Жирондисты

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Жирондисты (фр. Girondins) — одна из политических партий в эпоху Великой Французской революции.

Своё название (заменяемое иногда именем la Gironde «Жиронда»), партия получила от департамента Жиронда (с главным городом Бордо), избравшего в октябре 1791 в Законодательное собрание депутатами местных адвокатов Верньо, Гюаде, Жансонне, Гранжнева (fr) и молодого купца Дюко (fr), кружок которых и был первоначальным ядром партии. К ней скоро примкнули Бриссо с своей группой (бриссотинцы), Ролан, Кондорсе, Фоше, Инар и другие.

Сторонники индивидуальной свободы, поклонники демократической политической теории Руссо, скоро начавшие выступать в республиканском духе, пламенные защитники революции, которую они желали перенести и за границы Франции, жирондисты отличались прекрасным красноречием, но не обнаружили ни организаторского таланта, ни партийной дисциплины.







Разногласие с монтаньярами

Сначала жирондисты предполагали для достижения господства в Собрании воспользоваться, как своими орудиями, крайними демагогами, вождями клубов и деятелями революционной прессы; но постепенно между ними и более крайней партией, получившей название монтаньяров, возникло сильное соперничество, и к этой последней партии, отличавшейся большею последовательностью и решительностью и более прочной организацией, перешло господствующее положение среди революционных элементов парижского населения.

Первое разногласие между жирондистами и монтаньярами возникло по вопросу о войне за границами Франции, которую жирондисты считали необходимым начать против иностранных дворов, «вступивших в заговор» против Франции; монтаньяры также были не прочь начать эту войну, но сначала они сами хотели занять то влиятельное положение, какое в начале 1792 уже принадлежало жирондистам. С помощью победоносной войны жирондисты мечтали стать руководящей силой Франции, преобразовав её государственное устройство в соответствии со своими политическими идеями, и стать также освободителями Европы от деспотизма.

Жирондисты до крушения монархии

Жирондисты в первые месяцы 1792 столь яростно нападали на внешнюю политику двора, что Людовик XVI был вынужден отправить в отставку своих министров и призвать на их место жирондистов (24 марта 1792). Главная роль в жирондистском министерстве принадлежала министру юстиции Ролану, жена которого была пламенной сторонницей политических устремлений партии; но пост министра иностранных дел занял не принадлежавший к партии Дюмурье.

Новое министерство настояло на объявлении войны Священной Римской империи (20 апреля), но само было недолговечно. Когда Людовик XVI не дал согласия на некоторые требования жирондистов, принятые Национальным собранием, Ролан обратился к королю с весьма резким по форме письмом, составленным госпожою Ролан и заключавшим в себе прямые обвинения против Людовика XVI. Результатом этого стала отставка министерства, что в свою очередь вызвало восстание в Париже 20 июня 1792 г. После этого среди жирондистов особенно выдвинулся Верньо, предложивший законодательному собранию (3 июля) объявить «отечество в опасности», а после восстания 10 августа подавший мысль о необходимости приостановить действие исполнительной власти и предоставить решение вопроса о форме правления чрезвычайному национальному Конвенту.

1792 год (после крушения монархии)

Крушение монархии снова вернуло власть в руки жирондистов, из представителей которых и было составлено новое министерство; его членом стал, однако, и Дантон, не принадлежавший к жирондистам и позже, во время роковых сентябрьских событий, сделавший много для её уничтожения. Первоначально в Конвенте главенствующее положение заняли жирондисты, к которым присоединились Бюзо, Ланжюине, Петион, бывшие члены Учредительного собрания, и некоторые новые депутаты, как Барбару; однако их влияние оспаривали монтаньяры.

Жирондисты обвиняли монтаньяров в стремлении к диктатуре, но сами подверглись ответному обвинению в том, что в их намерения входило расчленить Францию («федерализм»). Солидарно с монтаньярами выступив в деле провозглашения республики и начале суда над королём, жирондисты не желали идти по этому пути далее, так же как и не желали казни Людовика XVI, понимая, что эта казнь будет началом террора внутри страны и вызовет чрезвычайные осложнения внешнеполитической обстановки.

Желая спасти короля, они предложили передать народу утверждение приговора Конвента (appel au peuple). Однако у жирондистов не хватило ни мужества, ни единодушия, чтобы настоять на принятии своего предложения. Результатом голосования, приговорившего Людовика XVI к смертной казни, по отношению к жирондистам было то, что они утратили прежнее влияние в Конвенте, хотя и продолжали избираться в председатели конвентских комиссий и занимать министерские места.

