Генрих III (король Англии)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Генрих III
Henry III<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Генрих III</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr><tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Генрих III</td></tr>

Король Англии
19 октября 1216 — 16 ноября 1272
Коронация: 28 октября 1216
Англия Глостер, Англия
Предшественник: Иоанн Безземельный
Преемник: Эдуард I
 
Вероисповедание: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: 1 октября 1207(1207-10-01)
Уинчестер, Хэмпшир, Англия
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Вестминстер, Лондон, Англия
Место погребения: Вестминстерское аббатство, Лондон
Род: Плантагенеты
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Иоанн Безземельный
Мать: Изабелла Ангулемская
Супруга: Элеонора Прованская
Дети: сыновья: Эдуард I, Эдмунд Ланкастер, Ричард, Джон, Уильям, Генрих
дочери: Маргарита, Беатриса, Екатерина
Партия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ге́нрих III (англ. Henry III) (1 октября 1207, Уинчестер — 16 ноября 1272, Вестминстер) — король Англии (12161272) и герцог Аквитании из династии Плантагенетов, один из самых малоизвестных британских монархов, при том что правил он дольше всех прочих средневековых королей Англии — 56 лет.







Биография

Файл:HenryIII.jpg
Коронация Генриха III

Генрих родился 1 октября 1207 в Уинчестерском замке. Он был старшим сыном короля Иоанна и Изабеллы Ангулемской.

О ранней жизни Генриха известно немного. Первоначально он находился под присмотром кормилицы по имени Элен на юге Англии, вдали от странствующего двора Иоанна, и, вероятно, был близок к своей матери. У Генриха были четыре законных брата и сестры: Ричард, Иоанн, Изабелла и Элеонора и множество старших незаконнорожденных братьев и сестёр.

В 1212 году его образование было доверено винчестерскому епископу Пьеру де Рошу; под его руководством Генрих получил военную подготовку у Филиппа д’Обиньи и обучился верховой езде (возможно, у Ральфа из св. Самсона).

О внешности Генриха известно мало. Возможно, его рост был около 168 см, посмертные отчёты наводят на мысль, что он был крепкого телосложения, ему было присуще опущение век. Подрастая, Генрих время от времени показывал свирепый нрав, но в основном, как описывает историк Дэвид Карпентер, он был «добродушным, спокойным и симпатичным» человеком. Он был искренним и честным, не скрывал свои эмоции, заливаясь слезами во время религиозных проповедей.

Вступил на престол в возрасте 9 лет. Смерть его отца остановила гражданскую войну; бароны, стремившиеся свергнуть Иоанна, нарушавшего только что данную им Великую хартию вольностей, и готовые уже призвать на престол французского принца — дофина Людовика (будущего короля Франции Людовика VIII), как только Иоанн умер, охотно присягнули его малолетнему сыну. Во время малолетства Генриха и регентства, которое завершилось в 1227 году, управление государством осуществлялось согласно Великой хартии, которая была формально подтверждена в 1217 году.

С 1224 года, когда Генрих стал совершеннолетним, началось его самостоятельное правление. В 1233 году граф Ричард Пембрук призвал вельмож и народ восстать против королевских приближенных. Генрих собрал против Пембрука войска. Началась новая междоусобица. Наконец, в мае 1234 года был заключен мир. Генрих удалил епископа Пьера Роша и его сторонников, но он, конечно, не мог изменить свой характер, и поэтому столкновения с баронами на этом не прекратились.

Генрих постоянно склонялся к авторитарному стилю правления; он назначал на высокие посты в государстве французов, придворных своей жены, Элеоноры Прованской, одним из которых стал архиепископ Бонифаций Савойский. Король раздавал большое количество государственной собственности временщикам.

К его времени относится рост культа святого короля Эдуарда Исповедника; Генрих основал ряд церквей и монастырей в его память, подражал Эдуарду в манере одеваться и подчёркнутом благочестии, наконец, он назвал своего старшего сына (будущего короля Эдуарда I) в честь Исповедника. При Генрихе III французскими архитекторами было перестроено в готическом стиле Вестминстерское аббатство и вообще выросла роль Вестминстера как административного центра королевства.

Был известен своей скупостью: когда родился его старший сын, Генрих потребовал от баронов и видных дворян богатых подарков, так что, по словам Матвея Парижского, многие говорили: «Бог дал нам этого ребёнка, а Генрих хочет нам его продать».

