Иван Грозный

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Иван Васильевич
Іѡа́ннъ Васи́лїевичъ<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Иван Васильевич</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Парсуна Ивана Грозного из собрания Национального музея Дании (Копенгаген), конец XVI — начало XVII веков[1].</td></tr>

Государь, Царь и Великий Князь
всея Руси
1547 — 1584
Коронация: 16 января 1547
Предшественник: должность учреждена
Преемник: Фёдор I
Наследник: Дмитрий (1552-1553), Иван (1554-1581), после Фёдор
Государь и Великий князь всея Руси
1533 — 1575
Предшественник: Василий III
Елена Глинская (регент)
Преемник: Симеон Бекбулатович
Великий князь Московский
1576 — 1584
Предшественник: Симеон Бекбулатович (де-юре)
Преемник: Фёдор I
 
Вероисповедание: Православие
Рождение: 25 августа 1530(1530-08-25)
Коломенское
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Москва
Место погребения: Архангельский собор в Москве
Род: Рюриковичи
Династия: Рюриковичи
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Василий III
Мать: Елена Глинская
Супруга: законные: 1) Анастасия Романовна Захарьина-Юрьева
2) Мария Темрюковна
3) Марфа Собакина
4) Анна Колтовская[2] (подробнее о прочих см. Жёны Ивана Грозного)
Дети: сыновья: Дмитрий, Иван, Фёдор, Василий, Дмитрий Углицкий
дочери: Анна, Мария, Евдокия
Партия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ива́н IV Васи́льевич, прозванный Гро́зным, по прямому имени Тит и Смарагд[3], в постриге Иона (25 августа 1530, село Коломенское[4] под Москвой — 18 (28) марта 1584, Москва) — государь, великий князь московский и всея Руси с 1533 года, первый царь всея Руси1547 года) (кроме 15751576, когда «великим князем всея Руси» номинально был Симеон Бекбулатович).

Старший сын великого князя московского Василия III и Елены Глинской. По отцовской линии происходил из московской ветви династии Рюриковичей, по материнской — от Мамая, считавшегося родоначальником литовских князей Глинских[5][6]. Бабушка по отцу, София Палеолог — из рода византийских императоров[7].

Номинально Иван стал правителем в 3 года. После восстания в Москве 1547 г. правил с участием круга приближённых лиц — «Избранной Рады»[8]. При нём начался созыв Земских соборов, составлен Судебник 1550 года. Проведены реформы военной службы, судебной системы и государственного управления, в том числе внедрены элементы самоуправления на местном уровне (губная, земская и другие реформы). Были покорены Казанское и Астраханское ханства, присоединены Западная Сибирь, Область войска Донского, Башкирия, земли Ногайской Орды. Таким образом, при Иване IV прирост территории Руси составил почти 100 %, с 2,8 млн км² до 5,4 млн км², к завершению его царствования Русское государство стало размером больше всей остальной Европы[9].

В 1560 году Избранная рада была упразднена, её главные деятели попали в опалу и началось полностью самостоятельное правление царя на Руси. Вторая половина правления Ивана Грозного была отмечена полосой неудач в Ливонской войне и учреждением опричнины, в ходе которой был нанесён удар старой родовой аристократии и укреплены позиции поместного дворянства. Формально Иван IV правил дольше любого из когда-либо стоявших во главе Российского государства правителей — 50 лет и 105 дней.







Содержание

Ранние годы

Иван был первым сыном великого князя Василия III от второй жены, после долгих лет бездетности. Родившись 25 августа, он получил имя Иван в честь святого Иоанна Предтечи, день Усекновения главы которого приходится на 29 августа[10]. Был крещён в Троицком монастыре игуменом Иоасафом (Скрипицыным); в восприемники были избраны два старца — Кассиан Босой, инок Иосифо-Волоколамского монастыря и игумен Даниил[11].

Детство великого князя

Московские князья (12761598)
Даниил Александрович
Юрий Даниилович
Иван I Калита
Симеон Гордый
Иван II Красный
Дмитрий Донской
Василий I
Василий II Тёмный
Иван III
Василий III, жена Елена Глинская
Иван IV Грозный
Фёдор I Иоаннович
Юрий Звенигородский
Василий Косой
Дмитрий Шемяка

Предание гласит, что в честь рождения Иоанна была заложена церковь Вознесения в Коломенском[12].

Согласно установленному на Руси праву престолонаследия великокняжеский престол переходил к старшему сыну монарха[13], однако Ивану («прямое имя» по дню рождения — Тит) было всего три года, когда его отец великий князь Василий III серьёзно заболел[14]. Ближайшими претендентами на трон, кроме малолетнего Ивана, были младшие братья Василия. Из шестерых сыновей Ивана III осталось двое — князь Старицкий Андрей и князь Дмитровский Юрий.

Предвидя скорую смерть, Василий III сформировал для управления государством «седьмочисленную» боярскую комиссию (именно к опекунскому совету при малолетнем великом князе впервые стало применяться название «Семибоярщина», чаще в современности ассоциирующееся исключительно с олигархическим боярским правительством эпохи Смутного Времени в период после свержения царя Василия Шуйского[15]). Опекуны должны были беречь Ивана, пока он не достигнет 15 лет. В опекунский совет вошли его дядя, князь Андрей Старицкий (младший брат отца Ивана), М. Л. Глинский (дядя матери — великой княгини Елены) и советники: братья Шуйские (Василий и Иван), Михаил Захарьин, Михаил Тучков, Михаил Воронцов. По замыслу великого князя, этим должны были сохраниться порядок правления страной доверенными людьми и уменьшиться распри в аристократической Боярской думе[15]. Существование регентского совета признаётся не всеми историками: так, по версии историка А. А. Зимина, Василий III передал ведение государственных дел Боярской думе, а опекунами наследника назначил М. Л. Глинского и Д. Ф. Бельского[16]. Мамкой для Ивана была назначена А. Ф. Челяднина.

Василий III умер 3 декабря 1533 года, а уже через 8 дней бояре избавились от основного претендента на трон — дмитровского князя Юрия[17].

Опекунский совет управлял страной меньше года, после чего его власть начала рушиться. В августе 1534 г. произошёл ряд перестановок в правящих кругах. 3 августа князь Семён Бель­ский и опытный военачальник окольничий Иван Васильевич Ляцкий оставили Серпухов и отъехали на службу к литовскому князю. 5 августа был арестован один из опекунов малолетнего Ивана — Михаил Глинский, который тогда же умер в тюрьме[17]. За соумышленничество с перебежчиками были схвачены[18] брат Семёна Бельского Иван и князь Иван Воротынский с детьми. В этом же месяце был арестован и ещё один член опекунского совета — Михаил Воронцов. Анализируя события августа 1534 г., историк С. М. Соловьёв делает вывод, что «всё это было следствием общего негодования вельмож на Елену и её любимца <Ивана> Обеленского».

