Готы

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Файл:Chernyakhov.PNG
Распространение готов (приблизительное)       — Готланд,       — Гёталанд (историческая территория),       — Вельбарская культура,       — Черняховская культура,       — Римская империя

Го́ты (готск. 𐌲𐌿𐍄𐌰𐌽𐍃, Gutans; лат. Gothi, Got(h)ones, — Гутоны; др.-греч. Γόθοι, Gonthi)[1] — древнегерманский союз племен. С II века н. э. до VIII века н. э. играл значительную роль в истории Европы. Это было объединение германских племён, вероятно, скандинавского происхождения, говоривших на восточногерманском готском языке (для которого епископ Ульфила в IV веке н. э. разработал готское письмо). В первые века нашей эры они начали путь от Скандинавского полуострова и постепенно расселились к Северному Причерноморью и реке Дунай, достигнув аванпостов Римской империи. В IV веке среди готов распространилось христианство.







Ранняя история

Готы сформировались в Скандинавии, в области, которую Иордан называет Скандза. При короле Бериге они переправились через Балтийское море и заняли во II веке низовья Вислы (Иордан именует эту область Готискандза). Вытесненные готами с территории современной Польши вандалы и руги начали движение на юг, заставляя местное население смещаться в сторону Средиземноморья. Отсюда — первый натиск варваров на северо-восточные границы Римской империи, который она ощутила при Марке Аврелии (II век н. э.).

Пятый после Берига король готов Филимер привёл их в Приднепровье, где на территории нынешней Украины возникло готское государство Ойум. Письменные источники по истории Ойума поздние и ненадёжные — «Гетика» Иордана и скандинавские саги (в первую очередь, «Сага о Хервёр»), которые повествуют о борьбе готов с гуннами. Столицей единого готского государства в скандинавском фольклоре считался город на Днепре — буквально Данпарстад. В саге о Хервёр столичным назван «речной дом» — Археймар.

Около 230 года готы спустились в Причерноморье. Когда с готами впервые столкнулись римляне, они уже разделились на две ветви — восточную (остготы) и западную (вестготы). К числу готских племён относились также скиры, таифалы и крымские готы, от которых позднее отделились готы-трапезиты Тамани.

Готские войны

Файл:Dos reyes de España, de Alonso Cano.jpg
«Вестготские короли», картина испанского художника Алонсо Кано, XVII век

Остготы, вестготы, крымские готы

Письменность

Файл:RavennaMausoleum.jpg
Мавзолей Теодориха (520) — единственный сохранившийся памятник готской архитектуры.

Готы первыми из германских племён приняли христианство (арианского толка). Готская Библия — первый литературный памятник на германском языке; одновременно это и первый переводный германский письменный памятник. На сегодняшний день известны лишь отдельные фрагменты этого перевода. Тем не менее, с точки зрения филологии (как литературоведения, так и сравнительно-исторического языкознания) он уникален и ценен. Этот перевод был осуществлён в IV веке н. э. арианским епископом Ульфилой.

Память о готах

Во времена Ренессанса готы рассматривались гуманистами как носители варварского начала, повинные в разрушении античной цивилизации. До появления термина Средние века всё германско-варварское в европейской культуре обозначалось эпитетом «готический». Отсюда происходят термины готика и готический шрифт, хотя соответствующие явления к готам прямого отношения не имеют.

Славяне переняли из готского языка множество слов — «хлеб» (𐌷𐌻𐌰𐌹𐍆𐍃, гот. hlaifs), «котёл» (𐌺𐌰𐍄𐌹𐌻𐍃), «блюдо» (𐌱𐌹𐌿𐌳𐌰𐌽), «купить» (𐌺𐌰𐌿𐍀𐍉𐌽 или *𐌺𐌰𐌿𐍀𐌾𐌰𐌽), «верблюд» (𐌿𐌻𐌱𐌰𐌽𐌳𐌿𐍃, гот. ulbandus «слон»), сиять (гот. skeinan «светить, блестеть»), чехол (гот. hakuls «плащ»), хлев (гот. hlaiw), буква (гот. boka «буква, книга»), «художник» (от гот. handugs «мудрый») и др. (подробнее см. словарь Фасмера). На преемство по отношению к готам претендовали шведские короли («короли шведов (свеев), готов и вендов»), потомками вестготов считала себя испанская знать.

