Григорий XI

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Григорий XI
Gregorius PP. XI<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Григорий XI</td></tr>
201-й папа римский
30 декабря 1370 — 27 марта 1378
Коронация: 3 января 1371
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Урбан V
Преемник: Урбан VI
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Пьер Роже де Бофор
Оригинал имени
при рождении:
Pierre Roger de Beaufort
Рождение: 1329 или 1331 или 1336
замок Момон, диоцез Льежа, Франция
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Рим
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
Принятие священного сана: 1371
Епископская хиротония: 1371
Кардинал с: 1348
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
150px

Григорий XI (лат. Gregorius PP. XI, в миру — Пьер Роже де Бофор, фр. Pierre Roger de Beaufort; 1329, 1331 или 1336, замок Мамон, диоцез Льежа, Франция — 27 марта 1378, Рим) — папа римский с 30 декабря 1370 по 27 марта 1378. Француз по национальности. Под влиянием святой Екатерины Сиенской вернул папский престол из Авиньона в Рим, закончив таким образом 70-летнее авиньонское пленение пап.







Биография

В миру Пьер Роже де Бофор, происходил из знатной семьи. Его дата рождения не установлена: 1329, 1331 или 1336 год. Был одним из детей Гильома II, графа де Бофора, который приходился родным братом авиньонскому римскому папе Клименту VI. У него было пять родных братьев, пять сестер и три сводных брата[1]. Старшим братом Пьера Роже был Гильом III, отец виконта Раймонда де Тюренна, военачальника Григория XI, а затем командира банды.

Обучался в университете Анжера, а затем изучал право в Перудже, в школе Piétro Baldo degli Ubaldi. Он получил степень доктора канонического права и стал пользоваться среди своих коллег репутацией учёного богослова. Как писали о нём современники: «Он завоевал уважение всех своим смирением и чистотой сердца».

Приняв сан, Пьер Роже быстро поднимался в церковной иерархии. В 1342 году каноник Руанского собора с правом на пребенду; каноник собора Родеза, каноник парижского собора, затем его архидиакон. Апостольский нотариус. Климент VI назначил своего племянника Пьера Роже кардиналом 28 мая 1348 года, когда тому было 19 лет — в числе других своих племянников (получил новообразованный сан кардинала-дьякона церкви Санта-Мария Нуова на консистории). Вошёл в число членов папской курии в Авиньоне 5 июня 1348 года. Стал деканом Байё 11 июля того же года. Назначен архидьяконом собора Сенса и протоиреем папской Латеранской базилики. Послан своим дядей учить право в Перудже. Затем стал архидьяконом Руанского собора в 1350 году. В 1352 году участвовал в конклаве, который возвел на Святой Трон Иннокентия VI, и в конклаве 1362 года, избравшего Урбана V[1].

Назначен исполнителем папской воли в делах королевы Джованны I Неаполитанской в ноябре 1365 года. В мае 1365 года упоминается как душеприказчик в завещании кардинала Илии де Сан-Ирье, таким же образом в августе 1367 года в последней воле кардинала Жиля Альвареса де Альборноза. Сопровождал папу Урбана во время его путешествия в Италию в мае-июне 1367 года. В июне 1368 он возглавил сотрудничество с кардиналами Гийомом де ла Судри и Гийомом д'Эгрефойлем ради подготовки мира между Луиджи ди Таранто и Франческо дель Бальзо, герцогом Андрии. Первосвященник патриархальной Либерийской базилики в 1368; причём папа римский Урбан V назначил существенные фонды к восстановлению базилики.

В 1368 году папа поставил его во главе расследование относительно фондов бенедиктинского приората Сан-План ди Колоннеро в Мессине, который пожелал стать аббатством. В 1369 году с теми же двумя кардиналами занимался мирными договорами между Федерико ди Тринакрия и королевой Джованной. Когда император Карл IV дал кардиналу Ги де Булоню титул имперского викария в Лукке на три года, монарх предоставил папе в июне 1369 года право выбора между кардиналом д'Эгрефойлем и кардиналом Пьером Роже как преемника Ги де Булоня в случае, если тот умрет прежде окончания этого срока. В ноябре 1369 года Пьер Роже упоминается как душеприказчик кардинала Николя де Бесса. Получил сан кардинала-протодьякона в 1369 году[1].

Пьер Роже был умным человеком высоких моральных качеств, но при этом обладал слабой физической конституцией. Любил проводить время в одиночестве в компании книг, был любителем редких и иллюстрированных рукописей, высококультурным человеком. Кроме того, он обладал огромным талантом к дипломатии, что стало большим подспорьем ему в будущем. 23 июня 1364 года благодаря своим многочисленным связям Пьер Роже сумел собрать выкуп на освобождение Бриуда от неприятеля.

После смерти папы Урбана V кардиналы собрались в Авиньоне на конклав 29 декабря 1370 года и на следующее утро, 30 декабря избрали сорокалетнего Пьера Роже единогласно. (Следует отметить, что в этот год шестеро из 17 или 18 кардиналов курии приходились ему кровными родственниками)[2][3]). 2 января он принял священнический сан, 3 января рукоположен в сан епископа, 4 (или 5) января 1371 года он был коронован, избрав себе имя Григория XI.

