Гражданская война в Бирме

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Гражданская война в Бирме
300px
Штаты и территории Мьянмы
Дата

27 марта 194812 января 2012

Место

Мьянма

Причина

Противоречия между социалистами и коммунистами Бирмы, этнический сепаратизм национальных меньшинств, тяжелое экономическое положение народа

Итог

Сохранение единства страны

Изменения

Превращение армии в ключевую политическую силу страны, стабилизация уровня жизни населения

Противники
22px Армия Бирманского Союза (1948 - 1974)

Флаг Мьянмы (1974-2010) Армия Социалистической Республики Бирманский Союз (1974 - 1989)
Флаг Мьянмы (1974-2010)Флаг Мьянмы Армия Республики Союз Мьянма (с 1989 года)
22px Части Народно-Освободительной Армии Китая

22pxКоммунистическая Партия Бирмы Белого Флага (1946 - 1989)

22px Коммунистическая Партия Бирмы Красного Флага (1946 - 1970)

22px Каренский Национальный Союз (с 1946 года)

22px Армия Мон-Таи (1985 - 1995)
22px Объединенная Партия Государства Ва (с 1989 года)
22px Организация Независимости Качинов (с 1961 года) и другие группировки национальных меньшинств
22px Части армии Гоминьдана

Командующие
22px Смит Дун
22pxФлаг Мьянмы (1974-2010) Не Вин

Флаг Мьянмы (1974-2010) Со Маун
Тан Шве
Флаг Мьянмы Мин Аун Хлайн
22px Линь Бяо

22px Такин Тан Тун
Такин Зин
Такин Ба Тейн Тин
Йебо Кхин Маун
22px Такин Со
22px Со Ба У Чжи
Бо Мя
Нердах Мя
Ман Ньен Маун
Падо Фан
Ципора Сейн
22px Кхун Са
22px Чжао Нги Лей
Бао Есин
Бао Ейи
22px Гам Шау Гунтан

и лидеры других группировок этносепаратистов
22px Ли Ми

Силы сторон
22px 43 000 солдат регулярной армии в 1951 году
  • 15 000 чинских и 20 000 качинских ополченцев между 1949 и 1953 годами[1]

Флаг Мьянмы (1974-2010) 170 000 солдат регулярной армии в 1979 году[2]
Флаг Мьянмы 406 000 солдат регулярной армии в 2012 году
22px 30 000 солдат в 1960 - 1962 годах

22px 30 000 солдат - 40 000 солдат между 1948 и 1989 годами
22px 20 000 солдат - 7 000 солдат между 1949 и 2006 годами

22px 20 000 солдат в 1995 году
22px 30 000 солдат в 2010 году
22px 8 000 солдат в 2012 году
22px 2 000 солдат - 12 000 солдат между 1950 и 1960 годами[3]

Потери
неизвестно неизвестно
Общие потери
Военные потери:

200.000 погибших

Гражданские потери:

Не менее 210.000 погибших

600.000 — 1.000.000 покинувших страну

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Гражданская война в Бирме (Мьянме) — война, которая велась с 1948-го года официальным правительством Бирмы с коммунистической оппозицией, а также с примыкавшими к коммунистам этническими повстанцами (шаны, карены, кая, моны, араканцы, качины и рядом других).

Война представляла собой противоборство между силами социал-демократической и ультралевой направленности, переплеталась с сепаратистскими движениями национальных меньшинств, актами вооружённой агрессии извне, выступлениями демократической оппозиции в городах, а также с борьбой за контроль и сбыт опиумной продукции.







Причины и действующие силы

Период британского колониального господства привёл к появлению в экономике страны рыночного сектора и кризису архаичных социальных отношений в бирманской деревне[4]. После капитуляции Японии в 1945 году в Бирме создалась нестабильная ситуация — крайнее опустошение страны в результате военных действий наложилось на значительную социальную напряжённость в бирманской деревне. К моменту провозглашения независимости в 1948 году огромные массивы земли по всей стране, особенно в Нижней Бирме, находились под контролем индийских ростовщиков, а также бирманских помещиков, жестоко эксплуатировавших массы бедного и среднего крестьянства[5]. Кроме того, англичане перед своим уходом пообещали различным регионам Бирмы автономию или независимость, что способствовало росту напряжённости на окраинах страны; положение в Бирме было отчасти подобно противостоянию Израиля и арабской Палестины на Ближнем Востоке после прекращения английского протектората[6].

Радикализация настроений масс по всей стране обусловила раскол стоявшей у власти общебирманской политической коалиции «Антифашистская лига народной свободы», которая объединяла социалистов, коммунистов и ряд национальных партий. 27 марта 1948 года, отвергнув все попытки к примирению со стороны премьер-министра Бирмы социалиста У Ну, коммунисты Белого Флага по единому сигналу ушли в джунгли на заранее подготовленные базы и развернули вооружённую борьбу против правительства. Страну охватила широкомасштабная гражданская война[7].

На стороне правительства в войне оказались все противники крайних мер во внутренней и внешней политике: гражданская и военная бюрократия, рядовые военные разных национальностей, на отдельных этапах — национальная буржуазия и крестьяне-середняки. Главной опорой властей в аграрной стране с неустоявшейся социальной структурой выступала армия — наиболее сплочённая, энергичная и знакомая с европейской культурой часть бирманской элиты[8]. Оппозиционный правительству лагерь представляла пёстрая масса сторонников различных радикальных преобразований социальной структуры. Это были, прежде всего, средние и беднейшие слои бирманского крестьянства, которые до аграрной реформы середины 60-х годов массово стекались под знамёна бирманских коммунистов, часть национальной буржуазии, недовольной отменой после переворота 1962 года демократических свобод и подавлением частного сектора экономики, а также вооружённые группировки национальных меньшинств.

Основу повстанческих сил составляли отряды бирманских коммунистов, изначально ослабленные политической борьбой внутри КПБ (Коммунистическая партия Бирмы ещё в марте 1946 года раскололась на две фракции: сразу ушедшую в лес КПБ Красного Флага — более радикальную, популярную среди крестьян Нижней Бирмы, и КПБ Белого Флага — более массовую и умеренную, опиравшуюся на патриархальное крестьянство среднего течения Иравади).

Борьба коммунистов с правительством Бирмы вовлекла в Гражданскую войну огромное число этнических группировок, которые входили в конфликты между собой, воевали с правительственными войсками, заключали союзы, побеждали, терпели поражения, рассеивались и вновь собирались под другим названием. Очаги напряжённости имелись (или имеются до сего дня) во всех без исключения регионах обитания национальных меньшинств Мьянмы[9].

Начало (1948—1964)

Главным фронтом Гражданской войны в Бирме являлась борьба между бирманцами-коммунистами и бирманцами-социалистами (этнические бирманцы составляют 2/3 населения страны); группировки национальных меньшинств (примерно 1/3 населения страны) выступали на той или иной стороне конфликта, параллельно часто сражаясь между собой.

Популярности бирманских коммунистов, которые в 1949 году овладели вторым городом страны — Мандалаем — и контролировали большую часть центральных районов Бирмы, способствовали их обещания быстро и жёстко решить земельный вопрос и другие социальные противоречия[7]. Позиции коммунистов внутри Бирмы усиливала разносторонняя поддержка КПБ со стороны Китая и Советского Союза.

Маоистское руководство КНР на протяжении десятилетий активно поддерживало борьбу бирманских коммунистов за власть над страной — направляло им оружие, деньги, инструкторов, надеясь после победы коммунистов превратить Бирму в полностью зависимую от Китая страну (наподобие Кампучии времён Пол Пота). Поддержка бирманских коммунистов со стороны СССР имела место лишь до начала 50-х годов и носила в основном идейно-политический характер; впоследствии она послужила причиной сдержанного отношения бирманского руководства к развитию связей с Советским Союзом и другими социалистическими странами[10].

В связи с резким подъёмом повстанческого движения внешние наблюдатели в конце 40-х годов сомневались, что официальное правительство Бирмы удержится у власти и страна сохранится как единое государство. К началу 1949 года ослабление армии, из которой дезертировало и перешло к повстанцам более 40 % личного состава, вспыхнувшее в Нижней Бирме восстание каренов, полное прекращение налоговых поступлений действительно поставили официальное правительство Бирмы на грань падения[11].

В феврале 1949-го мятежные карены осадили Янгон и завязали уличные бои на окраинах столицы. Другая часть каренских подразделений вместе с коммунистами в апреле этого года овладела Мандалаем — вторым по величине городом страны[12]. Мобилизация этнических бирманцев в ряды народного ополчения (Народная Добровольческая Организация — «Жёлтые Повязки»[13]) и срочные поставки оружия из-за границы (в основном, из Индии) позволили правительственной армии переломить ситуацию и отстоять Янгон.

В связи с рядом поражений на других фронтах и вступлением в войну на стороне правительства ополчений чинов и качинов, карены в мае 1949 года сняли осаду Янгона и покинули Мандалай, отступив на свою этническую территорию[14]. Однако в 50-е годы исход Гражданской войны и в центре, и на окраинах Бирмы был ещё отнюдь не очевиден, хотя соотношение сил постепенно смещалось в пользу бирманских властей. Неспособность лидеров КПБ жестко контролировать свои отряды и пресекать злоупотребления в отношении мирного населения, их взаимные распри и раздоры с этносепаратистами привели в начале 50-х годы к ослаблению прокоммунистических симпатий среди этнических бирманцев.

