Евгений IV

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Евгений IV
Eugenius PP. IV<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Евгений IV</td></tr>
207-й Папа Римский
3 марта 1431 — 23 февраля 1447
Коронация: 11 марта 1431
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Мартин V
Преемник: Николай V
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Габриэле Кондульмер
Оригинал имени
при рождении:
Gabriele Condulmer
Рождение: 1383(1383)
Венеция, Венецианская республика
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Рим
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
Принятие священного сана: неизвестно
Епископская хиротония: 1407
Кардинал с: 1408
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
150px

Евгений IV (лат. Eugenius PP. IV, в миру — Габриэле Кондульмер, итал. Gabriele Condulmer; 1383 — 23 февраля 1447) — Папа Римский с 3 марта 1431 по 23 февраля 1447 года.







Папа Евгений IV

Габриэле Кондульмер родился в 1383 году в Венеции. Был племянником папы Григория XII, который отказался от тиары по требованию Констанцского собора. Кондульмер в молодости вступил в отшельнический орден августинцев. По воле своего дяди принял епископство Сиены. Позднее получил звание кардинала. Во время конклава (уже после избрания его папой, но до коронации) выборщики принудили его подписать обязательство, что он не будет самовольно назначать новых кардиналов и без согласия кардинальской коллегии не примет ни одного важного решения, касающегося церковных дел. Кардиналы также обеспечили за собой право контролировать финансы папства. Евгений был человеком сурового образа жизни и сторонником твёрдой руки. На следующий день после коронации он заявил, что не намерен придерживаться незаконно вытребованных у него условий. Затем он решительным образом приступил к ограничению кардинальских привилегий, особенно тех, что были предоставлены кардиналам его предшественником Мартином V. Это вызвало большое недовольство. Сторонники семьи Колонна спровоцировали в городе беспорядки, которые, однако, были быстро ликвидированы папой.

Базельский собор

Файл:Pio Joris - La fuga di Papa Eugenio IV.jpg
Евгений IV пересекает Тибр в ходе своего бегства из Рима

На собор, собравшийся в Базеле 23 июля 1431 года, папа послал своим легатом искусного дипломата кардинала Джулиано Чезарини. Вследствие ложной информации о слабой заинтересованности епископов в работе собора Евгений IV решил распустить его. В действительности же дело выглядело иначе, и многочисленно представленные в Базеле епископаты со всей Европы выразили протест против этого решения папы. После двухлетних переговоров Евгений признал наконец собор законным и позволил продолжить его заседания. Главной причиной податливости папы была трудная ситуация, в которой он оказался в связи со все более враждебным отношением к нему римского населения. В 1434 организованное семьёй Колонна восстание вынудило Евгения IV к побегу. В одеянии монаха папа бежал во Флоренцию, куда за ним последовала часть куриальных сановников. Под защитой Медичи, которые в это время держали в своих руках власть в столице Тосканы, Евгений продолжал править церковью. Пользуясь посредничеством епископа-кондотьера Вителлески, человека сомнительной репутации, папа предпринимает акцию кровавого умиротворения Рима. Одновременно Евгений вступает в тесный контакт с Сигизмундом Люксембургским, которого он ранее короновал императорской короной (в 1433). Пользуясь поддержкой императора, папа решил ограничить претензии соборных отцов, которые все более настойчиво проводили в жизнь принципы концилиаризма и пропагандировали тезис о верховенстве соборного епископата над папством. Не консультируясь с папой, соборные отцы дебатировали дело гуситов, церковную реформу, рассматривали проблему восстановления унии с восточной церковью, а также требовали, чтобы часть папских доходов отдавалась в пользу собора. Под предлогом необходимости проведения непосредственных переговоров с представителями восточной церкви Евгений распустил Базельский собор и созвал епископов в Ферраре. Произошёл раскол. Часть участников Базельского собора воспротивилась папскому решению и даже потребовала, чтобы папа лично прибыл на собор и объяснил свою позицию. Когда прошёл назначенный срок, а папа не приехал, 300 участников собора (среди которых было лишь семь епископов) низложили Евгения и на его место избрали Амедея Савойского, который принял имя Феликс V. Однако подавляющее большинство епископов было против нового раскола. В Ферраре, а затем во Флоренции продолжались переговоры с восточной церковью. 6 июля 1439 года была провозглашена уния двух церквей: латинской и греческой. Было решено также организовать новый крестовый поход против турок. Флорентийская уния не получила большой поддержки в массах верующих восточной церкви[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Евгений IVОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Евгений IVОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Евгений IV[источник не указан 1342 дня].

Внешняя политика Евгения IV

В самом начале своего папства наладил отношения Святого Престола и Великим княжеством Московским: первые письма к Московскому великому князю Василию II Тёмному были написаны в 1434 году[1].

Организованный кардиналом Чезарини крестовый поход, в котором главная роль выпала на долю короля Польши и Венгрии Владислава, окончился поражением под Варной (1444). Прогерманская политика Евгения IV, в которой посредником был тогдашний императорский секретарь, поэт и дипломат Энеа Сильвио Пикколомини (позднее папа Пий II), ужесточила антипапскую позицию короля Франции.

