Государственный банк Российской империи

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Государственный банк Российской империи — центральный банк в дореволюционной России — был учреждён в 1860 году на основе реорганизации Государственного коммерческого банка. Основные положения процедуры реорганизации и устав Государственного банка были утверждены указом Александра II от 31 мая 1860 года, опубликованным 9 июня 1860 года[1].







История

Первый в истории Российской империи Государственный банк был учреждён 25 мая 1762 года императором Петром III с целью эмиссии ассигнаций[2]. Банк существовал только де-юре, де-факто он создан не был, поскольку через 34 дня после издания указа об учреждении банка Пётр III был свергнут в результате дворцового переворота. Впоследствии в Российской империи был учреждён ряд банков, в названии которых присутствовало определение «государственный», но ни один из них, как и первый, не выполнял всех основных функций центрального банка.

Государственный банк, учреждённый в 1860 году в качестве центрального, являлся государственно-правительственным банком. Основной капитал, первоначально выделенный ему из капиталов государственных заёмного и коммерческого банков, составлял 15 млн руб. Резервный капитал ограничивался 3 миллионами рублей, 1 млн из которых выделялся из тех же источников. Остальная часть резервного капитала должна была формироваться за счёт отчислений от прибыли банка. Государственный банк был важнейшим звеном государственной системы, органом проведения экономической политики правительства. Являясь в соответствии с уставом банком краткосрочного и среднесрочного коммерческого кредитования (не более 9 месяцев), он был крупнейшим кредитным учреждением страны. Кредитование торговли и промышленности Государственный банк осуществлял через сеть своих контор и отделений, а также через коммерческие банки. При создании Государственного банка к нему от Государственного коммерческого банка перешли 7 контор. В начале 1917 года в состав Государственного банка входили: 11 контор, 133 постоянных и 5 временных отделений, 42 агентства при зернохранилищах. Кроме того, в это время Государственный банк руководил банковскими операциями, которые осуществлялись в 793 казначействах.

1860—1880-е годы

Согласно п. 1 устава 1860 года Государственный банк учреждался для «оживления торговых оборотов и упрочения денежной кредитной системы». Но основную часть ресурсов банка на первом этапе его развития поглощало прямое и косвенное финансирование казны, а также операции по ликвидации дореформенных государственных банков. Помимо этого Государственный банк выполнял функции, относившиеся к аппарату Министерства финансов, — проводил выкупную операцию и вел делопроизводство по ней, а также поддерживал Государственный дворянский земельный и Крестьянский поземельный банки. В качестве органа экономической политики правительства Государственный банк принимал активное участие в создании банковской системы России. При его поддержке создавались акционерные банки и общества взаимного кредита.

Операции Государственного банка как банка краткосрочного коммерческого кредита должны были заключаться в учёте векселей и других срочных правительственных и общественных процентных бумаг и иностранных тратт, покупке и продаже золота и серебра, получении платежей по векселям и другим срочным денежным документам в счёт доверителей, приёме вкладов, производстве ссуд (кроме ипотечных), покупке государственных бумаг за свой счёт.

Срок выдаваемых Государственным банком коммерческих ссуд был не более девяти месяцев. По ссудам под залог он не должен был быть менее одного и более шести месяцев. Залогами могли служить правительственные процентные бумаги и оплаченные акции обществ, компаний и товариществ, принимавшихся в залог по казенным подрядам и откупам, а также золото и серебро в слитках и иностранной монете и товары, сложенные в амбарах за печатью Государственного банка. Ссуды по этим залогам не должны были превышать 75-85 % цены их по последнему биржевому курсу.

Учёт векселей согласно уставу допускался только в случае, если они были основаны на торговых сделках. При этом в отличие от Государственного коммерческого банка, которому во избежание потерь запрещалось выдавать мелкие ссуды, Государственному банку разрешалось учитывать векселя на незначительные суммы при условии их надежности.

По уставу Государственный банк был подведомственным Министерству финансов и находился под наблюдением Совета государственных кредитных установлений. Принципиальные вопросы по Государственному банку решались и оформлялись через Особенную канцелярию по кредитной части. «Непосредственным главным начальником» Государственного банка являлся Министр финансов.

Управление всеми операциями и делами банка и наблюдение за их производством возлагалось на правление банка, которое состояло из управляющего (председателя), его товарища (заместителя), шести директоров и трёх депутатов от Совета государственных кредитных установлений.

При правлении Госбанка функционировал Учётный и ссудный комитет, который состоял из управляющего банком, его товарища, двух директоров банка и четырёх членов от купечества. Председателем комитета являлся управляющий банком. Члены Учётного и ссудного комитета от купечества избирались на два года из купцов первой и второй гильдий, торговавших в Санкт-Петербурге. В их обязанности входила оценка поступавших для учёта векселей, оценка товаров для предоставления подтоварных ссуд и выяснение кредитоспособности клиентов.

Большую часть своих ресурсов в 1860—1870 годах Государственный банк вкладывал в государственные и гарантированные ценные бумаги. Кроме того, он выдавал краткосрочные и долгосрочные ссуды Государственному казначейству. К 1879 г. долг Казначейства Государственному банку составлял 478,9 млн рублей. Погашение долга, начавшееся в 1881 г., закончилось в 1901 году.

Из коммерческих операций наибольшее развитие в течение 1860-80-х гг. получили учёт векселей, покупка и продажа процентных бумаг и ссуды под процентные бумаги.

Кредитование торгово-промышленного оборота происходило в основном посредством учёта векселей и выдачи ссуд, под векселя. До середины 70-х годов учёт векселей составлял в среднем 30-50 млн руб. в год. С середины 1870-х до середины 1880-х годов операции по учёту торговых векселей увеличились вдвое и составляли в среднем 100 млн руб. в год. Через 10 лет в 1890 г. они достигли только 152,5 млн рублей. Объём подтоварных ссуд был крайне незначителен.

На кредитование торгово-промышленного оборота Государственный банк направлял в 1866—1875 гг. до 28 %, в 1875—1880 гг. до 53 %, а затем вплоть до 1890-х гг. — до 63 % своих коммерческих ресурсов.

Большая часть ссуд, выданных под процентные бумаги, так же как и суммы, вложенные в собственные процентные бумаги, по сути, представляли собой финансирование казны.

В целях «упрочения денежной кредитной системы» Государственный банк осуществлял покупку и продажу тратт. Кроме того, в 1862—1863 гг. проводил размен кредитных билетов на звонкую монету.

План проведения разменной операции был подготовлен товарищем управляющего Государственным банком Е. И. Ламанским.

Операция, начавшаяся 1 мая 1862 г., предполагала размен кредитных билетов по курсу 570 коп. за золотой полуимпериал или 110,5 коп. за 1 руб. серебром. В последующем предполагалось установить обмен по курсу 100 коп. кредитными балетами за 1 руб. звонкой монетой.

Как позднее выяснилось, момент для проведения этой операции был выбран неудачно. В январе 1863 г. в Польше вспыхнуло восстание. Резко увеличился спрос на золото. В мае 1863 г. выдача звонкой монеты превысила поступления на 10,4 млн руб., в августе же только за три дня монеты было выдано на 4,4 млн руб.

Курс российских ценных бумаг упал, стал снижаться вексельный курс кредитного рубля. 29 октября на Петербургской бирже началась паника. Размен кредитных билетов на звонкую монету был прекращен 1 января 1863 г., поскольку продолжение размена грозило полным истощением разменного фонда.

С 1861 г. по 1866 г. Государственный банк осуществлял трассирование векселей. Эта операция не предусматривалась уставом Госбанка, она осуществлялась под личным руководством управляющего банком А. Л. Штиглица. Операция была сосредоточена в особом отделении с бланком «Foreign office», велась отдельно от всех счетов Госбанка и отражалась только в его балансе.

С 1867 г. Министерство финансов начало интенсивное накопление золотого запаса. Указом Александра II от 2 июня 1867 г. Государственному банку и его конторам было предоставлено право принимать звонкую монету в платежи. Разрешалось брать российскую и иностранную монету, а также золото и серебро в слитках. Цены устанавливал Государственный банк. Монета направлялась в его разменный фонд. В результате в течение 1867—1876 гг. разменный фонд увеличился с 78,3 млн руб. до 310,1 млн рублей.

Файл:Сожжение кредитных билетов во дворе Государственного банка, 1870.jpg
Сожжение кредитных билетов во дворе Государственного банка, 1870 год

Государственный банк периодически производил во дворе занимаемого им здания публичное сожжение изъятых из обращения кредитных билетов и погашенных процентных бумаг[3].

До 1887 г. Государственный банк проводил операцию по ликвидации счетов дореформенных банков, которая была возложена на него по уставу. Банк должен был производить выплату процентов и возврат капитала по тем вкладам, которые остались после свободного обмена вкладных билетов на 5%-е банковские билеты, выплату процентов по купонам 5%-х банковских билетов и капитала по билетам, предназначенным к погашению. На покрытие этих расходов Государственному банку должны были передаваться проценты и суммы, получаемые с заемщиков старых банков, а также суммы платежей Государственного казначейства по долгу его дореформенным банкам.

