Генуэзская республика

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Генуэзская республика
Repubblica di Genova
30px
XI век — 1797


30px
130px 90px
Флаг Генуи Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
270px
Республика Генуя на карте Италии в 1796 году
Столица Генуя
Язык(и) лигурский, латинский, итальянский
Денежная единица Генуэзская лира
Население Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Форма правления Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Дож
 - 13391344 Симоне Бокканегра
История
 -  XI век Основана
 -  1797 Вторжение Франции
К:Исчезли в 1797 году

Наиясне́йшая Генуэ́зская респу́блика (итал. Serenissima Repubblica di Genova, лиг. Repubbrica de Zena) была независимым государством в Лигурии, на северо-западном побережье Апеннинского полуострова. Началом её истории можно считать середину XI века, когда Генуя стала самостоятельным городом-коммуной. Последним годом существования Республики стал 1797, когда туда вторглись французские войска под командованием Наполеона Бонапарта. Генуя вошла в состав Лигурийской республики, которую в 1805 году присоединила к себе Франция. После поражения Наполеона I Республика была провозглашена вновь в 1814 году, однако вскоре была захвачена Сардинским королевством.







Генуэзские колонии

Генуэзская республика имела владения в Средиземноморье и Причерноморье, которые она использовала как торговые пункты. Из них были островами — Корсика, Горгона, Капрая, Кипр, Лесбос, Хиос, Самос, Табарка, материковыми владениями были территории в Крыму (Чембало, Солдайя, Воспоро, Каффа), черноморские города Самсун, Синоп, Самастро и др., города рядом с КонстантинополемГалата и Пера. Всё это называлось Генуэзской империей[1].

Основание

В начале XI века Генуя стала самоуправляемой коммуной в пределах Итальянского королевства. Уже в ранний период своего существования Генуя стала важным торговым центром и уже могла конкурировать с таким городом как Венеция. Она начала своё расширение во время Крестовых походов, предоставив свой флот для перевозок, и захватила несколько территорий на Ближнем Востоке, развернув там активную торговлю.

В XIII веке Генуэзская республика вступила в союз с Никейской империей и помогла ей вернуть Константинополь в 1261 году. Союз позволял Генуе беспрепятственно торговать на огромной территории Византийской империи. В те же годы были захвачены многие острова на Эгейском море. Самым важным был остров Хиос, который был потерян только в 1566 году.

Вскоре Республика продвинула свои торговые интересы на Чёрное и Азовское моря, где она начала контролировать, в частности, многие поселения в Крыму.

В западном Средиземноморье основным конкурентом Генуи была Пиза, которая в итоге была побеждена в морском Мелорийском сражении 1284 года. В результате победы Генуя получила остров Корсику , а позже и контроль над северо-западной Сардинией. В соперничестве между анжуйцами и арагонцами за контроль над Сицилией (после «Сицилийской вечерни» 1283 года) Генуя решила поддержать Королевство Арагон, победившую сторону, что позволило ей быстро влиться в сицилийскую экономику.

Падение

Файл:Repubblica di Genova.png
Территории Генуэзской республики в Средиземноморье и Причерноморье. Codex Latinus Parisinus, 1395 год

В результате экономического спада Европы в конце XIV века, а также длительной войны с Венецией, которая достигла своего пика в поражении при Кьодже в 1380 году, Генуэзская республика вступила в эпоху упадка. Нарастающая мощь Османской империи сильно ослабила генуэзское влияние в Эгейском море, что более не позволяло ей вести торговлю в Чёрном море[2].

С 1499 по 1528 год при постоянной французской оккупации республика пришла в крайний упадок. Испанцы с их союзниками из «старого дворянства» укрепились в горах позади Генуи. 30 мая 1522 года они атаковали город и подвергли его беспощадному грабежу. Когда великий адмирал Андреа Дориа из могущественной династии Дориа объединился с императором Карлом V, чтобы изгнать французов из Генуи и восстановить её независимость, у города появились новые перспективы. (Braudel 1984).

Возрождение

Являясь теперь младшим союзником Испанской империи Генуэзская республика начала переживать своё возрождение. В частности, генуэзские банкиры, имевшие своих представителей в Севилье, финансировали многие предприятия Испанской короны. Фернан Бродель даже назвал период между 1557 и 1627 годами «Веком Генуи»: «of a rule that was so discreet and sophisticated that historians for a long time failed to notice it»[3]. Несмотря на то, что современный турист проходит мимо блистательных палаццо в стиле маньеризма и барокко, выходящих фасадами на Страда Нова (сейчас Виа Гарибальди) или виа Бальби, ему сложно не заметить, что всё это бросающееся в глаза богатство, которое и не было по сути генуэзским, было сконцентрировано в руках узкого круга банкиров-финансистов, которых теперь принято называть «венчурными капиталистами».

