Гуманизм

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Гуманизм (от лат. humanitas — «человечность», humanus — «человечный», homo — «человек») — демократическая, этическая жизненная позиция, утверждающая, что люди имеют право и обязанность определять смысл и форму своей жизни. Гуманизм призывает к построению более гуманного общества посредством этики, основанной на человеческих и других естественных ценностях, в духе разума и свободного поиска, за счёт использования человеческих способностей. Гуманизм не теистичен и не принимает «сверхъестественное» видение реального мира[1].

Гуманизм утверждает ценность человека как личности, его право на свободу, счастье, развитие, проявление своих способностей[2].







Классификация

В исследовании Ю. Чёрного «Современный гуманизм» приводится классификация гуманистических воззрений, которую в 1949 г. в своей студенческой работе предложил будущий американский исследователь Уоррен Аллен Смит (Warren Allen Smith):

  • гуманизм — понятие, означающее интерес к человеку или к изучению гуманитарных дисциплин (study of the humanities);
  • древний гуманизм — понятие, относящееся к системам воззрений Аристотеля, Демокрита, Эпикура, Лукреция, Перикла, Протагора или Сократа, Конфуция.
  • классический гуманизм — гуманизм эпохи Возрождения; понятие, относящееся к древним гуманистическим идеям, получившим развитие в эпоху Ренессанса у таких мыслителей как Бэкон, Боккаччо, Эразм Роттердамский, Монтень, Томас Мор и Петрарка;
  • теистический гуманизм — понятие, включающее в себя как христианских экзистенциалистов, так и современных теологов, настаивающих на способности человека работать над своим спасением совместно с Богом;
  • атеистический гуманизм — понятие, описывающее творчество Жан-Поля Сартра и др.;
  • коммунистический гуманизм — понятие, характеризующее убеждения некоторых марксистов (например, Фидель Кастро), полагающих, что последовательным натуралистом и гуманистом был Карл Маркс;
  • натуралистический (или научный) гуманизм — эклектический набор установок, рождённых в современную научную эпоху и сконцентрированных на вере в высшую ценность и самосовершенствование человеческой личности[3].
  • нормативный гуманизм — понятие, которое ввёл Эрих Фромм для обозначения позиции, исходящей из признания того, что у человека есть специфически человеческие потребности, которые необходимо удовлетворять. Причем не человек должен приспосабливаться к обществу, а общество должно считать удовлетворение человеческих потребностей нормой своего функционирования.

Определения

По определению древнеримского политика и философа Цицерона, гуманизм — высшее культурное и нравственное развитие человеческих способностей в эстетически законченную форму в сочетании с мягкостью и человечностью.

Согласно определению, приведённому в Уставе Международного гуманистического и этического союза[4],
Гуманизм — демократическая, этическая жизненная позиция, утверждающая, что человеческие существа имеют право и обязанность определять смысл и форму своей жизни. Гуманизм призывает к построению более гуманного общества посредством этики, основанной на человеческих и других естественных ценностях, в духе разума и свободного поиска, за счёт использования человеческих способностей. Гуманизм не теистичен и не принимает «сверхъестественное» видение реального мира. (англ.)[1]
Согласно определению Американской ассоциации гуманистов,
Гуманизм — это прогрессивная жизненная позиция, которая без помощи веры в сверхъестественное утверждает нашу способность и обязанность вести этический образ жизни в целях самореализации и в стремлении принести большее благо человечеству. (англ.)[5]

Идеи гуманизма в человеческой истории

Гуманизм эпохи Ренессанса:

Неогуманизм (интерес к античности, вновь пробудившийся в конце XVIII — начале XIX века):

Марксистский (социалистический) гуманизм

Согласно марксистской теории, гуманизм — мировоззрение, признающее высшей ценностью человека, его достоинство, благо, свободное гармоничное развитие. Гуманистические идеи как система взглядов зародились в XIV—XV вв., получив значительное распространение и развитие в эпоху Возрождения и буржуазных революций XVII — начала XIX вв. в «борьбе прогрессивных сил против феодально-сословного угнетения и духовной диктатуры церкви».

В марксистской теории на первый план выходит так называемый пролетарский, социалистический гуманизм, который, как утверждается, представляет собой «качественно новый скачок в развитии гуманизма», результат «критической переработки гуманистических идей прошлого».

Особенность социалистического гуманизма состоит в его партийности, классовом (изначально, пролетарском) характере, выдвижении на первый план интересов трудящихся масс, которые противопоставляются интересам «угнетателей» и — в конечном счёте, «буржуазному псевдогуманизму с антикоммунистическим содержанием».

