Датско-шведская война (1658—1660)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Датско-шведская война 1658-1660
Основной конфликт: Северная война (1655—1660)
240px
Оборона Копенгагена, 1659 год.
Дата

5 августа 1658 - 26 мая 1660

Место

Дания, Норвегия

Причина

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Итог

Победа Дании

Изменения

Дания вернула Борнхольм, Норвегия — Трёнделаг

Противники
Швеция Швеция 20px Датско-Норвежское королевство
Республика Соединённых провинций22x20px Республика Соединённых провинций
20px Бранденбург
20px Речь Посполитая
Командующие
Швеция Карл X Густав
Швеция Карл-Густав Врангель
Швеция Густав Отто Стенбок
20px Фредерик III
20px Ханс Схак
20px Йорген Бьельке
Республика Соединённых провинций Якоб ван Вассенар Обдам
Республика Соединённых провинций Михаил де Рюйтер
Силы сторон
неизвестно неизвестно
Потери
неизвестно неизвестно

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Северная война (1655—1660)
Театры военных действийШведский потопРусско-шведская война (1656—1658)Померанский театр войны 1655—1660Датско-шведская война (1657—1658)Датско-шведская война (1658—1660)Норвежский театр войны 1655—1660

СраженияУйсцеДанцигСоботаЖарнувКраковНовы-ДвурВойничЯсная ГораГолонбВаркаКлецкоВаршава (1)Варшава (2)ДинабургКокенгаузенРигаПросткиФилипувХойницеПереход через БельтыКольдингКопенгагенЭресуннНюборг

Договоры</sub>Кедайняй (1)Кедайняй (2)РыньскКёнигсбергТышовцеМариенбургЭльблонгЛабиауВильнаВена (1)РаднойтВена (2)Велау-БромбергТааструпРоскиллеГадячВалиесарГаагаОливаКопенгагенКардис

Датско-норвежская война 1658—1660 (дат. Anden Karl Gustav-krig, швед. Karl X Gustavs andra danska krig) — военный конфликт между Швецией и Датско-Норвежским королевством. Конфликт явился продолжением недавно завершившейся войны.

Разбив Данию и подписав Роскилльский мир, шведский король Карл X Густав решил присоединить к шведским владениям принадлежащую Речи Посполитой провинцию Королевская Пруссия, однако его позиции в регионе были не очень прочны из-за противодействия Бранденбурга и Австрии. Однако датчане промешкали с выполнением всех условий мирного договора, и шведский король решил использовать этот предлог для того, чтобы уничтожить Данию как суверенное государство и разрушить её столицу Копенгаген. Быстрый разгром Дании был, однако, лишь вступлением на путь к великой цели: ведению войны в Европе без опасения датского вмешательства.

Шведская армия осадила Копенгаген, надеясь голодом принудить его к сдаче. Однако в войну на датской стороне вступила Голландия, и объединённый датско-голландский флот сумел пробиться сквозь шведский флот в Эресунне. Тогда Карл попытался взять город штурмом, надеясь на этом завершить войну, однако и этот план провалился. Тем временем в войну против Швеции вступили Австрия, Бранденбург и Речь Посполитая.

В начале 1660 года Карл X заболел, и в феврале скончался. Со смертью шведского короля основное препятствие на пути к миру было устранено, и союзники подписали со Швецией Оливский мир; однако Дания, видя слабость Швеции и воодушевлённая недавними успехами, решила продолжать боевые действия. Голландцы отказались от продолжения морской блокады, но датчане убедили их возобновить её. Тем временем на стороне Швеции вступили в войну Англия и Франция, и ситуация опять начала склоняться к большой войне. Датский дипломат Ганнибал Сехестед предпринял усилия для улаживания конфликта без прямого вмешательства третьих стран, и в 1660 году Швеция и Датско-Норвежское королевство подписали Копенгагенский мир, по условиям которого Швеции пришлось вернуть Дании Борнхольм, а Норвегии — Трёнделаг. В результате между Норвегией, Швецией и Данией были установлены границы, которые сохраняются и по сей день.







Предыстория

Переход через Бельты привел к признанию Данией поражения в войне со шведами. Единое Датско-Норвежское королевство было вынуждено согласиться с унизительными условиями мирного договора, заключенного в Роскилле, по которому Дании пришлось уступить шведам Сконе, Халланд и Блекинге на Скандинавском полуострове и остров Борнхольм, а Норвегия потеряла провинции Бохуслен и Трёнделаг. Европа была потрясена быстрой победой шведов, и Карл X Густав с гордостью заявлял о своих успехах [1]. Тем не менее, мир создал новые проблемы. По мирному договору Дания была вынуждена содержать шведскую армию до мая 1658 года, но после этого армию следовало либо сокращать, либо передислоцировать. Шведский король стал искать новую цель для вторжения. Планы кампаний в Ливонии и Эстонии были рассмотрены, но отклонены из-за возможных проблем с поставками. Шведский король утверждал, что его главной целью является вторжение в Пруссию, но он также хотел наказать курфюрста Бранденбурга Фридриха Вильгельма I. При этом врагами шведов в Европе считались Польша и Голландия. Новая атака на Пруссию также не находила международную поддержку, Франция уже призвала к заключению мира. Тогда шведский король решил вернуться в Данию и завершить начатое [2].

Когда датчане начали саботировать выполнение некоторых условий Роскилльского договора, шведский король решил использовать это в качестве предлога для нападения с целью уничтожить Данию как суверенное государство, разрушить её столицу Копенгаген и разделить страну на четыре административных района. Это позволило бы Швеции контролировать Балтийское море и собирать большие таможенные платежи. Тем не менее, даже это амбициозная цель была лишь шагом на пути к конечной цели - получению возможности вести войны в Европе, не опасаясь датского вмешательства [3].

Боевые действия

В июне 1658 года было принято решение о вторжении шведских войск в Данию. 6 августа 1658 года шведский флот из 70 кораблей с 5700 солдат и 18 батареями легкой артиллерии на борту отправился к датским берегам. С предыдущей войны Ютландия была все ещё занята шведскими войсками, также шведы были расквартированы в Фюне. В дополнение к этому фельдмаршал Густав Отто Стенбок собрал подкрепление в Сконе [4]. План вторжения подразумевал поход щведов на Копенгаген и его осаду или штурм [5].

Осада Копенгагена

11 августа 1658 года Карл X Густав и его войска достигли холма Вальбю (ныне - город Фредериксберг), откуда открывался путь к датской столице. Его действия не были неожиданностью, и датский король Фредерик III уже приказал сжечь все строения за пределами городских стен, хотя в них проживала треть населения города. В тот же день городские ворота были заперты и не открывались в последующие 22 месяца. Шведский флот из 28 кораблей блокировал гавань, предотвратив пополнение запасов по морю. Началась осада [6].

