Гонорий II (папа римский)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Гонорий II
лат. Honorius PP. II<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Гонорий II</td></tr>
163-й папа римский
15 декабря 1124 — 13 февраля 1130
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Каликст II
Преемник: Иннокентий II
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Ламберто Сканнабекки ди Фаяньяно
Оригинал имени
при рождении:
итал. Lamberto Scannabecchi de Fagnano
Рождение: 9 февраля 1060(1060-02-09)
Фианьяно, Италия
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Рим, Италия
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Гонорий II (лат. Honorius PP. II; в миру Ламберто Сканнабекки ди Фаньяно, итал. Lamberto Scannabecchi de Fagnano ; 9 февраля 1060 — 13 февраля 1130) — папа римский с 15 декабря 1124 по 13 февраля 1130.







Духовная карьера

Ламберто Сканабекки был уроженцем Фианьяно (в окрестностях Имолы), происходил из крестьянской семьи. Будучи архидиаконом Болоньи, Сканабекки был замечен за свою учёность папой Урбаном II, призван в Рим и назначен кардиналом-священником Санта-Прасседе (1099). Папа Пасхалий II назначил Лаберто каноником Латеранского собора,а затем кардиналом-епископом Остии и Веллетри в 1117 году.

Сканабекки последовал в изгнание вместе с папой Геласием II в 1118 году и был с ним до смерти Геласия II в 1119 году . Преемник последнего Каликст II назначил кардинала своим легатом в Германии (1119 год) в период обострения борьбы за инвеституру между папством и императором Генрихом V. В течение 1119-1123 годов, легат Сканабекки и его помощник Грегорио Папарески добивались примирения императора, анафематствованного Реймсским собором, с Церковью. Завершивший борьбу за инвеституру Вормсский конкордат стал важным дипломатическим достижением легата. После подписания конкордата Ламберто Сканабекки совершил мессу, на которой собственноручно причастил Генриха V, ознаменовав тем самым конец многолетнего конфликта.

Избрание на папский престол

Успехи в Германии и старшинство в коллегии кардиналов делали Сканабекки одним из основных претендентов на выборах папы после кончины Каликста II (13 декабря 1124 года), но кардиналы предпочли избрать Теобальдо Боккадипекора. Последний принял имя Целестин II[1] и уже облачился в папскую мантию. Но вражда между римскими семьями Франджипани и Пьерлеони стала причиной срыва выборов — во время пения Te Deum в честь избрания понтифика Роберто Франджипани заявил, что не согласен с кандидатурой Боккадипекора. Под давлением Франджипани уже провозглашённый папой Теобальдо Боккадипекора отказался от тиары, а кардиналы избрали папой Сканабекки (15 декабря 1124 года). Новый избранник, сомневаясь в законности подобных выборов, после пяти дней раздумий отказался принять престол. Только после того, как кардиналы единодушно второй раз избрали его, Сканабекки согласился стать папой и принял имя Гонорий II.

Взаимоотношения с европейскими монархиями

Через полгода после интронизации Гонория II скончался бездетным император Генрих V, со смертью которого пресеклась Салическая династия. На выборы нового германского короля папа направил двух легатов (одним из них был Джерардо Каччианемичи дель Орсо), при активном участии которых был избран Лотарь Саксонский. Новый король изъявил покорность папе, испросил у последнего одобрения и обещал исполнять Вормсский конкордат. Таким образом, избрание Лотаря II стало важным дипломатическим достижением Гонория II. Конрад Гогенштауфен, восставший против Лотаря II и коронованный в качестве короля Италии, был тотчас отлучён папой от Церкви, равно как и совершивший церемонию коронования архиепископ Милана.

Гонорий II сумел настоять на своей точке зрения и в конфликте с английским королём Генрихом I. При предшественниках Гонория II король отказывался допускать в Англию папских легатов, ссылаясь на исключительное право архиепископа Кентерберийского как постоянного легата. В 1125 году Гонорий II направил в Англию епископа Иоанна Кремского, который после долгих проволочек был всё же допущен в королевство. Иоанн Кремский возглавил на острове два собора: один — в Роксбурге, на котором обсуждал с шотландскими епископами их отказ повиноваться архиепископу Йорка; другой — в Вестминстере, где были утверждены канона против симонии и нарушений целибата. В Рим Иоанн Кремский вернулся вместе с Вильгельмом, архиепископом Кентерберийским. Последний добился от папы исключительных легатских прав в Англии и Шотландии, но Гонорий II сохранил за Римом право в особых случаях направлять в королевство иных легатов (1126 год).

