Достоевская, Любовь Фёдоровна

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Любовь Достоевская
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
267x400px

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Имя при рождении:

Любовь Фёдоровна Достоевская

Род деятельности:

мемуаристка

Дата рождения:

14 (26) сентября 1869(1869-09-26)

Место рождения:

Дрезден, Саксония, Северогерманский союз

Гражданство:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Подданство:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Страна:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата смерти:

10 ноября 1926(1926-11-10) (57 лет)

Место смерти:

Королевство Италия

Отец:

Ф. М. Достоевский

Мать:

А. Г. Достоевская

Супруг:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Супруга:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дети:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Награды и премии:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Автограф:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Сайт:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Разное:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
link=Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). [[Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).|Произведения]] в Викитеке

Любо́вь Фёдоровна Достое́вская (14 (26) сентября 1869, Дрезден — 10 ноября 1926, Италия) — мемуаристка, вторая дочь Ф. М. Достоевского и А. Г. Достоевской.







Биография

Ф. М. Достоевский нежно любил свою вторую дочь. Через несколько месяцев после рождения дочери счастливый Фёдор Михайлович писал своей племяннице С. А. Ивановой 14 (26) декабря 1869 года из Дрездена:

«Не могу вам выразить, как я её люблю. <…> Девочка здоровая, весёлая, развитая не по летам (то есть не по месяцам), всё поёт со мной, когда я запою, и всё смеётся; довольно тихий некапризный ребёнок. На меня похожа до смешного, до малейших черт».

[1]

Впоследствии, когда Люба подросла, она писала отцу записки (всего их сохранилось 11). Сохранилось два ответа писателя на эти записки — от 26 апреля 1874 года из Москвы и от 7 (19) августа 1879 года из Эмса[2].

Любе шёл 12-й год, когда умер Достоевский. Похороны отца, вероятно, подействовали на характер впечатлительного ребёнка, хотя в большей мере на его становление влияла болезненность Любы[2]. Достоевист Н. Н. Наседкин писал: «Грандиозные похороны Достоевского чрезвычайно сильно подействовали на впечатлительную Любу, помогли ей окончательно осознать, ЧЬЯ она дочь, КТО был её отец. Это не лучшим образом сказалось на её характере. <…> По воспоминаниям многих, она была неуживчива, высокомерна, заносчива»[3].

Любовь Фёдоровна не помогала матери увековечивать славу Достоевского, создавая свой образ как дочери знаменитого писателя, впоследствии вообще разъехалась с Анной Григорьевной[2]. Её попытки писать вылились в сборник рассказов «Больные девушки» (1911), романы «Эмигрантка» (1912), «Адвокатка» (1913), не встретившие признания. Личная жизнь её также не сложилась.

В 1913 году после очередного выезда за границу на лечение она осталась за рубежом навсегда. Там она написала и опубликовала (сначала на немецком, позже и на других европейских языках) главный труд своей жизни «Dostoejewski geschildert von seiner Tochter» (München, 1920). На русском языке он вышел в России под названием «Достоевский в изображении его дочери Л. Достоевской» в сильно сокращённом варианте[2]. Н. Н. Наседкин писал: «Книга дочери Достоевского содержит немало фактических неточностей, ошибок и спорных утверждений, но, вместе с тем, содержит немало интересного и нового для исследователей творчества писателя»[3]. Представление этих мемуаров о писателе как «записок очевидца», учитывая возраст Любови Фёдоровны в год смерти отца, следует считать недоразумением. Тем не менее, полулитературные портреты Фёдора Михайловича и лиц из его окружения, вышедшие из-под пера Любови Фёдоровны, активно используются исследователями творчества великого писателя в тех случаях, где нет более надёжных источников.

Достоевисты С. В. Белов и В. А. Туниманов отмечали основные недостатком мемуаров Л. Ф. Достоевской: в ряде случаев вольное обхождение с фактами и несомненная тенденциозность[4].

Последние два года Любовь Фёдоровна жила в Италии, где и умерла от белокровия в южнотирольском местечке Гриес, теперь входящем в городскую черту Больцано, 10 ноября 1926 года в частной клинике известного доктора Ф. Рёсслера. В своём последнем письме в Россию она просила племянника Андрея «отслужить панихиду о своей бабушке и дедушке Достоевских».

Похоронена была на местном кладбище Ольтризарко, которое во второй половине 1950-х было упразднено. Прах и надгробие Эме Достоевской (так она называла себя за границей) были перенесены на центральное городское кладбище.

