все лето[27]. Практически все руководители восстания погибли. Оставшихся евреев депортировали в Треблинку.

По воспоминаниям поляков, отдельные перестрелки и выстрелы слышались с территории гетто до самого Варшавского восстания 1944 года[26].

Свидетельства участников и очевидцев восстания

  • Свидетельство Цивьи Любеткин в книге «Восстание в Варшавском гетто» Михаэля Борвица[28]:
« Так пало около сотни повстанцев и среди них Мордехай Анелевич, самый лучший, самый мудрый, самый благородный из всех, сохранявший в самые страшные моменты спокойствие и улыбку. »
« То, что мы пережили, превзошло самые смелые наши надежды... Главное — осуществилась мечта моей жизни: я дожил до того дня, когда евреи гетто встали на свою защиту и повели борьбу во всём её величии и славе. »
  • Один из повстанцев Ария Вильнер писал:
« Мы не собираемся спасать себя. Из нас никто не выживет. Мы хотим спасти честь народа. »
  • В чудом уцелевшем завещании узника Варшавского гетто Йосефа Раковера, составленном 28 апреля 1943 года в самый разгар неравной самоотверженной борьбы повстанцев, написано[29]:
« Варшавское гетто погибает с боем, с выстрелами, в пламени, но без воплей. Евреи не кричат от ужаса… »
  • Руководивший подавлением восстания группенфюрер СС Юрген Штроп после войны сидел в одной камере смертников с высокопоставленным деятелем Армии Крайовой Казимежем Мочарским, которому он цинично и откровенно рассказывал обо всех деталях подавления восстания. В 1972 г. Мочарский опубликовал содержание бесед со Штропом в книге «Беседы с палачом».

Результаты

Восстание в Варшавском гетто стало одним из крупнейших массовых восстаний в городах оккупированной нацистами Европы[30][31].

В ходе боёв было убито около 7 тысяч защитников гетто, ещё 5-6 тысяч сгорели заживо. После подавления восстания оставшиеся обитатели гетто (около 56 тысяч человек) были отправлены в концлагеря и лагеря смерти (большинство — в Треблинку). Спастись из Варшавского гетто во время и после восстания смогли, согласно позднейшим подсчетам, около 3000 человек[26]. Многие из тех евреев, которым удалось спастись из гетто, принимали позже активное участие в Варшавском восстании 1944 года — более 1000 человек.

Согласно отчёту Ю. Штроопа, в период до завершения операции (16 мая 1943 года) потери составили 16 человек убитыми и 93 ранеными[7].

  • в это число не включены потери, имевшие место в период после 16 мая 1943 года[7]
  • в это число не включены еврейские коллаборационисты, уничтоженные восставшими[7]

Немецкие потери в борьбе с восставшими оцениваются по-разному. Подпольная пресса Варшавы писала о 120, 300, 400, даже о 1000 убитых. Позже, уже находясь в польской тюрьме, Штроп говорил на допросах, что легкораненые, оставшиеся в строю, не заносились им в списки, как и потери польской полиции (которые, впрочем, не могли быть, по его мнению, особенно велики, так как эта полиция не участвовала в операциях внутри гетто). Штроп утверждал при этом, что в его отчетах не было какого-либо умышленного сокрытия потерь[26].

Преобладающая часть польской общественности следила за событиями в гетто с горячей симпатией. Польская подпольная пресса много писала о героизме евреев. Некоторые поляки, связывая с боями в Варшавском гетто преувеличенные надежды, готовы были видеть в них начало общенационального восстания. Но в то же время толпы поляков собирались неподалеку от стен гетто посмотреть на горящие улицы, обуглившиеся тела, свисавшие с балконов, на живые факелы, мечущиеся по крышам. Немцы не отгоняли зевак, и те иной раз указывали им на появившихся в том или ином месте за стенами гетто повстанцев. Когда группе еврейских рабочих удалось, подкупив немецкую охрану, перебраться на улице Лешно на «арийскую сторону», поляки загнали их обратно в горящее гетто[26].

Последующие события

2 октября 2009 года в Варшаве в возрасте 87 лет скончался последний из оставшихся в живых руководителей восстания в Варшавском гетто Марек Эдельман[32]

Память

в Польше
Файл:Getto pomnik.jpeg
Мемориал героям Варшавского гетто. Варшава (скульптор: Натан Рапапорт, архитектор: Леон Марек Сужин
  • 19 апреля 1948 года (в пятую годовщину восстания) на площади имени Героев гетто в Варшаве был открыт монумент бойцам гетто, созданный скульптором Н. Рапапортом.
  • В преддверии 70-летия начала восстания в Варшавском гетто, 18 апреля 2013 года, нижняя палата Национальной Ассамблеи Республики Польша приняла резолюцию, в которой, среди прочего, говорится, что депутаты «отдают дань уважения жертвам и героям восстания, чье мужество и самопожертвование вызывают восхищение, уважение и останутся в памяти последующих поколений»[33].
в Израиле
  • На территории музея Яд ва-Шем есть площадь Варшавского гетто, на которой находится Стена памяти[34].
  • В память о восстании в Варшавском гетто названы улицы: «Героев Варшавского гетто» (ивр.רחוב גיבורי גיטו ורשה‏‎) в Хайфе[35] и «Восстания в Варшавском гетто» (ивр.רחוב מרד גיטו ורשה‏‎) в южном Тель-Авиве[36].
  • В память о еврейских бойцах гетто улицы во многих городах Израиля названы «Лохамей ха-гетаот» («Бойцы гетто») или «Мордей ха-гетаот» («Повстанцы гетто»). Слово «гетто» в названиях этих улиц стоит во множественном числе, чтобы напомнить: восстание было не только в Варшавском гетто, но и в других — в Вильно, Белостоке и во многих других местах. Кибуц «Лохамей-ха-гетаот» севернее Хайфы, основанный пережившими Катастрофу, стал центром памяти погибших во время Катастрофы.
  • В Тель-Авиве есть улица Мордехая Анелевича.
  • День Катастрофы и Героизма (Йом Ха-Шоа) в память о шести миллионах жертв Катастрофы европейского еврейства отмечается в Израиле 27 нисана. В этот день по всему Израилю звучит двухминутная траурная сирена.

