Гражданская война в США

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Гражданская война в США
300px
По часовой стрелке, с левого верхнего изображения: Роузкранс на Стоун-Ривер; Пленные конфедераты в Геттисберге; Битва за форт Хиндман
Дата

12 апреля 18619 мая 1865 (последние боестолкновения на земле, 12 — 13 мая, на море — 23 июня 1865)

Место

территория Юга; в 1863 — на территории Севера

Причина

Сецессия рабовладельческих штатов Юга

Итог

Победа США; Реконструкция; Отмена рабства

Изменения

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Противники
Соединённые Штаты Америки США
(Янки)
Конфедеративные Штаты Америки КША
(Дикси)
Командующие
Соединённые Штаты Америки Авраам Линкольн
Соединённые Штаты Америки Улисс Грант

Соединённые Штаты Америки Уильям Шерман
Соединённые Штаты Америки Уинфилд Скотт
Соединённые Штаты Америки Джордж Макклелан
Соединённые Штаты Америки Генри Халлек

Конфедеративные Штаты Америки Джефферсон Дэвис
Конфедеративные Штаты Америки Роберт Ли
Конфедеративные Штаты Америки Пьер Борегар
Конфедеративные Штаты Америки Джозеф Джонстон
Силы сторон
2100 тыс. человек 1064 тыс. человек
Потери
360 тыс. убитых,
275 200 раненых
260 тыс. убитых,
более 137 тыс. раненых
Общие потери
620 тыс. убитых, более 412 тыс. раненых
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Гражданская война в США
Морская блокадаВостокЗападЮго-ВостокТранс-МиссисипиПобережье Тихого океана

Гражданская война в США (война Севера и Юга; англ. American Civil War) — гражданская война 1861-1865 годов между соединением 20 нерабовладельческих штатов и 4 рабовладельческих штатов Севера с 11 рабовладельческими штатами Юга.

Боевые действия начались с обстрела форта Самтер 12 апреля 1861 года и завершились сдачей остатков армии южан под командованием генерала Стенда Уэйти 23 июня 1865 года. В ходе войны произошло около 2 тыс. мелких и крупных сражений. В этой войне граждан США погибло больше, чем в любой другой из войн, в которых участвовали США.







Содержание

Причины

В первой половине XIX века в США аграрный рабовладельческий Юг и промышленный Север существовали как раздельные экономические регионы. Американский секционализм означал различия в экономике, социальной структуре, традициях и политических ценностях между Севером и Югом[1].

На Севере сосредотачивались предприятия машиностроения, металлообработки, лёгкой промышленности. Здесь основной рабочей силой были многочисленные иммигранты из различных стран, работавшие на фабриках, заводах и других предприятиях. Рабочих рук на Севере было достаточно, демографическая ситуация здесь была стабильной и уровень жизни относительно высокий. Другая ситуация сложилась на Юге. В результате Луизианской покупки 1803 года и американо-мексиканской войны 1847 года США получили огромные территории на западе, где было большое количество свободных земель и где ещё ранее было легализовано рабство. На этих землях обосновались плантаторы, получившие огромные земельные наделы. Земля на юге очень плодородна, климат благоприятен для земледелия, поэтому Юг стал аграрным регионом. Здесь выращивались такие культуры, как табак, сахарный тростник, хлопок и рис. Однако на Юге не хватало рабочих рук. В своём большинстве иммигранты ехали на Север, поэтому из Африки, начиная ещё с XVII века, завозились рабы-негры. К началу сецессии 1/4 часть белого населения Юга являлась рабовладельцами.

На Севере проводилась гибкая налоговая политика, деньги из бюджетов штатов выделялись на благотворительность, правительство в определённой мере старалось улучшить условия проживания чёрного населения. Тем не менее, и на Севере и на Юге негры считались людьми второго сорта. Большую роль в политике южных штатов сыграла так называемая «верхушка» — зажиточные рабовладельцы, имевшие в частной собственности крупные земельные наделы.

Север нуждался в сырье с Юга, особенно в хлопке, а Юг — в машинах Севера. Поэтому долгое время два разных экономических региона сосуществовали мирно. Однако постепенно между ними нарастали противоречия. Среди наиболее острых конфликтных вопросов можно выделить следующие:

  1. Налоги на ввозимые товары (Север стремился сделать их как можно выше, чтобы защитить свою промышленность, Юг хотел торговать со всем миром свободно).
  2. Проблемы вокруг рабства (считать ли беглых рабов свободными в свободных штатах, наказывать ли предоставляющих им убежище, могут ли южные штаты запрещать на своей территории свободных чернокожих и т. д.).
  3. Вопрос о распространении рабства на новые штаты: США присоединяли новые территории, и возникали дискуссии относительно конституции каждого из будущих штатов, в первую очередь — будет новый штат свободным или рабовладельческим. Приход к власти Линкольна, объявившего, что впредь все новые штаты будут свободными от рабства, означал для южных штатов перспективу остаться в меньшинстве и в будущем проигрывать в Конгрессе по всем конфликтным вопросам Северу.

Распад Союза

Политические и общественные организации, противостоявшие рабовладению, образовали в 1854 году Республиканскую партию. Победа на президентских выборах 1860 года кандидата этой партии Авраама Линкольна стала для рабовладельцев сигналом опасности и привела к сецессии, выходу из состава Союза. Каждый штат выбирал представителей в конституционный совет штата, которые голосовали за или против сецессии. По итогам голосования издавалось «Постановление о сецессии». 20 декабря 1860 года Южная Каролина первой издала такое постановление, а 24 декабря была опубликована «Декларация о непосредственных причинах, которые привели к отделению Южной Каролины от федерального Союза». За Южной Каролиной последовали:

Юридическим оправданием подобных действий стало отсутствие в Конституции США прямого запрета на выход отдельных штатов из США (хотя разрешение на это также отсутствовало). 4 февраля 1861 открылся Временный Конгресс Конфедеративных штатов Америки, на котором 6 штатов объявили об образовании нового государства — Конфедерации Штатов Америки. 11 марта на сессии Конгресса была принята Конституция Конфедеративных Штатов Америки, которая заменила действовавшую ранее Временную Конституцию.

Файл:President-Jefferson-Davis.jpg
Джефферсон Дэвис, президент Конфедеративных Штатов Америки

Эти 6 штатов приняли конституцию и избрали своим президентом бывшего сенатора от Миссисипи Джефферсона Дэвиса, который вступил в должность 18 февраля 1861 года.

1 марта о независимости объявил Техас, который уже на следующий день присоединился к Конфедерации, а в апреле-мае, после сражения за форт Самтер и объявления на севере мобилизации, примеру Техаса последовали:

  • Виргиния (независимость — 17 апреля 1861, присоединение к КША — 7 мая 1861),
  • Арканзас (независимость — 6 мая 1861, присоединение к КША — 18 мая 1861),
  • Теннесси (независимость — 7 мая 1861, присоединение к КША — 2 июля 1861),
  • Северная Каролина (независимость — 20 мая 1861, присоединение к КША — 21 мая 1861).

Столицей Конфедерации стал алабамский город Монтгомери, а после присоединения Виргинии — Ричмонд. Эти штаты занимали 40 % всей территории США с населением 9,1 млн чел., в том числе свыше 3,6 млн негров. 7 октября в состав Конфедерации вошла Индейская территория, население которой не было лояльно ни к Конфедерации (большинство индейцев было изгнано с территорий, на месте которых образовались рабовладельческие штаты), ни к правительству США, фактически санкционировавшему депортацию индейцев из Джорджии и других южных штатов. Однако индейцы не пожелали отказываться от рабовладения и вошли в состав Конфедерации. В составе Индейской территории было 5 республик по числу основных индейских племен: чероки (имевшим наибольшее количество рабов[2]), чокто, крик, чикасо и семинол. Сенат КША формировался двумя представителями от каждого штата, а также одним представителем от каждой индейской республики (без права голоса).

В составе Союза осталось 23 штата, включая рабовладельческие Делавэр, Кентукки, Миссури и Мэриленд, которые не без борьбы предпочли сохранить лояльность федеральному Союзу. Жители ряда западных округов Виргинии отказались подчиниться решению о выходе из Союза, образовали собственные органы власти и в июне 1863 года были приняты в состав США в качестве нового штата. Население Союза превышало 23 млн чел., на его территории располагалась практически вся промышленность страны, 70 % железных дорог, 81 % банковских депозитов и т. п.

Воспользовавшись тем, что южане оставили свои места в парламенте и палате представителей, республиканцы смогли протолкнуть законопроекты, которые ранее блокировались депутатами Юга. Среди них были «Тариф Морилла», «Акт Морилла», «Закон о гомстедах», «Закон о национальных банках» и «Акт о доходах 1861».

Первый период войны (апрель 1861 — апрель 1863)

Сражения 1861 года

Боевые действия начались 12 апреля 1861 года сражением за форт Самтер в бухте Чарлстон, который после 34-часового обстрела был вынужден сдаться. В ответ Линкольн объявил южные штаты в состоянии мятежа, провозгласил морскую блокаду их побережья и издал прокламацию о наборе 75 тыс. добровольцев в армию. Прокламация о наборе повлияла на позицию колеблющихся штатов: Вирджиния, Северная Каролина и Теннесси проголосовали за сецессию.

Север и Юг призвали добровольцев в армию и первое время желающих было даже больше, чем требовалось. Однако, энтузиазм очень быстро спал, из-за чего пришлось вводить законы о призыве. В апреле 1862 года Юг объявил о призыве в армию лиц в возрасте 18 — 35 лет, исключая негров, чиновников и священников. В июле аналогичный закон был издан на Севере. Кроме этого, в армию Севера вступило множество иммигрантов: 177 тыс. из Германии и 144 тыс. из Ирландии[3].

Манасасская кампания

 
Манасасская кампания
ФэирфаксАрлингтон-МиллсВьеннаХукс-РанБлэкбернс-ФордБулл-Ран

16 июля федеральная армия выступила из Вашингтона и 18 июля встретилась с Потомакской армией Юга у реки Бул-Ран. Произошла перестрелка между двумя пехотными бригадами, известная как Сражение при Блэкбернс-Форд. Пока федеральный главнокомандующий продумывал дальнейшие шаги, к Потомакской армии присоединилась армия Шенандоа и 21 июля 1861 года произошло Первое сражение при Бул-Ране. Плохо обученные войска северян, перейдя ручей Булл-Ран, атаковали южан, но были вынуждены начать отступление, превратившееся в бегство. Опасаясь перехода на сторону Юга ещё трех рабовладельческих штатов, Конгресс США 25 июля 1861 года принял Резолюцию Криттендена-Джонсона, объявляющую целью войны спасение Союза и требующую от правительства не предпринимать действий против института рабства.

К осени на восточном театре военных действий Союз располагал хорошо вооружённой армией под начальством генерала Джорджа Макклеллана, ставшего с 1 ноября главнокомандующим всеми армиями. Макклеллан оказался бездарным военачальником, часто избегал активных действий. 21 октября его части были разбиты у Бэллс-Блаффа недалеко от американской столицы. Гораздо успешнее осуществлялась блокада морского побережья Конфедерации. Одним из её следствий был захват 8 ноября 1861 года британского парохода «Трент», на борту которого находились эмиссары южан, что поставило США на грань войны с Великобританией.

Генералы армии Севера

Борьба за Западную Виргинию

 
Западновирджинская кампания
Филиппи Рич-Маунтин Коррик-Форд Кросс-Лейнс Карнифекс-Ферри Чит-Маунтин Гринбрайр-Ривер Кэмп-Алегени

Одной из первых кампаний гражданской войны стала борьба за западную Виргинию. После сецессии Виргинии в апреле 1861 года её западные округа выступили против этого шага, и для контроля этой территории 3 мая был сформирован Департамент Огайо, командование которым поручили генералу Макклелану. Он начал кампанию по вытеснению противника из Виргинии: 3 июня южане проиграли небольшое сражение при Филиппи, 11 июля Макклелан разбил их при Рич-Маунтин, после чего его вызвали в Вашингтон и назначили командующим Потомакской армией. Место Макклелана занял Уильям Роузкранс. В сентябре южане попытались нанести контрудар силами, которыми командовал генерал Ли, однако в сражении при Чит-Маунтин им не удалось добиться успеха. К декабрю 1861 года западная Виргиния была почти полностью под контролем федеральной армии.

Действия на море

В начале Гражданской Войны, основной состав американского военно-морского флота остался лоялен федеральному правительству, и большая часть военных кораблей также находилась на базах, контролируемых северянами. Это позволило федеральному правительству в самом начале конфликта установить блокаду побережья южан, закрыв их порты для иностранных торговых кораблей.

Блокада была особенно пагубна для Конфедерации, поскольку южные штаты имели очень слабо развитую промышленность, и не могли самостоятельно снабжать и вооружать свою военную машину. Конфедерация чрезвычайно зависела от поставок промышленных изделий из Европы. С установлением блокады, иностранные товары и военное снаряжение могли ввозиться на юг только контрабандой, в небольших количествах. Быстроходные пароходы-блокадопрорыватели, действующие из европейских колоний в Карибском Море, по ночам пробирались мимо блокадных эскадр северян, доставляя грузы в порты южан. Огромный спрос на дефицитные европейские товары и сопутствующий рост цен делал прорыв блокады чрезвычайно выгодным бизнесом; однако, капитаны блокадопрорывателей, как правило, предпочитали ввозить не военное снаряжение для конфедеративного правительства, а более окупающиеся товары и предметы роскоши, продаваемые частным лицам.

Помимо блокады побережья, федеральный флот также оказывал содействие федеральной армии в боевых операциях у побережья. Наиболее значимой военно-морской акцией в 1861 году стало взятие эскадрой коммодора Самуэля Дю Понта укрепленного пролива Порт-Роял, 3-7 ноября 1861 года. Подавив сопротивление береговых фортов, корабли северян заставили гарнизон конфедератов отступить без боя; эта операция дала федеральному флоту надежный опорный пункт на территории южных штатов.

Не имея возможности сражаться с федеральным флотом в море, южане попытались сделать ставку на качественно новые технические решения и начали строительство нескольких крупных броненосцев в захваченных военно-морских арсеналах Норфолка и Пенсаколы (а также в Новом Орлеане). При помощи броненосцев, южане надеялись добиться превосходства над деревянным флотом северян; этот план, однако, не был успешен, так как северяне в ответ также начали строить свои броненосцы. Помимо этого, южане начали активно использовать для защиты своего побережья такие новинки военно-морской науки, как мины и таранные корабли.

Сражения 1862 года

 
Федеральное вторжение в Кумберленд
Форт-ГенриФорт-ДонельсонШайлоКоринф

В 1862 году наибольшего успеха северяне добились на западном театре военных действий. В феврале-апреле армия генерала У. С. Гранта, захватив ряд фортов, вытеснила южан из Кентукки, а после тяжело доставшейся победы при Шайло очистила от них Теннесси. К лету был освобожден штат Миссури, и войска Гранта вошли в северные районы Миссисипи и Алабамы.

12 апреля 1862 года вошло в историю войны благодаря знаменитому эпизоду с угоном группой добровольцев-северян локомотива «Генерал», известному как Великая паровозная гонка.

Большое значение имело взятие Нового Орлеана 25 апреля 1862 года, осуществленное эскадрой северян под командованием коммодора Дэвида Фаррагута. В результате этого сражения, южане лишились одного из крупнейших своих портов и судостроительных центров, и были вынуждены уничтожить во избежание захвата недостроенные броненосцы. Северяне за счет этой операции усилили своё присутствие в Мексиканском Заливе, обрели надежную базу для блокады оставшихся в руках конфедератов портов, и — что было наиболее важно — получили доступ к низовьям Миссисипи. Это позволило в 1862—1863 организовать успешную наступательную кампанию, лишившую южан их важнейшей транспортной артерии.