Попытка Андрея Старицкого в 1537 г. захватить власть[19] окончилась неудачей: запертый в Новгороде с фронта и тыла, он был вынужден сдаться[20] и закончил жизнь в тюрьме[21].

В апреле 1538 г. 30-летняя Елена Глинская умерла (по одной из версий, она была отравлена боярами), а через шесть дней бояре (князья Иван и Василий Шуйские с советниками[22]) избавились и от Оболенского. Митрополит Даниил и дьяк Фёдор Мищурин, убежденные сторонники централизованного государства и активные деятели правительства Василия III и Елены Глинской, были немедленно отстранены от управления государством. Митрополит Даниил был отправлен в Иосифо-Волоцкий монастырь, а Мищурина «бояре казнили… не любя того, что он стоял за великого князя дела».

По воспоминаниям самого Ивана, «князь Василий и Иван Шуйские самовольно навязались […] в опекуны и таким образом воцарились», будущего царя с братом Юрием «начали воспитывать как чужеземцев или последних бедняков», вплоть до «лишений в одежде и пище».

В 1545 году Иван достиг совершеннолетия в возрасте 15 лет, таким образом став полноправным правителем. Одним из сильных впечатлений царя в юности были «великий пожар» в Москве, уничтоживший свыше 25 тысяч домов, и Московское восстание 1547 года. После убийства одного из Глинских, родственника царя, бунтовщики явились в село Воробьёво, где укрылся великий князь, и потребовали выдачи остальных Глинских. С большим трудом удалось уговорить толпу разойтись, убеждая её, что Глинских в Воробьёве нет[23].

Венчание на царство

Файл:Larets ivan4.jpg
Ларец-ковчег для хранения грамоты об утверждении на царство Ивана IV. Художник Ф. Г. Солнцев. Россия, фабрика Ф. Шопена. 1853-48 гг. Бронза, литье, золочение, серебрение, чеканка. ГИМ

13 декабря 1546 года Иван Васильевич впервые высказал митрополиту Макарию намерение жениться (подробнее см. ниже), а перед этим Макарий предложил Ивану Грозному венчаться на царство.

Ряд историков (Н. И. Костомаров[24], Р. Г. Скрынников, В. Б. Кобрин[25]) полагает, что инициатива принятия царского титула не могла исходить от 16-летнего юноши. Скорее всего, важную роль в этом сыграл митрополит Макарий. Упрочнение власти царя также было выгодно его родне по материнской линии[26]. В. О. Ключевский придерживался противоположной точки зрения, подчёркивая рано сформировавшееся у государя стремление к власти. По его мнению, «политические думы царя вырабатывались тайком от окружающих», идея о венчании стала полной неожиданностью для боярства.

Древнее византийское царство с его боговенчанными императорами всегда было образцом для православных стран, однако оно пало под ударами неверных. Москва в глазах русских православных людей должна была стать наследницей Царьграда — Константинополя. Торжество самодержавия олицетворяло и для митрополита Макария торжество Православной веры. Так сплелись интересы царской и духовных властей (Филофей). В начале XVI века все большее распространение получает признание и идея божественного происхождения власти государя. Одним из первых об этом заговорил Иосиф Волоцкий. Иное осмысление власти государя протопопом Сильвестром позднее привело к ссылке последнего. Мысль о том, что самодержец обязан во всем подчиняться Богу и его установлениям, проходит через всё «Послание царю».

16 января 1547 года в Успенском соборе Московского Кремля состоялась торжественная церемония венчания, чин которой был составлен митрополитом[27]. Митрополит возложил на Ивана знаки царского достоинства: крест Животворящего Древа, бармы и шапку Мономаха; Иван Васильевич был помазан миром[28], а затем митрополит благословил царя.

Файл:Ivans ivory throne.jpg
Трон Ивана IV

Позднее, в 1558 году Константинопольский патриарх Иоасаф II сообщал Ивану Грозному, что «царское имя его поминается в Церкви Соборной по всем воскресным дням, как имена прежде бывших Византийских Царей; это повелено делать во всех епархиях, где только есть митрополиты и архиереи», «а о благоверном венчании твоем на царство от св. митрополита всея Руси, брата нашего и сослужебника, принято нами во благо и достойно твоего царствия». «Яви нам, — писал Иоаким, патриарх Александрийский, — в нынешние времена нового кормителя и промыслителя о нас, доброго поборника, избранного и Богом наставляемого Ктитора святой обители сей, каков был некогда боговенчанный и равноапостольный Константин… Память твоя пребудет у нас непрестанно не только на церковном правиле, но и на трапезах с древними, бывшими прежде Царями»[29].

Царский титул позволял занять существенно иную позицию в дипломатических сношениях с Западной Европой. Великокняжеский титул переводили как «принц» или даже «великий герцог». Титул же «царь» в иерархии стоял наравне с титулом император[30].

Безоговорочно титул Ивана уже с 1555 года признавался Англией[31][32], чуть позже последовала Испания, Дания и Флорентийская республика. В 1576 году император Максимилиан II, желая привлечь Грозного к союзу против Турции, предлагал ему в будущем престол и титул «всходного [восточного] цесаря». Иоанн IV отнесся совершенно равнодушно к «цесарству греческому», но потребовал немедленного признания себя царем «всея Руси», и император уступил в этом важном принципиальном вопросе, тем более, что ещё Максимилиан I признал царский титул за Василием III, именуя Государя «божиею милостью цесарем и обладателем всероссийским и великим князем»[33]. Гораздо упорнее оказался папский престол, который отстаивал исключительное право пап предоставлять королевский и иные титулы государям, а с другой стороны, не допускал нарушения принципа «единой империи». В этой непримиримой позиции папский престол находил поддержку у польского короля, отлично понимавшего значение притязаний Московского Государя. Сигизмунд II Август представил папскому престолу записку, в которой предупреждал, что признание папством за Иваном IV титула «Царя всея Руси» приведёт к отторжению от Польши и Литвы земель, населённых родственными московитам «русинами», и привлечёт на его сторону молдаван и валахов. Со своей стороны Иоанн IV придавал особенное значение признанию его царского титула именно Польско-Литовским государством, но Польша в течение всего XVI века так и не согласилась на его требование. Из преемников Ивана IV его мнимый сын Лжедимитрий I использовал титул «императора», но Сигизмунд III, который помог ему занять московский престол, официально именовал его просто князем, даже не «великим»[34].