Одно время с ними искал сближения Дантон, сильно выдвинувшийся вперед в качестве министра юстиции и влиятельного демагога, но жирондисты отвергли союз с «сентябрьским убийцей и грабителем Бельгии». Монтаньяры воспользовались изменой Дюмурье, которого превратили в «жирондистского генерала», чтобы погубить всю партию, обвинив и её в измене. К монтаньярам присоединился Дантон, которого жирондисты обвиняли в сообщничестве с Дюмурье.

1793 год

10 апреля Робеспьер произнес в конвенте речь с прямыми обвинениями жирондистов, а Камилл Демулен выпустил против них памфлет «История бриссотинцев». 14 апреля Парижская коммуна потребовала исключения из конвента 22 жирондистов, после чего и Демулен стал советовать «бриссотинцам» добровольно уйти из конвента. Когда жирондисты воспротивились установлению потолка цен на продукты питания и организовали для восстановления порядка в Париже особый комитет, Коммуна, Якобинский клуб и революционные комитеты Парижа потребовали у конвента исключения уже 34 жирондистов.

31 мая настроенные против жирондистов парижане напали на Конвент, требуя исключения жирондистов, а повторное нападение 1 июня и заставило Конвент исполнить это требование, причём 31 жирондист был предан суду. Исключенные жирондисты подверглись домашнему аресту, но многие спаслись бегством (Бюзо, Барбару, Петион, Гюаде и другие) и организовали в провинциях восстания против Конвента, которые, однако, вскоре были подавлены.

Это ухудшило положение жирондистов, оставшихся в Париже. 31 октября по приговору революционного суда были казнены 21 жирондист (в том числе Жансонне, Бриссо, Верньо; Валазе заколол себя кинжалом в зале суда), а затем, в разное время, сложили на плахе свои головы Гранжнев, Гюаде, Барбару и многие другие. Кондорсе, Петион и Бюзо отравились, а один из жирондистов утопился в Роне. Госпожа Ролан закончила жизнь на эшафоте, её муж заколол себя кинжалом. Из жирондистов уцелели, однако, около 80 человек, которые вновь заняли свои места в Конвенте после 9 термидора (Понтекулан и др.).

В партии жирондистов было много людей просвещенных, одаренных блестящими талантами, с артистическими и литературными вкусами, искренних и убежденных идеалистов, проникнутых великодушными и благородными чувствами, веривших в силу идей, в хорошие стороны человеческой природы, в благодеяния свободы людей, честных и во многих отношениях нравственно щепетильных. При других обстоятельствах эти люди могли осуществить на практике многие из своих принципов, но им пришлось жить в те трудные времена, когда для победы требовались от политических деятелей именно те качества, которых у жирондистов не было.

Трагическая судьба партии окружила имена главных жирондистов ореолом легенды, которая лишь в XX веке стала предметом научной критики. В то же время историки, отстаивающие идеи классовой борьбы, идеализируют не жирондистов, а якобинцев, как единственных и настоящих выразителей и защитников интересов народа, а в жирондистах, наоборот, видят защищавших лишь одни классовые (буржуазные) интересы[1]. Как писал Ленин, «мы за якобинцев против жирондистов»[2].

См. также

Напишите отзыв о статье "Жирондисты"

Примечания

  1. http://annuaire-fr.narod.ru/bibliotheque/AVTch-mono-FR/Chapter1-2.pdf с. 30
  2. http://uaio.ru/vil/48.htm с. 234

Литература

  • Ламартин, «Histoire des Girondins» (1847, переведено на русский);
  • Guadet, «Les Girondins» (1861);
  • Vatel, «Recherches historiques sur les Girondins» (1873);
  • Dauban, «Mémoires de Petion, de Buzot et de Barbaroux»;
  • Ковалевский M. «Зарождение республиканской партии во Франции» («Историческое обозрение», т. V), Edm. Biré, «La legende des Girondins».

Ссылки

  • [http://web.archive.org/web/20070111184811/http://vive-liberta.narod.ru/discuss/girond_ind.htm Жирондисты — так кто же они?]
При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Отрывок, характеризующий Жирондисты