Кампания в долине Шенандоа

 
Кампания в долине Шенандоа (1862)
Кернстаун (1) Макдауэлл Фронт Роял Винчестер (1) Кросс-Кейс Порт-Репаблик

Весной генерал Макклеллан начал готовить наступление на Ричмонд с Вирджинского полуострова, федеральная Вирджинская армия готовилась начать наступление с севера, а отряд Натаниеля Бэнкса в марте вошёл в долину Шенандоа. Оборона долины была поручена отряду Томаса Джексона, численностью около 5 000 человек. После первого неудачного сражения Джексон отступил на юг по долине, затем атаковал и разбил отряд Фримонта. Около месяца Джексон накапливал силы, а затем снова атаковал Бэнкса и разбил один из его отрядов в сражении при Фронт-Рояль. Бэнкс начал отступать к Винчестеру. Джексон нагнал Бэнкса и 25 мая вновь разбил его в сражении при Винчестере. Президент Линкольн лично направил три армии на окружение Джексона в долине, но 1 июня Джексон ускользнул на юг.

2 июня две федеральные армии — Джона Фримонта (14 000 чел.) и Джеймса Шилдса (10 000 чел.) направились на юг по долине, преследуя Джексона, который отступил в Порт-Репаблик. 8 июня Ричард Юэлл остановил наступление Фримонта у Кросс-Кейс, а 9 июня Джексон атаковал и разбил Шилдса у Порт-Репаблик. На этом кампания завершилась: федеральная армия ушла на север, а Джексон 18 июня ушёл к Ричмонду на соединение с армией генерала Ли.

Кампания на Полуострове

 
Кампания на полуострове
Хэмптон-Роудс Йорктаун Уильямсберг Элтамс-Лендинг Дрюрис-Блафф Хановер Севен-Пайнс Рейд Стюарта Семидневная битва (Оак-Гроув, Геинс-Милл, Глендейл, Малверн-Хилл)

На востоке Макклеллан, прозванный Линкольном «медлителем», был смещён с поста главнокомандующего и во главе одной из армий послан в наступление на Ричмонд. Началась так называемая «Кампания на полуострове». Макклеллан рассчитывал использовать численное превосходство и тяжёлую артиллерию, чтобы выиграть войну за одну кампанию, не нанося ущерба мирным жителям и не доводя дело до освобождения негров.

Файл:Gatling.gif
Пулемёт Гатлинга времён Гражданской войны

Более 100 тыс. солдат федеральной армии высадились на виргинском побережье, однако южанам, несмотря на неравенство сил, удалось задержать противника на целый месяц в сражении при Йорктауне. 4 мая 1862 года Йорктаун был сдан. Южане медленно отступали, а Ричмонд готовился к эвакуации. Генерал Джонстон решил атаковать противника и разбить один его изолированый корпус, однако в сражении при Севен-Пайнс этой цели достичь не удалось — сам Джонстон был ранен, и командование перенял генерал Роберт Ли.

Также эта битва ознаменовалась первым в истории военных конфликтов опытом применения картечниц Гатлинга и митральез — отдалённых прототипов пулемётов. Тогда, в силу несовершенства конструкции, они не смогли как-то существенно повлиять на ход сражения. Но в армии как северян, так и южан стали появляться картечницы разных конструкторов.[4]

Когда Роберт Ли принял командование армией, генерал Джексон как раз завершил кампанию в долине Шенандоа и был готов идти на Вашингтон, но Ли вызвал его к Ричмонду. 23 июня командиры армии Юга встретились и обсудили план предстоящего наступления. Было решено атаковать противника на позициях к северу от реки Чикахомини. Последовавшая за этим серия сражений вошла в историю под названием Семидневная битва. 26 июня 1862 года армия Ли начала наступление. Сражение в целом пошло неудачно, но командование Потомакской армии было встревожено активностью противника и решило отвести армию ближе к базам. 27 июня Ли атаковал отступающую армию и произошло успешное для Юга сражение при Гэинс-Милл. Вслед за этим Ли задумал атаковать отступающую, разбросанную по дорогам армию Макклелана у Глендейла, однако из-за несогласованности действий сражение при Глендейле пошло неудачно. Это был единственный момент за всю войну, когда у Ли возник шанс полностью уничтожить Потомакскую армию, и этот шанс был упущен. 1 июля 1862 года южане снова атаковали противника у Малверн-Хилл. Нескоординированная атака сильных позиций противника повлекла за собой большие жертвы, но несмотря на это, отступление федеральной армии стало необратимым.

Эта кампания интересна первым в истории боем броненосных кораблей, произошедшим 9 марта у берегов Виргинии.

Северовирджинская кампания

 
Северовирджинская кампания
Кедровая ГораМанассасКэттл-РанТоруфэир-Гэп2-й Булл-РанШантильи

После неудач Макклелана на Вирджинском полуострове президент Линкольн назначил генерала Джона Поупа командующим только что сформированной Вирджинской армии. Армия должна была защищать Вашингтон и долину Шенандоа, а также отвлечь противника от армии Макклелана на полуострове. Генерал Ли сразу же перебросил на север армию Джексона, который решил попробовать разбить Вирджинскую армию по частям, но после сражения у Кедровой горы отказался от этого плана. 15 августа Ли прибыл в район боевых действий. Генерал Джексон совершил обход правого фланга Поупа, чем заставил его отступать на север. Ему удалось втянуть Поупа во Второе сражении при Бул-Ране (29-30 августа), в котором федеральная Вирджинская армия была разбита и отступила на север. Президент настаивал на повторной атаке, но Джексон снова обошёл фланг Поупа с целью отрезать его от Вашингтона. Это привело к сражению при Шантильи. Джексону не удалось достичь своих целей, однако и Поуп вынужден был отменить все наступательные мероприятия чтобы отвести армию за укрепления Вашингтона.

Мэрилендская кампания

 
Мерилендская кампания
Харперс-ФерриЮжная ГораЭнтитемШепардстаун
Файл:Battle of Antietam by Thulstrup.jpg
Сражение при Энтитеме. Наступление железной Бригады

4 сентября 1862 года армия генерала Ли вступила в Мэриленд, намереваясь в ходе Мэрилендской кампании перерезать коммуникации федеральной армии и изолировать Вашингтон. 7 сентября армия вошла в город Фредерик, где Ли рискнул разделить армию на части. По чистой случайности приказ с планом наступления («Специальный приказ 191») попал в руки главнокомандующего федеральной армией генерала Макклелана, который незамедлительно бросил Потомакскую армию в атаку на разбросанную по Мэриленду армию Ли. Южане начали отступать к Шарпсбергу. В сражении в Южных Горах они сумели задержать противника на день. Между тем, 15 сентября генерал Томас Джексон взял Харперс-Ферри, захватив его 11-тысячный гарнизон и значительные запасы снаряжения. Он сразу же начал перебрасывать свои дивизии под Шарпсберг.

17 сентября у Шарпсберга 40-тысячная армия Ли была атакована 70-тысячной армией Макклелана. В ходе этого «самого кровавого дня» войны (известного как Сражение при Энтитеме) обе стороны потеряли 4808 человек убитыми, 18 578 человек было ранено. Сражение закончилось вничью, но Ли предпочёл отступить. Он отвел армию за Потомак, планируя повторно вторгнуться в Мэриленд. Однако, 19 сентября корпус Фицджона Портера атаковал его арьергарды у Шепардстауна. Поверив донесению генерала Плезантона, Ли решил, что Макклелан начал преследование, и отменил повторное вторжение в Мэриленд.

Вашингтонская администрация требовала от Макклелана перейти в решительное контрнаступление, однако к началу октября федеральная армия все ещё стояла в лагерях севернее Потомака. 10 — 12 октября генерал-южанин Джеб Стюарт осуществил свой второй рейд вокруг Потомакской армии, захватив много продовольствия и снаряжения. Федеральная кавалерия не смогла ему воспрепятствовать. После этого рейда президент окончательно потерял доверие к Макклелану — генерал был смещён, его место занял Эмброуз Бернсайд.

Кентуккийская кампания

 
Кентуккийская кампания
Камберленд-ГэпЦинцинаттиРичмондМанфордвиллПерревилл

Между тем летом федеральные армии успешно наступали на Западе. Огайская армия Дона Карлоса Бьюэлла начала операции по захвату теннессийского города Чаттануга. Для противодействия Бьюэллу в Теннесси была переведена Миссисипская армия Брэкстона Брэгга. Брэгг решил атаковать Бьюэлла силами своей армии и армии Эдмунда Кирби Смита. Однако, прежде всего требовалось ликвидировать федеральный отряд, захвативший ущелье Камберленд-Гэп. Кирби Смит решил войти в Кентукки и отрезать федеральный отряд в ущелье от коммуникаций. Этот манёвр вынудил Брэгга так же вторгнуться в Кентукки, чтобы не дать Бьюэллу возможности напасть на Смита. 29 августа армия Смита разбила федеральный отряд в сражении при Ричмонде и вскоре вошла в Лексингтон. Армия Брэгга, перейдя Камберлендское плато, захватила Манфордвилл, тем самым перерезав сообщение Огайской армии с базами в Луисвилле.

Но удачное начало кампании не получило развития. Брэггу было нечем прокормить армию в Манфордвилле, поэтому он ушёл к Бардстауну, позволив Бьюэллу беспрепятственно отступить к Луисвиллу. Так же не оправдались надежды Брэгга на массовый приток добровольцев штата. Чтобы решить эту проблему, Брэгг решил установить в Кентукки лояльное Конфедерации правительство, но инаугурация нового президента, назначенная на 4 октября, была сорвана внезапным наступлением Огайской армии.

Брэггу удалось сконцентрировать свою армию у Перривиля и нанести сильный удар по Огайской армии в сражении при Перривилле, но даже несмотря на этот успех, Брэгг стал сомневаться в удачном исходе кампании и принял решение отступить в Ноксвилл. Подобно Мерилендской кампании Роберта Ли, Кентуккийская кампания Брэгга сделала весьма вероятной вмешательство европейских стран и увеличила шансы Конфедерации на победу, но отступление Брэгга из Кентукки (И Ли из Мэриленда) сделало подобное развитие событий невозможным.

Фредериксбергская кампания

Конец года сложился для северян неудачно. Бернсайд начал новое наступление на Ричмонд, но был остановлен армией генерала Ли в сражении при Фредериксберге 13 декабря. Превосходящие силы федеральной армии были наголову разбиты, потеряв убитыми и ранеными в два раза больше противника. Бернсайд провёл ещё один неудачный манёвр, известный как «Грязевой марш», после чего был отстранён от командования.

Действия на море

Действия на море в 1862 году ознаменовались первым в истории морским сражением с участием броненосных кораблей. Захватив Норфолк, южане подняли остов крупного парового фрегата «Мерримак» — затопленного северянами во избежание захвата — и перестроили его в броненосец CSS Virginia. 8 марта, броненосец атаковал федеральную эскадру на Хэмптонском Рейде, потопив без особых затруднений два больших парусных шлюпа. Однако, когда на следующий день «Вирджиния» вновь атаковала флот северян, она была встречена федеральным башенным броненосцем USS Monitor. Сражение между броненосцами длилось несколько часов, и завершилось в общем-то вничью — оба корабля оказались неспособны уничтожить друг друга. Однако, оно ясно продемонстрировало неспособность старых деревянных кораблей противостоять броненосцам, и ознаменовало начало эры броненосцев в военном кораблестроении.

В апреле 1862 года, федеральная эскадра под командованием Дэвида Глазго Фаррагута захватила Новый Орлеан, в результате успешного прорыва в устье Миссисипи мимо фортов Джексон и Сен-Филип. Хотя южане имели достаточно хорошие начальные позиции, слабая координация действий между конфедеративными армией, флотом и ополчением штата сделали их оборону бессистемной и неэффективной. С падением Нового Орлеана, южане лишились одного из крупнейших своих портов и судостроительных центров, а северяне обрели контроль над низовьями Миссисипи — важнейшей транспортной артерии Конфедерации.

С утратой последовательно Пенсаколы, Нового Орлеана, и затем — Норфолка, южане лишились всех своих основных судостроительных центров, и были вынуждены отказаться от планов создания крупного флота. В то же время им удалось (под фиктивными предлогами) заказать в Британии и Франции некоторое количество быстроходных винтовых пароходов, которые снарядили как рейдеры для действий против торгового флота северян.

Прокламация об освобождении рабов

30 декабря 1862 года Линкольн подписал «Прокламацию об освобождении» рабов с 1 января следующего года. Свободными объявлялись рабы во враждебных Союзу штатах. Путь рабству на «свободные земли» Запада ещё раньше закрыл принятый в мае 1862 года гомстед-акт, предоставлявший каждой американской семье возможность получить земельный надел в 160 акров (64 га).

В глазах Европы прокламация об освобождении рабов кардинально изменила характер и цель войны: с этого момента борьба велась не за единство Союза, а за отмену рабства. До прокламации некоторые европейские страны были недовольны действиями Севера, в первую очередь — его блокадой портов южных штатов, парализовавшей торговлю Юга с Европой. Например, в Англии из-за прекращения поступления американского хлопка разорялась текстильная промышленность, сотни тысяч людей остались без работы. Англия и Франция собирались официально признать Конфедерацию независимой. Благодаря прокламации об освобождении рабов Линкольн завоевал симпатии европейских стран. Россия, за год до этого освободившая своих крепостных крестьян, также заняла доброжелательную позицию в отношении Союза, появление осенью 1863 года российских эскадр в Сан-Франциско и Нью-Йорке с инструкциями на случай войны с Англией стало примером дипломатического использования морской силы. Благодаря появлению на Тихом океане эскадры контр-адмирала А. А. Попова Англия отказалась от своего намерения вмешиваться в войну на стороне Конфедерации и тем самым позволила Северу продолжать блокаду портов Юга (к концу войны Юг в итоге столкнулся с катастрофической нехваткой боеприпасов). В ответ на это северные штаты поддержали Россию в польском вопросе.

Генералы армии Юга

Второй период войны (май 1863 — апрель 1865)

Сражения 1863 года

Кампания 1863 года стала в ходе войны переломной, хотя её начало было для северян неудачным. В январе 1863 года командующим федеральной армией был назначен Джозеф Хукер. Он возобновил наступление на Ричмонд, на этот раз избрав тактику маневрирования. Начало мая 1863 года ознаменовалось битвой при Чанселорсвилле, в ходе которой 130-тысячная армия северян потерпела поражение от 60-тысячной армии генерала Ли. В этом бою южане впервые успешно использовали тактику атаки рассыпным строем. Потери сторон составили: у северян 17 275, а у южан 12 821 человек убитыми и ранеными. В этом сражении был смертельно ранен генерал Т. Дж. Джексон, один из лучших полководцев Конфедерации, получивший за стойкость в бою прозвище «Каменная стена».

Геттисбергская кампания

 
Геттисбергская кампания
станция Бренди 2-й Винчестер Элди Миддлберг Аппервиль Спортинг-Хилл Рейд Стюарта Гановер Геттисберг (Атака Килпатрика Атака Пикетта Персиковый сад Литл-Раунд-Топ) • Фэирфилд) • Карлайл Хантерстаун Монтерей

Одержав очередную блестящую победу, генерал Ли решил предпринять решающее наступление на север, разбить армию Союза в решительном сражении и предложить противнику мирный договор. В июне, после тщательной подготовки, 80-тысячная армия конфедератов переправилась через Потомак и вторглась на территорию Пенсильвании, начав Геттисбергскую кампанию. Генерал Ли обошёл Вашингтон с севера, планируя выманить армию северян и разбить её. Для армии Союза ситуация усугублялась тем, что в конце июня президент Линкольн сменил командующего Потомакской армией Джозефа Хукера на Джорджа Мида, не имевшего опыта управления большими силами.

Решающее сражение произошло 1-3 июля 1863 года при небольшом городке Геттисберге. Битва была исключительно упорной и кровопролитной. Южане стремились достичь решающего успеха, но и северяне, впервые защищавшие родную землю, проявили исключительное мужество и стойкость. В первый день сражения южанам удалось потеснить противника и нанести армии Союза тяжелый урон, но их атаки на второй и третий день оказались безрезультатными. Южане, потеряв около 27 тыс. человек, отступили в Виргинию. Потери северян были немногим меньше и составили примерно 23 тыс. человек, поэтому генерал Мид не решился преследовать отступающего противника.