Требования Генриха постоянно росли, и когда, наконец, ему понадобилось 135 тысяч фунтов стерлингов, чтобы заплатить папе римскому за корону короля Сицилии, парламент ему отказал, потребовав новых уступок, фактически изменявших систему правления. В 1258 году была создана специальная комиссия из 24 человек, половину из которых назначал король, имевшая право утверждать кандидатуры на государственные посты, и государтсвенный совет из 15 человек, проводивший судебную реформу и наблюдавший за действиями короля. Осмелевшие бароны под предводительством графа Симона де Монфора собрали войско и изгнали иноземных вельмож из занимаемых ими замков.

Отдельно можно выделить отношения между Англией и Шотландией в тот период. В 1251 году король Шотландии Александр III прибыл в Йорк для бракосочетания с Маргаритой Английской. После посвящения в рыцари Александр принес присягу своему тестю Генриху III. По возвращении в Шотландию Совет был созван, и на нём одержала верх национальная партия. Однако Генрих продолжал плести интриги. К 1254 году он добился от папы формального права собирать доходы с шотландской церкви. А год спустя, заявив, что с его дочерью в Шотландии плохо обращаются, двинул войско к границам королевства. Его сторонник Алан Дорвард, объединившись с графами Данбара и Глостера, захватил королевскую чету и увез её в Англию. Александра вынудили удалить от себя всех представителей национальной партии. На ближайшие семь лет опекунами короля были назначены сторонники Дорварда, причем сместить их мог только король Англии. Однако король Шотландии взрослел и начал предпринимать попытки вырваться из-под опеки Генриха. В 1257 году ему на помощь прибыла мать вместе со вторым мужем Жаном де Бриенном. Коминам и их сторонникам удалось заполучить в свои руки короля и Большую Печать. Был также заключен союзный договор с правителем Уэльса Лливелином Последним, с которым Генрих вел войну. Примирение состоялось в сентябре 1258 года в Джедборо, где был сформирован новый Совет, в который вошли представители обеих партий. Этот эпизод стал началом самостоятельного правления Александра. Александр III был очень похож на своего отца не только внешностью, но и характером. Властный, но справедливый, он пользовался доверием народа. Дипломатический талант не позволил в полной мере проявиться его полководческим способностям: единственная серьезная кампания прошла без непосредственного участия короля и не была ознаменована масштабными сражениями, хотя имела далеко идущие последствия. К 1261 году Генрих понял, что более не сможет безнаказанно оказывать давление на Александра и отказался от дальнейших интриг в Шотландии.

После конфликта с баронами и папой римским Александром IV в 1250-е годы Генрих, подобно своему отцу, был вынужден клятвенно заключить договор с баронами о регулярном созыве парламентов (Оксфордские провизии, 1258 год), а также ещё раз подтвердить Великую хартию. Однако папа разрешил его от этой клятвы (булла от 13 апреля 1261 года[1]) и одновременно король Франции Людовик Святой в 1264 году издал так называемые Амьенские постановления, которые решали дело в пользу короля Англии.

Так началась вторая в истории Англии баронская война. Мятежные бароны установили контроль над юго-восточными районами Англии и начали осаду Рочестера. 6 апреля 1264 года королевские войска под командованием Генриха III и его сына овладели[en] замком Нортгемптона, захватив в плен сына Симона де Монфора, и направились к Рочестеру.

Но войска баронов под командованием Симона де Монфора разгромили армию Генриха и его сына в битве при Льюисе 1264 года; отец и сын попали в плен, причем они содержались под домашним арестом. В июне 1264 года три выборщика (сам Симон де Монфор, Гилберт де Клер, 7-й граф Глостер, и епископ Стивен Берстед[en]) созвали, вместо предусмотренного «Оксфордскими постановлениями» Совета пятнадцати, Совет девяти. Только с согласия этого органа король мог назначать министров и принимать важные решения по управлению страной. К началу 1265 года авторитет Совета девяти был подорван бегством некоторых его членов и отлучением от церкви, наложенным Папой Римским на Симона де Монфора и его сторонников. Тем не менее, 25 февраля 1265 года король назначил канцлером члена Совета девяти — Томаса де Кантелупа. С января по март 1265 года в Вестминстерском дворце заседал парламент, отличавшийся от всех предыдущих наличием среди депутатов, помимо рыцарей и высшего духовенства, представителей городов. Лондон и каждый из пяти портов представляли по четыре человека, остальные города — по двое, что позволяет исследователям называть парламент Де Монфора «зародышем» Палаты общин. С другой стороны, обращение лидера мятежников за поддержкой к «третьему сословию» свидетельствовало о падении его влияния среди баронов. Ситуация была очень близка к той, которая позже сложится во время Английской буржуазной революции XVII века, отмены монархии и диктатуры Кромвеля.

