Григорий I (папа римский)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Григорий I
лат. Gregorius PP. I<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Григорий I</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Папа Григорий I, художник Ф. Сурбаран.</td></tr>

64-й папа римский
3 сентября 590 — 12 марта 604
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Пелагий II
Преемник: Сабиниан
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: ок. 540
Рим, Италия
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Рим, Италия
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: Аниции
Отец: Гордиан
Мать: Сильвия
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Григо́рий I Вели́кий (лат. Gregorius PP. I), называемый в православной традиции Григорий Двоеслов[1] (лат. Gregorius Dialogus, др.-греч. Γρηγόριος ὁ Διάλογος) (ок. 540 — 12 марта 604) — папа римский с 3 сентября 590 по 12 марта 604. Один из латинских великих учителей (отцов) Церкви[2].

Почитается Православной (день памяти — 12 (25) марта) и Католической (день памяти — 3 сентября) Церквями, Англиканским сообществом и некоторыми Лютеранскими церквями. Протестантский реформатор Жан Кальвин восхищался Григорием и считал его последним хорошим папой.

Художественно-символически изображается с папской тиарой и с голубем, символом Святого Духа, порхающим на уровне его уха[2].







Происхождение

Как утверждает традиция, Григорий родился около 540 г. в знатной и богатой римской семье Анициев, представители которой уже по крайней мере целый век служили церкви: его прапрадедом был, вероятно, римский епископ Феликс III (483492 гг.), папа Агапит (535536 гг.) тоже приходился ему родственником. Отец Григория Гордиан занимал видный пост в церковной администрации. Мать Сильвия, после смерти мужа жившая в уединении близ римской базилики Св. Павла, прославилась глубоким благочестием и святостью.

О деятельности Григория до восшествия на папский престол известно немногое. Историк конца VI в. Григорий Турский писал: Григорий «был настолько сведущ в науке грамматики, диалектики и риторики, что считали, что во всём Риме не было равного ему человека» («История франков» Х.1). Некоторое время он, вероятно, являлся префектом Рима, то есть главой городской администрации, а в 574 г., избрав для себя монашеский удел, основал монастырь Св. Андрея в своих владениях на Целийском холме в Риме и открыл ещё шесть обителей в поместьях на Сицилии.

Посланник в Константинополе

Его созерцательная жизнь во спасение души была прервана в 579 г., когда папа Пелагий II поставил его диаконом и отправил своим посланником ко двору императора в Константинополь. Григория мучили противоречивые мысли, вызванные его страстным желанием остаться под сенью монастыря и в то же время послушно служить Церкви. Как продемонстрировала в своём исследовании Кэрол Строу, он нашёл возможную разрядку этого напряжения в том, что рассматривал земное поприще, вовлечённость в мирские дела как жертву послушания Богу, которая, подобно монашескому подвигу, совершенствовала человеческий дух. На этом пути праведного христианина поджидали большие опасности, среди которых он должен был стремиться к тому, чтобы сохранить благоразумие, добродетель и душевное равновесие — баланс между созерцательной и активной жизнью. Находясь в Константинополе, Григорий продолжал жить уединённо в кругу сопровождавших его монахов из обители св. Андрея, которым в часы досуга он изъяснял библейскую «Книгу Иова».

Как представитель Римской церкви он обращался к императору Тиберию II Константину, а затем Маврикию с призывами защитить Рим от варваров-лангобардов, недавно обосновавшихся в северной Италии и в некоторых её центральных районах. Но византийские власти, ведя ожесточённые бои с персами на востоке, не могли воевать сразу на нескольких фронтах.

Избрание на Римский престол

В 585 или 586 г. папа Пелагий II (579590 гг.) отозвал своего посланника в Рим. А когда понтифик умер в разгар страшной эпидемии чумы, Григорий был единодушно избран его преемником. Более поздняя легенда гласит, что он бежал из Рима, считая себя недостойным быть епископом, однако был найден и возвращён в город. Он возглавил покаянную процессию по охваченному мором Риму, и, согласно преданию, произошло чудо: когда кающиеся проходили мимо гробницы императора Адриана (ныне замок Св. Ангела) близ Ватикана, над её куполом показался «архангел Михаил, который вложил свой пылающий меч в ножны, тем самым показывая, что моления римлян услышаны на небесах, и чума прекратилась».

3 сентября 590 г., после того как было получено одобрение императора, Григорий был посвящён в епископы Рима и стал одним из самых влиятельных людей в империи. Папская резиденция располагалась в Латеранском дворце на юге Рима, где Григорий жил в монашеском сообществе, следуя строгим правилам монастырской жизни. Предпочитая более полагаться на монахов, он удалил из администрации Римской церкви мирян и ослабил позиции клириков.