Виксбергская кампания

 
Виксбергская кампания
Чикасоу форт Хиндман Гранд-Галф Порт-Гибсон Раймонд Чемпион-Хилл Биг-Блэк Милликенс-Бенд Хелена Виксберг

3 июля, в тот же день, когда южане были разбиты при Геттисберге, на Конфедерацию обрушился второй страшный удар. На Западном театре боевых действий армия генерала Гранта в ходе Виксбергской кампании, после многодневной осады и двух неудачных штурмов овладела крепостью Виксберг. В плен сдалось около 25 тыс. южан. 8 июля солдаты генерала Натаниэля Бэнкса взяли Порт-Хадсон в Луизиане. Тем самым был установлен контроль над долиной реки Миссисипи, а Конфедерация оказалась расчленена на две части.

Сражения в Теннесси

В конце 1862 года командующим федеральной Кумберлендской армией на Западе был назначен генерал Уильям Роузкранс. В декабре он атаковал Теннессийскую армию Брэгга в сражении у Стоун-Ривер и заставил её отступить на юг, в укрепления вокруг Туллахомы. В июне-июле 1863 года в ходе маневренной войны, известной как Туллахомская кампания, Роузкранс заставил Брэгга отступить ещё дальше, к Чаттануге. 7 сентября армия Брэгга вынуждена была оставить и Чаттанугу.

Заняв Чатанугу, Роузкранс неосторожно предпринял наступление тремя разрозненными колоннами, что едва не привело к поражению. Осознав свою ошибку, он успел сконцентрировать армию и начал отступать к Чаттануге. В это время Брэгг, усиленный двумя дивизиями генерала Лонгстрита, решил атаковать его, отрезать от Чаттануге и, загнав в горы, уничтожить. 19 — 20 сентября в ходе сражения при Чикамоге армии Роузкранса был нанесен серьёзный урон, и все же план Брэгга не осуществился — Роузкранс прорвался к Чаттануге. Брэгг начал осаду Чаттануги. В случае капитуляции северян в Чаттануге, последствия могли быть непредсказуемыми. Однако, 23-25 ноября генерал Улисс Грант в сражении у Чаттануги сумел разблокировать город, а затем разбить армию Брэгга. В боях за Чаттанугу северянами впервые в истории была применена колючая проволока[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Гражданская война в СШАОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Гражданская война в СШАОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Гражданская война в США[источник не указан 1463 дня].

Кампания Бристоу

 
Кампания Бристоу
1-й Оберн2-й ОбернБристо-Стейшен2-й Раппаханок

Генерал Джордж Мид, командующий Потомакской армией, решил развить свой успех под Геттисбергом и предпринял серию манёвров с целью разбить Северовирджинскую армию генерала Ли. Однако Ли ответил обходным манёвром, который вынудил Мида отступить к Сентервиллю. Ли атаковал Мида у Бристо-Стейшен, но понёс тяжёлые потери и вынужден был отступать. Мид снова двинулся на юг и нанёс противнику тяжёлое поражение у Раппаханок-Стейшен 7 ноября, отбросив Ли за реку Рапидан. Помимо пехотных, при Оберне имели место несколько кавалерийских сражений: первое 13 октября и второе — 14 октября. За время кампании погибло 4815 человек с обеих сторон.

После тяжелейших поражений кампании 1863 года Конфедерация лишилась шансов на победу, так как её людские и экономические резервы были исчерпаны. Отныне вопрос стоял лишь в том, сколько времени южане сумеют продержаться против неизмеримо превосходящих сил Союза.

Действия на море

В начале 1863 года, конфедератам удалось ввести в строй несколько броненосцев, заложенных ранее. С помощью них, южане рассчитывали нарушать блокаду и совершать вылазки против федерального флота. Однако, к этому времени стало уже очевидно значительное превосходство мощной промышленности северян, организовавшей массовое строительство низкобортных башенных мониторов, канонерских лодок и винтовых корветов для федерального флота. Кроме того, уровень подготовки моряков и офицеров северян был намного выше, чем у южан. Ясной демонстрацией разницы в силах стало морское сражение у Ошшо-Саунд 17 июня, в ходе которого два монитора северян всего за 15 минут принудили к капитуляции считавшийся сильнейшим броненосец южан CSS Atlanta.

Весной 1863, северяне попытались атакой с моря захватить Чарльстон — крупнейший порт в распоряжении южан — однако, их атака была отражена, а федеральные корабли получили значительные повреждения. Несмотря на значительное превосходство северян в броненосных кораблях, их мониторы показали себя недостаточно эффективными против береговых батарей. Не желая отказываться от попыток установить контроль над Чарльстоном, северяне организовали ещё несколько атак, также завершившихся неудачно. В конечном итоге, северянам удалось добиться частичной победы, захватив в сентябре 1863 форт Вагнер, контролировавший вход в гавань Чарльстона; хотя сам город им взять не удалось, тем не менее с захватом форта Вагнер северяне смогли установить прочную блокаду гавани, полностью закрыв её для блокадопрорывателей.

Действия у Чарльстона ознаменовались первой в истории торпедной атакой против военного корабля — ночью 5 октября, миноноска южан CSS «Давид» атаковала шестовой миной броненосец северян «Нью Айронсайдс», нанеся ему некоторые повреждения.

Блокада побережья Конфедерации в 1863 году существенно усилилась. Северяне ввели в строй множество новых военных кораблей — как специальной постройки, так и мобилизованных гражданских — и установили плотный контроль над побережьем юга, существенно осложнив действия блокадопрорывателей. Также флот северян начал интенсивные действия по захвату портов южан. В ответ на действия федерального флота, южане прибегли к рейдерской войне против торгового судоходства северян. Приобретенные южанами в Европе быстроходные пароходы были тайно вооружены и укомплектованы экипажами из наемников и добровольцев, и использованы как крейсера на океанских коммуникациях северян. Наиболее известными из рейдеров оказались «Алабама» и «Флорида», захватившие каждый по несколько десятков торговых кораблей северян.

Сражения 1864 года

В ходе войны произошёл стратегический перелом. План кампании 1864 года был разработан Грантом, возглавившим вооружённые силы Союза. Основной удар наносила 100-тысячная армия генерала У. Т. Шермана, начавшая в мае вторжение в Джорджию. Сам Грант возглавил армию, выступившую против соединений Ли на восточном театре. Одновременно было запланировано наступление в Луизиане.

Кампания Ред-Ривер

 
Кампания Ред-Ривер
Форт Де РуссиМансфилдПлезант-ХиллЙеллоу-Байу

Первой кампанией года стала кампания Ред-Ривер, которая началась 10 марта. Армия генерала Бэнкса начала наступление вверх по реке Ред-Ривер, чтобы отрезать Техас от Конфедерации, но 8 апреля Бэнкс был разбит в сражении при Мансфилде и начал отступать. Ему удалось победить противника в сражении при Плезант-Хилл, но это уже не могло спасти кампанию. Провал кампании не оказал большого влияния на ход войны, но помешал федеральной армии взять весной порт Мобил.

Оверлендская кампания

 
Оверлендская кампания
Глушь Спотсильвейни Йеллоу-Таверн Норт-Анна Мидоу-Бридж Уильсонс-Варф Хоус-Шоп Тотопотоми-Крик Олд-Чёч Колд-Харбор Станция Тревильян Сенмари-Чеч

4 мая 1864 года 118-тысячная армия Гранта вошла в лесной массив Глушь, встретила 60-тысячную армию южан, и началась кровопролитная Битва в Лесной Глуши. Грант потерял в сражении 18 тыс. человек, южане — 8 тыс., но Грант продолжил наступление и сделал попытку занять Спотсильвейни, чтобы отрезать Северовирджинскую армию от Ричмонда. 8-19 мая последовала Битва при Спотсильвейни, в котором Грант потерял ещё 18 тыс. человек, но не сумел сломить оборону конфедератов. Через две недели последовало Сражение при Колд-Харбор, которое перетекло в своего рода окопную войну. Не сумев взять укреплённые позиции южан, Грант предпринял обход и вышел к Питерсбергу, приступив к его осаде, которая заняла почти год.

Битва за Атланту

 
Битва за Атланту
Ресака Эдейрсвилль Даллас Кеннесо Атланта Эзра-Чёрч Джонсборо

Одновременно с Оверлендской кампанией на востоке была начата кампания на западе, известная как Битва за Атланту. Войска генерала Шермана, воспользовавшись слабостью Теннессийской армии после сражения при Чаттануге, начали наступать на Атланту. Генерал Джонстон занимал удачные оборонительные позиции, но Шерману всякий раз удавалось обойти его с фланга и заставить сменить позицию. 27 июня в сражении у горы Кеннесо Шерман предпринял фронтальную атаку позиций противника, что привело к большим потерям в его армии. Однако, после этого сражения Джонстон был отстранен от командования и на его место был назначен Джон Белл Худ.

После 4 месяцев наступления, 2 сентября, федеральная армия вошла в Атланту. Генерал Худ совершил марш в тыл армии Шермана, надеясь отвлечь её на северо-запад, однако Шерман 15 ноября прекратил преследование и повернул на восток, начав свой знаменитый «марш к морю», приведший его к Саванне, которая была взята 22 декабря 1864 года.

После начала «марша к морю» генерал Худ решил нанести удар по армии генерала Томаса и разбить её по частям. В битве при Франклине южане понесли тяжёлые потери, не сумев уничтожить армию генерала Скофилда. Встретив основные силы противника у Нэшвилла, Худ решился на осторожную оборонительную тактику, однако в результате ряда просчётов командования битва при Нэшвилле 16 декабря привела к разгрому Теннессийской армии, которая практически перестала существовать.

Военные успехи сказались на исходе президентских выборов 1864 года. Линкольн, выступавший за заключение мира на условиях восстановления Союза и запрещения рабства, был переизбран на второй срок.

Осада Петерсберга

 
Осада Петерсберга
1-й Петерсберг 2-й Петерсберг Иерусалимская дорога Бой у Воронки Глоб-Таверн Мясной рейд Чаффинс-Фарм Форт Стэдман

Осада Петерсберга — финальная стадия Гражданской войны в Америке, серия сражений вокруг города Петерсберг (штат Виргиния), которые длились с 9 июня 1864 года по 25 марта (по другим данным по 3 апреля) 1865 года.

После принятия командования Грант избрал своей стратегией постоянное, непрерывное давление на своего противника, не считаясь ни с какими жертвами. Несмотря на возрастающие потери он упрямо продвигался на юг, с каждым шагом приближаясь к Ричмонду, но в сражении при Колд-Харбор генерал Ли сумел его остановить. Не сумев взять позиции противника, Грант нехотя отказался от своей стратегии «не маневрировать» и перебросил свою армию под Петерсберг. Ему не удалось захватить город с налету, он был вынужден согласиться на долгую осаду, но и для генерала Ли ситуация оказалась стратегическим тупиком — он фактически попал в капкан, не имея никакой свободы манёвра. Боевые действия свелись к статичной окопной войне. Осадные линии федеральной армии были прорыты к востоку от Петерсберга, и оттуда они медленно тянулись на запад, перерезая одну дорогу за другой. Когда пала Бойдтонская дорога, Ли был вынужден покинуть Петерсберг. Таким образом, осада Петерсберга представляет собой множество локальных сражений — позиционных и маневренных, целью которых было захват/удержание дорог, или захват/удержание фортов или отвлекающие манёвры.

Этот период войны так же интересен самым массовым применением «цветных отрядов», набранных из негров, которые понесли тяжёлые потери в сражениях, особенно в «бою у Воронки» и сражении при Чаффинс-Фарм.

Действия на море

В начале 1864 года, произошло ещё одно знаковое событие в истории войны на море; 17 февраля, конфедеративная подводная лодка H. L. Hunley успешно атаковала и потопила винтовой корвет северян «Хаусатоник». Это была первая в истории успешная атака подводной лодки (впрочем, завершившаяся гибелью и самой субмарины).

Усиление флота северян в 1864 году привело к тому, что военно-морские силы Конфедерации окончательно отказались от попыток прорыва блокады, целиком сосредоточившись на береговой обороне. Им удалось, однако, осуществить успешную наступательную операцию при помощи небольшого броненосца CSS Albemarle, и на несколько месяцев установить контроль над одноименным мелководным заливом[5] Однако, 28 октября 1864 года, «Албемарл» был потоплен в результате храброй атаки минного катера федералистов, и северяне восстановили свой контроль над заливом.

Наиболее крупным событием на море в 1864 году стала Битва за залив Мобайл 2-23 августа. Мобайл был последним оставшимся портом южан в Мексиканском Заливе, и его захват имел стратегическое значение для пресечения действий блокадопрорывателей. Эта задача была успешно выполнена эскадрой адмирала Дэвида Фаррагута, которая преодолела минно-артиллерийскую позицию южан на входе в залив, разгромила защищавшую Мобайл эскадру конфедератов и принудила к капитуляции крупный броненосец CSS Tennessee.

На океанских коммуникациях, крейсера южан нанесли ощутимый (но не значительный) урон морской торговле северян. Однако, в июне 1864 года, наиболее знаменитый рейдер южан — «Алабама» — был потоплен федеральным корветом «Кирсэйдж» в сражении около французского порта Шербур. В октябре 1864 года, другой знаменитый рейдер — «Флорида» — был захвачен федеральными кораблями в бразильском порту Байя, что повлекло за собой ухудшение отношений между федеральным правительством и Бразильской Империей.

Сражения 1865 года

Марш Шермана к морю

Шерман выступил из Атланты 15 ноября 1864 года в направлении Саванны. При этом у северян возникала проблема охранения коммуникаций от нападений вражеских отрядов. Шерман решил эту проблему необычным и радикальным образом, отказавшись всяких линий снабжения и приказав войскам самим снабжать себя продовольствием за счет конфискованных у местного населения припасов. 21 декабря была захвачена Саванна.

1 февраля армия Шермана выступила из Саванны на север для соединения с основными силами Гранта. Продвижение через Южную Каролину, сопровождавшееся нанесением ей значительного ущерба, завершилось взятием 18 февраля Чарлстона. Через месяц армии Союза встретились в Северной Каролине.

Аппоматтоксская кампания и финал войны

К весне 1865 года Грант располагал армией в 115 тыс. человек. У Ли оставалось всего 54 тыс. человек, и после неудачного сражения при Файв-Фокс (1 апреля) он решил оставить Петтерсберг, а 2 апреля эвакуировать Ричмонд. Отступавшие с боями остатки армии южан 9 апреля 1865 года сдались Гранту у Аппоматтокса. После ареста 10 мая Дж. Дэвиса и членов его правительства Конфедерация прекратила своё существование. 12-13 мая произошло Сражение у ранчо Пальмито — последнее сражение гражданской войны (выигранное южанами, однако бессмысленное ввиду общего поражения Конфедерации).

Действия на море

К началу 1865 года военные действия на море практически завершились. Федеральная блокада настолько усилилась, что блокадопрорыватели больше не могли пробираться в порты южан; тем самым Конфедерация была окончательно отрезана от Европы и лишена снабжения. Определённую роль в этом сыграло и само правительство Конфедерации, запретившее в конце 1864 года ввоз предметов роскоши (которые владельцы блокадопрорывателей продавали на юге по спекулятивным ценам). Но эта запоздалая мера только подорвала бизнес владельцев блокадопрорывателей, сделав прорыв блокады менее выгодным делом, при том, что в этот период опасность захвата судна федеральным флотом возросла многократно.

Последней масштабной операцией на море за время войны стала амфибийная высадка против форта Фишер, под Уилмингтоном. Этот порт был последним, в который ещё могли иногда пробираться блокадопрорыватели. Он играл критически важное значение в снабжении армии генерала Ли под Ричмондом. Чтобы решить эту проблему, федеральный флот собрал в ударную эскадру практически все наличные силы и после продолжительной бомбардировки с моря занял форт Фишер высадкой десанта 23-25 января 1865 года.