Укрепившаяся правительственная армия сумела восстановить контроль над всеми провинциальными центрами Бирмы и значительной частью сельских районов страны. Установилось устойчивое равновесие между правительственными и повстанческими силами. Его не смогли нарушить и агрессивные акции режима Чан Кайши, только что потерпевшего поражение в китайской Гражданской войне. После победы коммунистической революции в Китае отряды армии Гоминьдана бежали на территорию Бирмы (штат Шан), надеясь на возврат в Китай и создание в КНР «освобождённых территорий». По этой причине правительство Чан Кайши на Тайване при поддержке США в 50-60-е годы предпринимало прямое и косвенное вмешательство в ситуацию в Бирме, финансируя и снабжая воевавшие с правительством гоминьдановские формирования и союзные им отряды национальных меньшинств[15].

В ответ на обращение Бирмы в Организацию Объединённых Наций, Совет Безопасности ООН в 1953 году осудил действия гоминьдановцев как агрессию со стороны Китая. Поддержка бирманских оппозиционеров со стороны Китая, СССР и США привела к дистанцированию Бирмы от всех этих держав на международной арене и способствовала активному участию страны в Движении неприсоединения[10].

Перелом (1964—1989)

После военного переворота 1962 года диктатор Бирмы генерал У Не Вин (главнокомандующий армией с 1949 по 1988 год) провёл радикальную аграрную реформу, которая ликвидировала кабальную аренду (закон от 5 апреля 1964 года), и установил в стране государственную монополию на торговлю рисом. Индийских ростовщиков-землевладельцев изгнали из страны и вместе с ними Бирму покинула бо́́льшая часть многочисленной индийской диаспоры[en]. В результате аграрных преобразований середины 60-х годов прекратилось прогрессирующее разорение бирманских крестьян — большинства населения страны[16]. Стабилизация обстановки в деревне обусловила постепенный переход крестьянства Верхней Бирмы — главной базы коммунистов — на сторону правительства, это позволило Не Вину добиться и военного перелома в Гражданской войне, который произошёл в 1968—1970 годах после краха «всеобщего наступления» бирманских коммунистов, гибели харизматичного лидера КПБ(БФ) Такин Тан Туна и капитуляции главы КПБ(КФ) Такина Со[17].

Все дальнейшие попытки коммунистов переломить ситуацию в свою пользу не увенчались успехом. Они окончательно перестали пользоваться поддержкой этнических бирманцев и оказались оттеснены в отдалённые северо-восточные районы близ границы с Китаем. Происходившие здесь в 70—80-е серьёзные бои между повстанцами и правительственными войсками (нередко с 2-3 тысячами убитых с обеих сторон) обескровили бирманских коммунистов, которые лишились своих последних сторонников среди народностей ва и кокан[en]. В апреле 1989 года восстание этих племен против бирманской верхушки КПБ вынудило последнюю бежать в Китай; оно поставило точку в шедшей с 1948 года борьбе коммунистов за власть над Бирмой[18]. Поражение бирманских коммунистов — главной оппозиционной силы Бирмы — сделало замирение правительства с этническими повстанцами вопросом времени.

В то же время, жёсткая унитарная политика центра во времена Не Вина и антирыночные законы (в рамках строительства бирманского социализма) нередко вынуждали жителей национальных округов поддерживать вооружённую оппозицию. Окраинные районы Бирмы, контролируемые оппозицией, играли важную роль в свободной торговле с Таиландом, Бангладеш и Индией.

Непопулярность среди горожан Бирмы военного правительства, которое подавило демократические силы, закрыло университеты и не смогло справиться с хозяйством страны, также подпитывала вооружённые отряды оппозиции и затягивала гражданскую войну[19]. Её продолжению способствовало превращение восточных районов Бирмы в неподконтрольную правительству «серую» зону наркопроизводства и наркоторговли — основную часть находящегося на территории нескольких стран Юго-Восточной Азии Золотого треугольника. Торговля наркотиками приносила повстанческим группировкам большие доходы, давая возможность содержать хорошо вооружённые армии. В то же время, втягивание вооружённой оппозиции в наркопроизводство в действительности явилось следствием неуклонного сокращения социальной базы бирманских повстанцев (ещё в 60 — 70-е годы благодаря успешной аграрной реформе от участия в Гражданской войне отошла основная масса этнических бирманцев — жителей сельских районов страны[20]). Поэтому приток средств от торговли наркотиками не помог оппозиционерам изменить в свою пользу общий ход гражданской войны в стране.

Заключительный этап (1989—2012)

Либерализация экономики после военного переворота 1988 года наряду с появлением у государства в 2000-е значительных газовых доходов позволили правительству усилить военно-политическое давление на правую оппозицию (радикальные городские слои, группировки этносепаратистов) и обеспечили дальнейшую стабилизацию обстановки в стране[21]. Широкое участие представителей национальных меньшинств Мьянмы в обсуждении и принятии Конституции 2008 года подвело черту в гражданской войне[22].

Достижение в 2011 году компромисса между военными и городскими слоями правой оппозиции (включение Национальной Лиги за демократию в реформируемую политическую систему)[23], а также примирение в январе 2012 года правительства Мьянмы с Каренским Национальным Союзом[24] — самой упорной и непримиримой группировкой этносепаратистов — позволяет считать гражданскую войну в Мьянме в целом закончившейся.

Основную тяжесть Гражданской войны вынесла на себе правительственная армия Бирмы, руководимая генералом Не Вином и его выдвиженцем старшим генералом Тан Шве. Вооруженные силы Бирмы, непрерывно воевавшие на протяжении более чем 60 лет, к 2000-м годам превратились в одну из сильнейших армий Юго-Восточной Азии (наряду с вьетнамской). В ходе конфликта военное сословие стало господствующей силой во внутренней жизни Бирмы - важным стержнем формирующейся военно-гражданской политической системы [25].

Гражданское противостояние в национальных регионах Бирмы (1948—2012)

Распространение товарно-денежных отношений среди окраинных народов и племён колониальной Бирмы привело к кризису их традиционного уклада жизни. Сохранявшая большое влияние на массы племенная верхушка окраинных народов стремилась увековечить свою власть и привилегии на новом этапе развития, простые общинники, напротив, часто были недовольны усилением эксплуатации со стороны знати. Под влиянием пропаганды британских колонизаторов к моменту провозглашения независимости страны (4 января 1948 года) в дезинтегрированных национальных сообществах Бирмы актуализировалась память о межнациональных конфликтах прошлого, широко распространились иллюзии о возможности обособленного существования под протекторатом бывшей метрополии[26].

Национальный аспект Гражданской войны в Бирме на её первом этапе (до начала 70-х годов) состоял в попытке монов и монизированных каренских племён взять реванш за поражения в монско-бирманских войнах XV—XVIII веков. Ставкой в этой борьбе было единство страны: сохранение единой Бирмы во главе с этническими бирманцами, или её распад на конгломерат полунезависимых племенных образований, группирующихся вокруг монско-каренского государства в Нижней Бирме и державы этнических бирманцев в среднем течении реки Иравади (возврат к положению XV — начала XVI веков[27]).

После перелома в Гражданской войне (1968—1970-е годы) и поражения бирманских коммунистов — главной оппозиционной силы страны — замирение правительства Бирмы с национальными меньшинствами стало вопросом времени. Укрепление позиций правительства Бирмы, наряду с сокращением поддержки этнических повстанцев из-за границы, привело к тому, что в 70—90-е годы курс на достижение полной независимости из всех сепаратистских группировок последовательно отстаивал лишь Каренский Национальный Союз[28]. Остальные этнические сепаратисты вели (или ведут до настоящего времени) более или менее завуалированный торг с центральными властями об условиях вхождения в единое бирманское государство.

Чины

Чинские племена, осевшие в горах между Иравади и Брахмапутрой, исторически были одними из наиболее лояльных бирманским государям обитателей горных районов страны[29]. Отстаивая собственную автономию, чины, тем не менее, никогда не оспаривали вхождения в состав бирманского государства.

На рубеже 40-х и 50-х годов XX века, когда бирманская держава оказалась на грани распада во время гражданской войны, чинские вожди оказали поддержку центральному правительству — предоставили в его распоряжение 15 батальонов ополчения[1]. В обмен на эти услуги бирманское правительство до сих пор практически не вмешивалось во внутреннюю жизнь чинских племен. Чинский национальный штат по сей день является едва ли не самой замкнутой и полностью закрытой для посещений иностранцев территорией Бирмы[30].

Качины

Как и другие горцы, воинственные качины в XVIII—XIX веках поставляли отряды в войско бирманских царей, но их связь с центральным правительством была более номинальной, чем у чинов или шанов[31]. В конце 40-х годов XX века, в обмен на сохранение на территории качинского региона власти феодальных вождей, качины согласились поддержать в гражданской войне официальное правительство Бирмы — выставили для его поддержки двадцатитысячное ополчение[1]. Кроме того, качинские батальоны преданно сражались с мятежниками в составе бирманской армии. Однако последовавшие в 50—60-е годы попытки бирманских властей ликвидировать в Качинской области традиционные институты власти обусловили охлаждение отношений качинов и центра[32].

