Депортация крымских татар

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Файл:18 May Monument in Sudak (Monument of Crimean Tatars Deportation).jpg
Памятник жертвам депортации крымских татар в городе Судаке

Депорта́ция кры́мских тата́р — выселение крымскотатарского населения Крымской АССР, проведённое Народным комиссариатом внутренних дел СССР 1820 мая 1944 года[1] по решению Государственного комитета обороны, в Узбекистан и соседние районы Казахстана и Таджикистана; небольшие группы были отправлены в Марийскую АССР и ряд других регионов РСФСР. Официально депортация обосновывалась фактами участия крымских татар в коллаборационистских формированиях, выступавших на стороне нацистской Германии во время Великой Отечественной войны. Впоследствии, высшими государственными органами СССР[2][3], а позднее — России[4] и Украины[5], депортация была признана незаконной и преступной.10px







Обоснование выселения и замены имущества

11 мая 1944 года, вскоре после освобождения Крыма, И. В. Сталин подписал Постановление Государственного Комитета Обороны СССР № ГОКО-5859 от 11 мая 1944[6] о выселении всех крымских татар с территории Крыма. Обоснование депортации было подготовлено в отдельной докладной записке Лаврентия Берия, которая опиралась на следующие тезисы: имело место дезертирство 20 000 крымских татар из Красной Армии, «комитеты крымских татар» организовали принудительную депортацию из Крыма около 50 000 советских граждан на работы в Германию, высказывались опасения в области национальной безопасности СССР из-за нахождения враждебного, по мнению Берии, населения в «пограничном районе».[7] Отметим, что Правительству СССР не был ещё известен подлинный масштаб преступлений нацистов и коллаборационистов в Крыму, состоящий на самом деле из 85 447 человек, угнанных в Германию и 71 921 казненных[8] с участием «Шумы» из крымских татар, в том числе убийство зверскими методами около 15 000 гражданских лиц из семей коммунистов в концлагере «Красном».[9] Проект решения подготовил член ГКО, народный комиссар внутренних дел Л. П. Берия. Возглавить операцию по депортации было поручено заместителям народных комиссаров госбезопасности и внутренних дел Б. З. Кобулову и И. А. Серову[10][11][12].

Часть крымскотатарских коллаборационистов была эвакуирована оккупационными властями в Германию, где из них был создан Татарский горно-егерский полк СС. Часть осталась в Крыму и на 7 мая 1944 года были арестованы органами НКВД 5 381 человека из числа крымских татар, которые по мнению чекистов представляли «агентурную» сеть, так как при арестах в их семьях было обнаружено большое количество оружия.[7] Чекистами было обнаружено при обысках: 5 395 винтовок, 337 пулемётов, 250 автоматов и даже артиллерия из 31 миномёта.[13] Подозрения чекистов, что у населения может скрываться ещё большее количество оружия оказались обоснованными и во время депортации было изъято также: 49 миномётов, 622 пулемёта, 724 автомата и 9 888 винтовок.[14] По обзору мнений экспертов сделанному BBC Правительство СССР опасалось, что Турция могла использовать то обстоятельство, что со времен Османской Империи половина крымских татар проживает в этой стране и, используя эти родственные связи, при вхождении в войну с СССР силами крымских татар может организовать вооруженный мятеж.[15] Данные опасения не были лишены оснований, так как Германия планировала втянуть Турцию в войну против СССР и о переговорах между Турцией и Германией было известно разведке НКВД.[16][17] Таким образом, основной мотив был не официально объявленное наказание крымских татар за военные преступления, а интернирование этноса, который может относится к этносам противника в войне от пограничных зон соприкосновения с ним. Отметим, что во время Второй Мировой Войны такие операции по интернированию проводились регулярно. Например, США интернировали около 110 000 японцев по похожим мотивам, аналогичные депортации проводила Канада и Япония в свою очередь против англичан.

Юридическая часть обоснования депортации была реализована Постановлением с процессуальной точки зрения, а правовым основанием являлась Статья 193-22 действующего в тот момент Уголовного кодекса РСФСР подразумевающая: расстрел лиц дерезиртировавших из воинских частей, а также санкции против их семей как конфискация имущества их семей и ссылка.[13][18] Анализ мобилизационных документов показывал[18], что около 80 % мужчин призывного возраста из числа крымских татар дезертировали из Красной Армии. При этом по данным указанным в монографии профессора Олега Романько, ведущего специалиста по истории крымского коллаборационизма, до 35 379 крымских татар было вовлечено в сотрудничество с нацистами в той или иной форме, что также каралось Статьей 193 УК РСФСР минимум конфискацией имущества семьи и ссылкой осужденного вне зависимости было ли это участие в вооруженных формированиях или привлечение к работе в оккупационных администрациях на той или иной должности.[9] Тем не менее, Статья 193 УК РСФСР хотя и позволяла применять Правительству СССР меру как конфискацию имущества и ссылку семьи коллаборациониста, но не позволяло это применять ко всему народу целиком вне зависимости от того вовлечена ли была большая часть семей народа в коллаборационизм или нет. С другой стороны Статья 193 УК РСФСР требовала провести массовые казни мужчин из крымских татар замешанных в коллаборационизме, но это действие произведено также не было. Также конфискация имущества в Постановление ГКО № 5859-сс согласно требованиям статьи 193 УК РСФСР не была произведена в полном объёме, а с рядом послаблений: предоставленные бесплатно стройматериалов и земельного участка по месту прибытия интернированного лица для целей возведения нового дома, а также предоставление ему займа в 5000 рублей на обустройство.[19] В указе Президента России Владимира Путина об реабилитации крымских татар указано, что основное юридическое нарушение состояло в применении наказания по национальному признаку, а не по фактическим деяниям конкретного лица. Отметим, что на уровне международного права очень поздно пришло понимание того, что похожие этнические интернирования во время Второй Мировой Войны являются расовыми предрассудками, так Рональд Рейган признал это для депортации в японцев от имени Правительства США только в 1988 году.

По оценке западных экспертов около 15 % мужского населения крымских татар воевало на стороне Красной Армии.[15] Бугай Н. Ф. отмечает, что среди красных партизан в Крыму татары составляли 16 %.[20] Тем не менее, крымские татары, воевавшие в частях Красной Армии и в партизанских отрядах также были подвергнуты административной высылке[21][22]. Известны исключения, когда офицеры, из числа крымских татар, не были высланы в места депортации как спецпереселенцы, такие как лётчики Амет Хан Султан и Эмир Усеин Чалбаш, однако им было запрещено жить в Крыму.

Несмотря на то, что они не жили в оккупации и не могли участвовать в коллаборационистских формированиях, депортации подверглись и крымские татары, которые эвакуировались из Крыма до занятия его немцами и успели вернуться из эвакуации за апрель-май 1944 года. В частности, были депортированы все находившиеся во время войны в эвакуации крымские татары — руководители и работники Крымского обкома ВКП(б) (во главе с первым секретарём) и Совнаркома КАССР. Это было объяснено тем, что на новом месте нужны руководящие работники (из партии они не были исключены).

Депортация

Операция по депортации началась рано утром 18 мая и закончилась в 16:00 20 мая 1944 года. Для её проведения были задействованы войска НКВД в количестве более 32 тысяч человек. Депортируемым отводилось от нескольких минут до получаса на сборы, после чего их на грузовиках транспортировали к железнодорожным станциям. Оттуда эшелоны под конвоем отправлялись к местам ссылки. По воспоминаниям очевидцев, тех, кто сопротивлялся или не мог идти, иногда расстреливали[23][24] на месте. Хотя чекисты при самой депортации при обысках изъяли у крымских татар огромное количество огнестрельного оружия и даже полевую артиллерию из 49 минометов, но существенных вооруженных столкновений с Войсками НКВД источники не фиксируют[14].

Согласно Постановлению ГКО № 5859-сс крымским татарам разрешалось взять с собой «личные вещи, одежду, бытовой инвентарь, посуду и продовольствие» в размере 1/2 тонны на семью. На перевозку столь большого количества личных вещей и продуктов было выделено 250 грузовых автомашин, которые израсходовали 600 тонн бензина. Если семья имела продуктов больше чем на 1/2 тонны, то имелась возможность сдать по описи «зерна, овощи и другие виды сельхозпродукции», и по такому же порядку личный скот. Принимали данные ценности чиновники Наркоммясомолпрома, Наркомзага, Наркомзема и Наркомсовхоза СССР по «обменным квитанциям», где оценивалось данное имущество в денежном выражении по госраценкам, затем по месту прибытия интернируемой семьи выдавалось такое же имущество или по таким же госрасценкам на данную сумму денег можно было получить «муки, крупы и овощей».[19] «Обменные квитанции» являлись стандартной процедурой в СССР при перемещении лиц в годы Отечественной войны для сокращения логистических издержек, велись по строгому государственному учёту, поэтому даже при утере квитанции можно было восстановить её по описям, хранящимся у чиновников.[25]

Перемещение интернированных лиц в ходе депортации по разному освещается крымскотатарскими и российскими источниками. Крымскотатарские источники, ссылаясь на свидетелей из числа крымских татар, указывают на ограничения в еде, воде и доступе к медицине, что привело, по их мнению, к значительной смертности в пути[21][22][26]. Российские источники обычно ссылаются на п.3-г и Приложения 1 Постановления № 5859-сс, которые указывают, что условия содержания в пути были следующими: в пути переселенцы должны были быть обеспечены горячим питанием и кипятком, для этого Наркомторг СССР выделил продукты исходя из суточной нормы на человека: хлеба 500 г., мясо-рыба 70 г., крупы 60 г., масла 10 г.[27] Наркомздрав СССР выделил на каждый эшелон со спецпереселенцами одного врача и две медсестры с запасом медикаментов. Сама перевозка осуществлялась в вагонах-теплушках, то есть «нормальный товарный вагон» переоборудованный для перевозки людей за счет установки «печки-буржуйки», установки нар и частичного утепления.[28] Перед перевозкой крымских татар стены вагонов-теплушек были отремонтированы «вагонкой», защелкивающихся в профилированные пазы для защиты от продувания, для чего Главснаблес выделил для их ремонта 75 000 профилированных вагонных досок.[6]