Понтификат

Файл:Anointing of Pope Gregory XI.jpg
Коронация папы Григория XI и битва при Понтевене в том же году.

В первые годы понтификата Григория XI усилилась антифранцузская оппозиция итальянских городов во главе с Флоренцией. Продолжил реформы церкви, начатые его предшественниками. Он старался начать преобразования в различных монашеских орденах — пытался призвать к порядку госпитальеров и провёл реформу внутреннего распорядка доминиканцев, утвердил орден иеронимитов.

В течение правления были предприняты энергичные меры против ересей, вспыхнувших в Германии, Англии и прочих частях Европы, в том числе бедняков в Леоне, бегинок, немецких флагеллянтов, немецких фаталистов Альберта из Альбертштадта (1372), Братство Свободного духа, сжёгши заживо его представительницу Жанну Добентон в Париже (1372). 19 предложений Джона Уиклифа и тринадцать статей Саксонского зерцала были формально осуждены папскими буллами в 1377 году. В 1371 году по его распоряжению инквизиторы осудили предположения Пьера де ла Бонагета и Жана Лалона о реальном присутствии Христа в евхаристии.

После смерти Иоанна II Палеолога, маркиза Монтферратского в середине марта 1372 года миланцы попытались захватить власть в упомянутом регионе. Осознав, что амбиции миланского герцога Бернабо Висконти угрожают всей северной Италии, Григорий XI начал формировать лигу, в которую также вошли Оттон IV Брауншвейг-Грубенгаген, Амадей VI Савойский, его легат Филипп Кабассоль, кондотьер Джон Хоквуд (бросивший Висконти) и Николя Спинелли. Этот союз увенчался успехом, в частности, был захвачен Верчелли. В мае 1373 году при Монтикьяри состоялась битва. Успехи в Пьемонте побудили Григория XI объявить в феврале 1374 года о его намерении вернуть Святой Престол в Рим, хотя осуществить сразу это желание ему не удалось.

Подписанное 4 июня 1375 года перемирие с Бернабо Висконти напугало Флоренцию, которой было не выгодно возвращение Престола в Рим. Флоренция умело использовала недовольство народа папской администрацией, и в городе случилось восстание — имущество Церкви было конфисковано, а ряд священников убиты (Война Восьми Святых против церкви, 1375-1378). Города и поселения Папского государства постепенно присоединялись к флорентийцам. Этот конфликт осложнял подготовку возвращения Григория. 31 марта 1376 года Григорий наложил на Флоренцию интердикт, отлучил всех её жителей и призвал всех европейских монархов изгнать флорентийских купцов.

Возвращение папского престола в Рим

Следуя невыполненному намерению своего предшественника Урбана V, после десятилетий авиньонского пленения Григорий XI решил вернуться в Рим, в чём ему помогла доминиканская монахиня Екатерина Сиенская. Эта известная женщина, одарённая высоким интеллектом, решила приложить все старания, чтобы вернуть в Рим «своего итальянского святейшего папочку», как она называла Григория XI. Она говорила ему, что его возвращение необходимо, чтобы в Италии снова воцарился мир, так как без этого нельзя снарядить новый Крестовый поход, который является целью всякого понтифика. Григорий возражал ей, что нет такого военного лидера, который смог бы возглавить этот поход.

Файл:La Porte Champeaux et les deux tourelles par JM Rosier.jpg
Папский дворец в Авиньоне

Французские кардиналы — родственники и друзья французского короля, составлявшие две трети святой коллегии, препятствовали понтифику всеми возможными способами, также как его родной отец и братья. Брат короля Карла V герцог Анжуйский приехал в Авиньон, чтобы помешать отъезду. По пожеланию герцога Анжуйского Екатерина Сиенская прибыла навестить его супругу, которая не любила авиньонский двор и предпочла остановиться со своими достойными приличными дамами в крепости Вильнёв неподалеку. Катарина провела три дня в замке в разговорах с герцогом, вселив в него сильное желание возглавить крестовый поход. Теперь она могла сказать Григорию, что нашёлся военный лидер, без которого, как он говорил, ничего не могло быть начато. Папа ответил ей, возражая, что пока не воцарится мир среди христианских народов, планировать крестовые походы бесполезно. (Оставалось уговорить короля Франции — что, тем не менее, выполнено не было, и крестовый поход под предводительством Луи Анжуйского не состоялся).

Файл:Giorgio Vasar retour idéalisé de Grégoire XI à Rome.jpg
Вазари. Екатерина Сиенская сопровождает папу Григория XI в Рим

Несмотря на препятствия и сопротивление курии в 1376 Григорий XI в окружении 15 кардиналов окончательно покинул Авиньон. «У Григория не было куража на открытое сопротивление, но он схватился за идею благого обмана, и заставив других предполагать, что дата отъезда из Авиньона ещё не назначена, тайно ускорил свои приготовления. Галера приплыла в Марсель чтобы папа взошёл на борт прежде, чем кардиналы поняли, что происходит. Он уполномочил своего родственника виконта де Тюренна управлять городом и Авиньонской областью, пользуясь советами тех кардиналов, которые не последуют за ним в Рим. И назначил сицилийских баронов встретить его в Остии. Теперь сопротивление его только злило, и когда наступил день отплытия, он вырвался из объятий рыдающих матери и сестер, и отказался слушать тех, кто умолял его передумать. Его сопровождала процессия из кардиналов на белых конях, капелланов и их свита, рыцари с оружием наизготовку, дабы охранять не только папу, но и повозки, полные ценного имущества»[4]. (Некоторые историки, тем не менее, отмечают, что влияние Екатерины Сиенской часто преувеличивается, и она просто укрепила папу в осуществлении уже давно принятого решения).