Конфликт с аббатом Монтекассино

Ещё до интронизации у Ламберто Сканнабекки были конфликты с влиятельным и независимым аббатом Монтекассино Одеризио. В 1126 году, воспользовавшись обвинениями, высказанными Атенульфом, графом Аквино, Гонорий II трижды вызывал Одеризио в Рим, после чего денонсировал его должность, и, впоследствии, отлучил от церкви.

Конфликт с Рожером II

В 1127 году Гонорий II получил возможность существенно увеличить Папскую область за счет присоединения норманнских владений в Южной Италии. В 1059 году папа Николай II даровал Роберту Гвискару титул герцога Апулии, Калабрии и Сицилии, а Роберт, в свою очередь, признал себя вассалом Святого престола. 25 июля 1127 года внук Роберта Вильгельм II Апулийский умер бездетным, и его наследство, включавшее в себя Апулию и Калабрию, а также право сюзеренитета над Рожером II Сицилийским, стало выморочным. По договорённости 1125 года Вильгельм II признал своим наследником Рожера II, но затем схожие обещания были даны другому кузену — Боэмунду II Антиохийскому и самому папе. Таким образом, Гонорий II мог выступить в двойном качестве: предъявить претензии на Апулию и Калабрию в качестве законного наследника или по праву сюзерена вернуть себе выморочные владения вассала.

После смерти Вильгельма II Гонорий II прибыл в Беневенто — папский анклав посреди норманнских владений, откуда мог следить за разворачивающимися событиями. Рожер II в это же время во главе значительного флота прибыл в Салерно — столицу герцогства, здесь подкупами и уступками убедил горожан признать его своим новым герцогом. Гонорий II в своём послании запретил Рожеру II принимать титул герцога без согласия законного суверена — папы. В ответ Рожер II приступил к Беневенто, но не решился воевать с папой, а направился по территории Южной Италии, привлекая на свою сторону баронов и города. Добившись всеобщего признания, Рожер II в октябре 1127 года вернулся на Сицилию. Воспользовавшись отсутствием Рожера II, крупные континентальные бароны, включая Райнульфа Алифанского, ряд городов (в том числе Троя) заключили в Трое союз против нового герцога и призвали на помощь Гонория II. В декабре 1127 года к коалиции присоединился вновь вступивший на престол князь Роберт II Капуанский, на интронизации которого присутствовал сам папа. 30 декабря 1127 года в Капуе Гонорий II публично обвинил Рожера II в злодеяниях против папских подданных в Беневенто и отлучил его от Церкви.

Открытая война между Гонорием II и Рожером II началась в мае 1128 года. После непродолжительных манёвров противоборствующие армии встретились при реке Брадано и более двух месяцев стояли друг против друга. За это время сторонники папы перессорились между собой, и его армия стала разбегаться. В этих условиях Гонорий II был вынужден предложить Рожеру II переговоры, которые завершились договором 22 августа 1128 года. Гонорий II признал Рожера II герцогом Апулии, Калабрии и Сицилии, а тот, в свою очередь, поклялся в верности папе как своему сюзерену. Попытка Гонория II присоединить Южную Италию к своим владениям закончилась безрезультатно.

Окончание понтификата

Файл:Institution de l Ordre du Temple 1128 par Granet.jpg
Франсуа Мариус Гранье Папа Гонорий II, предоставляющий официальное признание ордену Тамплиеров

Последние месяцы своей жизни Гонорий II был серьёзно болен и стал игрушкой в руках противоборствовавших римских партий. Семья Франджипани, надеясь выбрать нового папу сразу после смерти понтифика, захватила Гонория II и перевезла в монастырь Сант-Андреа-ин-Челио; сюда же собрались 16 кардиналов — сторонников Франджипани. Противостоящая им семья Пьерлеони и верные ей 24 кардинала собрали альтернативный конклав в базилике Сан-Марко. По требованию Пьерлеони, желавших убедиться в том, что папа ещё жив, Гонорий II последний раз предстал перед народом 13 февраля 1130 года, после чего скончался. Его тело было тайно и спешно погребено в монастыре Сант-Андреа 14 февраля, после чего 16 кардиналов выбрали новым папой Грегорио Папарески (Иннокентия II). 24 кардинала-приверженца Пьерлеони, узнав одновременно о кончине Гонория II и избрании его преемника, признали выборы незаконными и назвали новым папой своего кандидата — Анаклета II. Таким образом, кончина Гонория II стал началом очередной схизмы в Римской церкви.