См. также

Напишите отзыв о статье "Готы"

Примечания

  1. [http://historylib.org/historybooks/V-P--Budanova_Goty-v-epokhu-Velikogo-pereseleniya-narodov/11 Вера Буданова Этнонимия германских племён в эпоху великого переселения народов]

Литература

  • Браун Ф. А. Готы // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Браун Ф. А. Разыскания в области гото-славянских отношений. — СПб.: Тип. Императорской Академии Наук, 1899. — Т. I. Готы и их соседи до V века. Первый период: готы на Висле.
  • Марков Н. Ф. [http://www.biblioteka3.ru/biblioteka/pravoslavnaja-bogoslovskaja-jenciklopedija/tom-4/index.html Готы] // Православная богословская энциклопедия. — СПб.: Приложение к духовному журналу «Странник», 1903. — Т. 4.
  • Шор Т. У. Глава IV. Юты, готы и норманны // Происхождение англо-саксонской расы = Origin of the Anglo-Saxon Race: A Study of the Settlement of England and the Tribal Origin of the Old English People. — Лондон, 1906. — С. 49-65.
  • Пиоро И. С. Крымская Готия. Очерки этнической истории населения Крыма в позднеримский период и раннее средневековье. — Киев: Лыбидь, 1990. — 200 с.
  • Айбабин А. И. Этническая история ранневизантийского Крыма /А. И. Айбабин. — Симферополь: Дар, 1999. — 475 с.
  • Вольфрам Хервиг. Готы. От истоков до середины VI века (опыт исторической этнографии). — СПб.: Ювента, 2003. — 654 с.
  • Заморяхин А. [http://elar.usu.ru/handle/1234.56789/3665 Готы Северного Причерноморья III—IV вв. в дореволюционной отечественной историографии] // Исседон: альманах по древней истории и культуре. — Екатеринбург : Изд-во Урал. гос. ун-та, 2003. — Т. 2. — С. 171—183.  (Проверено 22 сентября 2011)
  • Фадеева Т. М., Шапошников А. К. Княжество Феодоро и его князья. — Симферополь: Бизнес-Информ, 2005. — 280 с.
  • От киммерийцев до крымчаков: Сб. Под ред. И. Н. Храпунова, А. Г. Герцена. — Симферополь: Доля, 2006. — 288 с.
  • Щукин М. Б. Готский путь. Готы, Рим и Черняховская культура. — СПб.: Филологический факультет Санкт-Петербуржского государственного университета, 2006. — 576 с.
  • Ганина Н. А. Крымско-готский язык. — СПб: «Алетейя», 2011. — 288 с.
  • Скардильи П. Готы: язык и культура. — СПб.: Филологический факультет Санкт-Петербуржского государственного университета, 2012. — 388 с.