Как заявляется в марксистской теории, мерилом гуманности человеческих поступков является то, насколько они на практике способствуют решению назревших задач общественного прогресса, «освобождению трудящейся личности», созданию социалистического и коммунистического общества.

Отличительные черты марксистского гуманизма:

  • утверждение «неразрывности связей личностей с коллективом, обществом», неприемлемости «индивидуализма и эгоизма»,
  • провозглашение «пролетарского, социалистического интернационализма» в противовес «национализму, расизму, шовинизму, всем проявлениям человеконенавистничества и мракобесия»,
  • признание человека труда высшей ценностью жизни, забота о его всестороннем развитии, о создании «счастливой жизни, наполненной глубоким смыслом и радостным творчеством»,
  • «оптимизм, вера в силы человека, в его способность творить добро, переделывать мир по законам справедливости и красоты».

Согласно марксистской теории, только построение коммунистического общества способно решить такие великие гуманистические задачи, как освобождение трудящихся от капиталистической эксплуатации, политического гнёта, национального порабощения, уничтожение нужды и безработицы широких народных масс, ликвидацию противоположности между умственным и физическим трудом, между городом и деревней, искоренение бесправия женщин, избавление народных масс от духовного порабощения[6].

Гуманизм в наши дни

Юрий Чёрный в своей работе «Современный гуманизм» предлагает следующую периодизацию развития современного гуманистического движения:

  • возникновение (середина XIX в. — начало 1930-х гг.);
  • становление и развитие организованного гуманистического движения (начало 1930-х гг. — начало 1980-х гг.);
  • выделение светского (секулярного) гуманизма в качестве самостоятельного идейного движения, его окончательное размежевание с религиозным гуманизмом (начало 1980-х гг. — настоящее время)[7].

Современный гуманизм представляет собой многообразные идейные движения, процесс организационного оформления которых начался в период между двумя мировыми войнами и интенсивно продолжается в наши дни. Понятие «гуманизм» как определение собственных взглядов на жизнь применяют агностики, свободомыслящие, рационалисты, атеисты, участники этических обществ (стремящихся отделить нравственные идеалы от религиозных доктрин, метафизических систем и этических теорий с тем, чтобы придать им независимую силу в личной жизни и общественных отношениях).

Организации сторонников гуманистических течений, существующие во многих странах мира, объединены в Международный гуманистический и этический союз (МГЭС). Их деятельность строится на основе программных документов — деклараций, хартий и манифестов, наиболее известными из которых являются:

Существенную роль в развитии гуманистических воззрений, пропаганде гуманистических ценностей и координации усилий гуманистов играют и другие международные и региональные гуманистические организации (Всемирный союз свободомыслящих, Международная академия гуманизма, Американская гуманистическая ассоциация, Британская гуманистическая ассоциация, Голландская гуманистическая лига, Российское гуманистическое общество, Индийская радикальная гуманистическая ассоциация, Здравомыслие (общественный фонд), Международная Коалиция «За Гуманизм!» и др.)

Видные теоретики современного гуманистического движения и сторонники идей гуманизма:


Критика

Согласно религиозному экзистенциалисту Николаю Бердяеву (1874—1948), атеистический гуманизм диалектически перерождается в антигуманизм, в бестиализм. В идейном плане он в конечном счёте приводит к ницшеанству и марксизму, в социальном — к бесчеловечным режимам нацистской Германии и коммунистической России, в которых человек приносится в жертву нации и классу, идеям могущества и общего блага. Это происходит из-за воли человека к абсолютному, которая или осуществляется в акте соединения с Богом, или приводит его к идолотворению и самоуничтожению. Но «после Ницше, после дела его и судьбы его гуманизм уже невозможен, навеки преодолён»[8]. Вобрать в себя опыт гуманизма и прийти ему на смену должно обновлённое, просветлённое и очищенное от антропоморфизма, социоморфизма и натурализма в представлении о Боге религиозное сознание:

Есть истинная и ложная критика гуманизма (гуманитаризма). Основная его ложь в идее самодостаточности человека, самообоготворении человека, то есть в отрицании богочеловечности. Подъём человека, достижение им высоты, предполагает существование высшего, чем человек. И когда человек остается с самим собой, замыкается в человеческом, то он создает себе идолов, без которых он не может возвышаться. На этом основана истинная критика гуманизма. Ложная же критика отрицает положительное значение гуманистического опыта и ведет к отрицанию человечности человека. Это может вести к бестиализации, когда поклоняются бесчеловечному богу. Но бесчеловечный бог нисколько не лучше и даже хуже безбожного человека. В истории христианства очень часто утверждался бесчеловечный бог, и это и привело к появлению безбожного человека. Но нужно всегда помнить, что отрицание Бога и богочеловечности в поверхностном сознании не означает отсутствия в человеке действительной богочеловечности. В христианстве заложена высшая человечность, так как оно опирается на богочеловечность и на христианский персонализм, на признание высшей ценности всякой человеческой личности. Но в истории христианского мира можно было бы установить три стадии: бесчеловечность в христианстве, человечность вне христианства, новая христианская человечность[9][10].

