Древняя Греция

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Файл:Attica 06-13 Athens 35 Parthenon.jpg

История Греции

Доисторическая Греция
(до XXX в. до н. э.)
Эгейская цивилизация
(XXX—XII до н. э.)
Западноанатолийская цивилизация
Минойская цивилизация
Кикладская цивилизация
Элладская цивилизация
Микенская цивилизация
Древняя Греция
(XI — 146 до н. э.)
Тёмные века (XI—IX вв. до н. э.)
Архаический период (VIII—VI вв. до н. э.)
Классический период (V—IV вв. до н. э.)
Эллинистический период (323 — 146 гг. до н. э.)
Греция в составе Римской державы
Римская Греция (146 до н. э. — 330 н. э.)
Средневековье и Новое время
(330—1832)
Византийская империя (330—1453)
Герцогство Афинское (1204—1458)
Османская Греция (1458—1832)
Современная Греция
(после 1821)
Война за независимость (1821—1832)
Монархия (1832—1924)
Республика (1924—1935)
Монархия (1935—1973)
Диктатура И. Метаксаса (1936—1941)
Оккупация (1941—1944)
Гражданская война (1944—1949)
Хунта (1967—1974)
Республика (после 1974)
Тематические статьи
Военная история
Греческие имена
Греческий язык
Греческая литература

Дре́вняя Гре́ция, Эллада — античная греческая цивилизация на юго-востоке Европы, наивысший расцвет которой пришёлся на V—IV вв. до н. э. — период, получивший в её истории название классического. В культуре Древней Греции лежат истоки современной человеческой цивилизации.

С центром на территории Балканского полуострова, островах Эгейского моря и западном побережье Малой Азии, в ходе колонизации она распространилась в Южной Италии , на острове Сицилия и в Причерноморье. История Древней Греции рассматривается в хронологических рамках с III тысячелетия до н. э. до I века до н. э., когда эллинистические государства потеряли самостоятельность и вошли в состав Древнего Рима. Сами греки и поныне называют свою страну Элладой, а себя эллинами, название «Греция» получено от римлян.








География

Файл:Map of Greece in 362 BCE - ru.svg
Карта союзов греческих государств в 362 г. до н. э.

Территориальное ядро — южная часть Балканского полуострова (Балканская, или материковая Греция), острова Эгейского моря и западное побережье Малой Азии.

На северо-западе граничила с Иллирией, на северо-востоке — с Македонией, на западе омывалась Ионическим (Сицилийским), а на востоке — Эгейским и Фракийским морями. Включала три региона — Северную Грецию, Среднюю Грецию и Пелопоннес. Северная Греция горным хребтом Пинд делилась на западную (Эпир) и восточную (Фессалия) части. Средняя Греция отграничивалась от Северной горами Тимфрест и Эта и состояла из десяти областей (с запада на восток): Акарнания, Этолия, Локрида Озольская, Дорида, Фокида, Локрида Эпикнемидская, Локрида Опунтская, Беотия, Мегарида и Аттика. Пелопоннес соединялся с остальной Грецией узким (до 6 км) Коринфским перешейком.

Центральной областью Пелопоннеса была Аркадия, которая граничила на западе с Элидой, на юге с Мессенией и Лаконией, на севере с Ахайей, на востоке с Арголидой, Флиунтией и Сикионией; в крайнем северо-восточном углу полуострова располагалась Коринфия. Островная Греция насчитывала несколько сот островов (самые крупные — Крит и Эвбея), образовывавших три больших архипелага — Киклады на юго-западе Эгейского моря, Спорады в восточной и северной его части и Ионические острова в восточной части Ионического моря. Балканская Греция в основном — гористая страна (её пронизывают с севера на юг два ответвления Динарских Альп) с чрезвычайно изрезанной береговой линией и многочисленными заливами (самые крупные — Амбракийский, Коринфский, Мессенский, Лаконский, Арголидский, Саронический, Малийский и Пагасейский).

Природные условия

Горные цепи делят Грецию на множество узких и изолированных долин с выходом к морю. Здесь мало обширных плодородных равнин, если не считать Лаконии, Беотии, Фессалии и на Эвбее. В древнегреческий период три четверти территории составляли пастбища и только одна восьмая была занята пашней.

В Классический Период несмотря на засушливый климат и каменистые почвы на 1/1000 территории Земли проживала 1/10 населения. Плотность населения в Беотии, Аттике, Арголиде, Крите, а также колонизированных Сицилии и Кипре составляла до 100 чел./км².[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Древняя ГрецияОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Древняя ГрецияОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Древняя Греция[источник не указан 1073 дня] Эллинистический Кипр был самым густонаселенным регионом на Земле (только в XV веке Фландрия перегнала Античный Кипр по плотности населения), Сицилия — самым населенным островом вплоть до X века н. э.

Богатством и разнообразием отличался как растительный (дуб, дикий орех, кипарис, каштан, пихта, ель, мирт, лавр, олеандр и пр.), так и животный мир (медведи, волки, лисы, кабаны, лани, олени, косули, зайцы; в Микенский период в Греции и Испании были истреблены популяции львов и гепардов), но особенно много давало море. Недра таили значительные залежи полезных ископаемых, прежде всего железа (Лакония, многие острова), а также серебра (Аттика, Фасос, Сифнос), меди (Эвбея), золота (Фессалия, Фасос, Сифнас), свинца (Кеос), белого мрамора (Аттика, Парос), темно-синей глины (Аттика).

Периодизация

В исторической науке принято выделять следующие этапы истории Древней Греции:

  1. Крито-микенский (конец III—II тыс. до н. э.). Минойская и Микенская цивилизации. Возникновение первых государственных образований. Развитие мореплавания. Установление торговых и дипломатических контактов с цивилизациями Древнего Востока. Возникновение оригинальной письменности. Для Крита и материковой Греции на этом этапе выделяются различные периоды развития, поскольку на острове Крит, где в то время проживало негреческое население, государственность сложилась раньше, чем в Балканской Греции, подвергшейся в конце III тысячелетия до н. э. завоеванию греков-ахейцев.
    1. Минойская цивилизация (Крит):
      1. Раннеминойский период (XXX—XXIII вв. до н. э.). Господство родовых отношений, начало освоения металлов, зачатки ремесла, развитие мореплавания, сравнительно высокий уровень аграрных отношений.
      2. Среднеминойский период (XXII—XVIII вв. до н. э.). Известен также как период «старых», или «ранних», дворцов. Появление раннегосударственных образований в разных уголках острова. Строительство монументальных дворцовых комплексов в ряде регионов Крита. Ранние формы письменности.
      3. Позднеминойский период (XVII—XII вв. до н. э.). Расцвет Минойской цивилизации, объединение Крита, создание морской державы царя Миноса, широкий размах торговой деятельности Крита в бассейне Эгейского моря, расцвет монументального строительства («новые» дворцы в Кноссе, Маллии, Фесте). Активные контакты с древневосточными государствами. Природная катастрофа середины XV в. до н. э. становится причиной упадка Минойской цивилизации, что создало предпосылки для завоевания Крита ахейцами.
    2. Элладская цивилизация (Балканская Греция):
      1. Раннеэлладский период (XXX—XXI вв до н. э.). Господство в Балканской Греции родоплеменных отношений в среде догреческого населения. Появление первых крупных поселений и протодворцовых комплексов.
      2. Среднеэлладский период (XX—XVII вв. до н. э.). Расселение на юге Балканского полуострова первых волн носителей греческого языка — ахейцев, сопровождавшееся некоторым снижением общего уровня социально-экономического развития Греции. Начало разложения родоплеменных отношений у ахейцев.
      3. Позднеэлладский период (XVI—XII вв. до н. э.) или Микенская цивилизация. Возникновение раннеклассового общества у ахейцев, формирование производящей экономики в сельском хозяйстве, появление ряда государственных образований с центрами в Микенах, Тиринфе, Пилосе, Фивах и др., формирование оригинальной письменности, расцвет микенской культуры. Ахейцы подчиняют Крит и уничтожают Минойскую цивилизацию. В XII в. до н. э. в Грецию вторгается новая племенная группа — дорийцы, гибель микенской государственности.
  2. Полисный (XI—IV вв. до н. э.). Этническая консолидация греческого мира. Становление, расцвет и кризис полисных структур с демократической и олигархической формами государственности. Высшие культурные и научные достижения древнегреческой цивилизации.
    1. Гомеровский (предполисный) период, «тёмные века» (XI—IX вв. до н. э.). Окончательное разрушение остатков микенской (ахейской) цивилизации, возрождение и господство родоплеменных отношений, их трансформация в раннеклассовые, формирование уникальных предполисных общественных структур.
    2. Архаическая Греция (VIII—VI вв. до н. э.). Формирование полисных структур. Великая греческая колонизация. Раннегреческие тирании. Этническая консолидация эллинского общества. Внедрение железа во все сферы производства, экономический подъём. Создание основ товарного производства, распространение элементов частной собственности.
    3. Классическая Греция (V—IV вв. до н. э.). Расцвет экономики и культуры греческих полисов. Отражение агрессии персидской мировой державы, подъём национального самосознания. Нарастание конфликта между торгово-ремесленными типами полисов с демократическими формами государственного устройства и отсталыми аграрными полисами с аристократическим устройством, Пелопоннесская война, подорвавшая экономический и политический потенциал Эллады. Начало кризиса полисной системы и потеря независимости в результате македонской агрессии.
  3. Эллинистический (IV—I вв. до н. э.). Кратковременное утверждение мировой державы Александра Македонского. Зарождение, расцвет и распад эллинистической греко-восточной государственности.
    1. Первый эллинистический период (334—281 до н. э.). Походы греко-македонского войска Александра Македонского, краткий период существования его мировой державы и её распад на ряд эллинистических государств.
    2. Второй эллинистический период (281—150 до н. э.). Расцвет греко-восточной государственности, экономики и культуры.
    3. Третий эллинистический период (150—30 до н. э.). Кризис и распад эллинистической государственности.

Крито-микенский период

Ранний этап истории Древней Греции носит название крито-микенский, или эгейский: цивилизации бронзового века (от 3000 до 1000 гг. до н. э.) на островах Эгейского моря, на Крите, а также на территории материковой Греции и Анатолии получили общее название Эгейской цивилизации, которая, в свою очередь, подразделяется на Крито-микенский период (конец III—II тыс. до н. э.), включающий в себя Минойскую и Микенскую цивилизации. В III—II тысячелетиях до н. э. возникают первые государства в бассейне Эгейского моря — на острове Крит и полуострове Пелопоннес (города Микены, Пилос, Тиринф). Это были государства монархического типа, подобные древневосточным деспотиям, с разветвленным бюрократическим аппаратом и сильными общинами.

Толчком к началу исследований английского археолога Артура Эванса на Крите послужили сюжеты древнегреческих мифов о мастере Дедале, что построил в Кноссе для царя Миноса дворец-лабиринт, и о герое Тесее, что победил жителя лабиринта Минотавра и нашёл обратный путь с помощью «нити Ариадны». Микены открыты Генрихом Шлиманом после раскопок в Малой Азии, где он отыскал легендарную Трою.

В конце III — начале II тысячелетия до н. э. самым могущественным было Критское царство — талассократия, которое занимало исключительно выгодное географическое положение и обладала сильным флотом. Критские мастера тонко обрабатывали бронзу, но не знали железа, изготавливали и расписывали керамическую посуду изображениями растений, животных, людей.

Файл:Knossos - 09.jpg
Красная колоннада Кносского дворца

По сей день поражают руины царского дворца в Кноссе. Он представлял собой многоэтажное сооружение, большинство помещений которого соединены сложной системой переходов, коридоров, которые никогда не имели внешних окон, а освещались через специальные световые шахты. Во дворце действовала система вентиляции и водоснабжения. Стены украшены фресками. Одна из самых знаменитых — «Парижанка» (в настоящее время в коллекции Археологического музея Ираклиона) — так Артур Эванс назвал изображение молодой женщины с темными вьющимися волосами.

Дворец был центром политической и религиозной жизни государства Миноса. Поклонялись критяне богине Деметре, ей служила верховная жрица — дочь Миноса, которую могут изображать большая и малая статуэтки Богиня со змеями. Другие артефакты указывают на то, что в религиозных представлениях центральным был культ быка как олицетворение Посейдона — бога-громовержца (Крит и прилегающие острова часто страдали от землетрясений): крышу дворца украшали монументальные изображения рогов, в виде головы быка изготовляли ритуальные сосуды, на одной из фресок изображена игра акробатов с быком — Таврокатапсия. Кносс был разрушен в результате извержения вулкана на острове Тира, и Крит потерял своё доминирующее положение.

Так с середины II тысячелетия до н. э. центром греческой цивилизации стали Микены, населенные греками-ахейцами. Его окружали мощные оборонительные стены, сложенные из огромных, грубо отесанных каменных блоков. Главные Львиные ворота украшала треугольная стела с рельефным изображением двух львиц. Генрих Шлиман нашёл также золотую усыпальницу микенских царей — гробницу Атрея, которая представляет собой расположенные по кругу подземные сооружения с купольными сводами. Микены возглавили ахейцев в Троянской войне, воспетой в «Илиаде», которая приписывается авторству Гомера.

Исчезновение микенской культуры в XII веке до н. э. связывают с вторжением с севера Балканского полуострова дорийских племен, среди которых всё ещё господствовал родовой строй. Порабощение дорийцами коренных жителей привело к упадку греческих городов и их культуры, в частности к потере раннегреческой письменности (так называемое критское письмо).

Полисный период

Тёмные века

История Греции после дорийского вторжения начинается практически заново. Снова происходит разложение первобытнообщинных отношений, формирование государственности, возрождение материальной культуры. Этот период длился примерно с XI по IX века до нашей эры и называется Темными веками, а также гомеровским периодом, поскольку известен прежде всего по поэмам «Илиада» и «Одиссея», приписываемым авторству Гомера. Темные века — эпоха натурального хозяйства, поскольку из всех достижений микенцев дорийцы позаимствовали только гончарный круг, технику обработки металла и приемы кораблестроения, культуру выращивания винограда и оливковых деревьев. Впрочем, дорийцы принесли с собой искусство выплавки и обработки железа, практику использования его не только в качестве украшений, но для изготовления орудий и в военном деле.

В конце гомеровского периода произошло становление дополисной общественной организации.

Также известно, что до IX века Грецию населяли племена: эолийцы — Северную Грецию, дорийцы — Среднюю Грецию и восточный Пелопоннес, ионийцы — Аттику, ахейцы, которым удалось сохранить самостоятельность, были вытеснены дорийцами в Аркадию и Ахею. В конце концов важнейшее событие этого периода — начало древнегреческой колонизации островов Эгейского моря и побережья Малой Азии: северные районы заселялись эолийцами, центральные районы (известные как область Иония)- ионийцами, южные — дорийцами.

Архаический период

Наступление железного века имело огромное значение — металл стал дешёвым и доступным, что способствовало постепенному росту хозяйственной самостоятельности отдельной семьи и ослаблению её зависимости от родовой организации. Отделение ремесел от земледелия обозначило переход к обмену, производству не только для собственных нужд, но и для рынка, в результате чего активно развиваются города. Поэтому в период VIII—VI веков до н. э. происходит становление полисов — разрозненных мелких суверенных городов-государств, объединённых только общностью языка, религии, культурных традиций, политических и торговых связей. Экономически необходимым становится создание новых колоний и увеличение числа рабов в качестве основной рабочей силы.