Шведский король быстро понял, что датчане намерены сражаться до конца и встал перед нелёгким выбором: следует ли начинать штурм или осадить город и вызвать голод. Его советники не могли прийти к согласию по этому вопросу, и король в конечном счете склонился к осаде. Мудрость этого решения была поставлена под сомнение, так как население Копенгагена сплотилось вокруг Фредерика III, и стены, рвы и другие оборонительные сооружения города были в срочном порядке укреплены. Большое количество пушек были сняты с судов на якоре в гавани и расположены на путях вероятных атак. Город также имел немало ресурсов для обороны: 50 тонн свинца, 4000 мушкетов и 810 км огнепроводного шнура [7].

Шведские силы состояли из 11 бригад и 16 эскадронов, включавших 4000 пехотинцев, 2000 кавалеристов и 50 пушек. Шведы заняли внешний защитный периметр, построенный в 1625 году Кристианом IV и пришедший со временем в упадок. Линия была спешно восстановлена, и начался артобстрел города [8]. Датчане не бездействовали и предприняли несколько контратак. 23 августа 1658 года почти 3000 студентов, моряков и солдат устроили неожиданную вылазку через скрытый проход в стене, уничтожили часть шведских укреплений и захватили три пушки [9].

По городу выпускалось по 200 зажигательных снарядов в день, были доставлены к стенам города и сверхтяжёлые гаубицы, в том числе 300-фунтовой "Эрик Ханссон", ранее использованный при осаде Кракова [10]. Но жители Копенгагена не сдавались [11].

Капитуляция Кронборга

Файл:Poul Beenfeldt kommandant af Kronborg.jpg
Полковник Пауль Бенфельдт, датский комендант Кронборга.

По договору 1649 года голландцы обязались защищать Данию от неспровоцированной агрессии, и для шведов было важно установить морское превосходство в проливе Эресунн, чтобы сдержать голландцев в случае их вступления в войну. Замок Кронборг находился рядом с узкой частью Эресунна, что придавало ему стратегическую важность. Фредерик III назначил комендаднтом замка Пауля Бенфельдта и приказал ему защищать Кронборг любой ценой. В крайнем случае замок полагалось взорвать, чтобы его не заняли шведы [12].

16 августа шведы прибыли в Хельсингёр, укрылись в городе и начали бомбардировать замок. Датчане ответили огнём по городу. Им удалось уничтожить дюжину домов, но огонь не распространился настолько, чтобы вызвать пожар. Шведам все же удалось продвинуться к замку и занять внешнюю линию его обороны. Настроение защитников резко ухудшилось, и Бенфельдт дрогнул. Шведский командир Карл-Густав Врангель прибег к уловке и распространил слух, что Копенгаген пал, и шведские солдаты начали праздновать. Обескураженные и деморализованные датчане капитулировали. Потеря Кронборга стала ударом для датчан: 77 захваченных пушек были перемещены к Копенгагену для бомбардировок, а голландцы теперь не торопились вмешиваться в конфликт [13].

Битва в Эресунне

Шведские надежды не оправдались, и голландцы все-таки вступили в войну на стороне датчан, отправив им на помощь флот из 45 кораблей. 7 октября 1658 году голландский флот отплыл к датским берегам. Две недели спустя, 22 октября, он прибыл в район Хельсингёра, но дальнейшему движению мешал штиль. Врангель предложил королю дать ему приказ атаковать, но Карл X Густав все ещё не хотел провоцировать голландцев [14].

29 октября в восемь часов утра раздался залп со стороны голландского флагмана. Это был сигнал для движения и атаки на шведский флот. Голландский флот был разделен на три эскадры. Вице-адмирал Витте де Витт на 54-пушечном флагмане Brederodе и ещё 11 кораблей под его командованием возглавил атаку. Её поддержала эскадра адмирала Якоба ван Вассенара Обдама из 13 корабей во главе с флагманом, 72-пушечным Eendracht. Третья эскадра во главе с Петером Флорисзоном включала 11 кораблей. В общей сложности голландский флот состоял из 45 кораблей с 1838 орудиями и 4000 матросов. Им противостоял шведский флот, состоявший из 43 судов с 1605 пушек и 4055 матросами на борту. Шведы также возлагали большие надежды на береговую артиллерию Кронборга. Карл X Густав лично сделал первый выстрел с батареи Кронборга, но это не помогло: голландцы предусмотрительно держались ближе к шведскому берегу, где было меньше наземных орудий. Кроме того, голландцы имели преимущество ветра. В итоге в узком проливе Эресунн сошлись в битве почти сто военных кораблей [15].

Поле битвы быстро заволокло пороховым дымом. Многие корабли с обеих сторон были сильно повреждены, и около 2000 человек погибли или были ранены. В конце концов голландцы добились стратегической победы. Эскадра датских кораблей встретилась с голландцами и сопроводила их в гавань Копенгагена. Шведский флот не смог помешать этому. Столь необходимые подкрепления и ресурсы достигли осажденного города. Объединённый датский и голландский флот теперь имел контроль над морем, заставив шведский флот искать убежища в гавани Ландскруна [16].

Штурм Копенгагена

После шести месяцев осады голландцы разблокировали датские морские пути. Карл X Густав встал перед трудным выбором: если бы он попытался просить мира, условия были бы хуже, чем в Роскилльском договоре. Другим вариантом был общий штурм Копенгагена в расчете, что взятие города прекратит войну. Количество шведских солдат было примерно 8000 человек, включая 4500 пехотинцев, 2000 кавалеристов, 1000 моряков и несколько сотен артиллеристов. Король тщательно спланировал нападение, но небрежно отнесся к конспирации, и датчане вскоре узнали о плане в деталях от дезертиров и шпионов. Датчане имели 6000 обученных солдат и ещё 5000 ополченцев [17].

Файл:Københavns storm 1659.jpg
Карта Копенгагена с некоторыми эпизодами штурма.

Шведские войска выполняли диверсионные нападения на окраине города две ночи подряд, чтобы утомить защитников, и в полночь 11 февраля 1659 года начали главный штурм. Основным направлением удара стало озеро Санкт-Йорген на юге города, здесь атаку возглавил король [18]. Сто пушек поддерживали продвижение щведов. Два атакующих подразделения достигли внешних укреплений по льду, но дальнейшее продвижение было невозможно из-за того, что датчане предварительно взломали лед. Наведение мостов было также затруднено. Оказавшись на льду, шведы попали под шквальный огонь. Несколько мостов удалось навести, и атака продолжилась в направлении городских стен. Сражение было ожесточенным, нападавшие отчаянно пытались создать плацдарм на стенах. Но в конце концов, защитники добились успеха, и шведы были отброшены назад [19].

На севере шведы подошли очень близко к деревне Нюбордер близ столицы, но здесь они стали жертвами хорошо устроенной засады и отступили с большими потерями [20]. Около 6 утра Карл X Густав узнал, что все атаки провалились. Он приказал отступать к окраине города, на исходные позиции [21].

Победа была важна для датчан. Мало того, что их заклятый враг был побежден, столичная буржуазия почувствовала свою силу и сплотилась вокруг короны. Во многих отношениях оборона Копенгагена дала начало новой Дании [22].