Завершение войны

Капитуляция оставшихся частей армии Конфедерации продолжалась до конца июня. Последним из генералов КША капитулировал Стенд Уэйти со своими индейскими подразделениями. Это произошло 23 июня.

Некоторые конфедеративные военно-морские силы также продолжали действовать после официальной капитуляции. Оперировавший на Тихом Океане крейсер CSS «Шенандоа» нанес значительный урон китобойным флотилиям северян, прежде чем его капитан узнал, что война закончилась. В Атлантике, построенный во Франции броненосец CSS «Стоунуолл Джексон» пересек океан и прибыл в Гавану буквально через несколько дней после окончания войны.

Одним из следствий войны стала смерть президента Линкольна. 14 апреля 1865 года на него совершил покушение сторонник южан; Линкольн был смертельно ранен и, не приходя в сознание, скончался утром следующего дня.

Статистика

Воюющие страны Население (1861 год) Мобилизовано Убито Ранено Умерло
От ран От болезней Другие причины
США 22 339 968 2 803 300[6] 67 058 275 175 43 012 194 368 54 682[7]
КША 9 103 332[8] 1 064 200 67 000 137 000 27 000 59 000 105 000
Всего 31 443 300 3 867 500 134 058 412 175 70 012 253 368 163 796

Оружие Гражданской войны

Гражданская Война в США оказала огромное влияние на развитие военной техники. По сути дела, это была первая война индустриальной эпохи, в которой технология начала оказывать решающее влияние на ход кампаний, и обе стороны пытались превзойти друг друга, развертывая технические новинки. В ходе этой войны впервые нашли широкое применение казнозарядное оружие, пулеметы, нарезная артиллерия, наблюдательные аэростаты, броненосные корабли, мины и бронепоезда.

Однако, следует отметить, что развитие технологии опережало в общем и целом развитие тактики; несмотря на значительно возросшую эффективную дальность применения нарезного стрелкового оружия, тактические построения обеих сторон все ещё базировались на устаревших доктринах плотного строя, что стало одной из причин столь значительных потерь.

Север был значительно лучше вооружён и экипирован благодаря своей развитой промышленности. Значительно труднее с вооружением обстояли дела в Конфедерации. Поскольку Юг был традиционно сельскохозяйственным регионом, то индустриальных и в том числе оружейных предприятий там было мало. Оружием помогали запасы местных арсеналов, импорт из некоторых европейских стран и прежде всего Великобритании. Многочисленные ополчения и добровольцы южан часто имели собственное стрелковое оружие, в том числе и охотничье. Южане также широко использовали захваченное на поле боя трофейное оружие.

Стрелковое оружие

Подавляющее большинство образцов, участвовавших в войне (за исключением картечниц) были неавтоматическими, причём все, без исключений, использовали дымный порох. Впрочем, вопрос о том, были ли картечницы автоматическим оружием, некорректен, поскольку для автоматического огня необходимо применять мускульную силу (вращать специальную ручку), то есть по сути они оставались увеличенными и поставленными на станок самовзводными револьверами с поставленными вместо барабана коробчатыми магазинами — иными словами, оружие осталось магазинным. Из всего перечисленного ниже оружия только винтовка Спенсера использовала магазины — все остальные, даже картечницы, приходилось снаряжать по одному патрону, что снижало их реальную скорострельность. Револьверы не были исключением — во-первых, они не имели экстрактора, и патроны нужно было вынимать по одному, а, во-вторых, ещё не существовало обойм для одновременного заряжания патронов, в результате чего вставлять их тоже приходилось поодиночке. Также они не имели самовзвода, хотя он существовал на пепербоксах Мариэтта, запатентованных ещё в 1839 году.

Пистолеты

Револьверы одинарного действия

Карабины

Мушкеты

Винтовки

Картечницы и митральезы

Артиллерия

В ходе конфликта впервые в массовом порядке обеими сторонами применялась нарезная артиллерия. Северяне активно использовали на полях сражений 76-миллиметровую нарезную пушку конструкции Джона Гриффена и тяжёлые нарезные орудия Пэррота и Джеймса. Южане, в свою очередь, применяли в бою импортные британские нарезные орудия конструкции Уитворта и Блэкли и производившиеся на юге тяжёлые нарезные орудия Брука. В больших количествах обеими сторонами использовались мортиры, обеспечивающие навесной огонь по позициям противника.

Тем не менее, основным артиллерийским орудием обеих сторон оставалась гладкоствольная 12-фунтовая пушка, разработанная во Франции и известная как «двенадцатифунтовый Наполеон». Эти орудия составляли основу артиллерийского парка ввиду простоты в производстве, надёжности и мобильности по сравнению с дорогими и не всегда надёжными нарезными пушками.

За время войны северяне достигли высшей точки развития в дульнозарядной гладкоствольной артиллерии. Ими были созданы огромные орудия из закалённого чугуна — пушки Родмана и Дальгрена — предназначенные в основном для вооружения фортов и боевых кораблей. Апофеозом стали разработанные Дальгреном и Родманом чудовищные 20-дюймовые (508 миллиметров) гладкоствольные чугунные пушки, предназначенные для поражения броненосных кораблей. На этом развитие гладкоствольной артиллерии очевидно зашло в тупик: подобные орудия уже не имели преимуществ по сравнению с нарезными.

Произошли существенные изменения и в плане артиллерийского боеприпаса. Сферические пушечные ядра и крупнокалиберная картечь (грейпшот) к концу войны в значительной степени уступили место цилиндрическим снарядам и шрапнели. Для управления артиллерийским огнём начали использовать телеграф, вынесенные посты наблюдения и аэростаты.

Военно-морская техника

Гражданская Война в США была первой, в которой обе стороны активно применяли паровой и броненосный флот. К началу конфликта, уязвимость деревянных кораблей от тяжелых фугасных снарядов была уже очевидна, но переход к броненосному кораблестроению шел медленно. Война существенно ускорила процесс; южане начали строить броненосные корабли в надежде компенсировать численное преимущество деревянного флота северян, а северяне начали строить броненосцы как ответ на броненосцы южан.

В ходе войны, известным изобретателем Джоном Эрикссоном был построен и успешно испытан в бою знаменитый «Монитор» — революционный для того времени военный корабль, низкооборотный, полностью защищенный броней и несущий орудия во вращающейся бронированной башне. Северяне сочли этот тип корабля оптимальным для действий у мелководного побережья Юга, и за время конфликта построили несколько десятков мониторов, от небольших речных и до огромных океанских. Наглядная демонстрация преимуществ башенного расположения орудий подтолкнула и другие страны к экспериментам с мониторами и башенными орудийными установками.

Южане также построили значительное количество броненосцев, однако, ввиду слабости их промышленности и нехватки материалов, их корабли были существенно примитивнее мониторов северян, и, как показала практика — не могли тягаться с ними на равных. Они, однако, продемонстрировали абсолютное превосходство над деревянными кораблями.

Вооружение кораблей также претерпело существенные изменения. Первые же сражения продемонстрировали, что прежняя схема вооружения — много сравнительно небольших орудий в бортовой батарее — совершенно неэффективна против броненосцев. Обе стороны начали вооружать свои корабли все более и более тяжелыми пушками; при этом южане предпочитали нарезные орудия, а северяне — тяжелые гладкоствольные. Однако, даже самые мощные из применяемых обеими сторонами орудий не обеспечивали пробивания брони неприятеля иначе как с очень небольшой дистанции. В попытке преодолеть кризис артиллерии, обе стороны начали экспериментировать с таранной тактикой, шестовыми минами и подобными системами вооружений.

Значительное развитие получило минно-торпедное оружие. Южане активно применяли якорные и донные мины для защиты своих портов.

Международная реакция

Реакция России

Основная статья: Экспедиция русского флота к берегам Северной Америки (1863—1864)

В США долгое время опасались вооруженной интервенции со стороны европейских держав. Лондон и Париж пытались образовать коалицию и пригласили Россию к участию к ней, однако Петербург отказал им в этом. Россия определила свою позицию изначально: Петербург поддержал легитимное правительство Авраама Линкольна. Александр II, отменивший Крепостное право, симпатизировал действиям Соединенных Штатов. Кроме этого Россия, недавно потерпевшая поражение в Крымской войне, нуждалась в союзниках. В 1862 году министр иностранных дел России Александр Горчаков направил письмо послу США Бейярд Тейлору, в котором говорилось:
Только Россия стояла на вашей стороне с самого начала и продолжит делать это. Превыше всего мы желаем сохранения Американского Союза как неразделенной нации. России делались предложения по присоединению к планам вмешательства. Россия отклонит любые предложения такого рода. Вы можете рассчитывать на нас.

В 1863 году Россия отправила две морские военные эскадры: в Нью-Йорк и Сан-Франциско. («Александр Невский» — флагман эскадры, прибывшей в Нью-Йорк — также посетил с визитом Александрию.[9].) Долгое время считалось, что флот демонстрировал военную поддержку со стороны ВМФ России. Однако, еще в 1915 году были опубликованы документы, согласно которым перевод флота в США был связан с начавшемся польским восстанием и реальной опасностью вступления Англии в тот конфликт. Российскому правительству требовалось перевести флот в такое место, откуда он мог бы совершать набеги на коммуникации противников. Однако, миф об российском «вмешательстве в войну» укоренился в журналистике и популярной литературе[10].

Итоги

Файл:EwellsDeadSpotsylvania1864crop01.jpg
Конфедераты из корпуса генерала Юэлла, погибшие у Элсоп Фарм во время Битвы при Спотсильвейни, 19 мая 1864
  • Запрещение рабства было закреплено 13-й поправкой к Конституции США, вступившей в силу 18 декабря 1865 года (рабство в восставших штатах было отменено ещё в 1863 году указом президента о провозглашении эмансипации).
  • В стране были созданы условия для ускоренного развития промышленного и сельскохозяйственного производства, освоения западных земель, укрепления внутреннего рынка. Война не разрешила все стоявшие перед страной проблемы. Некоторые из них нашли решение в ходе Реконструкции Юга, продолжавшейся до 1877 года. Другие, в том числе предоставление чёрному населению равных прав с белыми, оставались неразрешёнными многие десятилетия.
  • Гражданская война осталась самой кровопролитной в истории США (на всех фронтах Второй мировой войны, несмотря на её всемирный масштаб и на разрушительность оружия XX века, потери американцев были меньше более чем на 200.000 человек)[11].
  • Потери северян составили почти 360 тыс. человек убитыми и умершими от ран и других причин и более 275 тыс. ранеными. Конфедераты потеряли, соответственно, 258 тыс. и около 137 тыс. человек.
  • Только военные расходы правительства США достигли 3,5 млрд долларов. Война продемонстрировала новые возможности военной техники и оказала влияние на развитие военного искусства.

В произведениях культуры и искусства

Литература
Кинематограф
Живопись

Галерея

См. также

Напишите отзыв о статье "Гражданская война в США"

Примечания

  1. Charles S. Sydnor, The Development of Southern Sectionalism 1819—1848 (1948).
  2. [http://www.freerepublic.com/focus/news/655380/posts CHEROKEE SLAVE REVOLT OF 1842: American Indians as Slave Owners]
  3. Ellis Paxson Oberholtzer, A History of the United States Since the Civil War: 1865-68, The Macmillian Company, 1917
  4. http://irukan.googlepages.com/Istoriapulemeta.txt
  5. Главным образом потому, что северяне не считали контроль над заливом Албемарл сколь-нибудь важным.
  6. Из них в бою участвовало 2 667 000 солдат.
  7. Из них 24 869 солдат умерло в плену и тюрьмах, 24 872 солдата погибли в результате несчастных случаев, убийств и самоубийств.
  8. 40 % — афроамериканцы.
  9. Болховитинов Н. История США в 4-х томах. Глава III. ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА И РЕКОНСТРУКЦИЯ. Издательство «НАУКА» Москва 1983. С. 454
  10. Thomas A. Bailey, "The Russian Fleet Myth Re-Examined, " Mississippi Valley Historical Review, Vol. 38, No. 1 (Jun., 1951), pp. 81-90
  11. С. Н. Бурин. На полях сражений Гражданской войны в США. — М.: Наука, 1988. — С. 3.

Литература

  • Бурин С. Н. На полях сражений гражданской войны в США. — М.: Наука, 1988.
  • Куропятник Г. П. Вторая американская революция. — М., 1961.
  • Иванов Р. Ф. Авраам Линкольн и Гражданская война в США. — М., 1964.
  • Foote S. The Civil War: A Narrative. — New York, 1958—1974. — Т. 1—3.
  • Boatner M. M. The Civil War Dictionary. — New York, 1959.
  • Nevins A. The War for the Union. — New York, 1959—1971. — Т. 1—4.
  • Long E. B. Civil War Day by Day: An Almanac 1861—1865. — Garden City, 1971.
  • Davies W. C. The Imperial Union: 1861—1865. — Garden City, 1982—1986. — Т. 1—3.
  • McPherson G. M. Battle Cry of Freedom. The Civil War Era. — New York, 1988.
  • Урланис Б. Ц. Войны и народонаселение Европы. — М., 1960.
  • Маль К. М. [http://militera.lib.ru/h/mal_km/index.html Гражданская война в США 1861—1865]. — М.: АСТ; Минск: Харвест, 2002. — 502 с. — ISBN 5-170-01875-4.
  • Супоницкая И. [http://his.1september.ru/index.php?year=2013&num=05 Война друзей. ]. — История, 2013. — № 5.

Ссылки

  • [http://www.civilwarhome.com/warstats.htm Statistical Summary of America’s Major Wars] (англ.)
  • [http://users.erols.com/mwhite28/wars19c.htm#ACW Statistics of Wars, Oppressions and Atrocities of the Nineteenth Century (the 1800s). American Civil War (1861—65)] (англ.)
  • Соколов Б. В. [http://bibliotekar.ru/encW/100/73.htm Гражданская война в США (1861—1865 годы)]
  • Борисковский Михаил [http://www.ref.by/refs/21/36135/1.html Гражданская война в США 1861—1865 годов — Кавалерия конфедерации]