Однако Эдуард бежал из плена, в 1265 году вновь встретил Монфора на поле брани, и в бою при Ившеме тот погиб. Младший сын графа Монфора сумел бежать и присоединился к силам мятежников в Линкольншире, в болотах так называемого острова Эксхольм[en], но в декабре 1265 года принц Эдуард вынудил их сдаться, пообещав сохранение жизни. Младший сын графа Монфора сумел бежать и в следующем году оставил Англию, при этом некоторые из сдавшихся баронов нарушили своё слово. 15 мая 1266 года состоялась битва при Честерфилде (Дербишир), в которой роялисты под командованием племянника короля Генри Алеманнского[en] нанесли восставшим новое поражение. Уцелевшие мятежники бежали и укрылись на так называемом острове Или[en] в болотах реки Уз (ныне территория графства Кембриджшир), но принц Эдуард летом 1267 года вынудил их подчиниться короне.

В апреле 1267 года граф Глостер, недовольный размером вознаграждения за оказанные короне услуги и чересчур жёсткими репрессиями по отношению к потерпевшим поражение баронам, снова переменил сторону и занял со своим отрядом Лондон. Истощённая войной королевская армия не имела возможности осадить столицу, однако и сам Глостер не был способен к дальнейшим наступательным действиям. Проживавший в Тауэре папский легат понуждал стороны к переговорам, посредниками в которых выступили брат короля Англии граф Ричард Корнуоллский, Генри Алеманнский и юстициарий Филип Бассет[en]. Вследствие достигнутых соглашений Глостер вывел свои силы из Лондона, но к июню 1267 года роялисты всё же осознали невозможность достижения победы чисто военными средствами, в силу чего король Генрих помиловал группу мятежников, обратившихся к нему с такой просьбой. 29 сентября 1267 года в городе Монтгомери было подписано мирное соглашение с принцем Уэльса Лливелином, в ноябре того же года король подписал Статут Мальборо, во многом подтверждавший Оксфордские постановления[11].

В 1269 году была закончена роскошная гробница Эдуарда Исповедника в Вестминстерском аббатстве; тело самого Генриха, скончавшегося в 1272 году, временно почивало в этой же гробнице, пока рядом строилась его собственная.

Жена и дети

14 января 1236 года в Кентерберийском соборе в Кенте женился на Элеоноре Прованской, от которой у него родились, по крайней мере, пять детей:

Напишите отзыв о статье "Генрих III (король Англии)"

Примечания

  1. [http://books.google.com/books?id=wip9RnTSQkQC&lpg=PP1&hl=ru&pg=PA37#v=onepage&q&f=false Documents of the baronial movement of reform and rebellion, 1258-1267] / Sanders I. J., Treharne R. F. — Oxford University Press, 1973. — P. 37. — 353 p. — (Oxford medieval texts). — ISBN 019822222X.
  2. Given-Wilson, Chris (1996). An Illustrated History of Late Medieval England. Manchester, England: Manchester University Press. p. 87. ISBN 0-7190-4152-X.

Литература

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Генрих III (король Англии)