Высадка союзников на острове Фюн

Когда шведы вторглись в Зеландию в августе 1658 года, Голландия была не единственной иностранной державой, которая вмешалась в конфликт [23]. Союз между Бранденбургом, Польшей и Австрией в декабре 1657 года позволил сформировать союзную армию, но приготовления велись так долго, что датчане и шведы уже подписали Роскилльский мир. Тем не менее, приготовления оказались не напрасными - в 1658 году союзники были в отличной позиции, чтобы быстро выступить на помощь Дании [24].

14 сентября 1658 года союзная армия из 14500 бранденбуржцев под командованием курфюрста Фридриха Вильгельма I, 10600 австрийцев во главе с итальянским фельдмаршалом Раймундом Монтекукколи и 4500 поляков во главе со Стефаном Чарнецким пересекла Одер [25]. Шведские владения в Центральной Европе были атакованы, австрийцы отправили 17-тысячную армию осаждать Штеттин, где к ним присоединились 13000 бранденбуржцев, после чего войска выступили в Ютландию. Тем не менее, анти шведскую коалицию терзали внутренние конфликты, в частности, между поляками и австрийцами [26].

Союзники сумели завладеть большей частью Ютландии, и шведский командир Филипп Зульцбах был вынужден отступать. 19 мая 1659 года шведы оставили свои последних позиции во Фредерисии и заняли позиции на острове Фюн. Менее чем через две недели, 31 мая 1659 года первый десант союзников из 9000 солдат высадился на Фюне. Им противостояло 4000 шведов-ветеранов. Первая атака была должным образом отбита. 26 июня была предпринята вторая попытка. Шведы отступили при начале артобстрела, но вернулись невредимыми и ответили шквальным огнём. Атакующие были вновь отброшены назад. В конце концов союзники так и не смогли закрепиться на Фюне, и было принято решение вместо этого атаковать шведскую Померанию [27].

Между тем, другие европейские державы решили, что победа любой из держав позволит ей завоевать господство в Балтийское море, что было нежелательно. После долгих переговоров, известных как Гаагское соглашение (1659), Англия послала большой флот из 43 судов с более чем 2000 пушек. Эти войска напрямую не участвовали в боевых действиях, но, тем не менее, были четким сигналом для голландского флота, патрулировавшего датские воды. Англия активно посредничала в переговорах, в то же время Франция заявила о своей готовности помочь шведам, если датчане откажутся от переговоров [28].

Битва при Нюборге

Файл:Nyborg 1659.PNG
Диспозиция войск перед битвой: 1) шведские войска, 2) союзные войска во главе с Эберштайном, 3) датские сил во главе со Схаком, 4) кавалерия Алефельдта.
Файл:Bol, Michiel de Ruyter.jpg
Михаил де Рюйтер, знаменитый голландский адмирал, командующий экспедиционным флотом, которому удалось освободить Нюборг в 1659 году. За это он был посвящён в рыцари королём Фредериком III.

11 ноября Ханс Схак и его войска взошли на борт голландских транспортных судов, которые перевезли их к восточной стороне Фюна. После нескольких неудачных попыток, связанных с погодой и шведским сопротивлением, датчанам удалось высадиться рядом с Кертеминне. Генерал-майор Эрнст Альбрехт фон Эберштайн командовал союзными войсками, которые были оставлены в Ютландии, и также начал движение к Фюну. Через два дня Эберштайн и Схак двинулись к Оденсе, где встретились 12 ноября. Пока вторжение на Фюн шло без проблем для союзных войск [29].

Шведский командир Зульцбах допустил тактическую ошибку, не напав на Схака или Эберштайна, прежде чем они смогли объединиться, хотя его генералы призывали его к решительным действиям. Вместо этого он предпочел уйти в Нюборг. Шведский король был разгневан этим и немедленно послал Стенбока, чтобы он сменил Зульцбаха на посту командующего. Когда Стенбок прибыл в город, он нашёл оборону города слабой и направил письмо королю, что он не может гарантировать удержание города [30]. Вместо того, чтобы немедленно воспользоваться ситуацией, Эберштайн и Схак спорили из-за того, кто должен командовать объединёнными силами.

Шведские командиры решили, что запираться в Нюборге бесперспективно, и вывели войска в поле. В нескольких километрах к западу от Нюборга около 5500 шведских солдат выстроились в боевой порядок и стали готовиться к сражению. Шведы заняли хорошую позицию, с небольшим озером на левом фланге и лесом на правом, что обеспечивало им хорошее прикрытие для отступления к Нюборгу в случае необходимости. Против них выдвинулись 9000 солдат Эберштайна. Они разделились на две линии. Трижды Эберштайн нападал, но каждый раз атаки союзников отбивала шведская кавалерия. Более того, Эберштайн сам чудом избежал плена [31].

Даже в такой ситуации Эберштайн отказался просить Схака помочь ему в бою. Тогда полковник Дитлев Алефельдт от своего имени умолял Схака атаковать противника. Схак взмахнул рапирой и развернул решительную атаку на шведском левом фланге. Завязалась схватка, в которой шведская кавалерия капитулировала перед свежими датчанами и бежала к Нюборгу, оставив пехоту беззащитной. Польские гусары не знали жалости, беспощадно изрубив шведскую пехоту саблями почти поголовно [32].

Шведы храбро сражались, но их потери были тяжелыми: более 2000 солдат были убиты - почти половина войска. Нюборг был не в состоянии выдержать осаду, и шведам ничего не оставалось делать, кроме как сдаться. В плен попали 5000 солдат. Швеция потерпела сокрушительное поражение [33].

Латвийский город Митаве (Елгава) пал под ударами польско-литовских войск под командованием Александра Полюбинского в январе 1660 года, и союзники готовили вторжение в Зеландию. Все это грозила шведам катастрофой. К счастью для них, война заканчивалась [26].

Бохуслен и Халден

Крепость Фредрикстен близ города Халден в Норвегии была атакован шведскими войсками и отбита норвежцами три раза в течение 1658-60 годов. После каждого снятия осады шведы возвращались с большей армией, но так и не смогли захватить крепость. Норвежцы называют бои на этом театре боевых действий "bjelkefeiden" - "Война Бьельке" - в честь командующего норвежской армией, генерал-лейтенанта Йоргена Бьельке.

Первое шведское нападение на Халден произошло 14 сентября 1658 года усилиями 1600 солдат под командованием Харальд Стаке, который ошибочно полагал, что город не защищен. Но Халден обороняли две роты ополчения под командованием капитана Педера Олсена Нормана, который заняли позиции на холме Овербергет к югу от города. Шведы были застигнуты врасплох и полностью разгромлены на следующий день после их прибытия.

Вторая битва у Халдена состоялась в феврале 1659 года. Харальд Стаке вернулся с 4000 солдат, которые подошли к городу по льду и открыли артиллерийский огонь. Затем он бросил свою пехоты в атаку с запада через реку Тиста. Мост через реку защищали отряды Тэнне Хуйтфельдта и Педера Нормана. Бьельке, приехав несколькими днями ранее, взял на себя общее командование. После тяжелых потерь шведы отступили на противоположный берег реки. Норвежцы стали готовиться к новой атаке, укрепляя слабые места вокруг Халдена.