На VII—VI века до н. э. приходится расцвет греческой колонизации в Средиземноморье и Северном Причерноморье. Только выходцы из Милета основали 70 колоний на побережье Чёрного моря. В то же время в самой Греции Дельфы с оракулом Аполлона и Олимпия с Храмом Зевса и Олимпийскими играми приобрели значение общегреческих религиозных центров наиболее почитаемых богов. Греческая торговля фактически стала международной, имея сбыт и на западных, и на восточных рынках. В Грецию ввозились рабы, сырье, предметы роскоши, а также продукты питания для все возрастающего населения полисов. У лидийцев в VII веке греки заимствовали чеканку монет.

Уже в VI веке до н. э. разворачивается борьба демоса против аристократии, в руках которой была сосредоточена земля. В Афинах архонт Солон ввел ряд реформ, в том числе отменил долговое рабство, что заложило основы афинской демократии. Однако сопротивление аристократии было настолько упорным, что обуздать его могло только оружие. Так в греческих городах сформировалась особая форма тирании, которая имела целью защиту крестьян и ремесленников: в Коринфе — тирания Кипсела и Периандра; в Афинах — тирания Писистрата и дальнейшие реформы Клисфена, на Самосе — тирания Поликрата, а также тирании городов Сикиона, Милета, Эфеса и т. д.

В конце архаического периода во многих полисах распространяется рабство, независимо от формы организации полиса, в том числе демократических Афинах. В то же время в олигархической Спарте, на Крите и в Аргосе сохранились определенные черты родового строя, а в общинах Этолии, Акарнании и Фокиде — натуральное хозяйство. На фоне такого многообразия и по политическим, и по экономическим показателям греческие города начинают соперничество, возникает Пелопоннесский союз, возглавляемый Спартой — военный союз городов Пелопоннеса для совместного ведения войн и подавления восстаний илотов.

Классический период

Классический период — время наивысшего расцвета древнегреческого общества и культуры, который пришёлся на V—IV века до н. э. Самым влиятельным политическим и культурным центром после победы в греко-персидских войнах стали Древние Афины, которые стояли во главе Делосского союза среди полисов островов Эгейского моря, его западного, северного и восточного побережий. Своего максимального могущества и культурного расцвета Афины достигли, когда во главе государства стал выдающийся политический деятель, полководец, сторонник демократической партии Перикл, который 15 раз избирался стратегом. Этот период известен в историографии как «Золотой век Перикла», хотя он был относительно недолгим.

Перенос казны Делосского союза из Делоса в Афины, взимание платы — фороса — с союзников, ограничение свободной торговли на море, карательные экспедиции, клерухии — все это вызвало у союзников возмущение и желание освободиться от обязательств. Параллельно назревали и конфликты вне союза: экономическая борьба между Афинами и Коринфом в сфере торговли, со Спартой — за главенство в Греции. В 431 году до н. э. началась самая масштабная война в истории Древней Греции — Пелопоннесская война, что закончилась сокрушительным поражением Афин, потерей владений и привилегий, а Спарта установила свою гегемонию.

Нарастал «кризис полиса»: рос внутриполисный антагонизм между бедными и богатыми; прославлялись метэки (чужеземцы в полисе), распространение рабства не давало свободному, но бедному гражданину возможности найти работу по найму, единственным средством существования оставалось ведение войны (поэтому нередко греческие наёмники воевали и в армии персов). Частые междоусобные войны ещё более ослабляли полисы, они уже не были способны защитить своих граждан. В конце концов 395 года до н. э. вспыхнула Коринфская война, в результате которой Персия навязала грекам унизительный Анталкидов мир, за выполнением которого должна была следить Спарта. Таким образом, она становилась главным врагом, для борьбы со Спартой был создан Второй афинский морской союз. Хотя Фивы побеждают Спарту при Левктрах, попытка Афин навязать свою волю приводит к новой Союзнической войне, и союз распадается.

В период слабости греческих полисов начинает своё возвышение Македония. Царь Филипп II Македонский последовательно завоевывает Фессалию, Фокиду, Халкиду и Фракию. Антимакедонская коалиция, идеологом которой выступал Демосфен, потерпела сокрушительное поражение в битве при Херонее 338 года до н. э. К 337 году до н. э. был создан Коринфский союз греческих государств во главе с Македонией, везде были введены македонские гарнизоны и установлены олигархические режимы.

Эллинистический период

Новый этап в истории стран Восточного Средиземноморья — этап эллинизма — начинается с походов Александра Македонского (IV век до н. э.) и заканчивается завоеванием эллинистических государств Древним Римом в I веке до н. э. (последним был захвачен Египет). Македония, завоевав Грецию, полностью восприняла её культуру, поэтому после победоносных походов Александра Македонского древнегреческая культура распространяется в завоеванных восточных странах. В свою очередь, покоренные народы были носителями собственной древней культуры и сами влияли на античную культуру.

Битва при Херонее и завоевания греко-македонской армии на востоке под командованием Александра Македонского открыли период эллинизма. Империя Александра распалась сразу после его смерти в 323 до н. э. Долгая борьба диадохов и их преемников — эпигонов — привела к созданию ряда самостоятельных эллинистических государств (крупнейшими из них были монархии Селевкидов, Птолемеев и собственно Македония). Для Греции эллинистического периода характерно преобладание государств и союзов военизированного типа (Македония, Ахейский союз, Этолийский союз, некоторый период — Спарта), которые продолжали оспаривать господство в Греции.

В большинстве государств при власти находились олигархия или цари. Борьба государств во главе с Афинами против Македонии после смерти Александра (Ламийская война) закончилась победой Македонии и расправой с греческими демократами. После вторичного поражения в Хремонидовой войне (267—261 годы до н. э., названа в честь афинского полководца Хремонида) Афины были разгромлены, став полностью зависимыми от Македонской монархии. Однако Македония не смогла восстановить свою власть над всем Балканским полуостровом. Против неё боролись два новых мощных союза — Ахейский (восстановлен около 280 до н. э.) и Этолийский (создан около 320 до н. э.).

Ахейский союз охватывал большую часть Пелопоннеса (кроме Спарты, которая вошла в союз после 192 до н. э.) и крупнейшие города (Сикион, Коринф, Мегары). В Этолийский союз, кроме Этолии, входили районы Средней Греции (кроме Афин), южная Фессалия и некоторые другие города. Борьба преемников Александра, а позже Македонии и двух союзов за власть в Греции привела к массовому разрушению городов, продаже греков в рабство, заселению центров новыми колонистами. Опустошали греческие города и пираты, которых использовали этоляне, продавая им в рабство жителей захваченных городов (из одной только Лаконики было продано до 50 тысяч человек). Результатом борьбы были медленная агония городов, разорение средних слоев, рост бедноты, волнения которой становились обычным явлением (в Коринфе, Аргосе, Милете).

Римское завоевание

После поражения, нанесенного римлянами Македонии в битве при Киноскефалах (197 до н. э.), римляне постоянно вмешивались во внутренние дела греков, поддерживая олигархические слои против демократии. Летом 196 г. до н. э. римский полководец Тит Квинкций Фламинин провозгласил на Истмийских играх «свободу» греков, вера в которую на короткий срок сделала Рим популярным в Греции. С этого времени Греция постоянно находилась под римским влиянием. Македония потеряла политическое значение, а в 148 году до н. э., после подавления восстания Андриска, была преобразована вместе с Илирией и Эпиром в римскую провинцию. Этолийский союз римляне распустили. В 146 году до н. э. был разгромлен и Ахейский союз. Таким образом вся Греция оказалась под властью Рима.

Греция была превращена в римскую провинцию Ахайя (кроме Афин, которые номинально считались свободным городом). С IV века нашей эры Греция составила ядро Восточной Римской империи — Византии.

Культура Древней Греции

Мифология

Объединяющую, формообразующую роль для всей древнегреческой культуры играла мифология. Она начала складываться ещё в крито-микенский период. Древнейшими были божества, что воплощали силы природы. От союза Геи — земли и Урана — неба появились титаны, старшим был Океан, младшим — Кронос. По мифологии Кронос решил отомстить своему отцу за то, что он заточил его братьев титанов в тартаре. Пока Уран спал, Кронос нанес ему тяжелый удар и стал царем всех богов. Дети Кроноса — боги во главе с Зевсом в жестокой схватке с титанами одержали победу и разделили власть над миром.

Гора Олимп считалась жилищем двенадцати верховных богов во главе с Зевсом. Громовержец Зевс стал царем богов и людей, Посейдон — морей, источников и вод, Аид — мрачного подземного царства. Гера — жена Зевса — была покровительницей брака и семьи, сестра Зевса — Деметра — богиней плодородия, другая сестра — Гестия — покровительницей дома. Дочь Зевса — Афина почиталась как богиня войны и мудрости, она покровительствовала знаниям и ремеслам.

Согласно мифу, Афина появилась из головы Зевса в полном боевом облачении — в шлеме, с щитом и копьем в руках. Богом войны был Арес. Гермес — сначала бог скотоводства и покровитель пастухов, позже почитался как вестник олимпийских богов, покровитель путешественников, купцов, бог торговли, изобретатель меры и пастушьей флейты. Артемида сначала была богиней плодородия и покровительницей животных и охоты, богиней Луны, позже она стала покровительницей женского целомудрия и рожениц. Аполлон — брат Артемиды, божество солнечного света, образования, медицины, искусства, что воплощается его спутницами — девятью музами. Ещё одна дочь Зевса — Афродита, что родилась из пены морской возле острова Кипр, богиня любви и красоты.

Из античных изображений Афродиты самые известные: Афродита Книдская работы Праксителя (IV век до н. э.) и Венера Милосская (II век до н. э.), которые находятся в парижском Лувре. Мужем Афродиты был бог-кузнец Гефест. Дионис — самый веселый среди богов, покровитель виноградарей и виноделов, ему посвящались особые празднества в конце сельскохозяйственного года — дионисии. Кроме олимпийских богов существовало множество других (преимущественно — местных, локальных) богов, которые имели свои функции.

Боги в представлении греков обладали человеческим обликом, человеческими желаниями, мыслями, чувствами, даже человеческими пороками и недостатками. Они строго наказывали тех, кто пытался приблизиться к ним по красоте, уму и могуществу. Особое место занимает миф о титане Прометее — защитнике людей от произвола богов. Прометей похитил с Олимпа огонь и передал его людям, за что Зевс приковал его к скале и обрек на вечные муки. Кроме мифов о богах существовали легенды о героях, самым любимым из которых был Геракл, который совершил двенадцать великих подвигов. Мифы и легенды о богах и героях складывались в целые циклы, ставшие в дальнейшем источником сюжетов для литературы, драматургии и скульптур.

Параллельно с мифологией развивалась культовая практика — жертвоприношения и молитвы, которые проходили в храмах. Каждый город имел бога-покровителя. Афина считалась покровительницею Афин. Олимпия была центром поклонения Зевсу, которому посвящались здесь спортивные Олимпийские соревнования. Место главного святилища Аполлона — Дельфы, где находился известный дельфийский оракул (оракул — место в святилище, где получали ответ божества на заданный вопрос, или именно прорицания божества), как считали греки здесь находился отмеченный особым камнем центр Земли.

Человечные, проникнутые гармонией образы греческой мифологии, стали почвой для развития древнегреческого искусства. Мифология древних греков осуществила решающее влияние на формирование древнеримской мифологии и религии. В эпоху Возрождения она была активно включена в европейский культурный процесс. До сих пор к ней не ослабевает и научный, и познавательный, и эстетический интерес.

Наука

Уже в древнегреческой мифологии было отчетливо видно стремление дать всеобъемлющую картину мира, найти объяснение всему сущему. Те же поиски, но уже на другом мировоззренческом уровне были продолжены учеными Древней Эллады. Именно в античной культуре наука впервые в истории человечества выделяется в самостоятельную сферу. Есть все основания вести речь не просто о накоплении научных знаний (что находились, как правило, в руках жрецов), а о развитии профессиональной науки.

Непреходящее значение имеет античная философия. В Древней Греции зарождается философия как научная теория, развивается система понятий, ставятся и получают своё оригинальное решение основные философские проблемы. Одним из важнейших достижений древнегреческой философии является разработка космологических вопросов — о происхождении Вселенной, о природе человека.

Традиция считает Фалеса первым греческим философом, астрономом и математиком. Он совершил дальние поездки для получения знаний. Его именем открывается перечень «семи мудрецов», ему приписывают много крылатых фраз: «Познай самого себя», «Больше всего пространство, потому что оно все в себе содержит», «Сильнее всего необходимость, потому что она имеет власть над всем», «Мудрее всего время, потому что оно все открывает». Первоосновой всего сущего Фалес считал воду — «умную и божественную». Фалес стоит у истоков в демифологизации мира: Зевса он считал мировым разумом, богов — действующими в мире силами. Фалес стал основателем стихийно-материалистической школы философии.

Наиболее видными представителями этой школы были Анаксимандр, который дал первое формулировки сохранения материи; Анаксимен, согласно учению которого все сущее происходит из первоматерии — воздуха — и обратно в неё возвращается; Демокрит, отстаивавший атомистическую («атомос» — неделимый) концепцию строения мира. В становлении диалектики огромную роль сыграл Гераклит, в постановке и глубокой разработке социально-этических проблем — Сократ. Его ученик Платон стал основоположником философской школы объективного идеализма, одним из крупнейших философов всех времен.

Аристотель — самый знаменитый философ в истории человечества, в своем учении попытался соединить сильные стороны взглядов Демокрита и Платона, оказал огромное влияние на философские направления Средневековья и Нового времени.

Отличительной чертой философских произведений эллинистического времени, когда разорвался довольно замкнутый мир греческих полисов, является усиление внимания к отдельному человеку и его проблемам. Философия Эпикура своей задачей видела освобождение человека от страха перед смертью и судьбой, он отрицал вмешательство богов в жизнь природы и человека, доказывал материальность души. Жизненным идеалом философской школы стоицизма были невозмутимость и спокойствие, которые должен сохранять человек в противовес изменяющемуся миру. Основной добродетелью стоики считали понимание (то есть знание того, что есть добро и зло), мужество и справедливость.

Историческая наука Древней Греции прежде всего ассоциируется с именем Геродота. Он много путешествовал: посетил Малую Азию, Древний Египет, Финикию, разные города балканской Греции, побережье Чёрного моря, где собирал, в частности, сведения о скифах. Главный труд Геродота — «История», которая посвящена важнейшему политическому событию греческой истории — греко-персидским войнам. Несмотря на то, что «История» не всегда отличается целостностью и полной научностью, факты, которые приводятся в ней, преимущественно достоверные. Именно Геродот дает первое в античной литературе системное описание жизни и быта скифов.