Отрывок, характеризующий Гражданская война в США

– Ой, а где же мама? Ты кто?... Что ты сделала с мамой?! – возмущённо прошипел мальчик. – А ну немедленно верни её обратно!
Мне очень понравился его бойцовский дух, имея в виду всю безнадёжность нашей ситуации.
– Дело в том, что здесь не было твоей мамы, – тихо прошептала Стелла. – Мы встретили твою маму там, откуда вы «провалились» сюда. Они за вас очень переживают, потому что не могут вас найти, вот мы и предложили помочь. Но, как видишь, мы оказались недостаточно осторожными, и вляпались в ту же самую жуткую ситуацию...
– А как давно вы здесь? Вы знаете, что с нами будут делать? – стараясь говорить уверенно, тихо спросила я.
– Мы недавно... Он всё время приносит новых людей, а иногда и маленьких зверей, и потом они пропадают, а он приносит новых.
Я с ужасом посмотрела на Стеллу:
– Это самый настоящий, реальный мир, и совершенно реальная опасность!.. Это уже не та невинная красота, которую мы создавали!.. Что будем делать?
– Уходить. – Опять упорно повторила малышка.
– Мы ведь можем попробовать, правда? Да и бабушка нас не оставит, если уж будет по-настоящему опасно. Видимо пока мы ещё можем выбраться сами, если она не приходит. Ты не беспокойся, она нас не бросит.
Мне бы её уверенность!.. Хотя обычно я была далеко не из пугливых, но эта ситуация заставляла меня очень сильно нервничать, так как здесь находились не только мы, но и те, за кем мы пришли в эту жуть. А как из данного кошмара выкарабкиваться – я, к сожалению, не знала.
– Здесь нету времени, но он приходит обычно через одинаковый промежуток, примерно как были сутки на земле. – Вдруг ответил на мои мысли мальчик.
– А сегодня уже был? – явно обрадованная, спросила Стелла.
Мальчонка кивнул.
– Ну что – пошли? – она внимательно смотрела на меня и я поняла, что она просит «надеть» на них мою «защиту».
Стелла первая высунула свою рыжую головку наружу...
– Никого! – обрадовалась она. – Ух ты, какой же это ужас!..
Я, конечно, не вытерпела и полезла за ней. Там и правда был настоящий «ночной кошмар»!.. Рядом с нашим странным «местом заточения», совершенно непонятным способом, повешенные «пучками» вниз головой, висели человеческие сущности... Они были подвешены за ноги, и создавали как бы перевёрнутый букет.
Мы подошли ближе – ни один из людей не показывал признаков жизни...
– Они же полностью «откачаны»! – ужаснулась Стелла. – У них не осталось даже капельки жизненной силы!.. Всё, давайте удирать!!!
Мы понеслись, что было сил, куда-то в сторону, абсолютно не зная – куда бежим, просто подальше бы от всей этой, замораживающей кровь, жути... Даже не думая о том, что можем снова вляпаться в такую же, или же ещё худшую, жуть...
Вдруг резко потемнело. Иссиня-чёрные тучи неслись по небу, будто гонимые сильным ветром, хотя никакого ветра пока что не было. В недрах чёрных облаков полыхали ослепительные молнии, красным заревом полыхали вершины гор... Иногда набухшие тучи распарывало о злые вершины и из них водопадом лилась тёмно-бурая вода. Вся эта страшная картинка напоминала, самый жуткий из жутких, ночной кошмар....
– Папочка, родимый, мне так страшно! – тоненько взвизгивал, позабыв свою былую воинственность, мальчонка.
Вдруг одна из туч «порвалась», и из неё полыхнул ослепительно яркий свет. А в этом свете, в сверкающем коконе, приближалась фигурка очень худого юноши, с острым, как лезвие ножа, лицом. Вокруг него всё сияло и светилось, от этого света чёрные тучи «плавились», превращаясь в грязные, чёрные лоскутки.
– Вот это да! – радостно закричала Стелла. – Как же у него это получается?!.
– Ты его знаешь? – несказанно удивилась я, но Стелла отрицательно покачала головкой.
Юноша опустился рядом с нами на землю и ласково улыбнувшись спросил:
– Почему вы здесь? Это не ваше место.
– Мы знаем, мы как раз пытались выбраться на верх! – уже во всю щебетала радостная Стелла. – А ты поможешь нам вернуться наверх?.. Нам обязательно надо быстрее вернуться домой! А то нас там бабушки ждут, и вот их тоже ждут, но другие.
Юноша тем временем почему-то очень внимательно и серьёзно рассматривал меня. У него был странный, насквозь пронизывающий взгляд, от которого мне стало почему-то неловко.
– Что ты здесь делаешь, девочка? – мягко спросил он. – Как ты сумела сюда попасть?
– Мы просто гуляли. – Честно ответила я. – И вот их искали. – Улыбнувшись «найдёнышам», показала на них рукой.
– Но ты ведь живая? – не мог успокоиться спаситель.
– Да, но я уже не раз здесь была. – Спокойно ответила я.
– Ой, только не здесь, а «наверху»! – смеясь, поправила меня моя подружка. – Сюда мы бы точно не возвращались, правда же?
– Да уж, я думаю, этого хватит надолго... Во всяком случае – мне... – меня аж передёрнуло от недавних воспоминаний.
– Вы должны отсюда уйти. – Опять мягко, но уже более настойчиво сказал юноша. – Сейчас.
От него протянулась сверкающая «дорожка» и убежала прямо в светящийся туннель. Нас буквально втянуло, даже не успев сделать ни шагу, и через какое-то мгновение мы оказались в том же прозрачном мире, в котором мы нашли нашу кругленькую Лию и её маму.
– Мама, мамочка, папа вернулся! И Велик тоже!.. – маленькая Лия кубарем выкатилась к нам навстречу, крепко прижимая к груди красного дракончика.. Её кругленькая мордашка сияла солнышком, а сама она, не в силах удержать своего бурного счастья, кинулась к папе и, повиснув у него на шее, пищала от восторга.
Мне было радостно за эту, нашедшую друг друга, семью, и чуточку грустно за всех моих, приходящих на земле за помощью, умерших «гостей», которые уже не могли друг друга так же радостно обнять, так как не принадлежали тем же мирам...
– Ой, папулечка, вот ты и нашёлся! А я думала, ты пропал! А ты взял и нашёлся! Вот хорошо-то как! – аж попискивала от счастья сияющая девчушка.
Вдруг на её счастливое личико налетела тучка, и оно сильно погрустнело... И уже совсем другим голосом малышка обратилась к Стелле:
– Милые девочки, спасибо вам за папу! И за братика, конечно же! А вы теперь уже уходить будете? А ещё когда-то вернётесь? Вот ваш дракончик, пожалуйста! Он был очень хороший, и он меня очень, очень полюбил... – казалось, что прямо сейчас бедная Лия разревётся навзрыд, так сильно ей хотелось подержать ещё хоть чуть-чуть этого милого диво-дракончика!.. А его вот-вот увезут и уже больше не будет...
– Хочешь, он ещё побудет у тебя? А когда мы вернёмся, ты его нам отдашь обратно? – сжалилась над малышкой Стелла.
Лия сначала ошалела от неожиданно свалившегося на неё счастья, а потом, не в состоянии ничего сказать, так сильно закивала головкой, что та чуть ли не грозилась отвалиться...
Простившись с радостным семейством, мы двинулись дальше.
Было несказанно приятно опять ощущать себя в безопасности, видеть тот же, заливающий всё вокруг радостный свет, и не бояться быть неожиданно схваченной каким-то страшно-кошмарным ужастиком...
– Хочешь ещё погулять? – совершенно свежим голоском спросила Стелла.
Соблазн, конечно же, был велик, но я уже настолько устала, что даже покажись мне сейчас самое что ни есть большое на земле чудо, я наверное не смогла бы этим по-настоящему насладиться...
– Ну ладно, в другой раз! – засмеялась Стелла. – Я тоже устала.
И тут же, каким-то образом, опять появилось наше кладбище, где, на той же скамеечке, дружно рядышком сидели наши бабушки...
– Хочешь покажу что-то?... – тихо спросила Стелла.
И вдруг, вместо бабушек появились невероятно красивые, ярко сияющие сущности... У обоих на груди сверкали потрясающие звёзды, а у Стеллиной бабушки на голове блистала и переливалась изумительная чудо-корона...
– Это они... Ты же хотела их увидеть, правда? – я ошалело кивнула. – Только не говори, что я тебе показывала, пусть сами это сделают.
– Ну, а теперь мне пора... – грустно прошептала малышка. – Я не могу идти с тобой... Мне уже туда нельзя...
– Я обязательно приду к тебе! Ещё много, много раз! – пообещала от всего сердца я.
А малышка смотрела мне вслед своими тёплыми грустными глазами, и казалось, всё понимала... Всё, что я не сумела нашими простыми словами ей сказать.