– Как – русские?.. – растерялась я.
– Ну, может не совсем... Но в твоём понятии – это русские. Просто тогда нас было больше и всё было разнообразнее – и наша земля, и язык, и жизнь... Давно это было...
– А как же в книжке говорится, что вы были ирландцы и шотландцы?!.. Или это опять всё неправда?
– Ну, почему – неправда? Это ведь то же самое, просто мой отец прибыл из «тёплой» Руси, чтобы стать владетелем того «островного» стана, потому, что там войны никак не кончались, а он был прекрасным воином, вот они и попросили его. Но я всегда тосковала по «своей» Руси... Мне всегда на тех островах было холодно...
– А могу ли я вас спросить, как вы по-настоящему погибли? Если это вас не ранит, конечно. Во всех книжках про это по-разному написано, а мне бы очень хотелось знать, как по-настоящему было...
– Я его тело морю отдала, у них так принято было... А сама домой пошла... Только не дошла никогда... Сил не хватило. Так хотелось солнце наше увидеть, но не смогла... А может Тристан «не отпустил»...
– А как же в книгах говорят, что вы вместе умерли, или что вы убили себя?
– Не знаю, Светлая, не я эти книги писала... А люди всегда любили сказы друг другу сказывать, особенно красивые. Вот и приукрашивали, чтобы больше душу бередили... А я сама умерла через много лет, не прерывая жизни. Запрещено это было.
– Вам, наверное, очень грустно было так далеко от дома находиться?
– Да, как тебе сказать... Сперва, даже интересно было, пока мама была жива. А когда умерла она – весь мир для меня померк... Слишком мала я была тогда. А отца своего никогда не любила. Он войной лишь жил, даже я для него цену имела только ту, что на меня выменять можно было, замуж выдав... Он был воином до мозга костей. И умер таким. А я всегда домой вернуться мечтала. Даже сны видела... Но не удалось.
– А хотите, мы вас к Тристану отведём? Сперва покажем, как, а потом вы уже сама ходить будете. Это просто... – надеясь в душе, что она согласится, предложила я.
Мне очень хотелось увидеть «полностью» всю эту легенду, раз уж появилась такая возможность, и хоть было чуточку совестно, но я решила на этот раз не слушать свой сильно возмущавшийся «внутренний голос», а попробовать как-то убедить Изольду «прогуляться» на нижний «этаж» и отыскать там для неё её Тристана.
Я и правда очень любила эту «холодную» северную легенду. Она покорила моё сердце с той же самой минуты, как только попалась мне в руки. Счастье в ней было такое мимолётное, а грусти так много!.. Вообще-то, как и сказала Изольда – добавили туда, видимо, немало, потому что душу это и вправду зацепляло очень сильно. А может, так оно и было?.. Кто же мог это по-настоящему знать?.. Ведь те, которые всё это видели, уже давным-давно не жили. Вот потому-то мне так сильно и захотелось воспользоваться этим, наверняка единственным случаем и узнать, как же всё было на самом деле...
Изольда сидела тихо, о чём-то задумавшись, как бы не решаясь воспользоваться этим единственным, так неожиданно представившимся ей случаем, и увидеться с тем, кого так надолго разъединила с ней судьба...
– Не знаю... Нужно ли теперь всё это... Может быть просто оставить так? – растерянно прошептала Изольда. – Ранит это сильно... Не ошибиться бы...
Меня невероятно удивила такая её боязнь! Это было первый раз с того дня, когда я впервые заговорила с умершими, чтобы кто-то отказывался поговорить или увидеться с тем, кого когда-то так сильно и трагически любил...
– Пожалуйста, пойдёмте! Я знаю, что потом вы будете жалеть! Мы просто покажем вам, как это делать, а если вы не захотите, то и не будете больше туда ходить. Но у вас должен оставаться выбор. Человек должен иметь право выбирать сам, правда, ведь?
Наконец-то она кивнула:
– Ну, что ж, пойдём, Светлая. Ты права, я не должна прятаться за «спиной невозможного», это трусость. А трусов у нас никогда не любили. Да и не была я никогда одной из них...
Я показала ей свою защиту и, к моему величайшему удивлению, она сделала это очень легко, даже не задумываясь. Я очень обрадовалась, так как это сильно облегчало наш «поход».
– Ну что, готовы?.. – видимо, чтобы её подбодрить, весело улыбнулась Стелла.
Мы окунулись в сверкающую мглу и, через несколько коротких секунд, уже «плыли» по серебристой дорожке Астрального уровня...
– Здесь очень красиво...– прошептала Изольда, – но я видела его в другом, не таком светлом месте...
– Это тоже здесь... Только чуточку ниже, – успокоила её я. – Вот увидите, сейчас мы его найдём.