Довольно рано стали обобщаться медицинские знания. Верховным покровителем медицины, богом-целителем считался один из олимпийских богов — Аполлон. Богом собственно медицины стал Асклепий, причем немало ученых сейчас считают, что у этого мифологического персонажа был исторический прообраз, реальный искусный врач. В Греции сложилось несколько научных медицинских школ, самые известные — Книдская (город Книд) и Косская (на острове Кос). Представителем последней был Гиппократ, живший в классическую эпоху. Его рассуждения о причинах болезней, о четырёх темпераментах, о роли прогноза при лечении, о морально-этических требованиях к врачу осуществили большое влияние на дальнейшее развитие медицины. Клятва Гиппократа и сегодня является моральным кодексом врачей всего мира. Первый систематический учебник по анатомии животных составил Диокл. Крупными медицинскими центрами были города Великой Греции, наиболее ярким представителем которой был Филистион.

Эпохой успешного развития науки был эллинизм. Для этого этапа характерно успешное развитие многих новых научных центров, особенно в эллинистических государствах на Востоке. Синтезом накопленных к тому времени математических знаний можно считать труд Евклида, жившего в Александрии, «Элементы» (или «Начала»). Изложенные в нём постулаты и аксиомы, дедуктивный метод доказательств на протяжении веков служили основой геометрии. С именем Архимеда из Сиракуз на острове Сицилия связано открытие одного из основных законов гидростатики, начало исчисления бесконечно больших и малых величин, ряд важных технических изобретений. Пергам стал центром изучения греческой филологии, здесь Дионисий Фракийский создал первую грамматику.

На основе трудов вавилонских ученых получила дальнейшее развитие астрономия. Так, например, Селевк Вавилонский пытался обосновать положение, что Земля и планеты вращаются вокруг Солнца по круговым орбитам. Походы Александра Македонского значительно расширили географические представления. Дикеарх составил карту мира. Эратосфен из Кирены вычислил длину экватора Земли, получив результат, близкий к правильному (при этом ученый исходил из гипотезы о шарообразной форме Земли). Изучались вулканические и метеорологические явления, были открыты муссоны и их практическое значение. Заметно продвинулось изучение человека. Герофил обнаружил нервы и установил их связь с мозгом, он же высказал предположение, что с мозгом связаны умственные способности человека. Эрасистрат изучал анатомию сердца, получили развитие исследования ветеринарной медицины, крупный вклад в фармакологию сделали Зопир и Филон Тарсийский.

Крупнейшим научным центром эллинистического мира были Александрийский мусейон и библиотека Александрии, которая насчитывала более полумиллиона книг. Сюда приезжали работать выдающиеся ученые, поэты, художники со всего Средиземноморья.

Образование

Файл:Olympia - Palaestra 1.jpg
Гимназия (палестра) в Олимпии

В ходе развития античной духовной культуры постепенно вырабатывается идеал человека, который предполагает гармонию, сочетание физической и духовной красоты. С этим идеалом соотносилась вся система воспитания и образования, уникальная для своего времени. Именно в полисах Эллады впервые в истории встала задача обучения детей всего свободного населения (речь шла прежде всего о мальчиках). Причем внимание обращалось как на приобретение научных знаний, так и на физическое развитие, на усвоение морального кодекса свободного гражданина.

Существовали частные и государственные учебные заведения. На структуре образования сказывались политические различия между полисами. В признанном центре просвещения — Афинах — с их демократическим республиканским строем оформилась следующая система обучения. Первые школьные законы были составлены древнегреческим поэтом и государственным деятелем Солоном. В них было предусмотрено, что школьный учитель должен время от времени сдавать экзамены, чтобы подтвердить своё право учить других. Занятия в школах проводились только при дневном освещении. Если отец не отдавал сына в школу, то сын мог не поддерживать отца в старости. Школьный учитель обязательно показывал детям основные гимнастические упражнения, которым будут обучать в гимназии. Среди афинских учителей проводились соревнования в декламации и различных видах атлетики.

После домашнего воспитания мальчики с семи лет начинали учиться в низшей школе, которая называлась дидаксалейон (от греческого «дидактикос» — обучающий). Здесь обучали грамоте, литературе, начиная с Гомера, музыке, арифметике, рисованию. Более углубленное изучение предметов с дополнением начал астрономии и философии продолжалось на втором уровне начальных училищ — грамматической школе (от 12 до 15 лет). Обучение физической культуре велось одновременно, в специальном комплексе — палестре. Все эти типы учебных заведений в Афинах принадлежали частным лицам. Но афиняне учили за государственные средства тех детей, родители которых погибли на поле боя, защищая Отечество.

Завершалось общее образование в гимназии, где юноши 16-18 лет совершенствовались в науках, в число которых входили риторика, этика, логика, география, а также в гимнастике. Гимнасиями ведало государство, для них строились монументальные здания. Состоятельные граждане считали за честь занять выборную должность руководителя гимнасия, несмотря на то, что она была связана с большими личными расходами. Гимназии были центрами интеллектуального жизни полиса, в Афинах их было несколько. При каждой гимназии обязательно существовала библиотека. Наиболее прославилась Платоновская академия, где вел беседы со своими учениками Платон, и Ликей, основанный Аристотелем. После гимнасия можно было стать эфебом — учеником высшего учебного заведения, которые в полисную эпоху были военными, а в эллинистическую коренным образом изменились и стали гражданскими. Своеобразной формой высшего образования можно считать кружки, которые группировались вокруг крупных ученых.

В Спарте контроль государства над развитием личности был достаточно жестким. По преданию, новорожденных осматривали члены герусии (городского совета старейшин) и отбирали только здоровых детей. Слабых и болезненных сбрасывали в пропасть Тайгетского хребта. Существовала система государственного школьного обучения, обязательная для каждого спартанца от 8 до 20 лет. Учились в школах, в отличие от Афин, и мальчики, и девочки, но в Спарте ребёнка отрывали от семьи. Ребят, начиная с 12 лет, делили на отряды, во главе каждого отряда находился прен (самый старший и наиболее авторитетный мальчик). Основными элементами обучения были: охота, религиозные и военные танцы, разнообразные физические упражнения. Умственное развитие было личным делом каждого спартанца.

Одежда и мода

Сексуальные отношения

Искусство Древней Греции

Литература

Файл:Homeros MFA Munich 51.jpg
Гомер, которому приписывается авторство «Илиады» и «Одиссеи»
Файл:Pseudo-Seneca BM GR1962.8-24.1.jpg
Гесиод — первый известный древнегреческий поэт

Особое место в истории мировой цивилизации занимает древнегреческая художественная культура. Эллинское искусство достигло глубокой человечности образов, проникнуто ощущением гармонии мира и человека, что осознанно воплощает красоту природного бытия.

С мифологией, её сюжетами и образами связано очень раннее формирование древнегреческой литературной традиции. Развитие отдельных сфер культуры не всегда происходит равномерно. Так, в Древней Греции вершины поэтического творчества были достигнуты гораздо раньше, чем сложились классические наука, образование и искусство. Примерно в VIII веке до н. э. Гомер написал свои эпические поэмы — «Илиаду» и «Одиссею». Большинство ученых считает, что Гомер жил в Малой Азии и был рапсодом — так называли поэтов, которые выступали с декламацией своих стихов. О времени письменного оформления поэм мнения расходятся: одни считают, что первые записи были сделаны при жизни Гомера, другие — что это случилось позже — в VI веке до н. э. Обе версии соотносятся с историей греческой письменности. Алфавит (фонетическое письмо) было заимствовано греками у финикийцев как раз в VIII веке до н. э. Греки писали, как и финикийцы, справа налево, без знаков препинания и без гласных, а в VI веке до н. э. письмо приобрело уже привычный для нас вид.

Поэмы Гомера тесно связаны с народным героическим эпосом, посвященным Троянской войне, в котором переплелись и реальные исторические события (военный поход греков-ахейцев на Трою, которую они называли Илион), и фантастические сюжеты («Яблоко раздора» как причина войны, участие богов в конфликте, «Троянский конь»). Однако Гомер не переводит мифы, а создает художественные образы, рисует внутренний мир героев, столкновение характеров. «Илиада» посвящена одному эпизоду последнего, десятого, года войны — гневу самого сильного и храбрейшего из греческих воинов Ахиллу, который обиделся на предводителя греков микенского царя Агамемнона. Ахилл отказывается принимать участие в битве, троянцы прорываются к кораблям, погибает лучший друг Ахилла — Патрокл. Ахилл меняет решение, вступает в поединок с главным защитником Трои сыном царя Приама Гектором и убивает его. Поражает сцена встречи Ахилла с Приамом, когда царь, целуя руки победителя, просит отдать ему тело сына для захоронения со всеми почестями.

«Одиссея» рассказывает о длинном, полном невероятных сказочных приключений возвращении домой одного из главных участников войны — царя острова Итака, хитроумного Одиссея. Греки не просто знали наизусть, много раз переписывали, любили гомеровские поэмы, а преклонялись перед ними. Их сделали основой воспитания и образования. Точную и образную оценку значения «Илиады» и «Одиссеи» дал средневековый византийский писатель Михаил Хониат в XIII веке писал: «Подобно тому, как, по словам Гомера, все реки и потоки берут своё начало в Океане, так всякое словесное искусство источник имеет в Гомере».

Гесиод продолжил эпическую традицию Гомера. В поэме «Теогония» он изложил мифологические представления о происхождении богов и устройстве мира. В «Трудах и днях» впервые ввел в эпическую поэму личные оценки, описание обстоятельств собственной жизни. В дальнейшем в Греции получила развитие лирическая поэзия. Известными стали имена поэтессы Сапфо (сапфическая строфа — особый стихотворный размер), Анакреонта (анакреонтика — лирика, воспевающая радость жизни и мирские наслаждения). Однако стихи этих и других древнегреческих авторов сохранились лишь фрагментарно.

Как самостоятельный жанр литературного творчества сложилась драматургия.

Драматургия и театр

Возникновение древнегреческого театра связано с праздниками в честь бога виноградарства Диониса — дионисиями. Участники процессий надевали козьи шкуры и пели и танцевали (слово «трагедия» в переводе с греческого — «песнь козлов»). На историческое происхождение театра указывает обязательное участие в трагедиях хора, с которым сначала вступал в диалоги единственный актёр, позже количество актёров увеличилось до трех. Совместившись с литературной традицией, театр в классическую эпоху из религиозных, народных представлений превратился в самостоятельный вид искусства. Театрализованные представления стали неотъемлемой частью государственных праздников — Дионисий и Леней. Для них строили грандиозные каменные театры, рассчитанные на тысячи зрителей (театр Диониса в Афинах, лучше других сохранился амфитеатр в Эпидавре).

Городские власти находили хорега (человека, который обеспечивал финансирование), отбирали постановки и на своё усмотрение определяли порядок показа комедий и трагедий. Бедные люди получали деньги на входной билет. Актёрами были исключительно мужчины, они играли в особых масках. Маски отражали характер и настроение изображаемого персонажа. Постановщиком был сам поэт. После окончания спектаклей, продолжавшихся несколько дней с утра до вечера, специальные судьи определяли лучших и вручали призы в виде денежной премии драматургу и хорегу, лавровой ветви и памятника в честь хорега.

Наиболее прославленными драматургами были трагики Эсхил, Софокл и Эврипид. Эсхил написал 90 пьес, 13 раз он побеждал в драматических соревнованиях. Его историческая пьеса «Персы» прославляет победу греков в войне с захватчиками. Сам Эсхил принимал участие в крупнейших сражениях. Большинство древнегреческих пьес используют мифологические сюжеты, которые авторы вольно интерпретировали, выражая собственные взгляды. Эсхил в «Прометее прикованном» восхищается мужеством и свободолюбием титана. У Софокла появляется психологическая мотивировка поступков героев. Например, в «Антигоне» главная героиня жертвует собой, но выполняет нравственное обязательство: вопреки запрету царя прячет погибшего брата. Именно в этой трагедии звучит хор со знаменитым рефреном: «в мире много сил великих, но сильнее человека нет в природе ничего». Большинство драматических произведений утрачены. Полностью сохранилось лишь семь пьес Эсхила, семь — Софокла (написано 123, из них 24 — победили на соревнованиях), чуть больше — 17 Эврипида. Эврипид жил уже в эпоху кризиса, гражданских войн, внешней опасности, что нарастала со стороны Македонии. Все это и отразилось на его творчестве («Медея», «Ипполит»), Аристотель называл Эврипида «самым трагическим среди поэтов». Мастером комедии заслуженно считался Аристофан («Облака», «Осы», «Лягушки»). Драматические произведения древних греков до сих пор остаются в репертуаре многих театров, они неоднократно экранизировались.

Музыка

Важное место в жизни эллинов занимала музыка. Образы музыкантов представлены в древнегреческой мифологии (Орфей, Пан, Марсий), изображения музыкантов сохранились на греческих вазах и в виде скульптур. В Греции существовали специальные коллегии (объединения) певцов, музыкантов, танцоров; музыка звучала во время торжеств, ритуалов, игр, сопровождала театральные действия. Музыкальный инструментарий был представлен струнными щипковыми (кифара, лира), а также духовыми инструментами (авлос, флейта Пана).

Древнегреческими мыслителями были изучены важнейшие акустические закономерности (Пифагор, Аристоксен), разработана детальная ладовая система и система нотации, вместе с тем значительное место в трудах философов уделено и музыкально-эстетическим и музыкально-этическим проблемам (Платон, Аристотель). Музыкальная культура древних греков предшествовала культовой музыке христианской Европы следующих веков (византийская музыка, григорианские песнопения) и в значительной мере определила дальнейшее развитие европейской музыки, дав большинству европейских языков также и сам термин — «музыка» (от муз).

Архитектура

В условиях рабовладельческой демократии создается целостная среда городов-государств. Развивается система регулярного планирования города (Гипподамова система), с прямоугольной сеткой улиц, площадью — центром торговой и общественной жизни. Культовым и архитектурно-композиционным ядром города был храм, который строился на вершине акрополя — возвышенной и укрепленной части города. Эллины выработали совершенно другой, чем в древневосточной цивилизации, тип храма — открытый, светлый, который прославлял человека, а не внушал трепет. Характерно, что в архитектуре присутствует человеческое метрическое начало. Математический анализ пропорций древнегреческих храмов показал, что они соответствуют пропорциям человеческой фигуры. Классический греческий храм был прямоугольным в плане, со всех сторон окруженный колоннадой. Крыша была двускатной. Треугольные плоскости, образовавшиеся из фасадов — фронтоны — как правило, украшались скульптурными изображениями.

Греческую архитектуру отличает чистота и единство стиля. Было создано три основных архитектурных ордера («ордер» — в переводе с греческого «порядок») — они различаются типами колонн и перекрытий, пропорциями, декоративным убранством. Дорический и ионический стили возникли в полисный период. Коринфский ордер — появляется в эпоху эллинизма.

Наиболее совершенным архитектурным ансамблем классической Греции был Афинский акрополь. Он был сооружен во второй половине V века до н. э. в период наибольшего могущества Древних Афин. Холм Акрополис, что возвышается на 150 м над уровнем моря, издавна был крепостью, а затем местом главных культовых сооружений. Однако во время персидского нападения все они подверглись разрушению. Перикл, что добился переноса в Афины казны Афинского морского союза, в который входили многие древнегреческие полисы, стал инициатором грандиозной реконструкции Акрополя. Работами руководил личный друг Перикла — выдающийся скульптор Фидий. Отличительная черта этого комплекса — чрезвычайная гармоничность, которая объясняется единством замысла и короткими для таких масштабов сроками строительства (примерно 40 лет).