Ссылки

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Готы

Врач долго изучающе на меня смотрел.
– Ты кому-то об этом сказала? – спросил он.
– Нет, пока никому, – ответила я. И рассказала ему во всех подробностях случай на катке.
– Ну, ладно, давай попробуем, – сказал врач. – Но, если будет больно, ты уже не сможешь мне об этом сказать, поняла? Поэтому, сразу же подними руку, если только почувствуешь боль, договорились? Я кивнула.
Если честно, я абсолютно не была уверена, зачем я всё это затеваю. А также, не была полностью уверена и в том, смогу ли по-настоящему с этим справиться, и не придётся ли обо всей этой сумасшедшей истории горько пожалеть. Я видела, как врач подготавливает обезболивающий укол и ставит шприц на столик рядом с собой.
– Это на случай непредвиденного провала, – тепло улыбнулся он, – Ну что, поехали?
На секунду мне показалась дикой вся эта затея, и вдруг очень захотелось быть такой же, как все – нормальной, послушной девятилетней девочкой, которая закрывает глаза, просто потому, что ей очень страшно. А ведь мне и в правду было страшно… но так как не в моей привычке было отступать, я гордо кивнула и приготовилась наблюдать. Только много лет спустя я поняла, чем по-настоящему рисковал этот милый врач… И ещё, для меня навсегда осталось «тайной за семью печатями», почему он это сделал. Но тогда всё это казалось совершенно нормальным и, честно говоря, у меня не было времени, чтобы удивляться.
Операция началась, и я как-то сразу успокоилась – как будто откуда-то знала, что всё будет хорошо. Теперь я уже не смогла бы вспомнить всех подробностей, но очень хорошо помню то, как потряс меня вид «того», что столько лет беспощадно мучило меня и маму после каждого малейшего перегрева или простуды… Это оказались два серых, жутко сморщенных комочка какой-то материи, которая не была похожа даже на нормальную человеческую плоть! Наверное, увидя такую «гадость», у меня глаза стали, как ложки, потому что врач рассмеялся и весело сказал:
– Как видишь, не всегда из нас удаляется что-то красивое!
Через несколько минут операция была закончена и я не могла поверить, что всё уже позади. Мой отважный доктор мило улыбался, вытирая полностью вспотевшее лицо. Выглядел он почему-то, как «выжатый лимон»… Видимо мой странный эксперимент обошёлся ему не так уж и легко.
– Ну что, герой, всё ещё не больно? – внимательно глядя мне в глаза спросил он.
– Только чуть-чуть першит, – ответила я, что было искренней и абсолютной правдой.
В коридоре нас ждала очень расстроенная мама. Оказалось, что на работе у неё случились непредвиденные проблемы и, как бы она не просилась, начальство не захотело её отпускать. Я тут же постаралась её успокоить, но рассказывать обо всём пришлось, конечно же, врачу, так как разговаривать мне пока ещё было чуточку трудновато. После этих двух примечательных случаев, «самообезболивающий эффект» у меня начисто исчез и не появлялся больше уже никогда.