См. также

Напишите отзыв о статье "Восстание в Варшавском гетто"

Примечания

  1. Moshe Arens. The Jewish Military Organization (ZZW) in the Warsaw Ghetto // «Holocaust and Genocide Studies», № 19, 2005. pages 201—225
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Варшава // Холокост: энциклопедия. / редколл., пер. с англ. У. Лакёр и др. М., РОССПЭН, 2005. стр.115-125
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 С. М. Меламед. Восстание в Варшавском гетто // «Вопросы истории», № 1, 1991. стр.206-214
  4. 1 2 В. М. Алексеев. [http://web.archive.org/web/20150615102729/http://www.getto.ru/boevorg.html Варшавского гетто больше не существует]. М., Звенья, 1998. ISBN 5-7870-00 (ошибоч.)
  5. [http://berkovich-zametki.com/Nomer32/Etinger1.htm Etinger1]. berkovich-zametki.com. Проверено 9 ноября 2014.
  6. [http://www.yadvashem.org/yv/ru/holocaust/about/chapter_7/warsaw_uprising.asp Восстание в Варшавском гетто]. Яд ва-Шем. Проверено 9 ноября 2014.
  7. 1 2 3 4 5 6 7 «They killed Jewish collaborators and eventually battled with Nazis» — Israel Gutman. [http://books.google.co.il/books?id=4P_kP4yKqy8C Resistance: The Warsaw Ghetto Uprising]. — Houghton Mifflin Harcourt, 1994. — 277 p. — ISBN 0395901308, 9780395901304.
  8. 1 2 3 4 5 6 Warsaw Ghetto Uprising (1943) // The New Encyclopedia Britannica. 15th edition. Micropaedia. Vol.12. Chicago, 1994. pp.502-503
  9. р. И. Телушкин. [http://jhist.org/teacher/07_192.htm Восстание в Варшавском гетто] // энциклопедия «Еврейский мир»
  10. 1 2 [http://www.getto.ru/boevorg.html В. Алексеев. Варшавского гетто больше не существует]
  11. Алексеев В. М. БОЕВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ // Варшавского гетто больше не существует, 1998
  12. Мария Руткевич. Граница бытия. М., «Молодая гвардия», 1966. стр.150
  13. Советская историческая энциклопедия / редколл., гл. ред. Е. М. Жуков. том 2. М., Государственное научное издательство «Советская энциклопедия», 1962. стр.982
  14. Польское рабочее движение в годы войны и гитлеровской оккупации (сентябрь 1939 — январь 1945) / М. Малиновский, Е. Павлович, В. Потеранский, А. Пшегонский, М. Вилюш. М., Политиздат, 1968. стр.246
  15. Мария Руткевич. Граница бытия. М., «Молодая гвардия», 1966. стр.156
  16. Zdzisław Poniatowski, Ryszard Zelwiański: Batalion AL im. «Czwartaków». Warszawa, «Sport i Turystyka», 1971. str. 29
  17. [http://www.eleven.co.il/article/12527 Любеткин Цивья] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  18. Peter Black. Foot Soldiers of the Final Solution: The Trawniki Training Camp and Operation Reinchard // «Holocaust and Genocide Studies», № 25, 2011. pages 1-99
  19. Панарина С. М. [http://web.archive.org/web/20111102195230/http://holocaust.ioso.ru/history/23.htm Восстание в Варшавском гетто] // Темы занятий факультативного курса «Страницы истории еврейского народа. Холокост»
  20. 1 2 3 4 5 6 [http://www.yadvashem.org/yv/ru/education/projects/phoenix/ghetto_warsaw.asp Евреи Варшавы в период Второй мировой войны] — сайт Яд ва-Шем
  21. [http://www.friends-partners.org/partners/beyond-the-pale/rus_captions-win/55-7.html Nazism and The Holocaust] // путеводитель по выставке «Черта оседлости — до и после. Жизнь и судьба евреев в России» (1995 год)
  22. Виктория Вексельман. [http://www.7kanal.com/article.php3?id=221374 История Холокоста, реальность и её историческое описание] // «Седьмой канал» (Израиль) от 29 января 2007
  23. Александр Свищёв. [http://gazeta.rjews.net/svischev5.shtml Мифы и действительность (Правда о восстании в варшавском гетто)]. "Вести" (17.5.2001). Проверено 9 сентября 2014.
  24. Михаил Румер-Зараев. [http://berkovich-zametki.com/Nomer32/Svischev1.htm Послесловие]. Сетевой журнал "Заметки по еврейской истории", Номер 32 (30 августа 2003 года). Проверено 9 сентября 2014.
  25. [http://c3.ort.org.il/Apps/WW/page.aspx?ws=496fe4b2-4d9a-4c28-a845-510b28b1e44b&fol=e5b35888-e7db-4e50-9ce4-e132ae92de2e&box=3e0902e0-b315-412c-a5ec-927e5dab4302&page=5d675d48-68df-4fc3-833c-04a23648f70e&_pstate=item&_item=64994465-7a7b-4ec5-9c48-6bdf5b812c91 Rescue through the sewers — Kazik’s story] (англ.). «Jewish resistance in the Holocaust», Organization of Partizans, Underground and Ghetto Fighters. Проверено 16 сентября 2014. [http://www.webcitation.org/6IwMfNNej Архивировано из первоисточника 17 августа 2013].
  26. 1 2 3 4 5 6 В. М. Алексеев. [http://www.getto.ru/bunt.html Варшавского гетто больше не существует]
  27. [http://www.eleven.co.il/article/13274#08 Польша] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  28. Неер Р. Мордехай Анилевич // [http://jhistory.nfurman.com/lessons8/street53.htm Улицы хранят память]. — Иерусалим: Амана, 1995.
  29. 1 2 [http://his.1september.ru/articlef.php?ID=200500909 Всесожжение и вселенская катастрофа]
  30. Editor: Patrick Henry. Jewish Resistance in the Warsaw Ghetto // [http://books.google.co.il/books?id=hYf5AwAAQBAJ&pg=PA393 Jewish Resistance Against the Nazis]. — CUA Press, 2014. — P. 393. — 640 p. — ISBN 0813225892, 9780813225890.
  31. [http://botinok.co.il/node/28729 19 апреля 1943 года началось восстание в Варшавском гетто] | Блог Ботинок
  32. [http://korrespondent.net/world/986606 В Польше скончался последний организатор восстания в Варшавском гетто] // Корреспондент. NET от 3 октября 2009
  33. [http://www.zman.com/news/2013/04/18/149295-print.html Польские депутаты отдали дань уважения восставшим в Варшавском гетто]. Проверено 18 апреля 2013.
  34. [http://www.yadvashem.org/yv/ru/visiting/map.asp Карта Яд Вашем] (рус.). Яд ва-Шем. Проверено 29 июля 2013. [http://www.webcitation.org/6IwMgRlb4 Архивировано из первоисточника 17 августа 2013].
  35. [http://www.haifa-streets.co.il/Lists/List1/DispForm.aspx?ID=5415 «Улица: Героев Варшавского гетто»] (иврит). Путеводитель по улицам Хайфы. Проверено 28 июля 2013. [http://www.webcitation.org/6IwMiiaBg Архивировано из первоисточника 17 августа 2013].
  36. [http://www.nrg.co.il/online/54/ART2/359/102.html «День памяти Холокоста? Не на улице восстания в Варшавском гетто»] (иврит). сайт Маарив (18 апреля 2012). Проверено 28 июля 2013. [http://www.webcitation.org/6IwMjqPVd Архивировано из первоисточника 17 августа 2013].