По состоянию на 2000-е годы на территории штата Качин действовала Организация независимости качинов[en]. В 90-е годы ОНК подписала с властями соглашение о прекращении огня, однако она не разоружается и продолжает деятельность, связанную с выращиванием опиума и контрабандной торговлей с соседними областями Китая. Стремление нынешнего бирманского правительства пресечь эту деятельность ОНК и взять под контроль границу с Китаем в 2011—2012 годах вызвало самый серьёзный за последние десятилетия конфликт между центральной властью и качинскими сепаратистами; он усугубляется неурегулированностью условий, на каких структуры ОНК могут войти в ныне формируемые общебирманские институты власти[33].

Моны

Потерпев поражение в монско-бирманских войнах XV—XVIII веков, моны до прихода англичан лишь менее 100 лет находились в составе единой Бирмы, вынашивая идею возвращения своей самостоятельности[34]. После достижения Бирмой в 1948 году независимости от Англии Монский Народный Фронт и Каренский Национальный Союз[en], опиравшийся на монизированных южных каренов, попытались переиграть результаты монско-бирманских войн. В августе 1948 года военные крылья МНФ и КНС — Организации Защиты Монского и Каренского Народов — провозгласили курс на создание объединённого монско-каренского государства в пределах всей Нижней Бирмы. С началом каренского восстания в январе 1949 года монские отряды приняли активное участие в осаде Янгона[35].

Большая часть монского населения Бирмы, однако, осталась в стороне от вооружённой борьбы за независимость — самые активные её сторонники среди монов ещё в Средние века были перебиты бирманцами или бежали к соседним каренам и в Таиланд[36]. В собственно монских регионах Бирмы ограниченную вооружённую борьбу за независимость до начала 90-х годов вёл Монский Народный Фронт, преобразованный в 1962 году в Партию Нового Монского Государства.

В целом Монский штат в 2000-е годы являлся самым мирным и открытым для туристов национальным регионом Бирмы.

Карены

Номинально карены признавали власть средневековых монских и бирманских государей, однако практически они никому не подчинялись, совершали постоянные набеги на более развитых соседей и активно занимались работорговлей. С захватом Бирмы англичанами, настроенная антибирмански верхушка монизированных каренов охотно восприняла христианство и превратилась в надёжную опору колонизаторов[37].

Проанглийски ориентированные каренские лидеры сыграли важную роль в перерастании конфликта между бирманскими коммунистами и социалистами в полномасштабную гражданскую войну. В январе 1949 года восстание прекрасно обученных каренских батальонов бирманской армии поставило официальное правительство страны на грань гибели. Зимой 1949-го карены осадили Рангун (Янгон) и завязали уличные бои на окраинах столицы. Мобилизация этнических бирманцев в ряды народного ополчения и срочные поставки оружия из-за границы позволили правительственной армии переломить ситуацию и отстоять Янгон. В связи с рядом поражений на других фронтах и вступлением в войну на стороне правительства этнических ополчений чинов и качинов карены в мае 1949 года сняли осаду Янгона, отступив на свою этническую территорию[12]. Здесь КНС успешно отражал атаки правительственных войск и долгие десятилетия вынашивал идею создания независимого государства. Для облегчения его признания западными державами карены — единственные среди этнических мятежников — даже серьёзно боролись с наркопосадками и наркоторговлей на своей территории[28]. Окончательное поражение бирманских коммунистов — главной оппозиционной силы Бирмы — сделало надежды каренов на независимость совсем призрачными.

В 1995 году в результате массированного наступления правительственные войска заняли столицу каренской оппозиции городок Манепло, и сторонам удалось достичь перемирия. Генерал Бо Мя — лидер КНС — ушёл в отставку, передав управление своему сыну Нердах Мя. 12 января 2012 года КНС официально примирился с правительством и прекратил вооружённую борьбу за независимость[24].

Кая

В ходе начавшейся в независимой Бирме гражданской войны племена кая (известные среди бирманцев как «каренни» — «красные» карены), после убийства в августе 1948 года своего лидера князя У Би Хту, примкнули к каренским повстанцам и приняли участие в осаде Янгона зимой — весной 1949 года[38]. После поражения монско-каренского восстания 1949—1950 годов каяские племена раскололись: в 1957 году сторонники независимости кая сформировали Национальную прогрессивную партию каренни, вооружённым крылом которой является Армия каренни[en]. Эта армия продолжает сопротивление до настоящего времени, за исключением короткого периода прекращения огня в 1995 году. Против неё выступили Новая Земельная партия кая[en] и Фронт национального освобождения каренни, которые заключили союз с центральным правительством Бирмы.

Хотя переговоры о прекращении огня с Армией каренни регулярно возобновляются, окончательного соглашения не найдено и вооружённые столкновения то и дело возникают снова. Лояльные правительству партии кая, между тем, одобрили Конституцию 2008 года и в ноябре 2010-го приняли участие в общенациональных парламентских выборах[39].

Шаны

После начала колониального периода британцы установили в шанских регионах систему косвенного управления — законсервировали старинные порядки в 33 княжествах Шанской федерации и укрепили в них всевластие местной крупной аристократии[40]. К моменту достижения Бирмой независимости в 1948 году проанглийски настроенные крупные шанские князья-собуа добились для шанов конституционного права по прошествии 10 лет выйти из состава бирманского государства. Против такого развития событий выступали владетели небольших княжеств Шанской области и массы простых шанов, которых притесняли и эксплуатировали крупные шанские магнаты[41].

Учитывая непопулярность крупной аристократии среди населения Шанского государства, правительство У Ну в 1952 году провело в парламенте закон об установлении в шанских княжествах власти временной военной администрации. Осенью 1952 года части бирманской правительственной армии вошли на территорию Шанской области, но вскоре натолкнулись на упорное сопротивление дружин шанских феодалов и племенных ополчений некоторых других народностей штата Шан (ва, палаунгов, кокан[en] и других)[42]. Местные сепаратисты действовали при поддержке формирований армии Гоминьдана, которые в 1950 году отошли в Бирму под натиском победоносных китайских коммунистов. Использую всестороннюю помощь со стороны США, гоминьдановцы генерала Ли Ми в союзе с местными племенными лидерами создали на бирманской территории неподконтрольную центральной власти «серую» зону наркопроизводства и наркоторговли — плацдарм для диверсий против КНР[43].

В начале 60-х годов бирманские правительственные войска вместе с частями НОАК вытеснили большую часть гоминьдановцев за пределы Шанской области[44]. Тем не менее, воспользовавшись скованностью основных сил правительственной армии борьбой с коммунистами в Центральной Бирме, племенные сепаратисты шанского региона в значительной мере сохранили контроль над своими владениями. После поражения бирманских коммунистов центральные власти Бирмы смогли усилить военное и политическое давление на наркобаронов шанской области.

Среди 17 этносепаратистских группировок, действовавших на территории области Шан к началу 90-годов, особой силой и влиянием выделялись Объединённая армия государства Ва, Монско-тайская армия, Южная армия шанского государства и Армия национально-демократического альянса Мьянмы[en].

В январе 1996 года бирманские правительственные войска взяли Хомонг, оплот одной из наиболее сильных группировок, и крупный наркобарон Кхун Са — лидер МТА — сдался властям вместе с 15 тысячами своих бойцов[45]. Под давлением центра другие группировки этносепаратистов области Шан также заключили в 90-е годы перемирие с властями, затем сформировали политические партии и приняли участие в общебирманских парламентских выборах в ноябре 2010 года[39]. Тем не менее, даже к 2015 году проблему региона Шан нельзя назвать до конца решённой — власть центрального правительства до сих пор является номинальной во многих районах штата Шан, особенно там, где массово оседают нелегальные мигранты из соседнего Китая.

Аракан

В разные периоды своей истории Аракан то входил в состав бирманских царств, то существовал как независимое государство. Несмотря на то, что мусульманская Бенгалия в XVI—XVII веках непосредственно входила в состав Араканского царства[46], буддисты-араканцы в Средние века практически не смешивались с мусульманами.

Сохраняя память о былой славе независимого Аракана, часть ракхайнцев после провозглашения независимости Бирмы в 1948 году выступила в поддержку широкой политической автономии региона, которую в 50-е—60-е годы с оружием в руках отстаивали активисты Национального объединённого фронта Аракана. Ещё большей популярностью пользовались в Аракане местные коммунисты, которые в 1948—1950-м годах контролировали значительную часть его территории[47].

Только в начале 70-х годов, после успешной аграрной реформы генерала Не Вина и предоставления буддистам-араканцам статуса национального меньшинства, местное население отошло от поддержки вооружённой оппозиции правительству. Примирению араканцев с центральной властью способствовало обострение отношений местных буддистов с мусульманским меньшинством, начавшееся ещё в колониальный период.

Со второй половины XIX века быстрое экономическое развитие британской Бирмы привело к массовой трудовой миграции индийцев, в том числе индийских мусульман, на бирманскую территорию. Последние особенно охотно оседали в граничащем с Бенгалией Ракхайне. Ещё в 1930-е годы рост напряженности в отношениях между местными буддистами и мусульманами вылился в серию кровавых взаимных погромов, которые достигли наибольшего размаха в 1942 году, после начала японской оккупации. Тогда же возникло существующее по сей день движение мусульман-моджахедов за отделение районов Ракхайна с преимущественно мусульманским населением и образование независимого государства Аракандеш[48].

Сепаратистски настроенные лидеры местных мусульман требуют предоставления им Мьянмой гражданских прав и заявляют о своей принадлежности к особой народности рохинджа. После буддийско-мусульманских погромов 2012 года они были признаны ООН одной из наиболее притесняемых в мире этнических групп.