Ещё большая армия шведов из 5000 солдат (среди них 3000 кавалеристов) под командованием Ларса Кагга, Густава Хорна и Харальда Стаке осадила Халден в январе 1660 года. Они захватили несколько оборонительных позиций, но внезапная смерть Карла X Густава 13 февраля стала причиной снятия блокады 22 февраля [34].

Тронхейм

Провинция Трёнделаг, самым крупным городом которой является Тронхейм, расположена в центре Норвегии. В результате Роскилльского договора уступка Трёнделага разделила Норвегию на две части, без сухопутной связи между севером и югом. В том же году, однако, Трёнделаг была повторно завоеван норвежскими армейскими подразделениями, находившимися под командой генерал-лейтенанта Йоргена Бьельке.

Уже 28 сентября 1658 года небольшая флотилия из трёх кораблей и нескольких лодок высадила норвежские войска вблизи Тронхейма. Шведская губернатор Клас Стирнскёльд имел 120 кавалеристов и 600 пехотинцев и один корабль в порту. Небольшой шведский отряд усилил гарнизон, но и еда и боеприпасы были в дефиците. 4 октября норвежские силы прибыли к городу. Узнав об их приближении, окрестное население стало вооружаться, однако восстание в самом Тронхейме было быстро подавлено. Карл X Густав приказал подполковнику Эрик Дракенбергу собрать силы в Ямтланде и идти к Тронхейму, но горные перевалы оказались заблокирвоаны вооружёнными крестьянами.

Норвежцы усилили давление на Тронхейм и начали бомбардировать город. Несмотря на клятву Стирнскёльда "варить суп из собственных кожаных штанов, но не сдаваться", он в итоге был вынужден оставить город 11 декабря. Согласно условиям капитуляции, Стирнсёльд и его люди с воинскими почестями покинули город [35].

Борнхольм

29 апреля 1658 года Борнхольм получил нового губернатора - полковника Принценскёльда, который прибыл со своей семьей и 130 солдатами. Принценскёльд вскоре ввел ряд непопулярных налогов, и многие из молодых людей на острове были мобилизованы. Кроме того, чума попала на остров и убила половину населения. Остров кипел от негодования, и Фредерик III направил письма лидерам общин, призывая их к восстанию. В итоге Принценскёльд был застрелен во время инспекционной поездки 8 декабря 1659 года. Остальные шведы сдались, и Борнхольм снова оказался под датским контролем [36].

Сконе

Один из телохранителей Фредерика III, Статиус, отправился в Сконе поднимать местных крестьян против шведского господства. В Мальмё буржуазия во главе с Бартоломеусом Миккельсеном планировала восстание. Заговорщики пытались завербовать одного из двух мэров Мальмё, Эфверта Вильтфанга, но он отказался присоединиться к восстанию, хотя и заявил, что поддерживает Фредерика III. В конце декабря датчане предприняли набег на Сконе, но он был сорван плохой погодой и навигацией. Между тем, шведским властям стало известно о заговоре, и его основные лидеры были арестованы, среди них Миккельсен и Вильтфанг, заговорщики были приговорены к смерти. 22 декабря 1659 года Миккельсен и два других лидера заговора были обезглавлены, но в попытке задобрить население Сконе исполнение приговора в отношении Вильтфанга и 10 других заговорщиков было приостановлено. Восстание было предотвращено, но повстанцы продолжали действовать в сельской местности [37].

Мирный договор и последствия

Файл:The height of Swedish territories in 1658..png
Границы скандинавских государств после 1658 года. Зелёным выделена территория, возвращенная Датско-Норвежскому королевству в 1660 году.

Карл X Густав заболел в начале 1660 года и умер от воспаления лёгких в ночь на 13 февраля 1660 года [38]. Смерть шведского короля устранила главное препятствие на пути к миру. В апреле был подписан Оливский мир с союзниками (Польша, Австрия и Бранденбург). Тем не менее, датчане не были довольны условиями мира после недавнего успеха. После дальнейших уступок голландцы сняли блокаду Ландскруны, что позволило шведскому флоту войти в пролив Эресунн и блокировать Копенгаген. Датская дипломатия вскоре вновь склонила голландцев на свою сторону, и настоящая война между Швецией и Голландией казалась неизбежной. Французы и англичане вмешались в конфликт на стороне шведов, и ситуация вновь балансировала на грани большой войны [39].

Датскому дипломату Ганнибалу Сехестеду Фредерик III поручил договориться со шведами. Без прямого участия иностранных держав датчане и шведы сумели договориться и составить текст Копенгагенского договора в течение нескольких недель, к большому удивлению обеих сторон. Яблоком раздора были острова Вен и Борнхольм. В конце концов, Борнхольм остался под датским контролем в обмен на ряд угодий на юге современной Швеции [40].

По Роскилльскому договору двумя годами ранее Дания-Норвегия была вынуждена уступить датские провинции Сконе, Халланд, Блекинге, остров Борнхольм и норвежские территории Бохуслен и Трёнделаг. Копенгагенский мир (1660) подтвердил шведскую власть над Сконе, Халландом, Блекинге и Бохусленом, но Борнхольм и Трёнделаг были возвращены. Это была значительная победа для Дании-Норвегии. Договор 1660 года создал политические границы между Данией, Швецией и Норвегией, которые сохраняются до настоящего времени [40].

Напишите отзыв о статье "Датско-шведская война (1658—1660)"

Примечания

  1. Frost, p. 180.
  2. Frost, pp. 180-181
  3. Englund, p. 601
  4. Englund, p. 602
  5. Isacson, pp. 187-188
  6. Isacson, p. 191
  7. Isacson, pp. 192–196
  8. Isacson, p. 197
  9. Isacson, pp. 198–199
  10. Englund, p. 615
  11. Isacson, p. 203
  12. Isacson, p.204
  13. Isacsson, pp.204–207
  14. Frost, p. 182; Isacson, p. 208
  15. Isacson, pp. 208–212
  16. Isacson, pp. 212–215
  17. Isacson, p. 216–217
  18. Isacson, p. 218–220
  19. Isacson, p. 223–225
  20. Isacson, p. 228
  21. Isacson, p. 229
  22. Isacson, p. 229; Englund, p. 610
  23. Isacson, p. 233
  24. Englund, p. 616
  25. Englund, p.617
  26. 1 2 Frost, p. 182
  27. Isacsson, pp. 242–43
  28. Isacsson, pp. 237–238
  29. Isacson, p. 248
  30. Isacson, p. 249
  31. Isacson, p. 251
  32. Isacson, p. 252
  33. Isacson, pp. 252–253
  34. Bryhn 1978, pp.11-12
  35. Isacson, p. 258
  36. Isacsson, pp. 258–260
  37. Isacson, pp. 260–263
  38. Henrikson, p. 539
  39. Henrikson, pp. 541–542
  40. 1 2 Henrikson, p. 542

Литература

  •  (швед.) Englund Peter. Den oövervinnerlige. — Stockholm: Atlantis, 2000. — ISBN 91-7486-999-X.
  •  (англ.) Frost Robert I. The Northern Wars (1558-1721). — Pearson Education, 2000. — ISBN 978-0-582-06429-4.
  •  (швед.) Henrikson Alf. Svensk Historia. — Albert Bonniers Förlag, 1963. — ISBN 91-0-010551-1.
  •  (швед.) Isacson Claes-Göran. Karl X Gustavs krig. — Lund: Historiska Media, 2002. — ISBN 91-85057-25-8.
  •  (англ.) Solum Ingebrigt. Hvem forsvarte byen og festningen - Trekk fra Haldens og Fredrikstens krigshistorie. — Halden: Sats og Trykk - E. Sem A.S, 1978.