Все ликвидационные операции должны были производиться за счёт Государственного казначейства, которое в случае необходимости должно было выдавать банку дополнительно к выше указанным средствам наличные деньги или свои процентные обязательства с правом продажи их на бирже. Но из-за постоянных бюджетных дефицитов у Государственного казначейства не было возможности предоставлять дополнительные средства Государственному банку, и Банк вынужден был ежегодно направлять на эти операции часть своей коммерческой прибыли. Обороты по ликвидации стали давать излишек поступлений только с 1872 года.

В январе 1887 г. особый счёт ликвидации бывших государственных банков был упразднён. Поступления по ссудам и прибыли Государственного банка по этой операции стали обращаться на текущие нужды Казны.

В 1861 г. Государственный банк был привлечен к участию в выкупной операции. Ему был поручен выпуск выкупных свидетельств и 5-процентных банковских билетов. С 1865 г. на Государственный банк был возложен контроль за поступлением выкупных платежей в казначейства, а также составление годовых отчётов по выкупной операции. На 1 января 1885 г. Государственным банком было выдано 85 333 выкупные ссуды на 892,1 млн рублей. К середине 1880-х годов выдачи выкупных ссуд значительно сократились. В среднем они не превышали 3,5 млн руб. в год.

Выдачу ссуд Государственному казначейству «на текущие нужды» Государственный банк прекратил после назначения на пост Министра финансов Н. Х. Бунге, который ввел в практику заключение государственных займов для покрытия бюджетных дефицитов. Свой долг Государственному банку Казначейство начало погашать с 1881 г. Указ от 1 января 1881 г. объявлял о прекращении выпусков кредитных билетов и о сокращении их количества в обращении. Но в 1882 г. разразился экономический кризис, который продолжался почти пять лет. В результате за 1881—1886 гг. вместо 300 млн руб. с баланса Государственного банка было списано всего 87 млн рублей. Затраты Банка за счёт Казны впервые сравнялись с суммами Казны, вложенными в него, только в 1896 году. Полностью долг Казны Государственному банку был погашен в 1901 г., в соответствии с Указом Николая II от 28 апреля 1900 г., предписывавшим Государственному казначейству погасить остаток его долга Государственному банку в размере 50 млн руб. за кредитные билеты.

Со второй половины 1870-х гг. в России для борьбы с биржевой спекуляцией, а также с целью регулирования курса рубля и ценных бумаг начали использоваться государственные средства. Одним из направлений экономической политики стала поддержка «солидных» предприятий и банков, в том числе за счёт выдачи неуставных ссуд из средств Государственного банка.

В рамках этой политики Государственный банк с середины 1870-х годов в порядке «борьбы» правительства с кризисами и хозяйственными затруднениями отраслевого и местного значения начал проводить операции по спасанию пошатнувшихся и обанкротившихся банков и некоторых предприятий. В результате действий Государственного банка банковские кризисы середины 70-х и начала 80-х годов XIX в. не нанесли ощутимого удара по банковской системе России. Основные столичные и провинциальные коммерческие банки были спасены. В середине 80-х гг. Госбанк занимался поддержкой и спасением обществ взаимного кредита. Их долг Банку в 1887 г. достиг 6,2 млн рублей. Были спасены также и городские общественные банки в крупных городах.

С 1886 г. после завершения ликвидации дореформенных кредитных учреждений Государственный банк стал интенсивно субсидировать два государственных банка — Крестьянский поземельный и Дворянский. Средства для своих операций эти банки получали в результате выпуска закладных листов. Убытки, которые возникали при их реализации, оплачивал за счёт казны Государственный банк.

Россия вступила на путь капиталистического развития значительно позднее многих западных стран и проходила его в более сжатые сроки. Процесс утверждения капитализма как господствующей социально-экономической системы проходил в конце XIX — начале XX века. В это время Министром финансов был крупнейший государственный деятель России рубежа XIX—XX вв. С. Ю. Витте.

Главное внимание С. Ю. Витте уделял укреплению финансов, развитию промышленности и железнодорожного транспорта. Свою деятельность на министерском посту он начал с реформы Государственного банка: 6 июня 1894 г. был принят новый Устав. Основным направлением деятельности Государственного банка после его принятия должно было стать интенсивное кредитование торговли и промышленности, в особенности сельскохозяйственной. Основной капитал банка был увеличен до 50 млн руб., резервный — до 5 млн рублей.

Все изменения в Уставе были направлены на создание условий для широкого развития промышленных предприятий на основе общей покровительственной политики и специального финансирования их средствами Казны и Государственного банка.

Задачей Государственного банка вместо «оживления торговых оборотов» стало «облегчение денежных оборотов, содействие посредством краткосрочного кредита отечественной торговле, промышленности и сельскому хозяйству». Кроме того, он как и раньше должен был содействовать «упрочению денежной кредитной системы».

1890-е годы

Уставом 1894 г. учётная операция была распространена на векселя, выданные на торгово-промышленные цели, при этом до 12 месяцев увеличивался их срок. Ссуда одному промышленному предприятию могла достигать 500 тыс. руб. и выдаваться на срок до двух лет.

Государственному банку было предоставлено право выдавать ссуды под соло-векселя, обеспеченные залогом недвижимого имущества, закладом сельскохозяйственного и фабрично-заводского инвентаря, поручительством, а также обеспечением, определенным Министром финансов.

Был введен новый вид ссуд — ссуды через посредников (земства, частные банки, общества и товарищества на началах взаимности, артели, транспортные учреждения, частных лиц). Операция эта была связана, с одной стороны, с новой железнодорожной политикой, а с другой — предназначалась для выдачи ссуд мелким землевладельцам и арендаторам, крестьянам, кустарям и ремесленникам на оборотные средства и на приобретение инвентаря.

Отменялось всякое нормирование операций с ценными бумагами, которое уставом 1860 г. ограничивалось размером собственного капитала банка. Увеличился срок ссуд под залог ценных бумаг. Если по уставу 1860 г. они не могли превышать 6 месяцев, то по новому Уставу их предельный срок мог составлять 9 месяцев.

Новый устав внёс изменения в организацию управления банком. Государственный банк был выведен из-под надзора Совета государственных кредитных установлений и поставлен под надзор Государственного контроля.

Общее управление Государственным банком возлагалось на Совет, который заменил Правление, и управляющего банком. В состав Совета входили директор Особенной канцелярии по кредитной части, член от Государственного контроля, товарищи управляющего банком, управляющий Санкт-Петербургской конторой банка, члены от Министерства финансов (их число не ограничивалось), один член от дворянства и один — от купечества. Председателем Совета Государственного банка был его управляющий.

Рост коммерческих операций в Государственном банке, начавшийся за год до принятия нового устава, был кратковременным. Он закончился в 1896 году. В течение этого периода почти в три раза возросла учётная операция. Произошло, правда в меньших размерах, увеличение специальных текущих счетов и ссуд под процентные бумаги. Почти в три раза возросли товарные ссуды сельским хозяевам (на те же сроки 9,2 млн руб. и 29,8 млн руб.) и почти в два раза увеличились ссуды промышленным предприятиям (на те же сроки — 8,8 млн и 16,7 млн руб.).

Денежная реформа

Спустя год после Высочайшего утверждения нового устава в России началась денежная реформа, завершившаяся в 1898 году. В ходе этой реформы — денежной реформы Витте — Государственный банк стал эмиссионным центром страны. И в дальнейшем главной его задачей стало регулирование денежного обращения.

Подготовка денежной реформы заняла полтора десятка лет. Задачей Государственного банка в это время было накопление золотого запаса и борьба с колебаниями валютного курса с помощью валютной интервенции. В начале 1895 г. золотой запас России составил 911,6 млн рублей. Стабилизация рыночного курса кредитного рубля произошла в 1893—1895 годах. Разница между высшим и низшим курсом в 1895 г. составила 1,59 %.

Эмиссионным центром страны Государственный банк стал на основании указа Николая II от 29 августа 1897 года. «Государственные кредитные билеты, — гласил указ, — выпускаются Государственным банком в размере, строго ограниченном настоятельными потребностями денежного обращения, под обеспечение золотом; сумма золота, обеспечивающего билеты, должна быть не менее половины общей суммы выпущенных в обращение кредитных билетов, когда последняя не превышает 600 миллионов рублей. Кредитные билеты, находящиеся в обращении свыше 600 миллионов рублей, должны быть обеспечены золотом по крайней мере рубль за рубль, так, чтобы каждым 15 рублям в кредитных билетах соответствовало обеспечение золотом не менее одного империала».

В качестве эмиссионного банка Государственный банк обязан был, прежде всего, обеспечивать устойчивость новой денежной системы. Между тем устав 1894 г. предусматривал осуществление им ряда операций, которые противоречили его новой функции. Поэтому для последних двух десятилетий деятельности Государственного банка была характерна крайняя сдержанность в выдаче ссуд и открытии кредитов, разрешённых уставом, но противоречивших эмиссионному закону.

Во второй половине 90-х годов все внимание Министерства финансов и Государственного банка было сосредоточено на укреплении металлической валюты за счёт сжатия активных операций банка. Если на 1 января 1896 г. учёт векселей и выдача кредитов по специальным текущим счетам под векселя составляли 215,3 млн руб., выдача подтоварных ссуд 48,6 млн руб., а прочие ссуды — на 54,5 млн руб., то на 1 января 1899 г. эти операции составили соответственно 169,8 млн руб., 22,2 млн руб. и 30,6 млн рублей.