Всю дорогу с кладбища домой я безо всякой причины дулась на бабушку, притом злясь за это на саму себя... Я была сильно похожа на нахохлившегося воробья, и бабушка прекрасно это видела, что, естественно, меня ещё больше раздражало и заставляло глубже залезть в свою «безопасную скорлупу».... Скорее всего, это просто бушевала моя детская обида за то, что она, как оказалось, многое от меня скрывала, и ни чему пока не учила, видимо считая меня недостойной или не способной на большее. И хотя мой внутренний голос мне говорил, что я тут кругом и полностью не права, но я никак не могла успокоиться и взглянуть на всё со стороны, как делала это раньше, когда считала, что могу ошибаться...
Наконец, моя нетерпеливая душа дольше выдержать молчание была не в состоянии...
– Ну и о чём вы так долго беседовали? Если, конечно, мне можно это знать... – обиженно буркнула я.
– А мы не беседовали – мы думали, – спокойно улыбаясь ответила бабушка.
Казалось, она меня просто дразнит, чтобы спровоцировать на какие-то, ей одной понятные, действия...
– Ну, тогда, о чём же вы там вместе «думали»? – и тут же, не выдержав, выпалила: – А почему бабушка Стеллу учит, а ты меня – нет?!.. Или ты считаешь, что я ни на что больше не способна?
– Ну, во-первых, брось кипятиться, а то вон уже скоро пар пойдёт... – опять спокойно сказала бабушка. – А, во-вторых, – Стелле ещё долго идти, чтобы до тебя дотянуться. И чему же ты хочешь, чтобы я учила тебя, если даже в том, что у тебя есть, ты пока ещё совсем не разобралась?.. Вот разберись – тогда и потолкуем.
Я ошалело уставилась на бабушку, как будто видела её впервые... Как это Стелле далеко до меня идти?!. Она ведь такое делает!.. Столько знает!.. А что – я? Если что-то и делала, то всего лишь кому-то помогала. А больше и не знаю ничего.
Бабушка видела моё полное смятение, но ни чуточки не помогала, видимо считая, что я должна сама через это пройти, а у меня от неожиданного «положительного» шока все мысли, кувыркаясь, пошли наперекосяк, и, не в состоянии думать трезво, я лишь смотрела на неё большими глазами и не могла оправиться от свалившихся на меня «убийственных» новостей...
– А как же «этажи»?.. Я ведь никак не могла сама туда попасть?.. Это ведь Стеллина бабушка мне их показала! – всё ещё упорно не сдавалась я.
– Ну, так ведь для того и показала, чтобы сама попробовала, – констатировала «неоспоримый» факт бабушка.
– А разве я могу сама туда пойти?!.. – ошарашено спросила я.
– Ну, конечно же! Это самое простое из того, что ты можешь делать. Ты просто не веришь в себя, потому и не пробуешь...
– Это я не пробую?!.. – аж задохнулась от такой жуткой несправедливости я... – Я только и делаю, что пробую! Только может не то...
Вдруг я вспомнила, как Стелла много, много раз повторяла, что я могу намного больше... Но могу – что?!.. Я понятия не имела, о чём они все говорили, но теперь уже чувствовала, что начинаю понемножку успокаиваться и думать, что в любых трудных обстоятельствах мне всегда помогало. Жизнь вдруг показалась совсем не такой уж несправедливой, и я понемногу стала оживать...
Окрылённая положительными новостями, все последующие дни я, конечно же, «пробовала»... Совершенно себя не жалея, и вдребезги истязая своё, и так уже измождённое, физическое тело, я десятки раз шла на «этажи», пока ещё не показываясь Стелле, так как желала сделать ей приятный сюрприз, но при этом не ударить лицом в грязь, сделав какую-нибудь глупую ошибку.
Но вот, наконец-то, решила – хватит прятаться и решила навестить свою маленькую подружку.
– Ой, это ты?!.. – сразу же зазвучал счастливыми колокольчиками знакомый голосок. – Неужели это правда ты?! А как же ты сюда пришла?.. Ты что – сама пришла?
Вопросы, как всегда, сыпались из неё градом, весёлая мордашка сияла, и для меня было искренним удовольствием видеть эту её светлую, бьющую фонтаном, радость.
– Ну что, пойдём гулять? – улыбаясь, спросила я.
А Стелла всё никак не могла успокоиться от счастья, что я сумела придти сама, и что теперь мы уже сможем встречаться, когда пожелаем и даже без посторонней помощи!
– Вот видишь, я же тебе говорила, что ты можешь больше!.. – счастливо щебетала малышка. – Ну, теперь всё хорошо, теперь уже нам никто не нужен! Ой, а это как раз-то очень хорошо, что ты пришла, я тебе хотела что-то показать и очень тебя ждала. Но для этого нам придётся прогуляться туда, где не очень приятно...
– Ты имеешь в виду «нижний этаж»? – поняв, о чём она говорит, тут же спросила я.
Стелла кивнула.
– А что ты там потеряла?
– О, я не потеряла, я нашла!.. – победоносно воскликнула малышка. – Помнишь, я говорила тебе, что там бывают и хорошие сущности, а ты мне тогда не поверила?
Откровенно говоря, я не очень-то верила и сейчас, но, не желая обижать свою счастливую подружку, согласно кивнула.
– Ну вот, теперь ты поверишь!.. – довольно сказала Стелла. – Пошли?
На этот раз, видимо уже приобретя кое-какой опыт, мы легко «проскользнули» вниз по «этажам», и я снова увидела, очень похожую на виденные раньше, гнетущую картину...
Под ногами чавкала какая-то чёрная, вонючая жижа, а из неё струились ручейки мутной, красноватой воды... Алое небо темнело, полыхая кровавыми бликами зарева, и, нависая по-прежнему очень низко, гнало куда-то багровую громаду неподъёмных туч... А те, не поддаваясь, висели тяжёлые, набухшие, беременные, грозясь разродиться жутким, всё сметающим водопадом... Время от времени из них с гулким рёвом прорывалась стена буро-красной, непрозрачной воды, ударяя о землю так сильно, что казалось – рушится небо...
Деревья стояли голые и безликие, лениво шевеля обвисшими, шипастыми ветвями. Дальше за ними простиралась безрадостная, выгоревшая степь, теряясь вдали за стеной грязного, серого тумана... Множество хмурых, поникших людских сущностей неприкаянно бродили туда-сюда, бессмысленно ища чего-то, не обращая никакого внимания на окружающий их мир, который, и правда, не вызывал ни малейшего удовольствия, чтобы на него хотелось смотреть... Весь пейзаж навевал жуть и тоску, приправленную безысходностью...
– Ой, как же здесь страшно... – ёжась, прошептала Стелла. – Сколько бы раз сюда не приходила – никак не могу привыкнуть... Как же эти бедняжки здесь живут?!.
– Ну, наверное, эти «бедняжки» слишком сильно провинились когда-то, если оказались здесь. Их ведь никто сюда не посылал – они всего лишь получили то, чего заслуживали, правда же? – всё ещё не сдаваясь, сказала я.
– А вот сейчас посмотришь... – загадочно прошептала Стелла.
Перед нами неожиданно появилась заросшая сероватой зеленью пещера. А из неё, щурясь, вышел высокий, статный человек, который никоим образом не вписывался в этот убогий, леденящий душу пейзаж...
– Здравствуй, Печальный! – ласково приветствовала незнакомца Стелла. – Вот я подругу привела! Она не верит, что здесь можно найти хороших людей. А я хотела ей тебя показать... Ты ведь не против?
– Здравствуй милая... – грустно ответил человек, – Да не такой я хороший, чтобы меня кому-то показывать. Напрасно ты это...
Как ни странно, но этот печальный человек мне и в правду сразу чем-то понравился. От него веяло силой и теплом, и было очень приятно рядом с ним находиться. Уж, во всяком случае, он никак не был похож на тех безвольных, убитых горем, сдавшихся на милость судьбы людей, которыми был битком набит этот «этаж».
– Расскажи нам свою историю, печальный человек... – светло улыбнувшись, попросила Стелла.
– Да нечего там рассказывать, и гордиться особо нечем... – покачал головой незнакомец. – И на что вам это?
Мне почему-то стало его очень жаль... Ещё ничего о нём не зная, я уже была почти что уверенна, что этот человек никак не мог сделать что-то по-настоящему плохое. Ну, просто не мог!.. Стела, улыбаясь, следила за моими мыслями, которые ей видимо очень нравились...
– Ну, хорошо, согласна – ты права!.. – видя её довольную мордашку, наконец-то честно признала я.
– Но ты ведь ещё ничего о нём не знаешь, а ведь с ним всё не так просто, – лукаво улыбаясь, довольно произнесла Стелла. – Ну, пожалуйста, расскажи ей, Печальный...
Человек грустно нам улыбнулся, и тихо произнёс:
– Я здесь потому, что убивал... Многих убивал. Но не по желанию, а по нужде это было...
Я тут же жутко расстроилась – убивал!.. А я, глупая, поверила!.. Но почему-то у меня упорно не появлялось ни малейшего чувства отторжения или неприязни. Человек явно мне нравился, и, как бы я не старалась, я ничего с этим поделать не могла...
– А разве это одинаковая вина – убивать по желанию или по необходимости? – спросила я. – Иногда люди не имеют выбора, не так ли? Например: когда им приходится защищаться или защищать других. Я всегда восхищалась героями – воинами, рыцарями. Последних я вообще всегда обожала... Разве можно сравнивать с ними простых убийц?
Он долго и грустно на меня смотрел, а потом также тихо ответил:
– Не знаю, милая... То, что я нахожусь здесь, говорит, что вина одинаковая... Но по тому, как я эту вину чувствую в моём сердце, то – нет... Я никогда не желал убивать, я просто защищал свою землю, я был там героем... А здесь оказалось, что я просто убивал... Разве это правильно? Думаю – нет...
– Значит, вы были воином? – с надеждой спросила я. – Но тогда, это ведь большая разница – вы защищали свой дом, свою семью, своих детей! Да и не похожи вы на убийцу!..
– Ну, мы все не похожи на тех, какими нас видят другие... Потому, что они видят лишь то, что хотят видеть... или лишь то, что мы хотим им показать... А насчёт войны – я тоже сперва так же, как ты думал, гордился даже... А здесь оказалось, что гордиться-то нечем было. Убийство – оно убийство и есть, и совсем не важно, как оно совершилось.
– Но это не правильно!.. – возмутилась я. – Что же тогда получается – маньяк-убийца получается таким же, как герой?!.. Этого просто не может быть, такого быть не должно!
Во мне всё бушевало от возмущения! А человек грустно смотрел на меня своими печальными, серыми глазами, в которых читалось понимание...
– Герой и убийца точно так же отнимают жизнь. Только, наверное, существуют «смягчающие вину обстоятельства», так как защищающий кого-то человек, даже если и отнимает жизнь, то по светлой и праведной причине. Но, так или иначе, им обоим приходится за это платить... И платить очень горько, ты уж поверь мне...
– А можно вас спросить – как давно вы жили? – немного смутившись, спросила я.
– О, достаточно давно... Это уже второй раз я здесь... Почему-то две мои жизни были похожими – в обоих я за кого-то воевал... Ну, а потом платил... И всегда так же горько... – незнакомец надолго умолк, как будто не желая больше об этом говорить, но потом всё же тихо продолжил. – Есть люди, которые любят воевать. Я же всегда это ненавидел. Но почему-то жизнь второй уже раз возвращает меня на тот же самый круг, как будто меня замкнули на этом, не позволяя освободиться... Когда я жил, все народы у нас воевали между собой... Одни захватывали чужие земли – другие те же земли защищали. Сыновья свергали отцов, братья убивали братьев... Всякое было. Кто-то свершал немыслимые подвиги, кто-то кого-то предавал, а кто-то оказывался просто трусом. Но никто из них даже не подозревал, какой горькой окажется плата за всё содеянное ими в той жизни...
– А у вас там была семья? – чтобы изменить тему, спросила я. – Были дети?
– Конечно! Но это уже было так давно!.. Они когда-то стали прадедами, потом умерли... А некоторые уже опять живут. Давно это было...
– И вы всё ещё здесь?!.. – в ужасе оглядываясь вокруг, прошептала я.
Я даже представить себе не могла, что вот так он существует здесь уже много, много лет, страдая и «выплачивая» свою вину, без какой-либо надежды уйти с этого ужасающего «этажа» ещё до того, как придёт его час возвращения на физическую Землю!.. И там он опять должен будет начать всё сначала, чтобы после, когда закончится его очередная «физическая» жизнь, вернуться (возможно сюда же!) с целым новым «багажом», плохим или хорошим, в зависимости от того, как он проживёт свою «очередную» земную жизнь... И освободиться из этого замкнутого круга (будь он хорошим или плохим) никакой надежды у него быть не могло, так как, начав свою земную жизнь, каждый человек «обрекает» себя на это нескончаемое, вечное круговое «путешествие»... И, в зависимости от его действий, возвращение на «этажи» может быть очень приятным, или же – очень страшным...
– А если вы не будете убивать в своей новой жизни, вы ведь не вернётесь больше на этот «этаж», правда же?– с надеждой спросила я.
– Так я ведь не помню ничего, милая, когда возвращаюсь туда... Это после смерти мы помним свои жизни и свои ошибки. А, как только возвращаемся жить обратно – то память сразу же закрывается. Потому, видно, и повторяются все старые «деяния», что мы не помним своих старых ошибок... Но, говоря по-честному, даже если бы я знал, что буду снова за это «наказан», я всё равно никогда бы не оставался в стороне, если б страдала моя семья... или моя страна. Странно всё это... Если вдуматься, то тот, кто «распределяет» нашу вину и плату, как будто желает, чтобы на земле росли одни трусы и предатели... Иначе, не наказывал бы одинаково мерзавцев и героев. Или всё-таки есть какая-то разница в наказании?.. По справедливости – должна была бы быть. Ведь есть герои, совершившие нечеловеческие подвиги... О них потом столетиями слагают песни, о них живут легенды... Уж их-то точно нельзя «поселять» среди простых убийц!.. Жаль, не у кого спросить...
– Я тоже думаю, не может такого быть! Ведь есть люди, которые совершали чудеса человеческой смелости, и они, даже после смерти, как солнца, столетиями освещают путь всем оставшимся в живых. Я очень люблю про них читать, и стараюсь найти как можно больше книг, в которых рассказывается о человеческих подвигах. Они помогают мне жить, помогают справляться с одиночеством, когда уже становится слишком тяжело... Единственное, что я не могу понять, это: почему на Земле герои всегда должны погибнуть, чтобы люди могли увидеть их правоту?.. И когда того же самого героя уже нельзя воскресить, тут уж все, наконец, возмущаются, поднимается долго спавшая человеческая гордость, и, горящая праведным гневом толпа, сносит «врагов», как пылинки, попавшиеся на их «верном» пути... – во мне бушевало искреннее возмущение, и я говорила наверняка слишком быстро и слишком много, но у меня редко появлялась возможность выговориться о том, что «болит»... и я продолжала.
– Ведь даже своего бедного Бога люди сперва убили, а только потом уже стали ему молиться. Неужели нельзя настоящую правду увидеть ещё до того, когда уже бывает поздно?.. Неужели не лучше сберечь тех же самых героев, равняться на них и учиться у них?.. Неужели людям всегда нужен шоковый пример чужого мужества, чтобы они могли поверить в своё?.. Почему надо обязательно убить, чтобы потом можно было поставить памятник и славить? Честное слово, я бы предпочитала ставить памятники живым, если они этого стоят...
А что вы имеете в виду, говоря, что кто-то «распределяет вину»? Это – Бог что ли?.. Но ведь, не Бог наказывает... Мы сами наказываем себя. И сами за всё отвечаем.
– Ты не веришь в Бога, милая?.. – удивился, внимательно слушавший мою «эмоционально-возмущённую» речь, печальный человек.
– Я его не нашла пока... Но если он и вправду существует, то он должен быть добрым. А многие почему-то им пугают, его боятся... У нас в школе говорят: «Человек – звучит гордо!». Как же человек может быть гордым, если над ним будет всё время висеть страх?!.. Да и богов что-то слишком много разных – в каждой стране свой. И все стараются доказать, что их и есть самый лучший... Нет, мне ещё очень многое непонятно... А как же можно во что-то верить, не поняв?.. У нас в школе учат, что после смерти ничего нет... А как же я могу верить этому, если вижу совсем другое?.. Думаю, слепая вера просто убивает в людях надежду и увеличивает страх. Если бы они знали, что происходит по-настоящему, они вели бы себя намного осмотрительнее... Им не было бы всё равно, что будет дальше, после их смерти. Они бы знали, что опять будут жить, и за то, как они жили – им придётся ответить. Только не перед «грозным Богом», конечно же... А перед собой. И не придёт никто искупать их грехи, а придётся им искупать свои грехи самим... Я хотела об этом кому-то рассказать, но никто не хотел меня слушать. Наверное, так жить всем намного удобнее... Да и проще, наверное, тоже, – наконец-то закончила свою «убийственно-длинную» речь я.
Мне вдруг стало очень грустно. Каким-то образом этот человек сумел заставить меня говорить о том, что меня «грызло» внутри с того дня, когда я первый раз «прикоснулась» к миру мёртвых, и по своей наивности думала, что людям нужно «только лишь рассказать, и они сразу же поверят и даже обрадуются!... И, конечно, сразу же захотят творить только хорошее...». Каким же наивным надо быть ребёнком, чтобы в сердце родилась такая глупая и неосуществимая мечта?!! Людям не нравится знать, что «там» – после смерти – есть что-то ещё. Потому, что если это признать, то значит, что им за всё содеянное придётся отвечать. А вот именно этого-то никому и не хочется... Люди, как дети, они почему-то уверены, что если закрыть глаза и ничего не видеть, то ничего плохого с ними и не произойдёт... Или же свалить всё на сильные плечи этому же своему Богу, который все их грехи за них «искупит», и тут же всё будет хорошо... Но разве же это правильно?.. Я была всего лишь десятилетней девочкой, но многое уже тогда никак не помещалось у меня в мои простые, «детские» логические рамки. В книге про Бога (Библии), например, говорилось, что гордыня это большущий грех, а тот же Христос (сын человеческий!!!) говорит, что своей смертью он искупит «все грехи человеческие»... Какой же Гордыней нужно было обладать, чтобы приравнять себя ко всему роду людскому, вместе взятому?!. И какой человек посмел бы о себе такое подумать?.. Сын божий? Или сын Человеческий?.. А церкви?!.. Все красивее одна другой. Как будто древние зодчие сильно постарались друг друга «переплюнуть», строя Божий дом... Да, церкви и правда необыкновенно красивые, как музеи. Каждая из них являет собой настоящее произведение искусства... Но, если я правильно понимала, в церковь человек шёл разговаривать с богом, так ведь? В таком случае, как же он мог его найти во всей той потрясающей, бьющей в глаза золотом, роскоши, которая, меня например, не только не располагала открыть моё сердце, а наоборот – закрыть его, как можно скорее, чтобы не видеть того же самого, истекающего кровью, почти что обнажённого, зверски замученного Бога, распятого по середине всего того блестящего, сверкающего, давящего золота, как будто люди праздновали его смерть, а не верили и не радовались его жизни... Даже на кладбищах все мы сажаем живые цветы, чтобы они напоминали нам жизнь тех же умерших. Так почему же ни в одной церкви я не видела статую живого Христа, которому можно было бы молиться, говорить с ним, открыть свою душу?.. И разве Дом Бога – обозначает только лишь его смерть?.. Один раз я спросила у священника, почему мы не молимся живому Богу? Он посмотрел на меня, как на назойливую муху, и сказал, что «это для того, чтобы мы не забывали, что он (Бог) отдал свою жизнь за нас, искупая наши грехи, и теперь мы всегда должны помнить, что мы его не достойны (?!), и каяться в своих грехах, как можно больше»... Но если он их уже искупил, то в чём же нам тогда каяться?.. А если мы должны каяться – значит, всё это искупление – ложь? Священник очень рассердился, и сказал, что у меня еретические мысли и что я должна их искупить, читая двадцать раз вечером «отче наш» (!)... Комментарии, думаю, излишни...
Я могла бы продолжать ещё очень и очень долго, так как меня всё это в то время сильно раздражало, и я имела тысячи вопросов, на которые мне никто не давал ответов, а только советовали просто «верить», чего я никогда в своей жизни сделать не могла, так как перед тем, как верить, я должна была понять – почему, а если в той же самой «вере» не было логики, то это было для меня «исканием чёрной кошки в чёрной комнате», и такая вера не была нужна ни моему сердцу, ни моей душе. И не потому, что (как мне некоторые говорили) у меня была «тёмная» душа, которая не нуждалась в Боге... Наоборот – думаю, что душа у меня была достаточно светлая, чтобы понять и принять, только принимать-то было нечего... Да и что можно было объяснить, если люди сами же убили своего Бога, а потом вдруг решили, что будет «правильнее» поклоняться ему?.. Так, по-моему, лучше бы не убивали, а старались бы научиться у него как можно большему, если он, и правда, был настоящим Богом... Почему-то, намного ближе я чувствовала в то время наших «старых богов», резных статуй которых у нас в городе, да и во всей Литве, было поставлено великое множество. Это были забавные и тёплые, весёлые и сердитые, грустные и суровые боги, которые не были такими непонятно «трагичными», как тот же самый Христос, которому ставили потрясающе дорогие церкви, этим как бы и вправду стараясь искупить какие-то грехи...

«Старые» литовские Боги в моём родном городе Алитус, домашние и тёплые, как простая дружная семья...