Отрывок, характеризующий Датско-шведская война (1658—1660)

– Нет, родная моя. Всего лишь несколько раз. Я хотела узнать о чудесных людях, и Папа почему-то разрешил мне это.
– Ты имеешь в виду Катар? – спокойно спросила Анна. – Они ведь знали очень много, не правда ли? И всё же не сумели выжить. Земля всегда была очень жестокой... Почему так, мама?
– Это не Земля жестока, солнышко моё. Это – люди. И откуда тебе известно про Катар? Я ведь никогда не учила тебя о них, не правда ли?
На бледных щеках Анны тут же вспыхнуло «розовое» смущение...
– Ой, ты прости меня, пожалуйста! Я просто «слышала», о чём вы вели беседу, и мне стало очень интересно! Поэтому я слушала. Ты извини, ведь в ней не было ничего личного, вот я и решила, что вы не обидитесь...
– Ну, конечно же! Только зачем тебе нужна такая боль? Нам ведь хватает и того, что преподносит Папа, не так ли?
– Я хочу быть сильной, мама! Хочу не бояться его, как не боялись своих убийц Катары. Хочу, чтобы тебе не было за меня стыдно! – гордо вскинув голову, произнесла Анна.
С каждым днём я всё больше и больше удивлялась силе духа моей юной дочери!.. Откуда у неё находилось столько мужества, чтобы противостоять самому Караффе?.. Что двигало её гордым, горячим сердцем?
– Хотите ли увидеть ещё что-либо? – мягко спросил Север. – Не будет ли лучше вас оставить вдвоём на время?
– О, пожалуйста, Север, расскажи нам ещё про Магдалину!.. И расскажи, как погиб Радомир? – Восторженно попросила Анна. И тут же спохватившись, повернулась ко мне: – Ты ведь не возражаешь, мама?..
Конечно же, я не возражала!.. Наоборот, я была готова на всё, только бы отвлечь её от мыслей о нашем ближайшем будущем.
– Пожалуйста, расскажи нам, Север! Это поможет нам справиться и придаст нам сил. Расскажи, что знаешь, мой друг...
Север кивнул, и мы снова оказались в чьей-то чужой, незнакомой жизни... В чём-то давным-давно прожитом и покинутом прошлом.
Перед нами благоухал южными запахами тихий весенний вечер. Где-то вдалеке всё ещё полыхали последние блики угасающего заката, хотя уставшее за день солнце давно уже село, чтобы успеть отдохнуть до завтра, когда оно снова вернётся на своё каждодневное круговое путешествие. В быстро темнеющем, бархатном небе всё ярче разгорались непривычно огромные звёзды. Окружающий мир степенно готовил себя ко сну... Лишь иногда где-то вдруг слышался обиженный крик одинокой птицы, никак не находящей покоя. Или время от времени сонным лаем тревожил тишину переклик местных собак, этим показывавших своё неусыпное бдение. Но в остальном ночь казалась застывшей, ласковой и спокойной...
И только в огороженном высокой глиняной стеной саду всё ещё сидели двое. Это были Иисус Радомир и его жена Мария Магдалина...
Они провожали свою последнюю ночь... перед распятием.
Прильнувши к мужу, положив уставшую голову ему на грудь, Мария молчала. Она ещё столько хотела ему сказать!.. Сказать столько важного, пока ещё было время! Но не находила слов. Все слова уже были сказаны. И все они казались бессмысленными. Не стоящими этих последних драгоценных мгновений... Как бы она ни старалась уговорить Радомира покинуть чужую землю, он не согласился. И это было так нечеловечески больно!.. Мир оставался таким же спокойным и защищённым, но она знала – он не будет таким, когда уйдёт Радомир... Без него всё будет пустым и мёрзлым...
Она просила его подумать... Просила вернуться в свою далёкую Северную страну или хотя бы в Долину Магов, чтобы начать всё сначала.
Она знала – в Долине Магов их ждали чудесные люди. Все они были одарёнными. Там они могли построить новый и светлый мир, как уверял её Волхв Иоанн. Но Радомир не захотел... Он не согласился. Он желал принести себя в жертву, дабы прозрели слепые... Это было именно той задачей, что воздвиг на его сильные плечи Отец. Белый Волхв... И Радомир не желал отступать... Он хотел добиться понимания... у иудеев. Даже ценой своей собственной жизни.
Ни один из девяти друзей, верных рыцарей его Духовного Храма, не поддержал его. Ни один не желал отдавать его в руки палачей. Они не хотели его терять. Они слишком сильно его любили...
Но вот пришёл тот день, когда, подчиняясь железной воле Радомира, его друзья и его жена (против своей воли) поклялись не встревать в происходящее... Не пытаться его спасти, что бы ни происходило. Радомир горячо надеялся, что, видя явную возможность его гибели, люди наконец-то поймут, прозреют и захотят спасти его сами, несмотря на различия их веры, несмотря на нехватку понимания.
Но Магдалина знала – этого не случится. Она знала, этот вечер станет для них последним.
Сердце рвалось на части, слыша его ровное дыхание, чувствуя тепло его рук, видя его сосредоточенное лицо, не омрачённое ни малейшим сомнением. Он был уверен в своей правоте. И она ничего не могла поделать, как бы сильно его ни любила, как бы яростно ни пыталась его убедить, что те, за кого он шёл на верную смерть, были его недостойны.
– Обещай мне, светлая моя, если они всё же меня уничтожат, ты пойдёшь Домой, – вдруг очень настойчиво потребовал Радомир. – Там ты будешь в безопасности. Там ты сможешь учить. Рыцари Храма пойдут с тобой, они поклялись мне. Ты увезёшь с собою Весту, вы будете вместе. И я буду приходить к вам, ты знаешь это. Знаешь ведь?
И тут Магдалину, наконец, прорвало... Она не могла выдержать более... Да, она была сильнейшим Магом. Но в этот страшный момент она являлась всего лишь хрупкой, любящей женщиной, теряющей самого дорогого на свете человека...
Её верная, чистая душа не понимала, КАК могла Земля отдавать на растерзание самого одарённого своего сына?.. Был ли в этой жертве хоть какой-то смысл? Она думала – смысла не было. Привыкшая с малых лет к бесконечной (а иногда и безнадёжной!) борьбе, Магдалина не в состоянии была понять эту абсурдную, дикую жертву!.. Ни умом, ни сердцем не принимала она слепое повиновение судьбе, ни пустую надежду на чьё-то возможное «прозрение»! Эти люди (иудеи) жили в своём обособленном и наглухо закрытом для остальных мире. Их не волновала судьба «чужака». И Мария знала наверняка – они не помогут. Так же, как знала – Радомир погибнет бессмысленно и напрасно. И никто не сможет вернуть его обратно. Даже если захочет. Менять что-либо будет поздно...
– Как ты не можешь понять меня? – вдруг, подслушав её печальные мысли, заговорил Радомир. – Если я не попробую разбудить их, они уничтожат грядущее. Помнишь, Отец говорил нам? Я должен помочь им! Или хотя бы уж обязан попытаться.
– Скажи, ты ведь так и не понял их, правда ведь? – ласково гладя его руку, тихо прошептала Магдалина. – Так же, как и они не поняли тебя. Как же ты можешь помочь народу, если сам не понимаешь его?!. Они мыслят другими рунами... Да и рунами ли?.. Это другой народ, Радомир! Нам не знакомы их ум и сердце. Как бы ты ни пытался – они не услышат тебя! Им не нужна твоя Вера, так же, как не нужен и ты сам. Оглянись вокруг, Радость моя, – это чужой дом! Твоя земля зовёт тебя! Уходи, Радомир!
Но он не хотел мириться с поражением. Он желал доказать себе и другим, что сделал всё, что было в его земных силах. И как бы она ни старалась – Радомира ей было не спасти. И она, к сожалению, это знала...
Ночь уже подошла к середине... Старый сад, утонувший в мире запахов и сновидений, уютно молчал, наслаждаясь свежестью и прохладой. Окружающий Радомира и Магдалину мир сладко спал беззаботным сном, не предчувствуя ничего опасного и плохого. И только Магдалине почему-то казалось, что рядом с ней, прямо за её спиной, злорадно посмеиваясь, пребывал кто-то безжалостный и равнодушный... Пребывал Рок... Неумолимый и грозный, Рок мрачно смотрел на хрупкую, нежную, женщину, которую ему всё ещё почему-то никак не удавалось сломить... Никакими бедами, никакой болью.
А Магдалина, чтобы от всего этого защититься, изо всех сил цеплялась за свои старые, добрые воспоминания, будто знала, что только они в данный момент могли удержать её воспалённый мозг от полного и невозвратимого «затмения»... В её цепкой памяти всё ещё жили так дорогие ей годы, проведённые с Радомиром... Годы, казалось бы, прожитые так давно!.. Или может быть только вчера?.. Это уже не имело большого значения – ведь завтра его не станет. И вся их светлая жизнь тогда уже по-настоящему станет только воспоминанием.... КАК могла она с этим смириться?! КАК могла она смотреть, опустив руки, когда шёл на гибель единственный для неё на Земле человек?!!
– Я хочу показать тебе что-то, Мария, – тихо прошептал Радомир.
И засунув руку за пазуху, вынул оттуда... чудо!
Его тонкие длинные пальцы насквозь просвечивались ярким пульсирующим изумрудным светом!.. Свет лился всё сильнее, будто живой, заполняя тёмное ночное пространство...
Радомир раскрыл ладонь – на ней покоился изумительной красоты зелёный кристалл...
– Что это??? – как бы боясь спугнуть, также тихо прошептала Магдалина.
– Ключ Богов – спокойно ответил Радомир. – Смотри, я покажу тебе...
(О Ключе Богов я рассказываю с разрешения Странников, с которыми мне посчастливилось дважды встретится в июне и августе 2009 года, в Долине Магов. До этого о Ключе Богов не говорилось открыто нигде и никогда).
Кристалл был материальным. И в то же время истинно волшебным. Он был вырезан из очень красивого камня, похожего на удивительно прозрачный изумруд. Но Магдалина чувствовала – это было что-то намного сложнее, чем простой драгоценный камень, пусть даже самый чистый. Он был ромбовидным и удлинённым, величиной с ладонь Радомира. Каждый срез кристалла был полностью покрыт незнакомыми рунами, видимо, даже более древними, чем те, которые знала Магдалина...
– О чём он «говорит», радость моя?.. И почему мне не знакомы эти руны? Они чуточку другие, чем те, которым нас учили Волхвы. Да и откуда он у тебя?!
– Его принесли на Землю когда-то наши мудрые Предки, наши Боги, чтобы сотворить здесь Храм Вечного Знания, – задумчиво смотря на кристалл, начал Радомир. – Дабы помогал он обретать Свет и Истину достойным Детям Земли. Это ОН родил на земле касту Волхвов, Ведунов, Ведуний, Даринь и остальных просветлённых. И это из него они черпали свои ЗНАНИЯ и ПОНИМАНИЕ, и по нему когда-то создали Мэтэору. Позже, уходя навсегда, Боги оставили этот Храм людям, завещая хранить и беречь его, как берегли бы они саму Землю. А Ключ от Храма отдали Волхвам, дабы не попал он случайно к «тёмномыслящим» и не погибла бы Земля от их злой руки. Так с тех пор, и хранится это чудо веками у Волхвов, а они передают его время от времени достойному, чтобы не предал случайный «хранитель» наказ и веру, оставленную нашими Богами.