Крымкие татары дают следующие свидетельские показания об условиях в пути:

« Утром вместо приветствия отборный мат и вопрос: трупы есть? Люди за умерших цепляются, плачут, не отдают. Солдаты тела взрослых вышвыривают в двери, детей – в окно...[23][24] »
« Медицинского обслуживания не было. Умерших выносили из вагона и оставляли на станции, не давая хоронить.[23][24] »
« О медицинском обслуживании и речи не могло быть. Люди пили воду из водоёмов и оттуда запасались впрок. Воду кипятить возможности не было. Люди начали болеть дизентерией, брюшным тифом, малярией, чесоткой, вши одолевали всех. Было жарко, постоянно мучила жажда. Умерших оставляли на разъездах, никто их не хоронил.[23][24] »
« Через несколько дней пути из нашего вагона вынесли умерших: старушку и маленького мальчика. Поезд останавливался на маленьких полустанках, чтобы оставить умерших. ... Хоронить не давали.[23][24] »

В телеграмме НКВД на имя Сталина было указано, что выселению подверглось 183 155 человек. По официальным данным, в дороге погиб 191 человек[29]. Крымскотатарские источники обычно указывают, что смертность связана с ограничением доступа к воде, еде и медицине. Российские источники обычно ссылаются на то, что данная смертность сопоставима с естественной на такое количество перевозимых лиц с учетом времени в пути, и поскольку эшелонах были в том числе люди преклонного возраста, большая умерших часть могла скончаться от старости, а не от плохих условий.[30]

По данным Отдела спецпоселений НКВД, в ноябре 1944 года в местах выселения находились 193 865 крымских татар, из них в Узбекистане — 151 136, в Марийской АССР — 8 597, в Казахской ССР — 4 286, остальные были распределены «для использования на работах» в Молотовской (10 555), Кемеровской (6 743), Горьковской (5 095), Свердловской (3 594), Ивановской (2 800), Ярославской (1 059) областях РСФСР[10].

В Узбекистане многие переселенцы были определены на работу на строительство Фархадской ГЭС в г. Бекабаде, на рудники «Койташ» в Самаркандской области и «Ташкент-Сталинуголь», в колхозы и совхозы Ташкентской, Андижанской, Самаркандской области, Шахризябского, Китабского районов Кашкадарьинской области. В большинстве своем размещены они были в не приспособленных для жилья бараках, а на руднике «Койташ» вообще оказались под открытым небом[10].

Последствия

Массовая гибель крымских татар во время голода 1946—1947 годов в СССР

Бедственное положение крымскотатарских спецпереселенцев уже 8 июля 1944 года было вынесено на обсуждение бюро ЦК КП Узбекистана. В постановлении СНК Узбекистана и ЦК КП Узбекистана обкомам партии было поручено принять срочные меры по трудоустройству и «улучшению быта» спецпереселенцев. Наркомздраву надлежало принять меры «по улучшению медобслуживания в местах вспышек эпидемий (совхоз Нарпай, рудник „Ташкент-Сталинуголь“ и др.)»[10].

Тем не менее быт депортированных был тяжёлым, условия труда — дискриминационными (выбор места работы был исключён, затруднён доступ к руководящим должностям и умственному труду), смертность — высокой[10].

Однако максимальное испытания крымского татарского народа произошло во время масштабного голода в СССР 1946—1947 годов, во время которого погибло по оценке М.Эллмана около 1,5 миллиона человек, из которых до 16 тысяч крымских татар.[31] Хотя в общем числе граждан СССР погибших от голода крымских татар было невелико, но для небольшого народа это были колоссальные потери. Оценки числа погибших в этот период сильно разнятся: от 15-25 %, по оценкам различных советских официальных органов, до 46 %, по оценкам активистов крымскотатарского движения, собиравших в 1960-е годы сведения о погибших[22][26]. Так, по данным ОСП УзССР, только «за 6 месяцев 1944 года, то есть с момента прибытия в УзССР и до конца года, умерло 16 052 чел. (10,6 %)»[32].

Восстановление прав крымских татар и их возврат в Крым

В течение 12 лет, до 1956 года, крымские татары имели статус спецпереселенцев, подразумевавший различные ограничения в правах. Все спецпереселенцы были поставлены на учёт и были обязаны регистрироваться в комендатурах. Постановлением Совета Министров СССР от 21 ноября 1947 г. и Указом Президиума Верховного Совета от 26 ноября 1948 г. положение спецпереселенцев было ужесточено: переезд в другой район мог быть разрешён лишь при наличии «вызова» от близких родственников; за несанкционированный выход за пределы разрешённого места поселения угрожало наказание в виде пятидневного ареста, а повторное нарушение рассматривалось как побег с места ссылки и наказывалось 20 годами каторги[33]. Указом от 13 июля 1954 года ответственность за самовольное покидание места ссылки была снижена до 1 года заключения[34]. Формально за спецпереселенцами сохранялись гражданские права: они имели право участвовать в выборах, коммунисты влились в местные партийные организации[10].

В 1967 году был принят указ Президиума Верховного Совета СССР «О гражданах татарской национальности, ранее проживавших в Крыму», который п.1 снял все санкции против крымских татар и даже дал осуждающую оценку предыдущих законодательных актов как «огульных обвинений … необоснованно отнесенных ко всему татарскому населению Крыма».[35] Однако п.2 этого же Указа фактически идет ссылка на существовавший в СССР паспортный режим привязывающий крымских татар к месту прописки к вновь возведенным домам на выданным им земельным участкам преимущественно в Узбекской ССР. Напомним, что по Постановлению № 5859-сс Правительство СССР выдало крымским татарам в Узбекской СССР бесплатно земельные участки и предоставило строительные материалы для возведения новых домов, а также ссуду в 5000 рублей на такое строительство. Поэтому с точки зрения Правительства СССР крымские татары как получившие данное имущество должны были проживать в этих домах в Узбекской ССР, где и прописаны. Также в СССР существовали ограничения на смену места работы в другом регионе по трудовому законодательству в том числе из-за места прописки.[36][37] Поэтому крымские татары несмотря на полноту прав как граждан СССР фактически не могли вернуться в Крым, так как не могли получить жилье и работу в Крыму.

Массовый возврат крымских татар начался с постановления Совета Министров СССР от № 666 от 11 июля 1990 года.[38] Дело в том, что по данному постановлению крымские татары могли получить бесплатно земельные участки и строительные материалы в Крыму, но при этом они могли продать за деньги полученные ранее участки с домами в Узбекистане, поэтому миграция в этот период приносила крымским татарам большую экономическую выгоду. До распада СССР продать жилье в Узбекистане крымским татарам также получалось очень выгодно,[39] так как уровень жизни граждан СССР не различался в республиках очень сильно как в постсоветских государствах и порядка 150 000 крымских татар успели переехать в Крым ещё до распада СССР с минимальными потерями.[40] Сложнее пришлось примерно 60 000 крымских татар, которые были вынуждены переехать в Крым с распадом СССР, так как в Узбекистане произошел масштабный экономический кризис и ВВП на душу населения резко упало относительно экс-советских республик и в том числе Украины. Прибыткова по своим исследованиям отмечает, что основными миграционными стимулами являлась бедность (65,6 %) и безработица (31,6 %) среди крымских татар в Узбекистане.[41] При этом проблемы как оторванность от своего народа, разделенность семей, невозможность общения с родственниками называлась как основной стимул к миграции только 12,5 % крымских татар в Узбекистане. Экономический кризис и последующая массовая иммиграция из Узбекистана разных народов существенно обесценила земельные участки и дома крымских татар, так в ценах 1997 г. дома крымских татар в Узбекистане в среднем стоили около 5 800 долларов США, а в Крыму желаемые к получению крымскими татарами стоило в 2,4 раза больше (следует правда учесть, что 64,8 % крымских татар хотели получить наиболее дорогие в Крыму объекты недвижимости в черте инфраструктуры населенных пунктов городского типа).

Исследования Прибытковой указали также на то, что 52,1 % переселяющихся в Крым крымских татар не желают брать кредиты для покупки законным образом объектов недвижимости, что в конечном счете вылилось в самозахваты земельных участков принадлежащих другим физическим и юридическим лицам со стороны крымских татар. Это создало как многочисленные конфликты с новыми собственниками у которых таким образом изымалось имущество, так и очень серьезную юридическую проблему легализации данных действий. Во время контроля Украиной над Крымом данный вопрос не решался и вызывал острою критику со стороны Арсения Яценюка.[42] При переходе Крыма под контроль Российской Федерации крымским татарам по программе разработанной Сергеем Аксеновым было предложено вернуть физическим и юридическим лицам захваченные у них крымскими татарами земельные участки, а государство выделит земельные участки крымским татарам из своей собственности.[43]

Изменения этнического состава населения Крыма в период депортаций

На протяжении истории Крым регулярно переживал смену этнического состава населения из-за установление контроля под полуостровом тем или иным государством. Крымские татары стали доминирующем населением Крыма с 1223 года, когда монголотатарские полководцы Джебэ и Субэтей разгромили русско-половецкую коалицию в битве на Калке и после этого захватили Крым включив его в состав Золотой Орды. Ближайшими генетическими родственниками крымских татар являются балкарцы и ногайцы, что указывает на родственные связи с населением Ногайской Орды.[44] Вторжение привело к оттоку местного населения. Ибн аль-Асиру описывал как «многие из знатных купцов и богачей русских» покидали Крым. До этого c X века русские составляли существенную часть населения Крыма как последствие существования в Крыму Тьмутараканского Княжества.[45] Таким образом, с XIII века крымские татары уже составляли этническое большинство в Крыму, что изменилось после завоевания Крыма Россией в борьбе с Османской Империей и последующим заселением русскими Крыма.