См. также

Напишите отзыв о статье "Гуманизм"

Примечания

  1. 1 2 [http://www.iheu.org/minimumstatement IHEU Minimum Statement on Humanism]
  2. Гуманизм — статья из Большой советской энциклопедии.
  3. [http://hum.offlink.ru/knowledge/cherniy/sovrgum/sovrgum2/ Юрий Чёрный. Современный гуманизм. Аналитический обзор. Часть 2.]
  4. [http://www.iheu.org/bylaws Устав Международного гуманистического и этического союза]
  5. [http://www.americanhumanist.org/3/HumandItsAspirations.htm Humanism and its aspirations]
  6. [http://tapemark.narod.ru/kommunizm/025.html Научный коммунизм. Словарь под ред. А. М. Румянцева. М., Политиздат, 1983]
  7. [http://hum.offlink.ru/knowledge/cherniy/sovrgum/sovrgum1/ Юрий Чёрный. Современный гуманизм. Аналитический обзор. Часть 1.]
  8. [http://www.magister.msk.ru/library/philos/berdyaev/berdn003.htm Николай Бердяев, «Смысл творчества», 1916]. Глава II, Человек. Микроком и макрокосм.
  9. [http://knigo.com/p/philos/berdyaev/berdn005.htm Николай Бердяев, «Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого», изд. 1952]. Глава VIII Человечность.
  10. См. также [http://krotov.info/library/02_b/berdyaev/1923_019_5.htm Николай Бердяев, «Смысл истории», изд. 1969]. Глава VIII Конец Ренессанса и кризис гуманизма. Вхождение машины.