После коронации родня царя упрочила своё положение, добившись значительных выгод, однако после Московского восстания 1547 года род Глинских потерял всё своё влияние, а юный правитель убедился в разительном несоответствии между его представлениями о власти и реальным положением дел[35].

О цифровом обозначении в титуле Ивана Грозного

С восшествием на престол в 1740 году младенца-императора Иоанна Антоновича, по отношению к русским царям, носящим имя Иван (Иоанн), ввели цифровое указание. Иоанн Антонович стал именоваться Иоанном III Антоновичем. Об этом свидетельствуют дошедшие до нас редкие монеты с надписью «Иоанн III Божиею милостию Император и Самодержец Всероссийский».

«Прадед Иоанна III Антоновича получил уточненный титул Царя Иоанна II Алексеевича всея Руси, а Царь Иван Васильевич Грозный получил уточненный титул Царь Иван I Васильевич всея Руси»[36]. Таким образом, первоначально Ивана Грозного именовали Иоанном Первым.

Цифровая часть титула — IV — впервые была присвоена Ивану Грозному Карамзиным в «Истории государства Российского», так как он начал отсчёт от Ивана Калиты[37].

Правление при «Избранной Раде»

Файл:Vasnetsov Ioann 4.jpg
В. М. Васнецов Царь Иван Грозный, 1897

Реформы

С 1549 года вместе с «Избранной радой» (А. Ф. Адашев, митрополит Макарий, А. М. Курбский, протопоп Сильвестр и др.) Иван IV осуществил ряд реформ, направленных на централизацию государства и построение общественных институтов[38].

В 1549 году был созван первый Земский собор с представителями от всех сословий, кроме крестьянства. В России оформилась сословно-представительная монархия[38].

В 1550 году был принят новый судебник, который ввёл единую единицу взимания налогов — большую соху, которая составляла 400—600 десятин земли в зависимости от плодородия почвы и социального положения владельца, и ограничил права холопов и крестьян[39][40][41] (были ужесточены правила перехода крестьян).

В начале 1550-х годов были проведены земская и губная (начата правительством Елены Глинской) реформы, перераспределившая часть полномочий наместников и волостелей, в том числе судебных, в пользу выборных представителей черносошного крестьянства и дворянства.

В 1550 году «избранная тысяча» московских дворян получила поместья в пределах 60—70 км от Москвы и было образовано пешее полурегулярное стрелецкое войско, вооружённое огнестрельным оружием. В 15551556 годах Иван IV отменил кормления и принял Уложение о службе[42]. Вотчинники стали обязаны оснащать и приводить воинов в зависимости от размера земельных владений наравне с помещиками.

При Иване Грозном была сформирована система приказов[43]: Челобитный, Посольский, Поместный, Стрелецкий, Пушкарский, Бронный, Разбойный, Печатный, Сокольничий, Земские приказы, а также четверти: Галицкая, Устюжская, Новая, Казанский приказ. В функции Посолького приказа с 1551 года[44] (72 глава Стоглава «Об искуплении пленных») царем было добавлено осуществление выкупа из Орды пленных поданных (для этого собирался специальный земельный налог — «полоняничные деньги»[45]).

В начале 1560-х годов Иван Васильевич произвел знаковую реформу государственной сфрагистики. С этого момента в России появляется устойчивый тип государственной печати. Впервые на груди древнего двуглавого орла появляется всадник — герб князей Рюрикова дома, изображавшийся до того отдельно, и всегда с лицевой стороны государственной печати, в то время как изображение орла помещалось на оборотной. Новая печать скрепила договор с Датским королевством от 7 апреля 1562 года[46].

Стоглавый собор 1551 года, на котором царь опираясь на нестяжателей надеялся провести секуляризацию церковных земель, заседал с января-февраля по май. Церковь была вынуждена ответить на 37 вопросов молодого царя (из которых часть обличала беспорядки в святительстве и монастырском управлении, а также в монастырской жизни) и принять компромиссный сборник решений Стоглав, который регулировал церковные вопросы[47][48][48].

При Иване Грозном был запрещён въезд на территорию России еврейских купцов. Когда же в 1550 году польский король Сигизмунд-Август потребовал, чтоб им был дозволен свободный въезд в Россию, Иоанн отказал в таких словах: «в свои государства Жидом никак ездити не велети, занеже в своих государствах лиха никакого видети не хотим, а хотим того, чтобы Бог дал в моих государствах люди мои были в тишине безо всякого смущенья. И ты бы, брат наш, вперёд о Жидех к нам не писал»[49], поскольку они русских людей «от христианства отводили, и отравные зелья в наши земли привозили и пакости многие людям нашим делали»[50][51].

Казанские походы (1547—1552)

Файл:Бол.печать Ивана Грозного.jpg
Большая государственная печать Ивана IV

В первой половине XVI века, преимущественно в годы правления ханов из крымского рода Гиреев, Казанское ханство вело постоянные войны с Московской Русью. Всего казанские ханы совершили около сорока походов на русские земли, в основном в регионы Нижнего Новгорода, Вятки, Владимира, Костромы, Галича, Мурома, Вологды[52][53]. «От Крыма и от Казани до полуземли пусто было»[54], — писал царь, описывая последствия нашествий.

Историю казанских походов часто отсчитывают от похода, состоявшегося в 1545 году, который «носил характер военной демонстрации и усилил позиции „московской партии“ и др. противников хана Сафа-Гирея»[55]. Москва поддержала лояльного Руси касимовского правителя Шах-Али, который, став казанским ханом, одобрил проект унии с Москвой[34]. Но в 1546 году Шах-Али был изгнан казанской знатью, которая возвела на трон хана Сафа-Гирея из враждебно настроенной к Руси династии. После этого было решено перейти к активным действиям и устранить угрозу, исходящую от Казани. «Начиная с этого момента,— указывает историк, — Москва выдвинула план окончательного сокрушения Казанского ханства»[56].

Всего Иван IV возглавил три похода на Казань. Во время первого (зима 1547/1548 годов) из-за ранней оттепели в 15 верстах от Нижнего Новгорода под лёд на Волге ушла осадная артиллерия[57], и дошедшие до Казани войска простояли под ней всего 7 дней. Второй поход (осень 1549 — весна 1550) последовал за известием о смерти Сафа-Гирея, также не привёл к взятию Казани, но была построена крепость Свияжск, послужившая опорным пунктом для русского войска во время следующего похода.