Во время Второй Мировой Войны противники в Крыму интенсивно занимались взаимными депортациями и даже физическими истреблением гражданских лиц, которых относили к недружественным нациям с взаимной жестокостью скорее средневекового уровня. Если результатом депортации крымских татар из Крыма явилось почти полное их исчезновение из Крыма до начала возврата в 1990-х годах, то другим существенным влиянием на изменение этнического состава Крыма было предшествовавший депортации крымских татар геноцид евреев и евреев-крымчаков в Крыму осуществленный Айнзатцгруппой «D» и коллаборационистами, в ходе которого ими было убито более 27 000 евреев и евреи фактически были истреблены в Крыму (см. подробнее Холокост на Украине). Также в Крыму резко сократилось число русских за время оккупации Крыма, если по переписи 1939 года в Крыму проживало 558 481 русских, то после депортации татар из Крыма по переписи лета 1944 из русских осталось только около 284 000 человек. Русские составили основную убыль населения Крыма в 270 000, существенная часть которых была связана с угоном на работу в Германию и истреблением в концлагере «Красном» с участием коллаборационистов. Секретарь общественного комитета по увековечению памяти жертв нацизма в концлагере «Красный» Олег Родивилов отмечает, что рядом с концлагерем существовал ещё сортировочный центр «Картофельный городок», через который прошло 140 000 человек, около 40 тысяч человек были убиты и до 100 000 депортированы преимущественно на работы в Германию.[46]

Отметим, что кроме крымских татар также в ходе депортации в июне 1944 года Крым покинули крымские армяне, болгары и даже такой древнейший коренной народ Крыма как греки. При анализе драматических событий в данный период времени следует отметить, что Крым покинули крымские немцы, которые по пропаганде нацистов преподносились как потомки крымских готов, хотя на самом деле являлись немецкими колонистами приехавшими в Крым по приглашению Екатерины II.[47] Отметим, что цивилизация крымских готов была идеологическим основанием для аннексии Крыма Гитлером в пользу Германии, который несмотря на заигрывания с коллаборационистами намеревался депортировать крымских татар и другие народы из Крыма и превратить Крым в «чистую» немецкую колонию, для чего Розенбергом был разработан необходимый план после победы над СССР.[48] Перед лицом наступления Красной Армии большая часть из 50 000 крымских немцев эвакуировались из Крыма и сейчас проживает в ФРГ,[49] а часть была депортирована в 1941 году. Исследователи отмечают, что поскольку официальных распоряжений по такой депортации не было, то депортация коснулась около 25 % немцев.[50]

Файл:Население Крыма в XVIII-XXI вв..jpg
Изменение этнического состава населения Крыма

В результате депортаций, геноцида евреев, оттока немцев, угона русских в Германию некоторые районы (горы и Южный берег Крыма) остались практически без населения. Многие районы Крыма фактически опустели. Чтобы установить масштабы потери населения летом 1944 года была проведена упрощенная перепись населения полуострова. Которая показала, что в Крыму осталось проживать всего 379 000 человек из которых 75 % русских, 21 % украинцев и 4 % прочие национальности. При этом перепись 1939 года указывала, что жилой фонд и экономика полуострова рассчитана на 1,2 миллиона человек. Требовалось срочно восполнить потери населения.

Решением от 18 августа 1944 года в целях «быстрейшего освоения плодородных земель, садов и виноградников» ГКО признал необходимым переселить в Крым из различных областей РСФСР и Украинской ССР «добросовестных и трудолюбивых колхозников» — всего 51 000 человек. Земли бывших татарских, болгарских и других колхозов, откуда были «произведены спецпереселения в 1944 г., с имеющимися посевами и насаждениями», передавались вновь организуемым колхозам переселенцев из областей России и Украины и закреплялись за этими колхозами в «вечное пользование». Уже к 1 декабрю 1944 г. в Крым прибыло 64 тыс. переселенцев. Переселение в Крым было добровольным и потенциально доступно для всех граждан СССР по заполнению специальной анкеты, которые затем утверждались Обкомами КПСС[51].

Следующая перепись 1959 года показывает, что население восстановилось до 1,2 миллиона человек, но в кардинально другом этническом составе, чем до войны: 71 % русских, 22 % украинцев, 2 % белорусов. Отчасти удалось восполнить последствия геноцида евреев нацистами и коллаборационистами, так как не чинилось препятствий миграции евреев в Крым и число их восстановилось до 2 % по сравнению с довоенными 6 %. По сравнению с довоенным временем больше всего увеличилась доля украинцев в Крыму — почти в 2 раза с 13 % до 22 %. Доля русских увеличилась в 0,4 раза. Доля белоруссов возросла более чем в 2 раза. Практически исчезли из Крыма популяции немцев и крымских татар.

25 июня 1946 года Верховный Совет РСФСР принял Закон «Об упразднении Чечено-Ингушской АССР и преобразовании Крымской АССР в Крымскую область». Ему предшествовал Указ Президиума Верховного Совета СССР «О преобразовании Крымской АССР в Крымскую область в составе РСФСР» от 30 июня 1945 года, который практически решил судьбу крымской автономии за год до принятия Закона[52].

В 1944—1948 годах тысячи населённых пунктов (за исключением Бахчисарая, Джанкоя, Ишуни, Сак), гор и рек полуострова, названия которых имели крымскотатарское происхождение, были заменены на русские[10].

Файл:Map-Kypchak Language World.png
Расспостранение кыпчакской группы старотатарского языка указывающей текущие места проживания ближайших родственников крымских татар

Депортация крымских татар послужила причиной начавшегося использования обеими сторонами конфликта истории как инструмента достижения политических целей, так как начались споры об «исконных правах на Крым» и кто более «древний коренной» крымские татары или русские, что естественно вызвало откровенное недоумение у греческой диаспоры Крыма пытавшихся напомнить, что Херсонес Таврический был основан в 400 году до нашей эры. Тем менее разгорелась историко-политическая дискуссия с противопоставлением русского Тмутараканского княжества X—XII веков татарскому Крымскому Ханству XV—XVIII веков.[53] Для получения исторических аргументов в СССР были инициализированы дорогостоящие реставрации памятников эпохи Тмутараканского княжества как храма Святого Иоанна Предтечи и масштабных археологических исследований для сбора доказательств присутствия русского этнического элемента в Крыму. Национальная политика Украины после распада СССР была в пользу поддержки крымских татар как противовесу русским и пророссийским украинцам в Крыму.[54] Поэтому во время контроля Украиной над Крымом были фактически прекращены все археологические раскопки в районах русских поселений в Крыму эпохи Тмутараканского княжества, при этом объём реставрационных работ центрального памятника крымских татар в Крыму как Ханский дворец в Бахчисарае был ниже объёма реставрационных работ в 1960-е годы в СССР.

В 1990-е годы крымские татары стали возвращаться назад в Крым. Поскольку в их старые районы проживания заняли другие люди, то это создало проблему самозахвата крымскими татарами земельных участков. По данным последних переписей число крымских татар составляет около 10 % от населения Крыма. Также в Крыму сказалась последствие национальной политики СССР в отношении татар, где считалось, что выделение крымских татар из татар искусственное и является пережитком Османской Империи (отчасти это делалось для сокращения влияния Турции в Крыму). Поэтому в СССР предпринимались действия по организации национальной автономии всех татар на базе Татарстана и предлагалось крымским татарам переселиться туда при желании.[55] При этом игнорировалось, что хотя татарский и крымско-татарский языки весьма похожи, так как образовались от старотатарского языка (литературный язык Золотой Орды) вымершего только в XIX веке, тем не менее современные формы языков отличаются.[56] Так или иначе, но переписи указывают на наличие существенного миграционного процесса татар не являющихся крымскими татарами по переселению в Крым. Для таких татар является родным татарский язык и их число достигло около 2 % населения Крыма. Довольно большой рост количества татар, которые не считают себя крымскими татарами, выявленный по переписям произведенным после перехода Крыма под контроль Российской Федерации, вызвал большие дискуссии среди экспертов. По мнению российских экспертов это связано с тем, что ранее всех татар в Крыму при переписях на Украине приписывали к «крымским татарам», хотя это разные народы по языку и происхождению, поэтому учёт их следует вести раздельно. Следует учитывать, что казанские татары переселяющиеся в Крым не имеют ничего общего с возвратом крымских татар после депортации, никак не связаны с коллаборационизмом и имеют самостоятельные интересы отдельные от крымских татар.[57][58][59] По данным специалистов число татар в Крыму достигло 45 тыс. человек, а крымских татар 232 тыс. человек.[60]

Признание репрессий

Указ Президиума Верховного Совета СССР № 493 от 5 сентября 1967 года «О гражданах татарской национальности, проживавших в Крыму» признал, что «после освобождения в 1944 году Крыма от нацистской оккупации факты активного сотрудничества с немецкими захватчиками определённой части проживающих в Крыму татар были необоснованно отнесены ко всему татарскому населению Крыма»[2].

15 ноября 1989 года Верховным Советом СССР депортация крымских татар и других народов была осуждена и признана незаконной и преступной[3].

После присоединения Крыма к Российской Федерации

21 апреля 2014 года, после присоединения Крыма к России, президент России Владимир Путин подписал указ о реабилитации крымскотатарского и других народов, пострадавших от сталинских репрессий в Крыму[4]. Несмотря на это по мнению ряда СМИ[61][62][63] и международных организаций[64][65], с присоединением Крыма к Российской Федерации усилились репрессии против татарского населения[61][62]. Например, Меджлис крымскотатарского народа был признан экстремистским объединением, и его деятельность в России была запрещена[61][62], что было расценено представителями Совета Европы как идущее вразрез с декларируемыми российским руководством решениями о реабилитации[66][67].