Сочинения

  • [Достоевская Л.Ф.] [на немецком языке] [http://www.fedordostoevsky.ru/research/lfd/002/ Dostoyewski geschildert von seiner Tochter Aimée Dostoyewski (Erlenbach-Zürich, 1920)]
  • [Достоевская Л.Ф.] [на английском языке] [http://www.fedordostoevsky.ru/research/lfd/003/ Fyodor Dostoyevsky. A study. By Aimée Dostoyevsky (New Haven, 1922)]
  • Достоевская Л.Ф. [http://www.fedordostoevsky.ru/memories/relatives/003/ Достоевский в изображении своей дочери / Пер. с нем. Е.С. Кибардиной; вступ. ст., подгот. текста и примеч. С.В. Белова. СПб.: Андреев и сыновья, 1992. 245 с.]
  • Достоевская Л. Ф. [http://smalt.karelia.ru/~filolog/ldost/texts/arts/arts.htm Больные девушки]. — СПб.: Типография П. П. Сойкина, 1911.
  • Достоевская Л. Ф. [http://smalt.karelia.ru/~filolog/ldost/texts/arts/arts.htm Эмигрантка]. — 1912.
  • Достоевская Л. Ф. [http://smalt.karelia.ru/~filolog/ldost/texts/arts/arts.htm Адвокатка]. — 1913.
  • Достоевская Л. Ф. [http://smalt.karelia.ru/~filolog/ldost/texts/arts/arts.htm Достоевский в изображении его дочери Л. Достоевской] / Под редакцией и с предисловием А. Г. Горнфельда. — М., Петроград: Государственное издательство, 1922.

Напишите отзыв о статье "Достоевская, Любовь Фёдоровна"

Примечания

  1. ПСС в 30-ти т., 1972—1990, том 29 (I), с. 88—89.
  2. 1 2 3 4 [http://www.fedordostoevsky.ru/around/Dostoevskaya_L_F/ Достоевская Любовь Фёдоровна]. Федор Михайлович Достоевский. Антология жизни и творчества. Проверено 17 февраля 2016.
  3. 1 2 Наседкин, 2003, Раздел III. Вокруг Достоевского. Достоевская Любовь Фёдоровна.
  4. Достоевская А. Г., 1987, Примечания, с. 464—465.

Литература

  • Достоевская А. Г. [http://www.fedordostoevsky.ru/memories/relatives/002 Воспоминания] / Вступ. статья, подгот. текста и примеч. С. В. Белова и В. А. Туниманова. — М.: Правда, 1987. — 544 с.
  • Достоевский, Ф. М. Полное собрание сочинений : в 30 т. / Ф. М. Достоевский. — Л. : Наука, 1972—1990.</span>
  • Достоевский Д. А. Достоевские в XX веке // Достоевский и XX век / Под ред. Т. А. Касаткиной. — М.: ИМЛИ РАН, 2007. — Т. 1. — С. 560—585. — 762 с. — ISBN 978-5-9208-0284-2.
  • Наседкин Н. Н. Раздел III. Вокруг Достоевского. Достоевская Любовь Фёдоровна // Достоевский : Энциклопедия. — М.: Алгоритм, 2003. — 800 с. — (Русские писатели). — ISBN 5-9265-0100-8.

Ссылки

  • Наседкин Н. Н. [http://www.niknas.narod.ru/4dost/1dost_enz/dost_enz3-04.htm ДОСТОЕВСКИЙ: Энциклопедия. М.: Алгоритм, 2003. С. 577—578.]

Отрывок, характеризующий Достоевская, Любовь Фёдоровна

Мой папа начал «временно» ходить в русскую школу (русские и польские школы в Литве не являлись редкостью), которая ему очень понравилась и он категорически не хотел её бросать, потому что постоянные скитания и смена школ влияла на его учёбу и, что ещё важнее – не позволяла завести настоящих друзей, без которых любому нормальному мальчишке очень тяжело было существовать. Мой дедушка нашёл неплохую работу и имел возможность по выходным хоть как-то «отводить душу» в своём обожаемом окружном лесу.

А моя бабушка в то время имела на руках своего маленького новорождённого сынишку и мечтала хотя бы короткое время никуда не двигаться, так как физически чувствовала себя не слишком хорошо и была так же, как и вся её семья, уставшей от постоянных скитаний. Незаметно прошло несколько лет. Война давно кончилась, и жизнь становилась более нормальной во всех отношениях. Мой папа учился всё время на отлично и учителя порочили ему золотую медаль (которую он и получил, окончив ту же самую школу).
Моя бабушка спокойно растила своего маленького сына, а дедушка наконец-то обрёл свою давнишнюю мечту – возможность каждый день «с головой окунаться» в так полюбившийся ему алитуский лес.
Таким образом, все были более или менее счастливы и пока что никому не хотелось покидать этот поистине «божий уголок» и опять пускаться странствовать по большим дорогам. Они решили дать возможность папе закончить так полюбившуюся ему школу, а маленькому бабушкиному сыну Валерию дать возможность как можно больше подрасти, чтобы было легче пускаться в длинное путешествие.
Но незаметно бежали дни, проходили месяцы, заменяясь годами, а Серёгины всё ещё жили на том же самом месте, как бы позабыв о всех своих обещаниях, что, конечно же, не было правдой, а просто помогало свыкнутся с мыслью, что возможно им не удастся выполнить данное княжне Елене слово уже никогда... Все Сибирские ужасы были далеко позади, жизнь стала каждодневно привычной, и Серёгиным иногда казалось, что этого возможно и не было никогда, как будто оно приснилось в каком-то давно забытом, кошмарном сне...