Литература

  • В. М. Алексеев. [http://www.memo.ru/history/getto/ Варшавского гетто больше не существует.] М., 1998 ISBN 5-7870-00 (ошибоч.)
  • [http://holocaust.ioso.ru/history/23.htm Холокост. § 23. Восстание в Варшавском гетто.]
  • [http://www.novpol.ru/index.php?id=613 «Человечество, что остаётся»] Беседа Чеслава Милоша, Марека Эдельмана, Яна Блонского и Ежи Туровича о восстании в Варшавском гетто (1993).
  • [http://www.novpol.ru/index.php?id=612 Стихотворения Чеслава Милоша о восстании в Варшавском гетто]
  • Александр Аронов. «Гетто. 1943 год»[ссылка=http://www.bards.ru/archives/part.php?id=24512]

Ссылки

  • [http://www.daat.ac.il/warsaw/ אתר גטו ורשה] (иврит). daat.ac.il. Проверено 9 сентября 2014.
  • Ефим Макаровский. [http://berkovich-zametki.com/2005/Zametki/Nomer5/Makarovsky1.htm Борьба и гибель Варшавского гетто]. Сетевой журнал "Заметки по еврейской истории", №5 (54) (Май 2005 года). Проверено 9 сентября 2014.
  • Яков Этингер. [http://berkovich-zametki.com/Nomer32/Etinger1.htm Бунт обреченных]. Сетевой журнал "Заметки по еврейской истории", Номер 32 (30 августа 2003 года). Проверено 9 сентября 2014.
  • [http://shoa.com.ua/php/content/view/135/53/ «В Варшавском гетто» (Отрывок из речи генерального прокурора Израиля на процессе Эйхмана)]
  • [http://commons.wikimedia.org/wiki/Stroop_Report Фотографии из рапорта Ю. Штропа, направленного Г. Гиммлеру]
  • Гирш Глик : [http://www.berkovich-zametki.com/Nomer27/Glik1.htm Гимн еврейских партизан], «Заметки по еврейской истории» № 27 21 апреля 2003 года