Верховная рада Украины в 2015 году признала депортацию геноцидом крымскотатарского народа и установила День памяти жертв геноцида крымскотатарского народа — 18 мая[5][68].

Память

Файл:Siren 7.JPG
Мемориальная доска на здании станции Сирень

Памятник жертвам депортации в Судаке. Скульптор Ильми Аметов.[69]

Мемориальный комплекс в память жертв депортации в районе железнодорожной станции «Сирень» в Бахчисарайском районе Крыма.[70]

В искусстве

В 2013 году события мая 1944 года легли в основу художественного фильма режиссёра Ахтема Сейтаблаева «Хайтарма» («Возвращение»). Главный герой картины — военный лётчик-истребитель, гвардии майор, дважды Герой Советского Союза Амет-Хан Султан[71].

14 мая 2016 года украинская певица Джамала победила в конкурсе Евровидение 2016 с песней 1944 про депортацию крымских татар.

См. также

Отрывок, характеризующий Депортация крымских татар

– Когда пришла я, мы ушли на разные «этажи», моя семья и я. Было очень одиноко и грустно... Но теперь уже всё хорошо. Я к ним сюда много раз ходила – они теперь счастливы.
– Они прямо здесь, на этом «этаже»?.. – не могла поверить я.
Стелла опять грустно кивнула головкой, и я решила, больше не буду спрашивать, чтобы не бередить её светлую, добрую душу.
Мы шли по необычной дороге, которая появлялась и исчезала, по мере того, как мы на неё ступали. Дорога мягко мерцала и как будто вела, указывая путь, будто зная, куда нам надо идти... Было приятное ощущение свободы и лёгкости, как если бы весь мир вокруг вдруг стал совершенно невесомым.
– А почему эта дорога указывает нам, куда идти? – не выдержала я.
– Она не указывает, она помогает. – Ответила малышка. – Здесь всё состоит из мысли, забыла? Даже деревья, море, дороги, цветы – все слышат, о чём мы думаем. Это по-настоящему чистый мир... наверное, то, что люди привыкли называть Раем... Здесь нельзя обмануть.
– А где же тогда Ад?.. Он тоже существует?
– О, я обязательно тебе покажу! Это нижний «этаж» и там ТАКОЕ!!!... – аж передёрнула плечиками Стелла, видимо вспомнив что-то не очень приятное.
Мы всё ещё шли дальше, и тут я заметила, что окружающее стало понемножечку меняться. Прозрачность куда-то начала исчезать, уступая место, намного более «плотному», похожему на земной, пейзажу.
– Что происходит, где мы? – насторожилась я.
– Всё там же. – Совершенно спокойно ответила малышка. – Только мы сейчас уже находимся в той части, что попроще. Помнишь, мы только что говорили об этом? Здесь в большинстве своём те, которые только что пришли. Когда они видят такой, похожий на их привычный, пейзаж – им легче воспринимать свой «переход» в этот, новый для них, мир... Ну и ещё, здесь живут те, которые не хотят быть лучше, чем они есть, и не желают делать ни малейших усилий, чтобы достичь чего-то выше.
– Значит, этот «этаж» состоит как бы из двух частей?– уточнила я.
– Можно сказать и так. – Задумчиво ответила девчушка, и неожиданно перешла на другую тему – Что-то никто здесь не обращает на нас никакого внимания. Думаешь, их здесь нет?
Оглядевшись вокруг, мы остановились, не имея ни малейшего понятия, что предпринять дальше.
– Рискнём «ниже»? – спросила Стелла.
Я чувствовала, что малышка устала. Да и я тоже была очень далеко от своей лучшей формы. Но я была почти уверена, что сдаваться она никак не собирается, поэтому кивнула в ответ.
– Ну, тогда надо немного подготовиться... – закусив губу и серьёзно сосредоточившись, заявила воинственная Стелла. – Знаешь ли ты, как поставить себе сильную защиту?
– Вроде бы – да. Но я не знаю, насколько она будет сильная. – Смущённо ответила я. Мне очень не хотелось именно сейчас её подвести.
– Покажи, – попросила девочка.
Я поняла, что это не каприз, и что она просто старается мне помочь. Тогда я попробовала сосредоточиться и сделала свой зелёный «кокон», который я делала себе всегда, когда мне нужна была серьёзная защита.
– Ого!.. – удивлённо распахнула глазёнки Стелла. – Ну, тогда пошли.
На этот раз наш полёт вниз уже был далеко не таким приятным, как предыдущий... Почему-то очень сдавило грудь и тяжело было дышать. Но понемножку всё это как бы выровнялось, и я с удивлением уставилась на открывшийся нам, жутковатый пейзаж...
Тяжёлое, кроваво-красное солнце скупо освещало тусклые, фиолетово-коричневые силуэты далёких гор... По земле, как гигантские змеи, ползли глубокие трещины, из которых вырывался плотный, тёмно-оранжевый туман и, сливаясь с поверхностью, становился похожим на кровавый саван. Всюду бродили странные, будто неприкаянные, сущности людей, которые выглядели очень плотными, почти что физическими... Они то появлялись, то исчезали, не обращая друг на друга никакого внимания, будто никого кроме себя не видели и жили лишь в своём, закрытом от остальных, мире. Вдалеке, пока что не приближаясь, иногда появлялись тёмные фигуры каких-то чудовищных зверей. Ощущалась опасность, пахло жутью, хотелось бежать отсюда сломя голову, не поворачиваясь назад...
– Это мы прямо в Аду что ли? – в ужасе от увиденного, спросила я.
– Но ты же хотела посмотреть, как это выглядит – вот и посмотрела. – Напряжённо улыбаясь, ответила Стелла.
Чувствовалось, что она ожидает какую-то неприятность. Да и ничего другого, кроме неприятностей, здесь, по-моему, просто никак не могло быть...
– А ты знаешь, иногда здесь попадаются и добрые сущности, которые просто совершили большие ошибки. И если честно, мне их очень жалко... Представляешь – ждать здесь следующего своего воплощения?!. Жуть!
Нет, я никак не могла этого представить, да и не хотела. И уж этим же самым добром здесь ну никак не пахло.
– А ты ведь не права! – опять подслушала мои мысли малышка. – Иногда сюда и, правда, попадают очень хорошие люди, и за свои ошибки они платят очень дорого... Мне их, правда, жаль...
– Неужели ты думаешь, что наш пропавший мальчик тоже попал сюда?!. Уж он-то точно не успел ничего такого дурного совершить. Ты надеешься найти его здесь?.. Думаешь, такое возможно?
– Берегись!!! – вдруг дико завизжала Стелла.
Меня расплющило по земле, как большую лягушку, и я всего лишь успела почувствовать, как будто на меня навалилась огромная, жутко воняющая. гора... Что-то пыхтело, чавкало и фыркало, расточая омерзительный запах гнили и протухшего мяса. У меня чуть желудок не вывернуло – хорошо, что мы здесь «гуляли» только сущностями, без физических тел. Иначе у меня, наверняка, случились бы самые неприятные неприятности.....
– Вылезай! Ну, вылезай же!!! – пищала перепуганная девчушка.
Но, к сожалению, это было легче сказать, чем сделать... Зловонная туша навалилась на меня всей жуткой тяжестью своего огромного тела и уже, видимо, была готова полакомиться моей свеженькой жизненной силой... А у меня, как на зло, никак не получалось от него освободиться, и в моей сжатой страхом душе уже предательски начинала попискивать паника...
– Ну, давай же! – опять крикнула Стелла. Потом она вдруг ударила чудище каким-то ярким лучом и опять закричала: – Беги!!!
Я почувствовала, что стало немного легче, и изо всех сил энергетически толкнула нависшую надо мной тушу. Стелла бегала вокруг и бесстрашно била со всех сторон уже слабеющего ужастика. Я кое-как выбралась, по привычке тяжело хватая ртом воздух, и пришла в настоящий ужас от увиденного!.. Прямо передо мной лежала огромная шипастая туша, вся покрыта какой-то резко воняющей слизью, с огромным, изогнутым рогом на широкой, бородавчатой голове.
– Бежим! – опять закричала Стелла. – Он ведь ещё живой!..
Меня будто ветром сдуло... Я совершенно не помнила, куда меня понесло... Но, надо сказать, понесло очень быстро.
– Ну и бегаешь ты... – запыхавшись, чуть выговаривая слова, выдавила малышка.
– Ой, пожалуйста, прости меня! – устыдившись, воскликнула я. – Ты так закричала, что я с перепугу помчалась, куда глаза глядят...
– Ну, ничего, в следующий раз будем поосторожнее. – Успокоила Стелла.
У меня от такого заявления глаза полезли на лоб!..
– А что, будет ещё «следующий» раз??? – надеясь на «нет», осторожно спросила я.
– Ну конечно! Они ведь живут здесь! – дружески «успокоила» меня храбрая девчушка.
– А что же мы тогда здесь делаем?..
– Мы же спасаем кого-то, разве ты забыла? – искренне удивилась Стелла.
А у меня, видно, от всего этого ужаса, наша «спасательная экспедиция» полностью вылетела из головы. Но я тут же постаралась как можно быстрее собраться, чтобы не показать Стелле, что я по-настоящему очень сильно испугалась.
– Ты не думай, у меня после первого раза целый день косы дыбом стояли! – уже веселее сказала малышка.
Мне просто захотелось её расцеловать! Каким-то образом, видя что мне стыдно за свою слабость, она умудрилась сделать так, что я сразу же снова почувствовала себя хорошо.
– Неужели ты правда думаешь, что здесь могут находиться папа и братик маленькой Лии?.. – от души удивляясь, спросила её ещё раз я.
– Конечно! Их просто могли украсть. – Уже совсем спокойно ответила Стелла.
– Как – украсть? И кто?..
Но малышка не успела ответить... Из-за дремучих деревьев выскочило что-то похлеще, чем наш первый «знакомый». Это было что-то невероятно юркое и сильное, с маленьким, но очень мощным телом, посекундно выбрасывающее из своего волосатого пуза странную липкую «сеть». Мы даже не успели пикнуть, как обе в неё дружно попались... Стелла с перепугу стала похожа на маленького взъерошенного совёнка – её большие голубые глаза были похожи на два огромных блюдца, с выплесками ужаса посерединке.
Надо было срочно что-то придумать, но моя голова почему-то была совершенно пустая, как бы я не старалась что-то толковое там найти... А «паук» (будем дальше так его называть, за неимением лучшего) тем временем довольно тащил нас, видимо, в своё гнездо, готовясь «ужинать»...
– А где же люди? – чуть ли не задыхаясь, спросила я.
– О, ты же видела – людей здесь полно. Больше чем где-либо... Но они, в большинстве, хуже, чем эти звери... И они нам не помогут.
– И что же нам теперь делать? – мысленно «стуча зубами», спросила я.
– Помнишь, когда ты показала мне твоих первых чудищ, ты ударила их зелёным лучом? – уже опять вовсю озорно сверкая глазами, (опять же, быстрее меня очухавшись!), задорно спросила Стелла. – Давай – вместе?..
Я поняла, что, к счастью, сдаваться она всё ещё собирается. И решила попробовать, потому что терять нам всё равно было нечего...
Но ударить мы так и не успели, потому что паук в тот момент резко остановился и мы, почувствовав сильный толчок, со всего маху шлёпнулись на землю... Видимо, он притащил нас к себе домой намного раньше, чем мы предполагали...
Мы очутились в очень странном помещении (если конечно это можно было так назвать). Внутри было темно, и царила полная тишина... Сильно пахло плесенью, дымом и корой какого-то необычного дерева. И только время от времени слышались какие-то слабые звуки, похожие на стоны. Как будто бы у «страдавших» уже совсем не оставалось сил…