Я огляделась вокруг – комната потрясала!.. Начиная с вручную сшитых переплётов старейших книг, до папирусов и рукописей на бычьей коже, и до поздних, уже печатных книг, эта библиотека являлась кладезем мировой мудрости, настоящим торжеством гениальной человеческой Мысли!!! Это была, видимо, самая ценная библиотека, которую когда-либо видел человек!.. Я стояла, полностью ошеломлённая, завороженная тысячами со мной «говоривших» томов, и никак не могла понять, каким же образом это богатство могло ужиться здесь с теми проклятиями, которые так яро и «искренне» сыпала на им подобное инквизиция?... Ведь для настоящих инквизиторов все эти книги должны были являться самой чистой ЕРЕСЬЮ, именно за которую люди горели на кострах, и которая категорически запрещалась, как страшнейшее преступление против церкви!.. Каким же образом здесь, в подвалах Папы, сохранились все эти ценнейшие книги, которые, якобы, во имя «искупления и очищения душ», до последнего листочка, сжигались на площадях?!.. Значит, всё, что говорили «отцы-инквизиторы», всё, что они творили – было всего лишь страшной завуалированной ЛОЖЬЮ! И эта безжалостная ложь глубоко и крепко сидела в простых и открытых, наивных и верующих человеческих сердцах!.. Подумать только, что я когда-то была абсолютно уверена, что церковь была искренна в своей вере!.. Так как любая вера, какой бы странной она не казалась, для меня всегда воплощала в себе искренний дух и веру человека во что-то чистое и высокое, к чему, во имя спасения, стремилась его душа. Я никогда не была «верующей», так как я верила исключительно в Знание. Но я всегда уважала убеждения других, так как, по моему понятию, человек имел право выбирать сам, куда направить свою судьбу, и чужая воля не должна была насильно указывать, как он должен был проживать свою жизнь. Теперь же я ясно видела, что ошиблась... Церковь лгала, убивала и насиловала, не считаясь с такой «мелочью», как раненая и исковерканная человеческая душа...
Как бы я не была увлечена увиденным, пора было возвращаться в действительность, которая для меня, к сожалению, в тот момент не представляла ничего утешительного...
Святой Отец Церкви, Джованни Пьетро Караффа любил меня!.. О, боги, как же он должен был за это меня ненавидеть!!! И насколько сильнее станет его ненависть, когда он вскоре услышит мой ответ...
Я не могла понять этого человека. Хотя, до него, чуть ли не любая человеческая душа была для меня открытой книгой, в которой я всегда могла свободно читать. Он был совершенно непредсказуем, и невозможно было уловить тончайшие изменения его настроений, которые могли повлечь за собой ужасающие последствия. Я не знала, сколько ещё смогу продержаться, и не знала, как долго он намерен меня терпеть. Моя жизнь полностью зависела от этого фанатичного и жестокого Папы, но я точно знала только одно – я не намерена была лгать. Что означало, жизни у меня оставалось не так уж много...
Я опять ошибалась.
На следующий день меня провели вниз, в какой-то хмурый, огромный каменный зал, который совершенно не сочетался с общей обстановкой великолепнейшего дворца. Караффа сидел на высоком деревянном кресле в конце этого странного зала, и являл собою воплощение мрачной решимости, которая могла тут же превратиться в самое изощрённое зло...
Я остановилась посередине, не решаясь подойти ближе, так как пока не знала, что он от меня ожидал. Папа встал, и величаво-медленно двинулся в мою сторону. Что-то было не так!.. Он был черезчур торжественным и отчуждённым. Я ясно вдруг почувствовала, как всё моё тело сковал животный страх. Но ведь я его не боялась! Или, хотя бы уж, не боялась до такой степени!.. Это было предчувствием чего-то очень плохого, чего-то леденящего мою уставшую душу... И я никак не могла определить – именно чего.
– Ну, как, Вы насладились чтением, Изидора? Надеюсь, Вы провели приятный день?
Он обращался ко мне просто по имени, как бы подчёркивая этим, что формальности нам были уже не нужны...
– Благодарю, ваше святейшество, у Вас действительно непревзойдённая библиотека, – как можно спокойнее ответила я. – Думаю, даже великий Медичи позавидовал бы вам! Но я хотела бы задать Вам один вопрос, если Вы разрешите?
Караффа кивнул.
– Как же могла попасть эта чистая ЕРЕСЬ в Ваш Святой Божий Дом?.. И как она до сих пор может там находиться?..