Литература

  1. Андрушко В. А. Этические модальности у Лоренцо Валлы // Рациональность, рассуждения, коммуникация. — Киев, 1987. — С. 52-58.
  2. Анохин А. М., Сюсюкин М. Ю. Бэкон и Декарт: истоки эмпиризма и рационализма в философии и развитие медицины в XVII—XVIII вв. //Философия и медицина. — М., 1989. — С. 29-45.
  3. Аугандаев М. А. Эразм и М. Агрикола // Эразм Роттердамский и его время. — М., 1989. — С. 206—217.
  4. Баткин Л.M. Идеи разнообразия в трактате Лоренцо Великолепного: На пути к понятию личности // Проблемы итальянской истории. — М., 1987. — С. 161—191.
  5. Баткин Л. М. Итальянское Возрождение в поисках индивидуальности. — М.: Наука, 1989. — 270 с.
  6. Библер В. С. Кант — Галилей — Кант / Разум нового времени в парадоксах самообоснования. — М.: Мысль,1991.- 317 с.
  7. Богат С. М. Мир Леонардо. Философский очерк. — М.: Дет. лит., 1989. — Кн. 1-2.
  8. Богуславский В. М. Эразм и скептицизм XVI в. // Эразм Роттердамский и его время.- М.. 1989.- С. 218—226.
  9. Гавризян Г. М. Позднее средневековье как культурная эпоха и проблема Возрождения в работах И. Хейзинга // Историко-филос. ежегодник. — М., 1988. — С. 202—227.
  10. Гайденко П. П. Николай Кузанский и формирование теоретических предпосылок науки нового времени // Вопросы истории естествознания и техники. — М., 1988. — № 3. — С. 57-69.
  11. Гайденко П. П. Фр. Бэкон и практическая ориентация науки Нового времени // Проблема методологии научного исследования в философии нового времени. — М., 1989. — С. 37-55.
  12. Гришко В. Г. «Две книги» Галилео Галилея // Историко-астрономические исследования. — М., 1989. — Вып. 2. — С. 114 −154.
  13. Горфункель А. X. Эразм и итальянская ересь XVI в. // Эразм Роттердамский и его время.- М., 1989. — С. 197—205.
  14. Девятайкина Н. И. Мировоззрение Петрарки: этические взгляды. — Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1988.- 205 с.
  15. Доброхов А. Л. Данте Алигьери. — М.: Мысль, 1990. — 208 с.
  16. Корелин М.,. Гуманизм // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  17. Котловин А. В. Логика истории как составная часть философии истории от Августина до Маркса // Философия истории: диалог культур.- М.. 1989.- С. 73-75.
  18. Кудрявцев О. Ф. Гуманистический идеал общежития: Фичино и Эразм // Эразм Роттердамский и его время. — М., 1989. — С.67-77.
  19. Кудрявцев О. Ф. Ренессанский гуманизм и «Утопия». — М.: Наука, 1991. — 228 с.
  20. Кузнецов В. Г. Герменевтика и гуманитарное познание. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1991. — 192 с.
  21. Липовой С. П. О роли гносеологии в учении Фр. Бэкона о судьбах эмпиризма: приглашение к дискуссии // Историко-филос. ежегодник. — М., 1988. — С. 94 — 110.
  22. Лукоянов В. В. Фрэнсис Бэкон о церковной политике Англии в конце XVI — начале XVII вв. // Проблемы разложения феодализма и генезис капитализма в Европе. — Горький, 1989. — С. 47-97.
  23. Немилов А. Н. Эразм Роттердамский и Северное Возрождение // Эразм Роттердамский и его время.- М., 1989.- С. 9-19.
  24. Никулин Д. В. Понятие «теперь» в метафизике античности, средневековья и нового времени // Время, истина, субстанция: от античной рациональности к средневековью. — М., 1991.- С. 18-21.
  25. Пиховшев В. В. К вопросу об историко-философских воззрениях Фр. Бэкона // Пробл. философии. — Киев, 1989. — Вып. 2.- С. 56-61.
  26. Плешкова С. Л. Эразм Роттердамский и Лефевр д’Этапль //Эразм Роттердамский и его время.- М. 1989.- С. 149—153.
  27. Ревуненкова Н. В. Ренессансное свободомыслие и идеология Реформации. — М.: Мысль, 1988. — 206 с.
  28. Ревуненкова Н. В. Проблемы свободомыслия Реформации в зарубежной историографии конца XIX—XX вв. // Проблемы религиоведения и атеизма в музеях.- М., 1989.- С. 88-105.
  29. Ревякина Н. В. Творческий путь Лоренцо Валлы (Вступ. ст.) // Лоренцо Валла. Об истинном и ложном благе. О свободе воли. — М., 1989. — С. 52.
  30. Роков В. П. К вопросу об этических взглядах Дж. Понтано (1426—1503) // Из истории древнего мира и средневековья.- М.,1987. — С. 70-87.
  31. Савитский А. Л. Философия истории Себастьяна Франка // Философия истории: диалог культур.- М., 1989.
  32. Хейзинга Й. Осень Средневековья / Пер. с нидерландского Д. В. Сильвестрова. — 4-е изд.- М.: Айрис-пресс, 2004. ISBN 5-8112-0728-X
  33. Фрейд 3. Леонардо да Винчи.- Л.: Аврора, 1991.- 119 с.
  34. Черняк И. X. Библейская философия Лоренцо Баллы и эразмов перевод Нового Завета // Эразм Роттердамский и его время. — М., 1989. — С. 57-66.
  35. Черняк В. С. Культурные предпосылки методологии эмпи-ризма в средние века и в новое время // Вопросы философии.- 1987. — № 7. — С. 62-76.
  36. Шейнин О. Б. Понятие случайности от Аристотеля до Пуанкаре.- М.: Ин-т истории естествознания и техники АН СССР, 1988. — 31 с.
  37. Шичалин Ю. А. Жизненный путь Э. Роттердамского и становление новоевропейского самосознания // Контекст… 1988. — М., 1989. — С. 260—277.
  38. Штекли А. Э. Эразм и издание «Утопии» (1516) // Средние века. — М., 1987. — Вып. 50. — С. 253—281.
  39. Щодровицкий Д. Библия в переводе Лютера // Христианин. — 1991. — .№ 1. — С. 79.
  40. Юсим М. А. Этика Маккиавелли. — М.: Наука, 1990.- 158 с.

Ссылки

  • [http://www.forhumanism.org/ Международная Коалиция «За Гуманизм!»]
  • [http://www.humanism.ru/ Сайт Российского гуманистического общества]