– Ты не можешь это как-то осветить? – я тихо спросила Стеллу.
– Я уже попробовала, но почему-то не получается... – так же шёпотом ответила малышка.
И сразу же прямо перед нами загорелся малюсенький огонёк.
– Это всё, что я здесь могу. – Огорчённо вздохнула девчушка
При таком тусклом, скупом освещении она выглядела очень усталой и как бы повзрослевшей. Я всё время забывала, что этому изумительному чудо-ребёнку было всего-то ничего – пять лет!.. Наверное, её такой временами серьёзный, недетский разговор или её взрослое отношение к жизни, или всё это вместе взятое, заставляло забывать, что в реальности она ещё совсем малюсенькая девочка, которой в данный момент должно было быть до ужаса страшно. Но она мужественно всё переносила, и даже ещё собиралась воевать...
– Смотри, кто это здесь? – прошептала малышка.
И вглядевшись в темноту, я увидела странные «полочки», на которых, как в сушилке, лежали люди.
– Мама?.. Это ты, мама??? – тихонько прошептал удивлённый тоненький голосок. – Как же ты нас нашла?
Я сначала не поняла, что ребёнок обращался ко мне. Начисто позабыв, для чего мы сюда пришли, я только тогда поняла, что спрашивают именно меня, когда Стелла сильно толкнула меня кулачком в бок.
– А мы же не знаем, как их зовут!.. – прошептала я.
– Лия, а ты что здесь делаешь? – прозвучал уже мужской голос.
– Тебя ищу, папочка. – Голоском Лии мысленно ответила Стелла.
– А как вы сюда попали? – спросила я.
– Наверняка, так же, как и вы... – был тихий ответ. – Мы гуляли по берегу озера, и не видели, что там был какой-то «провал»... Вот мы туда и провалились. А там ждал вот этот зверь... Что же будем делать?
– Уходить. – Постаралась ответить как можно спокойнее я.
– А остальных? Ты хочешь их всех оставить?!. – прошептала Стелла.
– Нет, конечно же, не хочу! Но как ты собираешься их отсюда забирать?..
Тут открылся какой-то странный, круглый лаз и вязкий, красный свет ослепил глаза. Голову сдавило клещами и смертельно захотелось спать...
– Держись! Только не спи! – крикнула Стелла. И я поняла, что это пошло на нас какое-то сильное действие, Видимо, этому жуткому существу мы нужны были совершенно безвольными, чтобы он свободно мог совершать какой то свой «ритуал».
– Ничего мы не сможем... – сама себе бурчала Стелла. – Ну, почему же не получается?..
И я подумала, что она абсолютно права. Мы обе были всего лишь детьми, которые, не подумав, пустились в очень опасные для жизни путешествия, и теперь не знали, как из этого всего выбраться.
Вдруг Стелла сняла наши наложенные «образы» и мы опять стали сами собой.
– Ой, а где же мама? Ты кто?... Что ты сделала с мамой?! – возмущённо прошипел мальчик. – А ну немедленно верни её обратно!
Мне очень понравился его бойцовский дух, имея в виду всю безнадёжность нашей ситуации.
– Дело в том, что здесь не было твоей мамы, – тихо прошептала Стелла. – Мы встретили твою маму там, откуда вы «провалились» сюда. Они за вас очень переживают, потому что не могут вас найти, вот мы и предложили помочь. Но, как видишь, мы оказались недостаточно осторожными, и вляпались в ту же самую жуткую ситуацию...
– А как давно вы здесь? Вы знаете, что с нами будут делать? – стараясь говорить уверенно, тихо спросила я.
– Мы недавно... Он всё время приносит новых людей, а иногда и маленьких зверей, и потом они пропадают, а он приносит новых.
Я с ужасом посмотрела на Стеллу:
– Это самый настоящий, реальный мир, и совершенно реальная опасность!.. Это уже не та невинная красота, которую мы создавали!.. Что будем делать?
– Уходить. – Опять упорно повторила малышка.
– Мы ведь можем попробовать, правда? Да и бабушка нас не оставит, если уж будет по-настоящему опасно. Видимо пока мы ещё можем выбраться сами, если она не приходит. Ты не беспокойся, она нас не бросит.
Мне бы её уверенность!.. Хотя обычно я была далеко не из пугливых, но эта ситуация заставляла меня очень сильно нервничать, так как здесь находились не только мы, но и те, за кем мы пришли в эту жуть. А как из данного кошмара выкарабкиваться – я, к сожалению, не знала.
– Здесь нету времени, но он приходит обычно через одинаковый промежуток, примерно как были сутки на земле. – Вдруг ответил на мои мысли мальчик.
– А сегодня уже был? – явно обрадованная, спросила Стелла.
Мальчонка кивнул.
– Ну что – пошли? – она внимательно смотрела на меня и я поняла, что она просит «надеть» на них мою «защиту».
Стелла первая высунула свою рыжую головку наружу...
– Никого! – обрадовалась она. – Ух ты, какой же это ужас!..
Я, конечно, не вытерпела и полезла за ней. Там и правда был настоящий «ночной кошмар»!.. Рядом с нашим странным «местом заточения», совершенно непонятным способом, повешенные «пучками» вниз головой, висели человеческие сущности... Они были подвешены за ноги, и создавали как бы перевёрнутый букет.
Мы подошли ближе – ни один из людей не показывал признаков жизни...
– Они же полностью «откачаны»! – ужаснулась Стелла. – У них не осталось даже капельки жизненной силы!.. Всё, давайте удирать!!!
Мы понеслись, что было сил, куда-то в сторону, абсолютно не зная – куда бежим, просто подальше бы от всей этой, замораживающей кровь, жути... Даже не думая о том, что можем снова вляпаться в такую же, или же ещё худшую, жуть...
Вдруг резко потемнело. Иссиня-чёрные тучи неслись по небу, будто гонимые сильным ветром, хотя никакого ветра пока что не было. В недрах чёрных облаков полыхали ослепительные молнии, красным заревом полыхали вершины гор... Иногда набухшие тучи распарывало о злые вершины и из них водопадом лилась тёмно-бурая вода. Вся эта страшная картинка напоминала, самый жуткий из жутких, ночной кошмар....
– Папочка, родимый, мне так страшно! – тоненько взвизгивал, позабыв свою былую воинственность, мальчонка.
Вдруг одна из туч «порвалась», и из неё полыхнул ослепительно яркий свет. А в этом свете, в сверкающем коконе, приближалась фигурка очень худого юноши, с острым, как лезвие ножа, лицом. Вокруг него всё сияло и светилось, от этого света чёрные тучи «плавились», превращаясь в грязные, чёрные лоскутки.
– Вот это да! – радостно закричала Стелла. – Как же у него это получается?!.
– Ты его знаешь? – несказанно удивилась я, но Стелла отрицательно покачала головкой.
Юноша опустился рядом с нами на землю и ласково улыбнувшись спросил:
– Почему вы здесь? Это не ваше место.
– Мы знаем, мы как раз пытались выбраться на верх! – уже во всю щебетала радостная Стелла. – А ты поможешь нам вернуться наверх?.. Нам обязательно надо быстрее вернуться домой! А то нас там бабушки ждут, и вот их тоже ждут, но другие.
Юноша тем временем почему-то очень внимательно и серьёзно рассматривал меня. У него был странный, насквозь пронизывающий взгляд, от которого мне стало почему-то неловко.
– Что ты здесь делаешь, девочка? – мягко спросил он. – Как ты сумела сюда попасть?
– Мы просто гуляли. – Честно ответила я. – И вот их искали. – Улыбнувшись «найдёнышам», показала на них рукой.
– Но ты ведь живая? – не мог успокоиться спаситель.
– Да, но я уже не раз здесь была. – Спокойно ответила я.
– Ой, только не здесь, а «наверху»! – смеясь, поправила меня моя подружка. – Сюда мы бы точно не возвращались, правда же?
– Да уж, я думаю, этого хватит надолго... Во всяком случае – мне... – меня аж передёрнуло от недавних воспоминаний.
– Вы должны отсюда уйти. – Опять мягко, но уже более настойчиво сказал юноша. – Сейчас.
От него протянулась сверкающая «дорожка» и убежала прямо в светящийся туннель. Нас буквально втянуло, даже не успев сделать ни шагу, и через какое-то мгновение мы оказались в том же прозрачном мире, в котором мы нашли нашу кругленькую Лию и её маму.
– Мама, мамочка, папа вернулся! И Велик тоже!.. – маленькая Лия кубарем выкатилась к нам навстречу, крепко прижимая к груди красного дракончика.. Её кругленькая мордашка сияла солнышком, а сама она, не в силах удержать своего бурного счастья, кинулась к папе и, повиснув у него на шее, пищала от восторга.
Мне было радостно за эту, нашедшую друг друга, семью, и чуточку грустно за всех моих, приходящих на земле за помощью, умерших «гостей», которые уже не могли друг друга так же радостно обнять, так как не принадлежали тем же мирам...
– Ой, папулечка, вот ты и нашёлся! А я думала, ты пропал! А ты взял и нашёлся! Вот хорошо-то как! – аж попискивала от счастья сияющая девчушка.
Вдруг на её счастливое личико налетела тучка, и оно сильно погрустнело... И уже совсем другим голосом малышка обратилась к Стелле:
– Милые девочки, спасибо вам за папу! И за братика, конечно же! А вы теперь уже уходить будете? А ещё когда-то вернётесь? Вот ваш дракончик, пожалуйста! Он был очень хороший, и он меня очень, очень полюбил... – казалось, что прямо сейчас бедная Лия разревётся навзрыд, так сильно ей хотелось подержать ещё хоть чуть-чуть этого милого диво-дракончика!.. А его вот-вот увезут и уже больше не будет...
– Хочешь, он ещё побудет у тебя? А когда мы вернёмся, ты его нам отдашь обратно? – сжалилась над малышкой Стелла.
Лия сначала ошалела от неожиданно свалившегося на неё счастья, а потом, не в состоянии ничего сказать, так сильно закивала головкой, что та чуть ли не грозилась отвалиться...
Простившись с радостным семейством, мы двинулись дальше.
Было несказанно приятно опять ощущать себя в безопасности, видеть тот же, заливающий всё вокруг радостный свет, и не бояться быть неожиданно схваченной каким-то страшно-кошмарным ужастиком...
– Хочешь ещё погулять? – совершенно свежим голоском спросила Стелла.
Соблазн, конечно же, был велик, но я уже настолько устала, что даже покажись мне сейчас самое что ни есть большое на земле чудо, я наверное не смогла бы этим по-настоящему насладиться...
– Ну ладно, в другой раз! – засмеялась Стелла. – Я тоже устала.
И тут же, каким-то образом, опять появилось наше кладбище, где, на той же скамеечке, дружно рядышком сидели наши бабушки...
– Хочешь покажу что-то?... – тихо спросила Стелла.
И вдруг, вместо бабушек появились невероятно красивые, ярко сияющие сущности... У обоих на груди сверкали потрясающие звёзды, а у Стеллиной бабушки на голове блистала и переливалась изумительная чудо-корона...
– Это они... Ты же хотела их увидеть, правда? – я ошалело кивнула. – Только не говори, что я тебе показывала, пусть сами это сделают.
– Ну, а теперь мне пора... – грустно прошептала малышка. – Я не могу идти с тобой... Мне уже туда нельзя...
– Я обязательно приду к тебе! Ещё много, много раз! – пообещала от всего сердца я.
А малышка смотрела мне вслед своими тёплыми грустными глазами, и казалось, всё понимала... Всё, что я не сумела нашими простыми словами ей сказать.