Эти боги напоминали мне добрых персонажей из сказок, которые чем-то были похожи на наших родителей – были добрыми и ласковыми, но если это было нужно – могли и сурово наказать, когда мы слишком сильно проказничали. Они были намного ближе нашей душе, чем тот непонятный, далёкий, и так ужасно от людских рук погибший, Бог...
Я прошу верующих не возмущаться, читая строки с моими тогдашними мыслями. Это было тогда, и я, как и во всём остальном, в той же самой Вере искала свою детскую истину. Поэтому, спорить по этому поводу я могу только о тех моих взглядах и понятиях, которые у меня есть сейчас, и которые будут изложены в этой книге намного позже. А пока, это было время «упорного поиска», и давалось оно мне не так уж просто...
– Странная ты девочка... – задумчиво прошептал печальный незнакомец.
– Я не странная – я просто живая. Но живу я среди двух миров – живого и мёртвого... И могу видеть то, что многие, к сожалению, не видят. Потому, наверное, мне никто и не верит... А ведь всё было бы настолько проще, если бы люди послушали, и хотя бы на минуту задумались, пусть даже и не веря... Но, думаю, что если это и случится когда-нибудь, то уж точно не будет сегодня... А мне именно сегодня приходится с этим жить...
– Мне очень жаль, милая... – прошептал человек. – А ты знаешь, здесь очень много таких, как я. Их здесь целые тысячи... Тебе, наверное, было бы интересно с ними поговорить. Есть даже и настоящие герои, не то, что я. Их много здесь...
Мне вдруг дико захотелось помочь этому печальному, одинокому человеку. Правда, я совершенно не представляла, что я могла бы для него сделать.
– А хочешь, мы создадим тебе другой мир, пока ты здесь?.. – вдруг неожиданно спросила Стелла.
Это была великолепная мысль, и мне стало чуточку стыдно, что она мне первой не пришла в голову. Стелла была чудным человечком, и каким-то образом, всегда находила что-то приятное, что могло принести радость другим.
– Какой-такой «другой мир»?.. – удивился человек.
– А вот, смотри... – и в его тёмной, хмурой пещере вдруг засиял яркий, радостный свет!.. – Как тебе нравится такой дом?
У нашего «печального» знакомого счастливо засветились глаза. Он растерянно озирался вокруг, не понимая, что же такое тут произошло... А в его жуткой, тёмной пещере сейчас весело и ярко сияло солнце, благоухала буйная зелень, звенело пенье птиц, и пахло изумительными запахами распускающихся цветов... А в самом дальнем её углу весело журчал ручеек, расплёскивая капельки чистейшей, свежей, хрустальной воды...
– Ну, вот! Как тебе нравится? – весело спросила Стелла.
Человек, совершенно ошалевши от увиденного, не произносил ни слова, только смотрел на всю эту красоту расширившимися от удивления глазами, в которых чистыми бриллиантами блестели дрожащие капли «счастливых» слёз...
– Господи, как же давно я не видел солнца!.. – тихо прошептал он. – Кто ты, девочка?
– О, я просто человек. Такой же, как и ты – мёртвый. А вот она, ты уже знаешь – живая. Мы гуляем здесь вместе иногда. И помогаем, если можем, конечно.
Было видно, что малышка рада произведённым эффектом и буквально ёрзает от желания его продлить...
– Тебе правда нравится? А хочешь, чтобы так и осталось?
Человек только кивнул, не в состоянии произнести ни слова.
Я даже не пыталась представить, какое счастье он должен был испытать, после того чёрного ужаса, в котором он ежедневно, и уже так долго, находился!..
– Спасибо тебе, милая... – тихо прошептал мужчина. – Только скажи, как же это может остаться?..
– О, это просто! Твой мир будет только здесь, в этой пещере, и, кроме тебя, его никто не увидит. И если ты не будешь отсюда уходить – он навсегда останется с тобой. Ну, а я буду к тебе приходить, чтобы проверить... Меня зовут Стелла.
– Я не знаю, что и сказать за такое... Не заслужил я. Наверно неправильно это... Меня Светилом зовут. Да не очень-то много «света» пока принёс, как видите...
– Ой, ничего, принесёшь ещё! – было видно, что малышка очень горда содеянным и прямо лопается от удовольствия.
– Спасибо вам, милые... – Светило сидел, опустив свою гордую голову, и вдруг совершенно по-детски заплакал...
– Ну, а как же другие, такие же?.. – тихо прошептала я Стелле в ушко. – Их ведь наверное очень много? Что же с ними делать? Ведь это не честно – помочь одному. Да и кто дал нам право судить о том, кто из них такой помощи достоин?
Стеллино личико сразу нахмурилось...
– Не знаю... Но я точно знаю, что это правильно. Если бы это было неправильно – у нас бы не получилось. Здесь другие законы...
Вдруг меня осенило:
– Погоди-ка, а как же наш Гарольд?!.. Ведь он был рыцарем, значит, он тоже убивал? Как же он сумел остаться там, на «верхнем этаже»?..
– Он заплатил за всё, что творил... Я спрашивала его об этом – он очень дорого заплатил... – смешно сморщив лобик, серьёзно ответила Стелла.
– Чем – заплатил? – не поняла я.
– Сущностью... – печально прошептала малышка. – Он отдал часть своей сущности за то, что при жизни творил. Но сущность у него была очень высокой, поэтому, даже отдав её часть, он всё ещё смог остаться «на верху». Но очень мало кто это может, только по-настоящему очень высоко развитые сущности. Обычно люди слишком много теряют, и уходят намного ниже, чем были изначально. Как Светило...
Это было потрясающе... Значит, сотворив что-то плохое на Земле, люди теряли какую-то свою часть (вернее – часть своего эволюционного потенциала), и даже при этом, всё ещё должны были оставаться в том кошмарном ужасе, который звался – «нижний» Астрал... Да, за ошибки, и в правду, приходилось дорого платить...
– Ну вот, теперь мы можем идти, – довольно помахав ручкой, прощебетала малышка. – До свидания, Светило! Я буду к тебе приходить!
Мы двинулись дальше, а наш новый друг всё ещё сидел, застыв от неожиданного счастья, жадно впитывая в себя тепло и красоту созданного Стеллой мира, и окунаясь в него так глубоко, как делал бы умирающий, впитывающий вдруг вернувшуюся к нему жизнь, человек...
– Да, это правильно, ты была абсолютно права!.. – задумчиво сказала я.
Стелла сияла.
Пребывая в самом «радужном» настроении мы только-только повернули к горам, как из туч внезапно вынырнула громадная, шипасто-когтистая тварь и кинулась прямо на нас...
– Береги-и-сь! – взвизгнула Стела, а я только лишь успела увидеть два ряда острых, как бритва, зубов, и от сильного удара в спину, кубарем покатилась на землю...
От охватившего нас дикого ужаса мы пулями неслись по широкой долине, даже не подумав о том, что могли бы быстренько уйти на другой «этаж»... У нас просто не было времени об этом подумать – мы слишком сильно перепугались.
Тварь летела прямо над нами, громко щёлкая своим разинутым зубастым клювом, а мы мчались, насколько хватало сил, разбрызгивая в стороны мерзкие слизистые брызги, и мысленно моля, чтобы что-то другое вдруг заинтересовало эту жуткую «чудо-птицу»... Чувствовалось, что она намного быстрее и оторваться от неё у нас просто не было никаких шансов. Как на зло, поблизости не росло ни одно дерево, не было ни кустов, ни даже камней, за которыми можно было бы скрыться, только в дали виднелась зловещая чёрная скала.
– Туда! – показывая пальчиком на ту же скалу, закричала Стелла.
Но вдруг, неожиданно, прямо перед нами откуда-то появилось существо, от вида которого у нас буквально застыла в жилах кровь... Оно возникло как бы «прямо из воздуха» и было по-настоящему ужасающим... Огромную чёрную тушу сплошь покрывали длинные жёсткие волосы, делая его похожим на пузатого медведя, только этот «медведь» был ростом с трёхэтажный дом... Бугристая голова чудовища «венчалась» двумя огромными изогнутыми рогами, а жуткую пасть украшала пара невероятно длинных, острых как ножи клыков, только посмотрев на которые, с перепугу подкашивались ноги... И тут, несказанно нас удивив, монстр легко подпрыгнул вверх и....подцепил летящую «гадость» на один из своих огромных клыков... Мы ошарашено застыли.
– Бежим!!! – завизжала Стелла. – Бежим, пока он «занят»!..
И мы уже готовы были снова нестись без оглядки, как вдруг за нашими спинами прозвучал тоненький голосок:
– Девочки, постойте!!! Не надо убегать!.. Дин спас вас, он не враг!
Мы резко обернулись – сзади стояла крохотная, очень красивая черноглазая девочка... и спокойно гладила подошедшее к ней чудовище!.. У нас от удивления глаза полезли на лоб... Это было невероятно! Уж точно – это был день сюрпризов!.. Девочка, глядя на нас, приветливо улыбалась, совершенно не боясь рядом стоящего мохнатого чудища.
– Пожалуйста, не бойтесь его. Он очень добрый. Мы увидели, что за вами гналась Овара и решили помочь. Дин молодчина, успел вовремя. Правда, мой хороший?
«Хороший» заурчал, что прозвучало как лёгкое землетрясение и, нагнув голову, лизнул девочку в лицо.
– А кто такая Овара, и почему она на нас напала? – спросила я.
– Она нападает на всех, она – хищник. И очень опасна, – спокойно ответила девчушка. – А можно спросить, что вы здесь делаете? Вы ведь не отсюда, девочки?
– Нет, не отсюда. Мы просто гуляли. Но такой же вопрос к тебе – а, что ты здесь делаешь?
Я к маме хожу... – погрустнела малышка. – Мы умерли вместе, но почему-то она попала сюда. И вот теперь я живу здесь, но я ей этого не говорю, потому что она никогда с этим не согласится. Она думает, что я только прихожу...
– А не лучше ли и вправду только приходить? Здесь ведь так ужасно!.. – передёрнула плечиками Стелла.
– Я не могу её оставить здесь одну, я за ней смотрю, чтобы с ней ничего не случилось. И вот Дин со мной... Он мне помогает.
Я просто не могла этому поверить... Эта малюсенькая храбрая девчушка добровольно ушла со своего красивого и доброго «этажа», чтобы жить в этом холодном, ужасном и чужом мире, защищая свою, чем-то сильно «провинившуюся», мать! Не много, думаю, нашлось бы столь храбрых и самоотверженных (даже взрослых!) людей, которые решились бы на подобный подвиг... И я тут же подумала – может, она просто не понимала, на что собиралась себя обречь?!
– А как давно ты здесь, девочка, если не секрет?
– Недавно... – грустно ответила, теребя пальчиками чёрный локон своих кудрявых волос, черноглазая малышка. – Я попала в такой красивый мир, когда умерла!.. Он был таким добрым и светлым!.. А потом я увидела, что мамы со мной нет и кинулась её искать. Сначала было так страшно! Её почему-то нигде не было... И вот тогда я провалилась в этот ужасный мир... И тут её нашла. Мне было так жутко здесь... Так одиноко... Мама велела мне уходить, даже ругала. Но я не могу её оставить... Теперь у меня появился друг, мой добрый Дин, и я уже могу здесь как-то существовать.
Её «добрый друг» опять зарычал, от чего у нас со Стеллой поползли огромные «нижнеастральные» мурашки... Собравшись, я попыталась немного успокоиться, и начала присматриваться к этому мохнатому чуду... А он, сразу же почувствовав, что на него обратили внимание, жутко оскалил свою клыкастую пасть... Я отскочила.
– Ой, не бойтесь пожалуйста! Это он вам улыбается, – «успокоила» девчушка.
Да уж... От такой улыбки быстро бегать научишься... – про себя подумала я.
– А как же случилось, что ты с ним подружилась? – спросила Стелла.
– Когда я только сюда пришла, мне было очень страшно, особенно, когда нападали такие чудища, как на вас сегодня. И вот однажды, когда я уже чуть не погибла, Дин спас меня от целой кучи жутких летающих «птиц». Я его тоже испугалась вначале, но потом поняла, какое у него золотое сердце... Он самый лучший друг! У меня таких никогда не было, даже когда я жила на Земле.
– А как же ты к нему так быстро привыкла? У него внешность ведь не совсем, скажем так, привычная...
– А я поняла здесь одну очень простую истину, которую на Земле почему-то и не замечала – внешность не имеет значения, если у человека или существа доброе сердце... Моя мама была очень красивой, но временами и очень злой тоже. И тогда вся её красота куда-то пропадала... А Дин, хоть и страшный, но зато, всегда очень добрый, и всегда меня защищает, я чувствую его добро и не боюсь ничего. А к внешности можно привыкнуть...
– А ты знаешь, что ты будешь здесь очень долго, намного дольше, чем люди живут на Земле? Неужели ты хочешь здесь остаться?..
– Здесь моя мама, значит, я должна ей помочь. А когда она «уйдёт», чтобы снова жить на Земле – я тоже уйду... Туда, где добра побольше. В этом страшном мире и люди очень странные – как будто они и не живут вообще. Почему так? Вы что-то об этом знаете?
– А кто тебе сказал, что твоя мама уйдёт, чтобы снова жить? – заинтересовалась Стелла.
– Дин, конечно. Он многое знает, он ведь очень долго здесь живёт. А ещё он сказал, что когда мы (я и мама) снова будем жить, у нас семьи будут уже другие. И тогда у меня уже не будет этой мамы... Вот потому я и хочу с ней сейчас побыть.
– А как ты с ним говоришь, со своим Дином? – спросила Стелла. – И почему ты не желаешь нам сказать своё имя?
А ведь и правда – мы до сих пор не знали, как её зовут! И откуда она – тоже не знали...
– Меня звали Мария... Но разве здесь это имеет значение?
– Ну, конечно же! – рассмеялась Стелла. – А как же с тобой общаться? Вот когда уйдёшь – там тебе новое имя нарекут, а пока ты здесь, придётся жить со старым. А ты здесь с кем-то ещё говорила, девочка Мария? – по привычке перескакивая с темы на тему, спросила Стелла.
– Да, общалась... – неуверенно произнесла малышка. – Но они здесь такие странные. И такие несчастные... Почему они такие несчастные?
– А разве то, что ты здесь видишь, располагает к счастью? – удивилась её вопросу я. – Даже сама здешняя «реальность», заранее убивает любые надежды!.. Как же здесь можно быть счастливым?
– Не знаю. Когда я с мамой, мне кажется, я и здесь могла бы быть счастливой... Правда, здесь очень страшно, и ей здесь очень не нравится... Когда я сказала, что согласна с ней остаться, она на меня сильно накричала и сказала, что я её «безмозглое несчастье»... Но я не обижаюсь... Я знаю, что ей просто страшно. Так же, как и мне...
– Возможно, она просто хотела тебя уберечь от твоего «экстремального» решения, и хотела, только лишь, чтобы ты пошла обратно на свой «этаж»? – осторожно, чтобы не обидеть, спросила Стелла.
– Нет, конечно же... Но спасибо вам за хорошие слова. Мама часто называла меня не совсем хорошими именами, даже на Земле... Но я знаю, что это не со злости. Она просто была несчастной оттого, что я родилась, и часто мне говорила, что я разрушила ей жизнь. Но это ведь не была моя вина, правда же? Я всегда старалась сделать её счастливой, но почему-то мне это не очень-то удавалось... А папы у меня никогда не было. – Мария была очень печальной, и голосок у неё дрожал, как будто она вот-вот заплачет.
Мы со Стеллой переглянулись, и я была почти уверенна, что её посетили схожие мысли... Мне уже сейчас очень не нравилась эта избалованная, эгоистичная «мама», которая вместо того, чтобы самой беспокоиться о своём ребёнке, его же героическую жертву совершенно не понимала и, в придачу, ещё больно обижала.
– А вот Дин говорит, что я хорошая, и что я делаю его очень счастливым! – уже веселее пролепетала малышка. – И он хочет со мной дружить. А другие, кого я здесь встречала, очень холодные и безразличные, а иногда даже и злые... Особенно те, у кого монстры прицеплены...
– Монстры – что?.. – не поняли мы.
– Ну, у них страшенные чудища на спинах сидят, и говорят им, что они должны делать. А если те не слушают – чудища над ними страшно издеваются... Я попробовала поговорить с ними, но эти монстры не разрешают.
Мы абсолютно ничего из этого «объяснения» не поняли, но сам факт, что какие-то астральные существа истязают людей, не мог остаться нами не «исследованным», поэтому, мы тут же её спросили, как мы можем это удивительное явление увидеть.
– О, да везде! Особенно у «чёрной горы». Во-он там, за деревьями. Хотите, мы тоже с вами пойдём?
– Конечно, мы только рады будем! – сразу же ответила обрадованная Стелла.
Мне тоже, если честно, не очень-то улыбалась перспектива встречаться с кем-то ещё, «жутким и непонятным», особенно в одиночку. Но интерес перебарывал страх, и мы, конечно же, пошли бы, несмотря на то, что немного побаивались... Но когда с нами шёл такой защитник как Дин – сразу же становилось веселее...
И вот, через короткое мгновение, перед нашими широко распахнутыми от изумления глазами развернулся настоящий Ад... Видение напоминало картины Боша (или Боска, в зависимости от того, на каком языке переводить), «сумасшедшего» художника, который потряс однажды своим искусством весь мир... Сумасшедшим он, конечно же, не был, а являлся просто видящим, который почему-то мог видеть только нижний Астрал. Но надо отдать ему должное – изображал он его великолепно... Я видела его картины в книге, которая была в библиотеке моего папы, и до сих пор помнила то жуткое ощущение, которое несли в себе большинство из его картин...