Парадный вход в Акрополь — Пропилеи — возведён архитектором Мнесиклом. Позже перед ними на искусственно увеличенном выступе скалы был построен небольшой Храм Ники Аптерос (Ники Бескрылой) — символ того, что богиня победы никогда не покинет город. Главный храм Акрополя — беломраморный Парфенон — храм Афины Парфенос (Афины Девы). Его архитекторы — Иктин и Калликрат — задумали и спроектировали строение настолько пропорциональное, что оно, выделяясь как безусловно самое величественное сооружение комплекса, при этом своими размерами не тяготеет над другими. В старину в центре Акрополя на постаменте, в золотых доспехах, возвышалась грандиозная фигура Афины Паллады (Афины Воительницы) работы Фидия. Эрехтейон — храм, посвященный Посейдону, который в мифологии соперничал с Афиной за право покровительствовать городу. Знаменит в этом храме портик кариатид. Портиком называют открытую с одной стороны галерею, которая опирается на колонны, а в Эрехтейоне колонны заменены шестью мраморными фигурами девушек-кариатид. Римский историк Плутарх писал об сооружения Акрополя: « .. их вечная новизна спасла их от прикосновения времени».

Архитектура эллинистических полисов продолжала греческие традиции, но наравне с постройкой храмов больше внимания стало уделяться гражданскому строительству — архитектуре театров, гимназий, дворцов эллинистических правителей. Внутреннее и внешнее оформление зданий стало богаче и разнообразнее. К этому времени относится возведение таких прославленных «чудес света», как гробница царя Мавзола в Галикарнасе и Фаросский маяк на входе в Александрийскую гавань, храм Диониса в Теосе — творение Гермогена.

Изобразительное искусство

Скульптура была любимым видом искусства эллинов. Статуи богов сооружались в храмах и на городских площадях, ставились победителям Олимпийских игр и крупным драматургам. Овладение, очень постепенное, совершенством в этом виде искусства восходит к архаическим временам. Археологами найдены десятки очень похожих друг на друга архаичных статуй двух типов: куросы — статуи обнаженных юношей и коры — драпированные женские статуи. Эти фигуры выглядят ещё очень скованно, можно увидеть только попытки передать живое движение.

Шедевры скульптуры, которыми не устает восхищаться человечество, дала миру эпоха древнегреческой классики. Современниками были большие мастера Фидий, Мирон, Поликлет Старший. Фидия современники называли «творцом богов». Доныне его главные работы не дошли, судить о них можно только по восторженным описаниям и римским копиям. Статуя Зевса, облицованная золотом и слоновой костью, что находилась в главном храме Зевса в Олимпии, была справедливо причислена к современниками семи чудесам света. Он же создал выдающиеся барельефы и скульптуры Парфенона, в том числе главную статую — Афины Парфенос (Афина-девы).

Мирон достиг высот в стремлении передать в скульптурном изображении движение человека. В его знаменитом Дискоболе впервые в искусстве разрешена задача передачи момента перехода от одного движения к другому, преодолена статичность. В то же время, в соответствии с общим эстетическим идеалом, лицо атлета скульптор изображает абсолютно спокойным. Поликлету принадлежит цикл статуй спортсменов — победителей Олимпийских игр. Самая известная фигура — Дорифор (молодой человек с копьем). Поликлет теоретически обобщил опыт своего мастерства в трактате «Канон». Известнейшим творцом женских скульптурных образов был Пракситель. Его Афродита Книдская вызвала множество подражаний. Пропорциональность классических скульптур стала образцом для мастеров многих эпох.

Эпоха завоевания Александра Македонского, последующего краха его империи, полная страстей, взлетов и падений человеческих судеб целых государств, принесла новую атмосферу в искусство. Если сравнивать скульптуры эпохи эллинизма с предыдущим, классическим периодом, то их вид потерял невозмутимость, спокойствие. Художников (Апеллеса, Протогена и др.) начали интересовать душевные порывы, метание людей, их состояние в трагические моменты (например, скульптурная группа Лаокоона). Появляются скульптурные портреты, которые передают индивидуальные черты. Ярким было творчество Скопаса (до нас сохранился скульптурный портрет Александра Македонского). Успехи науки расширили технические возможности искусства. Одно из «семи чудес света» — Колосс Родосский, что представлял собой бронзовую статую бога Солнца Гелиоса (высота колосса была около 35 м).

Живописные произведения (фрески, картины) время не сохранило, но об их уровне позволяет судить замечательная вазовая живопись, а также поразительные фрески так называемых "могил" Персефоны и Филиппа Второго в Виргине (Македония). С совершенствованием керамической технологии рос её художественный уровень: для архаики характерен так называемый чернофигурный стиль изображения (рисовались тёмные фигуры на светлом фоне), который в классическую эпоху сменился краснофигурным, что сделал изображения более реалистичными.

Право

Греция не оставила записей права в трудах своих юристов; последних, в нашем или римском смысле, она совсем не знала.

Сведения о древнегреческом праве черпаются поэтому только: 1) из отрывочных известий о нём у различных греческих писателей — известий далеко не равной цены и достоверности, и 2) из дошедших до нас надписей. Среди первых наиболее важны сочинения ораторов и между ними в особенности юридические речи Демосфена, сообщающие ряд фактов о современном ему состоянии древнегреческого права и его история, Исея, дающего ценные сведения преимущественно о наследственном праве, Лисия, Исократа и Эсхина. Платон, Аристотель, Теофраст дают в своих сочинениях целую массу сведений о положительном праве Греции, которое, несомненно, коренным образом повлияло и на их философские представления о законах. За философами и моралистами следуют поэты (Гомер, Гесиод, Еврипид, Аристофан), историки (Геродот, Фукидид, Ксенофонт, Полибий) и лексикографы, у которых, однако, в общем все-таки меньше сведений о праве, чем можно было бы ожидать. Главный недостаток этих сведений тот, что все они, за немногими исключениями, — не точная передача норм права, а их субъективный пересказ.

Города

В городах Древней Греции допускали роскошь только для общественных построек. Частные жилища были очень скромны и лишены даже самого незначительного комфорта. Городские улицы, узкие и извилистые, загроможденные вдобавок выступами и балконами первых этажей, были почти недоступны для солнца.

Афины в особенности долго сохраняли самый жалкий внешний вид. Город был сожжен во время персидских войн, но его снова отстроили с той же небрежностью. Улицы по-прежнему имели случайное направление, а дома населенных кварталов оставались маленькими и неудобными. Чужеземцы отзывались об Афинах с презрением. Сам Демосфен смотрел с удивлением на бедные жилища Мильтиада, Аристида и Фемистокла. Но мало-помалу роскошь проникла и в частные жилища. Городская стена была отодвинута, были разбиты новые кварталы.

Архитектор Гипподам Милетский произвел целый переворот в деле постройки городов. При своих работах в Пирее, Туриуме и на Родосе он старался располагать улицы по правильному плану и строить дома в одну линию. Платон ссылается на новые правила, направленные против собственников. В Афинах астиномы и ареопаг были обязаны наблюдать за исправным содержанием домов, заставлять чинить и возбуждать дела по поводу всяческих нарушений. Почти все города — Афины и Мегара, Сцион и Потидея, Самос и Сарды — были окружены большими предместьями, где роскошь была наиболее заметна. Чтобы понять эту перемену, достаточно сравнить в Афинах старые кварталы Пникс и Ареопаг с новыми кварталами Керамиком и Дипилоном: место тесных трущоб заняли настоящие жилища. Но было трудно перестроить торговые улицы города и увеличить количество домов на них. Поэтому богатые предпочитали селиться за городом. Фукидид и Исократ утверждают, что в их времена красивые жилища надо было искать вне городских стен. В IV веке Демосфен приходит в ужас от возраставшей роскоши частных домов. Однако главным образом этот новый вкус нашёл проявление в колониях, в заморских странах, и именно там эллинское жилище достигло своего апогея в V и IV веках, во дворцах тиранов и царей.

В богатых домах перед жилищем находился, как правило, забор, выходивший на улицу. Свободное пространство между этим забором и дверью служило проходом, или сенями, часто украшавшимися живописью, надписями, отвращающими от дома воров и злую судьбу, древними изображениями Гекаты, Гермеса и жертвенником Аполлона Эгейского.

См. также

Напишите отзыв о статье "Древняя Греция"

Литература

  • Андреев Ю. В. [http://gumilevica.kulichki.net/AUV/auv1.htm Цена свободы и гармонии: Несколько штрихов к портр. греч. цивилизации] СПб.: Алетейя, 1998.
  • Античная Греция. Проблемы развития полиса [: Сборник статей]. Под ред. Е. С. Голубцовой и др. В 2-х томах. М.: Наука, 1983.
  • Белох Ю. Греческая история. В 2-х т. — М., 2009. — 480+480 с.
  • [http://history-help.nsknet.ru/knigi/m/vladimir-borisovich-mironov-drevnjaja-grecija «Древняя Греция»] Миронов В. Б., 2006.
  • Дройзен И. История эллинизма. В 3-х т. — СПб., 1995.
  • [http://www.academia.edu/3537408/_ Зайков А. В. Место и роль спартанской государственности в древнегреческой цивилизации (теоретический аспект)] // Материалы XV Международной научно-практическойконференции Гуманитарного университета. Екатеринбург: Гуманитарный университет, 2012. Т. 1. C. 340—345.
  • Карышковский П. О. [http://klad.kiev.ua/biblioteka/olvia.htm Монеты Ольвии. Киев, 1988.] ISBN 5-12-000104-1.
  • Лурье С. Я. История Греции. — СПб., 1993. — 680 с.
  • Ляпустин Б. С., Суриков И. Е. Древняя Греция. — М., 2007. — 362 с.
  • Расширение греческого мира. VIII—VI вв. до н. э. (Кембриджская история древнего мира. Т. III, ч. 3). М.: Ладомир, 2007. ISBN 978-5-86218-467-9
  • Тарн В. Эллинистическая цивилизация. — М., 1949. — 376 с.
  • Хаммонд Н. История Древней Греции. — М., 2008.- 704 с.
  • Эллинизм: Восток и Запад [: Сборник статей]. — М., 1992. — 384 с.
  • Эллинизм: Экономика, политика, культура [: Сборник статей]. — М., 1990. — 376 с.

Исторические материалы

  • [http://dlib.rsl.ru/viewer/01003646974#?page=1 Эллада : Очерки и картины Древней Греции для любителей классической древности и для самообразования] / Соч. д-ра Вильгельма Вегнера. — 4-е изд., рус., испр. и знач. доп., под ред. проф. В. И. Модестова. — Санкт-Петербург : т-во М. О. Вольф, ценз. 1900. — IV—X, 1012, VIII с., 9 л. ил., карт. : ил.; 23
  • [http://dlib.rsl.ru/viewer/01004432459#?page=1 Введение в экономическую историю Древней Греции] / А. Тюменев. — Петроград ; Москва : Книга, [1923]. — 48 с.; 17 см. — (Культурно-просветительная библиотека. Третья ступень знания. Сер. Экономическая).
  • [http://dlib.rsl.ru/viewer/01004436347#?page=1 История народов и республик Древней Греции. часть 1] / изложенная Константином Арсеньевым. — в Типографии Медицинскаго Департамента Министерства Внутренних Дел, 1825. — 464 с.
  • [http://dlib.rsl.ru/viewer/01004443266#?page=1 История народов и республик Древней Греции. Часть 2. Содержащая в себе времена от конца войны Пелопонезской до покорения Греции римлянами] / изложенная Константином Арсеньевым. — В типографии медицинского департамента Министерства внутренних дел, 1826. — 424 с.
  • [http://dlib.rsl.ru/viewer/01004432458#?page=1 Очерки экономической и социальной истории Древней Греции. Т. 1 : Революция] / А. Тюменев. — Петербург : Гос. изд-во, 1920. — [2], 179 с.; 21 см.

Ссылки

  • Древняя Греция — статья из Большой советской энциклопедии.
  • Древняя Греция // Советская историческая энциклопедия : в 16 т. / под ред. Е. М. Жукова. — М. : Советская энциклопедия, 1961—1976.</span>
  • Суриков И. Е., Ленская В. С., Соломатина Е. И., Таруашвили Л. И. История и культура Древней Греции. Энциклопедический словарь / Под общ. ред. И. E. Сурикова. — М.: Языки славянских культур, 2009. — 729 с. — 800 экз. — ISBN 978-5-9551-0355-6.
  • [http://www.grekomania.ru/articles/greek-history История Греции]
  • [http://www.grekomania.ru/articles/greek-history/10-stone-and-bronze-age Каменный, Бронзовый век]
  • [http://ellada.spb.ru Культура, история, искусство, мифы и личности Древней Греции]
  • [http://www.sno.pro1.ru/lib/index.htm Библиотека литературы об истории и культуре]
  • [http://www.greecancient.ru Спарта — древняя Греция]
  • [http://www.yspu.yar.ru/hreader/2/ Афинская демократия]