Значительное развитие в это время получили операции с государственными ценными бумагами. Их объём в несколько раз превышал собственный капитал банка. Министерство финансов и Государственный банк активно воздействовали на фондовую биржу для поддержания курса государственных ценных бумаг и кредитного рубля. С конца 1890-х гг. биржевая интервенция и значительные инвестиции в ценные бумаги стали использоваться также для противодействия падению курсов промышленных и банковских акций.

На рубеже XIX—XX вв. Государственный банк вместе с рядом акционерных коммерческих банков начал создавать биржевые синдикаты и банковские консорциумы для поддержки курсов российских ценных бумаг во время экономических кризисов. Один из таких биржевых синдикатов был создан во время промышленного и финансового кризиса 1899—1903 годов. В 1906 г., во время кризиса, начал работу банковский консорциум для оказания финансовой помощи отечественным банкам и предприятиям. В 1912 г. в связи с падением курсов акций был создан банковский синдикат, который на протяжении двух лет скупал акции крупнейших предприятий и коммерческих банков.

Начало XX века

Файл:State Bank Of The Russian Empire - Kharkov - Theatre square.jpg
Харьковское губернское отделение Госбанка, 1900.

В 1899 г. в результате изменения мировой экономической конъюнктуры в России произошёл спад деловой активности. В 1900 г. разразился кризис в металлургической промышленности, в тяжелом машиностроении, в нефтедобывающей, угледобывающей отраслях и в электроиндустрии. Несколько банкирских домов потерпели крах. В 1899—1901 гг. Государственный банк вынужден был увеличить учёт векселей и выдачу ссуд. Если на 1 января 1899 г. операции по учёту векселей и выдачи кредитов по специальным текущим счетам составляли 169,8 млн руб., подтоварные ссуды были выданы на сумму 22,2 млн руб., а прочие ссуды — на 30,6 млн руб., то на 1 января 1902 г. они составляли соответственно 329,3 млн руб., 46,8 млн руб. и 57,6 млн рублей. В большинстве случаев ссуды были «исключительными», то есть имели неуставной характер. Золотой запас Государственного банка с 1899 г. по 1902 г. уменьшился с 1 008,0 до 709,5 млн рублей.

Через год после окончания экономического кризиса и последовавшей за ним депрессии началась Русско-японская война, а затем революция 1905—1907 годов. Это было тяжелейшее испытание для созданной менее 10 лет назад денежной системы. Выдержав общеэкономический кризис и войну, финансовая система оказалась слишком подорванной, чтобы выдержать ещё и революцию. В 1906 г. система золотого монометаллизма стояла на пороге краха. Массовые политические митинги и забастовки конца 1905 г., в которых принимали участие и служащие Государственного банка, стали причиной отъезда из Санкт-Петербурга французских банкиров, прибывших туда для переговоров об очередном займе.

Происходило усиленное востребование вкладов золотом и предъявление кредитных билетов к размену на золото. Несмотря на повышение официальной учётной ставки до 8 %, значительно вырос спрос на кредит со стороны торгово-промышленных предприятий. Невозможность акционерных коммерческих банков удовлетворить этот спрос из-за сильного отлива из них вкладов, заставила Государственный банк во избежание массовых банкротств увеличить свои учётно-ссудные операции.

Начался отлив золота за границу. С 16 октября по 1 декабря 1905 г. золотой фонд Государственного банка уменьшился с 1 318,8 до 1 126,1 млн рублей. К 19 декабря 1905 г. золотое покрытие кредитных рублей опустилось ниже предела, предусмотренного законом 1897 года. Кризис был ликвидирован благодаря заключению в январе 1906 г. во Франции займа на 100 млн руб., погашенный выручкой от займа, заключённого в апреле того же года.

Усиленный переучёт Государственным банком векселей частных банков, являвшийся в 1905—1906 гг. мерой борьбы с кризисом, в последующие годы стал одним из основных направлений деятельности Банка. Государственный банк начал превращаться из банка краткосрочного коммерческого кредита в «банк банков». Общая задолженность частных банков Государственному банку с 37,3 млн руб. на начало 1910 г. выросла за два года до 342,3 млн рублей.

В это время Государственный банк был одним из самых крупных и влиятельных европейских кредитных учреждений. Его баланс с 1905 по 1914 г. увеличился почти в два раза. Источником средств для его операций были выпуски кредитных билетов и средства казны. Вклады и текущие счета частных лиц и учреждений оставались на уровне 1903 г. и составляли в среднем 250 млн рублей. Эмиссия кредитных билетов в течение этих лет дала Банку 810,9 млн руб., средства казны — 600 млн рублей. На покупку золота и иностранной валюты у Государственного банка уходило 7/8 эмиссии. Оставшуюся часть эмиссии и средства казны он через посредство коммерческих банков направлял на кредитование промышленности и торговли.

Несмотря на интенсивное развитие промышленности, в России доминирующей частью экономики оставалось сельское хозяйство. Важнейшей активной статьей торгового и платежного балансов страны по-прежнему был экспорт хлеба. Поэтому с 90-х гг. Банк развернул кредитование хлебной торговли в форме подтоварных кредитов. С 1910 г. Государственный банк в рамках государственного регулирования хлебной кампании начал строительство элеваторов и зернохранилищ. Создание государственной системы элеваторов должно было способствовать минимизации потерь зерна при перевозках. В начале 1917 г. сеть элеваторов Государственного банка состояла из 42 элеваторов общим объёмом 26 000 тыс. пудов, и строилось ещё 28 зернохранилищ.

При участии Государственного банка в стране была создана система учреждений мелкого кредита по кредитованию кооперации, кустарей и крестьян. В 1904 г. в банке было создано Управление по делам мелкого кредита, которое должно было контролировать деятельность учреждений этого типа и оказывать им в случае необходимости финансовую помощь.

Вплоть до Первой мировой войны финансовая политика России чрезвычайно дорожила сохранением золотой валюты как основы внешнего государственного кредита. Золотое покрытие рубля постоянно поддерживалось на очень высоком уровне. После кризисного 1906 г. оно не опускалось ниже 93 %, а в 1909—1911 гг. было выше 100 %. В условиях России конца XIX — начала XX вв. это обеспечивало приток иностранного капитала, необходимого для индустриального развития страны.

Первая мировая война

Накануне Первой мировой войны, 27 июля 1914 г., был отменен размен банкнот на золото и в пять раз — с 300 млн руб. до 1,5 млрд руб. — увеличен лимит на эмиссию необеспеченных золотом банкнот. До Февральской революции эмиссионное право Государственного банка расширялось ещё четыре раза. Его лимит был доведен до 8,4 млрд рублей.

С 1 июля 1914 г. по 1 марта 1917 г. количество кредитных билетов в обращении возросло с 1 633 млн руб. до 9 950 млн рублей. Они покрывались имевшимся в наличии у Государственного банка золотом на 1 476 млн руб. и золотом за границей на 2 141 млн рублей. Остальная сумма кредитных билетов была выпущена в порядке учёта краткосрочных обязательств казначейства. На 1 марта 1917 г. учёт краткосрочных обязательств составил 7 882 млн рублей.

Финансирование войны Государственный банк осуществлял путём выдачи кредитов коммерческим банкам, предприятиям и учреждениям под облигации долгосрочных займов и краткосрочные обязательства казначейства. На 1 марта 1914 г. ссуды под государственные ценные бумаги составляли 580 млн руб. против 129 млн руб. на 1 июля 1914 года.

Военные расходы России с начала первой мировой войны до Февральской революции составили 28 035 млн рублей. Дефицит государственного бюджета в 1916 г. достиг 13 767 млн руб., а его покрытие на 29 % происходило за счёт эмиссии бумажных денег.

Интенсивная работа печатного станка и одновременное сокращение производства и переориентация его на выполнение военных расходов вызвали быстрый рост цен. Если в 1915 г. цены выросли всего на 30 %, то в 1916 г. рост составил уже 100 %. В стране началась инфляция. К Февральской революции рубль на внутреннем рынке обесценился почти в 4 раза, и его покупательная сила составила 26-27 довоенных копеек. Это свидетельствовало о том, что накануне Февральской революции денежное обращение было уже достаточно сильно дезорганизовано.

Временное правительство

Придя к власти, бывшие лидеры IV Государственной думы столкнулись с теми же экономическими трудностями, что и царский Совет министров. И также не справились с ними.

Продолжавшаяся война поглощала все больше средств. Дефицит госбюджета в 1917 г. достиг 22 568 млн рублей. Способы его покрытия были традиционными: увеличение налогообложения, внутренние и внешние займы, эмиссия бумажных денег. За период с марта по ноябрь 1917 г. Временному правительству за счёт налогов удалось получить 1 158,3 млн рублей. Выпущенный им «Заём Свободы» дал 3 700 млн рублей. Эти средства пошли на выполнение обычных расходных статей госбюджета. Военные же расходы, составившие за 1917 г. 22 561 млн руб., были покрыты за счёт эмиссии бумажных денег. Лимит банкнотной эмиссии Временное правительство увеличило в пять раз, доведя его до 16,5 млрд рублей.