Напишите отзыв о статье "Гонорий II (папа римский)"

Примечания

  1. Не следует путать с Гвидо дель Кастелло, избранным в 1143 году и также принявшим имя Целестин II

Литература

Ссылки

  • [http://www.pravenc.ru/text/166147.html Гонорий II] (рус.). Православная энциклопедия. Проверено 23 февраля 2012. [http://www.webcitation.org/67vITm2sW Архивировано из первоисточника 25 мая 2012].
  • [http://www.britannica.com/EBchecked/topic/271110/Honorius-II Гонорий II] (англ.). Encyclopædia Britannica. Проверено 19 февраля 2012. [http://www.webcitation.org/67vIUHH0V Архивировано из первоисточника 25 мая 2012].
  • [http://www.newadvent.org/cathen/07456a.htm Гонорий II] (англ.). Catholic Encyclopedia. Проверено 23 февраля 2012. [http://www.webcitation.org/67vIUw2rz Архивировано из первоисточника 25 мая 2012].

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Гонорий II (папа римский)

Катары спускались уже намного ниже. Теперь они двигались между двух угрюмых, вооружённых колон. Крестоносцы молчали, хмуро наблюдая за процессией худых, измождённых людей, лица которых почему-то сияли неземным, непонятным восторгом. Это охрану пугало. И это было, по их понятию, ненормально. Эти люди шли на смерть. И не могли улыбаться. Было что-то тревожное и непонятное в их поведении, от чего охранникам хотелось уйти отсюда побыстрей и подальше, но обязанности не разрешали – приходилось смиряться.
Пронизывающий ветер развевал тонкие, влажные одежды Совершенных, заставляя их ёжиться и, естественно, жаться ближе друг к другу, что сразу же пресекалось охраной, толкавшей их двигаться в одиночку.
Первой в этой жуткой похоронной процессии шла Эсклармонд. Её длинные волосы, на ветру развеваясь, закрывали худую фигурку шёлковым плащом... Платье на бедняжке висело, будучи невероятно широким. Но Эсклармонд шла, высоко подняв свою красивую головку и... улыбалась. Будто шла она к своему великому счастью, а не на страшную, бесчеловечную смерть. Мысли её блуждали далеко-далеко, за высокими снежными горами, где находились самые дорогие ей люди – её муж, и её маленький новорождённый сынишка... Она знала – Светозар будет наблюдать за Монтсегюром, знала – он увидит пламя, когда оно будет безжалостно пожирать её тело, и ей очень хотелось выглядеть бесстрашной и сильной... Хотелось быть его достойной... Мать шла за нею, она тоже была спокойна. Лишь от боли за любимую девочку на её глаза время от времени наворачивались горькие слёзы. Но ветер подхватывал их и тут же сушил, не давая скатиться по худым щекам.
В полном молчании двигалась скорбная колонна. Вот они уже достигли площадки, на которой бушевал огромный костёр. Он горел пока лишь в середине, видимо, ожидая, пока к столбам привяжут живую плоть, которая будет гореть весело и быстро, несмотря на пасмурную, ветреную погоду. Несмотря на людскую боль...
Эсклармонд поскользнулась на кочке, но мать подхватила её, не давая упасть. Они представляли очень скорбную пару, мать и дочь... Худые и замёрзшие, они шли прямые, гордо неся свои обнажённые головы, несмотря на холод, несмотря на усталость, несмотря на страх.. Они хотели выглядеть уверенными и сильными перед палачами. Хотели быть мужественными и не сдающимися, так как на них смотрел муж и отец...
Раймон де Перейль оставался жить. Он не шёл на костёр с остальными. Он оставался, чтобы помочь оставшимся, кто не имел никого, чтобы их защитить. Он был владельцем замка, сеньором, который честью и словом отвечал за всех этих людей. Раймонд де Перейль не имел права так просто умереть. Но для того, чтобы жить, он должен был отречься от всего, во что столько лет искренне верил. Это было страшнее костра. Это было ложью. А Катары не лгали... Никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за какую цену, сколь высокой она бы ни оказалась. Поэтому и для него жизнь кончалась сейчас, со всеми... Так как умирала его душа. А то, что останется на потом – это уже будет не он. Это будет просто живущее тело, но его сердце уйдёт с родными – с его отважной девочкой и с его любимой, верной женой...