Мы «проскользнули» чуть глубже, и я уже готова была увидеть обычную «жутко-гнетущую» нижнеастральную реальность, но, к моему удивлению, ничего похожего не произошло... Мы попали в довольно таки приятный, но, правда, очень хмурый и какой-то печальный, пейзаж. О каменистый берег тёмно-синего моря плескались тяжёлые, мутные волны... Лениво «гонясь» одна за другой, они «стукались» о берег и нехотя, медленно, возвращались обратно, таща за собой серый песок и мелкие, чёрные, блестящие камушки. Дальше виднелась величественная, огромная, тёмно-зелёная гора, вершина которой застенчиво пряталась за серыми, набухшими облаками. Небо было тяжёлым, но не пугающим, полностью укрытым серыми, облаками. По берегу местами росли скупые карликовые кустики каких-то незнакомых растений. Опять же – пейзаж был хмурым, но достаточно «нормальным», во всяком случае, напоминал один из тех, который можно было увидеть на земле в дождливый, очень пасмурный день... И того «кричащего ужаса», как остальные, виденные нами на этом «этаже» места, он нам не внушал...
На берегу этого «тяжёлого», тёмного моря, глубоко задумавшись, сидел одинокий человек. Он казался совсем ещё молодым и довольно-таки красивым, но был очень печальным, и никакого внимания на нас, подошедших, не обращал.
– Сокол мой ясный... Тристанушка... – прерывающимся голосом прошептала Изольда.
Она была бледна и застывшая, как смерть... Стелла, испугавшись, тронула её за руку, но девушка не видела и не слышала ничего вокруг, а только не отрываясь смотрела на своего ненаглядного Тристана... Казалось, она хотела впитать в себя каждую его чёрточку... каждый волосок... родной изгиб его губ... тепло его карих глаз... чтобы сохранить это в своём исстрадавшемся сердце навечно, а возможно даже и пронести в свою следующую «земную» жизнь...
– Льдинушка моя светлая... Солнце моё... Уходи, не мучай меня... – Тристан испуганно смотрел на неё, не желая поверить, что это явь, и закрываясь от болезненного «видения» руками, повторял: – Уходи, радость моя... Уходи теперь...
Не в состоянии более наблюдать эту душераздирающую сцену, мы со Стеллой решили вмешаться...
– Простите пожалуйста нас, Тристан, но это не видение, это ваша Изольда! Притом, самая настоящая...– ласково произнесла Стелла. – Поэтому лучше примите её, не раньте больше...
– Льдинушка, ты ли это?.. Сколько раз я видел тебя вот так, и сколько терял!... Ты всегда исчезала, как только я пытался заговорить с тобой, – он осторожно протянул к ней руки, будто боясь спугнуть, а она, забыв всё на свете, кинулась ему на шею и застыла, будто хотела так и остаться, слившись с ним в одно, теперь уже не расставаясь навечно...
Я наблюдала эту встречу с нарастающим беспокойством, и думала, как бы можно было помочь этим двум настрадавшимся, а теперь вот таким беспредельно счастливым людям, чтобы хоть эту, оставшуюся здесь (до их следующего воплощения) жизнь, они могли бы остаться вместе...
– Ой, ты не думай об этом сейчас! Они же только что встретились!.. – прочитала мои мысли Стелла. – А там мы обязательно придумаем что-нибудь...
Они стояли, прижавшись друг к другу, как бы боясь разъединиться... Боясь, что это чудное видение вдруг исчезнет и всё опять станет по-старому...
– Как же мне пусто без тебя, моя Льдинушка!.. Как же без тебя темно...
И только тут я заметила, что Изольда выглядела иначе!.. Видимо, то яркое «солнечное» платье предназначалось только ей одной, так же, как и усыпанное цветами поле... А сейчас она встречала своего Тристана... И надо сказать, в своём белом, вышитом красным узором платье, она выглядела потрясающе!.. И была похожа на юную невесту...
– Не вели нам с тобой хороводов, сокол мой, не говорили здравниц... Отдали меня чужому, по воде женили... Но я всегда была женой тебе. Всегда была суженой... Даже когда потеряла тебя. Теперь мы всегда будем вместе, радость моя, теперь никогда не расстанемся... – нежно шептала Изольда.
У меня предательски защипало глаза и, чтобы не показать, что плачу, я начала собирать на берегу какие-то камушки. Но Стеллу не так-то просто было провести, да и у неё самой сейчас глаза тоже были «на мокром месте»...
– Как грустно, правда? Она ведь не живёт здесь... Разве она не понимает?.. Или, думаешь, она останется с ним?.. – малышка прямо ёрзала на месте, так сильно ей хотелось тут же «всё-всё» знать.
У меня роились в голове десятки вопросов к этим двоим, безумно счастливым, не видящим ничего вокруг, людям. Но я знала наверняка, что не сумею ничего спросить, и не смогу потревожить их неожиданное и такое хрупкое счастье...