Файл:ChurchMilitant.jpg
Икона «Благословенно воинство Небесного Царя», написанная в память Казанского похода 1552 года

Третий поход (июнь—октябрь 1552 года) завершился взятием Казани. В походе участвовало 150-тысячное русское войско, вооружение включало 150 пушек. Казанский кремль был взят штурмом. Хан Едигер-Магмет был захвачен русскими воеводами[58]. Летописец зафиксировал: «На себя же государь не велел имати ни единыя медницы (то есть ни единого гроша), ни плену, токмо единого царя Едигер-Магмета и знамена царские да пушки градские»[59]. И. И. Смирнов считает, что «Казанский поход 1552 года и блестящая победа Ивана IV над Казанью не только означали крупный внешнеполитический успех русского государства, но и способствовали укреплению власти царя»[60]. Почти одновременно с началом похода в июне 1552 года крымский хан Девлет I Гирей совершил поход к Туле[61].

В побеждённой Казани царь назначил князя Александра Горбатого-Шуйского казанским наместником, а князя Василия Серебряного его помощником.

После учреждения в Казани архиерейской кафедры, царь и церковный собор по жребию избрали на неё игумена Гурия в сане архиепископа[62]. Гурий получил от царя указание обращать казанцев в православие исключительно по собственному желанию каждого человека[63], но «к сожалению, не везде держались таких благоразумных мер: нетерпимость века брала своё…»[64].

С первых шагов по покорению и освоению Поволжья царь стал приглашать к себе на службу всю казанскую знать[65], согласившуюся ему присягнуть, послав «по всем улусам чёрным людям ясачным жалованные грамоты опасные, чтобы шли к государю не бояся ничего; а кто лихо чинил, тому Бог мстил; а их государь пожалует, а они бы ясаки платили, якоже и прежним казаньским царем»[66]. Такой характер политики не только не требовал сохранения в Казани основных военных сил Русского государства, но, напротив, делал естественным и целесообразным торжественное[67][68] возвращение Ивана в столицу[69]. Во время Ливонской войны мусульманские области Поволжья стали поставлять русскому войску «множае треюдесять тысящь бранных», хорошо подготовленных к наступлению[70].

Файл:Ivan4 engraving color.jpg
Иван IV Васильевич. Х. Вайгель. Гравюра. Фрагмент. Нюрнберг, вторая половина XVI века.

Сразу после взятия Казани, в январе 1555 года, послы сибирского хана Едигера просили царя, чтобы он «всю землю Сибирскую взял под свое имя и от сторон ото всех заступил (защитил) и дань свою на них положил и человека своего прислал, кому дань собирать»[71][72][уточнить].

Астраханские походы (1554—1556)

В начале 1550-х годов Астраханское ханство являлось союзником крымского хана, контролируя нижнее течение Волги. До окончательного подчинения Астраханского ханства при Иване IV было совершено два похода.

Поход 1554 года был совершён под командованием воеводы князя Юрия Пронского-Шемякина. В сражении у Чёрного острова русское войско разбило головной астраханский отряд, а Астрахань была взята без боя. В итоге к власти был приведен хан Дервиш-Али, обещавший поддержку Москве.

Поход 1556 года был связан с тем, что хан Дервиш-Али перешёл на сторону Крымского ханства и Османской империи. Поход возглавил воевода Иван Черемисинов. Сначала донские казаки отряда атамана Ляпуна Филимонова нанесли поражение ханскому войску под Астраханью, после чего в июле Астрахань вновь взята без боя. В результате этого похода Астраханское ханство было подчинено Русскому царству.

В 1556 году разрушена столица Золотой Орды Сарáй-Бату́.

После покорения Астрахани русское влияние стало простираться до Кавказа. В 1559 князья Пятигорские и Черкасские просили Ивана IV прислать им отряд для защиты против набегов крымских татар и священников для поддержания веры; царь послал им двух воевод и священников, которые обновили павшие древние церкви, а в Кабарде проявили широкую миссионерскую деятельность, крестив многих в православие[73].

Война со Швецией (1554—1557)

В годы правления Ивана Грозного были установлены торговые отношения России с Англией через Белое море и Северный Ледовитый океан, сильно ударившие по экономическим интересам Швеции, получавшей немалые доходы от транзитной русско-европейской торговли[74]. В 1553 году экспедиция английского мореплавателя Ричарда Ченслера обогнула Кольский полуостров, вошла в Белое море и бросила якорь к западу от Николо-Корельского монастыря напротив селения Нёнокса. Получив весть о появлении англичан в пределах своей страны, Иван IV пожелал встретиться с Ченслером, который, преодолев около 1000 км, с почестями прибыл в Москву. Вскоре после этой экспедиции в Лондоне была основана «Московская компания», получившая впоследствии монопольные торговые права от царя Ивана.

Шведский король Густав I Васа после неудачной попытки создать антироссийский союз, в составе которого находились бы Великое княжество Литовское, Ливония и Дания[75] решил действовать самостоятельно.

Первым мотивом на объявление войны Швеции был захват русских купцов в Стокгольме. 10 сентября 1555 года шведский адмирал Якоб Багге с 10-тысячным войском осадил Орешек, попытки шведов развить наступление на Новгород были пресечены сторожевым полком под командованием Шереметева. 20 января 1556 года 20-25-тысячное русское войско разбило шведов у Кивинебба и осадило Выборг, но не смогло его взять.

В июле 1556 года Густав I выступил с предложением о мире, которое было принято Иваном IV. 25 марта 1557 года было заключено Второе Новгородское перемирие на сорок лет, восстановившее границу, определённую ещё Ореховским мирным договором от 1323 г.[76], и утвердило обычай дипломатических сношений через новгородского наместника.

Начало Ливонской войны

Причины войны

В 1547 году царь поручил саксонцу Шлитте привезти ремесленников, художников, лекарей, аптекарей, типографщиков, людей, искусных в древних и новых языках, даже теологов[77]. Однако, после протестов Ливонии, сенат ганзейского города Любека арестовал Шлитте и его людей (см. Дело Шлитте).

В 1554 году Иван IV потребовал от Ливонской конфедерации возврата недоимок по установленной ещё договором 1503 года «юрьевской дани», отказа от военных союзов с Великим княжеством Литовским и Швецией и продолжения перемирия. Первая выплата долга за Дерпт должна была состояться в 1557 году, однако Ливонская конфедерация не выполнила своё обязательство[78].

Весной 1557 года на берегу Нарвы по приказу Ивана был поставлен порт: «Того же года, Июля, поставлен город от Немец усть-Наровы-реки Розсене у моря для пристанища морского корабельного», «Того же года, Апреля, послал царь и Великий князь околничего князя Дмитрия Семеновича Шастунова да Петра Петровича Головина да Ивана Выродкова на Ивангород, а велел на Нарове ниже Иванягорода на устье на морском город поставить для корабленного пристанища…»[79] Однако Ганзейский союз и Ливония не пропускали европейских купцов в новый русский порт, и те продолжали ходить, как и прежде, в Ревель, Нарву и Ригу.