В Италии

Файл:Blason Guillaume II Roger.svg
Герб рода Роже и его представителя папы Григория: в серебряном поле лазоревая правая перевязь, сопровождаемая с каждой стороны тремя червлёными розами с золотыми сердцевинами

Обстоятельства путешествия хорошо известны из текста Пьера Амьеля де Бренака, епископа Синигалии, который сопровождал папу во время его поездки. Авиньон был покинут 13 сентября 1376, в Марселе они оказались 2 октября. Папский флот часто приставал (Сен-Тропе, Антиб, Ницца, Вильфранш и т. д.), прибыв в Геную 18 октября. После остановки в Портофино, Ливорно и Пьомбино, 6 декабря они прибыли в Корнето, а 13 янвая 1377 года высадились в Остии. 17 января на своем судне по Тибру папа вступил в Рим, окруженный войсками своего племянника Раймонда де Тюренна и неаполитанских властителей.

Папа Григорий был глубоко расстроен отсутствием энтузиазма в связи со своим возвращением, что резко контрастировало с народными приветствиями, которыми он был свидетелем, когда его предшественник Урбан путешествовал по Италии. Корнето, первый город Папского государства, в котором он высадился после Генуи, встретил его шествием с оливковыми ветвями, что наконец, его обрадовало. В Корнето папа со свитой встретили Рождество. Затем они последовали к морским воротам Рима — в Остию. Затем барки последовали вверх по Тибру к Риму. Папа высадился на пристани так близко к Латеранской базилике, как это было возможно, но ночь ему пришлось все равно провести на борту корабля, поскольку эта обычная папская резиденция была основательно разрушена в пожаре 1308 года, так что проживать в ней было невозможно. Таким образом, он стал первым из пап, обосновавшимся в Ватикане (до Авиньона резиденция пап находилась в Латеране). Путешествие папы заняло пять месяцев.

На следующий день (16 или 18 января) он наконец окончательно высадился и проследовал в Собор Святого Петра, войдя в Рим через ворота Сан Паоло, где ему вручили ключи от города. Его сопровождала толпа. Там папа вознес молитву, благодаря Господа за своё счастливое возвращение. Закончилась первая стадия его возвращения. Оно запечатлено на рельефах его надгробия в церкви Санта-Франческа Романа, высеченных в XVI веке.

Несмотря на советы Екатерины Сиенской и более ранние предостережения Петрарки, папа вступил в Рим не как апостол мира, безоружным. а в сопровождении двух тысяч солдат под предводительством своего племянника Раймонда де Тюренна (после смерти Григория он станет бандитом). Григорий не чувствовал себя в безопасности в руинах Рима, окруженных разоренными землями Кампаньи. Практически непрерывные беспорядки в Риме вынудили Григория в конце мая 1377 года переехать в Ананьи. Тем не менее, Романья и Болонья подписывают договор, и Флоренция принимает посредничество Висконти к достижению мира. 7 ноября 1377 года Григорий возвращается в чуть успокоившийся Рим, но ощущая постоянную угрозу, рассматривает перспективу возвращения в Авиньон[4].

После своего возвращения Григорий работал над окончательным примирением Флоренции и Папского государства. Он сталкивался с сопротивлением своих сторонников и недисциплинированностью папского войска. Так, 1 февраля 1377 года произошла резня в городе Чезена близ Римини. наёмники из числа, главным образом, бретонских крестьян, уничтожили 4 тысячи бунтовщиков. Предводительствовал этим войском кардинал Роберт Женевский, в будущем антипапа.

Весной 1378 года в Сарцане происходит встреча, где присутствуют послы Рима и Флоренции, представители императора, королей Франции, Венгрии, Испании и Неаполя. В ходе этой конференции было объявлено, что папа только что скончался - в ночь с 26 на 27 марта 1378.

Ранняя смерть Григория практически сразу после его переезда из Авиньона в Рим, через полтора года — 27 марта 1378 года — привела к избранию Урбана VI, которое вызвало Великий западный раскол.

Подобно своему дяде, папе Клименту, его хотели похоронить в аббатстве Шез-Дьё в Оверни, но римляне не дали увезти его тело. Его гробница, возведённая в 1585 году, находится в правом трансепте римской церкви Санта-Мария-Нуова, которую переименуют и посвятят Франциску Римскому в 1608 году.

См. также

  • Вицедомино Вицедомини — «папа-на-один-день», один из его предшественников, который также принял имя Григорий XI, но умер в день конклава и поэтому не входит в папские списки (1276).