– Не будьте такой наивной, мадонна! – снисходительно улыбнулся Караффа. – Чтобы победить врага, надо его понять, а понять его можно только узнав. Но чтобы узнать, надо сперва, его очень хорошо изучить. Иначе победа будет не настоящей...
– Ваше святейшество читало все эти книги?!.. Но ведь на это не хватит целой человеческой жизни!..
– Ну, это зависит от того, как длинна будет жизнь, Изидора. Да и от того, как читать... Не так ли? Вы ведь тоже умеете кое-что из этого, правда же?
Глаза Караффы стали острыми и пронизывающими, будто он желал заглянуть мне в душу. А может и заглянул?..
Он слишком много обо мне знал такого, что могли знать только самые близкие мне люди. И я решилась спросить.
– Вы знаете обо мне много такого, о чём не знала даже моя покойная мать? Как это понимать, Ваше святейшество?
– Вы всё ещё не хотите взглянуть правде в глаза, Изидора. Я узнал о Вас всё, что желал узнать. Вас это пугает? У меня в подвалах был один из ваших учителей... он рассказал мне всё. Но тогда я ещё не знал Вас, как знаю сейчас.
И я тут же его увидела... Это и, правда, был мой учитель, самый добрый и самый умный из всех, кто меня учил. Он висел на крюке, в каком-то жутком подвале, весь покрытый собственной кровью... И умирал...
– Как Вы могли сотворить такое?! Это чудовищно!!!.. В чём он, по Вашему, был виноват?!
У меня сердце рвалось на части, не желая принять ужас увиденного. Я на какое-то время успокоилась – и проиграла!.. Видимо, не даром Караффу избрали Папой... Он был настоящим мастером пыток, чёрным гением, сумевшим-таки «убаюкать» мой каждодневный страх!
С первого же дня, оказавшись в его руках, мне подсознательно очень хотелось верить, что у меня всё же оставался ещё хоть какой-то, пусть даже очень маленький, шанс! Вот я и поймалась, как слепой котёнок, не успевший даже открыть глаза... А Караффа своим спокойным, светским со мной обращением, красотой комнат, в которых меня поселял, ошеломляющей библиотекой, так открыто показанной мне накануне, именно и капал капля за каплей, день за днём в меня веру в этот мой хрупкий, крошечный «шанс»... И он добился успеха – я поверила... И проиграла.
– О, дорогая моя Изидора, Вы ведь так умны! Неужели Вы думаете, я поверю, что Вы искренне ждёте «справедливого» приговора... когда этот приговор выношу я сам?!..
Это уже был настоящий Караффа. Фанатик-инквизитор, вдруг неожиданно обретший неограниченную власть. А может именно к этой власти он и шёл, все его долгие годы? Хотя для меня уже не имело значения, чего он желал. Я вдруг очень чётко поняла, что в любую секунду могла оказаться на месте моего доброго учителя, вися на том же самом жутком крюке... Если бы Караффа этого пожелал.
– Но, как же Бог?!.. Неужели Вы не боитесь даже Его?..
– Ну что Вы, Изидора! – хищно улыбнулся Караффа. – Бог простит мне всё, что творится во славу Его!
Это было сумасшествие. И моя хрупкая надежда, корчась, начала умирать...
– Подумали ли Вы над моим предложением, мадонна? Надеюсь, у Вас было достаточно времени, чтобы уяснить своё положение? И мне не понадобится следующий удар?..
У меня похолодело сердце – каким он будет, этот «следующий удар»?.. Но приходилось отвечать, и я не собиралась показывать ему, насколько сильно боялась.
– Если я не ошиблась, Вы предлагали мне Вашу дружбу, Ваше святейшество? Но дружба не много стоит, если её получают, вселяя страх. Я не желаю такой дружбы, даже если от этого придётся страдать. Я не боюсь боли. Намного страшнее, когда болит душа.
– Какое же Вы дитя, дорогая Изидора!.. – засмеялся Караффа, – Это, как книги – существует «страдание» и СТРАДАНИЕ. И я искренне советую Вам не пробовать второй вариант!
– Как бы там ни было – Вы не друг, Джованни. Вы даже не знаете, что несёт собой это слово... Я прекрасно понимаю, что нахожусь полностью в Ваших жестоких руках, и мне всё ровно, что будет происходить сейчас...
Я впервые нарочно назвала его по имени, желая обозлить. Я и правда была почти что ребёнком во всём, что касалось зла, и всё ещё не представляла, на что был по-настоящему способен этот хищный, но, к сожалению, очень умный человек.
– Ну что ж, Вы решили, мадонна. Пеняйте на себя.
Его слуга резко взял меня под руку и подтолкнул к узкому коридору. Я решила, что это конец, что именно сейчас Караффа отдаст меня палачам...