Отрывок, характеризующий Восстание в Варшавском гетто

– Это Святой Град, милая. Город наших Богов. Его нет уже очень давно... – тихо проговорил Истень. – Это оттуда мы все когда-то пришли... Только на Земле его никто не помнит – потом вдруг спохватившись, добавил: – Осторожно, милая, тебе будет тяжело. Не надо больше смотреть.
Но я желала большего!.. Какая-то палящая жажда сжигала мозг, умоляя не останавливаться! Незнакомый мир манил и завораживал своей первозданностью!.. Хотелось уйти в него с головой и, погружаясь всё глубже, черпать его без конца, не упуская ни одного мгновения, не теряя ни одной драгоценной минуты... которых, к ак я понимала, у меня оставалось здесь очень и очень мало... Каждая новая пластина раскрывалась передо мной тысячами потрясающих образов, которые были удивительно яркими и теперь уже почему-то понятными, будто я вдруг нашла к ним давно утерянный кем-то магический ключ. Время летело, но я его не замечала... Мне хотелось ещё и ещё. И было очень страшно, что прямо сейчас кто-то обязательно остановит, и пора будет покидать этот чудесный кладезь чей-то невероятной памяти, которой уже никогда более мне не удастся постичь. Было очень грустно и больно, но пути назад у меня, к сожалению, не было. Я выбрала свою жизнь сама и не собиралась от неё отрекаться. Даже если это было невероятно тяжело...
– Ну вот и всё, милая. Я не могу тебе больше показывать. Ты – «отступница», которая не захотела узнать... И тебе закрыт путь сюда. Но мне искренне жаль, Изидора... У тебя великий Дар! Ты могла бы легко всё это ВЕДАТЬ... Если бы захотела. Не всем давалось так просто... Твоя природа жаждет этого. Но ты выбрала другой путь, потому должна сейчас уйти. Мои мысли будут с тобой, дитя Света. Иди с ВЕРОЙ, пусть она поможет тебе. Прощай, Изидора...
Комната исчезла... Мы очутились в каком-то другом каменном зале, также наполненном множеством свитков, но выглядели они уже другими, возможно, не столь древними, как предыдущие. Мне стало вдруг очень печально... До боли в душе, хотелось постичь эти чужие «тайны», увидеть скрытое в них богатство, но я уходила... чтобы уже никогда сюда не вернуться.
– Подумай, Изидора! – как бы почувствовав моё сомнение, тихо сказал Север. – Ты ещё не ушла, останься.
Я лишь отрицательно качнула головой...
Вдруг моё внимание привлекло, уже знакомое, но всё так же непонятное явление – по мере того, как мы продвигались, комната и здесь удлинялась, когда мы проходили дальше. Но если в предыдущем зале я не видела ни души, то здесь, как только оглядывалась по сторонам, я видела множество людей – молодых и старых, мужчин и женщин. Здесь были даже дети!.. Они все очень внимательно что-то изучали, полностью уйдя в себя, и отрешённо постигая какие-то «мудрые истины»... Не обращая никакого внимания на вошедших.
– Кто все эти люди, Север? Они живут здесь? – шёпотом спросила я.
– Это Ведьмы и Ведуны, Изидора. Когда-то одним из них был твой отец... Мы обучаем их.
Сердце болело... Мне хотелось завыть волчьим голосом, жалея себя и свою короткую потерянную жизнь!.. Бросив всё, сесть вместе с ними, с этими счастливыми Ведунами и Ведьмами, чтобы познать умом и сердцем всю глубину чудесного, так щедро открытого им великого ЗНАНИЯ! Жгучие слёзы готовы были хлынуть рекой, но я из последних сил пыталась их как-то удерживать. Делать это было никак нельзя, так как слёзы были очередной «запрещённой роскошью», на которую у меня не было никакого права, если я мнила себя настоящим Воином. Воины не рыдали. Они боролись и побеждали, а если гибли – то уж точно не со слезами на глазах... Видимо, я просто очень устала. От одиночества и боли... От постоянного страха за родных... От бесконечной борьбы, в которой не имела ни малейшей надежды выйти победительницей. Мне был очень нужен глоток свежего воздуха, и этим воздухом для меня была моя дочь, Анна. Но почему-то, её нигде не было видно, хотя я знала, что Анна находится здесь, вместе с ними, на этой чудесной и странной, «закрытой» земле.
Север стоял рядом со мной на краю ущелья, и в его серых глазах таилась глубокая печаль. Мне захотелось спросить у него – увижу ли я его когда-либо? Но не хватало сил. Я не хотела прощаться. Не хотела уходить. Жизнь здесь была такой мудрой и спокойной, и всё казалось так просто и хорошо!.. Но там, в моём жестоком и несовершенном мире умирали хорошие люди, и пора было возвращаться, чтобы попытаться хоть кого-то спасти... Это по-настоящему был мой мир, каким бы страшным он не являлся. И мой оставшийся там отец возможно жестоко страдал, не в силах вырваться из лап Караффы, которого я железно решила, чего бы мне это не стоило, уничтожить, даже если за это придётся отдать свою короткую и такую дорогую для меня, жизнь...
– Могу ли я увидеть Анну? – с надеждой в душе, спросила я Севера.
– Прости меня, Изидора, Анна проходит «очищение» от мирской суеты... Перед тем, как она войдёт в тот же зал, где только что находилась ты. Она не сможет к тебе сейчас придти...
– Но почему же мне не понадобилось ничего «очищать»? – удивилась я. – Анна ведь ещё ребёнок, у неё нет слишком много мирской «грязи», не так ли?
– Ей предстоит слишком много в себя впитать, постичь целую бесконечность... А ты уже никогда туда не вернёшься. Тебе нет необходимости ничего «старого» забывать, Изидора... Мне очень жаль.
– Значит, я никогда больше не увижу мою дочь?.. – шёпотом спросила я.
– Увидишь. Я помогу тебе. А теперь хочешь ли ты проститься с Волхвами, Изидора? Это твоя единственная возможность, не пропусти её.
Ну, конечно же, я хотела увидеть их, Владык всего этого Мудрого Мира! О них так много рассказывал мне отец, и так долго мечтала я сама! Только я не могла представить тогда, насколько наша встреча будет для меня печальной...
Север поднял ладони и скала, замерцав, исчезла. Мы очутились в очень высоком, круглом зале, который одновременно казался то лесом, то лугом, то сказочным замком, а то и просто «ничем»... Как не старалась, я не могла увидеть его стен, ни того, что происходило вокруг. Воздух мерцал и переливался тысячами блестящих «капель», похожих на человеческие слёзы... Пересилив волнение, я вдохнула... «Дождливый» воздух был удивительно свежим, чистым и лёгким! От него, разливаясь животворящей силой, по всему телу бежали тончайшие живые нити «золотого» тепла. Ощущение было чудесным!..