В результате за 8 месяцев нахождения у власти Временное правительство выпустило в обращение примерно такое же количество денежных знаков, какое было эмитировано за 2,5 предшествовавших года войны. Эмиссия кредитных билетов за этот период составила 6 412,4 млн руб., разменных марок — 95,8 млн руб. и разменных казначейских знаков — 38,9 млн рублей. Такой значительный выпуск сказался на ускорении обесценения денег, что вынудило правительство прибегнуть к эмитированию кредитных билетов крупного достоинства — 250 рублей и 1 000 рублей. С августа начался выпуск казначейских знаков достоинством в 20 и 40 рублей.

Несмотря на крупную эмиссию, денег в обращении все время не хватало. Рост цен и, следовательно, увеличение денежного выражения товарной массы, тезаврация крупных купюр состоятельными слоями городского и особенно сельского населения, вызывали недостаток денег в обращении и диспропорции в покупюрном составе денежной массы.

В августе и сентябре «денежный голод» приобрел характер кризиса в связи с сезонным расширением товарооборота. С целью ликвидации этого кризиса Временное правительство допустило в обращение в качестве законного платежного средства ряд ценных бумаг и начало выпуск денежных знаков упрощенного типа — марок-денег.

Недостаток в обращении денежных знаков особенно мелких и средних купюр привел к тому, что кроме общегосударственных денежных знаков в некоторых городах и губерниях появились свои средства обращения. Подобные эмиссии означали, что при Временном правительстве начался процесс распада единой денежной системы страны, усиливавший общую дезорганизацию и способствовавший дальнейшему усилению инфляции.

За время нахождения у власти Временного правительства в обращение было выпущено бумажных денег на 9,5 млрд рублей. В результате общая сумма бумажных денег, находившихся в обращении на 1 ноября 1917 г. составила 19 575,7 млн рублей. Причём особенно большая эмиссия — 1 116,3 млн руб. — была осуществлена Временным правительством в марте 1917 г., сразу же после прихода к власти. В итоге сумма непокрытых золотом кредитных билетов возросла с 6,5 до 16,5 млрд рублей. Кредитные билеты, находившиеся в обращении, оказались покрыты золотом только на 5,5 %.

Рост денежной массы в обращении сопровождался быстрым увеличением товарных цен: при Временном правительстве они выросли в 4 раза. К 1 ноября 1917 г. покупательная стоимость довоенного рубля равнялась 6 — 7 копейкам.

На 23 октября 1917 г. задолженность Казначейства Государственному банку по учёту краткосрочных обязательств составила 15 507 млн руб. против 7 882 млн руб. на 1 марта 1917 года.

Значительные средства Государственный банк предоставлял Казне на закупки хлеба, сахара, мяса и угля. На 23 октября 1917 г. сумма кредитов на эти цели составила 1 276 млн руб. против 301 млн руб. на 1 августа 1917 г., когда Государственным банком кредит на эти цели был выдан в первый раз.

Кредиты Государственного банка под государственные ценные бумаги составили на 23 октября 1 275 млн рублей.

В сумме кредиты, связанные с войной, занимали накануне Октябрьской революции свыше 90 % баланса Государственного банка, который составлял на 23 октября 1917 г. 24 242 млн рублей.

После Октябрьской революции банк сохранил основные функции центрального. В нормативно-правовых актах и официальных документах назывался сначала Государственным[4], затем — Национальным[5], затем — Народным[6]. Последнее название устойчиво использовалось с мая 1918 года по 1920 год. Представленное изменение названий отражает только практику их использования и не имеет нормативно-правовой основы (декреты и иные законодательные акты о смене названий не издавались).

14 декабря 1917 года декретом ВЦИК от «О национализации банков» в России была введена государственная монополия на банковское дело. Все частные и акционерные банки подлежали ликвидации (национализации) присоединением к Государственному банку. Декретом Совнаркома от 26 января 1918 года акционерные капиталы всех частных банков были конфискованы в пользу Государственного банка[7].

Управляющие Государственным банком

  1. 1860—1866 — Александр Людвигович Штиглиц (1814—1884)
  2. 1866—1881 — Евгений Иванович Ламанский (1825—1902)
  3. 1881—1889 — Алексей Васильевич Цимсен (1832—1889)
  4. 1889—1894 — Юлий Галактионович Жуковский (1833—1907)
  5. 1894—1903 — Эдуард Дмитриевич Плеске (1852—1904)
  6. 1903—1909 — Сергей Иванович Тимашев (1858—1920)
  7. 1910—1914 — Алексей Владимирович Коншин (1859—?)
  8. 1914—1917 — Иван Павлович Шипов (1865—1919?[уточнить][8])

См. также

Напишите отзыв о статье "Государственный банк Российской империи"

Примечания

  1. [http://www.nlr.ru/e-res/law_r/search.php?part=722&regim=3 Высочайше утвержденный устав Государственного банка] // Полное собрание законов Российской империи, собрание второе. — СПб.: Типография II отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1862. — Т. XXXV, отделение первое, 1860, № 35847. — С. 644—659.
  2. [http://www.nlr.ru/e-res/law_r/search.php?part=67&regim=3 Об учреждении Государственного банка] // Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. — СПб.: Типография II отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830. — Т. XV, 1758—1762 , № 11550. — С. 1021—1023.
  3. Редакция журнала. [https://vivaldi.nlr.ru/pm000020434/view#page=290 Публичное сожжение кредитных билетов во дворе Государственного банка] // Всемирная иллюстрация : журнал. — 1870. — Т. 3, № 68. — С. 290.
  4. [http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/17-11-08.htm Резолюция ВЦИК о борьбе с саботажем чиновников Государственного банка] // Декреты советской власти: сб. док. / Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС; Ин-т истории АН СССР : [многотомное изд.]. — М.: Политиздат, 1957—1997. — Т. 1: 25 октября 1917 г. — 16 марта 1918 г. / подгот. С. Н. Валк и др. — С. 57. — ISBN 5-250-00390-7. (ISBN т. 1 отсутствует. Привязано к: Декреты советской власти: [многотомник]. М., 1957—1997.)
  5. [http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-03-06.htm Декрет об образовании Народного совета социального обеспечения и Учётно-ссудного комитета социального обеспечения] // Декреты советской власти: сб. док. / Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС; Ин-т истории АН СССР : [многотомное изд.]. — М.: Политиздат, 1957—1997. — Т. 1: 25 октября 1917 г. — 16 марта 1918 г. / подгот. С. Н. Валк и др. — С. 522-523. — ISBN 5-250-00390-7. (ISBN т. 1 отсутствует. Привязано к: Декреты советской власти: [многотомник]. М., 1957—1997.)
  6. Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917—1918 гг. — М.: Управление делами Совнаркома СССР, 1942. — С. 484.
  7. [http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-01-23.htm Декрет о конфискации акционерных капиталов бывших частных банков] // Декреты советской власти: сб. док. / Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС; Ин-т истории АН СССР : [многотомное изд.]. — М.: Политиздат, 1957—1997. — Т. 1: 25 октября 1917 г. — 16 марта 1918 г. / подгот. С. Н. Валк и др. — С. 390—391. — ISBN 5-250-00390-7. (ISBN т. 1 отсутствует. Привязано к: Декреты советской власти: [многотомник]. М., 1957—1997.)
  8. [http://bbdoc.ru/history/index.html?HIST_ID=323 Полянский Н. П. Воспоминания банкира//Вестник Банка России]

Литература

  • Гиндин И. Ф. Государственный банк и экономическая политика царского правительства (1861—1892 годы). — М.: Госфиниздат, 1960. — 415 с.

Ссылки

  • [http://www.cbr.ru/today/?PrtId=impbank Государственный банк]. Центральный банк Российской Федерации (Банк России). Проверено 24 апреля 2016.
  • [http://www.cbr.ru/About/?PrtId=use Об использовании информации сайта Банка России]. Центральный банк Российской Федерации (Банк России). Проверено 24 апреля 2016.