– Неужели это и есть Грааль, Север? – не удержавшись, просила я.
– Нет, Изидора. Грааль никогда не был тем, чем есть этот удивительный Умный Кристалл. Просто люди «приписали» своё желаемое Радомиру... как и всё остальное, «чужое». Радомир же, всю свою сознательную жизнь был Хранителем Ключа Богов. Но люди, естественно, этого знать не могли, и поэтому не успокаивались. Сперва они искали якобы «принадлежавшую» Радомиру Чашу. А иногда Граалем называли его детей или саму Магдалину. И всё это происходило лишь потому, что «истинно верующим» очень хотелось иметь какое-то доказательство правдивости того, во что они верят… Что-то материальное, что-то «святое», что возможно было бы потрогать... (что, к великому сожалению, происходит даже сейчас, через долгие сотни лет). Вот «тёмные» и придумали для них красивую в то время историю, чтобы зажечь ею чувствительные «верующие» сердца... К сожалению, людям всегда были нужны реликвии, Изидора, и если их не было, кто-то их просто придумывал. Радомир же никогда не имел подобной чаши, ибо не было у него и самой «тайной вечери»... на которой он якобы из неё пил. Чаша же «тайной вечери» была у пророка Джошуа, но не у Радомира.
И Иосиф Аримафейский вправду когда-то собрал туда несколько капель крови пророка. Но эта знаменитая «Граальская Чаша» по-настоящему была всего лишь самой простой глиняной чашечкой, из какой обычно пили в то время все евреи, и которую не так-то просто было после найти. Золотой же, или серебряной чаши, сплошь усыпанной драгоценными камнями (как любят изображать её священники) никогда в реальности не существовало ни во времена иудейского пророка Джошуа, ни уж тем более во времена Радомира.
Но это уже другая, хоть и интереснейшая история.