Посвольский договор, заключённый 15 сентября 1557 года между Великим княжеством Литовским и Орденом, создал угрозу установления литовской власти в Ливонии[80]. Согласованная позиция Ганзы и Ливонии по недопущению Москвы к самостоятельной морской торговле привела царя Ивана к решению начать борьбу за широкий выход к Балтике.

Разгром Ливонского ордена

В январе 1558 года Иван IV начал Ливонскую войну за овладение побережьем Балтийского моря. Первоначально военные действия развивались успешно. Русская армия вела активные наступательные действия в Прибалтике, взяла Нарву, Дерпт, Нейшлосс, Нейгауз, разбила орденские войска у Тирзена под Ригой. Весной и летом 1558 русские овладели всей восточной частью Эстонии[81], а к весне 1559 года армия Ливонского ордена была окончательно разгромлена, а сам Орден фактически перестал существовать. По указанию Алексея Адашева русские воеводы приняли предложение о перемирии, исходящее от Дании, которое длилось с марта по ноябрь 1559[82][83] и начали сепаратные переговоры с ливонскими городскими кругами о замирении Ливонии в обмен на некоторые уступки в торговле со стороны немецких городов[84]. В это время земли Ордена переходят под покровительство Польши, Литвы, Швеции и Дании.

В 1560 году на съезде имперских депутатов Германии Альберт Мекленбургский доложил: «Московский тиран принимается строить флот на Балтийском море: в Нарве он превращает торговые суда, принадлежащие городу Любеку, в военные корабли и передает управление ими испанским, английским и немецким командирам»[85]. Съезд постановил обратиться к Москве с торжественным посольством, к которому привлечь Испанию, Данию и Англию, предложить восточной державе вечный мир и остановить её завоевания[86].

Выступление Грозного в борьбе за Балтийское поморье… поразило среднюю Европу. В Германии «московиты» представлялись страшным врагом; опасность их нашествия расписывалась не только в официальных сношениях властей, но и в обширной летучей литературе листовок и брошюр. Принимались меры к тому, чтобы не допустить ни московитов к морю, ни европейцев в Москву и, разобщив Москву с центрами европейской культуры, воспрепятствовать её политическому усилению. В этой агитации против Москвы и Грозного измышлялось много недостоверного о московских нравах и деспотизме Грозного…

Платонов С. Ф. Лекции по русской истории…[87]

Походы против Крымского ханства

Крымские ханы династии Гиреев с конца XV века были вассалами Османской империи, проводившей активную экспансию в Европе. Часть московской аристократии и римский папа настойчиво требовали от Ивана Грозного вступить в борьбу с турецким султаном Сулейманом Первым[86].

Одновременно с началом русского наступления в Ливонии крымская конница совершила набег на Русское царство, несколько тысяч крымцев прорвались в окрестности Тулы и Пронска, и Р. Г. Скрынников подчёркивает, что русское правительство в лице Адашева и Висковатого «должно было заключить перемирие на западных рубежах», поскольку готовилось к «решительному столкновению на южной границе»[88]. Царь уступил требованиям оппозиционной аристократии о походе на Крым: «мужи храбрые и мужественные советовали и стужали, да подвижется сам (Иван) с своею главою, со великими войсками на Перекопского хана»[89].

В 1558 году войско князя Дмитрия Вишневецкого одержало победу над крымским войском у Азова, а в 1559 войско под командованием Даниила Адашева совершило поход на Крым, разорив крупный крымский порт Гёзлёв (ныне — Евпатория) и освободив многих русских пленников[90]. Иван Грозный предложил союз польскому королю Сигизмунду II против Крыма, но тот, напротив, склонился к союзу с ханством[91].

Падение «Избранной рады». Война с Великим княжеством Литовским

31 августа 1559 года магистр Ливонского ордена Готхард Кетлер и король Польши и Литвы Сигизмунд II Август заключили Виленский договор о вступлении Ливонии под протекторат Литвы, которое было дополнено 15 сентября договором о военной помощи Ливонии Польшей и Литвой. Эта дипломатическая акция послужила важным рубежом в ходе и развитии Ливонской войны: война России с Ливонией превратилась в борьбу государств Восточной Европы за ливонское наследство[92].

В январе 1560 Грозный приказал войскам снова перейти в наступление. Армия под командованием князей Шуйского, Серебряного и Мстиславского взяла крепость Мариенбург (Алуксне). 30 августа русская армия под командованием Курбского взяла резиденцию магистра — замок Феллин. Очевидец писал: «Угнетённый эст скорее согласен подчиниться русскому, чем немцу»[93]. По всей Эстонии крестьяне восстали против немецких баронов. Возникла возможность быстрого завершения войны. Однако воеводы царя не пошли на захват Ревеля и потерпели неудачу в осаде Вейсенштейна[93]. В Феллин был назначен Алексей Адашев (воеводой большого полка), однако он, будучи худородным, погряз в местнических спорах со стоявшими выше его воеводами, попал в опалу, вскоре был взят под стражу в Дерпте и там умер от горячки (ходили слухи, что он отравился, Иван Грозный даже послал в Дерпт одного из ближних дворян, чтобы расследовать обстоятельства смерти Адашева). В связи с этим покинул двор и постригся в монастырь Сильвестр, а с тем пали и их более мелкие приближенные — Избранной раде настал конец[26].

Осенью 1561 года была заключена Виленская уния об образовании на территории Ливонии герцогства Курляндия и Семигалия и переходе прочих земель в состав Великого княжества Литовского.

В январе-феврале 1563 года был взят Полоцк[94]. Здесь по приказу Грозного был утоплен в проруби Фома[95][96], проповедник реформационных идей и сподвижник Феодосия Косого[97]. Скрынников считает[98], что расправу над полоцкими евреями[99][100][101][102][103] поддержал сопровождавший царя игумен Иосифо-Волоколамского монастыря Леонид. Также по царскому приказу татары, принимавшие участие в военных действиях, перебили бывших в Полоцке бернардинских монахов[100]. Религиозный элемент в покорении Иваном Грозным Полоцка отмечает также Хорошкевич[104].

28 января 1564 года полоцкая армия П. И. Шуйского, двигаясь в сторону Минска и Новогрудка, неожиданно попала в засаду и была наголову разбита войсками Н. Радзивилла[105]. Грозный немедленно обвинил в предательстве воевод М. Репнина и Ю. Кашина (героев взятия Полоцка) и велел убить их. Курбский в связи с этим укорял царя, что он пролил победоносную, святую кровь воевод «во церквах Божиих»[106][уточнить][107][108]. Несколькими месяцами спустя в ответ на обвинения Курбского[109] Грозный прямо писал о совершенном боярами преступлении[110].