Отрывок, характеризующий Государственный банк Российской империи

Мы двинулись вглубь зала, проходя, стоящие по краям, какие-то огромные белые плиты с выбитыми на них письменами.
– Это не похоже на руны. Что это, Север? – не выдержала я.
Он опять дружески улыбнулся:
– Руны, только очень древние. Твой отец не успел тебя научить... Но если захочешь – я научу тебя. Только приходи к нам, Изидора.
Он повторял уже слышанное мною.
– Нет! – сразу же отрезала я. – Я не поэтому сюда пришла, ты знаешь, Север. Я пришла за помощью. Только вы можете помочь мне уничтожить Караффу. Ведь в том, что он творит – и ваша вина. Помогите же мне!
Север ещё больше погрустнел... Я заранее знала, что он ответит, но не намеревалась сдаваться. На весы были поставлены миллионы хороших жизней, и я не могла так просто отказаться от борьбы за них.
– Я уже объяснил тебе, Изидора...
– Так объясни ещё! – резко прервала его я. – Объясни мне, как можно спокойно сидеть, сложа руки, когда человеческие жизни гаснут одна за другой по твоей же вине?! Объясни, как такая мразь, как Караффа, может существовать, и ни у кого не возникает желание даже попробовать уничтожить его?! Объясни, как ты можешь жить, когда рядом с тобой происходит такое?..
Горькая обида клокотала во мне, пытаясь выплеснуться наружу. Я почти кричала, пытаясь достучаться до его души, но чувствовала, что теряю. Обратного пути не было. Я не знала, получится ли ещё когда-нибудь попасть туда, и должна была использовать любую возможность, прежде чем уйти.
– Оглянись, Север! По всей Европе пылают живыми факелами твои братья и сёстры! Неужели ты можешь спокойно спать, слыша их крики??? И как же тебе не сняться кровавые кошмары?!
Его спокойное лицо исказила гримаса боли:
– Не говори такого, Изидора! Я уже объяснял тебе – мы не должны вмешиваться, нам не дано такое право... Мы – хранители. Мы лишь оберегаем ЗНАНИЯ.
– А тебе не кажется, что подожди Вы ещё, и Ваши знания уже не для кого будет сохранять?!. – горестно воскликнула я.
– Земля не готова, Изидора. Я уже говорил тебе это...
– Что ж, возможно она никогда готовой не будет... И когда-нибудь, через каких-нибудь тысячу лет, когда ты будешь смотреть на неё со своих «вершин», ты узришь лишь пустое поле, возможно даже поросшее красивыми цветами, потому что на Земле в это время уже не будет людей, и некому будет срывать эти цветы... Подумай, Север, такое ли будущее ты желал Земле?!..
Но Север был защищён глухой стеной веры в то, что говорил... Видимо, они все железно верили, что были правы. Или кто-то когда-то вселил эту веру в их души так крепко, что они проносили её чрез столетия, не открываясь и не допуская никого в свои сердца... И я не могла через неё пробиться, как бы ни старалась.
– Нас мало, Изидора. И если мы вмешаемся, не исключено, что мы тоже погибнем... А тогда проще простого будет даже для слабого человека, уже не говоря о таком, как Караффа, воспользоваться всем, что мы храним. И у кого-то в руках окажется власть над всеми живущими. Такое уже было когда-то... Очень давно. Мир чуть не погиб тогда. Поэтому – прости, но мы не будем вмешиваться, Изидора, у нас нет на это права... Наши Великие Предки завещали нам охранять древние ЗНАНИЯ. И это то, для чего мы здесь. Для чего живём. Мы не спасли даже Христа когда-то... Хотя могли бы. А ведь мы все очень любили его.
– Ты хочешь сказать, что кто-то из Вас знал Христа?!.. Но это ведь было так давно!.. Даже Вы не можете жить так долго!
– Почему – давно, Изидора?– искренне удивился Север. – Это было лишь несколько сотен назад! А мы ведь живём намного дольше, ты знаешь. Как могла бы жить и ты, если бы захотела...
– Несколько сотен?!!! – Север кивнул. – Но как же легенда?!.. Ведь по ней с его смерти прошло уже полторы тысячи лет?!..
– На то она «легенда» и есть... – пожал плечами Север, – Ведь если бы она была Истиной, она не нуждалась бы в заказных «фантазиях» Павла, Матфея, Петра и им подобных?.. При всём при том, что эти «святые» люди ведь даже и не видели никогда живого Христа! И он никогда не учил их. История повторяется, Изидора... Так было, и так будет всегда, пока люди не начнут, наконец, самостоятельно думать. А пока за них думают Тёмные умы – на Земле всегда будет властвовать лишь борьба...
Север умолк, как бы решая, стоит ли продолжать. Но, немного подумав, всё же, заговорил снова...
– «Думающие Тёмные», время от времени дают человечеству нового Бога, выбирая его всегда из самых лучших, самых светлых и чистых,… но именно тех, которых обязательно уже нет в Круге Живых. Так как на мёртвого, видишь ли, намного легче «одеть» лживую «историю его Жизни», и пустить её в мир, чтобы несла она человечеству лишь то, что «одобрялось» «Думающими Тёмными», заставляя людей окунаться ещё глубже в невежество Ума, пеленая Души их всё сильнее в страх неизбежной смерти, и надевая этим же оковы на их свободную и гордую Жизнь...
– Кто такие – Думающие Тёмные, Север? – не выдержала я.
– Это Тёмный Круг, в который входят «серые» Волхвы, «чёрные» маги, денежные гении (свои для каждого нового промежутка времени), и многое тому подобное. Проще – это Земное (да и не только) объединение «тёмных» сил.
– И Вы не боретесь с ними?!!! Ты говоришь об этом так спокойно, как будто это тебя не касается!.. Но ты ведь тоже живёшь на Земле, Север!
В его глазах появилась смертельная тоска, будто я нечаянно затронула нечто глубоко печальное и невыносимо больное.
– О, мы боролись, Изидора!.. Ещё как боролись! Давно это было... Я, как и ты сейчас, был слишком наивным и думал, что стоит людям лишь показать, где правда, а где ложь, и они тут же кинутся в атаку за «правое дело». Это всего лишь «мечты о будущем», Изидора... Человек, видишь ли, существо легко уязвимое... Слишком легко поддающееся на лесть и жадность. Да и другие разные «человеческие пороки»... Люди в первую очередь думают о своих потребностях и выгодах, и только потом – об «остальных» живущих. Те, кто посильнее – жаждут Власти. Ну, а слабые ищут сильных защитников, совершенно не интересуясь их «чистоплотностью». И это продолжается столетиями. Вот почему в любой войне первыми гибнут самые светлые и самые лучшие. А остальные «оставшиеся» присоединяются к «победителю»... Так и идёт по кругу. Земля не готова мыслить, Изидора. Знаю, ты не согласна, ибо ты сама слишком чиста и светла. Но одному человеку не по силам свергнуть общее ЗЛО, даже такому сильному, как ты. Земное Зло слишком большое и вольное. Мы пытались когда-то... и потеряли лучших. Именно поэтому, мы будем ждать, когда придёт правильное время. Нас слишком мало, Изидора.
– Но почему тогда Вы не пытаетесь воевать по-другому? В войну, которая не требует Ваших жизней? У Вас ведь есть такое оружие! И почему разрешаете осквернять таких, как Иисус? Почему не расскажете людям правду?..
– Потому, что никто не будет этого слушать, Изидора... Люди предпочитают красивую и спокойную ложь, будоражащей душу правде... И пока ещё не желают думать. Смотри, ведь даже истории о «жизни богов» и мессий, сотворённые «тёмными», слишком одна на другую похожи, вплоть до подробностей, начиная с их рождения и до самой смерти. Это чтобы человека не беспокоило «новое», чтобы его всегда окружало «привычное и знакомое». Когда-то, когда я был таким, как ты – убеждённым, истинным Воином – эти «истории» поражали меня открытой ложью и скупостью разнообразия мысли их «создающих». Я считал это великой ошибкой «тёмных»... Но теперь, давно уже понял, что именно такими они создавались умышленно. И это по-настоящему было гениальным... Думающие Тёмные слишком хорошо знают природу «ведомого» человека, и поэтому совершенно уверены в том, что Человек всегда с готовностью пойдёт за тем, кто похож на уже и з в е с т н о е ему, но будет сильно сопротивляться и тяжело примет того, кто окажется для него н о в ы м, и заставит мыслить. Поэтому-то наверное люди всё ещё слепо идут за «похожими» Богами, Изидора, не сомневаясь и не думая, не утруждая задать себе хотя бы один вопрос...
Я опустила голову – он был совершенно прав. У людей был всё ещё слишком сильным «инстинкт толпы», который легко управлял их податливыми душами...
– А ведь у каждого из тех, которых люди называли Богами, были очень яркие и очень разные, их собственные уникальные Жизни, которые чудесно украсили бы Истинную Летопись Человечества, если бы люди знали о них, – печально продолжал Север. – Скажи мне, Изидора, читал ли кто-нибудь на Земле записи самого Христа?.. А ведь он был прекрасным Учителем, который к тому же ещё и чудесно писал! И оставил намного больше, чем могли бы даже представить «Думающие Тёмные», создавшие его липовую историю...
Глаза Севера стали очень тёмными и глубокими, будто на мгновение вобрали в себя всю земную горечь и боль... И было видно, что говорить об этом ему совершенно не хочется, но с минуту помолчав, он всё же продолжил.
– Он жил здесь с тринадцати лет... И уже тогда писал весть своей жизни, зная, как сильно её изолгут. Он уже тогда знал своё будущее. И уже тогда страдал. Мы многому научили его... – вдруг вспомнив что-то приятное, Север совершенно по-детски улыбнулся... – В нём всегда горела слепяще-яркая Сила Жизни, как солнце... И чудесный внутренний Свет. Он поражал нас своим безграничным желанием ВЕДАТЬ! Знать ВСЁ, что знали мы... Я никогда не зрел такой сумасшедшей жажды!.. Кроме, может быть, ещё у одной, такой же одержимой...
Его улыбка стала удивительно тёплой и светлой.
– В то время у нас жила здесь девочка – Магдалина... Чистая и нежная, как утренний свет. И сказочно одарённая! Она была самой сильной из всех, кого я знал на Земле в то время, кроме наших лучших Волхвов и Христа. Ещё находясь у нас, она стала Ведуньей Иисуса... и его единственной Великой Любовью, а после – его женой и другом, делившим с ним каждое мгновение его жизни, пока он жил на этой Земле... Ну, а он, учась и взрослея с нами, стал очень сильным Ведуном и настоящим Воином! Вот тогда и пришло его время с нами прощаться... Пришло время исполнить Долг, ради которого Отцы призвали его на Землю. И он покинул нас. А с ним вместе ушла Магдалина... Наш монастырь стал пустым и холодным без этих удивительных, теперь уже ставших совершенно взрослыми, детей. Нам очень не хватало их счастливых улыбок, их тёплого смеха... Их радости при виде друг друга, их неуёмной жажды знания, железной Силы их Духа, и Света их чистых Душ... Эти дети были, как солнца, без которых меркла наша холодная размеренная жизнь. Мэтэора грустила и пустовала без них... Мы знали, что они уже никогда не вернутся, и что теперь уже никто из нас более никогда не увидит их... Иисус стал непоколебимым воином. Он боролся со злом яростнее, чем ты, Изидора. Но у него не хватило сил. – Север поник... – Он звал на помощь своего Отца, он часами мысленно беседовал с ним. Но Отец был глух к его просьбам. Он не мог, не имел права предать то, чему служил. И ему пришлось за это предать своего сына, которого он искренне и беззаветно любил – в глазах Севера, к моему великому удивлению, блестели слёзы... – Получив отказ своего Отца, Иисус, также как и ты, Изидора, попросил помощи у всех нас... Но мы тоже отказали ему... Мы не имели права. Мы предлагали ему уйти. Но он остался, хотя прекрасно знал, что его ждёт. Он боролся до последнего мгновения... Боролся за Добро, за Землю, и даже за казнивших его людей. Он боролся за Свет. За что люди, «в благодарность», после смерти оклеветали его, сделав ложным и беспомощным Богом... Хотя именно беспомощным Иисус никогда и не был... Он был воином до мозга костей, ещё тогда, когда совсем ребёнком пришёл к нам. Он призывал к борьбе, он крушил «чёрное», где бы оно ни попадалось, на его тернистом пути.