Насколько я себя помню, меня всегда привлекала в людях жажда жизни и умение находить радость даже в самых безнадёжных или грустных жизненных ситуациях. Сказать проще – я всегда любила «сильных духом» людей. Настоящим примером «выживания» в то время была для меня наша молодая соседка – Леокадия. Мою впечатлительную детскую душу поражало её мужество и её по-настоящему неистребимое желание жить. Леокадия была моим светлым кумиром и наивысшим примером того, как высоко человек способен вознестись над любым физическим недугом, не давая этому недугу разрушить ни его личность, ни его жизнь…
Некоторые болезни излечимы и нужно только лишь терпение, чтобы дождаться, когда же это наконец-то произойдёт. Её же болезнь была с ней на всю её оставшуюся жизнь и никакой надежды когда-то стать нормальным человеком у этой мужественной молодой женщины, к сожалению, не было.
Судьба-насмешница обошлась с ней очень жестоко. Когда Леокадия была ещё совсем маленькой, но абсолютно нормальной девочкой, ей «посчастливилось» очень неудачно упасть с каменных ступенек и сильно повредить себе позвоночник и грудную кость. Врачи поначалу даже не были уверены, сможет ли она вообще когда-то ходить. Но, спустя какое-то время, этой сильной, жизнерадостной девочке всё-таки удалось, благодаря её решительности и упорству, подняться с больничной койки и медленно, но уверенно начать заново делать свои «первые шаги»...
Вроде бы всё кончилось хорошо. Но, через какое-то время, к всеобщему ужасу, у неё спереди и сзади начал расти огромный, совершенно жуткий горб, который позже буквально изуродовал её тело до полной неузнаваемости… И, что было самое обидное – природа, как бы издеваясь, наградила эту голубоглазую девочку изумительно красивым, светлым и утончённым лицом, тем самым, как бы желая показать, какой дивной красавицей она могла бы быть, если бы ей не была приготовлена такая жестокая судьба...
Я даже не пытаюсь себе представить, через какую душевную боль и одиночество должна была пройти эта удивительная женщина, пытаясь, ещё маленькой девочкой, как-то привыкнуть к своей страшной беде. И как она могла выжить и не сломаться когда, много лет спустя, став уже взрослой девушкой, должна была смотреться на себя в зеркало и понимать, что простое женское счастье ей не дано испытать никогда, каким бы хорошим и добрым человеком она не являлась… Она принимала свою беду с чистой и открытой душой и, видимо, именно это помогло ей сохранить очень сильную веру в себя, не обозлившись на окружающий мир и не плача над своей злой, исковерканной судьбой.
До сих пор я, как сейчас помню, её неизменную тёплую улыбку и радостные светящиеся глаза, встречавшие нас каждый раз, вне зависимости от её настроения или физического состояния (а ведь очень часто я чувствовала, как по-настоящему ей было тяжело)… Я очень любила и уважала эту сильную, светлую женщину за её неиссякаемый оптимизм и её глубокое душевное добро. А уж, казалось, как раз она-то и не имела ни малейших причин верить тому же самому добру, потому, что во многом никогда так и не смогла почувствовать, что это такое по-настоящему жить. Или, возможно, почувствовала намного глубже, чем могли чувствовать это мы?..
Я была тогда ещё слишком маленькой девочкой, чтобы понять всю бездну различия между такой искалеченной жизнью и жизнью нормальных здоровых людей, но я прекрасно помню, что даже много лет спустя, воспоминания о моей чудесной соседке очень часто помогали мне переносить душевные обиды и одиночество и не сломаться когда было по-настоящему очень и очень тяжело.
Я никогда не понимала людей, которые вечно были чем-то недовольны и постоянно жаловались на свою, всегда неизменно «горькую и несправедливую», судьбу... И я никогда не понимала причину, которая давала им право считать, что счастье заранее предназначено им уже с самого их появления на свет и, что они имеют, ну, прямо-таки «законное право» на это ничем не нарушаемое (и совершенно незаслуженное!) счастье...
Я же такой уверенностью об «обязательном» счастье никогда не страдала и, наверное, поэтому не считала свою судьбу «горькой или несправедливой», а наоборот – была в душе счастливым ребёнком, что и помогало мне преодолевать многие из тех препятствий, которые очень «щедро и постоянно» дарила мне моя судьба… Просто иногда случались короткие срывы, когда бывало очень грустно и одиноко, и казалось, что стоит только внутри сдаться, не искать больше причин своей «необычности», не бороться за свою «недоказанную» правду, как всё сразу же станет на свои места… И не будет больше ни обид, ни горечи незаслуженных упрёков, ни, ставшего уже почти постоянным, одиночества.
Но на следующее утро я встречала свою милую, светящуюся, как яркое солнышко, соседку Леокадию, которая радостно спрашивала: – Какой чудесный день, не правда ли?.. – И мне, здоровой и сильной, тут же становилось очень стыдно за свою непростительную слабость и, покраснев, как спелый помидор, я сжимала свои, тогда ещё маленькие, но достаточно «целеустремлённые» кулаки и снова готова была кинуться в бой со всем окружающим миром, чтобы ещё более яростно отстаивать свои «ненормальности» и саму себя…
Помню, как однажды, после очередного «душевного смятения», я сидела одна в саду под своей любимой старой яблоней и мысленно пыталась «разложить по полочкам» свои сомнения и ошибки, и была очень недовольна тем, какой получался результат. Моя соседка, Леокадия, под своим окном сажала цветы (чем, с её недугом было очень трудно заниматься) и могла прекрасно меня видеть. Наверное, ей не очень понравилось моё тогдашнее состояние (которое всегда, несмотря на то, хорошее или плохое, было написано на моём лице), потому что она подошла к забору и спросила – не хочу ли я позавтракать с ней её пирожками?
Я с удовольствием согласилась – её присутствие всегда было очень приятным и успокаивающим, так же, как всегда вкусными были и её пирожки. А ещё мне очень хотелось с кем-то поговорить о том, что меня угнетало уже несколько дней, а делиться этим дома почему-то в тот момент не хотелось. Наверное, просто иногда мнение постороннего человека могло дать больше «пищи для размышлений», чем забота и неусыпное внимание вечно волновавшихся за меня бабушки или мамы. Поэтому я с удовольствием приняла предложение соседки и пошла к ней завтракать, уже издали чувствуя чудодейственный запах моих любимых вишнёвых пирожков.