Папа, лангобарды и Византия

Файл:Man writing Corpus Christi College Cambridge MS. 389.jpg
Григорий и его голубь, Corpus Christi College, Cambridge, 389

В это время церковные власти приобретали всё большее влияние в Риме по мере того, как ослабевало светское правление, не способное даже организовать оборону города от лангобардов. Римская церковь взяла на себя многие государственные функции. Папа сам занимался обеспечением защиты города. На средства, полученные с церковных земельных владений, занимавших площадь от 3. 5 до 4. 7 тыс. квадратных километров в Италии, Африке, Галлии и Далмации, а также на островах Сицилия, Корсика и Сардиния, он снабжал сограждан продовольствием, оплачивал войска, содержал стратегические объекты, откупался от варваров, выкупал пленных, обеспечивал необходимым беженцев. Неудивительно, если и вправду после смерти Григория папская казна оказалась почти пустой: никогда ещё Римская церковь не брала на себя фактически полностью бремя светской власти.

Византийское же правительство обороняло центр имперской администрации в Италии — Равенну и её окрестности — и часто вело войну, не обращая внимание на отчаянное положение Рима и не присоединяясь к перемириям, заключённым папой на церковные средства. Дважды в течение первых трёх лет понтификата Григория лангобарды брали Рим в осаду, а папа от них откупался и побуждал имперских представителей в Италии заключить прочный мир. Однако его вмешательство в государственные дела вызывало недовольство в Константинополе, и в 595 г. император Маврикий написал оскорбительное письмо Григорию, в отчаянии грозившему заключить сепаратный мир с королём лангобардов Агилульфом.

Мир был заключён в 596 г. представителем папы аббатом Пробом при поддержке экзарха (главы византийской администрации в Италии) Каллиника. Тем не менее, спокойствие, безопасность и благоденствие остались в прошлом. Войны, эпидемии чумы, неурожаи, наводнения создавали ощущение приближения всемирной катастрофы, конца света. В 599 г. папа пишет о близости собственной смерти: его жестоко мучит тяжкая болезнь синкопа, которая порой надолго приковывает его к постели и иссушает тело. Но он продолжает соблюдать строгую монашескую дисциплину.

Бои с лангобардами возобновились в 601 г., а наступившее затем в 603 г. двухлетнее перемирие вновь сменилось войной, когда Григория уже не было в живых.

Не только проблемы военной стратегии вызывали разногласия между Константинополем и Римом. Было много других причин для взаимных обид: например, терпимость имперских властей по отношению к еретикам-донатистами в Африке или упорство Константинопольского патриарха, именовавшего себя вселенским.

У Григория, который безусловно не сомневался в духовном первенстве Римской церкви, не было представления о жёсткой церковной иерархии во главе с римским епископом. Он настаивал на том, что у папы, как преемника первого среди апостолов — Св. Петра, есть право рассматривать жалобы на церковнослужителей, подозреваемых в каком-либо нарушении. Фактически же юрисдикция Римского епископа распространялась на Италию, Сицилию, Сардинию и частично Балканы, но и здесь часто наталкивалась на сопротивление местного клира. Крупные церкви в самой Италии (Милан, Равенна, Аквилея) претендовали на самостоятельность и порой, как, например, Аквилейская церковь, совсем порывали общение с папой. Равенна, имперская метрополия в Италии, заявляла о своих правах на роль автономного церковного центра, вступая в соперничество с Римом, которое не прекращалось даже тогда, когда епископами Равеннской церкви становились римские клирики (например, близкий друг Григория Мариниан). Здесь папе в основном приходилось уступать под нажимом византийских властей.

Чем дальше от Рима, тем слабее было влияние Римского епископа и тем неопределённее его представления о местной ситуации. Так, Григорий тщетно требовал от византийской администрации в северной Африке жёстких действий по отношению к донатистам, то есть части африканской церкви, которая исторгла из своих рядов тех, кто во время гонений на христиан в начале IV в. изменил ей, и очень твёрдо отделилась от всех остальных церквей, воспринявших терпимое отношение к оступившимся в годы преследований. Однако в конце VI в. в Африке уже нет былого разделения на католиков и донатистов, и донатизмом Григорий обозначает некоторые особые традиции африканской церкви и её единодушное сопротивление римскому влиянию.