У тебя не так уж много времени, Изидора. И я думаю, ты захочешь узнать совершенно другое, что близко тебе по сердцу, и что, возможно, поможет тебе найти в себе побольше сил, чтобы выстоять. Ну, а этот, слишком тесно «тёмными» силами запутанный клубок двух чужих друг другу жизней (Радомира и Джошуа), в любом случае, так скоро не расплести. Как я уже сказал, у тебя просто не хватит на это времени, мой друг. Ты уж прости...
Я лишь кивнула ему в ответ, стараясь не показать, как сильно меня занимала вся эта настоящая правдивая История! И как же хотелось мне узнать, пусть даже умирая, всё невероятное количество лжи, обрушенной церковью на наши доверчивые земные головы... Но я оставляла Северу решать, что именно ему хотелось мне поведать. Это была его свободная воля – говорить или не говорить мне то или иное. Я и так была ему несказанно благодарна за его драгоценное время, и за его искреннее желание скрасить наши печальные оставшиеся дни.
Мы снова оказались в тёмном ночном саду, «подслушивая» последние часы Радомира и Магдалины...
– Где же находится этот Великий Храм, Радомир? – удивлённо спросила Магдалина.
– В дивной далёкой стране... На самой «вершине» мира... (имеется в виду Северный Полюс, бывшая страна Гиперборея – Даария), – тихо, будто уйдя в бесконечно далёкое прошлое, прошептал Радомир. – Там стоит святая гора рукотворная, которую не в силах разрушить ни природа, ни время, ни люди. Ибо гора эта – вечна... Это и есть Храм Вечного Знания. Храм наших старых Богов, Мария...
Когда-то, давным-давно, сверкал на вершине святой горы их Ключ – этот зелёный кристалл, дававший Земле защиту, открывавший души, и учивший достойных. Только вот ушли наши Боги. И с тех пор Земля погрузилась во мрак, который пока что не в силах разрушить сам человек. Слишком много в нём пока ещё зависти и злобы. Да и лени тоже...

– Люди должны прозреть, Мария. – Немного помолчав, произнёс Радомир. – И именно ТЫ поможешь им! – И будто не заметив её протестующего жеста, спокойно продолжил. – ТЫ научишь их ЗНАНИЮ и ПОНИМАНИЮ. И дашь им настоящую ВЕРУ. Ты станешь их Путеводной Звездой, что бы со мной ни случилось. Обещай мне!.. Мне некому больше доверить то, что должен был выполнить я сам. Обещай мне, светлая моя.
Радомир бережно взял её лицо в ладони, внимательно всматриваясь в лучистые голубые глаза и... неожиданно улыбнулся... Сколько бесконечной любви светилось в этих дивных, знакомых глазах!.. И сколько же было в них глубочайшей боли... Он знал, как ей было страшно и одиноко. Знал, как сильно она хотела его спасти! И несмотря на всё это, Радомир не мог удержаться от улыбки – даже в такое страшное для неё время, Магдалина каким-то образом оставалась всё такой же удивительно светлой и ещё более красивой!.. Будто чистый родник с животворной прозрачной водой...
Встряхнувшись, он как можно спокойнее продолжил.
– Смотри, я покажу тебе, как открывается этот древний Ключ...
На раскрытой ладони Радомира полыхнуло изумрудное пламя... Каждая малейшая руна начала раскрываться в целый пласт незнакомых пространств, расширяясь и открываясь миллионами образов, плавно протекавших друг через друга. Дивное прозрачное «строение» росло и кружилось, открывая всё новые и новые этажи Знаний, никогда не виданных сегодняшним человеком. Оно было ошеломляющим и бескрайним!.. И Магдалина, будучи не в силах отвести от всего этого волшебства глаз, погружалась с головой в глубину неизведанного, каждой фиброй своей души испытывая жгучую, испепеляющую жажду!.. Она вбирала в себя мудрость веков, чувствуя, как мощной волной, заполняя каждую её клеточку, течёт по ней незнакомая Древняя Магия! Знание Предков затопляло, оно было по-настоящему необъятным – с жизни малейшей букашки оно переносилось в жизнь вселенных, перетекало миллионами лет в жизни чужих планет, и снова, мощной лавиной возвращалось на Землю...
Широко распахнув глаза, Магдалина внимала дивному Знанию Древнего мира... Её лёгкое тело, свободное от земных «оков», песчинкой купалась в океане далёких звёзд, наслаждаясь величием и тишиной вселенского покоя...
Вдруг прямо перед ней развернулся сказочный Звёздный Мост. Протянувшись, казалось, в самую бесконечность, он сверкал и искрился нескончаемыми скоплениями больших и маленьких звёзд, расстилаясь у её ног в серебряную дорогу. Вдали, на самой середине той же дороги, весь окутанный золотым сиянием, Магдалину ждал Человек... Он был очень высоким и выглядел очень сильным. Подойдя ближе, Магдалина узрела, что не всё в этом невиданном существе было таким уж «человеческим»... Больше всего поражали его глаза – огромные и искристые, будто вырезаны из драгоценного камня, они сверкали холодными гранями, как настоящий бриллиант. Но так же, как бриллиант, были бесчувственными и отчуждёнными... Мужественные черты лица незнакомца удивляли резкостью и неподвижностью, будто перед Магдалиной стояла статуя... Очень длинные, пышные волосы искрились и переливались серебром, словно на них кто-то нечаянно рассыпал звёзды... «Человек» и, правда, был очень необычным... Но даже при всей его «ледяной» холодности, Магдалина явно чувствовала, как шёл от странного незнакомца чудесный, обволакивающий душу покой и тёплое, искреннее добро. Только она почему-то знала наверняка – не всегда и не ко всем это добро было одинаковым.
«Человек» приветственно поднял развёрнутую к ней ладонь и ласково произнёс:
– Остановись, Звёздная... Твой Путь не закончен ещё. Ты не можешь идти Домой. Возвращайся в Мидгард, Мария... И береги Ключ Богов. Да сохранит тебя Вечность.
И тут, мощная фигура незнакомца начала вдруг медленно колебаться, становясь совершенно прозрачной, будто собираясь исчезнуть.
– Кто ты?.. Прошу, скажи мне, кто ты?!. – умоляюще крикнула Магдалина.
– Странник... Ты ещё встретишь меня. Прощай, Звёздная...
Вдруг дивный кристалл резко захлопнулся... Чудо оборвалось также неожиданно, как и начиналось. Вокруг тут же стало зябко и пусто... Будто на дворе стояла зима.
– Что это было, Радомир?!. Это ведь намного больше, чем нас учили!..– не спуская с зелёного «камня» глаз, потрясённо спросила Магдалина.
– Я просто чуть приоткрыл его. Чтобы ты могла увидеть. Но это всего лишь песчинка из того, что он может. Поэтому ты должна сохранить его, что бы со мной ни случилось. Любой ценой... включая твою жизнь, и даже жизнь Весты и Светодара.
Впившись в неё своими пронзительно-голубыми глазами, Радомир настойчиво ждал ответа. Магдалина медленно кивнула.
– Он это же наказал... Странник...
Радомир лишь кивнул, явно понимая, о ком она говорила.
– Тысячелетиями люди пытаются найти Ключ Богов. Только никто не ведает, как он по-настоящему выглядит. Да и смысла его не знают, – уже намного мягче продолжил Радомир. – О нём ходят самые невероятные легенды, одни – очень красивы, другие – почти сумасшедшие.