Библиография

Anselme de Sainte-Marie ; Dufourny, Honoré Caille ; Ange de Sainte-Rosalie ; Simplicien. Histoire g én éalogique et chronologique de la maison royale de France, des pairs, grands officiers de la couronne & de la maison du roy: & des anciens barons du royaume: avec les qualitez, l'origine, le progres & les armes de leurs familles; ensemble des statuts & le catalogue des chevaliers, cammandeurs, & officiers de l'ordre du S. Esprit. Le tout dresse sur titres originaux, sur les registres des des chartes du roy, du parlement, de la chambre des comptes & du chatelet des Paris ... & d'autres cabinets curieux. 9 vols. Paris : La Compagnie des libraires, 3. éd., rev., corrigée & augmentée par les soins du P. Ange & du P. Simplicien, 1726-1733, VI, 316; Cardella, Lorenzo. Memorie storiche de' cardinali della Santa Romana Chiesa. Rome : Stamperia Pagliarini, 1793, II, 173; Chacón, Alfonso. Vitæ, et res gestæ Pontificvm Romanorum et S. R. E. Cardinalivm ab initio nascentis Ecclesiæ vsque ad Vrbanvm VIII. Pont. Max. 2 volumes. Romae : Typis Vaticanis, 1677, II, col. 500 and 573-614; Di Sivo, Michele, "Gregorio XI." Mondo vaticano. Passato e presente. Città del Vaticano : Libreria Editrice Vaticana, 1995, pp. 578–580; Du Chesne, François. Histoire de tous les cardinaux françois : de naissance, ou qui ont esté promeus au cardinalat par l'expresse recommandation de nos roys, pour les grands services qu'ils ont rendus a leur estat, et a leur couronne. Comprenant commairement leurs legations, ambassades & voyages par eux faits en divers pays & royaumes, vers les papes, empereurs, roys, potentats, republiques, communautex & universitez, pour affaires importantes à l'église universelle, & à l'auguste majesté de nos souuerains. Enrichie de leurs armes et de leurs portraits. Divisée en deux tomes, et justifiée par tiltres et chartres du thresor de sa majesté, arrests des parlemens de France, registres des Chambres des comptes; donations, fondations, epitaphes, testamens, manuscripts, ancients monumens, chroniques & chartulaires d'abbayes, & autres histoires publiques & particlieres. 2 vols. A Paris : Aux despens de l'autheur, & se vendent chez luy ..., 1660, I, 614-618; "Essai de liste générale des cardinaux. Les cardinaux du XIVè siècle jusqu'au Grand Schisme". Annuaire Pontifical Catholique 1930. Paris : Maison de la Bonne Presse, 1930, p. 151; Eubel, Conradus and Gulik, Guglielmus van. Hierarchia Catholica Medii Aevi. Volumen I (1198-1431). Münich : Sumptibus et Typis Librariae Regensbergianae, 1913; reprint, Padua : Il Messagero di S. Antonio, 1960, pp. 18, 21-22 and 51; Fisquet, Honoré. La France pontificale (Gallia christiana), histoire chronologique et biographique des archevêques et évêques de tous les diocèses de France depuis l'établissement du christianisme jusqu'à nos jours, divisée en 17 provinces ecclésiastique. 22 vol. Paris : E. Repos, 1864-1873, XVII, 163-165; Hayez, Michel, "Gregorio XI." Enciclopedia dei papi. 3 vols. Roma : Istituto della Enciclopedia italiana, 2000, II, 550-561; Kelly, John Norman Davidson. The Oxford Dictionary of Popes. Oxford ; New York : Oxford University Press, 1986, pp. 225–227; Pélissier, Antoine. Grégoire XI: ramhne la Papauti ` Rome; troisième pape limousin, (1370-1378). Dordogne, Impr. de Clairvivre, 1962. (Collection "Les Papes limousins"); Ronzy, Pierre. Le voyage de Grégoire XI ramenant la Papauté d'Avignon à Rome (1376-1377). Florence : Institut français, 1952. Responsibility: suivi du texte latin et de la trad. française de l'Itinerarium Gregorii XI de Pierre Ameilh; Thibault, Paul R. Pope Gregory XI : the failure of tradition. Lanham, MD : University Press of America, 1986.

Напишите отзыв о статье "Григорий XI"