– Проходи, Изидора, Отцы ожидают тебя, – прошептал Север.
Я шагнула дальше – трепещущий воздух «раздвинулся»... Прямо передо мной стояли Волхвы...
– Я пришла проститься, вещие. Мир вам... – не ведая как должна приветствовать их, тихо сказала я.
Никогда в своей жизни не ощущала я такой полной, всеобъемлющей, Великой СИЛЫ!.. Они не двигались, но казалось, что весь этот зал колышется тёплыми волнами какой-то невиданной для меня мощи... Это была настоящая ЖИЗНЬ!!! Я не знала, какими бы словами ещё можно было это назвать. Меня потрясло!.. Захотелось объять это собой!.. Вобрать в себя... Или просто упасть на колени!.. Чувства переполняли меня ошеломляющей лавиной, по щекам текли горячие слёзы...
– Здравой будь, Изидора. – тепло прозвучал голос одного из них. – Мы ж а л е е м тебя. Ты дочь Волхва, ты разделишь его путь... Сила не покинет тебя. Иди с ВЕРОЙ, радная...
Душа моя стремилась к ним криком умирающей птицы!.. Рвалось к ним, разбиваясь о злую судьбу, моё раненное сердце... Но я знала, что слишком поздно – они пращали меня... и жалели. Никогда раньше я не «слышала», как глубоко значение этих чудесных слов. И теперь радость от их дивного, нового звучания нахлынула, заполняя меня, не давая вздохнуть от переполнявших мою раненную душу чувств...
В этих словах жила и тихая светлая грусть, и острая боль потери, красота жизни, которую я должна была прожить, и огромная волна Любви, приходящая откуда-то издалека и, сливаясь с Земной, затапливая мою душу и тело... Жизнь проносилась вихрем, зацепляя каждый «краешек» моего естества, не оставляя клетки, которой не коснулось бы тепло любви. Я побоялась, что не смогу уйти... И, вероятно из-за той же боязни, сразу же очнулась от чудесного «прощания», видя рядом с собой потрясающих по внутренней силе и красоте людей. Вокруг меня стояли высокие старцы и молодые мужчины, одетые в ослепительно белые одежды, похожие на длинные туники. У некоторых из них они были подпоясаны красным, а у двоих это был узорчатый широкий «пояс», вышитый золотом и серебром.
Ой, смотри! – неожиданно прервала чудесный миг моя нетерпеливая подружка Стелла. – Они ведь очень похожие на твоих «звёздных друзей», как ты мне их показывала!.. Смотри, неужели это они, как ты думаешь?! Ну, скажи же!!!
Честно говоря, ещё тогда, когда мы увидели Священный Город, он показался мне очень знакомым. И меня также посетили схожие мысли, как только я увидела Волхвов. Но я их тут же отогнала, не желая питать напрасных «радужных надежд»... Это было слишком важно и слишком серьёзно, и я лишь махнула Стелле рукой, как бы говоря, что поговорим попозже, когда останемся вдвоём. Я понимала, что Стелла расстроится, так как ей, как всегда, хотелось немедленно получить ответ на свой вопрос. Но в данный момент, по-моему, это было далеко не столь важно, как рассказываемая Изидорой чудесная история, и я мысленно попросила Стеллу подождать. Я виновато улыбнулась Изидоре, и она, ответив своей чудесной улыбкой, продолжала...
Мой взгляд приковал мощный высокий старец, имевший что-то неуловимо схожее с моим любимым, страдавшим в подвалах Караффы, отцом. Я почему-то сразу поняла – это и был Владыко... Великий Белый Волхв. Его удивительные, пронизывающие, властные серые глаза смотрели на меня с глубокой печалью и теплом, будто он говорил мне последнее «Прощай!»...
– Подойди, Чадо Света, мы прастим тебя...
От него пошёл вдруг дивный, радостный белый Свет, который, окутывая всё вокруг мягким сиянием, заключил меня в ласковые объятия, проникая в самые потаённые уголки моей истерзанной болью Души... Свет пронизывал каждую клеточку, оставляя в ней лишь добро и покой, «вымывая» собою боль и печаль, и всю накопившуюся годами горечь. Я парила в волшебном сиянии, забыв всё «земное жестокое», все «злое и ложное», ощущая лишь дивное касание Вечного Бытия... Чувство потрясало!!! И я мысленно умоляла – только бы оно не кончалось... Но, по капризному желанию судьбы, всё прекрасное всегда заканчивается быстрее, чем нам этого хотелось бы...
– Мы одарили тебя ВЕРОЙ, она поможет тебе, Дитя... Внемли ей... И пращай, Изидора...
Я не успела даже ответить, а Волхвы «вспыхнули» дивным Светом и... оставив запах цветущих лугов, исчезли. Мы с Севером остались одни... Я печально огляделась вокруг – пещера осталась такой же загадочной и искристой, только не было в ней уже того чистого, тёплого света, проникавшего в самую душу...
– Это и был Отец Иисуса, не так ли? – осторожно спросила я.
– Так же, как дед и прадед его сына и внуков, смерть которых тоже лежит виной на его душе...
– ?!..
– Да, Изидора, Он тот, кто несёт горькую ношу боли... И ты никогда не сможешь себе представить, насколько она велика... – грустно ответил Север.
– Быть может, она не была бы сегодня столь горькой, если бы Он пожалел в своё время гибнувших от чужого невежества и жестокости хороших людей?.. Если бы Он отозвался на зов своего чудесного и светлого Сына, вместо того, чтобы отдать его на истязание злых палачей? Если бы он и сейчас не продолжал бы лишь «наблюдать» со своей высоты, как «святые» пособники Караффы сжигают на площадях Ведунов и Ведьм?.. Чем же он лучше Караффы, если он не препятствует такому Злу, Север?! Ведь если он в силах помочь, но не хочет, весь этот земной ужас будет вечно лежать именно на нём! И не важна ни причина, ни объяснение, когда на карту поставлена прекрасная человеческая жизнь!.. Я никогда не смогу понять этого, Север. И я не «уйду», пока здесь будут уничтожаться хорошие люди, пока будет разрушаться мой земной Дом. Даже если я никогда не увижу свой настоящий... Это моя судьба. И потому – прощай...
– Прощай, Изидора. Мир Душе твоей... Прости.