(О Ключе Богов и, правда, ходят разные-преразные легенды. На каких только языках веками не пытались расписывать самые большие изумруды!.. На арабском, иудейском, индусском и даже на латыни... Только никто почему-то не хочет понять, что от этого камни не станут волшебными, как бы сильно кому-то этого не хотелось... На предлагаемых фотографиях видны: иранский псевдо Мани, и Великий Могул, и католический "талисман" Бога, и Изумрудная "дощечка" Гермеса (Emeral tablet) и даже знаменитая индийская Пещера Аполлона из Тианы, которую, как утверждают сами индусы, однажды посетил Иисус Христос. (Подробнее об этом можно прочитать в пишущейся сейчас книге «Святая страна Даария». Часть1. О чём ведали Боги?))
– Просто сработала, видимо, у кого-то когда-то родовая память, и человек вспомнил – было когда-то что-то несказанно великое, Богами подаренное. А вот ЧТО – не в силах понять... Так и ходят столетиями «искатели» неизвестно зачем и кружат кругами. Будто наказал кто-то: «пойди туда – не знаю куда, принеси то – не ведомо что»... Знают только, что сила в нём скрыта дюжая, знание невиданное. Умные за знанием гоняются, ну а «тёмные» как всегда пытаются найти его, чтобы править остальными... Думаю, это самая загадочная и самая (каждому по-своему) желанная реликвия, существовавшая когда-либо на Земле. Теперь всё только от тебя будет зависеть, светлая моя. Если меня не станет, ни за что не теряй его! Обещай мне это, Мария...
Магдалина опять кивнула. Она поняла – то была жертва, которую просил у неё Радомир. И она ему обещала... Обещала хранить удивительный Ключ Богов ценой своей собственной жизни... да и жизни детей, если понадобится.
Радомир осторожно вложил зелёное чудо ей в ладонь – кристалл был живым и тёплым...
Ночь пробегала слишком быстро. На востоке уже светало... Магдалина глубоко вздохнула. Она знала, скоро за ним придут, чтобы отдать Радомира в руки ревнивых и лживых судей... всей своей чёрствой душой ненавидевших этого, как они называли, «чужого посланника»...
Свернувшись в комок меж сильных рук Радомира, Магдалина молчала. Она хотела просто чувствовать его тепло... насколько это ещё было возможно... Казалось, жизнь капля за каплей покидала её, превращая разбитое сердце в холодный камень. Она не могла дышать без него... Этого, такого родного человека!.. Он был её половиной, частью её существа, без которого жизнь была невозможна. Она не знала, как она будет без него существовать?.. Не знала, как ей суметь быть столь сильной?.. Но Радомир верил в неё, доверял ей. Он оставлял ей ДОЛГ, который не позволял сдаваться. И она честно пыталась выжить...
Несмотря на всю нечеловеческую собранность, дальнейшего Магдалина почти не помнила...

Она стояла на коленях прямо под крестом и смотрела Радомиру в глаза до самого последнего мгновения... До того, как его чистая и сильная душа покинула своё ненужное уже, умершее тело.На скорбное лицо Магдалины упала горячая капля крови, и слившись со слезой, скатилась на землю. Потом упала вторая... Так она стояла, не двигаясь, застывшая в глубочайшем горе... оплакивая свою боль кровавыми слезами...
Вдруг, дикий, страшнее звериного, крик сотряс окружающее пространство... Крик был пронзительным и протяжным. От него стыла душа, ледяными тисками сжимая сердце. Это кричала Магдалина...
Земля ответила ей, содрогнувшись всем своим старым могучим телом.
После наступила тьма...
Люди в ужасе разбегались, не разбирая дороги, не понимая, куда несут их непослушные ноги. Будто слепые, они натыкались друг на друга, шарахаясь в разные стороны, и снова спотыкались и падали, не обращая внимания на окружаюшее... Всюду звенели крики. Плачь и растерянность объяли Лысую Гору и наблюдавших там казнь людей, будто только лишь теперь позволив прозреть – истинно увидеть ими содеянное...
Магдалина встала. И снова дикий, нечеловеческий крик пронзил усталую Землю. Утонув в рокоте грома, крик змеился вокруг злыми молниями, пугая собою стылые души... Освободив Древнюю Магию, Магдалина призывала на помощь старых Богов... Призывала Великих Предков.
Ветер трепал в темноте её дивные золотые волосы, окружая хрупкое тело ореолом Света. Страшные кровавые слёзы, всё ещё алея на бледных щеках, делали её совершенно неузнаваемой... Чем-то похожей на грозную Жрицу...
Магдалина звала... Заломив руки за голову, она снова и снова звала своих Богов. Звала Отцов, только что потерявших чудесного Сына... Она не могла так просто сдаться... Она хотела вернуть Радомира любой ценой. Даже, если не суждено будет с ним общаться. Она хотела, чтобы он жил... несмотря ни на что.

Но вот прошла ночь, и ничего не менялось. Его сущность говорила с ней, но она стояла, омертвев, ничего не слыша, лишь без конца призывая Отцов... Она всё ещё не сдавалась.
Наконец, когда на дворе светало, в помещении вдруг появилось яркое золотое свечение – будто тысяча солнц засветила в нём одновременно! А в этом свечении у самого входа возникла высокая, выше обычной, человеческая фигура... Магдалина сразу же поняла – это пришёл тот, кого она так яро и упорно всю ночь призывала...
– Вставай Радостный!.. – глубоким голосом произнёс пришедший. – Это уже не твой мир. Ты отжил свою жизнь в нём. Я покажу тебе твой новый путь. Вставай, Радомир!..
– Благодарю тебя, Отец... – тихо прошептала стоявшая рядом с ним Магдалина. – Благодарю, что услышал меня!
Старец долго и внимательно всматривался в стоящую перед ним хрупкую женщину. Потом неожиданно светло улыбнулся и очень ласково произнёс:
– Тяжко тебе, горестная!.. Боязно... Прости меня, доченька, заберу я твоего Радомира. Не судьба ему находиться здесь более. Его судьба другой будет теперь. Ты сама этого пожелала...
Магдалина лишь кивнула ему, показывая, что понимает. Говорить она не могла, силы почти покидали её. Надо было как-то выдержать эти последние, самые тяжкие для неё мгновения... А потом у неё ещё будет достаточно времени, чтобы скорбеть об утерянном. Главное было то, что ОН жил. А всё остальное было не столь уж важным.
Послышалось удивлённое восклицание – Радомир стоял, оглядываясь, не понимая происходящего. Он не знал ещё, что у него уже другая судьба, НЕ ЗЕМНАЯ... И не понимал, почему всё ещё жил, хотя точно помнил, что палачи великолепно выполнили свою работу...