В 1438 Карл VII утвердил принятую французским духовенством «Прагматическую санкцию», которая провозгласила примат собора над папством и сформулировала основы так называемой свободы галликанской церкви. Этот акт был в течение последующих веков предметом острых споров между апостольской столицей и французским католицизмом.

Хотя значительную часть своего понтификата Евгений провёл во Флоренции, он приложил большие старания, чтобы вернуть Риму былой блеск. Благодаря его усилиям в Вечный город приехало много выдающихся гуманистов, мыслителей, писателей, художников, скульпторов и музыкантов.

Смерть и наследие

Понтификат Евгения был бурным и неоднозначным, якобы сам папа на смертном одре сожалел, что навсегда покинул свой монастырь. Тем не менее он внес большой вклад в церковное единство. Евгений IV был добропорядочным, но неопытным и нерешительным папой, обладал легко возбудимым темпераментом. Суровый в своей ненависти к ереси, он, тем не менее, проявил доброту к бедным. Он трудился, чтобы реформировать монашество, особенно францисканцев, и никогда не был уличен в кумовстве. Он также был ценителем искусства и покровителем образования, в 1431 году он учредил университет в Риме. Он также освятил собор во Флоренции 25 марта 1436 года.

Евгений был похоронен в соборе святого Петра в склепе папы Евгения III. Позже его могила была перенесена в Сан-Сальваторе-ин-Лауро, приходской церкви на противоположном берегу реки Тибр.

Напишите отзыв о статье "Евгений IV"

Литература

Примечания

  1. [http://nuntius.ru/nuncio.files/prestol_ross_rus.htm#obzor Краткий обзор дипломатических отношений между Святым Престолом и Россией]. — В: Святой Престол и Россия // [http://nuntius.ru/ nuntius.ru] — официальный сайт Apostolic Nunciature in Russia.</span>
  2. </ol>

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Евгений IV

– Ничего, вот увидишь, время пройдёт – всё забудется, – успокаивала бабушка, – обида не дым, глаза не выест.
Глаза-то может быть и нет, а вот сердце каждая новая капля выедала, да ещё как! Я была ещё всего лишь ребёнком, но уже знала многое из того, что «лучше не надо показывать» или «лучше не говорить»… И я училась не показывать. После того маленького инцидента во время игры я уже старалась больше не показывать, что я знаю больше чем другие и опять было всё хорошо. Да только, хорошо ли?

Лето пришло совершенно незаметно. И именно этим летом (по маминому обещанию) я должна была впервые увидеть море. Я ждала этого момента ещё с зимы, так как море было моей давнишней «великой» мечтой. Но по совершенно глупой случайности моя мечта чуть было не превратилась в прах. До поездки оставалось всего пару недель и мысленно я уже почти «сидела на берегу»... Но, как оказалось, до берега было ещё далеко. Был приятный тёплый летний день. Ничего особенного не происходило. Я лежала в саду под своей любимой старой яблоней, читала книжку и мечтала о своих любимых пряниках… Да, да, именно о пряниках. Из маленького соседского магазинчика.
Не знаю, ела ли я после когда-нибудь что-либо вкуснее? Даже после стольких лет я до сих пор прекрасно помню потрясающий вкус и запах этого, тающего во рту, изумительного лакомства! Они всегда были свежие и необыкновенно мягкие, с плотной сладкой корочкой глазури, лопающейся от малейшего прикосновения. Одурительно пахнущие мёдом и корицей, и ещё чем-то, что почти не возможно было уловить... Вот за этими-то пряниками я и собралась, долго не раздумывая, пойти. Было тепло, и я (по нашему общему обычаю) была одета только в коротенькие шортики. Магазин был рядом, буквально через пару домов (всего на нашей улице было их целых три!).
В Литве в то время были очень популярны маленькие магазинчики в частных домах, которые занимали обычно всего одну комнату. Они росли буквально, как грибы после дождя и содержались обычно гражданами еврейской национальности. Так же, как и этот магазин, в который я пошла, принадлежал соседу по имени Шрейбер. Человеком он был всегда очень приятным и обходительным, и имел очень хорошие продукты, а особенно – сладости.
К своему удивлению, когда я туда пришла, я не смогла даже войти внутрь – магазин был битком набит людьми. Видимо привезли что-то новое и никто не хотел оплошать, оставшись без новинки… Так я стояла в длиннющей очереди, упорно не собираясь уходить и терпеливо ожидала когда уже наконец получу свои любимые пряники. Двигались мы очень медленно, потому что комната была набита до отказа (а величиной она была около 5х5 м.) и из-за огромных «дядей и тётей» я ничего не видела. Как вдруг, сделав следующий шаг, я, с диким воплем, кубарем полетела по грубо сбитой деревянной лестнице вниз и шлёпнулась на такие же грубые деревянные ящики...
Оказывается, хозяин, то ли спеша продать новый товар, то ли просто забыв, оставил открытой крышку своего (семиметровой глубины!) подвала, в который я и умудрилась свалиться. Ударилась я видимо весьма сильно, так как совершенно не помнила, каким образом и кто меня оттуда вытащил. Вокруг были очень напуганные лица людей и хозяина, без конца спрашивающего всё ли у меня в порядке. В порядке я конечно же была вряд ли, но признаваться в этом почему-то не хотелось и я заявила, что пойду домой. Меня провожала целая толпа... Бедную бабушку чуть не хватил удар, когда она вдруг увидела всю эту ошеломляющую «процессию», ведущую меня домой…
Я пролежала в постели десять дней. И, как оказалось позже, считалось просто невероятным, что мне удалось отделаться всего л ишь одной царапиной после такого ошеломляющего «полёта» вниз головой на семиметровую глубину... Владелец Шрейбер зачем-то ходил к нам каждый день, приносил килограмм конфет и всё спрашивал, правда ли я хорошо себя чувствую... Честно говоря, выглядел он весьма напуганным.
Как бы там ни было, но думаю, что «подушку» мне точно кто-то подстелил… Кто-то, кто считал, что разбиваться мне тогда было пока ещё рановато. Таких «странных» случаев в моей, тогда ещё очень короткой, жизни было очень много. Одни случались и после этого очень быстро уходили в небытие, другие почему-то запоминались, хотя не обязательно были самыми интересными. Так я, по какой-то мне неизвестной причине, очень хорошо запомнила случай с зажиганием огня.