Иисус Радомир прогоняет
торговцев из храма

Север замолк, и я подумала, что рассказ закончен. В его печальных серых глазах плескалась такая глубокая, обнажённая тоска, что я наконец-то поняла, как непросто должно было жить, отказывая в помощи любимым, светлым и прекрасным людям, провожая их, идущих на верную гибель, и зная, как легко было их спасти, всего лишь протянув руку... И как же неправильна по-моему была их неписанная «правда» о не вмешательстве в Земные дела, пока (наконец-то, когда-то!..) не придёт «правильное» время... которое могло так никогда и не придти...
– Человек – всё ещё существо слабовольное, Изидора... – вдруг снова тихо заговорил Север. – И корысти, и зависти в нём, к сожалению, больше, чем он может осилить. Люди пока ещё не желают следовать за Чистым и Светлым – это ранит их «гордость» и сильно злит, так как слишком уж отличается, от «привычного» им человека. И Думающие Тёмные, прекрасно зная и пользуясь этим, всегда легко направляли людей сперва свергать и уничтожать «новых» Богов, утоляя «жажду» крушения прекрасного и светлого. А потом уже, достаточно посрамлённых, возвращали тех же новых «богов» толпе, как Великих Мучеников, уничтоженных «по ошибке»... Христос же, даже распятым, оставался для людей слишком далёким... И слишком чистым… Поэтому уже после смерти люди с такой жестокостью пятнали его, не жалея и не смущаясь, делая подобным себе. Так из ярого Воина остался в людской памяти лишь трусливый Бог, призывавший подставлять левую щёку, если ударят по правой.... А из его великой Любви – осталось лишь жалкое посмешище, закиданное камнями... чудесная чистая девочка, превратившаяся в «прощённую» Христом, поднявшуюся из грязи, «падшую» женщину... Люди всё ещё глупы и злы Изидора... Не отдавай себя за них! Ведь даже распяв Христа, все эти годы они не могут успокоиться, уничтожая Имя Его. Не отдавай себя за них Изидора!
– Но разве же, по-твоему ВСЕ люди глупы и злы?.. На Земле очень много прекрасных людей, Север! И не всем им нужен «повергнутый» Бог, поверь мне! Посмотри на меня – разве ты не видишь? Мне был бы нужен живой Христос, так же, как и его дивная Любовь – Магдалина...
Север улыбнулся.
– Потому что ты – Из-и-до-ра... Ты молишься другим богам. Да и вряд ли им нужно молиться! Они с тобою всегда и они не могут тебя покинуть. Твои боги – Добро и Любовь, Свет и Знание, и Чистая первозданная Сила. Это Боги Мудрости, и это то, чему «молимся» мы. Люди же не признают их пока. Им пока нужно другое... Людям нужен кто-то, кому они могут пожаловаться, когда им плохо; кого они могут обвинить, когда не везёт; кого они могут просить, когда чего-то хочется; кто им может простить, когда они «грешат»... Вот, что пока лишь нужно человеку... И пройдёт ещё уйма времени, пока человек не будет нуждаться в таком Боге, который делал бы за него всё, и уж тем более – всё бы прощал... Это слишком удобно, чтобы суметь отказаться, Изидора... Человек ещё не готов ничего делать сам.
– Покажи мне его, Север... – шёпотом попросила я. – Покажи мне, каким он был.
Воздух вокруг заколебался мягкими волнами, искрясь и сгущаясь, будто открывалась таинственная невидимая дверь. И тут я увидела их!.. В просторной каменной пещере, двое чудесных белокурых детей весело беседовали о чём-то, сидя у маленького природного каменного фонтана. Мир вокруг них казался счастливым и солнечным, впитывавшим струившуюся от их чудесных душ, тихую радость... Мальчик был гордым, высоким и очень стройным для своих тринадцати лет. В нём бушевала огромная внутренняя сила, но, в то же время, он был мягким и очень приятным. Он глядел на мир весело, и ... очень мудро, будто было ему внутри не менее сотни лет. Временами его лучистые синие глаза вспыхивали, пронизывая стальным серым цветом, но тут же опять искрились весельем, любуясь своей очаровательной смешливой собеседницей... А девочка и правда была необычайно хороша. Она напоминала чистого ангела, только что спустившегося с небес. Прижавши к груди, она держала старую, толстую книгу. И видимо ни за что не собиралась её отпускать. Волнистые, очень длинные золотые волосы, были подвязаны голубой шёлковой лентой, удачно оттенявшей цвет её смеющихся, небесно-голубых глаз. Маленькие ямочки на розовых щеках делали её милой и весёлой, как чистое майское утро... Дети были одеты в длинные, снежно белые, одинаковые одежды, подпоясанные золотыми поясами и выглядели чудесной парой, вышедшей из красивой старой картины... Они чудесно подходили друг другу, чем-то дополняя и соединяя недостающее каждому, создавая одно целое, которое порвать было невозможно... Это были Иисус и Магдалина, будущий Спаситель Человечества и его единственная и большая, будущая Любовь.
– Но ведь они совершенно другие! – искренне удивляясь, воскликнула я. – Совсем не такие, какими их рисуют! Разве же они не иудеи?!
– А они ими никогда и не были – пожал плечами Север. – Это люди, которым нужна была власть, очень «умно» решили стать «детьми убитого Бога», этим же самым, делая «ИЗБРАННЫМ» самый опасный на Земле народ. Иисус же был сыном Белого Волхва и нашей ученицы, Ведуньи Марии. Они родили его, чтобы привести на Землю его удивительную Душу.
Я остолбенело уставилась на Севера...
– А как же иудейка Мария и Иосиф?! Как же тот же самый Назарет?..