Бирманские власти считают, что народа рохинджа не существует, поскольку ракхайнские мусульмане говорят на диалектах бенгальского языка и в массе своей идентифицируют себя с бенгальцами[49].

Господствующие в мусульманских анклавах Аракана сепаратистские группировки Араканский фронт независимости рохинджа и Организация солидарности рохинджа[50] опираются на политическую, финансовую и информационную поддержку западных демократий и монархий Аравийского полуострова[51]. Отсутствие продуманной политики по отношению к мусульманам Ракхайна со стороны центральных властей Мьянмы привело к распространению в их среде радикальных исламистских идей и сформировало на западе Юго-Восточной Азии потенциально опасный террористический очаг.

Современное состояние

Этнические бирманцы отошли от массового участия в вооружённой борьбе с правительством ещё в 70-е — 80-е годы. Национальные меньшинства Бирмы, потерпев ряд поражений от правительственных сил, приняли активное участие в обсуждении и принятии Конституции 2008 года, которая упорядочивает систему управления в национальных областях страны и включает вооружённые этнические формирования в состав бирманской армии[22].

Примирение в январе 2012 года правительства Мьянмы с Каренским Национальным Союзом — самой упорной и непримиримой группировкой этносепаратистов — подвело черту в войне на окраинах Бирмы[52]. Сформированные во всех регионах страны политические партии в ноябре 2010-го и в апреле 2012-го годов участвовали в выборах парламента Мьянмы и гражданских органов власти на местах[39].

Невзирая на возможные в будущем отдельные конфликты и трения по поводу участия национальных меньшинств в общебирманских институтах власти, гражданскую войну в Бирме (Мьянме) в настоящий момент можно считать законченной.

В фильмах

  • События Гражданской войны в Бирме отражены в художественном фильме «Рэмбо IV», который хоть и не является серьёзным и достоверным источником, но даёт представление о положении дел в стране.
  • Отражение этой войны также можно увидеть в фильме «Ларго Винч 2: Заговор в Бирме», где показан весь ужас гражданской войны.
  • В фильме «Вдали от Рангуна», в основу которого положены реальные события, произошедшие в Бирме в 1988 году,
  • и в фильме Люка Бессона «Леди», который рассказывает о гражданском противостоянии в Бирме от лица нобелевского лауреата Аун Сан Су Чжи и её семьи.

См. также

Напишите отзыв о статье "Гражданская война в Бирме"

Примечания

  1. 1 2 3 4 Гаврилова, 1981, с. 171.
  2. Васильев, 1982, с. 214.
  3. Можейко, 1973, с. 292.
  4. Можейко, 1973, с. 196-203.
  5. Агаджанян, 1989, с. 30-45.
  6. Васильев, 2010, с. 190-194.
  7. 1 2 Можейко, 1973, с. 264-271.
  8. Васильев, 2010, с. 251-256.
  9. Васильев, 2010, с. 256-262.
  10. 1 2 Листопадов, 1999, с. 69-73.
  11. Васильев, 2010, с. 263-266.
  12. 1 2 Гаврилова, 1981, с. 158-173.
  13. Васильев, 2010, с. 262.
  14. Можейко, 1973, с. 155.
  15. Можейко, 1973, с. 291-295.
  16. Агаджанян, 1989, с. 117-121.
  17. Можейко, 1973, с. 355-371.
  18. Васильев, 2010, с. 311-316, 346-347.
  19. Васильев, 2010, с. 317 - 324.
  20. Агаджанян, 1989, с. 49.
  21. Васильев, 2010, с. 334-352.
  22. 1 2 Волкова, 2007, с. 21-25.
  23. Симония, 2012, с. 71-75, 77-78.
  24. 1 2 BBC News, Burma government signs ceasefire with Karen rebels.
  25. Чамовских, 1988, с. 19-20.
  26. Гаврилова, 1981, с. 14-53, 120-135.
  27. Можейко, 1973, с. 64-88.
  28. 1 2 Житель Янгона, Каренский Новый год.
  29. Стратанович, 1966, с. 341-342.
  30. Васильев, 1982, с. 39-43.
  31. Стратанович, 1966, с. 335-336.
  32. Васильев, 1982, с. 35-37.
  33. РИА Новости, Армия Мьянмы ведет бои с повстанцами.
  34. Иванова, 1983, с. 52-53.
  35. Гаврилова, 1981, с. 158-169.
  36. Иванова, 1983, с. 53-56.
  37. Васильев, 1982, с. 47-48.
  38. Гаврилова, 1981, с. 163.
  39. 1 2 3 ALTSEAN-BURMA, Results - 2010 Election Watch.
  40. Гохман, 1983, с. 13-16.
  41. Гаврилова, 1981, с. 113-115, 194-196.
  42. Гаврилова, 1983, с. 200-206.
  43. Можейко, 1973, с. 291-294.
  44. Можейко, 1973, с. 320-321.
  45. Васильев, 2010, с. 352.
  46. Можейко, 1973, с. 84-86, 128-129.
  47. Васильев, 2010, с. 261.
  48. Листопадов, 1993, с. 64-68.
  49. Житель Янгона, Рохинджья.
  50. Листопадов, 1993, с. 66-68.
  51. Симония, 2013, с. 21-22.
  52. ВЗГЛЯД, Гражданская война в Мьянме официально завершена.

Литература и интернет-ресурсы

  • Агаджанян А. С.  Бирма: крестьянский мир и государство. — Москва: Наука, 1989. — 132 с.
  • Васильев В. Ф. и др. Бирма: Справочник. — Москва: Наука, 1982. — 391 с.
  • Васильев В. Ф.  История Мьянмы/Бирмы. XX век. — Москва: Крафт+, 2010. — 424 с.
  • Гаврилова А. Г.  Национальный вопрос в Бирме в 1940—1950-е годы (некоторые проблемы борьбы за единое государство). — Москва: Издательство МГУ, 1981. — 212 с.
  • Можейко И. В.  История Бирмы. (Краткий очерк). — Москва: Наука, 1973. — 382 с.
  • André and Louis Boucaud. Burma’s Golden Triangle: On the Trail of the Opium Warlords. — Bangkok: Asia Books, 1988. — 187 p.
  • Bertil Lintner. Burma in revolt: Opium and insurgency since 1948. — Bangkok: Westview Press, 1994. — 514 p.
  • Bertil Lintner. The Rise and Fall of the Communist Party of Burma (CPB). — Hong Kong: Cornell Southeast Asia Program, 2014. — 111 p.
  • Shelby Tucker: Among Insurgents — Walking through Burma. — London: The Radcliff Press, 2000. — 386 p. (ISBN 0-00-712705-7)
  • Волкова Е., Гущин С., Анисимов А. Мьянма: движение в демократии или видимость движения?. — Азия и Африка сегодня, 2007. — № 8. — С. 21 - 25.
  • Гохман В. И. Шаны Бирмы. — Наука, 1983. — С. 9-40.
  • Иванова Е. В. Моны Таиланда и Бирмы. — Наука, 1983. — С. 41-64.
  • Листопадов Н. А. Бирманский вариант политики неприсоединения. — Восток, 1999. — № 2. — С. 67-79.
  • Листопадов Н. А. Мечети на фоне пагод. — Азия и Африка сегодня, 1993. — № 3. — С. 64—68.
  • Симония А. А. Мьянма-2012: этноконфессиональный конфликт на юго-западе страны. — Азия и Африка сегодня, 2013. — № 2. — С. 18-22.
  • Симония А. А. Мьянма на пути к демократии. — Мировая экономика и международные отношения, 2012. — № 5. — С. 71-79.
  • Стратанович Г. Г., Чеснов Я. В.  Народы Бирманского Союза. — Наука, 1966. — С. 293-370.
  • Чамовских Ф. Армия, оппозиция и судьбы нации. — Новое время, 1988. — № 40. — С. 19-20.
  • [http://www.vz.ru/news/2012/1/12/552930.html Гражданская война в Мьянме официально завершена] (рус.). ВЗГЛЯД : деловая газета. Проверено 12 января 2012, 15:15.
  • [http://dragon-naga.livejournal.com/44318.html Каренский Новый год] (рус.). Житель Янгона. Проверено 11 January 2011 at 12:56 AM.
  • [http://dragon-naga.livejournal.com/56269.html Рохинджья] (рус.). Житель Янгона. Проверено Jun. 12th, 2012 at 12:16 AM.
  • Евгений Беленький. [http://ria.ru/world/20110616/389069769.html Армия Мьянмы ведет бои с повстанцами] (рус.). РИА Новости. Проверено 16 June 2011 at 13:37 AM.
  • [http://www.altsean.org/Research/2010/Key%20Facts/Results/Overall.php Results - 2010 Election Watch] (англ.). ALTSEAN-BURMA.
  • [http://www.bbc.co.uk/news/world-asia-16523691 Burma government signs ceasefire with Karen rebels] (англ.). BBC News. Проверено 12 January 2012 at 13:14 GMT.