Период опричнины (1565—1572)

Файл:Ivan print.jpg
Аллегория тиранического правления Ивана Грозного (Германия. Первая половина XVIII века). Картинка из немецкого еженедельника Давида Фассмана[111] «Разговоры в царстве мертвых» (Gespräche in dem Reiche derer Todten (1718−1739).

Причины введения опричнины

По мнению советских историков А. А. Зимина и А. Л. Хорошкевич, причина разрыва Ивана Грозного с «Избранной радой» состояла в том, что программа последней оказалась исчерпанной[112]. В частности, была дана «неосмотрительная передышка» Ливонии, в результате чего в войну втянулось несколько европейских государств. Кроме того, царь не был согласен с идеями деятелей «Избранной рады» (в особенности, Адашева) о приоритетности завоевания Крыма по сравнению с военными действиями на Западе[113]. Наконец, «Адашев проявил излишнюю самостоятельность во внешнеполитических сношениях с литовскими представителями в 1559 г.»[114] и в итоге был отправлен в отставку. Следует отметить, что подобные мнения о причинах разрыва Ивана с «Избранной радой» разделяют далеко не все историки. Так, Н. И. Костомаров видит истинную подоплёку конфликта в отрицательных особенностях характера Ивана Грозного, а деятельность «Избранной рады», напротив, оценивает весьма высоко[115]. В. Б. Кобрин также полагал, что личность царя сыграла здесь решающую роль, однако в то же самое время увязывает поведение Ивана с его приверженностью программе ускоренной централизации страны, противостоящей идеологии постепенных перемен «Избранной рады»[116]. Историки считают, что выбор первого пути обусловлен личным характером Ивана Грозного, не желавшего слушать людей, не согласных с его политикой. Таким образом, после 1560 года Иван встал на путь ужесточения власти, который привёл его к репрессивным мерам[117].

По мнению Р. Г. Скрынникова, знать легко бы простила Грозному отставку его советников Адашева и Сильвестра, но она не желала мириться с покушением на прерогативы боярской Думы[118]. Идеолог боярства Курбский самым решительным образом протестовал против ущемления привилегий знати и передачи функций управления в руки приказных (дьяков): «писарям русским князь великий зело верит, а избирает их ни от шляхетского роду, ни от благородна, но паче от поповичей или от простого всенародства, а то ненавидячи творит вельмож своих»[119].

Новые недовольства князей, считает Скрынников, вызвал царский указ от 15 января 1562 года об ограничении их вотчинных прав, ещё больше, чем прежде, уравнивавший их с поместным дворянством[120].

В начале декабря 1564 года, согласно исследованиям Шокарева[121], была предпринята попытка вооружённого мятежа против царя, в которой принимали участие западные силы: «Многие знатные вельможи собрали в Литве и в Польше немалую партию и хотели с оружием идти против царя своего»[122].

Учреждение опричнины

В 1565 году Грозный объявил о введении в стране Опричнины. Страна делилась на две части: «Государеву светлость Опричнину» и земство. В Опричнину попали, в основном, северо-восточные русские земли, где было мало бояр-вотчинников. Центром Опричнины стала Александровская слобода — новая резиденция Ивана Грозного, откуда 3 января 1565 года гонцом Константином Поливановым была доставлена грамота духовенству, боярской Думе и народу об отречении царя от престола[123]. Хотя Веселовский считает, что Грозный не заявлял о своем отказе от власти[124], но перспектива ухода государя и наступления «безгосударного времени», когда вельможи могут снова заставить городских торговцев и ремесленников всё делать для них даром, не могла не взволновать московских горожан[125].

Первыми жертвами опричнины стали виднейшие бояре: первый воевода в Казанском походе А. Б. Горбатый-Шуйский с сыном Петром, его шурин Пётр Ховрин, окольничий П. Головин (чей род традиционно занимал должности московских казначеев), П. И. Горенский-Оболенский (младший брат его, Юрий, успел спастись в Литве), князь Дмитрий Шевырёв, С. Лобан-Ростовский и др.[106][уточнить] С помощью опричников, которые были освобождены от судебной ответственности, Иван IV насильственно конфисковывал боярские и княжеские вотчины, передавая их дворянам-опричникам. Самим боярам и князьям предоставлялись поместья в других областях страны, например, в Поволжье[123].

Указ о введении Опричнины был утверждён высшими органами духовной и светской власти — Освященным собором и Боярской Думой[126]. Также есть мнение, что этот указ подтвердил своим решением Земский собор[127][128][129][130][131]. Однако, по другим данным, члены Собора 1566 года резко протестовали против опричнины, подав челобитную об отмене опричнины за 300 подписей; из челобитников 50 подвергли торговой казни, нескольким урезали языки, трёх обезглавили[132][уточнить].

К посвящению в сан митрополита Филиппа, произошедшему 25 июля 1566 года, была подготовлена и подписана грамота, согласно которой Филипп обещал «в опричнину и царский обиход не вступаться и, по поставлении, из-за опричнины… митрополии не оставлять»[133]. По версии Р. Г. Скрынникова, благодаря вмешательству Филиппа были выпущены из тюрьмы многие челобитники Собора 1566 года. 22 марта 1568 года в Успенском соборе Филипп отказался благословить царя и потребовал отменить опричнину. В ответ опричники насмерть забили железными палками слуг митрополита, затем против митрополита был возбуждён процесс в церковном суде. Филипп был извергнут из сана и сослан в Тверской Отроч монастырь.

Будучи опричным «игуменом», царь исполнял ряд монашеских обязанностей. Так, в полночь все вставали на полунощницу, в четыре утра — к заутрене, в восемь начиналась обедня. Царь показывал пример благочестия: сам звонил к заутрене, пел на клиросе, усердно молился, а во время общей трапезы читал вслух Священное Писание. В целом, богослужение занимало около 9 часов в день[134]. При этом есть свидетельства, что приказы о казнях и пытках отдавались нередко в церкви. Историк Г. П. Федотов считает, что «не отрицая покаянных настроений царя, нельзя не видеть, что он умел в налаженных бытовых формах совмещать зверство с церковной набожностью, оскверняя самую идею православного царства»[135].

Файл:Filipp and Ivan IV.jpg
Митрополит Филипп отказывается благословить Ивана Грозного

В 1569 году умер двоюродный брат царя князь Владимир Андреевич Старицкий (предположительно, по слухам, по приказу царя ему принесли чашу с отравленным вином и приказанием, чтобы вино выпили сам Владимир Андреевич, его жена и их старшая дочь). Несколько позднее была убита и мать Владимира Андреевича, Ефросинья Старицкая, неоднократно встававшая во главе боярских заговоров против Иоанна IV и неоднократно помилованная им же.