Открытию Генуэзского банковского консорциума предшествовало государственное банкротство Филиппа II в 1557 году, которое повергло немецкие банковские дома в хаос и ознаменовало окончание господства Фуггеров в финансах Испании. Генуэзские банкиры обеспечили громоздкую Габсбургскую систему кредитами и, что не менее важно — постоянным и надёжным доходом. Взамен, менее надёжные поставки американского серебра осуществлялись через Севилью в Геную, пополняя капиталы для будущих высокорисковых предприятий.

Но деятельность генуэзцев не заканчивалась на экономике, например, генуэзский банкир Амброзио Спинола снарядил и возглавил армию в одной из компаний Восьмидесятилетней войны, проходившей в Нидерландах в начале XVII века. Упадок Испании в XVII веке привёл к упадку и Генуи. Частые банкротства испанских королей во многом способствовали разорению значительного числа генуэзских банковских домов.

Конец Республики

Файл:Genova fortress Sudak.jpg
Башни Генуэзской крепости в Судаке, возведённой между XIV и XV вв.

Генуя продолжала переживать упадок в XVII веке и в 1768 году была вынуждена продать Корсику Франции. Однако, Генуя всё ещё оставалась богаче Венеции и была важным торговым центром.

В 1742 году последнее владение Генуи на Средиземном море — остров-крепость Табарка — было завоёвано Тунисом[4]. В 1797 году Генуя была оккупирована войсками Первой французской республики под командованием Наполеона Бонапарта, который сверг старую элиту и включил город и все земли в состав Лигурийской республики.

После захвата власти во Франции Наполеоном была принята более консервативная конституция, но история Лигурийской республики была недолгой — в 1805 году её аннексировала Франция и расчленила её территорию на департаменты Апеннины, Генуя и Монтенотте. После разгрома Наполеона I весной 1814 года, местная элита, вдохновлённая британским государственным деятелем Кавендишем, провозгласила восстановление старой Республики, но на Венском конгрессе было решено, что Генуя должна быть отдана Сардинскому королевству. Британские войска подавили Республику в декабре 1814 года и 3 января 1815 года присоединили её к Сардинскому королевству .

См. также

Напишите отзыв о статье "Генуэзская республика"

Примечания

  1. Durant, Will. The Renaissance. pag.176
  2. Durant, Will. The Renaissance. pag.189
  3. Фернан Бродель 1984 стр. 157 : «владычество это было столь осторожным и изощрённым, что историки долгое время не упоминали его»
  4. Alberti Russell, Janice. The Italian community in Tunisia, 1861—1961: a viable minority. pag. 142

Ссылки

Литература

  • Fernand Braudel. The Perspective of the World // Civilization and Capitalism. — 1984. — P. 157-174.
  • Will Durant. The Renaissance. MJK Books. New York, 1953. ISBN 1-56731-016-8.
  • Fernand Braudel. Civilization and Capitalism. London, 1984.
  • Janice Alberti Russell. The Italian community in Tunisia, 1861—1961: a viable minority. Columbia University. Columbia, 1977.

Отрывок, характеризующий Генуэзская республика

– Бросьте её в огонь! – довольно крикнул человечек.
Ну, вот и всё. Её хрупкая и короткая жизнь подошла к своему страшному завершению. Двое человек схватили её и швырнули на деревянную вышку, на которой ждал хмурый, бесчувственный «исполнитель», державший в руках толстые верёвки. Там же горел костёр... Эсклармонд сильно ушиблась, но тут же сама себе горько улыбнулась – очень скоро у неё будет гораздо больше боли...
– Как вас зовут? – продолжался опрос Арси.
– Корба де Перейль...
Через коротенькое мгновение её бедную мать так же грубо швырнули рядом с ней.
Так, один за другим Катары проходили «отбор», и количество приговорённых всё прибавлялось... Все они могли спасти свои жизни. Нужно было «всего лишь» солгать и отречься от того, во что ты верил. Но такую цену не согласился платить ни один...
Пламя костра трескалось и шипело – влажное дерево никак не желало гореть в полную мощь. Но ветер становился всё сильнее и время от времени доносил жгучие языки огня до кого-то из осуждённых. Одежда на несчастном вспыхивала, превращая человека в горящий факел... Раздавались крики – видимо, не каждый мог вытерпеть такую боль.