– Ужас какой!.. – прошептала потрясённая Стелла.
Можно, наверное, было бы сказать, что мы видели здесь, на «этажах», уже многое... Но такого даже мы не в состоянии были вообразить в самом жутком нашем кошмаре!.. За «чёрной скалой» открылось что-то совершенно немыслимое... Это было похоже на огромный, выбитый в скале, плоский «котёл», на дне которого пузырилась багровая «лава»... Раскалённый воздух «лопался» повсюду странными вспыхивающими красноватыми пузырями, из которых вырывался обжигающий пар и крупными каплями падал на землю, или на попавших в тот момент под него людей... Раздавались душераздирающие крики, но тут же смолкали, так как на спинах тех же людей восседали омерзительнейшие твари, которые с довольным видом «управляли» своими жертвами, не обращая ни малейшего внимания на их страдания... Под обнажёнными ступнями людей краснели раскалённые камни, пузырилась и «плавилась» пышущая жаром багровая земля... Сквозь огромные трещины прорывались выплески горячего пара и, обжигая ступни рыдающим от боли людским сущностям, уносились в высь, испаряясь лёгким дымком... А по самой середине «котлована» протекала ярко красная, широкая огненная река, в которую, время от времени, те же омерзительные монстры неожиданно швыряли ту или иную измученную сущность, которая, падая, вызывала лишь короткий всплеск оранжевых искр, и тут же, превратившись на мгновение в пушистое белое облачко, исчезала... уже навсегда... Это был настоящий Ад, и нам со Стеллой захотелось как можно скорее оттуда «исчезнуть»...
– Что будем делать?.. – в тихом ужасе прошептала Стелла. – Ты хочешь туда спускаться? Разве мы чем-то можем им помочь? Посмотри, как их много!..
Мы стояли на чёрно-буром, высушенном жаром обрыве, наблюдая простиравшееся внизу, залитое ужасом «месиво» боли, безысходности, и насилия, и чувствовали себя настолько по-детски бессильными, что даже моя воинственная Стелла на этот раз безапелляционно сложила свои взъерошенные «крылышки» и готова была по первому же зову умчаться на свой, такой родной и надёжный, верхний «этаж»...
И тут я вспомнила, что Мария вроде бы говорила с этими, так жестоко судьбой (или ими самими) наказанными, людьми ...
– Скажи, пожалуйста, а как ты туда спустилась? – озадачено спросила я.
– Меня Дин отнёс, – как само собой разумеющееся, спокойно ответила Мария.
– Что же такое страшное эти бедняги натворили, что попали в такое пекло? – спросила я.
– Думаю, это касается не столь их проступков, сколько того, что они были очень сильные и имели много энергии, а этим монстрам именно это и нужно, так как они «питаются» этими несчастными людьми, – очень по-взрослому объяснила малышка.
– Что?!.. – чуть ли не подпрыгнули мы. – Получается – они их просто «кушают»?
– К сожалению – да... Когда мы пошли туда, я видела... Из этих бедных людей вытекал чистый серебристый поток и прямиком заполнял чудищ, сидящих у них на спине. А те сразу же оживали и становились очень довольными. Некоторые людские сущности, после этого, почти не могли идти... Это так страшно... И ничем нельзя помочь... Дин говорит, их слишком много даже для него.
– Да уж... Вряд ли мы можем что-то сделать тоже... – печально прошептала Стелла.
Было очень тяжко просто повернуться и уйти. Но мы прекрасно понимали, что на данный момент мы совершенно бессильны, а просто так наблюдать такое жуткое «зрелище» никому не доставляло ни малейшего удовольствия. Поэтому, ещё раз взглянув на этот ужасающий Ад, мы дружно повернули в другую сторону... Не могу сказать, что моя человеческая гордость не была уязвлена, так как проигрывать я никогда не любила. Но я уже также давно научилась принимать реальность такой, какой она была, и не сетовать на свою беспомощность, если помочь в какой-то ситуации мне было пока ещё не по силам.
– А можно спросить вас, куда вы сейчас направляетесь, девочки? – спросила погрустневшая Мария.
– Я бы хотела наверх... Если честно, мне уже вполне достаточно на сегодня «нижнего этажа»... Желательно посмотреть что-нибудь полегче... – сказала я, и тут же подумала о Марии – бедная девчушка, она ведь здесь остаётся!..
И никакую помощь ей предложить мы, к сожалению, не могли, так как это был её выбор и её собственное решение, которое только она сама могла изменить...
Перед нами замерцали, уже хорошо знакомые, вихри серебристых энергий, и как бы «укутавшись» ими в плотный, пушистый «кокон», мы плавно проскользнули «наверх»...
– Ух, как здесь хорошо-о!.. – оказавшись «дома», довольно выдохнула Стелла. – И как же там, «внизу», всё-таки жутко... Бедные люди, как же можно стать лучше, находясь каждодневно в таком кошмаре?!. Что-то в этом неправильно, ты не находишь?
Я засмеялась:
– Ну и что ты предлагаешь, чтобы «исправить»?
– А ты не смейся! Мы должны что-то придумать. Только я пока ещё не знаю – что... Но я подумаю... – совершенно серьёзно заявила малышка.
Я очень любила в ней это не по-детски серьёзное отношение к жизни, и «железное» желание найти положительный выход из любых появившихся проблем. При всём её сверкающем, солнечном характере, Стелла также могла быть невероятно сильным, ни за что не сдающимся и невероятно храбрым человечком, стоящим «горой» за справедливость или за дорогих её сердцу друзей...
– Ну что, давай чуть прогуляемся? А то что-то я никак не могу «отойти» от той жути, в которой мы только что побывали. Даже дышать тяжело, не говоря уже о видениях... – попросила я свою замечательную подружку.
Мы уже снова с большим удовольствием плавно «скользили» в серебристо-«плотной» тишине, полностью расслабившись, наслаждаясь покоем и лаской этого чудесного «этажа», а я всё никак не могла забыть маленькую отважную Марию, поневоле оставленную нами в том жутко безрадостном и опасном мире, только лишь с её страшным мохнатым другом, и с надеждой, что может наконец-то её «слепая», но горячо любимая мама, возьмёт да увидит, как сильно она её любит и как сильно хочет сделать её счастливой на тот промежуток времени, который остался им до их нового воплощения на Земле...
– Ой, ты только посмотри, как красиво!.. – вырвал меня из моих грустных раздумий радостный Стеллин голосок.
Я увидела огромный, мерцающий внутри, весёлый золотистый шар, а в нём красивую девушку, одетую в очень яркое цветастое платье, сидящую на такой же ярко цветущей поляне, и полностью сливавшуюся с буйно пламенеющими всеми цветами радуги невероятными чашечками каких-то совершенно фантастических цветов. Её очень длинные, светлые, как спелая пшеница, волосы тяжёлыми волнами спадали вниз, окутывая её с головы до ног золотым плащом. Глубокие синие глаза приветливо смотрели прямо на нас, как бы приглашая заговорить...
– Здравствуйте! Мы вам не помешаем? – не зная с чего начать и, как всегда, чуть стесняясь, приветствовала незнакомку я.
– И ты здравствуй, Светлая, – улыбнулась девушка.
– Почему вы так меня называете? – очень удивилась я.
– Не знаю, – ласково ответила незнакомка, – просто тебе это подходит!.. Я – Изольда. А как же тебя по правде зовут?
– Светлана, – немного смутившись ответила я.
– Ну вот, видишь – угадала! А что ты здесь делаешь, Светлана? И кто твоя милая подруга?
– Мы просто гуляем... Это Стелла, она мой друг. А вы, какая Изольда – та, у которой был Тристан? – уже расхрабрившись, спросила я.
У девушки глаза стали круглыми от удивления. Она, видимо никак не ожидала, что в этом мире её кто-то знал...
– Откуда ты это знаешь, девочка?.. – тихо прошептала она.
– Я книжку про вас читала, мне она так понравилась!.. – восторженно воскликнула я. – Вы так любили друг друга, а потом вы погибли... Мне было так жаль!.. А где же Тристан? Разве он больше не с вами?
– Нет, милая, он далеко... Я его так долго искала!.. А когда, наконец, нашла, то оказалось, что мы и здесь не можем быть вместе. Я не могу к нему пойти... – печально ответила Изольда.
И мне вдруг пришло простое видение – он был на нижнем астрале, видимо за какие-то свои «грехи». И она, конечно же, могла к нему пойти, просто, вероятнее всего, не знала, как, или не верила что сможет.
– Я могу показать вам, как туда пойти, если вы хотите, конечно же. Вы сможете видеть его, когда только захотите, только должны быть очень осторожны.
– Ты можешь пойти туда? – очень удивилась девушка.
Я кивнула:
– И вы тоже.
– Простите, пожалуйста, Изольда, а почему ваш мир такой яркий? – не смогла удержать своего любопытства Стелла.
– О, просто там, где я жила, почти всегда было холодно и туманно... А там, где я родилась всегда светило солнышко, пахло цветами, и только зимой был снег. Но даже тогда было солнечно... Я так соскучилась по своей стране, что даже сейчас никак не могу насладиться вволю... Правда, имя моё холодное, но это потому, что маленькой я потерялась, и нашли меня на льду. Вот и назвали Изольдой...
– Ой, а ведь и правда – изо льда!.. Я никогда бы не додумалась!.. – ошарашено уставилась на неё я.
– Это ещё, что!.. А ведь у Тристана и вообще имени не было... Он так всю жизнь и прожил безымянным, – улыбнулась Изольда.
– А как же – «Тристан»?
– Ну, что ты, милая, это же просто «владеющий тремя станами», – засмеялась Изольда. – Вся его семья ведь погибла, когда он был ещё совсем маленький, вот и не нарекли имени, когда время пришло – некому было.
– А почему вы объясняете всё это как бы на моём языке? Это ведь по-русски!
– А мы и есть русские, вернее – были тогда... – поправилась девушка. – А теперь ведь, кто знает, кем будем...
– Как – русские?.. – растерялась я.
– Ну, может не совсем... Но в твоём понятии – это русские. Просто тогда нас было больше и всё было разнообразнее – и наша земля, и язык, и жизнь... Давно это было...
– А как же в книжке говорится, что вы были ирландцы и шотландцы?!.. Или это опять всё неправда?
– Ну, почему – неправда? Это ведь то же самое, просто мой отец прибыл из «тёплой» Руси, чтобы стать владетелем того «островного» стана, потому, что там войны никак не кончались, а он был прекрасным воином, вот они и попросили его. Но я всегда тосковала по «своей» Руси... Мне всегда на тех островах было холодно...
– А могу ли я вас спросить, как вы по-настоящему погибли? Если это вас не ранит, конечно. Во всех книжках про это по-разному написано, а мне бы очень хотелось знать, как по-настоящему было...
– Я его тело морю отдала, у них так принято было... А сама домой пошла... Только не дошла никогда... Сил не хватило. Так хотелось солнце наше увидеть, но не смогла... А может Тристан «не отпустил»...
– А как же в книгах говорят, что вы вместе умерли, или что вы убили себя?
– Не знаю, Светлая, не я эти книги писала... А люди всегда любили сказы друг другу сказывать, особенно красивые. Вот и приукрашивали, чтобы больше душу бередили... А я сама умерла через много лет, не прерывая жизни. Запрещено это было.
– Вам, наверное, очень грустно было так далеко от дома находиться?
– Да, как тебе сказать... Сперва, даже интересно было, пока мама была жива. А когда умерла она – весь мир для меня померк... Слишком мала я была тогда. А отца своего никогда не любила. Он войной лишь жил, даже я для него цену имела только ту, что на меня выменять можно было, замуж выдав... Он был воином до мозга костей. И умер таким. А я всегда домой вернуться мечтала. Даже сны видела... Но не удалось.
– А хотите, мы вас к Тристану отведём? Сперва покажем, как, а потом вы уже сама ходить будете. Это просто... – надеясь в душе, что она согласится, предложила я.
Мне очень хотелось увидеть «полностью» всю эту легенду, раз уж появилась такая возможность, и хоть было чуточку совестно, но я решила на этот раз не слушать свой сильно возмущавшийся «внутренний голос», а попробовать как-то убедить Изольду «прогуляться» на нижний «этаж» и отыскать там для неё её Тристана.
Я и правда очень любила эту «холодную» северную легенду. Она покорила моё сердце с той же самой минуты, как только попалась мне в руки. Счастье в ней было такое мимолётное, а грусти так много!.. Вообще-то, как и сказала Изольда – добавили туда, видимо, немало, потому что душу это и вправду зацепляло очень сильно. А может, так оно и было?.. Кто же мог это по-настоящему знать?.. Ведь те, которые всё это видели, уже давным-давно не жили. Вот потому-то мне так сильно и захотелось воспользоваться этим, наверняка единственным случаем и узнать, как же всё было на самом деле...
Изольда сидела тихо, о чём-то задумавшись, как бы не решаясь воспользоваться этим единственным, так неожиданно представившимся ей случаем, и увидеться с тем, кого так надолго разъединила с ней судьба...
– Не знаю... Нужно ли теперь всё это... Может быть просто оставить так? – растерянно прошептала Изольда. – Ранит это сильно... Не ошибиться бы...
Меня невероятно удивила такая её боязнь! Это было первый раз с того дня, когда я впервые заговорила с умершими, чтобы кто-то отказывался поговорить или увидеться с тем, кого когда-то так сильно и трагически любил...
– Пожалуйста, пойдёмте! Я знаю, что потом вы будете жалеть! Мы просто покажем вам, как это делать, а если вы не захотите, то и не будете больше туда ходить. Но у вас должен оставаться выбор. Человек должен иметь право выбирать сам, правда, ведь?
Наконец-то она кивнула:
– Ну, что ж, пойдём, Светлая. Ты права, я не должна прятаться за «спиной невозможного», это трусость. А трусов у нас никогда не любили. Да и не была я никогда одной из них...
Я показала ей свою защиту и, к моему величайшему удивлению, она сделала это очень легко, даже не задумываясь. Я очень обрадовалась, так как это сильно облегчало наш «поход».
– Ну что, готовы?.. – видимо, чтобы её подбодрить, весело улыбнулась Стелла.
Мы окунулись в сверкающую мглу и, через несколько коротких секунд, уже «плыли» по серебристой дорожке Астрального уровня...
– Здесь очень красиво...– прошептала Изольда, – но я видела его в другом, не таком светлом месте...
– Это тоже здесь... Только чуточку ниже, – успокоила её я. – Вот увидите, сейчас мы его найдём.
Мы «проскользнули» чуть глубже, и я уже готова была увидеть обычную «жутко-гнетущую» нижнеастральную реальность, но, к моему удивлению, ничего похожего не произошло... Мы попали в довольно таки приятный, но, правда, очень хмурый и какой-то печальный, пейзаж. О каменистый берег тёмно-синего моря плескались тяжёлые, мутные волны... Лениво «гонясь» одна за другой, они «стукались» о берег и нехотя, медленно, возвращались обратно, таща за собой серый песок и мелкие, чёрные, блестящие камушки. Дальше виднелась величественная, огромная, тёмно-зелёная гора, вершина которой застенчиво пряталась за серыми, набухшими облаками. Небо было тяжёлым, но не пугающим, полностью укрытым серыми, облаками. По берегу местами росли скупые карликовые кустики каких-то незнакомых растений. Опять же – пейзаж был хмурым, но достаточно «нормальным», во всяком случае, напоминал один из тех, который можно было увидеть на земле в дождливый, очень пасмурный день... И того «кричащего ужаса», как остальные, виденные нами на этом «этаже» места, он нам не внушал...
На берегу этого «тяжёлого», тёмного моря, глубоко задумавшись, сидел одинокий человек. Он казался совсем ещё молодым и довольно-таки красивым, но был очень печальным, и никакого внимания на нас, подошедших, не обращал.
– Сокол мой ясный... Тристанушка... – прерывающимся голосом прошептала Изольда.
Она была бледна и застывшая, как смерть... Стелла, испугавшись, тронула её за руку, но девушка не видела и не слышала ничего вокруг, а только не отрываясь смотрела на своего ненаглядного Тристана... Казалось, она хотела впитать в себя каждую его чёрточку... каждый волосок... родной изгиб его губ... тепло его карих глаз... чтобы сохранить это в своём исстрадавшемся сердце навечно, а возможно даже и пронести в свою следующую «земную» жизнь...
– Льдинушка моя светлая... Солнце моё... Уходи, не мучай меня... – Тристан испуганно смотрел на неё, не желая поверить, что это явь, и закрываясь от болезненного «видения» руками, повторял: – Уходи, радость моя... Уходи теперь...
Не в состоянии более наблюдать эту душераздирающую сцену, мы со Стеллой решили вмешаться...
– Простите пожалуйста нас, Тристан, но это не видение, это ваша Изольда! Притом, самая настоящая...– ласково произнесла Стелла. – Поэтому лучше примите её, не раньте больше...
– Льдинушка, ты ли это?.. Сколько раз я видел тебя вот так, и сколько терял!... Ты всегда исчезала, как только я пытался заговорить с тобой, – он осторожно протянул к ней руки, будто боясь спугнуть, а она, забыв всё на свете, кинулась ему на шею и застыла, будто хотела так и остаться, слившись с ним в одно, теперь уже не расставаясь навечно...
Я наблюдала эту встречу с нарастающим беспокойством, и думала, как бы можно было помочь этим двум настрадавшимся, а теперь вот таким беспредельно счастливым людям, чтобы хоть эту, оставшуюся здесь (до их следующего воплощения) жизнь, они могли бы остаться вместе...