Поход на Новгород

В декабре 1569 года, подозревая новгородскую знать в соучастии в «заговоре» недавно убитого по его приказу князя Владимира Андреевича Старицкого и одновременно в намерении передаться польскому королю, Иван в сопровождении большого войска опричников выступил в поход против Новгорода. Двинувшись на Новгород осенью 1569 года, опричники устроили массовые убийства и грабежи в Твери, Клину, Торжке и других встречных городах.

В Тверском Отрочем монастыре в декабре 1569 Малюта Скуратов лично задушил[136] митрополита Филиппа, отказавшегося благословить поход на Новгород[137]. Род Колычевых, к которому принадлежал Филипп, подвергся преследованию; некоторые из его членов были казнены по приказу Ивана.

Расправившись с Новгородом, царь выступил на Псков. Царь ограничился только казнью нескольких псковичей и грабежом их имущества. В то время, как гласит предание, Грозный гостил у одного псковского юродивого (некоего Николы Салоса). Когда пришло время обеда, Никола протянул Грозному кусок сырого мяса со словами: «На, съешь, ты же питаешься мясом человеческим», а после — грозил Ивану многими бедами, если тот не пощадит жителей. Грозный, ослушавшись, приказал снять колокола с одного псковского монастыря. В тот же час пал под царем его лучший конь, что произвело впечатление на Ивана. Царь поспешно покинул Псков и вернулся в Москву, где начался «розыск» о новгородской измене, проводившийся на протяжении 1570 года, причём к делу были привлечены и многие видные опричники.

Русско-крымская война (1571—1572)

В 1563 и 1569 годах вместе с турецкими войсками Девлет I Гирей совершил два безуспешных похода на Астрахань[138]. Во втором походе участвовал и турецкий флот, также турки планировали построить канал между Волгой и Доном для усиления своего влияния на Каспии, но поход закончился безрезультатной 10-дневной осадой Астрахани. Девлет I Гирей, недовольный усилением Турции в этом регионе, также скрытно мешал походу[139].

Начиная с 1567 года активность Крымского ханства стала нарастать, походы совершались каждый год[140]. В 1570 году крымцы, почти не получив отпора, подвергли страшному опустошению район Рязани.

В 1571 году Девлет Гирей предпринял поход на Москву. Обманув русскую разведку, хан перешёл Оку под Кромами, а не у Серпухова, где его ожидало царское войско, и устремился к Москве. Иван уехал в Ростов, а крымцы сожгли Москву, за исключением защищённых каменными стенами Кремля и Китай-города[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Иван ГрозныйОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Иван ГрозныйОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Иван Грозный[источник не указан 1889 дней]. В последовавшей затем переписке царь согласился уступить хану Астрахань, но тот не удовлетворялся этим, требуя Казань и 2000 рублей, а затем и заявил о своих планах захватить всё Русское государство.

Девлет Гирей писал Ивану:
Жгу и пустошу все из-за Казани и Астрахани, а всего света богатство применяю к праху, надеясь на величество божие. Я пришел на тебя, город твой сжег, хотел венца твоего и головы; но ты не пришел и против нас не стал, а ещё хвалишься, что-де я московский государь! Были бы в тебе стыд и дородство, так ты б пришел против нас и стоял.

Ошеломлённый разгромом Иван Грозный в ответном послании ответил, что согласен передать под крымский контроль Астрахань, но Казань вернуть Гиреям отказался:

Ты в грамоте пишешь о войне, и если я об этом же стану писать, то к доброму делу не придем. Если ты сердишься за отказ к Казани и Астрахани, то мы Астрахань хотим тебе уступить, только теперь скоро этому делу статься нельзя: для него должны быть у нас твои послы, а гонцами такого великого дела сделать невозможно; до тех бы пор ты пожаловал, дал сроки и земли нашей не воевал[141]

К татарским послам Иван вышел в сермяге, сказав им: «Видишь-де меня, в чём я? Так-де меня царь (хан) зделал! Все-де мое царство выпленил и казну пожег, дати-де мне нечево царю»[142].

В 1572 году хан начал новый поход на Москву, закончившийся уничтожением крымско-турецкого войска[143] в битве при Молодях. Гибель отборной турецкой армии под Астраханью в 1569 году и разгром крымской орды под Москвой в 1572 положили предел турецко-татарской экспансии в Восточной Европе[144][уточнить].

Существует версия, основанная на «Истории» князя Андрея Курбского[145] по которой победитель при Молодях, Воротынский, уже в следующем году был по доносу холопа обвинен в намерении околдовать царя и умер от пыток, причём во время пыток сам царь своим посохом подгребал угли[142][146][137][147].

Файл:Ivan grozny frame.jpg
Великий князь Иоанн IV Васильевич
(миниатюра из Царского титулярника 1672 года)
Файл:Ivan IV Ortelius 1574.JPG
Иоанн Васильевич Великий, император Русии, князь Московии. С карты Ортелия 1574 года

Бегство царя из Москвы

Источники сообщают разные версии о бегстве царя. Большинство их сходится на том, что царь направлялся к Ярославлю, но дошёл только до Ростова[148]. В известии о набеге Девлет-Гирея, произошедшем в апреле — мае 1571 г., записки Горсея достаточно точно, судя по другим источникам, передают канву событий, начиная с сожжения Москвы[149].

Конец опричнины

В 1571 году на Русь вторгся крымский хан Девлет-Гирей. Согласно В. Б. Кобрину, разложившаяся опричнина при этом продемонстрировала полную небоеспособность: привыкшие к грабежам мирного населения опричники просто не явились на войну[150], так что их набралось только на один полк (против пяти земских полков). Москва была сожжена. В результате, во время нового нашествия в 1572 году, опричное войско было уже объединено с земским; в том же году царь вообще отменил опричнину и запретил само её название, хотя фактически под именем «государева двора» опричнина просуществовала до его смерти[142].

Неудачные действия против Девлет-Гирея в 1571 году привели к окончательному уничтожению опричной верхушки первого состава: глава опричной думы, царский шурин М. Черкасский (Салтанкул мурза) «за намеренное подведение царя под татарский удар» был посажен на кол; ясельничий П. Зайцев повешен на воротах собственного дома; казнены были также опричные бояре И. Чёботов, И. Воронцов, дворецкий Л. Салтыков, кравчий Ф. Салтыков и многие другие. Причём расправы не утихли даже после битвы при Молодях — отмечая победу в Новгороде, царь топил в Волхове «детей боярских», после чего был введён запрет на само имя опричнины. Тогда же Иван Грозный обрушил репрессии на тех, кто помогал ему прежде расправиться с митрополитом Филиппом: соловецкий игумен Паисий был заточён на Валааме, рязанский епископ Филофей лишён сана, а пристав Стефан Кобылин, надзиравший за митрополитом в Отроче монастыре, был сослан в далёкий монастырь Каменного острова[132].