Ссылки

  • [http://www.globalsecurity.org/military/world/war/burma.htm Burma Insurgency]
  • [http://www.mizzima.com/archives/news-in-2004/news-in-jan/07-jan04-06.htm Insurgents on burmese-indian border]
  • [http://www.irrawaddy.org/database/2002/vol10.5/special.html Bo Mya book]
  • [http://english.dvb.no/news.php?id=369 Bo Mya interview]

Отрывок, характеризующий Гражданская война в Бирме

– А как же я буду знать, что они друзья, и что это именно они? – озадаченно спросила я.
– Ты вспомнишь, – улыбнулась Вэя.
– Вспомню?! Как же я могу вспомнить то, чего ещё нет?..– ошарашено уставилась на неё я.
– Оно есть, только не здесь.
У неё была очень тёплая улыбка, которая её необыкновенно красила. Казалось, будто майское солнышко выглянуло из-за тучки и осветило всё вокруг.
– А ты здесь совсем одна, на Земле? – никак не могла поверить я.
– Конечно же – нет. Нас много, только разных. И мы живём здесь очень давно, если ты это хотела спросить.
– А что вы здесь делаете? И почему вы сюда пришли? – не могла остановиться я.
– Мы помогаем, когда это нужно. А откуда пришли – я не помню, я там не была. Только смотрела, как ты сейчас... Это мой дом.
Девчушка вдруг стала очень печальной. И мне захотелось хоть как-то ей помочь, но, к моему большому сожалению, пока это было ещё не в моих маленьких силах...
– Тебе очень хочется домой, правда же? – осторожно спросила я.
Вэя кивнула. Вдруг её хрупкая фигурка ярко вспыхнула... и я осталась одна – «звёздная» девочка исчезла. Это было очень и очень нечестно!.. Она не могла так просто взять и уйти!!! Такого никак не должно было произойти!.. Во мне бушевала самая настоящая обида ребёнка, у которого вдруг отняли самую любимую игрушку... Но Вэя не была игрушкой, и, если честно, то я должна была быть ей благодарна уже за то, что она вообще ко мне пришла. Но в моей «исстрадавшейся» душе в тот момент крушил оставшиеся крупицы логики настоящий «эмоциональный шторм», а в голове царил полный сумбур... Поэтому ни о каком «логическом» мышлении в данный момент речи идти не могло, и я, «убитая горем» своей страшной потери, полностью «окунулась» в океан «чёрного отчаяния», думая, что моя «звёздная» гостья больше уже никогда ко мне не вернётся... Мне о скольком ещё хотелось её спросить! А она так неожиданно взяла и исчезла... И тут вдруг мне стало очень стыдно... Если бы все желающие спрашивали её столько же, сколько хотела спросить я, у неё, чего доброго, не оставалось бы время жить!.. Эта мысль как-то сразу меня успокоила. Надо было просто с благодарностью принимать всё то чудесное, что она успела мне показать (даже если я ещё и не всё поняла), а не роптать на судьбу за недостаточность желаемого «готовенького», вместо того, чтобы просто пошевелить своими обленившимися «извилинами» и самой найти ответы на мучившие меня вопросы. Я вспомнила бабушку Стеллы и подумала, что она была абсолютно права, говоря о вреде получения чего-то даром, потому что ничего не может быть хуже, чем привыкший всё время только брать человек. К тому же, сколько бы он ни брал, он никогда не получит радости того, что он сам чего то достиг, и никогда не испытает чувства неповторимого удовлетворения оттого, что сам что-либо создал.
Я ещё долго сидела одна, медленно «пережёвывая» данную мне пищу для размышлений, с благодарностью думая об удивительной фиолетовоглазой «звёздной» девчушке. И улыбалась, зная, что теперь уже точно ни за что не остановлюсь, пока не узнаю, что же это за друзья, которых я не знаю, и от какого такого сна они должны меня разбудить... Тогда я не могла ещё даже представить, что, как бы я не старалась, и как бы упорно не пробовала, это произойдёт только лишь через много, много лет, и меня правда разбудят мои «друзья»... Только это будет совсем не то, о чём я могла когда-либо даже предположить...
Но тогда всё казалось мне по-детски возможным, и я со всем своим не сгорающим пылом и «железным» упорством решила пробовать...
Как бы мне ни хотелось прислушаться к разумному голосу логики, мой непослушный мозг верил, что, несмотря на то, что Вэя видимо совершенно точно знала, о чём говорила, я всё же добьюсь своего, и найду раньше, чем мне было обещано, тех людей (или существ), которые должны были мне помочь избавиться от какой-то там моей непонятной «медвежьей спячки». Сперва я решила опять попробовать выйти за пределы Земли, и посмотреть, кто там ко мне придёт... Ничего глупее, естественно, невозможно было придумать, но так как я упорно верила, что чего-то всё-таки добьюсь – приходилось снова с головой окунаться в новые, возможно даже очень опасные «эксперименты»...
Моя добрая Стелла в то время почему-то «гулять» почти перестала, и, непонятно почему, «хандрила» в своём красочном мире, не желая открыть мне настоящую причину своей грусти. Но мне всё-таки как-то удалось уговорить её на этот раз пойти со мной «прогуляться», заинтересовав опасностью планируемого мною приключения, и ещё тем, что одна я всё же ещё чуточку боялась пробовать такие, «далеко идущие», эксперименты.
Я предупредила бабушку, что иду пробовать что-то «очень серьёзное», на что она лишь спокойно кивнула головой и пожелала удачи (!)... Конечно же, это меня «до косточек» возмутило, но решив не показывать ей своей обиды, и надувшись, как рождественский индюк, я поклялась себе, что, чего бы мне это не стоило, а сегодня что-то да произойдёт!... Ну и конечно же – оно произошло... только не совсем то, чего я ожидала.
Стелла уже ждала меня, готовая на «самые страшные подвиги», и мы, дружно и собранно устремились «за предел»...
На этот раз у меня получилось намного проще, может быть потому, что это был уже не первый раз, а может ещё и потому, что был «открыт» тот же самый фиолетовый кристалл... Меня пулей вынесло за предел ментального уровня Земли, и вот тут-то я поняла, что чуточку перестаралась... Стелла, по общему договору, ждала на «рубеже», чтобы меня подстраховать, если увидит, что что-то пошло не так... Но «не так» пошло уже с самого начала, и там, где я в данный момент находилась, она, к моему великому сожалению, уже не могла меня достать.
Вокруг холодом ночи дышал чёрный, зловещий космос, о котором я мечтала столько лет, и который пугал теперь своей дикой, неповторимой тишиной... Я была совсем одна, без надёжной защиты своих «звёздных друзей», и без тёплой поддержки своей верной подружки Стеллы... И, несмотря на то, что я видела всё это уже не в первый раз, я вдруг почувствовала себя совсем маленькой и одинокой в этом незнакомом, окружающем меня мире далёких звёзд, которые здесь выглядели совсем не такими же дружелюбными и знакомыми, как с Земли, и меня понемногу стала предательски охватывать подленькая, трусливо пищащая от неприкрытого ужаса, паника... Но так как человечком я всё ещё была весьма и весьма упёртым, то решила, что нечего раскисать, и начала осматриваться, куда же это всё-таки меня занесло...
Я висела в чёрной, почти физически ощутимой пустоте, а вокруг лишь иногда мелькали какие-то «падающие звёзды», оставляя на миг ослепительные хвосты. И тут же, вроде бы, совсем рядом, мерцала голубым сиянием такая родная и знакомая Земля. Но она, к моему великому сожалению, только казалась близкой, а на самом деле была очень и очень далеко... И мне вдруг дико захотелось обратно!!!.. Уже не хотелось больше «геройски преодолевать» незнакомые препятствия, а просто очень захотелось вернуться домой, где всё было таким родным и привычным (к тёплым бабушкиным пирогам и любимым книгам!), а не висеть замороженной в каком то чёрном, холодном «безмирье», не зная, как из всего этого выбраться, да притом, желательно без каких-либо «ужасающих и непоправимых» последствий... Я попробовала представить единственное, что первое пришло в голову – фиолетовоглазую девочку Вэю. Почему-то не срабатывало – она не появлялась. Тогда попыталась развернуть её кристалл... И тут же, всё вокруг засверкало, засияло и закружилось в бешеном водовороте каких-то невиданных материй, я почувствовала будто меня резко, как большим пылесосом, куда-то втянуло, и тут же передо мной «развернулся» во всей красе уже знакомый, загадочный и прекрасный Вэйин мир.... Как я слишком поздно поняла – ключом в который и являлся мой открытый фиолетовый кристалл...
Я не знала, как далеко был этот незнакомый мир... Был ли он на этот раз реальным? И уж совершенно не знала, как из него вернуться домой... И не было никого вокруг, у кого я могла бы хоть что-либо спросить...
Передо мной простиралась дивная изумрудная долина, залитая очень ярким, золотисто-фиолетовым светом. По чужому розоватому небу, искрясь и сверкая, медленно плыли золотистые, облака, почти закрывая одно из солнц. Вдалеке виднелись очень высокие, остроконечные, блестящие тяжёлым золотом, чужие горы... А прямо у моих ног, почти по-земному, журчал маленький, весёлый ручеек, только вода в нём была совсем не земная – «густая» и фиолетовая, и ни чуточки не прозрачная... Я осторожно окунула руку – ощущение было потрясающим и очень неожиданным – будто коснулась мягкого плюшевого мишки... Тёплое и приятное, но уж никак не «свежее и влажное», как мы привыкли ощущать на Земле. Я даже усомнилась, было ли это тем, что на Земле называлось – «вода»?..