Отрывок, характеризующий Гуманизм

– Прощайте, юные девы... Мне пора уходить. Да будет ваше счастье вечным... – торжественным голосом произнесла Атенайс.
И снова плавно взмахнула «крылатой» рукой, как бы указывая нам дорогу, и перед нами тут же побежала, уже знакомая, сияющая золотом дорожка...
А дивная женщина-птица снова тихо поплыла в своей воздушной сказочной ладье, опять готовая встречать и направлять новых, «ищущих себя» путешественников, терпеливо отбывая какой-то свой особый, нам непонятный, обет...
– Ну что? Куда пойдём, «юная дева»?.. – улыбнувшись спросила я свою маленькую подружку.
– А почему она нас так называла? – задумчиво спросила Стелла. – Ты думаешь, так говорили там, где она когда-то жила?
– Не знаю... Это было, наверное, очень давно, но она почему-то это помнит.
– Всё! Пошли дальше!.. – вдруг, будто очнувшись, воскликнула малышка.
На этот раз мы не пошли по так услужливо предлагаемой нам дорожке, а решили двигаться «своим путём», исследуя мир своими же силами, которых, как оказалось, у нас было не так уж и мало.
Мы двинулись к прозрачному, светящемуся золотом, горизонтальному «тоннелю», которых здесь было великое множество, и по которым постоянно, туда-сюда плавно двигались сущности.
– Это что, вроде земного поезда? – засмеявшись забавному сравнению, спросила я.
– Нет, не так это просто... – ответила Стелла. – Я в нём была, это как бы «поезд времени», если хочешь так его называть...
– Но ведь времени здесь нет? – удивилась я.
– Так-то оно так, но это разные места обитания сущностей... Тех, которые умерли тысячи лет назад, и тех, которые пришли только сейчас. Мне это бабушка показала. Это там я нашла Гарольда... Хочешь посмотреть?
Ну, конечно же, я хотела! И, казалось, ничто на свете не могло бы меня остановить! Эти потрясающие «шаги в неизвестное» будоражили моё и так уже слишком живое воображение и не давали спокойно жить, пока я, уже почти падая от усталости, но дико довольная увиденным, не возвращалась в своё «забытое» физическое тело, и не валилась спать, стараясь отдохнуть хотя бы час, чтобы зарядить свои окончательно «севшие» жизненные «батареи»...
Так, не останавливаясь, мы снова преспокойно продолжали своё маленькое путешествие, теперь уже покойно «плывя», повиснув в мягком, проникающем в каждую клеточку, убаюкивающем душу «тоннеле», с наслаждением наблюдая дивное перетекание друг через друга кем-то создаваемых, ослепительно красочных (наподобие Стеллиного) и очень разных «миров», которые то уплотнялись, то исчезали, оставляя за собой развевающиеся хвосты сверкающих дивными цветами радуг...
Неожиданно вся эта нежнейшая красота рассыпалась на сверкающие кусочки, и нам во всем своём великолепии открылся блистающий, умытый звёздной росой, грандиозный по своей красоте, мир...
У нас от неожиданности захватило дух...
– Ой, красоти-и-ще како-о-е!.. Ма-а-амочка моя!.. – выдохнула малышка.
У меня тоже от щемящего восторга перехватило дыхание и, вместо слов, вдруг захотелось плакать...
– А кто же здесь живёт?.. – Стелла дёрнула меня за руку. – Ну, как ты думаешь, кто здесь живёт?..
Я понятия не имела, кем могут быть счастливые обитатели подобного мира, но мне вдруг очень захотелось это узнать.
– Пошли! – решительно сказала я и потянула Стеллу за собой.
Нам открылся дивный пейзаж... Он был очень похож на земной и, в то же время, резко отличался. Вроде бы перед нами было настоящее изумрудно зелёное «земное» поле, поросшее сочной, очень высокой шелковистой травой, но в то же время я понимала, что это не земля, а что-то очень на неё похожее, но чересчур уж идеальное... ненастоящее. И на этом, слишком красивом, человеческими ступнями не тронутом, поле, будто красные капли крови, рассыпавшись по всей долине, насколько охватывал глаз, алели невиданные маки... Их огромные яркие чашечки тяжело колыхались, не выдерживая веса игриво садившихся на цветы, большущих, переливающихся хаосом сумасшедших красок, бриллиантовых бабочек... Странное фиолетовое небо полыхало дымкой золотистых облаков, время от времени освещаясь яркими лучами голубого солнца... Это был удивительно красивый, созданный чьей-то буйной фантазией и слепящий миллионами незнакомых оттенков, фантастический мир... А по этому миру шёл человек... Это была малюсенькая, хрупкая девочка, издали чем-то очень похожая на Стеллу. Мы буквально застыли, боясь нечаянно чем-то её спугнуть, но девочка, не обращая на нас никакого внимания, спокойно шла по зелёному полю, почти полностью скрывшись в сочной траве... а над её пушистой головкой клубился прозрачный, мерцающий звёздами, фиолетовый туман, создавая над ней дивный движущийся ореол. Её длинные, блестящие, фиолетовые волосы «вспыхивали» золотом, ласково перебираемые лёгким ветерком, который, играясь, время от времени шаловливо целовал её нежные, бледные щёчки. Малютка казалась очень необычной, и абсолютно спокойной...
– Заговорим? – тихо спросила Стелла.
В тот момент девочка почти поравнялась с нами и, как будто очнувшись от каких-то своих далёких грёз, удивлённо подняла на нас свои странные, очень большие и раскосые... фиолетовые глаза. Она была необыкновенно красива какой-то чужой, дикой, неземной красотой и выглядела очень одинокой...
– Здравствуй, девочка! Почему ты такая грустная идёшь? Тебе нужна какая-то помощь? – осторожно спросила Стелла.