Примечания

  1. 1 2 3 [http://www.fiu.edu/~mirandas/bios1348.htm The Cardinals of the Holy Roman Church]
  2. [http://books.google.com/books?id=-mq7ctwMNdoC&pg=PA17&dq=count+Tusculum&ei=0AkTSOyAH4vcywTA3LCDCA&hl=ru&sig=yLPFoI1fkOLptFNVW_0zIW-wpZU#PPA60,M1 George L. Williams Papal Genealogy ]
  3. Его дядя Климент VI приходился родным братом кардиналу Hugues Roger, кузеном (далее генеалогического древа нет) кардиналам Aymeric de Chalus; Gérard de la Garde; Guillaume d'Aigrefeuille, кузеном или дядей кардиналам Adhémar Robert; Pierre de Cros и его брату Jean de Cros, и их родичу псевдокардиналу, также носившему имя Pierre de Cros; Gilles Aycelin de Montaigu, дядей кардиналам Guy de Malsec; Guillaume d'Aigrefeuille и его брату псевдокардиналу Faydit d'Aigrefeuille; (далее родство прослеживается яснее) Bernard de la Tour (возможно, через брак своей племянницы Элизы, сестры Григория XI), племянником которого стал Jean de la Tour; дядей кардиналу Raymond de Canilhac (возможно, через сына своего брата Гийома III, получившего титул владетелей Канильяков). Сестра Климента Гильометта была матерью кардиналам Pierre de la Jugié и Guillaume de la Jugié, а его вторая сестра Альмоди родила кардинал Nicolas de Besse.
  4. 1 2 [http://books.google.ru/books?id=5GgWzbARr7wC&dq=Margaret+Roberts.+Saint+Catherine+of+Siena+and+her+times&printsec=frontcover&source=bl&ots=ZHmH0QKXnS&sig=O0IrkRo2OzGmjR8ARFMdz6f--YE&hl=ru&ei=ssRHSo_XLM-Y_Qa9-M2FCQ&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=1 Margaret Roberts. Saint Catherine of Siena and her times. 1904]