Спор о титуле вселенского патриарха

Файл:Campin-mass-of-saint-gregory-1440.jpg
"Молитва Святого Григория", худ. Робер Кампен

Тяжело складывались отношения Римской церкви с Константинопольским патриархатом. Патриарх Иоанн IV Постник (582595 гг.) был именован Вселенским патриархом (впервые на синоде в 587 г.). Этот титул использовался византийскими иерархами с начала VI в., а в середине V в. восточные епископы величали так папу Льва Великого (440461 гг.). Папа Пелагий II счёл его вызывающим и распорядился, чтобы римский представитель в Константинополе прекратил общение с патриархом, если тот не откажется от этого звания. Этим посланником и был будущий Григорий Великий, находившийся тогда в дружеских отношениях с благочестивым патриархом. Впоследствии став папой, он и сам протестовал против использования этого титула. Он указывал на то, что «беды, обрушившиеся на империю, — это результат небрежения клира своими пастырскими обязанностями, суетности тщеславного духовенства, возлагавшего на себя „антихристианские звания“, его гордыни, разрушающей правопорядок». Григорию было важно, чтобы тогда, когда его мир оказался потрясёнными до основания, даже в титулатуре и символике не было допущено превышения полномочий и нарушение законных прав. В данном случае, как, по-видимому, полагал папа, когда один из епископов заявлял о своих вселенских полномочиях, «разрушалось равенство пяти древнейших основанных апостолами архиепископств» (Рима, Антиохии, Александрии, Иерусалима и Константинополя) «при почётном первенстве Римского престола, утверждённом церковными соборами». Кроме того, для него звание — это не возможность демонстрации превосходства и власти, а призвание служить ближним, жертвовать собой и уметь подчиняться чужим интересам. Ни Иоанн IV, ни его преемник Кириак, ни император Маврикий, грубо отчитавший папу за вмешательство в дела Константинопольского патриархата, ни ниспровергатель Маврикия Фока, издавший, правда, указ, согласно которому «апостольский престол Св. Петра, то есть Римская церковь, должен быть главой всех церквей», так и не удовлетворили жалоб Григория. Он был вынужден смириться с этим титулом и возобновить общение с патриархом. Возможно, для контраста он, как некогда Августин, стал называть себя «рабом рабов Божьих» (лат. servus servorum Dei). Преемники же Григория сами включили эпитет «вселенский» в свою титулатуру.

Была, безусловно, и политическая подоплёка разногласий Римской церкви и Константинопольского патриархата. Римский епископ, до сих пор безусловный авторитет во всех церковных делах на территории Римской империи, опасался роста влияния патриарха при поддержке имперских властей, пренебрегавших нуждами Рима, Римской церкви и вообще западных пределов империи.

Церковь и империя

По мысли Григория, Церковь безусловно обладает полнотой власти для того, чтобы исполнить свою миссию обращения мира в веру Христову и его подготовки ко второму пришествию. Главная проблема заключается в том, чтобы эти полномочия исполнялись правильно, для чего необходимы подходящие правители, ведомые Богом и обладающие надлежащим благоразумием, то есть тот самый тип христианина, который гармонично сочетает в своей жизни её созерцательную сторону и активную. Светские власти являются частью церковного согласия и служат Церкви, находясь в полной власти Бога. Церковь и империя (как глаза и ноги) взаимодополняют и смиряют друг друга. При этом, конечно, на практике часты отклонения от идеальной модели, когда светские властители нарушают полагающиеся правила поведения, что Григорий не раз испытал на себе. Он считал, что и в этом случае происходит осуществление какого-то не вполне понятного смертным провиденциального плана и, например, император Маврикий, доставивший много неприятностей папе, становится орудием исправления собственных прегрешений и недостатков самого Григория. Однако лояльный подданный, в том числе и епископ, должен подчиняться поставленному свыше монарху-христианину, честно и открыто порицая его за нарушения.

История понтификата Григория свидетельствует о том, что его возможность влиять на имперские власти была довольно ограниченной и фактически сводилась к личным контактам, которыми он обзавёлся, когда был посланником при императорском дворе. Что касается варварских королей, то попытки Григория поближе привлечь их к Риму и контролировать местные церкви вряд ли можно назвать успешными. Здесь, правда, были свои большие достижения: например, крещение лангобардского принца, установление каких-то особых отношений с Испанией, где Григория очень чтили и оберегали его наследие, миссия Августина в Англию и обращение в христианскую веру Кентского короля Этельберта и его народа. Именно в Англии появилось первое житие Григория, написанное неизвестным монахом из Витби около 713 г.

Сочинения

Файл:Tomb of pope Gregorius I.jpg
Могила Святого Григория в соборе Святого Петра в Риме