Дальше «плюшевый» ручеек убегал прямо в зелёный туннель, который образовывали, сплетаясь между собой, «пушистые» и прозрачные, серебристо-зелёные «лианы», тысячами висевшие над фиолетовой «водой». Они «вязали» над ней причудливый рисунок, который украшали малюсенькие «звёздочки» белых, сильно пахнувших, невиданных цветов.
Да, этот мир был необычайно красив... Но в тот момент я бы многое отдала, чтобы оказаться в своём, может и не таком красивом, но за то таком знакомом и родном, земном мире!.. Мне впервые было так страшно, и я не боялась себе честно это признать... Я была совершенно одна, и некому было дружески посоветовать, что же делать дальше. Поэтому, не имея другого выбора, и как-то собрав всю свою «дрожавшую» волю в кулак, я решилась двинуться куда-нибудь дальше, чтобы только не стоять на месте и не ждать, когда что-то жуткое (хотя и в таком красивом мире!) произойдёт.
– Как ты сюда попала? – послышался, в моём измученном страхом мозгу, ласковый голосок.
Я резко обернулась... и опять столкнулась с прекрасными фиолетовыми глазами – позади меня стояла Вэя...
– Ой, неужели это ты?!!.. – от неожиданного счастья, чуть ли не завизжала я.
– Я видела, что ты развернула кристалл, я пришла помочь, – совершенно спокойно ответила девочка.
Только её большие глаза опять очень внимательно всматривались в моё перепуганное лицо, и в них теплилось глубокое, «взрослое» понимание.
– Ты должна верить мне, – тихо прошептала «звёздная» девочка.
И мне очень захотелось ей сказать, что, конечно же – я верю!.. И что это просто мой дурной характер, который всю жизнь заставляет меня «биться головой об стенку», и этими же, собственноручно набитыми шишками, постигать окружающий мир... Но Вэя видимо всё прекрасно поняла, и, улыбнувшись своей удивительной улыбкой, приветливо сказала:
– Хочешь, покажу тебе свой мир, раз ты уже здесь?..
Я только радостно закивала головой, уже снова полностью воспрянув духом и готовая на любые «подвиги», только лишь потому, что я уже была не одна, и этого было достаточно, чтобы всё плохое мгновенно забылось и мир опять казался увлекательным и прекрасным.
– Но ты ведь говорила, что никогда здесь не была? – расхрабрившись, спросила я.
– А я и сейчас не здесь, – спокойно ответила девочка. – С тобой моя сущность, но моё тело никогда не жило там. Я никогда не знала свой настоящий дом... – её огромные глаза наполнились глубокой, совсем не детской печалью.
– А можно тебя спросить – сколько тебе лет?.. Конечно, если не хочешь – не отвечай, – чуть смутившись, спросила я.
– По земному исчислению, наверное это будет около двух миллионов лет, – задумчиво ответила «малышка».
У меня от этого ответа ноги почему-то вдруг стали абсолютно ватными... Этого просто не могло быть!.. Никакое существо не в состоянии жить так долго! Или, смотря какое существо?..
– А почему же тогда ты выглядишь такой маленькой?! У нас такими бывают только дети... Но ты это знаешь, конечно же.
– Такой я себя помню. И чувствую – это правильно. Значит так и должно быть. У нас живут очень долго. Я, наверное, и есть маленькая...
У меня от всех этих новостей закружилась голова... Но Вея, как обычно, была удивительно спокойна, и это придало мне сил спрашивать дальше.
– А кто же у вас зовётся взрослым?.. Если такие есть, конечно же.
– Ну, разумеется! – искренне рассмеялась девочка. – Хочешь увидеть?
Я только кивнула, так как у меня вдруг с перепугу полностью перехватило горло, и куда-то потерялся мои «трепыхавшийся» разговорный дар... Я прекрасно понимала, что вот прямо сейчас увижу настоящее «звёздное» существо!.. И, несмотря на то, что, сколько я себя помнила, я всю свою сознательную жизнь этого ждала, теперь вдруг вся моя храбрость почему-то быстренько «ушла в пятки»...
Вея махнула ладошкой – местность изменилась. Вместо золотых гор и ручья, мы оказались в дивном, движущемся, прозрачном «городе» (во всяком случае, это было похоже на город). А прямо к нам, по широкой, мокро-блестящей серебром «дороге», медленно шёл потрясающий человек... Это был высокий гордый старец, которого нельзя было по-другому назвать, кроме как – величественный!.. Всё в нём было каким-то очень правильным и мудрым – и чистые, как хрусталь, мысли (которые я почему-то очень чётко слышала); и длинные, покрывающие его мерцающим плащом, серебристые волосы; и те же, удивительно добрые, огромные фиолетовые «Вэины» глаза... И на его высоком лбу сиявшая, дивно сверкающая золотом, бриллиантовая «звезда».
– Покоя тебе, Отец, – коснувшись пальчиками своего лба, тихо произнесла Вея.
– И тебе, ушедшая, – печально ответил старец.
От него веяло бесконечным добром и лаской. И мне вдруг очень захотелось, как маленькому ребёнку, уткнуться ему в колени и, спрятаться от всего хотя бы на несколько секунд, вдыхая исходящий от него глубокий покой, и не думать о том, что мне страшно... что я не знаю, где мой дом... и, что я вообще не знаю – где я, и что со мной в данный момент по-настоящему происходит...
– Кто ты, создание?.. – мысленно услышала я его ласковый голос.
– Я человек, – ответила я. – Простите, что потревожила ваш покой. Меня зовут Светлана.
Старец тепло и внимательно смотрел на меня своими мудрыми глазами, и в них почему-то светилось одобрение.
– Ты хотела увидеть Мудрого – ты его видишь, – тихо произнесла Вея. – Ты хочешь что-то спросить?
– Скажите пожалуйста, в вашем чудесном мире существует зло? – хотя и стыдясь своего вопроса, всё же решилась спросить я.
– Что ты называешь «злом», Человек-Светлана? – спросил мудрец.
– Ложь, убийство, предательство... Разве нет у вас таких слов?..
– Это было давно... уже никто не помнит. Только я. Но мы знаем, что это было. Это заложено в нашу «древнюю память», чтобы никогда не забыть. Ты пришла оттуда, где живёт зло?
Я грустно кивнула. Мне было очень обидно за свою родную Землю, и за то, что жизнь на ней была так дико несовершенна, что заставляла спрашивать подобные вопросы... Но, в то же время, мне очень хотелось, чтобы Зло ушло из нашего Дома навсегда, потому что я этот дом всем своим сердцем любила, и очень часто мечтала о том, что когда-нибудь всё-таки придёт такой чудесный день, когда:
человек будет с радостью улыбаться, зная, что люди могут принести ему только добро...
когда одинокой девушке не страшно будет вечером проходить самую тёмную улицу, не боясь, что кто-то её обидит...
когда можно будет с радостью открыть своё сердце, не боясь, что предаст самый лучший друг...
когда можно будет оставить что-то очень дорогое прямо на улице, не боясь, что стоит тебе отвернуться – и это сразу же украдут...
И я искренне, всем сердцем верила, что где-то и вправду существует такой чудесный мир, где нет зла и страха, а есть простая радость жизни и красоты... Именно поэтому, следуя своей наивной мечте, я и пользовалась малейшей возможностью, чтобы хоть что-то узнать о том, как же возможно уничтожить это же самое, такое живучее и такое неистребимое, наше земное Зло... И ещё – чтобы уже никогда не было стыдно кому-то где-то сказать, что я – Человек...
Конечно же, это были наивные детские мечты... Но ведь и я тогда была ещё всего лишь ребёнком.
– Меня зовут Атис, Человек-Светлана. Я живу здесь с самого начала, я видел Зло... Много зла...
– А как же вы от него избавились, мудрый Атис?! Вам кто-то помог?.. – с надеждой спросила я. – Можете ли вы помочь нам?.. Дать хотя бы совет?
– Мы нашли причину... И убили её. Но ваше зло неподвластно нам. Оно другое... Так же, как другие и вы. И не всегда чужое добро может оказаться добром для вас. Вы должны найти сами свою причину. И уничтожить её, – он мягко положил руку мне на голову и в меня заструился чудесный покой... – Прощай, Человек-Светлана... Ты найдёшь ответ на свой вопрос. Покоя тебе...
Я стояла глубоко задумавшись, и не обратила внимания, что реальность меня окружавшая, уже давно изменилась, и вместо странного, прозрачного города, мы теперь «плыли» по плотной фиолетовой «воде» на каком-то необычном, плоском и прозрачном приспособлении, у которого не было ни ручек, ни вёсел – вообще ничего, как если бы мы стояли на большом, тонком, движущемся прозрачном стекле. Хотя никакого движения или качки совершенно не чувствовалось. Оно скользило по поверхности на удивление плавно и спокойно, заставляя забыть, что двигалось вообще...
– Что это?.. Куда мы плывём? – удивлённо спросила я.
– Забрать твою маленькую подружку, – спокойно ответила Вэя.
– Но – как?!. Она ведь не сможет?..
– Сможет. У неё такой же кристалл, как у тебя, – был ответ. – Мы её встретим у «моста», – и ничего более не объяснив, она вскоре остановила нашу странную «лодку».
Теперь мы уже находились у подножья какой-то блестящей «отполированной» чёрной, как ночь, стены, которая резко отличалась от всего светлого и сверкающего вокруг, и казалась искусственно созданной и чужеродной. Неожиданно стена «расступилась», как будто в том месте состояла из плотного тумана, и в золотистом «коконе» появилась... Стелла. Свеженькая и здоровенькая, будто только что вышла на приятную прогулку... И, конечно же – дико довольная происходящим... Увидев меня, её милая мордашка счастливо засияла и по-привычке она сразу же затараторила:
– А ты тоже здесь?!... Ой, как хорошо!!! А я так волновалась!.. Так волновалась!.. Я думала, с тобой обязательно что-то случилось. А как же ты сюда попала?.. – ошарашено уставилась на меня малышка.
– Думаю так же, как и ты, – улыбнулась я.
– А я, как увидела, что тебя унесло, сразу попробовала тебя догнать! Но я пробовала, пробовала и ничего не получалось... пока вот не пришла она. – Стелла показала ручкой на Вэю. – Я тебе очень за это благодарна, девочка Вэя! – по своей забавной привычке обращаться сразу к двоим, мило поблагодарила она.
– Этой «девочке» два миллиона лет... – прошептала своей подружке на ушко я.
Стеллины глаза округлились от неожиданности, а сама она так и осталась стоять в тихом столбняке, медленно переваривая ошеломляющую новость...
– Ка-а-ак – два миллиона?.. А что же она такая маленькая?.. – выдохнула обалдевшая Стелла.
– Да вот она говорит, что у них долго живут... Может и твоя сущность оттуда же? – пошутила я. Но Стелле моя шутка, видимо, совсем не понравилась, потому, что она тут же возмутилась:
– Как же ты можешь?!.. Я ведь такая же, как ты! Я же совсем не «фиолетовая»!..
Мне стало смешно, и чуточку совестно – малышка была настоящим патриотом...
Как только Стелла здесь появилась, я сразу же почувствовала себя счастливой и сильной. Видимо наши общие, иногда опасные, «этажные прогулки» положительно сказывались на моём настроении, и это сразу же ставило всё на свои места.
Стелла в восторге озиралась по сторонам, и было видно, что ей не терпится завалить нашего «гида» тысячей вопросов. Но малышка геройски сдерживалась, стараясь казаться более серьёзной и взрослой, чем она на самом деле была...
– Скажи пожалуйста, девочка Вэя, а куда нам можно пойти? – очень вежливо спросила Стелла. По всей видимости, она так и не смогла «уложить» в своей головке мысль о том, что Вэя может быть такой «старой»...
– Куда желаете, раз уж вы здесь, – спокойно ответила «звёздная» девочка.
Мы огляделись вокруг – нас тянуло во все стороны сразу!.. Было невероятно интересно и хотелось посмотреть всё, но мы прекрасно понимали, что не можем находиться здесь вечно. Поэтому, видя, как Стелла ёрзает на месте от нетерпения, я предложила ей выбирать, куда бы нам пойти.
– Ой, пожалуйста, а можно нам посмотреть, какая у вас здесь «живность»? – неожиданно для меня, спросила Стелла.
Конечно же, я бы хотела посмотреть что-то другое, но деваться было некуда – сама предложила ей выбирать...
Мы очутились в подобии очень яркого, бушующего красками леса. Это было совершенно потрясающе!.. Но я вдруг почему-то подумала, что долго я в таком лесу оставаться не пожелала бы... Он был, опять же, слишком красивым и ярким, немного давящим, совсем не таким, как наш успокаивающий и свежий, зелёный и светлый земной лес.
Наверное, это правда, что каждый должен находиться там, чему он по-настоящему принадлежит. И я тут же подумала о нашей милой «звёздной» малышке... Как же ей должно было не хватать своего дома и своей родной и знакомой среды!.. Только теперь я смогла хотя бы чуточку понять, как одиноко ей должно было быть на нашей несовершенной и временами опасной Земле...
– Скажи пожалуйста, Вэя, а почему Атис назвал тебя ушедшей? – наконец-то спросила назойливо кружившейся в голове вопрос я.
– О, это потому, что когда-то очень давно, моя семья добровольно ушла помогать другим существам, которым нужна была наша помощь. Это у нас происходит часто. А ушедшие уже не возвращаются в свой дом никогда... Это право свободного выбора, поэтому они знают, на что идут. Вот потому Атис меня и пожалел...
– А кто же уходит, если нельзя вернуться обратно? – удивилась Стелла.
– Очень многие... Иногда даже больше чем нужно, – погрустнела Вэя. – Однажды наши «мудрые» даже испугались, что у нас недостаточно останется виилисов, чтобы нормально обживать нашу планету...
– А что такое – виилис? – заинтересовалась Стелла.
– Это мы. Так же, как вы – люди, мы – виилисы. А наша планета зовётся – Виилис. – ответила Вэя.
И тут только я вдруг поняла, что мы почему-то даже не додумались спросить об этом раньше!.. А ведь это первое, о чём мы должны были спросить!
– А вы менялись, или были такими всегда? – опять спросила я.
– Менялись, но только внутри, если ты это имела в виду, – ответила Вэя.
Над нашими головами пролетела огромная, сумасшедше яркая, разноцветная птица... На её голове сверкала корона из блестящих оранжевых «перьев», а крылья были длинные и пушистые, как будто она носила на себе разноцветное облако. Птица села на камень и очень серьёзно уставилась в нашу сторону...
– А что это она нас так внимательно рассматривает? – поёжившись, спросила Стелла, и мне показалось, что у неё в голове сидел другой вопрос – «обедала ли уже эта «птичка» сегодня?»...
Птица осторожно прыгнула ближе. Стелла пискнула и отскочила. Птица сделала ещё шаг... Она была раза в три крупнее Стеллы, но не казалась агрессивной, а скорее уж любопытной.
– Я что, ей понравилась, что ли? – надула губки Стелла. – Почему она не идёт к вам? Что она от меня хочет?..
Было смешно наблюдать, как малышка еле сдерживается, чтобы не пуститься пулей отсюда подальше. Видимо красивая птица не вызывала у неё особых симпатий...
Вдруг птица развернула крылья и от них пошло слепящее сияние. Медленно-медленно над крыльями начал клубиться туман, похожий на тот, который развевался над Вэйей, когда мы увидели её первый раз. Туман всё больше клубился и сгущался, становясь похожим на плотный занавес, а из этого занавеса на нас смотрели огромные, почти человеческие глаза...
– Ой, она что – в кого-то превращается?!.. – взвизгнула Стелла. – Смотрите, смотрите!..
Смотреть и правда было на что, так как «птица» вдруг стала «деформироваться», превращаясь то ли в зверя, с человеческими глазами, то ли в человека, со звериным телом...
– Что-о это? – удивлённо выпучила свои карие глазки моя подружка. – Что это с ней происходит?..
А «птица» уже выскользнула из своих крыльев, и перед нами стояло очень необычное существо. Оно было похоже на полуптицу-получеловека, с крупным клювом и треугольным человеческим лицом, очень гибким, как у гепарда, телом и хищными, дикими движениями... Она была очень красивой и, в то же время, очень страшной.
– Это Миард. – представила существо Вэя. – Если хотите, он покажет вам «живность», как вы говорите.
У существа, по имени Миард, снова начали появляться сказочные крылья. И он ими приглашающе махнул в нашу сторону.
– А почему именно он? Разве ты очень занята, «звёздная» Вэя?
У Стеллы было очень несчастное лицо, потому что она явно боялась это странное «красивое страшилище», но признаться в этом ей, по-видимому, не хватало духу. Думаю, она скорее бы пошла с ним, чем смогла бы признаться, что ей было просто-напросто страшно... Вэя, явно прочитав Стеллины мысли, тут же успокоила:
– Он очень ласковый и добрый, он понравится вам. Вы ведь хотели посмотреть живое, а именно он и знает это лучше всех.
Миард осторожно приблизился, как будто чувствуя, что Стелла его боится... А мне на этот раз почему-то совершенно не было страшно, скорее наоборот – он меня дико заинтересовал.
Он подошёл в плотную к Стелле, в тот момент уже почти пищавшей внутри от ужаса, и осторожно коснулся её щеки своим мягким, пушистым крылом... Над рыжей Стеллиной головкой заклубился фиолетовый туман.
– Ой, смотри – у меня так же, как у Вэйи!.. – восторженно воскликнула удивлённая малышка. – А как же это получилось?.. О-о-ой, как красиво!.. – это уже относилось к появившейся перед нашим взором новой местности с совершенно невероятными животными.
Мы стояли на холмистом берегу широкой, зеркальной реки, вода в которой была странно «застывшей» и, казалось, по ней можно было спокойно ходить – она совершенно не двигалась. Над речной поверхностью, как нежный прозрачный дымок, клубился искрящийся туман.
Как я наконец-то догадалась, этот «туман, который мы здесь видели повсюду, каким-то образом усиливал любые действия живущих здесь существ: открывал для них яркость видения, служил надёжным средством телепортации, вообще – помогал во всём, чем бы в тот момент эти существа не занимались. И думаю, что использовался для чего-то ещё, намного, намного большего, чего мы пока ещё не могли понять...
Река извивалась красивой широкой «змеёй» и, плавно уходя в даль, пропадала где-то между сочно-зелёными холмами. А по обоим её берегам гуляли, лежали и летали удивительные звери... Это было настолько красиво, что мы буквально застыли, поражённые этим потрясающим зрелищем...
Животные были очень похожи на невиданных царственных драконов, очень ярких и гордых, как будто знающих, насколько они были красивыми... Их длиннющие, изогнутые шеи сверкали оранжевым золотом, а на головах красными зубцами алели шипастые короны. Царские звери двигались медленно и величественно, при каждом движении блистая своими чешуйчатыми, перламутрово-голубыми телами, которые буквально вспыхивали пламенем, попадая под золотисто-голубые солнечные лучи.