Вся соседская ребятня (включая меня) очень любила жечь костры. А уж особенно, когда нам разрешалось жарить в них картошку!.. Это было одно из самых любимых наших лакомств, а такой костёр мы вообще считали уже чуть ли не настоящим праздником! Да и разве могло сравниться что-то ещё с обжигающей, только что палками выуженной из горящего костра, сногшибающе пахнущей, усыпанной пеплом картошкой?! Надо было очень постараться, желая оставаться серьёзным, видя наши ждущие, напряжённо сосредоточенные рожицы! Мы сидели вокруг костра, как месяц не евшие, голодные Робинзоны Крузо. И в тот момент нам казалось, что ничего не может быть в этом мире вкусней, чем тот маленький, дымящийся шарик, медленно пекущийся в нашем костре!
Именно в один из таких праздничных «картошкопекущих» вечеров со мной и случилась ещё одно моё очередное «невероятное» приключение. Был тихий, тёплый летний вечер, уже понемножку начинало темнеть. Мы собрались на чьём-то «картошечном» поле, нашли подходящее место, натаскали достаточное количество веток и уже были готовы зажечь костёр, как кто-то заметил, что забыли самое главное – спички. Разочарованию не было предела... Никто не хотел за ними идти, потому что мы ушли довольно-таки далеко от дома. Попробовали зажечь по-старинке – тереть деревяшку о деревяшку – но очень скоро даже у всех самых упёртых кончилось терпение. И тут вдруг один говорит:
– Так мы ж забыли, что у нас тут с нами наша «ведьмочка»! Ну, давай что ли, зажигай…
«Ведьмочкой» меня называли часто и это с их стороны было скорее прозвище ласкательное, чем обидное. Поэтому обидеться я не обиделась, но, честно говоря, сильно растерялась. Огня я, к моему большому сожалению, не зажигала никогда и заниматься этим мне как-то не приходило в голову… Но это был чуть ли не первый раз, когда они что-то у меня попросили и я, конечно же, не собиралась упускать такого случая, а уж, тем более, «ударить лицом в грязь».
Я ни малейшего понятия не имела, что нужно делать чтобы оно «зажглось»… Просто сосредоточилась на огне и очень сильно желала чтобы это произошло. Прошла минута, другая, но ничего не происходило... Мальчишки (а они всегда и везде бывают немножечко злыми) начали надо мной смеяться, говоря, что я только и могу что «угадывать», когда мне это нужно… Мне стало очень обидно – ведь я честно пыталась изо всех сил. Но это, конечно же, никого не интересовало. Им нужен был результат, а вот результата-то как раз у меня и не было...
Если честно – я до сих пор не знаю, что тогда произошло. Может быть, у меня просто пошло очень сильное возмущение, что надо мной так незаслуженно смеялись? Или слишком мощно всколыхнулась горькая детская обида? Так или иначе, я вдруг почувствовала, как всё тело будто заледенело (казалось бы, должно было быть наоборот?) и только внутри кистей рук взрывными толчками пульсировал настоящий «огонь»… Я встала лицом к костру и резко выбросила левую руку вперёд... Жуткое ревущее пламя как будто выплеснулось из моей руки прямо в сложенный мальчишками костёр. Все дико закричали... а я очнулась уже дома, с очень сильной режущей болью в руках, спине и голове. Всё тело горело, как будто я лежала на раскалённой жаровне. Не хотелось двигаться и даже открывать глаза.