Своими трудами Григорий Великий, чтимый Церковью как её учитель, в значительной степени сформировал новый христианский запад на месте разделённой империи, а его толкования библейских книг, проповеди ([http://www.lectionarycentral.com/GregoryMoraliaIndex.html «Моралии на Книгу Иова»], «Беседы на Евангелия», «Беседы на Книгу пророка Иезекииля», «Толкование на Песнь песней») и «Пастырское правило» стали неотъемлемой частью западной христианской традиции. На русский язык были переведены следующие сочинения Григория Великого (в православной традиции известного как Григорий Двоеслов): [http://tvereparhia.ru/biblioteka-2/g/1342-grigorij-dvoeslov/16571-grigorij-dvoeslov-pravilo-pastyrskoe-ili-o-pastyrskom-sluzhenii-1872 «Правило пастырское»] (Киев, 1872, 1873, 1874), «Беседы на Евангелия» (Спб., 1860; новое издание М., 1999), [http://tvereparhia.ru/biblioteka-2/g/1342-grigorij-dvoeslov/16568-grigorij-dvoeslov-besedy-na-proroka-iezekiilya-izhe-vo-svyatykh-ottsa-nashego-grigoriya-dvoeslova-v-dvukh-knigakh-kniga-1-1863 «Беседы на пророка Иезекииля»] (Казань, 1863). Григорию приписываются «Толкование на 1 Книгу царств» и [http://tvereparhia.ru/biblioteka-2/g/1342-grigorij-dvoeslov/16573-grigorij-dvoeslov-sobesedovaniya-o-zhizni-italijskikh-ottsov-i-o-bessmertii-dushi-1858 «Собеседования о жизни италийских отцов и о бессмертии души»] (Казань, 1858; новое издание М., 1996 и 1999), где, в частности, рассказывается о деяниях «отца западного монашества» св. Бенедикта.

Имя «Двоеслов»

Имя «Двоеслов», закреплённое за Григорием Великим в православной традиции, связано с названием одного из его трудов — «Диалоги», или «Собеседования о жизни италийских отцов и о бессмертии души». В книге, описывающей жития италийских святых, два собеседника — редко вопрошающий (субдиакон Петр) и пространно отвечающий (Григорий).

Само же название «Двоеслов» является неверным переводом греческого Διάλογος, что в оригинале означает «Беседа» (или «Диалог»).

Интересные факты

См. также

Напишите отзыв о статье "Григорий I (папа римский)"

Примечания

  1. Как автор прославленного сочинения «Диалог о жизни италийских Отцев», был прозван латинским термином «Dialogus» (Диалог), переведённого на русский язык чаще как «Двоеслов», реже «Беседовник» или «Собеседник»
  2. 1 2 [https://books.google.fr/books?id=wL_ZMgEACAAJ Le langage secret de la Renaissance: le symbolisme caché de l'art italien] / Richard Stemp. — National geographic France, 2012. — С. 108. — 224 с. — ISBN 9782822900003.
  3. Энциклопедия для детей, Москва, Аванта+, 1994 г., том 1, Всемирная история, стр. 298, ISBN 5865290142, ISBN 5965290029.

Литература

Ссылки

  • [http://www.frateroleg.name/gregory/ Святитель Григорий Великий: источники жизнеописания и собрание сочинений]
  • [http://www.bogoslov.ru/persons/2710016/index.html Биография, библиография работ автора и библиография работ об авторе на научно — богословском портале Богослов. РУ]
  • [http://www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/ZH.phtml?id=2047 ЖИТИЯ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ СВЯТЫХ И МУЧЕНИКОВ]. Восточная литература. Проверено 4 марта 2011. [http://www.webcitation.org/61AmTMLB0 Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].
  • [http://www.vostlit.info/Texts/Heilige/Westen/VII/Grig_Velik/text.phtml?id=514 Преподобный Симеон Метафраст. Житие свт. Григория Великого // Альфа и Омега, 1997, №1(12), с.189-195.]. Восточная литература. Проверено 4 марта 2011. [http://www.webcitation.org/65NiVUkM8 Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012].

Отрывок, характеризующий Григорий I (папа римский)