Я опять была в «своей» комнате, в своём опасном и безжалостном бытии... А всё только что происшедшее казалось просто чудесным сном, который уже никогда больше в этой жизни не будет мне сниться... Или красивой сказкой, в которой наверняка ждал кого-то «счастливый конец». Но не меня... Мне было жаль свою неудавшуюся жизнь, но я была очень горда за мою храбрую девочку, которой удастся постичь всё это великое Чудо... если Караффа не уничтожит её ещё до того, как она сможет сама защищаться.
Дверь с шумом открылась – на пороге стоял взбешённый Караффа.
– Ну и где же Вы «гуляли», мадонна Изидора? – наигранно милым голосом спросил мой мучитель.
– Хотела навестить свою дочь, ваше святейшество. Но не смогла...
Мне было совершенно безразлично, что он думал, и сделала ли его моя «вылазка» злым. Душа моя витала далеко, в удивительном Белом Городе, который показывал мне Истень, а всё окружающее казалось далёким и убогим. Но Караффа надолго уходить в мечты, к сожалению, не давал... Тут же почувствовав моё изменившееся настроение, «святейшество» запаниковал.
– Впустили ли Вас в Мэтэору, мадонна Изидора? – как можно спокойнее спросил Караффа.
Я знала, что в душе он просто «горел», желая быстрее получить ответ, и решила его помучить, пока он мне не сообщит, где сейчас находится мой отец.
– Разве это имеет значение, Ваше святейшество? Ведь у Вас находится мой отец, у которого Вы можете спросить всё, на что естественно, не отвечу я. Или Вы ещё не успели его достаточно допросить?
– Я не советую Вам разговаривать со мной подобным тоном, Изидора. От того, как Вы намерены себя вести, будет во многом зависеть его судьба. Поэтому, постарайтесь быть повежливее.
– А как бы Вы себя вели, если бы вместо моего, здесь оказался Ваш отец, святейшество?..– стараясь поменять, ставшую опасной тему, спросила я.
– Если бы мой отец был ЕРЕТИКОМ, я сжёг бы его на костре! – совершенно спокойно ответил Караффа.
Что за душа была у этого «святого» человека?!.. И была ли она у него вообще?.. Что же тогда было говорить про чужих, если о своём родном отце он мог ответить такое?..
– Да, я была в Мэтэоре, Ваше святейшество, и очень жалею, что никогда уже более туда не попаду... – искренне ответила я.
– Неужто Вас тоже оттуда выгнали, Изидора? – удивлённо засмеялся Караффа.
– Нет, Святейшество, меня пригласили остаться. Я ушла сама...
– Такого не может быть! Не существует такого человека, который не захотел бы остаться там, Изидора!
– Ну почему же? А мой отец, святейшество?
– Я не верю, что ему было дозволено. Я думаю, он должен был уйти. Просто его время, вероятно, закончилось. Или недостаточно сильным оказался Дар.
Мне казалось, что он пытается, во что бы то ни стало, убедить себя в том, во что ему очень хотелось верить.
– Не все люди любят только себя, знаете ли... – грустно сказала я. – Есть что-то более важное, чем власть или сила. Есть ещё на свете Любовь...
Караффа отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, будто я только что произнесла какую-то полную чушь...
– Любовь не управляет, миром, Изидора, ну, а я желаю им управлять!
– Человек может всё... пока не начинает пробовать, ваше святейшество – не удержавшись, «укусила» я.
И вспомнив что-то, о чём обязательно хотела узнать, спросила:
– Скажите, Ваше святейшество, известна ли Вам правда о Иисусе и Магдалине?
– Вы имеете в виду то, что они жили в Мэтэоре? – я кивнула. – Ну, конечно же! Это было первое, о чём я у них спросил!
– Как же такое возможно?!.. – ошеломлённо спросила я. – А о том, что они не иудеи, Вы тоже знали? – Караффа опять кивнул. – Но Вы ведь не говорите нигде об этом?.. Никто ведь об этом не знает! А как же ИСТИНА, Ваше святейшество?!..
– Не смешите меня, Изидора!.. – искренне рассмеялся Караффа. – Вы настоящий ребёнок! Кому нужна Ваша «истина»?.. Толпе, которая её никогда не искала?!.. Нет, моя дорогая, Истина нужна лишь горстке мыслящих, а толпа должна просто «верить», ну, а во что – это уже не имеет большого значения. Главное, чтобы люди подчинялись. А что им при этом преподносится – это уже является второстепенным. ИСТИНА опасна, Изидора. Там, где открывается Истина – появляются сомнения, ну, а там где возникают сомнения – начинается война... Я веду СВОЮ войну, Изидора, и пока она доставляет мне истинное удовольствие! Мир всегда держался на лжи, видите ли... Главное, чтобы эта ложь была достаточно интересной, чтобы смогла за собой вести «недалёкие» умы... И поверьте мне, Изидора, если при этом Вы начнёте доказывать толпе настоящую Истину, опровергающую их «веру» неизвестно во что, Вас же и разорвёт на части, эта же самая толпа...
– Неужели же столь умного человека, как Ваше святейшество, может устраивать такое самопредательство?.. Вы ведь сжигаете невинных, прикрываясь именем этого же оболганного, и такого же невинного Бога? Как же Вы можете так бессовестно лгать, Ваше святейшество?!..
– О, не волнуйтесь, милая Изидора!.. – улыбнулся Караффа. – Моя совесть совершенно спокойна! Не я возвёл этого Бога, не я и буду его свергать. Но зато я буду тем, кто очистит Землю от ереси и блудодейства! И поверьте мне, Изидора, в день, когда я «уйду» – на этой греховной Земле некого будет больше сжигать!
Мне стало плохо... Сердце выскакивало наружу, не в состоянии слушать подобный бред! Поэтому, поскорее собравшись, я попыталась уйти от понравившейся ему темы.
– Ну, а как же то, что Вы являетесь главою святейшей христианской церкви? Разве не кажется Вам, что ваша обязанность была бы открыть людям правду об Иисусе Христе?..
– Именно потому, что я являюсь его «наместником на Земле», я и буду дальше молчать, Изидора! Именно потому...
Я смотрела на него, широко распахнув глаза, и не могла поверить, что по-настоящему всё это слышу... Опять же – Караффа был чрезвычайно опасен в своём безумии, и вряд ли где-то существовало лекарство, которое было в силах ему помочь.
– Хватит пустых разговоров! – вдруг, довольно потирая руки, воскликнул «святой отец». – Пройдёмте со мной, моя дорогая, я думаю, на этот раз мне всё же удастся Вас ошеломить!..
Если бы он только знал, как хорошо это ему постоянно удавалось!.. Моё сердце заныло, предчувствуя недоброе. Но выбора не было – приходилось идти...