– Никогда не было иудейки Марии, Изидора, ни Иосифа рядом с Иисусом. Была Ведунья Мария, которая прямо перед его рождением шла сюда, в Мэтэору, чтобы он родился здесь, среди Волхвов и Ведьм. Но она опоздала... Иисус родился неделей раньше, НА ЗАРЕ, в маленьком домике на берегу реки. А его рождение сопровождала Светлая Утренняя Звезда. Наши Волхвы спешили к нему, чтобы увидеть его и защитить. А его Учитель и Отец пришёл поклониться, чудесной душе своего новорождённого сына. Волхвы призвали его на Землю, чтобы остановить «чуму», которая, как паук, уже давно плела здесь свои чёрные сети. И именно Волхвы послали Христа к иудеям. Но сам Иисус никогда иудеем не был. Волхвы надеялись, что у него найдётся достаточно сил, чтобы остановить «чёрное» Зло, уже расползавшееся по Земле. Но Иисус проиграл, недооценив «великих слабостей» человека... Земля не была готова к Его приходу, так же, как не готова к приходу ВЕДАЮЩИХ, Изидора. А мы не готовы ей помочь. Когда придёт правильное время – мы откроем Двери. И, возможно, на Земле восторжествует Свет. Но этого не будет ещё очень долго... Ты прости.
Меня взорвало.
– Значит, что же – Вы просто будете спокойно наблюдать, как уничтожают лучших?!.. Но ведь это также и Ваш мир, Север! Как же Вы можете так просто оставлять его на погибель? Легче всего – взять и уйти. Или просто ЖДАТЬ. Но разве тебя не будет преследовать такое предательство всю твою оставшуюся длинную жизнь?.. Разве ты сможешь спокойно где-то обитать, не думая обо всех погибших?!.. Я не верю в красивое будущее, построенное на чужих смертях, Север! Это страшно. Мир никогда не будет таким же, если мы не поможем ему сейчас! Прошу тебя, помоги мне Север...
Я готова была пасть на колени, если бы это могло чем-то помочь. Но, я видела, что ничего от этого не изменится... Эти люди жили в своей Правде, очень обособленной и чужой. Я не могла понять, как же им не было стыдно оставаться в стороне, когда самые лучшие и талантливые дети земли горели тысячами, проклиная свой дар и умирая в страшнейших муках.... У меня опустились руки – я не могла воевать одна. Он был прав – у меня не было достаточно сил.
– Как же можно принять такое, Север!.. Как же мы можем разрешать «чёрному» захватить нашу прекрасную Землю?.. Разве твои Великие Учителя не видят происходящего? Как же после всего верить во что-то светлое, Север?!..
– Земля будет ещё очень долго и страшно страдать, Изидора... Пока не придёт к самому краю погибели. И всегда за неё будут гибнуть лишь самые лучшие. А потом придёт время выбора... И только сами люди смогут решить, хватит ли у них сил, чтобы выстоять. Мы лишь укажем путь.
– А ты уверен в том, что будет, кому указывать, Север? Возможно тем, кто останется, будет уже безразлично...
– О, нет, Изидора! Человек необычайно силён в своей выживаемости. Ты даже представить себе не можешь, как он силён! И настоящий Человек никогда не сдаётся... Даже если он остаётся один. Так было всегда. И так всегда будет. На Земле очень сильна сила Любви и сила Борьбы, даже если люди пока ещё этого не понимают. И здесь всегда найдётся кто-то, кто поведёт остальных за собой. Главное лишь в том, чтобы этот Ведущий не оказался «чёрным»... С самого своего рождения человек ищет цель. И только от него зависит, найдёт он её сам или окажется тем, которому эта цель будет дана. Люди должны научиться думать, Изидора. А пока, к сожалению, многих устраивает то, что за них думают другие. И пока это будет продолжаться, Земля всё так же будет терять своих лучших сынов и дочерей, которые будут платить за невежество всех «ведомых». Поэтому-то я и не буду тебе помогать, Изидора. И никто из нас не будет. Ещё не пришло время, чтобы на карту было поставлено всё. Если мы погибнем сейчас, борясь за горстку Просветлённых, даже если им уже пришло время ЗНАТЬ, то после, «знать» уже будет некому более... Вижу, не убедил тебя, – губы Севера тронула лёгкая улыбка. – Да ты и не была бы собой, если бы убедил... Но прошу тебя только об одном – уходи, Изидора! Это не твоё время, и не твой это мир!
Мне стало до дикости грустно... Я поняла, что и здесь проиграла. Теперь всё зависело только лишь от моей совести – соглашусь ли я уйти, или буду бороться, зная, что на победу нет никакой надежды...
– Что ж, Север, я останусь... Пусть я не столь мудра, как ты и твои Великие предки ... но думаю, если бы они и вправду были бы такими «Великими» – вы бы помогли нам, а они простили бы вас. Ну, а если нет – то, возможно, не такие уж они и «великие»!..
Горечь говорила моими устами, не позволяя мыслить трезво... Я не могла допустить мысли о том, что помощи ждать было не от кого... Что вот, прямо здесь были люди, которые в силах были помочь, всего лишь протянув руку. Но не захотели. Они «защищались» высокими целями, отказываясь вмешиваться... Они были МУДРЫЕ... Ну, а я всего лишь слушала своё сердце. Я хотела сберечь любимых, хотела помочь остальным не терять дорогих им людей. Хотела уничтожить Зло... Возможно, в «мудром» понимании я была всего лишь «ребёнком». Возможно – не доросла. Но даже проживи я тысячу лет, я никогда бы не смогла наблюдать спокойно, как от чьей-то зверской руки гибнет невиновный, прекрасный человек!..
– Хочешь ли увидеть настоящую Мэтэору, Изидора? Вероятнее всего, у тебя уже больше никогда не будет такой возможности, – грустно произнёс Север.
– Могу ли я спросить, что означает слово – мэтэора?
– О, это было давно, когда назвали его... Теперь это уже не имеет значения. А когда-то оно звучало немного по-другому. Это значило – МЫ-ТЕ-У-РА, что означало – близкие к свету и знаниям, хранящие их и живущие ими. Но потом слишком много «незнающих» стало искать нас. И имя изменилось. Многие не слышали его звучания, а многих это и не волновало вовсе. Они не понимали, что, даже ступая сюда, они уже соприкасались с ВЕРОЙ. Что она встречала их уже у самого порога, начинаясь с имени и понимания его... Знаю, это не твоя речь, и тебе, наверное, трудно её понять, Изидора. Хотя твоё имя тоже относится к таковым... Оно значимо.
– Ты забыл, что для меня не важен язык, Север. Я чувствую и вижу его – улыбнулась я.
– Прости, ведающая... Я запамятовал – кто ты. Желаешь ли узреть то, что дано только знающим, Изидора? У тебя не будет другой возможности, ты больше не вернёшься сюда.
Я лишь кивнула, стараясь удержать, готовые политься по щекам злые, горькие слёзы. Надежда быть с ними, получить их сильную, дружескую поддержку умирала, даже не успев хорошенько проснуться. Я оставалась одна. Так и не узнав чего-то очень для меня важного... И почти беззащитная, против сильного и страшного человека, с грозным именем – Караффа...
Но решение было принято, и я не собиралась отступать. Иначе, чего же стоила наша Жизнь, если пришлось бы жить, предавая себя? Неожиданно я совершенно успокоилась – всё наконец-то стало на свои места, надеяться больше было не на что. Я могла рассчитывать только на саму себя. И именно из этого стоило исходить. А какой уж будет конец – об этом я заставила себя больше не думать.
Мы двинулись по высокому каменному коридору, который, всё расширяясь, уходил вглубь. В пещере было так же светло и приятно, и лишь запах весенних трав становился намного сильнее, по мере того, как мы проходили дальше. Неожиданно прямо перед нами засияла светящаяся золотая «стена», на которой сверкала одна-единственная большая руна... Я тут же поняла – это была защита от «непосвящённых». Она была похожей на плотный мерцающий занавес, сотворённый из какой-то, невиданной мною, блистающей золотом материи, через который без посторонней помощи мне, вероятнее всего, не удалось бы пройти. Протянув руку, Север легко коснулся её ладонью, и золотая «стена» тут же исчезла, открывая проход в удивительное помещение.... У меня сразу же появилось яркое чувство чего-то «чужого», будто что-то говорило мне, что это был не совсем тот привычный мне мир, в котором я всегда жила... Но через мгновение странная «чужеродность» куда-то исчезла, и опять всё стало привычно и хорошо. Прощупывающее ощущение чьего-то невидимого за нами наблюдения усилилось. Но оно, опять же, не было враждебным, а скорее похожим на тёплое прикосновение доброго старого друга, когда-то давно потерянного и теперь вдруг заново обретённого... В дальнем углу помещения сверкал переливаясь радужными брызгами маленький природный фонтан. Вода в нём была столь прозрачной, что видна была лишь по радужным отблескам света, блестящим на дрожащих зеркальных каплях. Глядя на этот чудо-родник, неожиданно для себя я вдруг почувствовала жгучую жажду. И не успев спросить Севера, могу ли попить, тут же получила ответ:
– Конечно же, Изидора, попробуй! Это вода Жизни, мы все пьём её, когда не хватает сил, когда ноша становится неподъёмной. Попробуй!
Я нагнулась, чтобы зачерпнуть ладонями чудотворной воды, и почувствовала невероятное облегчение, даже ещё не успев коснуться её!.. Казалось, все мои беды, все горечи куда-то вдруг отступили, я чувствовала себя непривычно успокоенной и счастливой... Это было невероятно – я ведь не успела даже попробовать!.. Растерянно обернулась к Северу – он улыбался. Видимо, такие же ощущения испытывали все, кто прикасался к данному чуду впервые. Я зачерпнула воду ладонями – она сверкала маленькими бриллиантами, как утренняя роса на освещённой солнцем траве... Осторожно, стараясь не пролить драгоценные капли, я сделала малюсенький глоток – по всему телу разлилась неповторимая лёгкость!.. Будто взмахом волшебной палочки кто-то, сжалившись, сбросил мне целых пятнадцать лет! Я чувствовала себя лёгкой, точно птица, парящая высоко в небе... Голова стала чистой и ясной, будто я только что родилась на свет.