– Я не знаю, что и сказать за такое... Не заслужил я. Наверно неправильно это... Меня Светилом зовут. Да не очень-то много «света» пока принёс, как видите...
– Ой, ничего, принесёшь ещё! – было видно, что малышка очень горда содеянным и прямо лопается от удовольствия.
– Спасибо вам, милые... – Светило сидел, опустив свою гордую голову, и вдруг совершенно по-детски заплакал...
– Ну, а как же другие, такие же?.. – тихо прошептала я Стелле в ушко. – Их ведь наверное очень много? Что же с ними делать? Ведь это не честно – помочь одному. Да и кто дал нам право судить о том, кто из них такой помощи достоин?
Стеллино личико сразу нахмурилось...
– Не знаю... Но я точно знаю, что это правильно. Если бы это было неправильно – у нас бы не получилось. Здесь другие законы...
Вдруг меня осенило:
– Погоди-ка, а как же наш Гарольд?!.. Ведь он был рыцарем, значит, он тоже убивал? Как же он сумел остаться там, на «верхнем этаже»?..
– Он заплатил за всё, что творил... Я спрашивала его об этом – он очень дорого заплатил... – смешно сморщив лобик, серьёзно ответила Стелла.
– Чем – заплатил? – не поняла я.
– Сущностью... – печально прошептала малышка. – Он отдал часть своей сущности за то, что при жизни творил. Но сущность у него была очень высокой, поэтому, даже отдав её часть, он всё ещё смог остаться «на верху». Но очень мало кто это может, только по-настоящему очень высоко развитые сущности. Обычно люди слишком много теряют, и уходят намного ниже, чем были изначально. Как Светило...
Это было потрясающе... Значит, сотворив что-то плохое на Земле, люди теряли какую-то свою часть (вернее – часть своего эволюционного потенциала), и даже при этом, всё ещё должны были оставаться в том кошмарном ужасе, который звался – «нижний» Астрал... Да, за ошибки, и в правду, приходилось дорого платить...
– Ну вот, теперь мы можем идти, – довольно помахав ручкой, прощебетала малышка. – До свидания, Светило! Я буду к тебе приходить!
Мы двинулись дальше, а наш новый друг всё ещё сидел, застыв от неожиданного счастья, жадно впитывая в себя тепло и красоту созданного Стеллой мира, и окунаясь в него так глубоко, как делал бы умирающий, впитывающий вдруг вернувшуюся к нему жизнь, человек...
– Да, это правильно, ты была абсолютно права!.. – задумчиво сказала я.
Стелла сияла.
Пребывая в самом «радужном» настроении мы только-только повернули к горам, как из туч внезапно вынырнула громадная, шипасто-когтистая тварь и кинулась прямо на нас...
– Береги-и-сь! – взвизгнула Стела, а я только лишь успела увидеть два ряда острых, как бритва, зубов, и от сильного удара в спину, кубарем покатилась на землю...
От охватившего нас дикого ужаса мы пулями неслись по широкой долине, даже не подумав о том, что могли бы быстренько уйти на другой «этаж»... У нас просто не было времени об этом подумать – мы слишком сильно перепугались.
Тварь летела прямо над нами, громко щёлкая своим разинутым зубастым клювом, а мы мчались, насколько хватало сил, разбрызгивая в стороны мерзкие слизистые брызги, и мысленно моля, чтобы что-то другое вдруг заинтересовало эту жуткую «чудо-птицу»... Чувствовалось, что она намного быстрее и оторваться от неё у нас просто не было никаких шансов. Как на зло, поблизости не росло ни одно дерево, не было ни кустов, ни даже камней, за которыми можно было бы скрыться, только в дали виднелась зловещая чёрная скала.
– Туда! – показывая пальчиком на ту же скалу, закричала Стелла.
Но вдруг, неожиданно, прямо перед нами откуда-то появилось существо, от вида которого у нас буквально застыла в жилах кровь... Оно возникло как бы «прямо из воздуха» и было по-настоящему ужасающим... Огромную чёрную тушу сплошь покрывали длинные жёсткие волосы, делая его похожим на пузатого медведя, только этот «медведь» был ростом с трёхэтажный дом... Бугристая голова чудовища «венчалась» двумя огромными изогнутыми рогами, а жуткую пасть украшала пара невероятно длинных, острых как ножи клыков, только посмотрев на которые, с перепугу подкашивались ноги... И тут, несказанно нас удивив, монстр легко подпрыгнул вверх и....подцепил летящую «гадость» на один из своих огромных клыков... Мы ошарашено застыли.
– Бежим!!! – завизжала Стелла. – Бежим, пока он «занят»!..
И мы уже готовы были снова нестись без оглядки, как вдруг за нашими спинами прозвучал тоненький голосок:
– Девочки, постойте!!! Не надо убегать!.. Дин спас вас, он не враг!
Мы резко обернулись – сзади стояла крохотная, очень красивая черноглазая девочка... и спокойно гладила подошедшее к ней чудовище!.. У нас от удивления глаза полезли на лоб... Это было невероятно! Уж точно – это был день сюрпризов!.. Девочка, глядя на нас, приветливо улыбалась, совершенно не боясь рядом стоящего мохнатого чудища.