Эсклармонд дрожала от холода и страха... Как бы она ни храбрилась – вид горящих друзей вызывал у неё настоящий шок... Она была окончательно измученной и несчастной. Ей очень хотелось позвать кого-то на помощь... Но она точно знала – никто не поможет и не придёт.
Перед глазами встал маленький Видомир. Она никогда не увидит, как он растёт... никогда не узнает, будет ли его жизнь счастливой. Она была матерью, всего лишь раз, на мгновение обнявшей своего ребёнка... И она уже никогда не родит Светозару других детей, потому что жизнь её заканчивалась прямо сейчас, на этом костре... рядом с другими.
Эсклармонд глубоко вздохнула, не обращая внимания на леденящий холод. Как жаль, что не было солнца!.. Она так любила греться под его ласковыми лучами!.. Но в тот день небо было хмурым, серым и тяжёлым. Оно с ними прощалось...
Кое-как сдерживая готовые политься горькие слёзы, Эсклармонд высоко подняла голову. Она ни за что не покажет, как по-настоящему ей было плохо!.. Ни за что!!! Она как-нибудь вытерпит. Ждать оставалось не так уж долго...
Мать находилась рядом. И вот-вот готова была вспыхнуть...
Отец стоял каменным изваянием, смотря на них обеих, а в его застывшем лице не было ни кровинки... Казалось, жизнь ушла от него, уносясь туда, куда очень скоро уйдут и они.
Рядом послышался истошный крик – это вспыхнула мама...
– Корба! Корба, прости меня!!! – это закричал отец.
Вдруг Эсклармонд почувствовала нежное, ласковое прикосновение... Она знала – это был Свет её Зари. Светозар... Это он протянул руку издалека, чтобы сказать последнее «прощай»... Чтобы сказать, что он – с ней, что он знает, как ей будет страшно и больно... Он просил её быть сильной...
Дикая, острая боль полоснула тело – вот оно! Пришло!!! Жгучее, ревущее пламя коснулось лица. Вспыхнули волосы... Через секунду тело вовсю полыхало... Милая, светлая девочка, почти ребёнок, приняла свою смерть молча. Какое-то время она ещё слышала, как дико кричал отец, называя её имя. Потом исчезло всё... Её чистая душа ушла в добрый и правильный мир. Не сдаваясь и не ломаясь. Точно так, как она хотела.
Вдруг, совершенно не к месту, послышалось пение... Это присутствовавшие на казни церковники начали петь, чтобы заглушить крики сгоравших «осуждённых». Хриплыми от холода голосами они пели псалмы о всепрощении и доброте господа...
Наконец, у стен Монтсегюра наступил вечер.
Страшный костёр догорал, иногда ещё вспыхивая на ветру гаснущими, красными углями. За день ветер усилился и теперь бушевал во всю, разнося по долине чёрные облака копоти и гари, приправленные сладковатым запахом горелой человеческой плоти...
У погребального костра, наталкиваясь на близстоявших, потерянно бродил странный, отрешённый человек... Время от времени вскрикивая чьё-то имя, он вдруг хватался за голову и начинал громко, душераздирающе рыдать. Окружающая его толпа расступалась, уважая чужое горе. А человек снова медленно брёл, ничего не видя и не замечая... Он был седым, сгорбленным и уставшим. Резкие порывы ветра развевали его длинные седые волосы, рвали с тела тонкую тёмную одежду... На мгновение человек обернулся и – о, боги!.. Он был совсем ещё молодым!!! Измождённое тонкое лицо дышало болью... А широко распахнутые серые глаза смотрели удивлённо, казалось, не понимая, где и почему он находился. Вдруг человек дико закричал и... бросился прямо в костёр!.. Вернее, в то, что от него оставалось... Рядом стоявшие люди пытались схватить его за руку, но не успели. Человек рухнул ниц на догоравшие красные угли, прижимая к груди что-то цветное...
И не дышал.
Наконец, кое-как оттащив его от костра подальше, окружающие увидели, что он держал, намертво зажав в своём худом, застывшем кулаке... То была яркая лента для волос, какую до свадьбы носили юные окситанские невесты... Что означало – всего каких-то несколько часов назад он ещё был счастливым молодым женихом...
Ветер всё так же тревожил его за день поседевшие длинные волосы, тихо играясь в обгоревших прядях... Но человек уже ничего не чувствовал и не слышал. Вновь обретя свою любимую, он шёл с ней рука об руку по сверкающей звёздной дороге Катар, встречая их новое звёздное будущее... Он снова был очень счастливым.
Всё ещё блуждавшие вокруг угасающего костра люди с застывшими в горе лицами искали останки своих родных и близких... Так же, не чувствуя пронизывающего ветра и холода, они выкатывали из пепла догоравшие кости своих сыновей, дочерей, сестёр и братьев, жён и мужей.... Или даже просто друзей... Время от времени кто-то с плачем поднимал почерневшее в огне колечко... полусгоревший ботинок... и даже головку куклы, которая, скатившись в сторону, не успела полностью сгореть...
Тот же маленький человечек, Хюг де Арси, был очень доволен. Всё наконец-то закончилось – катарские еретики были мертвы. Теперь он мог спокойно отправляться домой. Крикнув замёрзшему в карауле рыцарю, чтобы привели его коня, Арси повернул к сидящим у огня воинам, чтобы дать им последние распоряжения. Его настроение было радостным и приподнятым – затянувшаяся на долгие месяцы миссия наконец-то пришла к «счастливому» завершению... Его долг был исполнен. И он мог честно собой гордиться. Через короткое мгновение вдали уже слышалось быстрое цоканье конских копыт – сенешаль города Каркассона спешил домой, где его ждал обильный горячий ужин и тёплый камин, чтобы согреть его замёрзшее, уставшее с дороги тело.
На высокой горе Монтсегюр слышался громкий и горестный плач орлов – они провожали в последний путь своих верных друзей и хозяев... Орлы плакали очень громко... В селении Монтсегюр люди боязливо закрывали двери. Плач орлов разносился по всей долине. Они скорбели...