Отрывок, характеризующий Древняя Греция

– А мы по-другому поищем, – улыбнулась Стелла. – Просто подумайте о них, чтобы мы смогли их увидеть, и мы их найдём.
Девочка смешно зажмурилась, видимо, очень стараясь мысленно создать картинку своего папы. Прошло несколько секунд...
– Мамочка, а как же так – я его не помню?.. – удивилась малышка.
Такое я слышала впервые и по удивлению в больших Стеллиных глазах поняла, что для неё это тоже что-то совершенно новенькое...
– Как так – не помнишь? – не поняла мать.
– Ну, вот смотрю, смотрю и не помню... Как же так, я же его очень люблю? Может, и правда его больше нет?..
– Простите, а вы можете его увидеть? – осторожно спросила у матери я.
Женщина уверенно кивнула, но вдруг что-то в её лице изменилось и было видно, что она очень растерялась.
– Нет... Я не могу его вспомнить... Неужели такое возможно? – уже почти испуганно сказала она.
– А вашего сына? Вы можете вспомнить? Или братика? Ты можешь вспомнить своего братика? – обращаясь сразу к обеим, спросила Стелла.
Мама и дочь отрицательно покачали головами.
Обычно такое жизнерадостное, личико Стеллы выглядело очень озабоченным, наверное, никак не могла понять, что же такое здесь происходит. Я буквально чувствовала напряжённую работу её живого и такого необычного мозга.
– Придумала! Я придумала! – вдруг счастливо заверещала Стелла. – Мы «оденем» ваши образы и пойдём «погулять». Если они где-то есть – они нас увидят. Правда же?
Идея мне понравилась, и оставалось только мысленно «переодеться» и пойти на поиски.
– Ой, пожалуйста, а можно я с ним побуду, пока вы не вернётесь? – упорно не забывала своего желания малышка. – А как его зовут?
– Пока ещё никак, – улыбнулась ей Стелла. – а тебя?
– Лия. – Ответила малышка. – А почему всё-таки вы светитесь? Мы один раз видели таких, но все говорили, что это ангелы... А кто же тогда вы?
– Мы такие же девочки как ты, только живём «наверху».
– А верх – это где? – не унималась маленькая Лия.
– К сожалению, ты не можешь туда пойти, – пыталась как-то объяснить, попавшая в затруднение Стелла. – Хочешь, я тебе покажу?
Девчушка от радости запрыгала. Стелла взяла её за ручку и открыла перед ней свой потрясающий фантастический мир, где всё казалось таким ярким и счастливым, что не хотелось в это верить.
Глаза у Лии стали похожими на два огромных круглых блюдца:
– Ой, красота-а кака-ая!....А это что – рай? Ой ма-амочки!.. – восторженно, но очень тихо пищала девчушка, как будто боясь спугнуть это невероятное видение. – А кто же там живёт? Ой, смотрите, какое облако!.. И дождик золотой! А разве такое бывает?..
– А ты когда-нибудь видела красного дракончика? – Лия отрицательно мотнула головой. – Ну, вот видишь, а у меня бывает, потому что это мой мир.
– А ты тогда, что же – Бог??? – Но ведь Бог не может быть девочкой, правда же? А тогда, кто же ты?..
Вопросы сыпались из неё лавиной и Стелла, не успевая на них отвечать, засмеялась.
Не занятая «вопросами-ответами», я стала потихонечку осматриваться вокруг и совершенно поразилась открывающимся мне необыкновенным миром... Это был и в правду самый настоящий «прозрачный» мир. Всё вокруг сверкало и переливалось каким-то голубым, призрачным светом, от которого (как должно было бы) почему-то не становилось холодно, а наоборот – он грел каким-то необыкновенно глубоким, пронизывающим душу теплом. Вокруг меня, время от времени, проплывали прозрачные человеческие фигуры, то уплотняясь, то становясь прозрачными, как светящийся туман... Этот мир был очень красивым, но каким-то непостоянным. Казалось, он всё время менялся, точно не зная, каким бы остаться навсегда...
– Ну что, ты готова «погулять»? – вырвал меня из моих мечтаний бодрый Стеллин голосок.
– А куда пойдём? – очнувшись, спросила я.
– Пойдём искать пропавших! – весело улыбнулась малышка.
– Милые девочки, а вы всё же разрешите мне постеречь вашего дракончика, пока вы будете гулять? – ни за что не желая его забыть, потупив свои круглые глазки, попросила маленькая Лия.
– Ну ладно, стереги. – Милостиво разрешила Стелла. – Только никому не давай, а то он ещё малыш и может испугаться.
– Ой, ну что-о вы, как можно!.. Я его буду очень любить, пока вы вернётесь...
Девчушка готова была просто из кожи лесть вон, только бы получить своего невероятного «чудо-дракона», а это «чудо» дулось и пыхтело, видимо стараясь изо всех сил понравиться, как будто чувствовало, что речь идёт именно о нём...
– А вы когда ещё придёте? Вы очень скоро придёте, милые девочки? – в тайне мечтая, что мы придём очень нескоро, спросила малышка.
Нас со Стеллой отделила от них мерцающая прозрачная стена...
– С чего начнём? – серьёзно спросила озабоченная не на шутку девчушка. – Такого я никогда не встречала, но я ведь здесь ещё не так давно... Теперь мы должны что-то делать, правда же?.. Мы ведь обещали!
– Ну, давай попробуем «надеть» их образы, как ты и предлагала? – долго не думая, сказала я.
Стелла что-то тихонько «поколдовала», и через секунду стала похожа на кругленькую Лию, ну а мне, естественно, досталась Мама, что меня очень рассмешило... А надевали мы на себя, как я понимала, просто энергетические образы, с помощью которых мы надеялись найти нужных нам, пропавших людей.
– Вот это есть положительная сторона использования чужих образов. А существует ещё и отрицательная – когда кто-то использует это в плохих целях, как та сущность, которая надела на себя бабушкин «ключ», чтобы могла меня бить. Это мне всё Бабушка объясняла...
Забавно было слышать, как эта малюсенькая девчушка профессорским голоском излагала такие серьёзные истины... Но она и впрямь относилась ко всему очень серьёзно, несмотря на её солнечный, счастливый характер.
– Ну что – пошли, «девочка Лия»? – уже с большим нетерпением спросила я.
Мне очень хотелось посмотреть эти, другие, «этажи» пока ещё хватало на это сил. Я уже успела заметить, какая большая разница была между этим, в котором мы находились сейчас, и «верхним», Стеллиным «этажом». Поэтому, было очень интересно побыстрее «окунуться» в очередной незнакомый мир и узнать о нём, по-возможности, как можно больше, потому что я совсем не была уверена, вернусь ли сюда когда-то ещё.
– А почему этот «этаж» намного плотнее чем предыдущий, и более заполнен сущностями? – спросила я.
– Не знаю... – пожала своими хрупкими плечиками Стелла. – Может потому, что здесь живут просто лишь хорошие люди, которые никому не делали зла, пока жили в своей последней жизни. Поэтому их здесь и больше. А наверху живут сущности, которые «особенные» и очень сильные... – тут она засмеялась. – Но я не говорю про себя, если ты это подумала! Хотя бабушка говорит, что моя сущность очень старая, больше миллиона лет... Это ужас, как много, правда? Как знать, что было миллион лет тому назад на Земле?.. – задумчиво произнесла девочка.
– А может быть ты была тогда совсем не на Земле?
– А где?!.. – ошарашено спросила Стелла.
– Ну, не знаю. Разве ты не можешь посмотреть?– удивилась я.
Мне тогда казалось, что уж с её-то способностями возможно ВСЁ!.. Но, к моему большому удивлению, Стелла отрицательно покачала головкой.
– Я ещё очень мало умею, только то, что бабушка научила. – Как бы сожалея, ответила она.
– А хочешь, я покажу тебе своих друзей? – вдруг спросила я.
И не дав ей подумать, развернула в памяти наши встречи, когда мои чудесные «звёздные друзья» приходили ко мне так часто, и когда мне казалось, что ничего более интересного уже никак не может быть...
– О-ой, это же красота кака-ая!... – с восторгом выдохнула Стелла. И вдруг, увидев те же самые странные знаки, которые они мне показывали множество раз, воскликнула: – Смотри, это ведь они учили тебя!.. О-о, как это интересно!
Я стояла в совершенно замороженном состоянии и не могла произнести ни слова... Учили???... Неужели все эти года я имела в своём же мозгу какую-то важную информацию, и вместо того, чтобы как-то её понять, я, как слепой котёнок, барахталась в своих мелких попытках и догадках, пытаясь найти в них какую-то истину?!... А это всё уже давным-давно у меня было «готовеньким»?..
Даже не зная, чему это меня там учили, я просто «бурлила» от возмущения на саму себя за такую оплошность. Подумать только, у меня прямо перед носом раскрыли какие-то «тайны», а я ничего и не поняла!.. Наверное, точно не тому открыли!!!
– Ой, не надо так убиваться! – засмеялась Стелла. – Покажешь бабушке и она тебе объяснит.
– А можно тебя спросить – кто же всё-таки твоя бабушка? – стесняясь, что вхожу в «частную территорию», спросила я.
Стелла задумалась, смешно сморщив свои носик (у неё была эта забавная привычка, когда она о чём-то серьёзно думала), и не очень уверенно произнесла:
– Не знаю я... Иногда мне кажется, что она знает всё, и что она очень, очень старая... У нас было много фотографий дома, и она там везде одинаковая – такая же, как сейчас. Я никогда не видела, какой она была молодой. Странно, правда?
– И ты никогда не спрашивала?..
– Нет, я думаю, она мне сказала бы, если бы это было нужно... Ой, посмотри-ка! Ох, как красиво!.. – вдруг неожиданно в восторге запищала малышка, показывая пальчиком на странные, сверкающие золотом морские волны. Это конечно же было не море, но волны и в правду были очень похожи на морские – они тяжело катились, обгоняя друг друга, как бы играясь, только на месте слома, вместо снежно-белой морской пены, здесь всё сплошь сверкало и переливалось червонным золотом, распыляя тысячами прозрачные золотистые брызги... Это было очень красиво. И мы, естественно, захотели увидеть всю эту красоту поближе...
Когда мы подошли достаточно близко, я вдруг услышала тысячи голосов, которые звучали одновременно, как бы исполняя какую-то странную, не похожую ни на что, волшебную мелодию. Это была не песня, и даже не привычная нам музыка... Это было что-то совершенно немыслимое и неописуемое... но звучало оно потрясающе.
– Ой, это же мыслящее море! О, это тебе точно понравится! – весело верещала Стелла.
– Оно мне уже нравится, только не опасно ли это?
– Нет, нет, не беспокойся! Это просто для успокоения «потерянных» душ, которым всё ещё грустно после прихода сюда... Я слушала его здесь часами... Оно живое, и для каждой души «поёт» другое. Хочешь послушать?
И я только сейчас заметила, что в этих золотых, сверкающих волнах плещутся множество сущностей... Некоторые из них просто лежали на поверхности, плавно покачиваясь на волнах, другие ныряли в «золото» с головой, и подолгу не показывались, видимо, полностью погружаясь в мысленный «концерт» и совершенно не спеша оттуда возвращаться...
– Ну, что – послушаем? – нетерпеливо подталкивала меня малышка.
Мы подошли вплотную... И я почувствовала чудесно-мягкое прикосновение сверкающей волны... Это было нечто невероятно нежное, удивительно ласковое и успокаивающее, и в то же время, проникающее в самую «глубинку» моей удивлённой и чуть настороженной души... По моей стопе пробежала, вибрируя миллионами разных оттенков, тихая «музыка» и, поднимаясь вверх, начала окутывать меня с головой чем-то сказочно красивым, чем-то, не поддающимся никаким словам... Я чувствовала, что лечу, хотя никакого полёта наяву не было. Это было прекрасно!.. Каждая клеточка растворялась и таяла в набегающей новой волне, а сверкающее золото вымывало меня насквозь, унося всё плохое и грустное и оставляя в душе только чистый, первозданный свет...
Я даже не почувствовала, как вошла и окунулась в это сверкающее чудо почти с головой. Было просто невероятно хорошо и не хотелось никогда оттуда выходить...
– Ну, всё, хватит уже! Нас задание ждёт! – ворвался в сияющую красоту напористый Стеллин голосок. – Тебе понравилось?
– О, ещё как! – выдохнула я. – Так не хотелось выходить!..
– Вот, вот! Так и «купаются» некоторые до следующего воплощения... А потом уже больше сюда не возвращаются...
– А куда же они идут? – удивилась я.
– Ниже... Бабушка говорит, что здесь место тоже надо себе заслужить... И кто всего лишь ждёт и отдыхает, тот «отрабатывает» в следующем воплощении. Думаю, это правда...
– А что там – ниже? – заинтересованно спросила я.
– Там уже не так приятно, поверь мне. – Лукаво улыбнулась Стелла.
– А это море, оно только одно или таких здесь много?
– Ты увидишь... Оно всё разное – где море, где просто «вид», а где просто энергетическое поле, полное разных цветов, ручейков и растений, и всё это тоже «лечит» души и успокаивает... только не так-то просто этим пользоваться – надо сперва заслужить.
– А кто не заслужит? Разве они живут не здесь?– не поняла я.
– Живут-то живут, но уже не так красиво... – покачала головой малышка. – Здесь так же, как на Земле – ничто не даётся даром, только вот ценности здесь совсем другие. А кто не хочет – тому и достаётся всё намного более простое. Всю эту красоту нельзя купить, её можно только заслужить...
– Ты говоришь сейчас точно как твоя бабушка, будто ты выучила её слова...– улыбнулась я.
– Так оно и есть! – вернула улыбку Стелла. – Я многое стараюсь запомнить, о чём она говорит. Даже то, что пока ещё не совсем понимаю... Но ведь пойму когда-нибудь, правда же? А тогда, возможно, уже некому будет научить... Вот и поможет.
Тут, мы вдруг увидели весьма непонятную, но очень привлекательную картинку – на сияющей, пушисто-прозрачной голубой земле, как на облаке, стояло скопление сущностей, которые постоянно сменяли друг друга и кого-то куда-то уводили, после опять возвращаясь обратно.
– А это, что? Что они там делают? – озадачено спросила я.
– О, это они всего лишь помогают приходить «новичкам», чтобы не страшно было. Это где приходят новые сущности. – Спокойно сказала Стелла.
– Ты уже видела всё это? А можем мы посмотреть?
– Ну, конечно! – и мы подошли поближе...
И я увидела, совершенно захватывающее по своей красоте, действие... В полной пустоте, как бы из ничего, вдруг появлялся прозрачный светящийся шар и, как цветок, тут же раскрывался, выпуская новую сущность, которая совершенно растерянно озиралась вокруг, ещё ничего не понимая... И тут же, ждущие сущности обнимали «новоприбывшего» сгустком тёплой сверкающей энергии, как бы успокаивая, и сразу же куда-то уводили.
– Это они приходят после смерти?.. – почему-то очень тихо спросила я.
Стелла кивнула и грустно ответила:
– Когда пришла я, мы ушли на разные «этажи», моя семья и я. Было очень одиноко и грустно... Но теперь уже всё хорошо. Я к ним сюда много раз ходила – они теперь счастливы.
– Они прямо здесь, на этом «этаже»?.. – не могла поверить я.
Стелла опять грустно кивнула головкой, и я решила, больше не буду спрашивать, чтобы не бередить её светлую, добрую душу.
Мы шли по необычной дороге, которая появлялась и исчезала, по мере того, как мы на неё ступали. Дорога мягко мерцала и как будто вела, указывая путь, будто зная, куда нам надо идти... Было приятное ощущение свободы и лёгкости, как если бы весь мир вокруг вдруг стал совершенно невесомым.
– А почему эта дорога указывает нам, куда идти? – не выдержала я.
– Она не указывает, она помогает. – Ответила малышка. – Здесь всё состоит из мысли, забыла? Даже деревья, море, дороги, цветы – все слышат, о чём мы думаем. Это по-настоящему чистый мир... наверное, то, что люди привыкли называть Раем... Здесь нельзя обмануть.
– А где же тогда Ад?.. Он тоже существует?
– О, я обязательно тебе покажу! Это нижний «этаж» и там ТАКОЕ!!!... – аж передёрнула плечиками Стелла, видимо вспомнив что-то не очень приятное.
Мы всё ещё шли дальше, и тут я заметила, что окружающее стало понемножечку меняться. Прозрачность куда-то начала исчезать, уступая место, намного более «плотному», похожему на земной, пейзажу.
– Что происходит, где мы? – насторожилась я.
– Всё там же. – Совершенно спокойно ответила малышка. – Только мы сейчас уже находимся в той части, что попроще. Помнишь, мы только что говорили об этом? Здесь в большинстве своём те, которые только что пришли. Когда они видят такой, похожий на их привычный, пейзаж – им легче воспринимать свой «переход» в этот, новый для них, мир... Ну и ещё, здесь живут те, которые не хотят быть лучше, чем они есть, и не желают делать ни малейших усилий, чтобы достичь чего-то выше.
– Значит, этот «этаж» состоит как бы из двух частей?– уточнила я.
– Можно сказать и так. – Задумчиво ответила девчушка, и неожиданно перешла на другую тему – Что-то никто здесь не обращает на нас никакого внимания. Думаешь, их здесь нет?
Оглядевшись вокруг, мы остановились, не имея ни малейшего понятия, что предпринять дальше.
– Рискнём «ниже»? – спросила Стелла.
Я чувствовала, что малышка устала. Да и я тоже была очень далеко от своей лучшей формы. Но я была почти уверена, что сдаваться она никак не собирается, поэтому кивнула в ответ.
– Ну, тогда надо немного подготовиться... – закусив губу и серьёзно сосредоточившись, заявила воинственная Стелла. – Знаешь ли ты, как поставить себе сильную защиту?
– Вроде бы – да. Но я не знаю, насколько она будет сильная. – Смущённо ответила я. Мне очень не хотелось именно сейчас её подвести.
– Покажи, – попросила девочка.
Я поняла, что это не каприз, и что она просто старается мне помочь. Тогда я попробовала сосредоточиться и сделала свой зелёный «кокон», который я делала себе всегда, когда мне нужна была серьёзная защита.
– Ого!.. – удивлённо распахнула глазёнки Стелла. – Ну, тогда пошли.
На этот раз наш полёт вниз уже был далеко не таким приятным, как предыдущий... Почему-то очень сдавило грудь и тяжело было дышать. Но понемножку всё это как бы выровнялось, и я с удивлением уставилась на открывшийся нам, жутковатый пейзаж...