Довольно улыбаясь, Караффа буквально «тащил» меня за руку по длинному коридору, пока мы наконец-то не остановились у тяжёлой, украшенной узорчатой позолотой, двери. Он повернул ручку и... О, боги!!!.. Я оказалась в своей любимой венецианской комнате, в нашем родном фамильном палаццо...
Потрясённо озираясь вокруг, не в состоянии придти в себя от так неожиданно обрушившегося «сюрприза», я успокаивала своё выскакивающее сердце, будучи не в состоянии вздохнуть!.. Всё вокруг кружилось тысячами воспоминаний, безжалостно окуная меня в давно прожитые, и уже частично забытые, чудесные годы, тогда ещё не загубленные злостью жестокого человека... воссоздавшего для чего-то здесь(!) сегодня мой родной, но давно утерянный, счастливый мир... В этой, чудом «воскресшей», комнате присутствовала каждая дорогая мне моя личная вещь, каждая любимая мною мелочь!.. Не в состоянии отвести глаз от всей этой милой и такой привычной для меня обстановки, я боялась пошевелиться, чтобы нечаянно не спугнуть дивное видение...
– Нравится ли вам мой сюрприз, мадонна? – довольный произведённым эффектом, спросил Караффа.
Самое невероятное было то, что этот странный человек совершенно искренне не понимал, какую глубокую душевную боль он причинил мне своим «сюрпризом»!.. Видя ЗДЕСЬ (!!!) то, что когда-то было настоящим «очагом» моего семейного счастья и покоя, мне хотелось лишь одного – кинуться на этого жуткого «святого» Папу и душить его в смертельном объятии, пока из него не улетит навсегда его ужасающая чёрная душа... Но вместо того, чтобы осуществить так сильно мною желаемое, я лишь попыталась собраться, чтобы Караффа не услышал, как дрожит мой голос, и как можно спокойнее произнесла:
– Простите, ваше святейшество, могу ли я на какое-то время остаться здесь одна?
– Ну, конечно же, Изидора! Это теперь ваши покои! Надеюсь, они вам нравятся.
Неужели же он и в правду не понимал, что творил?!.. Или наоборот – прекрасно знал?.. И это всего лишь «веселилось» его неугомонное зверство, которое всё ещё не находило покоя, выдумывая для меня какие-то новые пытки?!.. Вдруг меня полоснула жгучая мысль – а что же, в таком случае, стало со всем остальным?.. Что стало с нашим чудесным домом, который мы все так сильно любили? Что стало со слугами и челядью, со всеми людьми, которые там жили?!.
– Могу ли я спросить ваше святейшество, что стало с нашим родовым дворцом в Венеции?– севшим от волнения голосом прошептала я. – Что стало с теми, кто там жил?.. Вы ведь не выбросили людей на улицу, я надеюсь? У них ведь нет другого дома, святейшество!..
Караффа недовольно поморщился.
– Помилуйте, Изидора! О них ли вам стоит сейчас заботиться?.. Ваш дом, как вы, конечно же, понимаете, теперь стал собственностью нашей святейшей церкви. И всё, что с ним было связано – более уже не является Вашей заботой!
– Мой дом, как и всё то, что находится внутри него, Ваше святейшество, после смерти моего горячо любимого мужа, Джироламо, принадлежит моей дочери Анне, пока она жива! – возмущённо воскликнула я. – Или «святая» церковь уже не считает её жильцом на этом свете?!
Внутри у меня всё кипело, хотя я прекрасно понимала, что, злясь, я только усложняла своё и так уже безнадёжное, положение. Но бесцеремонность и наглость Караффы, я уверена, не могла бы оставить спокойным ни одного нормального человека! Даже тогда, когда речь шла всего лишь о поруганных, дорогих его сердцу воспоминаниях...
– Пока Анна будет жива, она будет находиться здесь, мадонна, и служить нашей любимой святейшей церкви! Ну, а если она, к своему несчастью, передумает – ей, так или иначе, уже не понадобится ваш чудесный дом! – в бешенстве прошипел Караффа. – Не переусердствуйте в своём рвении найти справедливость, Изидора! Оно может лишь навредить вам. Моё долготерпение тоже имеет границы... И я искренне не советую вам их переступать!..
Резко повернувшись, он исчез за дверью, даже не попрощавшись и не известив, как долго я могу оставаться одна в своём, так нежданно воскресшем, прошлом...
Время остановилось... безжалостно швырнув меня, с помощью больной фантазии Караффы, в мои счастливые, безоблачные дни, совсем не волнуясь о том, что от такой неожиданной «реальности» у меня просто могло остановиться сердце...
Я грустно опустилась на стул у знакомого зеркала, в котором так часто когда-то отражались любимые лица моих родных... И у которого теперь, окружённая дорогими призраками, я сидела совсем одна... Воспоминания душили силой своей красоты и глубоко казнили горькой печалью нашего ушедшего счастья...
Когда-то (теперь казалось – очень давно!) у этого же огромного зеркала я каждое утро причёсывала чудесные, шёлковистые волосы моей маленькой Анны, шутливо давая ей первые детские уроки «ведьминой» школы... В этом же зеркале отражались горящие любовью глаза Джироламо, ласково обнимавшего меня за плечи... Это зеркало отражало в себе тысячи бережно хранимых, дивных мгновений, всколыхнувших теперь до самой глубины мою израненную, измученную душу.
Здесь же рядом, на маленьком ночном столике, стояла чудесная малахитовая шкатулка, в которой покоились мои великолепные украшения, так щедро когда-то подаренные мне моим добрым мужем, и вызывавшие дикую зависть богатых и капризных венецианок в те далёкие, прошедшие дни... Только вот сегодня эта шкатулка пустовала... Чьи-то грязные, жадные руки успели «убрать» подальше все, хранившееся там «блестящие безделушки», оценив в них только лишь денежную стоимость каждой отдельной вещи... Для меня же это была моя память, это были дни моего чистого счастья: вечер моей свадьбы... рождение Анны... какие-то мои, уже давно забытые победы или события нашей совместной жизни, каждое из которых отмечалось новым произведением искусства, право на которое имела лишь я одна... Это были не просто «камни», которые стоили дорого, это была забота моего Джироламо, его желание вызвать мою улыбку, и его восхищение моей красотой, которой он так искренне и глубоко гордился, и так честно и горячо любил... И вот теперь этих чистых воспоминаний касались чьи-то похотливые, жадные пальцы, на которых, съёжившись, горько плакала наша поруганная любовь...
В этой странной «воскресшей» комнате повсюду лежали мои любимые книги, а у окна грустно ждал в одиночестве старый добрый рояль... На шёлковом покрывале широкой кровати весело улыбалась первая кукла Анны, которой было теперь почти столько же лет, как и её несчастной, гонимой хозяйке... Только вот кукла, в отличие от Анны, не знала печали, и её не в силах был ранить злой человек...
Я рычала от невыносимой боли, как умирающий зверь, готовый к своему последнему смертельному прыжку... Воспоминания выжигали душу, оставаясь такими дивно реальными и живыми, что казалось, вот прямо сейчас откроется дверь и улыбающийся Джироламо начнёт прямо «с порога» с увлечением рассказывать последние новости ушедшего дня... Или вихрем ворвётся весёлая Анна, высыпая мне на колени охапку роз, пропитанных запахом дивного, тёплого итальянского лета...
Это был НАШ счастливый мир, который не мог, не должен был находиться в стенах замка Караффы!.. Ему не могло быть места в этом логове лжи, насилия и смерти...
Но, сколько бы я в душе не возмущалась, надо было как-то брать себя в руки, чтобы успокоить выскакивающее сердце, не поддаваясь тоске о прошлом. Ибо воспоминания, пусть даже самые прекрасные, могли легко оборвать мою, и так уже достаточно хрупкую жизнь, не позволяя покончить с Караффой... Потому, стараясь как-то «оградить» себя от дорогой, но в то же время глубоко ранящей душу памяти, я отвернулась, и вышла в коридор... Поблизости никого не оказалось. Видимо Караффа был настолько уверен в своей победе, что даже не охранял входную в мои «покои» дверь. Или же наоборот – он слишком хорошо понимал, что охранять меня не имело смысла, так как я могла «уйти» от него в любой, желаемый мною момент, несмотря ни на какие предпринимаемые им усилия и запреты... Так или иначе – никакого чужого присутствия, никакой охраны за дверью «моих» покоев не наблюдалось.
Тоска душила меня, и хотелось бежать без оглядки, только бы подальше от того чудесного призрачного мира, где каждое всплывшее воспоминание забирало капельку души, оставляя её пустой, холодной и одинокой...
Понемногу приходя в себя от так неожиданно свалившегося «сюрприза», я наконец-то осознала, что впервые иду одна по чудесно расписанному коридору, почти не замечая невероятной роскоши и богатства караффского дворца. До этого, имея возможность спускаться только лишь в подвал, или сопровождать Караффу в какие-то, его одного интересующие встречи, теперь я удивлённо разглядывала, изумительные стены и потолки, сплошь покрытые росписями и позолотой, которым, казалось, не было конца. Это не был Ватикан, ни официальная Папская резиденция. Это был просто личный дворец Караффы, но он ничуть не уступал по красоте и роскоши самому Ватикану. Когда-то, помнится, когда Караффа ещё не был «святейшим» Папой и являл собою лишь ярого борца с «распространявшейся ересью», его дом был более похож на огромную крепость аскета, по настоящему отдававшего жизнь за своё «правое дело», каким бы абсурдным или ужасным для остальных оно не являлось. Теперь же это был богатейший, «вкушающий» (с удовольствием гурмана!) свою безграничную силу и власть, человек... слишком быстро сменивший образ жизни истинного «монаха», на лёгкое золото Ватикана. Он всё так же свято верил в правоту Инквизиции и человеческих костров, только теперь уже к ним примешивалась жажда наслаждения жизнью и дикое желание бессмертия, ... которого никакое золото на свете (к всеобщему счастью!) не могло ему купить.
Караффа страдал... Его временно длившаяся, яркая «молодость», подаренная когда-то странным «гостем» Мэтэоры, стала вдруг очень быстро уходить, заставляя его тело стареть намного быстрее, чем это было бы, не попробуй он в своё время обманчивый «подарок»...
Ещё так недавно подтянутый, стройный и моложавый, кардинал стал превращаться вдруг в ссутулившегося, поникшего старого человека.... Целая «куча» его личных врачей паниковала!.. Они честно ломали свои умные головы, пытаясь понять, какая же такая «страшная» болезнь пожирает их ненаглядное «святейшество»?.. Но ответа на это не было. И Караффа всё так же «ускоренно» на глазах старел... Это бесило его, заставляя делать глупейшие поступки, надеясь остановить убегавшее время, которое с каждым новым днём прозрачными крупинками безжалостно утекало сквозь его стареющие, но всё ещё очень красивые, тонкие пальцы...
Этот человек имел всё... Его сила и власть распространялись на все христианские королевства. Ему подчинялись владыки и короли. Ему целовали руку принцессы... И при всём при том, его единственная земная жизнь приближалась к закату. И мысль о том, что он беспомощен что-либо изменить, приводила его в отчаяние!