Перед Катарами остановился тот же маленький человечек, Хюг де Арси. Нетерпеливо топчась на месте, видимо, желая поскорее закончить, он хриплым, надтреснутым голосом начал отбор...
– Как тебя зовут?
– Эсклармонд де Перейль, – последовал ответ.
– Хюг де Арси, действую от имени короля Франции. Вы обвиняетесь в ереси Катар. Вам известно, в соответствии с нашим соглашением, которое вы приняли 15 дней назад, чтобы быть свободной и сохранить жизнь, вы должны отречься от своей веры и искренне поклясться в верности вере Римской католической церкви. Вы должны сказать: «отрекаюсь от своей религии и принимаю католическую религию!».
– Я верю в свою религию и никогда не отрекусь от неё... – твёрдо прозвучал ответ.
– Бросьте её в огонь! – довольно крикнул человечек.
Ну, вот и всё. Её хрупкая и короткая жизнь подошла к своему страшному завершению. Двое человек схватили её и швырнули на деревянную вышку, на которой ждал хмурый, бесчувственный «исполнитель», державший в руках толстые верёвки. Там же горел костёр... Эсклармонд сильно ушиблась, но тут же сама себе горько улыбнулась – очень скоро у неё будет гораздо больше боли...
– Как вас зовут? – продолжался опрос Арси.
– Корба де Перейль...
Через коротенькое мгновение её бедную мать так же грубо швырнули рядом с ней.
Так, один за другим Катары проходили «отбор», и количество приговорённых всё прибавлялось... Все они могли спасти свои жизни. Нужно было «всего лишь» солгать и отречься от того, во что ты верил. Но такую цену не согласился платить ни один...
Пламя костра трескалось и шипело – влажное дерево никак не желало гореть в полную мощь. Но ветер становился всё сильнее и время от времени доносил жгучие языки огня до кого-то из осуждённых. Одежда на несчастном вспыхивала, превращая человека в горящий факел... Раздавались крики – видимо, не каждый мог вытерпеть такую боль.