Тяжёлое, кроваво-красное солнце скупо освещало тусклые, фиолетово-коричневые силуэты далёких гор... По земле, как гигантские змеи, ползли глубокие трещины, из которых вырывался плотный, тёмно-оранжевый туман и, сливаясь с поверхностью, становился похожим на кровавый саван. Всюду бродили странные, будто неприкаянные, сущности людей, которые выглядели очень плотными, почти что физическими... Они то появлялись, то исчезали, не обращая друг на друга никакого внимания, будто никого кроме себя не видели и жили лишь в своём, закрытом от остальных, мире. Вдалеке, пока что не приближаясь, иногда появлялись тёмные фигуры каких-то чудовищных зверей. Ощущалась опасность, пахло жутью, хотелось бежать отсюда сломя голову, не поворачиваясь назад...
– Это мы прямо в Аду что ли? – в ужасе от увиденного, спросила я.
– Но ты же хотела посмотреть, как это выглядит – вот и посмотрела. – Напряжённо улыбаясь, ответила Стелла.
Чувствовалось, что она ожидает какую-то неприятность. Да и ничего другого, кроме неприятностей, здесь, по-моему, просто никак не могло быть...
– А ты знаешь, иногда здесь попадаются и добрые сущности, которые просто совершили большие ошибки. И если честно, мне их очень жалко... Представляешь – ждать здесь следующего своего воплощения?!. Жуть!
Нет, я никак не могла этого представить, да и не хотела. И уж этим же самым добром здесь ну никак не пахло.
– А ты ведь не права! – опять подслушала мои мысли малышка. – Иногда сюда и, правда, попадают очень хорошие люди, и за свои ошибки они платят очень дорого... Мне их, правда, жаль...
– Неужели ты думаешь, что наш пропавший мальчик тоже попал сюда?!. Уж он-то точно не успел ничего такого дурного совершить. Ты надеешься найти его здесь?.. Думаешь, такое возможно?
– Берегись!!! – вдруг дико завизжала Стелла.
Меня расплющило по земле, как большую лягушку, и я всего лишь успела почувствовать, как будто на меня навалилась огромная, жутко воняющая. гора... Что-то пыхтело, чавкало и фыркало, расточая омерзительный запах гнили и протухшего мяса. У меня чуть желудок не вывернуло – хорошо, что мы здесь «гуляли» только сущностями, без физических тел. Иначе у меня, наверняка, случились бы самые неприятные неприятности.....
– Вылезай! Ну, вылезай же!!! – пищала перепуганная девчушка.
Но, к сожалению, это было легче сказать, чем сделать... Зловонная туша навалилась на меня всей жуткой тяжестью своего огромного тела и уже, видимо, была готова полакомиться моей свеженькой жизненной силой... А у меня, как на зло, никак не получалось от него освободиться, и в моей сжатой страхом душе уже предательски начинала попискивать паника...
– Ну, давай же! – опять крикнула Стелла. Потом она вдруг ударила чудище каким-то ярким лучом и опять закричала: – Беги!!!
Я почувствовала, что стало немного легче, и изо всех сил энергетически толкнула нависшую надо мной тушу. Стелла бегала вокруг и бесстрашно била со всех сторон уже слабеющего ужастика. Я кое-как выбралась, по привычке тяжело хватая ртом воздух, и пришла в настоящий ужас от увиденного!.. Прямо передо мной лежала огромная шипастая туша, вся покрыта какой-то резко воняющей слизью, с огромным, изогнутым рогом на широкой, бородавчатой голове.
– Бежим! – опять закричала Стелла. – Он ведь ещё живой!..
Меня будто ветром сдуло... Я совершенно не помнила, куда меня понесло... Но, надо сказать, понесло очень быстро.
– Ну и бегаешь ты... – запыхавшись, чуть выговаривая слова, выдавила малышка.
– Ой, пожалуйста, прости меня! – устыдившись, воскликнула я. – Ты так закричала, что я с перепугу помчалась, куда глаза глядят...
– Ну, ничего, в следующий раз будем поосторожнее. – Успокоила Стелла.
У меня от такого заявления глаза полезли на лоб!..
– А что, будет ещё «следующий» раз??? – надеясь на «нет», осторожно спросила я.
– Ну конечно! Они ведь живут здесь! – дружески «успокоила» меня храбрая девчушка.
– А что же мы тогда здесь делаем?..
– Мы же спасаем кого-то, разве ты забыла? – искренне удивилась Стелла.
А у меня, видно, от всего этого ужаса, наша «спасательная экспедиция» полностью вылетела из головы. Но я тут же постаралась как можно быстрее собраться, чтобы не показать Стелле, что я по-настоящему очень сильно испугалась.
– Ты не думай, у меня после первого раза целый день косы дыбом стояли! – уже веселее сказала малышка.
Мне просто захотелось её расцеловать! Каким-то образом, видя что мне стыдно за свою слабость, она умудрилась сделать так, что я сразу же снова почувствовала себя хорошо.
– Неужели ты правда думаешь, что здесь могут находиться папа и братик маленькой Лии?.. – от души удивляясь, спросила её ещё раз я.
– Конечно! Их просто могли украсть. – Уже совсем спокойно ответила Стелла.
– Как – украсть? И кто?..
Но малышка не успела ответить... Из-за дремучих деревьев выскочило что-то похлеще, чем наш первый «знакомый». Это было что-то невероятно юркое и сильное, с маленьким, но очень мощным телом, посекундно выбрасывающее из своего волосатого пуза странную липкую «сеть». Мы даже не успели пикнуть, как обе в неё дружно попались... Стелла с перепугу стала похожа на маленького взъерошенного совёнка – её большие голубые глаза были похожи на два огромных блюдца, с выплесками ужаса посерединке.
Надо было срочно что-то придумать, но моя голова почему-то была совершенно пустая, как бы я не старалась что-то толковое там найти... А «паук» (будем дальше так его называть, за неимением лучшего) тем временем довольно тащил нас, видимо, в своё гнездо, готовясь «ужинать»...
– А где же люди? – чуть ли не задыхаясь, спросила я.
– О, ты же видела – людей здесь полно. Больше чем где-либо... Но они, в большинстве, хуже, чем эти звери... И они нам не помогут.
– И что же нам теперь делать? – мысленно «стуча зубами», спросила я.
– Помнишь, когда ты показала мне твоих первых чудищ, ты ударила их зелёным лучом? – уже опять вовсю озорно сверкая глазами, (опять же, быстрее меня очухавшись!), задорно спросила Стелла. – Давай – вместе?..
Я поняла, что, к счастью, сдаваться она всё ещё собирается. И решила попробовать, потому что терять нам всё равно было нечего...
Но ударить мы так и не успели, потому что паук в тот момент резко остановился и мы, почувствовав сильный толчок, со всего маху шлёпнулись на землю... Видимо, он притащил нас к себе домой намного раньше, чем мы предполагали...
Мы очутились в очень странном помещении (если конечно это можно было так назвать). Внутри было темно, и царила полная тишина... Сильно пахло плесенью, дымом и корой какого-то необычного дерева. И только время от времени слышались какие-то слабые звуки, похожие на стоны. Как будто бы у «страдавших» уже совсем не оставалось сил…
– Ты не можешь это как-то осветить? – я тихо спросила Стеллу.
– Я уже попробовала, но почему-то не получается... – так же шёпотом ответила малышка.
И сразу же прямо перед нами загорелся малюсенький огонёк.
– Это всё, что я здесь могу. – Огорчённо вздохнула девчушка
При таком тусклом, скупом освещении она выглядела очень усталой и как бы повзрослевшей. Я всё время забывала, что этому изумительному чудо-ребёнку было всего-то ничего – пять лет!.. Наверное, её такой временами серьёзный, недетский разговор или её взрослое отношение к жизни, или всё это вместе взятое, заставляло забывать, что в реальности она ещё совсем малюсенькая девочка, которой в данный момент должно было быть до ужаса страшно. Но она мужественно всё переносила, и даже ещё собиралась воевать...
– Смотри, кто это здесь? – прошептала малышка.
И вглядевшись в темноту, я увидела странные «полочки», на которых, как в сушилке, лежали люди.
– Мама?.. Это ты, мама??? – тихонько прошептал удивлённый тоненький голосок. – Как же ты нас нашла?
Я сначала не поняла, что ребёнок обращался ко мне. Начисто позабыв, для чего мы сюда пришли, я только тогда поняла, что спрашивают именно меня, когда Стелла сильно толкнула меня кулачком в бок.
– А мы же не знаем, как их зовут!.. – прошептала я.
– Лия, а ты что здесь делаешь? – прозвучал уже мужской голос.
– Тебя ищу, папочка. – Голоском Лии мысленно ответила Стелла.
– А как вы сюда попали? – спросила я.
– Наверняка, так же, как и вы... – был тихий ответ. – Мы гуляли по берегу озера, и не видели, что там был какой-то «провал»... Вот мы туда и провалились. А там ждал вот этот зверь... Что же будем делать?
– Уходить. – Постаралась ответить как можно спокойнее я.
– А остальных? Ты хочешь их всех оставить?!. – прошептала Стелла.
– Нет, конечно же, не хочу! Но как ты собираешься их отсюда забирать?..
Тут открылся какой-то странный, круглый лаз и вязкий, красный свет ослепил глаза. Голову сдавило клещами и смертельно захотелось спать...
– Держись! Только не спи! – крикнула Стелла. И я поняла, что это пошло на нас какое-то сильное действие, Видимо, этому жуткому существу мы нужны были совершенно безвольными, чтобы он свободно мог совершать какой то свой «ритуал».
– Ничего мы не сможем... – сама себе бурчала Стелла. – Ну, почему же не получается?..
И я подумала, что она абсолютно права. Мы обе были всего лишь детьми, которые, не подумав, пустились в очень опасные для жизни путешествия, и теперь не знали, как из этого всего выбраться.
Вдруг Стелла сняла наши наложенные «образы» и мы опять стали сами собой.
– Ой, а где же мама? Ты кто?... Что ты сделала с мамой?! – возмущённо прошипел мальчик. – А ну немедленно верни её обратно!
Мне очень понравился его бойцовский дух, имея в виду всю безнадёжность нашей ситуации.
– Дело в том, что здесь не было твоей мамы, – тихо прошептала Стелла. – Мы встретили твою маму там, откуда вы «провалились» сюда. Они за вас очень переживают, потому что не могут вас найти, вот мы и предложили помочь. Но, как видишь, мы оказались недостаточно осторожными, и вляпались в ту же самую жуткую ситуацию...
– А как давно вы здесь? Вы знаете, что с нами будут делать? – стараясь говорить уверенно, тихо спросила я.
– Мы недавно... Он всё время приносит новых людей, а иногда и маленьких зверей, и потом они пропадают, а он приносит новых.
Я с ужасом посмотрела на Стеллу:
– Это самый настоящий, реальный мир, и совершенно реальная опасность!.. Это уже не та невинная красота, которую мы создавали!.. Что будем делать?
– Уходить. – Опять упорно повторила малышка.
– Мы ведь можем попробовать, правда? Да и бабушка нас не оставит, если уж будет по-настоящему опасно. Видимо пока мы ещё можем выбраться сами, если она не приходит. Ты не беспокойся, она нас не бросит.
Мне бы её уверенность!.. Хотя обычно я была далеко не из пугливых, но эта ситуация заставляла меня очень сильно нервничать, так как здесь находились не только мы, но и те, за кем мы пришли в эту жуть. А как из данного кошмара выкарабкиваться – я, к сожалению, не знала.
– Здесь нету времени, но он приходит обычно через одинаковый промежуток, примерно как были сутки на земле. – Вдруг ответил на мои мысли мальчик.
– А сегодня уже был? – явно обрадованная, спросила Стелла.
Мальчонка кивнул.
– Ну что – пошли? – она внимательно смотрела на меня и я поняла, что она просит «надеть» на них мою «защиту».
Стелла первая высунула свою рыжую головку наружу...
– Никого! – обрадовалась она. – Ух ты, какой же это ужас!..
Я, конечно, не вытерпела и полезла за ней. Там и правда был настоящий «ночной кошмар»!.. Рядом с нашим странным «местом заточения», совершенно непонятным способом, повешенные «пучками» вниз головой, висели человеческие сущности... Они были подвешены за ноги, и создавали как бы перевёрнутый букет.
Мы подошли ближе – ни один из людей не показывал признаков жизни...
– Они же полностью «откачаны»! – ужаснулась Стелла. – У них не осталось даже капельки жизненной силы!.. Всё, давайте удирать!!!
Мы понеслись, что было сил, куда-то в сторону, абсолютно не зная – куда бежим, просто подальше бы от всей этой, замораживающей кровь, жути... Даже не думая о том, что можем снова вляпаться в такую же, или же ещё худшую, жуть...
Вдруг резко потемнело. Иссиня-чёрные тучи неслись по небу, будто гонимые сильным ветром, хотя никакого ветра пока что не было. В недрах чёрных облаков полыхали ослепительные молнии, красным заревом полыхали вершины гор... Иногда набухшие тучи распарывало о злые вершины и из них водопадом лилась тёмно-бурая вода. Вся эта страшная картинка напоминала, самый жуткий из жутких, ночной кошмар....
– Папочка, родимый, мне так страшно! – тоненько взвизгивал, позабыв свою былую воинственность, мальчонка.
Вдруг одна из туч «порвалась», и из неё полыхнул ослепительно яркий свет. А в этом свете, в сверкающем коконе, приближалась фигурка очень худого юноши, с острым, как лезвие ножа, лицом. Вокруг него всё сияло и светилось, от этого света чёрные тучи «плавились», превращаясь в грязные, чёрные лоскутки.
– Вот это да! – радостно закричала Стелла. – Как же у него это получается?!.
– Ты его знаешь? – несказанно удивилась я, но Стелла отрицательно покачала головкой.
Юноша опустился рядом с нами на землю и ласково улыбнувшись спросил:
– Почему вы здесь? Это не ваше место.
– Мы знаем, мы как раз пытались выбраться на верх! – уже во всю щебетала радостная Стелла. – А ты поможешь нам вернуться наверх?.. Нам обязательно надо быстрее вернуться домой! А то нас там бабушки ждут, и вот их тоже ждут, но другие.
Юноша тем временем почему-то очень внимательно и серьёзно рассматривал меня. У него был странный, насквозь пронизывающий взгляд, от которого мне стало почему-то неловко.
– Что ты здесь делаешь, девочка? – мягко спросил он. – Как ты сумела сюда попасть?
– Мы просто гуляли. – Честно ответила я. – И вот их искали. – Улыбнувшись «найдёнышам», показала на них рукой.
– Но ты ведь живая? – не мог успокоиться спаситель.
– Да, но я уже не раз здесь была. – Спокойно ответила я.
– Ой, только не здесь, а «наверху»! – смеясь, поправила меня моя подружка. – Сюда мы бы точно не возвращались, правда же?
– Да уж, я думаю, этого хватит надолго... Во всяком случае – мне... – меня аж передёрнуло от недавних воспоминаний.
– Вы должны отсюда уйти. – Опять мягко, но уже более настойчиво сказал юноша. – Сейчас.
От него протянулась сверкающая «дорожка» и убежала прямо в светящийся туннель. Нас буквально втянуло, даже не успев сделать ни шагу, и через какое-то мгновение мы оказались в том же прозрачном мире, в котором мы нашли нашу кругленькую Лию и её маму.
– Мама, мамочка, папа вернулся! И Велик тоже!.. – маленькая Лия кубарем выкатилась к нам навстречу, крепко прижимая к груди красного дракончика.. Её кругленькая мордашка сияла солнышком, а сама она, не в силах удержать своего бурного счастья, кинулась к папе и, повиснув у него на шее, пищала от восторга.
Мне было радостно за эту, нашедшую друг друга, семью, и чуточку грустно за всех моих, приходящих на земле за помощью, умерших «гостей», которые уже не могли друг друга так же радостно обнять, так как не принадлежали тем же мирам...
– Ой, папулечка, вот ты и нашёлся! А я думала, ты пропал! А ты взял и нашёлся! Вот хорошо-то как! – аж попискивала от счастья сияющая девчушка.
Вдруг на её счастливое личико налетела тучка, и оно сильно погрустнело... И уже совсем другим голосом малышка обратилась к Стелле:
– Милые девочки, спасибо вам за папу! И за братика, конечно же! А вы теперь уже уходить будете? А ещё когда-то вернётесь? Вот ваш дракончик, пожалуйста! Он был очень хороший, и он меня очень, очень полюбил... – казалось, что прямо сейчас бедная Лия разревётся навзрыд, так сильно ей хотелось подержать ещё хоть чуть-чуть этого милого диво-дракончика!.. А его вот-вот увезут и уже больше не будет...
– Хочешь, он ещё побудет у тебя? А когда мы вернёмся, ты его нам отдашь обратно? – сжалилась над малышкой Стелла.
Лия сначала ошалела от неожиданно свалившегося на неё счастья, а потом, не в состоянии ничего сказать, так сильно закивала головкой, что та чуть ли не грозилась отвалиться...
Простившись с радостным семейством, мы двинулись дальше.
Было несказанно приятно опять ощущать себя в безопасности, видеть тот же, заливающий всё вокруг радостный свет, и не бояться быть неожиданно схваченной каким-то страшно-кошмарным ужастиком...
– Хочешь ещё погулять? – совершенно свежим голоском спросила Стелла.
Соблазн, конечно же, был велик, но я уже настолько устала, что даже покажись мне сейчас самое что ни есть большое на земле чудо, я наверное не смогла бы этим по-настоящему насладиться...
– Ну ладно, в другой раз! – засмеялась Стелла. – Я тоже устала.
И тут же, каким-то образом, опять появилось наше кладбище, где, на той же скамеечке, дружно рядышком сидели наши бабушки...
– Хочешь покажу что-то?... – тихо спросила Стелла.
И вдруг, вместо бабушек появились невероятно красивые, ярко сияющие сущности... У обоих на груди сверкали потрясающие звёзды, а у Стеллиной бабушки на голове блистала и переливалась изумительная чудо-корона...
– Это они... Ты же хотела их увидеть, правда? – я ошалело кивнула. – Только не говори, что я тебе показывала, пусть сами это сделают.
– Ну, а теперь мне пора... – грустно прошептала малышка. – Я не могу идти с тобой... Мне уже туда нельзя...
– Я обязательно приду к тебе! Ещё много, много раз! – пообещала от всего сердца я.
А малышка смотрела мне вслед своими тёплыми грустными глазами, и казалось, всё понимала... Всё, что я не сумела нашими простыми словами ей сказать.