– Пожалуйста, не бойтесь его. Он очень добрый. Мы увидели, что за вами гналась Овара и решили помочь. Дин молодчина, успел вовремя. Правда, мой хороший?
«Хороший» заурчал, что прозвучало как лёгкое землетрясение и, нагнув голову, лизнул девочку в лицо.
– А кто такая Овара, и почему она на нас напала? – спросила я.
– Она нападает на всех, она – хищник. И очень опасна, – спокойно ответила девчушка. – А можно спросить, что вы здесь делаете? Вы ведь не отсюда, девочки?
– Нет, не отсюда. Мы просто гуляли. Но такой же вопрос к тебе – а, что ты здесь делаешь?
Я к маме хожу... – погрустнела малышка. – Мы умерли вместе, но почему-то она попала сюда. И вот теперь я живу здесь, но я ей этого не говорю, потому что она никогда с этим не согласится. Она думает, что я только прихожу...
– А не лучше ли и вправду только приходить? Здесь ведь так ужасно!.. – передёрнула плечиками Стелла.
– Я не могу её оставить здесь одну, я за ней смотрю, чтобы с ней ничего не случилось. И вот Дин со мной... Он мне помогает.
Я просто не могла этому поверить... Эта малюсенькая храбрая девчушка добровольно ушла со своего красивого и доброго «этажа», чтобы жить в этом холодном, ужасном и чужом мире, защищая свою, чем-то сильно «провинившуюся», мать! Не много, думаю, нашлось бы столь храбрых и самоотверженных (даже взрослых!) людей, которые решились бы на подобный подвиг... И я тут же подумала – может, она просто не понимала, на что собиралась себя обречь?!
– А как давно ты здесь, девочка, если не секрет?
– Недавно... – грустно ответила, теребя пальчиками чёрный локон своих кудрявых волос, черноглазая малышка. – Я попала в такой красивый мир, когда умерла!.. Он был таким добрым и светлым!.. А потом я увидела, что мамы со мной нет и кинулась её искать. Сначала было так страшно! Её почему-то нигде не было... И вот тогда я провалилась в этот ужасный мир... И тут её нашла. Мне было так жутко здесь... Так одиноко... Мама велела мне уходить, даже ругала. Но я не могу её оставить... Теперь у меня появился друг, мой добрый Дин, и я уже могу здесь как-то существовать.
Её «добрый друг» опять зарычал, от чего у нас со Стеллой поползли огромные «нижнеастральные» мурашки... Собравшись, я попыталась немного успокоиться, и начала присматриваться к этому мохнатому чуду... А он, сразу же почувствовав, что на него обратили внимание, жутко оскалил свою клыкастую пасть... Я отскочила.
– Ой, не бойтесь пожалуйста! Это он вам улыбается, – «успокоила» девчушка.
Да уж... От такой улыбки быстро бегать научишься... – про себя подумала я.
– А как же случилось, что ты с ним подружилась? – спросила Стелла.
– Когда я только сюда пришла, мне было очень страшно, особенно, когда нападали такие чудища, как на вас сегодня. И вот однажды, когда я уже чуть не погибла, Дин спас меня от целой кучи жутких летающих «птиц». Я его тоже испугалась вначале, но потом поняла, какое у него золотое сердце... Он самый лучший друг! У меня таких никогда не было, даже когда я жила на Земле.
– А как же ты к нему так быстро привыкла? У него внешность ведь не совсем, скажем так, привычная...
– А я поняла здесь одну очень простую истину, которую на Земле почему-то и не замечала – внешность не имеет значения, если у человека или существа доброе сердце... Моя мама была очень красивой, но временами и очень злой тоже. И тогда вся её красота куда-то пропадала... А Дин, хоть и страшный, но зато, всегда очень добрый, и всегда меня защищает, я чувствую его добро и не боюсь ничего. А к внешности можно привыкнуть...
– А ты знаешь, что ты будешь здесь очень долго, намного дольше, чем люди живут на Земле? Неужели ты хочешь здесь остаться?..
– Здесь моя мама, значит, я должна ей помочь. А когда она «уйдёт», чтобы снова жить на Земле – я тоже уйду... Туда, где добра побольше. В этом страшном мире и люди очень странные – как будто они и не живут вообще. Почему так? Вы что-то об этом знаете?
– А кто тебе сказал, что твоя мама уйдёт, чтобы снова жить? – заинтересовалась Стелла.
– Дин, конечно. Он многое знает, он ведь очень долго здесь живёт. А ещё он сказал, что когда мы (я и мама) снова будем жить, у нас семьи будут уже другие. И тогда у меня уже не будет этой мамы... Вот потому я и хочу с ней сейчас побыть.
– А как ты с ним говоришь, со своим Дином? – спросила Стелла. – И почему ты не желаешь нам сказать своё имя?
А ведь и правда – мы до сих пор не знали, как её зовут! И откуда она – тоже не знали...
– Меня звали Мария... Но разве здесь это имеет значение?
– Ну, конечно же! – рассмеялась Стелла. – А как же с тобой общаться? Вот когда уйдёшь – там тебе новое имя нарекут, а пока ты здесь, придётся жить со старым. А ты здесь с кем-то ещё говорила, девочка Мария? – по привычке перескакивая с темы на тему, спросила Стелла.