Малютка отрицательно мотнула головкой:
– Нет, помощь нужна вам, – и продолжала внимательно рассматривать нас своими странными раскосыми глазами.
– Нам? – удивилась Стелла. – А в чём она нам нужна?..
Девочка раскрыла свои миниатюрные ладошки, а на них... золотистым пламенем сверкали два, изумительно ярких фиолетовых кристалла.
– Вот! – и неожиданно тронув кончиками пальчиков наши лбы, звонко засмеялась – кристаллы исчезли...
Это было очень похоже на то, как когда-то дарили мне «зелёный кристалл» мои «звёздные» чудо-друзья. Но то были они. А это была всего лишь малюсенькая девчушка... да ещё совсем не похожая на нас, на людей...
– Ну вот, теперь хорошо! – довольно сказала она и, больше не обращая на нас внимания, пошла дальше...
Мы ошалело смотрели ей в след и, не в состоянии ничего понять, продолжали стоять «столбом», переваривая случившееся. Стелла, как всегда очухавшись первой, закричала:
– Девочка, постой, что это? Что нам с этим делать?! Ну, подожди же!!!
Но маленький человечек, лишь, не оборачиваясь, помахал нам своей хрупкой ладошкой и преспокойно продолжал свой путь, очень скоро полностью исчезнув в море сочной зелёной, неземной травы... над которой теперь лишь светлым облачком развевался прозрачный фиолетовый туман...
– Ну и что это было? – как бы спрашивая саму себя, произнесла Стелла.
Ничего плохого я пока не чувствовала и, немного успокоившись после неожиданно свалившегося «подарка», сказала.
– Давай не будем пока об этом думать, а позже будет видно...
На этом и порешили.
Радостное зелёное поле куда-то исчезло, сменившись на этот раз совершенно безлюдной, холодно-ледяной пустыней, в которой, на единственном камне, сидел единственный там человек... Он был чем-то явно сильно расстроен, но, в то же время, выглядел очень тёплым и дружелюбным. Длинные седые волосы спадали волнистыми прядями на плечи, обрамляя серебристым ореолом измождённое годами лицо. Казалось, он не видел где был, не чувствовал на чём сидел, и вообще, не обращал никакого внимания на окружающую его реальность...
– Здравствуй, грустный человек! – приблизившись достаточно, чтобы начать разговор, тихо поздоровалась Стелла.
Человек поднял глаза – они оказались голубыми и чистыми, как земное небо.
– Что вам, маленькие? Что вы здесь потеряли?.. – отрешённо спросил «отшельник».
– Почему ты здесь один сидишь, и никого с тобой нет? – участливо спросила Стелла. – И место такое жуткое...
Было видно, что человек совсем не хотел общаться, но тёплый Стеллин голосок не оставлял ему никакого выхода – приходилось отвечать...
– Мне никто не нужен уже много, много лет. В этом нет никакого смысла, – прожурчал его грустный, ласковый голос.
– А что же тогда ты делаешь тут один? – не унималась малышка, и я испугалась, что мы покажемся ему слишком навязчивыми, и он просто попросит нас оставить его в покое.
Но у Стеллы был настоящий талант разговорить любого, даже самого молчаливого человека... Поэтому, забавно наклонив на бок свою милую рыжую головку, и, явно не собираясь сдаваться, она продолжала:
– А почему тебе не нужен никто? Разве такое бывает?
– Ещё как бывает, маленькая... – тяжко вздохнул человек. – Ещё как бывает... Я всю свою жизнь даром прожил – кто же мне теперь нужен?..
Тут я кое-что потихонечку начала понимать... И собравшись, осторожно спросила:
– Вам открылось всё, когда вы пришли сюда, так ведь?
Человек удивлённо вскинулся и, вперив в меня свой, теперь уже насквозь пронизывающий, взгляд, резко спросил:
– Что ты об этом знаешь, маленькая?.. Что ты можешь об этом знать?... – он ещё больше ссутулился, как будто тяжесть, навалившаяся на него, была неподъёмной. – Я всю жизнь бился о непонятное, всю жизнь искал ответ... и не нашёл. А когда пришёл сюда, всё оказалось так просто!.. Вот и ушла даром вся моя жизнь...
– Ну, тогда всё прекрасно, если ты уже всё узнал!.. А теперь можешь что-то другое снова искать – здесь тоже полно непонятного! – «успокоила» незнакомца обрадованная Стелла. – А как тебя зовут, грустный человек?
– Фабий, милая. А ты знаешь девочку, что тебе дала этот кристалл?
Мы со Стеллой от неожиданности дружно подпрыгнули и, теперь уже вместе, «мёртвой хваткой» вцепились в бедного Фабия...
– Ой, пожалуйста, расскажите нам кто она!!! – тут же запищала Стелла. – Нам обязательно нужно это знать! Ну, совсем, совсем обязательно! У нас такое случилось!!! Такое случилось!.. И мы теперь абсолютно не знаем, что с этим делать... – слова летели из её уст пулемётной очередью и невозможно было хоть на минуту её остановить, пока сама, полностью запыхавшись, не остановилась.
– Она не отсюда, – тихо сказал человек. – Она издалека...
Это абсолютно и полностью подтверждало мою сумасшедшую догадку, которая появилась у меня мельком и, сама себя испугавшись, сразу исчезла...
– Как – издалека? – не поняла малышка. – Дальше ведь нельзя? Мы ведь дальше не ходим?..
И тут Стеллины глаза начали понемножко округляться, и в них медленно, но уверенно стало появляться понимание...
– Ма-а-мочки, она что ли к нам прилете-е-ла?!.. А как же она прилетела?!.. И как же она одна совсем? Ой, она же одна!.. А как же теперь её найти?!
В Стеллином ошарашенном мозгу мысли путались и кипели, заслоняя друг друга... А я, совершенно ошалев, не могла поверить, что вот наконец-то произошло то, чего я так долго и с такой надеждой тайком ждала!.. А теперь вот, наконец-то найдя, я не смогла это дивное чудо удержать...