Эсклармонд дрожала от холода и страха... Как бы она ни храбрилась – вид горящих друзей вызывал у неё настоящий шок... Она была окончательно измученной и несчастной. Ей очень хотелось позвать кого-то на помощь... Но она точно знала – никто не поможет и не придёт.
Перед глазами встал маленький Видомир. Она никогда не увидит, как он растёт... никогда не узнает, будет ли его жизнь счастливой. Она была матерью, всего лишь раз, на мгновение обнявшей своего ребёнка... И она уже никогда не родит Светозару других детей, потому что жизнь её заканчивалась прямо сейчас, на этом костре... рядом с другими.
Эсклармонд глубоко вздохнула, не обращая внимания на леденящий холод. Как жаль, что не было солнца!.. Она так любила греться под его ласковыми лучами!.. Но в тот день небо было хмурым, серым и тяжёлым. Оно с ними прощалось...
Кое-как сдерживая готовые политься горькие слёзы, Эсклармонд высоко подняла голову. Она ни за что не покажет, как по-настоящему ей было плохо!.. Ни за что!!! Она как-нибудь вытерпит. Ждать оставалось не так уж долго...
Мать находилась рядом. И вот-вот готова была вспыхнуть...
Отец стоял каменным изваянием, смотря на них обеих, а в его застывшем лице не было ни кровинки... Казалось, жизнь ушла от него, уносясь туда, куда очень скоро уйдут и они.
Рядом послышался истошный крик – это вспыхнула мама...
– Корба! Корба, прости меня!!! – это закричал отец.
Вдруг Эсклармонд почувствовала нежное, ласковое прикосновение... Она знала – это был Свет её Зари. Светозар... Это он протянул руку издалека, чтобы сказать последнее «прощай»... Чтобы сказать, что он – с ней, что он знает, как ей будет страшно и больно... Он просил её быть сильной...
Дикая, острая боль полоснула тело – вот оно! Пришло!!! Жгучее, ревущее пламя коснулось лица. Вспыхнули волосы... Через секунду тело вовсю полыхало... Милая, светлая девочка, почти ребёнок, приняла свою смерть молча. Какое-то время она ещё слышала, как дико кричал отец, называя её имя. Потом исчезло всё... Её чистая душа ушла в добрый и правильный мир. Не сдаваясь и не ломаясь. Точно так, как она хотела.
Вдруг, совершенно не к месту, послышалось пение... Это присутствовавшие на казни церковники начали петь, чтобы заглушить крики сгоравших «осуждённых». Хриплыми от холода голосами они пели псалмы о всепрощении и доброте господа...
Наконец, у стен Монтсегюра наступил вечер.
Страшный костёр догорал, иногда ещё вспыхивая на ветру гаснущими, красными углями. За день ветер усилился и теперь бушевал во всю, разнося по долине чёрные облака копоти и гари, приправленные сладковатым запахом горелой человеческой плоти...
У погребального костра, наталкиваясь на близстоявших, потерянно бродил странный, отрешённый человек... Время от времени вскрикивая чьё-то имя, он вдруг хватался за голову и начинал громко, душераздирающе рыдать. Окружающая его толпа расступалась, уважая чужое горе. А человек снова медленно брёл, ничего не видя и не замечая... Он был седым, сгорбленным и уставшим. Резкие порывы ветра развевали его длинные седые волосы, рвали с тела тонкую тёмную одежду... На мгновение человек обернулся и – о, боги!.. Он был совсем ещё молодым!!! Измождённое тонкое лицо дышало болью... А широко распахнутые серые глаза смотрели удивлённо, казалось, не понимая, где и почему он находился. Вдруг человек дико закричал и... бросился прямо в костёр!.. Вернее, в то, что от него оставалось... Рядом стоявшие люди пытались схватить его за руку, но не успели. Человек рухнул ниц на догоравшие красные угли, прижимая к груди что-то цветное...
И не дышал.
Наконец, кое-как оттащив его от костра подальше, окружающие увидели, что он держал, намертво зажав в своём худом, застывшем кулаке... То была яркая лента для волос, какую до свадьбы носили юные окситанские невесты... Что означало – всего каких-то несколько часов назад он ещё был счастливым молодым женихом...
Ветер всё так же тревожил его за день поседевшие длинные волосы, тихо играясь в обгоревших прядях... Но человек уже ничего не чувствовал и не слышал. Вновь обретя свою любимую, он шёл с ней рука об руку по сверкающей звёздной дороге Катар, встречая их новое звёздное будущее... Он снова был очень счастливым.
Всё ещё блуждавшие вокруг угасающего костра люди с застывшими в горе лицами искали останки своих родных и близких... Так же, не чувствуя пронизывающего ветра и холода, они выкатывали из пепла догоравшие кости своих сыновей, дочерей, сестёр и братьев, жён и мужей.... Или даже просто друзей... Время от времени кто-то с плачем поднимал почерневшее в огне колечко... полусгоревший ботинок... и даже головку куклы, которая, скатившись в сторону, не успела полностью сгореть...
Тот же маленький человечек, Хюг де Арси, был очень доволен. Всё наконец-то закончилось – катарские еретики были мертвы. Теперь он мог спокойно отправляться домой. Крикнув замёрзшему в карауле рыцарю, чтобы привели его коня, Арси повернул к сидящим у огня воинам, чтобы дать им последние распоряжения. Его настроение было радостным и приподнятым – затянувшаяся на долгие месяцы миссия наконец-то пришла к «счастливому» завершению... Его долг был исполнен. И он мог честно собой гордиться. Через короткое мгновение вдали уже слышалось быстрое цоканье конских копыт – сенешаль города Каркассона спешил домой, где его ждал обильный горячий ужин и тёплый камин, чтобы согреть его замёрзшее, уставшее с дороги тело.