Всю дорогу с кладбища домой я безо всякой причины дулась на бабушку, притом злясь за это на саму себя... Я была сильно похожа на нахохлившегося воробья, и бабушка прекрасно это видела, что, естественно, меня ещё больше раздражало и заставляло глубже залезть в свою «безопасную скорлупу».... Скорее всего, это просто бушевала моя детская обида за то, что она, как оказалось, многое от меня скрывала, и ни чему пока не учила, видимо считая меня недостойной или не способной на большее. И хотя мой внутренний голос мне говорил, что я тут кругом и полностью не права, но я никак не могла успокоиться и взглянуть на всё со стороны, как делала это раньше, когда считала, что могу ошибаться...
Наконец, моя нетерпеливая душа дольше выдержать молчание была не в состоянии...
– Ну и о чём вы так долго беседовали? Если, конечно, мне можно это знать... – обиженно буркнула я.
– А мы не беседовали – мы думали, – спокойно улыбаясь ответила бабушка.
Казалось, она меня просто дразнит, чтобы спровоцировать на какие-то, ей одной понятные, действия...
– Ну, тогда, о чём же вы там вместе «думали»? – и тут же, не выдержав, выпалила: – А почему бабушка Стеллу учит, а ты меня – нет?!.. Или ты считаешь, что я ни на что больше не способна?
– Ну, во-первых, брось кипятиться, а то вон уже скоро пар пойдёт... – опять спокойно сказала бабушка. – А, во-вторых, – Стелле ещё долго идти, чтобы до тебя дотянуться. И чему же ты хочешь, чтобы я учила тебя, если даже в том, что у тебя есть, ты пока ещё совсем не разобралась?.. Вот разберись – тогда и потолкуем.
Я ошалело уставилась на бабушку, как будто видела её впервые... Как это Стелле далеко до меня идти?!. Она ведь такое делает!.. Столько знает!.. А что – я? Если что-то и делала, то всего лишь кому-то помогала. А больше и не знаю ничего.
Бабушка видела моё полное смятение, но ни чуточки не помогала, видимо считая, что я должна сама через это пройти, а у меня от неожиданного «положительного» шока все мысли, кувыркаясь, пошли наперекосяк, и, не в состоянии думать трезво, я лишь смотрела на неё большими глазами и не могла оправиться от свалившихся на меня «убийственных» новостей...
– А как же «этажи»?.. Я ведь никак не могла сама туда попасть?.. Это ведь Стеллина бабушка мне их показала! – всё ещё упорно не сдавалась я.
– Ну, так ведь для того и показала, чтобы сама попробовала, – констатировала «неоспоримый» факт бабушка.
– А разве я могу сама туда пойти?!.. – ошарашено спросила я.
– Ну, конечно же! Это самое простое из того, что ты можешь делать. Ты просто не веришь в себя, потому и не пробуешь...
– Это я не пробую?!.. – аж задохнулась от такой жуткой несправедливости я... – Я только и делаю, что пробую! Только может не то...
Вдруг я вспомнила, как Стелла много, много раз повторяла, что я могу намного больше... Но могу – что?!.. Я понятия не имела, о чём они все говорили, но теперь уже чувствовала, что начинаю понемножку успокаиваться и думать, что в любых трудных обстоятельствах мне всегда помогало. Жизнь вдруг показалась совсем не такой уж несправедливой, и я понемногу стала оживать...
Окрылённая положительными новостями, все последующие дни я, конечно же, «пробовала»... Совершенно себя не жалея, и вдребезги истязая своё, и так уже измождённое, физическое тело, я десятки раз шла на «этажи», пока ещё не показываясь Стелле, так как желала сделать ей приятный сюрприз, но при этом не ударить лицом в грязь, сделав какую-нибудь глупую ошибку.
Но вот, наконец-то, решила – хватит прятаться и решила навестить свою маленькую подружку.
– Ой, это ты?!.. – сразу же зазвучал счастливыми колокольчиками знакомый голосок. – Неужели это правда ты?! А как же ты сюда пришла?.. Ты что – сама пришла?
Вопросы, как всегда, сыпались из неё градом, весёлая мордашка сияла, и для меня было искренним удовольствием видеть эту её светлую, бьющую фонтаном, радость.
– Ну что, пойдём гулять? – улыбаясь, спросила я.
А Стелла всё никак не могла успокоиться от счастья, что я сумела придти сама, и что теперь мы уже сможем встречаться, когда пожелаем и даже без посторонней помощи!
– Вот видишь, я же тебе говорила, что ты можешь больше!.. – счастливо щебетала малышка. – Ну, теперь всё хорошо, теперь уже нам никто не нужен! Ой, а это как раз-то очень хорошо, что ты пришла, я тебе хотела что-то показать и очень тебя ждала. Но для этого нам придётся прогуляться туда, где не очень приятно...
– Ты имеешь в виду «нижний этаж»? – поняв, о чём она говорит, тут же спросила я.
Стелла кивнула.
– А что ты там потеряла?
– О, я не потеряла, я нашла!.. – победоносно воскликнула малышка. – Помнишь, я говорила тебе, что там бывают и хорошие сущности, а ты мне тогда не поверила?
Откровенно говоря, я не очень-то верила и сейчас, но, не желая обижать свою счастливую подружку, согласно кивнула.
– Ну вот, теперь ты поверишь!.. – довольно сказала Стелла. – Пошли?
На этот раз, видимо уже приобретя кое-какой опыт, мы легко «проскользнули» вниз по «этажам», и я снова увидела, очень похожую на виденные раньше, гнетущую картину...
Под ногами чавкала какая-то чёрная, вонючая жижа, а из неё струились ручейки мутной, красноватой воды... Алое небо темнело, полыхая кровавыми бликами зарева, и, нависая по-прежнему очень низко, гнало куда-то багровую громаду неподъёмных туч... А те, не поддаваясь, висели тяжёлые, набухшие, беременные, грозясь разродиться жутким, всё сметающим водопадом... Время от времени из них с гулким рёвом прорывалась стена буро-красной, непрозрачной воды, ударяя о землю так сильно, что казалось – рушится небо...
Деревья стояли голые и безликие, лениво шевеля обвисшими, шипастыми ветвями. Дальше за ними простиралась безрадостная, выгоревшая степь, теряясь вдали за стеной грязного, серого тумана... Множество хмурых, поникших людских сущностей неприкаянно бродили туда-сюда, бессмысленно ища чего-то, не обращая никакого внимания на окружающий их мир, который, и правда, не вызывал ни малейшего удовольствия, чтобы на него хотелось смотреть... Весь пейзаж навевал жуть и тоску, приправленную безысходностью...
– Ой, как же здесь страшно... – ёжась, прошептала Стелла. – Сколько бы раз сюда не приходила – никак не могу привыкнуть... Как же эти бедняжки здесь живут?!.
– Ну, наверное, эти «бедняжки» слишком сильно провинились когда-то, если оказались здесь. Их ведь никто сюда не посылал – они всего лишь получили то, чего заслуживали, правда же? – всё ещё не сдаваясь, сказала я.
– А вот сейчас посмотришь... – загадочно прошептала Стелла.
Перед нами неожиданно появилась заросшая сероватой зеленью пещера. А из неё, щурясь, вышел высокий, статный человек, который никоим образом не вписывался в этот убогий, леденящий душу пейзаж...
– Здравствуй, Печальный! – ласково приветствовала незнакомца Стелла. – Вот я подругу привела! Она не верит, что здесь можно найти хороших людей. А я хотела ей тебя показать... Ты ведь не против?
– Здравствуй милая... – грустно ответил человек, – Да не такой я хороший, чтобы меня кому-то показывать. Напрасно ты это...
Как ни странно, но этот печальный человек мне и в правду сразу чем-то понравился. От него веяло силой и теплом, и было очень приятно рядом с ним находиться. Уж, во всяком случае, он никак не был похож на тех безвольных, убитых горем, сдавшихся на милость судьбы людей, которыми был битком набит этот «этаж».
– Расскажи нам свою историю, печальный человек... – светло улыбнувшись, попросила Стелла.
– Да нечего там рассказывать, и гордиться особо нечем... – покачал головой незнакомец. – И на что вам это?
Мне почему-то стало его очень жаль... Ещё ничего о нём не зная, я уже была почти что уверенна, что этот человек никак не мог сделать что-то по-настоящему плохое. Ну, просто не мог!.. Стела, улыбаясь, следила за моими мыслями, которые ей видимо очень нравились...
– Ну, хорошо, согласна – ты права!.. – видя её довольную мордашку, наконец-то честно признала я.
– Но ты ведь ещё ничего о нём не знаешь, а ведь с ним всё не так просто, – лукаво улыбаясь, довольно произнесла Стелла. – Ну, пожалуйста, расскажи ей, Печальный...
Человек грустно нам улыбнулся, и тихо произнёс:
– Я здесь потому, что убивал... Многих убивал. Но не по желанию, а по нужде это было...
Я тут же жутко расстроилась – убивал!.. А я, глупая, поверила!.. Но почему-то у меня упорно не появлялось ни малейшего чувства отторжения или неприязни. Человек явно мне нравился, и, как бы я не старалась, я ничего с этим поделать не могла...
– А разве это одинаковая вина – убивать по желанию или по необходимости? – спросила я. – Иногда люди не имеют выбора, не так ли? Например: когда им приходится защищаться или защищать других. Я всегда восхищалась героями – воинами, рыцарями. Последних я вообще всегда обожала... Разве можно сравнивать с ними простых убийц?
Он долго и грустно на меня смотрел, а потом также тихо ответил:
– Не знаю, милая... То, что я нахожусь здесь, говорит, что вина одинаковая... Но по тому, как я эту вину чувствую в моём сердце, то – нет... Я никогда не желал убивать, я просто защищал свою землю, я был там героем... А здесь оказалось, что я просто убивал... Разве это правильно? Думаю – нет...
– Значит, вы были воином? – с надеждой спросила я. – Но тогда, это ведь большая разница – вы защищали свой дом, свою семью, своих детей! Да и не похожи вы на убийцу!..
– Ну, мы все не похожи на тех, какими нас видят другие... Потому, что они видят лишь то, что хотят видеть... или лишь то, что мы хотим им показать... А насчёт войны – я тоже сперва так же, как ты думал, гордился даже... А здесь оказалось, что гордиться-то нечем было. Убийство – оно убийство и есть, и совсем не важно, как оно совершилось.
– Но это не правильно!.. – возмутилась я. – Что же тогда получается – маньяк-убийца получается таким же, как герой?!.. Этого просто не может быть, такого быть не должно!
Во мне всё бушевало от возмущения! А человек грустно смотрел на меня своими печальными, серыми глазами, в которых читалось понимание...
– Герой и убийца точно так же отнимают жизнь. Только, наверное, существуют «смягчающие вину обстоятельства», так как защищающий кого-то человек, даже если и отнимает жизнь, то по светлой и праведной причине. Но, так или иначе, им обоим приходится за это платить... И платить очень горько, ты уж поверь мне...
– А можно вас спросить – как давно вы жили? – немного смутившись, спросила я.
– О, достаточно давно... Это уже второй раз я здесь... Почему-то две мои жизни были похожими – в обоих я за кого-то воевал... Ну, а потом платил... И всегда так же горько... – незнакомец надолго умолк, как будто не желая больше об этом говорить, но потом всё же тихо продолжил. – Есть люди, которые любят воевать. Я же всегда это ненавидел. Но почему-то жизнь второй уже раз возвращает меня на тот же самый круг, как будто меня замкнули на этом, не позволяя освободиться... Когда я жил, все народы у нас воевали между собой... Одни захватывали чужие земли – другие те же земли защищали. Сыновья свергали отцов, братья убивали братьев... Всякое было. Кто-то свершал немыслимые подвиги, кто-то кого-то предавал, а кто-то оказывался просто трусом. Но никто из них даже не подозревал, какой горькой окажется плата за всё содеянное ими в той жизни...
– А у вас там была семья? – чтобы изменить тему, спросила я. – Были дети?
– Конечно! Но это уже было так давно!.. Они когда-то стали прадедами, потом умерли... А некоторые уже опять живут. Давно это было...
– И вы всё ещё здесь?!.. – в ужасе оглядываясь вокруг, прошептала я.
Я даже представить себе не могла, что вот так он существует здесь уже много, много лет, страдая и «выплачивая» свою вину, без какой-либо надежды уйти с этого ужасающего «этажа» ещё до того, как придёт его час возвращения на физическую Землю!.. И там он опять должен будет начать всё сначала, чтобы после, когда закончится его очередная «физическая» жизнь, вернуться (возможно сюда же!) с целым новым «багажом», плохим или хорошим, в зависимости от того, как он проживёт свою «очередную» земную жизнь... И освободиться из этого замкнутого круга (будь он хорошим или плохим) никакой надежды у него быть не могло, так как, начав свою земную жизнь, каждый человек «обрекает» себя на это нескончаемое, вечное круговое «путешествие»... И, в зависимости от его действий, возвращение на «этажи» может быть очень приятным, или же – очень страшным...
– А если вы не будете убивать в своей новой жизни, вы ведь не вернётесь больше на этот «этаж», правда же?– с надеждой спросила я.
– Так я ведь не помню ничего, милая, когда возвращаюсь туда... Это после смерти мы помним свои жизни и свои ошибки. А, как только возвращаемся жить обратно – то память сразу же закрывается. Потому, видно, и повторяются все старые «деяния», что мы не помним своих старых ошибок... Но, говоря по-честному, даже если бы я знал, что буду снова за это «наказан», я всё равно никогда бы не оставался в стороне, если б страдала моя семья... или моя страна. Странно всё это... Если вдуматься, то тот, кто «распределяет» нашу вину и плату, как будто желает, чтобы на земле росли одни трусы и предатели... Иначе, не наказывал бы одинаково мерзавцев и героев. Или всё-таки есть какая-то разница в наказании?.. По справедливости – должна была бы быть. Ведь есть герои, совершившие нечеловеческие подвиги... О них потом столетиями слагают песни, о них живут легенды... Уж их-то точно нельзя «поселять» среди простых убийц!.. Жаль, не у кого спросить...
– Я тоже думаю, не может такого быть! Ведь есть люди, которые совершали чудеса человеческой смелости, и они, даже после смерти, как солнца, столетиями освещают путь всем оставшимся в живых. Я очень люблю про них читать, и стараюсь найти как можно больше книг, в которых рассказывается о человеческих подвигах. Они помогают мне жить, помогают справляться с одиночеством, когда уже становится слишком тяжело... Единственное, что я не могу понять, это: почему на Земле герои всегда должны погибнуть, чтобы люди могли увидеть их правоту?.. И когда того же самого героя уже нельзя воскресить, тут уж все, наконец, возмущаются, поднимается долго спавшая человеческая гордость, и, горящая праведным гневом толпа, сносит «врагов», как пылинки, попавшиеся на их «верном» пути... – во мне бушевало искреннее возмущение, и я говорила наверняка слишком быстро и слишком много, но у меня редко появлялась возможность выговориться о том, что «болит»... и я продолжала.
– Ведь даже своего бедного Бога люди сперва убили, а только потом уже стали ему молиться. Неужели нельзя настоящую правду увидеть ещё до того, когда уже бывает поздно?.. Неужели не лучше сберечь тех же самых героев, равняться на них и учиться у них?.. Неужели людям всегда нужен шоковый пример чужого мужества, чтобы они могли поверить в своё?.. Почему надо обязательно убить, чтобы потом можно было поставить памятник и славить? Честное слово, я бы предпочитала ставить памятники живым, если они этого стоят...
А что вы имеете в виду, говоря, что кто-то «распределяет вину»? Это – Бог что ли?.. Но ведь, не Бог наказывает... Мы сами наказываем себя. И сами за всё отвечаем.
– Ты не веришь в Бога, милая?.. – удивился, внимательно слушавший мою «эмоционально-возмущённую» речь, печальный человек.
– Я его не нашла пока... Но если он и вправду существует, то он должен быть добрым. А многие почему-то им пугают, его боятся... У нас в школе говорят: «Человек – звучит гордо!». Как же человек может быть гордым, если над ним будет всё время висеть страх?!.. Да и богов что-то слишком много разных – в каждой стране свой. И все стараются доказать, что их и есть самый лучший... Нет, мне ещё очень многое непонятно... А как же можно во что-то верить, не поняв?.. У нас в школе учат, что после смерти ничего нет... А как же я могу верить этому, если вижу совсем другое?.. Думаю, слепая вера просто убивает в людях надежду и увеличивает страх. Если бы они знали, что происходит по-настоящему, они вели бы себя намного осмотрительнее... Им не было бы всё равно, что будет дальше, после их смерти. Они бы знали, что опять будут жить, и за то, как они жили – им придётся ответить. Только не перед «грозным Богом», конечно же... А перед собой. И не придёт никто искупать их грехи, а придётся им искупать свои грехи самим... Я хотела об этом кому-то рассказать, но никто не хотел меня слушать. Наверное, так жить всем намного удобнее... Да и проще, наверное, тоже, – наконец-то закончила свою «убийственно-длинную» речь я.
Мне вдруг стало очень грустно. Каким-то образом этот человек сумел заставить меня говорить о том, что меня «грызло» внутри с того дня, когда я первый раз «прикоснулась» к миру мёртвых, и по своей наивности думала, что людям нужно «только лишь рассказать, и они сразу же поверят и даже обрадуются!... И, конечно, сразу же захотят творить только хорошее...». Каким же наивным надо быть ребёнком, чтобы в сердце родилась такая глупая и неосуществимая мечта?!! Людям не нравится знать, что «там» – после смерти – есть что-то ещё. Потому, что если это признать, то значит, что им за всё содеянное придётся отвечать. А вот именно этого-то никому и не хочется... Люди, как дети, они почему-то уверены, что если закрыть глаза и ничего не видеть, то ничего плохого с ними и не произойдёт... Или же свалить всё на сильные плечи этому же своему Богу, который все их грехи за них «искупит», и тут же всё будет хорошо... Но разве же это правильно?.. Я была всего лишь десятилетней девочкой, но многое уже тогда никак не помещалось у меня в мои простые, «детские» логические рамки. В книге про Бога (Библии), например, говорилось, что гордыня это большущий грех, а тот же Христос (сын человеческий!!!) говорит, что своей смертью он искупит «все грехи человеческие»... Какой же Гордыней нужно было обладать, чтобы приравнять себя ко всему роду людскому, вместе взятому?!. И какой человек посмел бы о себе такое подумать?.. Сын божий? Или сын Человеческий?.. А церкви?!.. Все красивее одна другой. Как будто древние зодчие сильно постарались друг друга «переплюнуть», строя Божий дом... Да, церкви и правда необыкновенно красивые, как музеи. Каждая из них являет собой настоящее произведение искусства... Но, если я правильно понимала, в церковь человек шёл разговаривать с богом, так ведь? В таком случае, как же он мог его найти во всей той потрясающей, бьющей в глаза золотом, роскоши, которая, меня например, не только не располагала открыть моё сердце, а наоборот – закрыть его, как можно скорее, чтобы не видеть того же самого, истекающего кровью, почти что обнажённого, зверски замученного Бога, распятого по середине всего того блестящего, сверкающего, давящего золота, как будто люди праздновали его смерть, а не верили и не радовались его жизни... Даже на кладбищах все мы сажаем живые цветы, чтобы они напоминали нам жизнь тех же умерших. Так почему же ни в одной церкви я не видела статую живого Христа, которому можно было бы молиться, говорить с ним, открыть свою душу?.. И разве Дом Бога – обозначает только лишь его смерть?.. Один раз я спросила у священника, почему мы не молимся живому Богу? Он посмотрел на меня, как на назойливую муху, и сказал, что «это для того, чтобы мы не забывали, что он (Бог) отдал свою жизнь за нас, искупая наши грехи, и теперь мы всегда должны помнить, что мы его не достойны (?!), и каяться в своих грехах, как можно больше»... Но если он их уже искупил, то в чём же нам тогда каяться?.. А если мы должны каяться – значит, всё это искупление – ложь? Священник очень рассердился, и сказал, что у меня еретические мысли и что я должна их искупить, читая двадцать раз вечером «отче наш» (!)... Комментарии, думаю, излишни...
Я могла бы продолжать ещё очень и очень долго, так как меня всё это в то время сильно раздражало, и я имела тысячи вопросов, на которые мне никто не давал ответов, а только советовали просто «верить», чего я никогда в своей жизни сделать не могла, так как перед тем, как верить, я должна была понять – почему, а если в той же самой «вере» не было логики, то это было для меня «исканием чёрной кошки в чёрной комнате», и такая вера не была нужна ни моему сердцу, ни моей душе. И не потому, что (как мне некоторые говорили) у меня была «тёмная» душа, которая не нуждалась в Боге... Наоборот – думаю, что душа у меня была достаточно светлая, чтобы понять и принять, только принимать-то было нечего... Да и что можно было объяснить, если люди сами же убили своего Бога, а потом вдруг решили, что будет «правильнее» поклоняться ему?.. Так, по-моему, лучше бы не убивали, а старались бы научиться у него как можно большему, если он, и правда, был настоящим Богом... Почему-то, намного ближе я чувствовала в то время наших «старых богов», резных статуй которых у нас в городе, да и во всей Литве, было поставлено великое множество. Это были забавные и тёплые, весёлые и сердитые, грустные и суровые боги, которые не были такими непонятно «трагичными», как тот же самый Христос, которому ставили потрясающе дорогие церкви, этим как бы и вправду стараясь искупить какие-то грехи...