– Да не убивайся так, – спокойно обратился ко мне Фабий. – Они были здесь всегда... И всегда есть. Только увидеть надо...
– Как?!.. – будто два ошалевших филина, вытаращив на него глаза, дружно выдохнули мы. – Как – всегда есть?!..
– Ну, да, – спокойно ответил отшельник. – А её зовут Вэя. Только она не придёт второй раз – она никогда не появляется дважды... Так жаль! С ней было так интересно говорить...
– Ой, значит, вы общались?! – окончательно этим убитая, расстроено спросила я.
– Если ты когда-нибудь увидишь её, попроси вернуться ко мне, маленькая...
Я только кивнула, не в состоянии что-либо ответить. Мне хотелось рыдать навзрыд!.. Что вот, получила – и потеряла такую невероятную, неповторимую возможность!.. А теперь уже ничего не поделать и ничего не вернуть... И тут меня вдруг осенило!
– Подождите, а как же кристалл?.. Ведь она дала свой кристалл! Разве она не вернётся?..
– Не знаю, девонька... Я не могу тебе сказать.
– Вот видишь!.. – тут же радостно воскликнула Стелла. – А говоришь – всё знаешь! Зачем же тогда грустить? Я же говорила – здесь очень много непонятного! Вот и думай теперь!..
Она радостно подпрыгивала, но я чувствовала, что у неё в головке назойливо крутиться та же самая, как и у меня, единственная мысль...
– А ты, правда, не знаешь, как нам её найти? А может, ты знаешь, кто это знает?..
Фабий отрицательно покачал головой. Стелла поникла.
– Ну, что – пойдём? – я тихонько её подтолкнула, пытаясь показать, что уже пора.
Мне было одновременно радостно и очень грустно – на коротенькое мгновение я увидела настоящее звёздное существо – и не удержала... и не сумела даже поговорить. А у меня в груди ласково трепетал и покалывал её удивительный фиолетовый кристалл, с которым я совершенно не знала, что делать... и не представляла, как его открыть. Маленькая, удивительная девочка со странными фиолетовыми глазами, подарила нам чудесную мечту и, улыбаясь, ушла, оставив нам частичку своего мира, и веру в то, что там, далеко, за миллионами световых лет, всё-таки есть жизнь, и что может быть когда-то увижу её и я...
– А как ты думаешь, где она? – тихо спросила Стелла.
Видимо, удивительная «звёздная» малышка так же накрепко засела и у неё в сердечке, как и у меня, поселившись там навсегда... И я была почти что уверенна, что Стелла не теряла надежду когда-нибудь её найти.
– А хочешь, покажу что-то? – видя моё расстроенное лицо, тут же поменяла тему моя верная подружка.
И «вынесла» нас за пределы последнего «этажа»!.. Это очень ярко напомнило мне ту ночь, когда мои звёздные друзья приходили в последний раз – приходили прощаться... И вынесли меня за пределы земли, показывая что-то, что я бережно хранила в памяти, но пока ещё никак не могла понять...
Вот и теперь – мы парили в «нигде», в какой-то странной настоящей, ужасающей пустоте, которая не имела ничего общего с той тёплой и защищённой, нами так называемой, пустотой «этажей»... Огромный и бескрайний, дышащий вечностью и чуточку пугающий Космос простирал к нам свои объятия, как бы приглашая окунуться в ещё незнакомый, но так сильно всегда меня притягивавший, звёздный мир... Стелла поёжилась и побледнела. Видимо ей пока что было тяжеловато такую большую нагрузку переносить.
– Как же ты придумала такое? – в полном восторге от увиденного, удивлённо спросила я.
– О, это нечаянно, – вымученно улыбаясь, ответила девчушка. – Один раз я была очень взволнована, и скорее всего, мои слишком сильно бушевавшие эмоции вынесли меня прямо туда... Но бабушка сказала, что мне ещё туда нельзя, что пока рано ещё... А вот тебе, думаю, можно. Ты мне расскажешь, что там найдёшь? Обещаешь?
Я готова была расцеловать эту милую, добрую девочку за её открытое сердечко, которое готово было поделиться всем без остатка, только бы людям рядом с ней было хорошо...
Мы почувствовали себя очень уставшими и, так или иначе, мне уже пора была возвращаться, потому что я пока ещё не знала всего предела своих возможностей, и предпочитала возвращаться до того, как станет по-настоящему плохо.
Тем же вечером у меня сильно поднялась температура. Бабушка ходила кругами, что-то чувствуя, и я решила, что будет самое время честно ей всё рассказать...
Грудь у меня странно пульсировала, и я чувствовала, будто кто-то издалека пытается что-то мне «объяснить», но я уже почти что ничего не понимала, так как жар всё поднимался, и мама в панике решила вызывать скорую помощь, чтобы меня хоть как-то от всей этой непонятной температуры «защитить»... Вскоре у меня уже начался настоящий бред, и, испугав всех до смерти... я вдруг перестала «гореть». Температура так же непонятно исчезла, как и поднялась. В доме висело насторожённое ожидание, так как никто так и не понял, что же такое в очередной раз со мной стряслось. Расстроенная мама обвиняла бабушку, что она за мной недостаточно хорошо смотрела, а бабушка, как всегда, молчала, принимая любую вину на себя...
На следующее утро со мной снова всё было в полном порядке и домашние на какое-то время успокоились. Только бабушка не переставала внимательно за мной наблюдать, как будто чего-то ожидала.
Ну и, конечно же, как уже стало обычным, ей не пришлось слишком долго ожидать...