Всю дорогу с кладбища домой я безо всякой причины дулась на бабушку, притом злясь за это на саму себя... Я была сильно похожа на нахохлившегося воробья, и бабушка прекрасно это видела, что, естественно, меня ещё больше раздражало и заставляло глубже залезть в свою «безопасную скорлупу».... Скорее всего, это просто бушевала моя детская обида за то, что она, как оказалось, многое от меня скрывала, и ни чему пока не учила, видимо считая меня недостойной или не способной на большее. И хотя мой внутренний голос мне говорил, что я тут кругом и полностью не права, но я никак не могла успокоиться и взглянуть на всё со стороны, как делала это раньше, когда считала, что могу ошибаться...
Наконец, моя нетерпеливая душа дольше выдержать молчание была не в состоянии...
– Ну и о чём вы так долго беседовали? Если, конечно, мне можно это знать... – обиженно буркнула я.
– А мы не беседовали – мы думали, – спокойно улыбаясь ответила бабушка.
Казалось, она меня просто дразнит, чтобы спровоцировать на какие-то, ей одной понятные, действия...
– Ну, тогда, о чём же вы там вместе «думали»? – и тут же, не выдержав, выпалила: – А почему бабушка Стеллу учит, а ты меня – нет?!.. Или ты считаешь, что я ни на что больше не способна?
– Ну, во-первых, брось кипятиться, а то вон уже скоро пар пойдёт... – опять спокойно сказала бабушка. – А, во-вторых, – Стелле ещё долго идти, чтобы до тебя дотянуться. И чему же ты хочешь, чтобы я учила тебя, если даже в том, что у тебя есть, ты пока ещё совсем не разобралась?.. Вот разберись – тогда и потолкуем.
Я ошалело уставилась на бабушку, как будто видела её впервые... Как это Стелле далеко до меня идти?!. Она ведь такое делает!.. Столько знает!.. А что – я? Если что-то и делала, то всего лишь кому-то помогала. А больше и не знаю ничего.
Бабушка видела моё полное смятение, но ни чуточки не помогала, видимо считая, что я должна сама через это пройти, а у меня от неожиданного «положительного» шока все мысли, кувыркаясь, пошли наперекосяк, и, не в состоянии думать трезво, я лишь смотрела на неё большими глазами и не могла оправиться от свалившихся на меня «убийственных» новостей...
– А как же «этажи»?.. Я ведь никак не могла сама туда попасть?.. Это ведь Стеллина бабушка мне их показала! – всё ещё упорно не сдавалась я.
– Ну, так ведь для того и показала, чтобы сама попробовала, – констатировала «неоспоримый» факт бабушка.
– А разве я могу сама туда пойти?!.. – ошарашено спросила я.
– Ну, конечно же! Это самое простое из того, что ты можешь делать. Ты просто не веришь в себя, потому и не пробуешь...
– Это я не пробую?!.. – аж задохнулась от такой жуткой несправедливости я... – Я только и делаю, что пробую! Только может не то...
Вдруг я вспомнила, как Стелла много, много раз повторяла, что я могу намного больше... Но могу – что?!.. Я понятия не имела, о чём они все говорили, но теперь уже чувствовала, что начинаю понемножку успокаиваться и думать, что в любых трудных обстоятельствах мне всегда помогало. Жизнь вдруг показалась совсем не такой уж несправедливой, и я понемногу стала оживать...
Окрылённая положительными новостями, все последующие дни я, конечно же, «пробовала»... Совершенно себя не жалея, и вдребезги истязая своё, и так уже измождённое, физическое тело, я десятки раз шла на «этажи», пока ещё не показываясь Стелле, так как желала сделать ей приятный сюрприз, но при этом не ударить лицом в грязь, сделав какую-нибудь глупую ошибку.
Но вот, наконец-то, решила – хватит прятаться и решила навестить свою маленькую подружку.
– Ой, это ты?!.. – сразу же зазвучал счастливыми колокольчиками знакомый голосок. – Неужели это правда ты?! А как же ты сюда пришла?.. Ты что – сама пришла?
Вопросы, как всегда, сыпались из неё градом, весёлая мордашка сияла, и для меня было искренним удовольствием видеть эту её светлую, бьющую фонтаном, радость.
– Ну что, пойдём гулять? – улыбаясь, спросила я.
А Стелла всё никак не могла успокоиться от счастья, что я сумела придти сама, и что теперь мы уже сможем встречаться, когда пожелаем и даже без посторонней помощи!
– Вот видишь, я же тебе говорила, что ты можешь больше!.. – счастливо щебетала малышка. – Ну, теперь всё хорошо, теперь уже нам никто не нужен! Ой, а это как раз-то очень хорошо, что ты пришла, я тебе хотела что-то показать и очень тебя ждала. Но для этого нам придётся прогуляться туда, где не очень приятно...
– Ты имеешь в виду «нижний этаж»? – поняв, о чём она говорит, тут же спросила я.
Стелла кивнула.
– А что ты там потеряла?
– О, я не потеряла, я нашла!.. – победоносно воскликнула малышка. – Помнишь, я говорила тебе, что там бывают и хорошие сущности, а ты мне тогда не поверила?
Откровенно говоря, я не очень-то верила и сейчас, но, не желая обижать свою счастливую подружку, согласно кивнула.
– Ну вот, теперь ты поверишь!.. – довольно сказала Стелла. – Пошли?
На этот раз, видимо уже приобретя кое-какой опыт, мы легко «проскользнули» вниз по «этажам», и я снова увидела, очень похожую на виденные раньше, гнетущую картину...
Под ногами чавкала какая-то чёрная, вонючая жижа, а из неё струились ручейки мутной, красноватой воды... Алое небо темнело, полыхая кровавыми бликами зарева, и, нависая по-прежнему очень низко, гнало куда-то багровую громаду неподъёмных туч... А те, не поддаваясь, висели тяжёлые, набухшие, беременные, грозясь разродиться жутким, всё сметающим водопадом... Время от времени из них с гулким рёвом прорывалась стена буро-красной, непрозрачной воды, ударяя о землю так сильно, что казалось – рушится небо...
Деревья стояли голые и безликие, лениво шевеля обвисшими, шипастыми ветвями. Дальше за ними простиралась безрадостная, выгоревшая степь, теряясь вдали за стеной грязного, серого тумана... Множество хмурых, поникших людских сущностей неприкаянно бродили туда-сюда, бессмысленно ища чего-то, не обращая никакого внимания на окружающий их мир, который, и правда, не вызывал ни малейшего удовольствия, чтобы на него хотелось смотреть... Весь пейзаж навевал жуть и тоску, приправленную безысходностью...
– Ой, как же здесь страшно... – ёжась, прошептала Стелла. – Сколько бы раз сюда не приходила – никак не могу привыкнуть... Как же эти бедняжки здесь живут?!.
– Ну, наверное, эти «бедняжки» слишком сильно провинились когда-то, если оказались здесь. Их ведь никто сюда не посылал – они всего лишь получили то, чего заслуживали, правда же? – всё ещё не сдаваясь, сказала я.
– А вот сейчас посмотришь... – загадочно прошептала Стелла.
Перед нами неожиданно появилась заросшая сероватой зеленью пещера. А из неё, щурясь, вышел высокий, статный человек, который никоим образом не вписывался в этот убогий, леденящий душу пейзаж...
– Здравствуй, Печальный! – ласково приветствовала незнакомца Стелла. – Вот я подругу привела! Она не верит, что здесь можно найти хороших людей. А я хотела ей тебя показать... Ты ведь не против?
– Здравствуй милая... – грустно ответил человек, – Да не такой я хороший, чтобы меня кому-то показывать. Напрасно ты это...
Как ни странно, но этот печальный человек мне и в правду сразу чем-то понравился. От него веяло силой и теплом, и было очень приятно рядом с ним находиться. Уж, во всяком случае, он никак не был похож на тех безвольных, убитых горем, сдавшихся на милость судьбы людей, которыми был битком набит этот «этаж».
– Расскажи нам свою историю, печальный человек... – светло улыбнувшись, попросила Стелла.
– Да нечего там рассказывать, и гордиться особо нечем... – покачал головой незнакомец. – И на что вам это?
Мне почему-то стало его очень жаль... Ещё ничего о нём не зная, я уже была почти что уверенна, что этот человек никак не мог сделать что-то по-настоящему плохое. Ну, просто не мог!.. Стела, улыбаясь, следила за моими мыслями, которые ей видимо очень нравились...
– Ну, хорошо, согласна – ты права!.. – видя её довольную мордашку, наконец-то честно признала я.
– Но ты ведь ещё ничего о нём не знаешь, а ведь с ним всё не так просто, – лукаво улыбаясь, довольно произнесла Стелла. – Ну, пожалуйста, расскажи ей, Печальный...
Человек грустно нам улыбнулся, и тихо произнёс:
– Я здесь потому, что убивал... Многих убивал. Но не по желанию, а по нужде это было...
Я тут же жутко расстроилась – убивал!.. А я, глупая, поверила!.. Но почему-то у меня упорно не появлялось ни малейшего чувства отторжения или неприязни. Человек явно мне нравился, и, как бы я не старалась, я ничего с этим поделать не могла...
– А разве это одинаковая вина – убивать по желанию или по необходимости? – спросила я. – Иногда люди не имеют выбора, не так ли? Например: когда им приходится защищаться или защищать других. Я всегда восхищалась героями – воинами, рыцарями. Последних я вообще всегда обожала... Разве можно сравнивать с ними простых убийц?
Он долго и грустно на меня смотрел, а потом также тихо ответил:
– Не знаю, милая... То, что я нахожусь здесь, говорит, что вина одинаковая... Но по тому, как я эту вину чувствую в моём сердце, то – нет... Я никогда не желал убивать, я просто защищал свою землю, я был там героем... А здесь оказалось, что я просто убивал... Разве это правильно? Думаю – нет...
– Значит, вы были воином? – с надеждой спросила я. – Но тогда, это ведь большая разница – вы защищали свой дом, свою семью, своих детей! Да и не похожи вы на убийцу!..
– Ну, мы все не похожи на тех, какими нас видят другие... Потому, что они видят лишь то, что хотят видеть... или лишь то, что мы хотим им показать... А насчёт войны – я тоже сперва так же, как ты думал, гордился даже... А здесь оказалось, что гордиться-то нечем было. Убийство – оно убийство и есть, и совсем не важно, как оно совершилось.
– Но это не правильно!.. – возмутилась я. – Что же тогда получается – маньяк-убийца получается таким же, как герой?!.. Этого просто не может быть, такого быть не должно!
Во мне всё бушевало от возмущения! А человек грустно смотрел на меня своими печальными, серыми глазами, в которых читалось понимание...
– Герой и убийца точно так же отнимают жизнь. Только, наверное, существуют «смягчающие вину обстоятельства», так как защищающий кого-то человек, даже если и отнимает жизнь, то по светлой и праведной причине. Но, так или иначе, им обоим приходится за это платить... И платить очень горько, ты уж поверь мне...
– А можно вас спросить – как давно вы жили? – немного смутившись, спросила я.