Василий рос и мужал, становясь красивым молодым человеком, и его приёмной матери уже всё чаще казалось, что это её родной сын, так как она по-настоящему очень его любила и, как говорится, не чаяла в нём души. Мой папа звал её матерью, так как правды о своём рождении он пока ещё (по общему договору) не знал, и в ответ любил её так же сильно, как любил бы свою настоящую мать. Это касалось также и дедушки, которого он звал своим отцом, и также искренне, от всей души любил.
Так всё вроде понемногу налаживалось и только иногда проскальзывающие разговоры о далёкой Франции становились всё реже и реже, пока в один прекрасный день не прекратились совсем. Надежды добраться туда никакой не было, и Серёгины видимо решили, что будет лучше, если эту рану никто не станет больше бередить...
Мой папа в то время уже закончил школу, как ему и пророчили – с золотой медалью и поступил заочно в литературный институт. Чтобы помочь семье, он работал в газете «Известия» журналистом, а в свободное от работы время начинал писать пьесы для Русского драматического театра в Литве.

Всё вроде бы было хорошо, кроме одной, весьма болезненной проблемы – так как папа был великолепным оратором (на что у него и вправду, уже по моей памяти, был очень большой талант!), то его не оставлял в покое комитет комсомола нашего городка, желая заполучить его своим секретарём. Папа противился изо всех сил, так как (даже не зная о своём прошлом, о котором Серёгины пока решили ему не говорить) он всей душой ненавидел революцию и коммунизм, со всеми вытекающими из этих «учений» последствиями, и никаких «симпатий» к оным не питал... В школе он, естественно, был пионером и комсомольцем, так как без этого невозможно было в те времена мечтать о поступлении в какой-либо институт, но дальше этого он категорически идти не хотел. А также, был ещё один факт, который приводил папу в настоящий ужас – это участие в карательных экспедициях на, так называемых, «лесных братьев», которые были не кем-то иным, как просто такими же молодыми, как папа, парнями «раскулаченных» родителей, которые прятались в лесах, чтобы не быть увезёнными в далёкую и сильно их пугавшую Сибирь.
За несколько лет после пришествия Советской власти, в Литве не осталось семьи, из которой не был бы увезён в Сибирь хотя бы один человек, а очень часто увозилась и вся семья.
Литва была маленькой, но очень богатой страной, с великолепным хозяйством и огромными фермами, хозяева которых в советские времена стали называться «кулаками», и та же советская власть стала их очень активно «раскулачивать»... И вот именно для этих «карательных экспедиций» отбирались лучшие комсомольцы, что бы показать остальным «заразительный пример»... Это были друзья и знакомые тех же «лесных братьев», которые вместе ходили в одни и те же школы, вместе играли, вместе ходили с девчонками на танцы... И вот теперь, по чьему-то сумасшедшему приказу, вдруг почему-то стали врагами и должны были друг друга истреблять...
После двух таких походов, в одном из которых из двадцати ушедших ребят вернулись двое (и папа оказался одним из этих двоих), он до полусмерти напился и на следующий день написал заявление, в котором категорически отказывался от дальнейшего участия в любых подобного рода «мероприятиях». Первой, последовавшей после такого заявления «приятностью» оказалась потеря работы, которая в то время была ему «позарез» нужна. Но так как папа был по-настоящему талантливым журналистом, ему сразу же предложила работу другая газета – «Каунасская Правда» – из соседнего городка. Но долго задержаться там, к сожалению, тоже не пришлось, по такой простой причине, как коротенький звонок «сверху»... который вмиг лишил папу только что полученной им новой работы. И папа в очередной раз был вежливо выпровожен за дверь. Так началась его долголетняя война за свободу своей личности, которую прекрасно помнила уже даже и я.
Вначале он был секретарём комсомола, из коего несколько раз уходил «по собственному желанию» и возвращался уже по желанию чужому. Позже, был членом коммунистической партии, из которой также с «большим звоном» вышвыривался и тут же забирался обратно, так как, опять же, немного находилось в то время в Литве такого уровня русскоговорящих, великолепно образованных людей. А папа, как я уже упоминала ранее, был великолепным лектором и его с удовольствием приглашали в разные города. Только там, вдали от своих «работодателей», он уже опять читал лекции не совсем о том, о чём они хотели, и получал за это всё те же самые проблемы, с которых началась вся эта «канитель»...
Я помню как в одно время (во времена правления Андропова), когда я уже была молодой женщиной, у нас мужчинам категорически запрещалось носить длинные волосы, что считалось «капиталистической провокацией» и (как бы дико сегодня это не звучало!) милиция получила право задерживать прямо на улице и насильно стричь носящих длинные волосы людей. Это случилось после того, как один молодой парень (его звали Каланта) сжёг себя живьём на центральной площади города Каунас, второго по величине города Литвы (именно там тогда уже работали мои родители). Это был его протест против зажима свободы личности, который перепугал тогда коммунистическое руководство, и оно приняло «усиленные меры» по борьбе с «терроризмом», среди которых были и «меры» глупейшие, которые только усилили недовольство живущих в то время в Литовской республике нормальных людей...