– Да, общалась... – неуверенно произнесла малышка. – Но они здесь такие странные. И такие несчастные... Почему они такие несчастные?
– А разве то, что ты здесь видишь, располагает к счастью? – удивилась её вопросу я. – Даже сама здешняя «реальность», заранее убивает любые надежды!.. Как же здесь можно быть счастливым?
– Не знаю. Когда я с мамой, мне кажется, я и здесь могла бы быть счастливой... Правда, здесь очень страшно, и ей здесь очень не нравится... Когда я сказала, что согласна с ней остаться, она на меня сильно накричала и сказала, что я её «безмозглое несчастье»... Но я не обижаюсь... Я знаю, что ей просто страшно. Так же, как и мне...
– Возможно, она просто хотела тебя уберечь от твоего «экстремального» решения, и хотела, только лишь, чтобы ты пошла обратно на свой «этаж»? – осторожно, чтобы не обидеть, спросила Стелла.
– Нет, конечно же... Но спасибо вам за хорошие слова. Мама часто называла меня не совсем хорошими именами, даже на Земле... Но я знаю, что это не со злости. Она просто была несчастной оттого, что я родилась, и часто мне говорила, что я разрушила ей жизнь. Но это ведь не была моя вина, правда же? Я всегда старалась сделать её счастливой, но почему-то мне это не очень-то удавалось... А папы у меня никогда не было. – Мария была очень печальной, и голосок у неё дрожал, как будто она вот-вот заплачет.
Мы со Стеллой переглянулись, и я была почти уверенна, что её посетили схожие мысли... Мне уже сейчас очень не нравилась эта избалованная, эгоистичная «мама», которая вместо того, чтобы самой беспокоиться о своём ребёнке, его же героическую жертву совершенно не понимала и, в придачу, ещё больно обижала.
– А вот Дин говорит, что я хорошая, и что я делаю его очень счастливым! – уже веселее пролепетала малышка. – И он хочет со мной дружить. А другие, кого я здесь встречала, очень холодные и безразличные, а иногда даже и злые... Особенно те, у кого монстры прицеплены...
– Монстры – что?.. – не поняли мы.
– Ну, у них страшенные чудища на спинах сидят, и говорят им, что они должны делать. А если те не слушают – чудища над ними страшно издеваются... Я попробовала поговорить с ними, но эти монстры не разрешают.
Мы абсолютно ничего из этого «объяснения» не поняли, но сам факт, что какие-то астральные существа истязают людей, не мог остаться нами не «исследованным», поэтому, мы тут же её спросили, как мы можем это удивительное явление увидеть.
– О, да везде! Особенно у «чёрной горы». Во-он там, за деревьями. Хотите, мы тоже с вами пойдём?
– Конечно, мы только рады будем! – сразу же ответила обрадованная Стелла.
Мне тоже, если честно, не очень-то улыбалась перспектива встречаться с кем-то ещё, «жутким и непонятным», особенно в одиночку. Но интерес перебарывал страх, и мы, конечно же, пошли бы, несмотря на то, что немного побаивались... Но когда с нами шёл такой защитник как Дин – сразу же становилось веселее...
И вот, через короткое мгновение, перед нашими широко распахнутыми от изумления глазами развернулся настоящий Ад... Видение напоминало картины Боша (или Боска, в зависимости от того, на каком языке переводить), «сумасшедшего» художника, который потряс однажды своим искусством весь мир... Сумасшедшим он, конечно же, не был, а являлся просто видящим, который почему-то мог видеть только нижний Астрал. Но надо отдать ему должное – изображал он его великолепно... Я видела его картины в книге, которая была в библиотеке моего папы, и до сих пор помнила то жуткое ощущение, которое несли в себе большинство из его картин...
– Ужас какой!.. – прошептала потрясённая Стелла.
Можно, наверное, было бы сказать, что мы видели здесь, на «этажах», уже многое... Но такого даже мы не в состоянии были вообразить в самом жутком нашем кошмаре!.. За «чёрной скалой» открылось что-то совершенно немыслимое... Это было похоже на огромный, выбитый в скале, плоский «котёл», на дне которого пузырилась багровая «лава»... Раскалённый воздух «лопался» повсюду странными вспыхивающими красноватыми пузырями, из которых вырывался обжигающий пар и крупными каплями падал на землю, или на попавших в тот момент под него людей... Раздавались душераздирающие крики, но тут же смолкали, так как на спинах тех же людей восседали омерзительнейшие твари, которые с довольным видом «управляли» своими жертвами, не обращая ни малейшего внимания на их страдания... Под обнажёнными ступнями людей краснели раскалённые камни, пузырилась и «плавилась» пышущая жаром багровая земля... Сквозь огромные трещины прорывались выплески горячего пара и, обжигая ступни рыдающим от боли людским сущностям, уносились в высь, испаряясь лёгким дымком... А по самой середине «котлована» протекала ярко красная, широкая огненная река, в которую, время от времени, те же омерзительные монстры неожиданно швыряли ту или иную измученную сущность, которая, падая, вызывала лишь короткий всплеск оранжевых искр, и тут же, превратившись на мгновение в пушистое белое облачко, исчезала... уже навсегда... Это был настоящий Ад, и нам со Стеллой захотелось как можно скорее оттуда «исчезнуть»...