Литература

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Григорий XI

– Ну, тогда, о чём же вы там вместе «думали»? – и тут же, не выдержав, выпалила: – А почему бабушка Стеллу учит, а ты меня – нет?!.. Или ты считаешь, что я ни на что больше не способна?
– Ну, во-первых, брось кипятиться, а то вон уже скоро пар пойдёт... – опять спокойно сказала бабушка. – А, во-вторых, – Стелле ещё долго идти, чтобы до тебя дотянуться. И чему же ты хочешь, чтобы я учила тебя, если даже в том, что у тебя есть, ты пока ещё совсем не разобралась?.. Вот разберись – тогда и потолкуем.
Я ошалело уставилась на бабушку, как будто видела её впервые... Как это Стелле далеко до меня идти?!. Она ведь такое делает!.. Столько знает!.. А что – я? Если что-то и делала, то всего лишь кому-то помогала. А больше и не знаю ничего.
Бабушка видела моё полное смятение, но ни чуточки не помогала, видимо считая, что я должна сама через это пройти, а у меня от неожиданного «положительного» шока все мысли, кувыркаясь, пошли наперекосяк, и, не в состоянии думать трезво, я лишь смотрела на неё большими глазами и не могла оправиться от свалившихся на меня «убийственных» новостей...
– А как же «этажи»?.. Я ведь никак не могла сама туда попасть?.. Это ведь Стеллина бабушка мне их показала! – всё ещё упорно не сдавалась я.
– Ну, так ведь для того и показала, чтобы сама попробовала, – констатировала «неоспоримый» факт бабушка.
– А разве я могу сама туда пойти?!.. – ошарашено спросила я.
– Ну, конечно же! Это самое простое из того, что ты можешь делать. Ты просто не веришь в себя, потому и не пробуешь...
– Это я не пробую?!.. – аж задохнулась от такой жуткой несправедливости я... – Я только и делаю, что пробую! Только может не то...
Вдруг я вспомнила, как Стелла много, много раз повторяла, что я могу намного больше... Но могу – что?!.. Я понятия не имела, о чём они все говорили, но теперь уже чувствовала, что начинаю понемножку успокаиваться и думать, что в любых трудных обстоятельствах мне всегда помогало. Жизнь вдруг показалась совсем не такой уж несправедливой, и я понемногу стала оживать...
Окрылённая положительными новостями, все последующие дни я, конечно же, «пробовала»... Совершенно себя не жалея, и вдребезги истязая своё, и так уже измождённое, физическое тело, я десятки раз шла на «этажи», пока ещё не показываясь Стелле, так как желала сделать ей приятный сюрприз, но при этом не ударить лицом в грязь, сделав какую-нибудь глупую ошибку.
Но вот, наконец-то, решила – хватит прятаться и решила навестить свою маленькую подружку.
– Ой, это ты?!.. – сразу же зазвучал счастливыми колокольчиками знакомый голосок. – Неужели это правда ты?! А как же ты сюда пришла?.. Ты что – сама пришла?
Вопросы, как всегда, сыпались из неё градом, весёлая мордашка сияла, и для меня было искренним удовольствием видеть эту её светлую, бьющую фонтаном, радость.
– Ну что, пойдём гулять? – улыбаясь, спросила я.
А Стелла всё никак не могла успокоиться от счастья, что я сумела придти сама, и что теперь мы уже сможем встречаться, когда пожелаем и даже без посторонней помощи!
– Вот видишь, я же тебе говорила, что ты можешь больше!.. – счастливо щебетала малышка. – Ну, теперь всё хорошо, теперь уже нам никто не нужен! Ой, а это как раз-то очень хорошо, что ты пришла, я тебе хотела что-то показать и очень тебя ждала. Но для этого нам придётся прогуляться туда, где не очень приятно...
– Ты имеешь в виду «нижний этаж»? – поняв, о чём она говорит, тут же спросила я.
Стелла кивнула.
– А что ты там потеряла?
– О, я не потеряла, я нашла!.. – победоносно воскликнула малышка. – Помнишь, я говорила тебе, что там бывают и хорошие сущности, а ты мне тогда не поверила?
Откровенно говоря, я не очень-то верила и сейчас, но, не желая обижать свою счастливую подружку, согласно кивнула.
– Ну вот, теперь ты поверишь!.. – довольно сказала Стелла. – Пошли?
На этот раз, видимо уже приобретя кое-какой опыт, мы легко «проскользнули» вниз по «этажам», и я снова увидела, очень похожую на виденные раньше, гнетущую картину...
Под ногами чавкала какая-то чёрная, вонючая жижа, а из неё струились ручейки мутной, красноватой воды... Алое небо темнело, полыхая кровавыми бликами зарева, и, нависая по-прежнему очень низко, гнало куда-то багровую громаду неподъёмных туч... А те, не поддаваясь, висели тяжёлые, набухшие, беременные, грозясь разродиться жутким, всё сметающим водопадом... Время от времени из них с гулким рёвом прорывалась стена буро-красной, непрозрачной воды, ударяя о землю так сильно, что казалось – рушится небо...
Деревья стояли голые и безликие, лениво шевеля обвисшими, шипастыми ветвями. Дальше за ними простиралась безрадостная, выгоревшая степь, теряясь вдали за стеной грязного, серого тумана... Множество хмурых, поникших людских сущностей неприкаянно бродили туда-сюда, бессмысленно ища чего-то, не обращая никакого внимания на окружающий их мир, который, и правда, не вызывал ни малейшего удовольствия, чтобы на него хотелось смотреть... Весь пейзаж навевал жуть и тоску, приправленную безысходностью...
– Ой, как же здесь страшно... – ёжась, прошептала Стелла. – Сколько бы раз сюда не приходила – никак не могу привыкнуть... Как же эти бедняжки здесь живут?!.
– Ну, наверное, эти «бедняжки» слишком сильно провинились когда-то, если оказались здесь. Их ведь никто сюда не посылал – они всего лишь получили то, чего заслуживали, правда же? – всё ещё не сдаваясь, сказала я.
– А вот сейчас посмотришь... – загадочно прошептала Стелла.
Перед нами неожиданно появилась заросшая сероватой зеленью пещера. А из неё, щурясь, вышел высокий, статный человек, который никоим образом не вписывался в этот убогий, леденящий душу пейзаж...
– Здравствуй, Печальный! – ласково приветствовала незнакомца Стелла. – Вот я подругу привела! Она не верит, что здесь можно найти хороших людей. А я хотела ей тебя показать... Ты ведь не против?
– Здравствуй милая... – грустно ответил человек, – Да не такой я хороший, чтобы меня кому-то показывать. Напрасно ты это...
Как ни странно, но этот печальный человек мне и в правду сразу чем-то понравился. От него веяло силой и теплом, и было очень приятно рядом с ним находиться. Уж, во всяком случае, он никак не был похож на тех безвольных, убитых горем, сдавшихся на милость судьбы людей, которыми был битком набит этот «этаж».