«Старые» литовские Боги в моём родном городе Алитус, домашние и тёплые, как простая дружная семья...

Эти боги напоминали мне добрых персонажей из сказок, которые чем-то были похожи на наших родителей – были добрыми и ласковыми, но если это было нужно – могли и сурово наказать, когда мы слишком сильно проказничали. Они были намного ближе нашей душе, чем тот непонятный, далёкий, и так ужасно от людских рук погибший, Бог...
Я прошу верующих не возмущаться, читая строки с моими тогдашними мыслями. Это было тогда, и я, как и во всём остальном, в той же самой Вере искала свою детскую истину. Поэтому, спорить по этому поводу я могу только о тех моих взглядах и понятиях, которые у меня есть сейчас, и которые будут изложены в этой книге намного позже. А пока, это было время «упорного поиска», и давалось оно мне не так уж просто...
– Странная ты девочка... – задумчиво прошептал печальный незнакомец.
– Я не странная – я просто живая. Но живу я среди двух миров – живого и мёртвого... И могу видеть то, что многие, к сожалению, не видят. Потому, наверное, мне никто и не верит... А ведь всё было бы настолько проще, если бы люди послушали, и хотя бы на минуту задумались, пусть даже и не веря... Но, думаю, что если это и случится когда-нибудь, то уж точно не будет сегодня... А мне именно сегодня приходится с этим жить...
– Мне очень жаль, милая... – прошептал человек. – А ты знаешь, здесь очень много таких, как я. Их здесь целые тысячи... Тебе, наверное, было бы интересно с ними поговорить. Есть даже и настоящие герои, не то, что я. Их много здесь...
Мне вдруг дико захотелось помочь этому печальному, одинокому человеку. Правда, я совершенно не представляла, что я могла бы для него сделать.
– А хочешь, мы создадим тебе другой мир, пока ты здесь?.. – вдруг неожиданно спросила Стелла.
Это была великолепная мысль, и мне стало чуточку стыдно, что она мне первой не пришла в голову. Стелла была чудным человечком, и каким-то образом, всегда находила что-то приятное, что могло принести радость другим.
– Какой-такой «другой мир»?.. – удивился человек.
– А вот, смотри... – и в его тёмной, хмурой пещере вдруг засиял яркий, радостный свет!.. – Как тебе нравится такой дом?
У нашего «печального» знакомого счастливо засветились глаза. Он растерянно озирался вокруг, не понимая, что же такое тут произошло... А в его жуткой, тёмной пещере сейчас весело и ярко сияло солнце, благоухала буйная зелень, звенело пенье птиц, и пахло изумительными запахами распускающихся цветов... А в самом дальнем её углу весело журчал ручеек, расплёскивая капельки чистейшей, свежей, хрустальной воды...
– Ну, вот! Как тебе нравится? – весело спросила Стелла.
Человек, совершенно ошалевши от увиденного, не произносил ни слова, только смотрел на всю эту красоту расширившимися от удивления глазами, в которых чистыми бриллиантами блестели дрожащие капли «счастливых» слёз...
– Господи, как же давно я не видел солнца!.. – тихо прошептал он. – Кто ты, девочка?
– О, я просто человек. Такой же, как и ты – мёртвый. А вот она, ты уже знаешь – живая. Мы гуляем здесь вместе иногда. И помогаем, если можем, конечно.
Было видно, что малышка рада произведённым эффектом и буквально ёрзает от желания его продлить...
– Тебе правда нравится? А хочешь, чтобы так и осталось?
Человек только кивнул, не в состоянии произнести ни слова.
Я даже не пыталась представить, какое счастье он должен был испытать, после того чёрного ужаса, в котором он ежедневно, и уже так долго, находился!..
– Спасибо тебе, милая... – тихо прошептал мужчина. – Только скажи, как же это может остаться?..
– О, это просто! Твой мир будет только здесь, в этой пещере, и, кроме тебя, его никто не увидит. И если ты не будешь отсюда уходить – он навсегда останется с тобой. Ну, а я буду к тебе приходить, чтобы проверить... Меня зовут Стелла.
– Я не знаю, что и сказать за такое... Не заслужил я. Наверно неправильно это... Меня Светилом зовут. Да не очень-то много «света» пока принёс, как видите...
– Ой, ничего, принесёшь ещё! – было видно, что малышка очень горда содеянным и прямо лопается от удовольствия.