Страшный конец чудесной империи Катар – империи Света и Любви, Добра и Знания – подошёл к своему завершению...
Где-то в глубине Окситанских гор ещё оставались беглые Катары. Они прятались семьями в пещерах Ломбрив и Орнолак, никак не в силах решить, что же делать дальше... Потерявшие последних Совершенных, они чувствовали себя детьми, не имевшими более опоры.
Они были гонимы.
Они были дичью, за поимку которой давались большие награды.

И всё же, Катары пока не сдавались... Перебравшись в пещеры, они чувствовали себя там, как дома. Они знали там каждый поворот, каждую щель, поэтому выследить их было почти невозможно. Хотя прислужники короля и церкви старались вовсю, надеясь на обещанные вознаграждения. Они шныряли в пещерах, не зная точно, где должны искать. Они терялись и гибли... А некоторые потерянные сходили с ума, не находя пути назад в открытый и знакомый солнечный мир...
Особенно преследователи боялись пещеру Сакани – она заканчивалась шестью отдельными ходами, зигзагами вёдшими прямиком вниз. Настоящую глубину этих ходов не знал никто. Ходили легенды, что один из тех ходов вёл прямиком в подземный город Богов, в который не смел спускаться ни один человек.
Подождав немного, Папа взбесился. Катары никак не хотели исчезнуть!.. Эта маленькая группка измученных и непонятных ему людей никак не сдавалась!.. Несмотря на потери, несмотря на лишения, несмотря ни на что – они всё ещё ЖИЛИ. И Папа их боялся... Он их не понимал. Что двигало этими странными, гордыми, неприступными людьми?!. Почему они не сдавались, видя, что у них не осталось никаких шансов на спасение?.. Папа хотел, чтобы они исчезли. Чтобы на земле не осталось ни одного проклятого Катара!.. Не в силах придумать ничего получше, он приказал послать в пещеры полчища собак...
Рыцари ожили. Вот теперь всё казалось простым и лёгким – им не надо было придумывать планы по поимке «неверных». Они шли в пещеры «вооружившись» десятками обученных охотничьих псов, которые должны были их привести в самое сердце убежища катарских беглецов. Всё было просто. Оставалось лишь чуточку подождать. По сравнению с осадой Монтсегюра, это была мелочь...
Пещеры принимали Катар, раскрыв для них свои тёмные, влажные объятия... Жизнь беглецов становилась сложной и одинокой. Скорее уж, это было похоже на выживание... Хотя желающих оказать беглецам помощь всё ещё оставалось очень и очень много. В маленьких городках Окситании, таких, как княжество де Фуа (de Foix), Кастеллум де Вердунум (Castellum de Verdunum) и других, под прикрытием местных сеньоров всё ещё жили Катары. Только теперь они уже не собирались открыто, стараясь быть более осторожными, ибо ищейки Папы никак не соглашались успокаиваться, желая во что бы то ни стало истребить эту скрывавшуюся по всей стране окситанскую «ересь»...