– Красоти-и-и-ще!!! – в восторге еле выдохнула Стелла. – А они очень опасные?
– Здесь не живут опасные, у нас их уже давно нет. Я уже не помню, как давно... – прозвучал ответ, и тут только мы заметили, что Вэйи с нами нет, а обращается к нам Миард...
Стелла испуганно огляделась, видимо не чувствуя себя слишком комфортно с нашим новым знакомым...
– Значит опасности у вас вообще нет? – удивилась я.
– Только внешняя, – прозвучал ответ. – Если нападут.
– А такое тоже бывает?
– Последний раз это было ещё до меня, – серьёзно ответил Миард.
Его голос звучал у нас в мозгу мягко и глубоко, как бархат, и было очень непривычно думать, что это общается с нами на нашем же «языке» такое странное получеловеческое существо... Но мы наверное уже слишком привыкли к разным-преразным чудесам, потому что уже через минуту свободно с ним общались, полностью забыв, что это не человек.
– И что – у вас никогда не бывает никаких-никаких неприятностей?!. – недоверчиво покачала головкой малышка. – Но тогда вам ведь совсем не интересно здесь жить!..
В ней говорила настоящая, неугасающая Земная «тяга к приключениям». И я её прекрасно понимала. Но вот Миарду, думаю, было бы очень сложно это объяснить...
– Почему – не интересно? – удивился наш «проводник», и вдруг, сам себя прервав, показал в верх. – Смотрите – Савии!!!
Мы взглянули на верх и остолбенели.... В светло-розовом небе плавно парили сказочные существа!.. Они были совершенно прозрачны и, как и всё остальное на этой планете, невероятно красочны. Казалось, что по небу летели дивные, сверкающие цветы, только были они невероятно большими... И у каждого из них было другое, фантастически красивое, неземное лицо.
– О-ой.... Смотри-и-те... Ох, диво како-о-е... – почему-то шёпотом произнесла, совершенно ошалевшая Стелла.
По-моему, я никогда не видела её настолько потрясённой. Но удивиться и правда было чему... Ни в какой, даже самой буйной фантазии, невозможно было представить таких существ!.. Они были настолько воздушными, что казалось, их тела были сотканы из блистающего тумана... Огромные крылья-лепестки плавно колыхались, распыляя за собой сверкающую золотую пыль... Миард что-то странно «свистнул», и сказочные существа вдруг начали плавно спускаться, образуя над нами сплошной, вспыхивающий всеми цветами их сумасшедшей радуги, огромный «зонт»... Это было так красиво, что захватывало дух!..
Первой к нам «приземлилась» перламутрово-голубая, розовокрылая Савия, которая сложив свои сверкающие крылья-лепестки в «букет», начала с огромным любопытством, но безо всякой боязни, нас разглядывать... Невозможно было спокойно смотреть на её причудливую красоту, которая притягивала, как магнит и хотелось любоваться ею без конца...
– Не смотрите долго – Савии завораживают. Вам не захочется отсюда уходить. Их красота опасна, если не хотите себя потерять, – тихо сказал Миард.
– А как же ты говорил, что здесь ничего опасного нет? Значит это не правда? – тут же возмутилась Стелла.
– Но это же не та опасность, которую нужно бояться или с которой нужно воевать. Я думал вы именно это имели в виду, когда спросили, – огорчился Миард.
– Да ладно! У нас, видимо, о многом понятия будут разными. Это нормально, правда ведь? – «благородно» успокоила его малышка. – А можно с ними поговорить?
– Говорите, если сможете услышать. – Миард повернулся к спустившейся к нам, чудо-Савии, и что-то показал.
Дивное существо заулыбалось и подошло к нам ближе, остальные же его (или её?..) друзья всё также легко парили прямо над нами, сверкая и переливаясь в ярких солнечных лучах.
– Я Лилис...лис...ис...– эхом прошелестел изумительный голос. Он был очень мягким, и в то же время очень звонким (если можно соединить в одно такие противоположные понятия).
– Здравствуй, красивая Лилис. – радостно приветствовала существо Стелла. – Я – Стелла. А вот она – Светлана. Мы – люди. А ты, мы знаем, Савия. Ты откуда прилетела? И что такое Савия? – вопросы опять сыпались градом, но я даже не попыталась её остановить, так как это было совершенно бесполезно... Стелла просто «хотела всё знать!». И всегда такой оставалась.
Лилис подошла к ней совсем близко и начала рассматривать Стеллу своими причудливыми, огромными глазами. Они были ярко малиновые, с золотыми крапинками внутри, и сверкали, как драгоценные камни. Лицо этого чудо-существа выглядело удивительно нежным и хрупким, и имело форму лепестка нашей земной лилии. «Говорила» она, не раскрывая рта, в то же время улыбаясь нам своими маленькими, круглыми губами... Но, наверное, самыми удивительными у них были волосы... Они были очень длинными, почти достигали края прозрачного крыла, абсолютно невесомыми и, не имея постоянного цвета, всё время вспыхивали самыми разными и самыми неожиданными блестящими радугами... Прозрачные тела Савий были бесполы (как тело маленького земного ребёнка), и со спины переходили в «лепестки-крылья», что и вправду делало их похожими на огромные яркие цветы...
– Мы прилетели с гор-ор... – опять прозвучало странное эхо.
– А может ты нам быстрее расскажешь? – попросила Миарда нетерпеливая Стелла. – Кто они?
– Их привезли из другого мира когда-то. Их мир умирал, и мы хотели их спасти. Сперва думали – они смогут жить со всеми, но не смогли. Они живут очень высоко в горах, туда никто не может попасть. Но если долго смотреть им в глаза – они заберут с собой... И будешь жить с ними.
Стелла поёжилась и чуть отодвинулась от стоявшей рядом Лилис... – А что они делают, когда забирают?
– Ничего. Просто живут с теми, кого забирают. Наверно у них в мире было по-другому, а сейчас они делают это просто по-привычке. Но для нас они очень ценны – они «чистят» планету. Никто никогда не болел после того, как они пришли.
– Значит, вы их спасли не потому, что жалели, а потому, что они вам были нужны?!.. А разве это хорошо – использовать? – я испугалась, что Миард обидится (как говорится – в чужую хату с сапогами не лезь...) и сильно толкнула Стеллу в бок, но она не обратила на меня ни какого внимания, и теперь уже повернулась к Савии. – А вам нравится здесь жить? Вы грустите по своей планете?
– Нет-ет... Здесь красиво-сиво-иво...– прошелестел тот же мягкий голос. – И хорошо-ошо...
Лилис неожиданно подняла один из своих сверкающих «лепестков» и нежно погладила Стеллу по щеке.
– Малыш-ка... Хорошая-шая-ая... Стелла-ла-а... – и у Стеллы над головой второй раз засверкал туман, но на этот раз он был разноцветным...
Лилис плавно махнула прозрачными крыльями-лепестками и начала медленно подниматься, пока не присоединилась к своим. Савии заволновались, и вдруг, очень ярко вспыхнув, исчезли...
– А куда они делись? – удивилась малышка.
– Они ушли. Вот, посмотри... – и Миард показал на уже очень далеко, в стороне гор, плавно паривших в розовом небе, освещённых солнцем дивных существ. – Они пошли домой...
Неожиданно появилась Вэя...
– Вам пора, – грустно сказала «звёздная» девочка. – Вам нельзя так долго здесь находиться. Это тяжело.
– Ой, но мы же ещё ничего ничего не успели увидеть! – огорчилась Стелла. – А мы можем ещё сюда вернуться, милая Вэя? Прощай добрый Миард! Ты хороший. Я к тебе обязательно вернусь! – как всегда, обращаясь ко всем сразу, попрощалась Стелла.
Вэя взмахнула ручкой, и мы снова закружились в бешеном водовороте сверкающих материй, через короткое (а может только казалось коротким?) мгновение «вышвырнувших» нас на наш привычный Ментальный «этаж»...
– Ох, как же там интересно!.. – в восторге запищала Стелла.
Казалось, она готова была переносить самые тяжёлые нагрузки, только бы ещё раз вернуться в так полюбившийся ей красочный Вэйин мир. Вдруг я подумала, что он и вправду должен был ей нравиться, так как был очень похож на её же собственный, который она любила себе создавать здесь, на «этажах»...
У меня же энтузиазма чуточку поубавилось, потому что я уже увидела для себя эту красивую планету, и теперь мне зверски хотелось что-нибудь ещё!.. Я почувствовала тот головокружительный «вкус неизвестного», и мне очень захотелось это повторить... Я уже знала, что этот «голод» отравит моё дальнейшее существование, и что мне всё время будет этого не хватать. Таким образом, желая в дальнейшем оставаться хоть чуточку счастливым человеком, я должна была найти какой-то способ, чтобы «открыть» для себя дверь в другие миры... Но тогда я ещё едва ли понимала, что открыть такую дверь не так-то просто... И, что пройдёт ещё много зим, пока я буду свободно «гулять», куда захочу, и что откроет для меня эту дверь кто-то другой... И этим другим будет мой удивительный муж.
– Ну и что будем дальше делать? – вырвала меня из моих мечтаний Стелла.
Она была расстроенной и грустной, что не удалось увидеть больше. Но я была очень рада, что она опять стала сама собой и теперь я была совершенно уверена, что с этого дня она точно перестанет хандрить и будет снова готова к любым новым «приключениям».