– Что будем делать?.. – в тихом ужасе прошептала Стелла. – Ты хочешь туда спускаться? Разве мы чем-то можем им помочь? Посмотри, как их много!..
Мы стояли на чёрно-буром, высушенном жаром обрыве, наблюдая простиравшееся внизу, залитое ужасом «месиво» боли, безысходности, и насилия, и чувствовали себя настолько по-детски бессильными, что даже моя воинственная Стелла на этот раз безапелляционно сложила свои взъерошенные «крылышки» и готова была по первому же зову умчаться на свой, такой родной и надёжный, верхний «этаж»...
И тут я вспомнила, что Мария вроде бы говорила с этими, так жестоко судьбой (или ими самими) наказанными, людьми ...
– Скажи, пожалуйста, а как ты туда спустилась? – озадачено спросила я.
– Меня Дин отнёс, – как само собой разумеющееся, спокойно ответила Мария.
– Что же такое страшное эти бедняги натворили, что попали в такое пекло? – спросила я.
– Думаю, это касается не столь их проступков, сколько того, что они были очень сильные и имели много энергии, а этим монстрам именно это и нужно, так как они «питаются» этими несчастными людьми, – очень по-взрослому объяснила малышка.
– Что?!.. – чуть ли не подпрыгнули мы. – Получается – они их просто «кушают»?
– К сожалению – да... Когда мы пошли туда, я видела... Из этих бедных людей вытекал чистый серебристый поток и прямиком заполнял чудищ, сидящих у них на спине. А те сразу же оживали и становились очень довольными. Некоторые людские сущности, после этого, почти не могли идти... Это так страшно... И ничем нельзя помочь... Дин говорит, их слишком много даже для него.
– Да уж... Вряд ли мы можем что-то сделать тоже... – печально прошептала Стелла.
Было очень тяжко просто повернуться и уйти. Но мы прекрасно понимали, что на данный момент мы совершенно бессильны, а просто так наблюдать такое жуткое «зрелище» никому не доставляло ни малейшего удовольствия. Поэтому, ещё раз взглянув на этот ужасающий Ад, мы дружно повернули в другую сторону... Не могу сказать, что моя человеческая гордость не была уязвлена, так как проигрывать я никогда не любила. Но я уже также давно научилась принимать реальность такой, какой она была, и не сетовать на свою беспомощность, если помочь в какой-то ситуации мне было пока ещё не по силам.
– А можно спросить вас, куда вы сейчас направляетесь, девочки? – спросила погрустневшая Мария.
– Я бы хотела наверх... Если честно, мне уже вполне достаточно на сегодня «нижнего этажа»... Желательно посмотреть что-нибудь полегче... – сказала я, и тут же подумала о Марии – бедная девчушка, она ведь здесь остаётся!..
И никакую помощь ей предложить мы, к сожалению, не могли, так как это был её выбор и её собственное решение, которое только она сама могла изменить...
Перед нами замерцали, уже хорошо знакомые, вихри серебристых энергий, и как бы «укутавшись» ими в плотный, пушистый «кокон», мы плавно проскользнули «наверх»...
– Ух, как здесь хорошо-о!.. – оказавшись «дома», довольно выдохнула Стелла. – И как же там, «внизу», всё-таки жутко... Бедные люди, как же можно стать лучше, находясь каждодневно в таком кошмаре?!. Что-то в этом неправильно, ты не находишь?
Я засмеялась:
– Ну и что ты предлагаешь, чтобы «исправить»?
– А ты не смейся! Мы должны что-то придумать. Только я пока ещё не знаю – что... Но я подумаю... – совершенно серьёзно заявила малышка.
Я очень любила в ней это не по-детски серьёзное отношение к жизни, и «железное» желание найти положительный выход из любых появившихся проблем. При всём её сверкающем, солнечном характере, Стелла также могла быть невероятно сильным, ни за что не сдающимся и невероятно храбрым человечком, стоящим «горой» за справедливость или за дорогих её сердцу друзей...
– Ну что, давай чуть прогуляемся? А то что-то я никак не могу «отойти» от той жути, в которой мы только что побывали. Даже дышать тяжело, не говоря уже о видениях... – попросила я свою замечательную подружку.
Мы уже снова с большим удовольствием плавно «скользили» в серебристо-«плотной» тишине, полностью расслабившись, наслаждаясь покоем и лаской этого чудесного «этажа», а я всё никак не могла забыть маленькую отважную Марию, поневоле оставленную нами в том жутко безрадостном и опасном мире, только лишь с её страшным мохнатым другом, и с надеждой, что может наконец-то её «слепая», но горячо любимая мама, возьмёт да увидит, как сильно она её любит и как сильно хочет сделать её счастливой на тот промежуток времени, который остался им до их нового воплощения на Земле...