Караффа был на редкость сильным и волевым человеком. Но его воля не могла вернуть ему молодые годы... Он был прекрасно образованным и умным. Но его ум не позволял ему продлить, так дико желанную, но уже потихонечку уходящую от него, драгоценную жизнь... И при всём при том, желая и не получая желаемого, Караффа прекрасно понимал – я знала КАК можно было дать ему то, за что он готов был платить самую дорогую на свете цену... Знала, КАК можно было продлить его ускользающую жизнь. И «святого» Папу до сумасшествия бесило то, что он также прекрасно знал – он никогда от меня не добьётся желаемого. Дикая жажда жить пересиливала любые его человеческие чувства, если таковые когда-либо у него и зарождались... Теперь же это был лишь «заболевший» одной-единственной идеей человек, устранявший любые препятствия, попадавшиеся на пути к его великой, но едва ли осуществимой цели... Караффа стал одержимым, который был готов на всё ради исполнения своего самого большого желания – жить очень долго, чего бы это ему ни стоило...
И я боялась... Каждый день ожидая, что его неугомонная злость обрушится вместо меня на моего бедного отца, или ещё хуже – на малышку Анну. Отец всё ещё находился в подвалах Караффы, который держал его там, не выпуская, но и не пытая, будто чего-то ждал. И это было страшнее, чем самая страшная реальность, так как больная фантазия «святого» Папы (по моему печальному опыту!) не имела границ, и было совершенно невозможно предугадать, что нас ожидало дальше...
Анна же пока что была в относительной безопасности, среди покоя и тишины, окружённая знанием, и охраняемая чистыми добрыми людьми... И могла находиться там до тех пор, пока её не востребует к себе непредсказуемый Святейший Папа.
Глубоко уйдя в свои невесёлые думы, я остановилась у открытого настежь окна...
Погода была на редкость приятной – мягкой, солнечной и тёплой. Пахло просыпающейся землёй и жасмином. Начиналась настоящая весна... Во внутреннем дворе замка, оживляя серость его хмурых высоких стен, пушистым ковром стлалась сочная молодая трава, на которой то тут, то там открывали голубые глаза робкие незабудки... По крышам носились «пьяные» от весеннего воздуха воробьи. Мир просыпался, широко раскрывая счастью свои тёплые, ласковые объятия... И только здесь, в заточении у страшного, жестокого человека, неизменно витала смерть... Мне не хотелось верить, что в такой светлый, радостный день в ужасающих Папских подвалах мучились и умирали люди! Жизнь была слишком ценной и прекрасной, чтобы по мановению чей-то «святой» руки можно было так просто её отнимать.