– Расскажи нам свою историю, печальный человек... – светло улыбнувшись, попросила Стелла.
– Да нечего там рассказывать, и гордиться особо нечем... – покачал головой незнакомец. – И на что вам это?
Мне почему-то стало его очень жаль... Ещё ничего о нём не зная, я уже была почти что уверенна, что этот человек никак не мог сделать что-то по-настоящему плохое. Ну, просто не мог!.. Стела, улыбаясь, следила за моими мыслями, которые ей видимо очень нравились...
– Ну, хорошо, согласна – ты права!.. – видя её довольную мордашку, наконец-то честно признала я.
– Но ты ведь ещё ничего о нём не знаешь, а ведь с ним всё не так просто, – лукаво улыбаясь, довольно произнесла Стелла. – Ну, пожалуйста, расскажи ей, Печальный...
Человек грустно нам улыбнулся, и тихо произнёс:
– Я здесь потому, что убивал... Многих убивал. Но не по желанию, а по нужде это было...
Я тут же жутко расстроилась – убивал!.. А я, глупая, поверила!.. Но почему-то у меня упорно не появлялось ни малейшего чувства отторжения или неприязни. Человек явно мне нравился, и, как бы я не старалась, я ничего с этим поделать не могла...
– А разве это одинаковая вина – убивать по желанию или по необходимости? – спросила я. – Иногда люди не имеют выбора, не так ли? Например: когда им приходится защищаться или защищать других. Я всегда восхищалась героями – воинами, рыцарями. Последних я вообще всегда обожала... Разве можно сравнивать с ними простых убийц?
Он долго и грустно на меня смотрел, а потом также тихо ответил:
– Не знаю, милая... То, что я нахожусь здесь, говорит, что вина одинаковая... Но по тому, как я эту вину чувствую в моём сердце, то – нет... Я никогда не желал убивать, я просто защищал свою землю, я был там героем... А здесь оказалось, что я просто убивал... Разве это правильно? Думаю – нет...
– Значит, вы были воином? – с надеждой спросила я. – Но тогда, это ведь большая разница – вы защищали свой дом, свою семью, своих детей! Да и не похожи вы на убийцу!..
– Ну, мы все не похожи на тех, какими нас видят другие... Потому, что они видят лишь то, что хотят видеть... или лишь то, что мы хотим им показать... А насчёт войны – я тоже сперва так же, как ты думал, гордился даже... А здесь оказалось, что гордиться-то нечем было. Убийство – оно убийство и есть, и совсем не важно, как оно совершилось.
– Но это не правильно!.. – возмутилась я. – Что же тогда получается – маньяк-убийца получается таким же, как герой?!.. Этого просто не может быть, такого быть не должно!
Во мне всё бушевало от возмущения! А человек грустно смотрел на меня своими печальными, серыми глазами, в которых читалось понимание...
– Герой и убийца точно так же отнимают жизнь. Только, наверное, существуют «смягчающие вину обстоятельства», так как защищающий кого-то человек, даже если и отнимает жизнь, то по светлой и праведной причине. Но, так или иначе, им обоим приходится за это платить... И платить очень горько, ты уж поверь мне...
– А можно вас спросить – как давно вы жили? – немного смутившись, спросила я.
– О, достаточно давно... Это уже второй раз я здесь... Почему-то две мои жизни были похожими – в обоих я за кого-то воевал... Ну, а потом платил... И всегда так же горько... – незнакомец надолго умолк, как будто не желая больше об этом говорить, но потом всё же тихо продолжил. – Есть люди, которые любят воевать. Я же всегда это ненавидел. Но почему-то жизнь второй уже раз возвращает меня на тот же самый круг, как будто меня замкнули на этом, не позволяя освободиться... Когда я жил, все народы у нас воевали между собой... Одни захватывали чужие земли – другие те же земли защищали. Сыновья свергали отцов, братья убивали братьев... Всякое было. Кто-то свершал немыслимые подвиги, кто-то кого-то предавал, а кто-то оказывался просто трусом. Но никто из них даже не подозревал, какой горькой окажется плата за всё содеянное ими в той жизни...
– А у вас там была семья? – чтобы изменить тему, спросила я. – Были дети?
– Конечно! Но это уже было так давно!.. Они когда-то стали прадедами, потом умерли... А некоторые уже опять живут. Давно это было...
– И вы всё ещё здесь?!.. – в ужасе оглядываясь вокруг, прошептала я.
Я даже представить себе не могла, что вот так он существует здесь уже много, много лет, страдая и «выплачивая» свою вину, без какой-либо надежды уйти с этого ужасающего «этажа» ещё до того, как придёт его час возвращения на физическую Землю!.. И там он опять должен будет начать всё сначала, чтобы после, когда закончится его очередная «физическая» жизнь, вернуться (возможно сюда же!) с целым новым «багажом», плохим или хорошим, в зависимости от того, как он проживёт свою «очередную» земную жизнь... И освободиться из этого замкнутого круга (будь он хорошим или плохим) никакой надежды у него быть не могло, так как, начав свою земную жизнь, каждый человек «обрекает» себя на это нескончаемое, вечное круговое «путешествие»... И, в зависимости от его действий, возвращение на «этажи» может быть очень приятным, или же – очень страшным...
– А если вы не будете убивать в своей новой жизни, вы ведь не вернётесь больше на этот «этаж», правда же?– с надеждой спросила я.
– Так я ведь не помню ничего, милая, когда возвращаюсь туда... Это после смерти мы помним свои жизни и свои ошибки. А, как только возвращаемся жить обратно – то память сразу же закрывается. Потому, видно, и повторяются все старые «деяния», что мы не помним своих старых ошибок... Но, говоря по-честному, даже если бы я знал, что буду снова за это «наказан», я всё равно никогда бы не оставался в стороне, если б страдала моя семья... или моя страна. Странно всё это... Если вдуматься, то тот, кто «распределяет» нашу вину и плату, как будто желает, чтобы на земле росли одни трусы и предатели... Иначе, не наказывал бы одинаково мерзавцев и героев. Или всё-таки есть какая-то разница в наказании?.. По справедливости – должна была бы быть. Ведь есть герои, совершившие нечеловеческие подвиги... О них потом столетиями слагают песни, о них живут легенды... Уж их-то точно нельзя «поселять» среди простых убийц!.. Жаль, не у кого спросить...