– О, достаточно давно... Это уже второй раз я здесь... Почему-то две мои жизни были похожими – в обоих я за кого-то воевал... Ну, а потом платил... И всегда так же горько... – незнакомец надолго умолк, как будто не желая больше об этом говорить, но потом всё же тихо продолжил. – Есть люди, которые любят воевать. Я же всегда это ненавидел. Но почему-то жизнь второй уже раз возвращает меня на тот же самый круг, как будто меня замкнули на этом, не позволяя освободиться... Когда я жил, все народы у нас воевали между собой... Одни захватывали чужие земли – другие те же земли защищали. Сыновья свергали отцов, братья убивали братьев... Всякое было. Кто-то свершал немыслимые подвиги, кто-то кого-то предавал, а кто-то оказывался просто трусом. Но никто из них даже не подозревал, какой горькой окажется плата за всё содеянное ими в той жизни...
– А у вас там была семья? – чтобы изменить тему, спросила я. – Были дети?
– Конечно! Но это уже было так давно!.. Они когда-то стали прадедами, потом умерли... А некоторые уже опять живут. Давно это было...
– И вы всё ещё здесь?!.. – в ужасе оглядываясь вокруг, прошептала я.
Я даже представить себе не могла, что вот так он существует здесь уже много, много лет, страдая и «выплачивая» свою вину, без какой-либо надежды уйти с этого ужасающего «этажа» ещё до того, как придёт его час возвращения на физическую Землю!.. И там он опять должен будет начать всё сначала, чтобы после, когда закончится его очередная «физическая» жизнь, вернуться (возможно сюда же!) с целым новым «багажом», плохим или хорошим, в зависимости от того, как он проживёт свою «очередную» земную жизнь... И освободиться из этого замкнутого круга (будь он хорошим или плохим) никакой надежды у него быть не могло, так как, начав свою земную жизнь, каждый человек «обрекает» себя на это нескончаемое, вечное круговое «путешествие»... И, в зависимости от его действий, возвращение на «этажи» может быть очень приятным, или же – очень страшным...
– А если вы не будете убивать в своей новой жизни, вы ведь не вернётесь больше на этот «этаж», правда же?– с надеждой спросила я.
– Так я ведь не помню ничего, милая, когда возвращаюсь туда... Это после смерти мы помним свои жизни и свои ошибки. А, как только возвращаемся жить обратно – то память сразу же закрывается. Потому, видно, и повторяются все старые «деяния», что мы не помним своих старых ошибок... Но, говоря по-честному, даже если бы я знал, что буду снова за это «наказан», я всё равно никогда бы не оставался в стороне, если б страдала моя семья... или моя страна. Странно всё это... Если вдуматься, то тот, кто «распределяет» нашу вину и плату, как будто желает, чтобы на земле росли одни трусы и предатели... Иначе, не наказывал бы одинаково мерзавцев и героев. Или всё-таки есть какая-то разница в наказании?.. По справедливости – должна была бы быть. Ведь есть герои, совершившие нечеловеческие подвиги... О них потом столетиями слагают песни, о них живут легенды... Уж их-то точно нельзя «поселять» среди простых убийц!.. Жаль, не у кого спросить...
– Я тоже думаю, не может такого быть! Ведь есть люди, которые совершали чудеса человеческой смелости, и они, даже после смерти, как солнца, столетиями освещают путь всем оставшимся в живых. Я очень люблю про них читать, и стараюсь найти как можно больше книг, в которых рассказывается о человеческих подвигах. Они помогают мне жить, помогают справляться с одиночеством, когда уже становится слишком тяжело... Единственное, что я не могу понять, это: почему на Земле герои всегда должны погибнуть, чтобы люди могли увидеть их правоту?.. И когда того же самого героя уже нельзя воскресить, тут уж все, наконец, возмущаются, поднимается долго спавшая человеческая гордость, и, горящая праведным гневом толпа, сносит «врагов», как пылинки, попавшиеся на их «верном» пути... – во мне бушевало искреннее возмущение, и я говорила наверняка слишком быстро и слишком много, но у меня редко появлялась возможность выговориться о том, что «болит»... и я продолжала.
– Ведь даже своего бедного Бога люди сперва убили, а только потом уже стали ему молиться. Неужели нельзя настоящую правду увидеть ещё до того, когда уже бывает поздно?.. Неужели не лучше сберечь тех же самых героев, равняться на них и учиться у них?.. Неужели людям всегда нужен шоковый пример чужого мужества, чтобы они могли поверить в своё?.. Почему надо обязательно убить, чтобы потом можно было поставить памятник и славить? Честное слово, я бы предпочитала ставить памятники живым, если они этого стоят...
А что вы имеете в виду, говоря, что кто-то «распределяет вину»? Это – Бог что ли?.. Но ведь, не Бог наказывает... Мы сами наказываем себя. И сами за всё отвечаем.
– Ты не веришь в Бога, милая?.. – удивился, внимательно слушавший мою «эмоционально-возмущённую» речь, печальный человек.
– Я его не нашла пока... Но если он и вправду существует, то он должен быть добрым. А многие почему-то им пугают, его боятся... У нас в школе говорят: «Человек – звучит гордо!». Как же человек может быть гордым, если над ним будет всё время висеть страх?!.. Да и богов что-то слишком много разных – в каждой стране свой. И все стараются доказать, что их и есть самый лучший... Нет, мне ещё очень многое непонятно... А как же можно во что-то верить, не поняв?.. У нас в школе учат, что после смерти ничего нет... А как же я могу верить этому, если вижу совсем другое?.. Думаю, слепая вера просто убивает в людях надежду и увеличивает страх. Если бы они знали, что происходит по-настоящему, они вели бы себя намного осмотрительнее... Им не было бы всё равно, что будет дальше, после их смерти. Они бы знали, что опять будут жить, и за то, как они жили – им придётся ответить. Только не перед «грозным Богом», конечно же... А перед собой. И не придёт никто искупать их грехи, а придётся им искупать свои грехи самим... Я хотела об этом кому-то рассказать, но никто не хотел меня слушать. Наверное, так жить всем намного удобнее... Да и проще, наверное, тоже, – наконец-то закончила свою «убийственно-длинную» речь я.
Мне вдруг стало очень грустно. Каким-то образом этот человек сумел заставить меня говорить о том, что меня «грызло» внутри с того дня, когда я первый раз «прикоснулась» к миру мёртвых, и по своей наивности думала, что людям нужно «только лишь рассказать, и они сразу же поверят и даже обрадуются!... И, конечно, сразу же захотят творить только хорошее...». Каким же наивным надо быть ребёнком, чтобы в сердце родилась такая глупая и неосуществимая мечта?!! Людям не нравится знать, что «там» – после смерти – есть что-то ещё. Потому, что если это признать, то значит, что им за всё содеянное придётся отвечать. А вот именно этого-то никому и не хочется... Люди, как дети, они почему-то уверены, что если закрыть глаза и ничего не видеть, то ничего плохого с ними и не произойдёт... Или же свалить всё на сильные плечи этому же своему Богу, который все их грехи за них «искупит», и тут же всё будет хорошо... Но разве же это правильно?.. Я была всего лишь десятилетней девочкой, но многое уже тогда никак не помещалось у меня в мои простые, «детские» логические рамки. В книге про Бога (Библии), например, говорилось, что гордыня это большущий грех, а тот же Христос (сын человеческий!!!) говорит, что своей смертью он искупит «все грехи человеческие»... Какой же Гордыней нужно было обладать, чтобы приравнять себя ко всему роду людскому, вместе взятому?!. И какой человек посмел бы о себе такое подумать?.. Сын божий? Или сын Человеческий?.. А церкви?!.. Все красивее одна другой. Как будто древние зодчие сильно постарались друг друга «переплюнуть», строя Божий дом... Да, церкви и правда необыкновенно красивые, как музеи. Каждая из них являет собой настоящее произведение искусства... Но, если я правильно понимала, в церковь человек шёл разговаривать с богом, так ведь? В таком случае, как же он мог его найти во всей той потрясающей, бьющей в глаза золотом, роскоши, которая, меня например, не только не располагала открыть моё сердце, а наоборот – закрыть его, как можно скорее, чтобы не видеть того же самого, истекающего кровью, почти что обнажённого, зверски замученного Бога, распятого по середине всего того блестящего, сверкающего, давящего золота, как будто люди праздновали его смерть, а не верили и не радовались его жизни... Даже на кладбищах все мы сажаем живые цветы, чтобы они напоминали нам жизнь тех же умерших. Так почему же ни в одной церкви я не видела статую живого Христа, которому можно было бы молиться, говорить с ним, открыть свою душу?.. И разве Дом Бога – обозначает только лишь его смерть?.. Один раз я спросила у священника, почему мы не молимся живому Богу? Он посмотрел на меня, как на назойливую муху, и сказал, что «это для того, чтобы мы не забывали, что он (Бог) отдал свою жизнь за нас, искупая наши грехи, и теперь мы всегда должны помнить, что мы его не достойны (?!), и каяться в своих грехах, как можно больше»... Но если он их уже искупил, то в чём же нам тогда каяться?.. А если мы должны каяться – значит, всё это искупление – ложь? Священник очень рассердился, и сказал, что у меня еретические мысли и что я должна их искупить, читая двадцать раз вечером «отче наш» (!)... Комментарии, думаю, излишни...
Я могла бы продолжать ещё очень и очень долго, так как меня всё это в то время сильно раздражало, и я имела тысячи вопросов, на которые мне никто не давал ответов, а только советовали просто «верить», чего я никогда в своей жизни сделать не могла, так как перед тем, как верить, я должна была понять – почему, а если в той же самой «вере» не было логики, то это было для меня «исканием чёрной кошки в чёрной комнате», и такая вера не была нужна ни моему сердцу, ни моей душе. И не потому, что (как мне некоторые говорили) у меня была «тёмная» душа, которая не нуждалась в Боге... Наоборот – думаю, что душа у меня была достаточно светлая, чтобы понять и принять, только принимать-то было нечего... Да и что можно было объяснить, если люди сами же убили своего Бога, а потом вдруг решили, что будет «правильнее» поклоняться ему?.. Так, по-моему, лучше бы не убивали, а старались бы научиться у него как можно большему, если он, и правда, был настоящим Богом... Почему-то, намного ближе я чувствовала в то время наших «старых богов», резных статуй которых у нас в городе, да и во всей Литве, было поставлено великое множество. Это были забавные и тёплые, весёлые и сердитые, грустные и суровые боги, которые не были такими непонятно «трагичными», как тот же самый Христос, которому ставили потрясающе дорогие церкви, этим как бы и вправду стараясь искупить какие-то грехи...