После весьма необычного «всплеска» температуры, которое произошло после возвращения домой с «этажей», несколько дней ничего особенного со мной не происходило. Я прекрасно себя чувствовала, если не считать того, что мысли о девочке с фиолетовыми глазами неотступно будоражили мой взвинченный мозг, цеплялся за каждую, даже абсурдную мысль, как бы и где бы я могла бы её снова найти... Множество раз возвращаясь на Ментал, я пыталась отыскать раннее нами виденный, но, казалось, теперь уже навсегда потерявшийся Вэйин мир – всё было тщётно... Девочка исчезла, и я понятия не имела, где её искать...
Прошла неделя. Во дворе уже ударили первые морозы. Выходя на улицу, от холодного воздуха пока ещё непривычно захватывало дыхание, а от ярко слепящего зимнего солнышка слезились глаза. Робко припорошив пушистыми хлопьями голые ветви деревьев, выпал первый снег. А по утрам, раскрашивая окна причудливыми узорами, шаловливо гулял, поблёскивая застывшими голубыми лужицами, весёлый Дедушка Мороз. Потихоньку начиналась зима...
Я сидела дома, прислонившись к тёплой печке (дом у нас в то время ещё отапливался печами) и спокойно наслаждалась чтением очередной «новинки», как вдруг почувствовала уже привычное покалывание в груди, в том же месте, где находился фиолетовый кристалл. Я подняла голову – прямо на меня серьёзно смотрели огромные, раскосые фиолетовые глаза... Она спокойно стояла посередине комнаты, такая же удивительно хрупкая и необычная, и протягивала мне в своей крошечной ладошке чудесный красный цветок. Первой моей панической мыслью было – быстрее закрыть дверь, чтобы не дай Бог, никто не вошёл!..