Мы спустились глубоко в низ, проходя множество маленьких, тяжёлых дверей, за которыми звучали крики и стоны, и я ещё сильнее уверилась в том, что, видимо, пришёл-таки наконец-то и мой час. Я не знала, насколько смогу выдержать пытку, и какой сильной она может быть. Мне никогда никто не доставлял физической боли, и было очень сложно судить, насколько я могу быть в этом сильна. Всю свою короткую жизнь я жила окружённой любовью родных и друзей, и даже не представляла, насколько злой и жестокой будет моя судьба... Я, как и множество моих друзей – ведуний и ведунов – не могла увидеть свою судьбу. Наверное, это было от нас закрыто, чтобы мы не пытались изменить свою жизнь. А возможно, ещё и потому, что мы так же, как все остальные, имели своим долгом прожить то, что нам было суждено, не пытаясь уйти раньше, видя какой-нибудь ужас, предназначенный почему-то нашей суровой судьбой...
И вот пришёл день, когда у меня не оставалось выбора. Вернее, выбор был. И я выбрала это сама. Теперь оставалось лишь выдержать то, что предстоит, и каким-то образом выстоять, сумев не сломаться...
Караффа наконец-то остановился перед одной из дверей, и мы вошли. Холодный, леденящий душу ужас сковал меня с головы до ног!.. Это был настоящий Ад, если такой мог существовать на Земле! Это торжествовало зверство, не поддающееся пониманию нормального человека... У меня почти что остановилось сердце.
Вся комната была залита человеческой кровью... Люди висели, сидели, лежали на ужасающих пыточных «инструментах», значения которых я даже не в состоянии была себе представить. Несколько, совершенно спокойных, измазанных кровью человек, не спеша занимались своей «работой», не испытывая при этом, видимо, никакой жалости, никаких угрызений совести, ни каких-либо малейших человеческих чувств... В комнате пахло палёным мясом, кровью и смертью. Полуживые люди стонали, плакали, кричали... а у некоторых уже не оставалось сил даже кричать. Они просто хрипели, не отзываясь на пытки, будто тряпичные куклы, которых судьба милостиво лишила каких-либо чувств...
Меня изнутри взорвало! Я даже на мгновение забыла, что очень скоро стану одной из них... Вся моя бушующая сила вдруг выплеснулась наружу, и... пыточная комната перестала существовать... Остались только голые, залитые кровью стены и страшные, леденящие душу «инструменты» пыток... Все находившиеся там люди – и палачи и их жертвы – бесследно исчезли.
Караффа стоял бледный, как сама смерть, и смотрел на меня, не отрываясь, пронизывая своими жуткими чёрными глазами, в которых плескалась злоба, осуждение, удивление, и даже какой-то странный, необъяснимый восторг... Он хранил гробовое молчание. И всю его внутреннюю борьбу отражало только лицо. Сам он был неподвижным, точно статуя... Он что-то решал.
Мне было искренне жаль, ушедших в «другую жизнь», так зверски замученных, и наверняка невиновных, людей. Но я была абсолютно уверена в том, что для них моё неожиданное вмешательство явилось избавлением от всех ужасающих, бесчеловечных мук. Я видела, как уходили в другую жизнь их чистые, светлые души, и в моём застывшем сердце плакала печаль... Это был первый раз за долгие годы моей сложной «ведьминой практики», когда я отняла драгоценную человеческую жизнь... И оставалось только надеяться, что там, в том другом, чистом и ласковом мире, они обретут покой.
Караффа болезненно всматривался в моё лицо, будто желая узнать, что побудило меня так поступить, зная, что, по малейшему мановению его «светлейшей» руки, я тут же займу место «ушедших», и возможно, буду очень жестоко за это платить. Но я не раскаивалась... Я ликовала! Что хотя бы кому-то с моей помощью удалось спастись из его грязных лап. И наверняка моё лицо ему что-то сказало, так как в следующее мгновение Караффа судорожно схватил меня за руку и потащил к другой двери...
– Что ж, надеюсь Вам это понравиться, мадонна! – и резко втолкнул меня внутрь...
А там... подвешенный на стене, как на распятии, висел мой любимый Джироламо... Мой ласковый и добрый муж... Не было такой боли, и такого ужаса, который не полоснул бы в этот миг моё истерзанное сердце!.. Я не могла поверить в увиденное. Моя душа отказывалась это принимать, и я беспомощно закрыла глаза.
– Ну что Вы, милая Изидора! Вам придётся смотреть наш маленький спектакль! – угрожающе-ласково произнёс Караффа. – И боюсь, что придётся смотреть до конца!..