– Что это?!. – удивлённо прошептала я.
– Я же тебе сказал, – улыбнулся Север. – Живая Вода... Она помогает впитывать знания, снимает усталость, возвращает свет. Её пьют все, кто находится здесь. Она была здесь всегда, насколько я помню.
Он подтолкнул меня дальше. И тут я вдруг поняла, что мне казалось таким странным... Комната не кончалась!.. С виду она казалась маленькой, но продолжала «удлиняться» по мере нашего по ней продвижения!.. Это было невероятно! Я опять взглянула на Севера, но он лишь кивнул, будто говоря: «Не удивляйся ничему, всё нормально». И я перестала удивляться... Прямо из стены помещения «вышел» человек... Вздрогнув от неожиданности, я тут же постаралась собраться, чтобы не показывать удивления, так как для всех остальных, здесь живущих, это видимо было совершенно привычно. Человек подошёл прямо к нам и низким звучным голосом произнёс:
– Здравой будь, Изидора! Я – Волхв Истень. Знаю, тяжко тебе... Но ты сама избрала путь. Пойдём со мной – я покажу тебе, что ты потеряла.
Мы двинулись дальше. Я следовала за дивным человеком, от которого исходила невероятная сила, и горестно думала, как же всё было бы легко и просто, если бы он захотел помочь! Но, к сожалению, он тоже не хотел... Я шла, глубоко задумавшись, совершенно не заметив, как очутилась в удивительном пространстве, сплошь заполненном узкими полками, на которых покоилось невероятное количество необычных золотых пластин и очень старых «свёртков», похожих на старинные манускрипты, хранившиеся в доме моего отца, с разницей лишь в том, что, хранящиеся здесь, были сделаны на каком-то тончайшем незнакомом материале, которого ранее я никогда и нигде не видывала. Пластины и свитки были разными – маленькими и очень большими, короткими и длиннющими, в целый человеческий рост. И в этой странной комнате их было великое множество...
– Это и есть ЗНАНИЕ, Изидора. Вернее, очень малая его часть. Можешь впитать, если желаешь. Оно не повредит, а может даже поможет тебе в твоём искании. Попробуй, милая...
Истень ласково улыбался, и мне вдруг показалось, что я знала его всегда. От него исходило чудесное тепло и покой, которых мне так не хватало все эти жуткие дни, борясь с Караффой. Он видимо всё это прекрасно чувствовал, так как смотрел на меня с глубокой печалью, будто знал, какая злая судьба ждёт меня за стенами Мэтэоры. И он заранее оплакивал меня.... Я подошла к одной из бесконечных полок, до верха «забитой» полукруглыми золотыми пластинами, чтобы посмотреть, как предложил Истень... Но не успела даже приблизить руку, как на меня буквально обрушился шквал ошеломляющих, дивных видений!!! Потрясающие картины, не похожие ни на что, когда-либо виденное, проносились в моём измученном мозге, с невероятной быстротой заменяя друг друга... Некоторые из них почему-то оставались, а некоторые исчезали, тут же принося за собой новые, которые я тоже почти не успевала рассмотреть. Что это было?!.. Жизнь каких-то давно умерших людей? Наших Великих предков? Видения менялись, проносясь с сумасшедшей скоростью. Поток не кончался, унося меня в какие-то удивительные страны и миры, не давая очнуться. Вдруг одно из них вспыхнуло ярче остальных, и мне открылся потрясающий город... он был воздушным и прозрачным, будто созданным из Белого Света.
– Что это??? – боясь спугнуть, тихо прошептала я. – Может ли такое быть настоящим?..
– Это Святой Град, милая. Город наших Богов. Его нет уже очень давно... – тихо проговорил Истень. – Это оттуда мы все когда-то пришли... Только на Земле его никто не помнит – потом вдруг спохватившись, добавил: – Осторожно, милая, тебе будет тяжело. Не надо больше смотреть.
Но я желала большего!.. Какая-то палящая жажда сжигала мозг, умоляя не останавливаться! Незнакомый мир манил и завораживал своей первозданностью!.. Хотелось уйти в него с головой и, погружаясь всё глубже, черпать его без конца, не упуская ни одного мгновения, не теряя ни одной драгоценной минуты... которых, к ак я понимала, у меня оставалось здесь очень и очень мало... Каждая новая пластина раскрывалась передо мной тысячами потрясающих образов, которые были удивительно яркими и теперь уже почему-то понятными, будто я вдруг нашла к ним давно утерянный кем-то магический ключ. Время летело, но я его не замечала... Мне хотелось ещё и ещё. И было очень страшно, что прямо сейчас кто-то обязательно остановит, и пора будет покидать этот чудесный кладезь чей-то невероятной памяти, которой уже никогда более мне не удастся постичь. Было очень грустно и больно, но пути назад у меня, к сожалению, не было. Я выбрала свою жизнь сама и не собиралась от неё отрекаться. Даже если это было невероятно тяжело...
– Ну вот и всё, милая. Я не могу тебе больше показывать. Ты – «отступница», которая не захотела узнать... И тебе закрыт путь сюда. Но мне искренне жаль, Изидора... У тебя великий Дар! Ты могла бы легко всё это ВЕДАТЬ... Если бы захотела. Не всем давалось так просто... Твоя природа жаждет этого. Но ты выбрала другой путь, потому должна сейчас уйти. Мои мысли будут с тобой, дитя Света. Иди с ВЕРОЙ, пусть она поможет тебе. Прощай, Изидора...
Комната исчезла... Мы очутились в каком-то другом каменном зале, также наполненном множеством свитков, но выглядели они уже другими, возможно, не столь древними, как предыдущие. Мне стало вдруг очень печально... До боли в душе, хотелось постичь эти чужие «тайны», увидеть скрытое в них богатство, но я уходила... чтобы уже никогда сюда не вернуться.
– Подумай, Изидора! – как бы почувствовав моё сомнение, тихо сказал Север. – Ты ещё не ушла, останься.
Я лишь отрицательно качнула головой...
Вдруг моё внимание привлекло, уже знакомое, но всё так же непонятное явление – по мере того, как мы продвигались, комната и здесь удлинялась, когда мы проходили дальше. Но если в предыдущем зале я не видела ни души, то здесь, как только оглядывалась по сторонам, я видела множество людей – молодых и старых, мужчин и женщин. Здесь были даже дети!.. Они все очень внимательно что-то изучали, полностью уйдя в себя, и отрешённо постигая какие-то «мудрые истины»... Не обращая никакого внимания на вошедших.
– Кто все эти люди, Север? Они живут здесь? – шёпотом спросила я.
– Это Ведьмы и Ведуны, Изидора. Когда-то одним из них был твой отец... Мы обучаем их.
Сердце болело... Мне хотелось завыть волчьим голосом, жалея себя и свою короткую потерянную жизнь!.. Бросив всё, сесть вместе с ними, с этими счастливыми Ведунами и Ведьмами, чтобы познать умом и сердцем всю глубину чудесного, так щедро открытого им великого ЗНАНИЯ! Жгучие слёзы готовы были хлынуть рекой, но я из последних сил пыталась их как-то удерживать. Делать это было никак нельзя, так как слёзы были очередной «запрещённой роскошью», на которую у меня не было никакого права, если я мнила себя настоящим Воином. Воины не рыдали. Они боролись и побеждали, а если гибли – то уж точно не со слезами на глазах... Видимо, я просто очень устала. От одиночества и боли... От постоянного страха за родных... От бесконечной борьбы, в которой не имела ни малейшей надежды выйти победительницей. Мне был очень нужен глоток свежего воздуха, и этим воздухом для меня была моя дочь, Анна. Но почему-то, её нигде не было видно, хотя я знала, что Анна находится здесь, вместе с ними, на этой чудесной и странной, «закрытой» земле.
Север стоял рядом со мной на краю ущелья, и в его серых глазах таилась глубокая печаль. Мне захотелось спросить у него – увижу ли я его когда-либо? Но не хватало сил. Я не хотела прощаться. Не хотела уходить. Жизнь здесь была такой мудрой и спокойной, и всё казалось так просто и хорошо!.. Но там, в моём жестоком и несовершенном мире умирали хорошие люди, и пора было возвращаться, чтобы попытаться хоть кого-то спасти... Это по-настоящему был мой мир, каким бы страшным он не являлся. И мой оставшийся там отец возможно жестоко страдал, не в силах вырваться из лап Караффы, которого я железно решила, чего бы мне это не стоило, уничтожить, даже если за это придётся отдать свою короткую и такую дорогую для меня, жизнь...
– Могу ли я увидеть Анну? – с надеждой в душе, спросила я Севера.
– Прости меня, Изидора, Анна проходит «очищение» от мирской суеты... Перед тем, как она войдёт в тот же зал, где только что находилась ты. Она не сможет к тебе сейчас придти...
– Но почему же мне не понадобилось ничего «очищать»? – удивилась я. – Анна ведь ещё ребёнок, у неё нет слишком много мирской «грязи», не так ли?
– Ей предстоит слишком много в себя впитать, постичь целую бесконечность... А ты уже никогда туда не вернёшься. Тебе нет необходимости ничего «старого» забывать, Изидора... Мне очень жаль.
– Значит, я никогда больше не увижу мою дочь?.. – шёпотом спросила я.
– Увидишь. Я помогу тебе. А теперь хочешь ли ты проститься с Волхвами, Изидора? Это твоя единственная возможность, не пропусти её.
Ну, конечно же, я хотела увидеть их, Владык всего этого Мудрого Мира! О них так много рассказывал мне отец, и так долго мечтала я сама! Только я не могла представить тогда, насколько наша встреча будет для меня печальной...
Север поднял ладони и скала, замерцав, исчезла. Мы очутились в очень высоком, круглом зале, который одновременно казался то лесом, то лугом, то сказочным замком, а то и просто «ничем»... Как не старалась, я не могла увидеть его стен, ни того, что происходило вокруг. Воздух мерцал и переливался тысячами блестящих «капель», похожих на человеческие слёзы... Пересилив волнение, я вдохнула... «Дождливый» воздух был удивительно свежим, чистым и лёгким! От него, разливаясь животворящей силой, по всему телу бежали тончайшие живые нити «золотого» тепла. Ощущение было чудесным!..