– Я тоже думаю, не может такого быть! Ведь есть люди, которые совершали чудеса человеческой смелости, и они, даже после смерти, как солнца, столетиями освещают путь всем оставшимся в живых. Я очень люблю про них читать, и стараюсь найти как можно больше книг, в которых рассказывается о человеческих подвигах. Они помогают мне жить, помогают справляться с одиночеством, когда уже становится слишком тяжело... Единственное, что я не могу понять, это: почему на Земле герои всегда должны погибнуть, чтобы люди могли увидеть их правоту?.. И когда того же самого героя уже нельзя воскресить, тут уж все, наконец, возмущаются, поднимается долго спавшая человеческая гордость, и, горящая праведным гневом толпа, сносит «врагов», как пылинки, попавшиеся на их «верном» пути... – во мне бушевало искреннее возмущение, и я говорила наверняка слишком быстро и слишком много, но у меня редко появлялась возможность выговориться о том, что «болит»... и я продолжала.
– Ведь даже своего бедного Бога люди сперва убили, а только потом уже стали ему молиться. Неужели нельзя настоящую правду увидеть ещё до того, когда уже бывает поздно?.. Неужели не лучше сберечь тех же самых героев, равняться на них и учиться у них?.. Неужели людям всегда нужен шоковый пример чужого мужества, чтобы они могли поверить в своё?.. Почему надо обязательно убить, чтобы потом можно было поставить памятник и славить? Честное слово, я бы предпочитала ставить памятники живым, если они этого стоят...
А что вы имеете в виду, говоря, что кто-то «распределяет вину»? Это – Бог что ли?.. Но ведь, не Бог наказывает... Мы сами наказываем себя. И сами за всё отвечаем.
– Ты не веришь в Бога, милая?.. – удивился, внимательно слушавший мою «эмоционально-возмущённую» речь, печальный человек.
– Я его не нашла пока... Но если он и вправду существует, то он должен быть добрым. А многие почему-то им пугают, его боятся... У нас в школе говорят: «Человек – звучит гордо!». Как же человек может быть гордым, если над ним будет всё время висеть страх?!.. Да и богов что-то слишком много разных – в каждой стране свой. И все стараются доказать, что их и есть самый лучший... Нет, мне ещё очень многое непонятно... А как же можно во что-то верить, не поняв?.. У нас в школе учат, что после смерти ничего нет... А как же я могу верить этому, если вижу совсем другое?.. Думаю, слепая вера просто убивает в людях надежду и увеличивает страх. Если бы они знали, что происходит по-настоящему, они вели бы себя намного осмотрительнее... Им не было бы всё равно, что будет дальше, после их смерти. Они бы знали, что опять будут жить, и за то, как они жили – им придётся ответить. Только не перед «грозным Богом», конечно же... А перед собой. И не придёт никто искупать их грехи, а придётся им искупать свои грехи самим... Я хотела об этом кому-то рассказать, но никто не хотел меня слушать. Наверное, так жить всем намного удобнее... Да и проще, наверное, тоже, – наконец-то закончила свою «убийственно-длинную» речь я.
Мне вдруг стало очень грустно. Каким-то образом этот человек сумел заставить меня говорить о том, что меня «грызло» внутри с того дня, когда я первый раз «прикоснулась» к миру мёртвых, и по своей наивности думала, что людям нужно «только лишь рассказать, и они сразу же поверят и даже обрадуются!... И, конечно, сразу же захотят творить только хорошее...». Каким же наивным надо быть ребёнком, чтобы в сердце родилась такая глупая и неосуществимая мечта?!! Людям не нравится знать, что «там» – после смерти – есть что-то ещё. Потому, что если это признать, то значит, что им за всё содеянное придётся отвечать. А вот именно этого-то никому и не хочется... Люди, как дети, они почему-то уверены, что если закрыть глаза и ничего не видеть, то ничего плохого с ними и не произойдёт... Или же свалить всё на сильные плечи этому же своему Богу, который все их грехи за них «искупит», и тут же всё будет хорошо... Но разве же это правильно?.. Я была всего лишь десятилетней девочкой, но многое уже тогда никак не помещалось у меня в мои простые, «детские» логические рамки. В книге про Бога (Библии), например, говорилось, что гордыня это большущий грех, а тот же Христос (сын человеческий!!!) говорит, что своей смертью он искупит «все грехи человеческие»... Какой же Гордыней нужно было обладать, чтобы приравнять себя ко всему роду людскому, вместе взятому?!. И какой человек посмел бы о себе такое подумать?.. Сын божий? Или сын Человеческий?.. А церкви?!.. Все красивее одна другой. Как будто древние зодчие сильно постарались друг друга «переплюнуть», строя Божий дом... Да, церкви и правда необыкновенно красивые, как музеи. Каждая из них являет собой настоящее произведение искусства... Но, если я правильно понимала, в церковь человек шёл разговаривать с богом, так ведь? В таком случае, как же он мог его найти во всей той потрясающей, бьющей в глаза золотом, роскоши, которая, меня например, не только не располагала открыть моё сердце, а наоборот – закрыть его, как можно скорее, чтобы не видеть того же самого, истекающего кровью, почти что обнажённого, зверски замученного Бога, распятого по середине всего того блестящего, сверкающего, давящего золота, как будто люди праздновали его смерть, а не верили и не радовались его жизни... Даже на кладбищах все мы сажаем живые цветы, чтобы они напоминали нам жизнь тех же умерших. Так почему же ни в одной церкви я не видела статую живого Христа, которому можно было бы молиться, говорить с ним, открыть свою душу?.. И разве Дом Бога – обозначает только лишь его смерть?.. Один раз я спросила у священника, почему мы не молимся живому Богу? Он посмотрел на меня, как на назойливую муху, и сказал, что «это для того, чтобы мы не забывали, что он (Бог) отдал свою жизнь за нас, искупая наши грехи, и теперь мы всегда должны помнить, что мы его не достойны (?!), и каяться в своих грехах, как можно больше»... Но если он их уже искупил, то в чём же нам тогда каяться?.. А если мы должны каяться – значит, всё это искупление – ложь? Священник очень рассердился, и сказал, что у меня еретические мысли и что я должна их искупить, читая двадцать раз вечером «отче наш» (!)... Комментарии, думаю, излишни...