«Старые» литовские Боги в моём родном городе Алитус, домашние и тёплые, как простая дружная семья...

Эти боги напоминали мне добрых персонажей из сказок, которые чем-то были похожи на наших родителей – были добрыми и ласковыми, но если это было нужно – могли и сурово наказать, когда мы слишком сильно проказничали. Они были намного ближе нашей душе, чем тот непонятный, далёкий, и так ужасно от людских рук погибший, Бог...
Я прошу верующих не возмущаться, читая строки с моими тогдашними мыслями. Это было тогда, и я, как и во всём остальном, в той же самой Вере искала свою детскую истину. Поэтому, спорить по этому поводу я могу только о тех моих взглядах и понятиях, которые у меня есть сейчас, и которые будут изложены в этой книге намного позже. А пока, это было время «упорного поиска», и давалось оно мне не так уж просто...
– Странная ты девочка... – задумчиво прошептал печальный незнакомец.
– Я не странная – я просто живая. Но живу я среди двух миров – живого и мёртвого... И могу видеть то, что многие, к сожалению, не видят. Потому, наверное, мне никто и не верит... А ведь всё было бы настолько проще, если бы люди послушали, и хотя бы на минуту задумались, пусть даже и не веря... Но, думаю, что если это и случится когда-нибудь, то уж точно не будет сегодня... А мне именно сегодня приходится с этим жить...
– Мне очень жаль, милая... – прошептал человек. – А ты знаешь, здесь очень много таких, как я. Их здесь целые тысячи... Тебе, наверное, было бы интересно с ними поговорить. Есть даже и настоящие герои, не то, что я. Их много здесь...
Мне вдруг дико захотелось помочь этому печальному, одинокому человеку. Правда, я совершенно не представляла, что я могла бы для него сделать.
– А хочешь, мы создадим тебе другой мир, пока ты здесь?.. – вдруг неожиданно спросила Стелла.
Это была великолепная мысль, и мне стало чуточку стыдно, что она мне первой не пришла в голову. Стелла была чудным человечком, и каким-то образом, всегда находила что-то приятное, что могло принести радость другим.
– Какой-такой «другой мир»?.. – удивился человек.
– А вот, смотри... – и в его тёмной, хмурой пещере вдруг засиял яркий, радостный свет!.. – Как тебе нравится такой дом?
У нашего «печального» знакомого счастливо засветились глаза. Он растерянно озирался вокруг, не понимая, что же такое тут произошло... А в его жуткой, тёмной пещере сейчас весело и ярко сияло солнце, благоухала буйная зелень, звенело пенье птиц, и пахло изумительными запахами распускающихся цветов... А в самом дальнем её углу весело журчал ручеек, расплёскивая капельки чистейшей, свежей, хрустальной воды...
– Ну, вот! Как тебе нравится? – весело спросила Стелла.
Человек, совершенно ошалевши от увиденного, не произносил ни слова, только смотрел на всю эту красоту расширившимися от удивления глазами, в которых чистыми бриллиантами блестели дрожащие капли «счастливых» слёз...
– Господи, как же давно я не видел солнца!.. – тихо прошептал он. – Кто ты, девочка?
– О, я просто человек. Такой же, как и ты – мёртвый. А вот она, ты уже знаешь – живая. Мы гуляем здесь вместе иногда. И помогаем, если можем, конечно.
Было видно, что малышка рада произведённым эффектом и буквально ёрзает от желания его продлить...
– Тебе правда нравится? А хочешь, чтобы так и осталось?
Человек только кивнул, не в состоянии произнести ни слова.