Международные отношения в период опричнины

В 1569 через своего посла Томаса Рандольфа Елизавета I дала понять царю, что не собирается вмешиваться в Балтийский конфликт[151]. В ответ царь написал ей, что её торговые представители «о наших о государских головах и о чести и о прибыли земле не думают, а ищут только своих торговых прибытков»[152], и отменил все привилегии, ранее предоставленные созданной англичанами Московской торговой компании[153].

В 1569 году Польша и Великое княжество Литовское объединились в конфедерацию Речь Посполитая. В мае 1570 года царь подписал с королём Сигизмундом перемирие сроком на три года, невзирая на огромное количество взаимных претензий[154]. Провозглашение царём Ливонского королевства обрадовало ливонское дворянство, получившее свободу вероисповедания и ряд других привилегий[155], и ливонское купечество, получившее право свободной беспошлинной торговли в России, а взамен пропускавшее в Москву иностранных купцов, художников и техников[156][157]. После смерти Сигизмунда II и пресечения династии Ягеллонов в Польше и Литве одним из кандидатов на польский престол рассматривался Иван Грозный. Главным условием согласия на свое избрание польским королём царь ставил уступку Польшей Ливонии в пользу России, причём в качестве компенсации предлагая вернуть полякам «Полоцк с пригородами»[158]. Но 20 ноября 1572 года Максимилиан II заключил с Грозным соглашение, согласно которому все этнические польские земли (Великая Польша, Мазовия, Куявия, Силезия) должны были отойти к империи, а к Москве — Ливония и Великое княжество Литовское со всеми его владениями — то есть Белоруссией, Подляшьем, Украиной, поэтому вельможная знать поторопилась с выборами короля и избрала Генриха Валуа[159].

В марте 1570 года Иван Грозный выдал «царскую грамоту» (каперское свидетельство) датчанину Карстену Роде. В мае того же года, купив и оснастив корабли на царские деньги, Роде вышел в море и до сентября 1570 года промышлял в Балтийском море против шведских и польских купцов.

Хан на московском престоле

Файл:Facial Chronicle - b.22, p. 17 - Wedding of Simeon Bekbulatovich.jpg
Иван Грозный на свадьбе Симеона Бекбулатовича (миниатюра Лицевого летописного свода)

В 1575 году по желанию Ивана Грозного крещёный татарин и хан касимовский Симеон Бекбулатович венчан был на царство[160], как «великий князь всея Руси», а сам Иоанн Грозный назвался Иваном Московским, уехал из Кремля и стал жить на Петровке[161].

По сведениям английского историка и путешественника Джильса Флетчера, к концу года новый государь отобрал все грамоты, жалованные епископиям и монастырям, коими последние пользовались уже несколько столетий. Все они были уничтожены. После того (как бы недовольный таким поступком и дурным правлением нового государя) Грозный взял опять скипетр и, будто бы в угодность церкви и духовенству, дозволил возобновить грамоты, которые раздал уже от себя, удерживая и присоединяя к казне столько земель, сколько ему самому было угодно.

Этим способом Грозный отнял у епископий и монастырей (кроме земель, присоединенных им к казне) несметное число денег: у одних 40, у других 50, у иных 100 тысяч рублей, что было сделано им с целью не только умножить свою казну, но также отстранить дурное мнение о его жестоком правлении, показав пример ещё худшего в руках другого царя[162].

Этому предшествовал новый всплеск казней, когда был разгромлен тот круг приближённых, который установился в 1572 г., после уничтожения опричной верхушки[163][уточнить]. Отрёкшись от престола, Иван Васильевич взял себе «удел» и образовал свою «удельную» думу, в которой теперь заправляли Нагие, Годуновы и Бельские. Через 11 месяцев Симеон, сохранив титул великого князя, отправился в Тверь, где ему был дан удел, а Иван Васильевич снова стал именоваться царём и великим князем всея Руси[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Иван ГрозныйОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Иван ГрозныйОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Иван Грозный[источник не указан 2437 дней].

Заключительный этап Ливонской войны

23 февраля 1577 года 50-тысячная русская армия снова взяла в осаду Ревель, но взять крепость не удалось[164]. В феврале 1578 года нунций Викентий Лаурео с тревогой доносил в Рим: «Московит разделил свое войско на две части: одну ждут под Ригой, другую под Витебском»[165]. К этому времени вся Ливония по Двину, за исключением только двух городов — Ревеля и Риги, была в руках русских[166].

В 1579 году королевский гонец Венцеслав Лопатинский привёз царю от Батория грамоту с объявлением войны[167]. Уже в августе польская армия взяла Полоцк, затем двинулась на Великие Луки и взяла их[168].

Одновременно шли прямые переговоры о мире с Польшей. Иван Грозный предлагал отдать Польше всю Ливонию, за исключением четырёх городов. Баторий на это не согласился и потребовал все ливонские города, в придачу Себеж и уплаты 400 000 венгерских золотых за военные издержки. Это вывело Грозного из себя, и он ответил резкой грамотой[168][169].

После этого, летом 1581 года Стефан Баторий вторгся вглубь России и осадил Псков, который, однако, так и не смог взять. Тогда же шведы взяли Нарву, где пало 7000 русских, затем Ивангород и Копорье. Иван был вынужден пойти на переговоры с Польшей, надеясь заключить с ней затем союз против Швеции. В конце концов царь был вынужден согласиться на условия, по которым «ливонские бы города, которые за государем, королю уступить, а Луки Великие и другие города, что король взял, пусть он уступит государю» — то есть длившаяся почти четверть века война кончилась восстановлением status quo ante bellum, оказавшись таким образом бесплодной. 10-летнее перемирие на этих условиях было подписано 15 января 1582 года в Яме Запольском[142][168][170][171][172]. После активизации военных действий между Россией и Швецией в 1582 году (русская победа под Лялицами, неудачная осада шведами Орешка) начались мирные переговоры, результатом которым стало Плюсское перемирие. Ям, Копорье и Ивангород переходили к Швеции вместе с прилегающей к ним территорией южного побережья Финского залива. Русское государство оказалось отрезанным от моря. Страна была разорена, а северо-западные районы обезлюдели. Следует отметить и тот факт, что на ход войны и её итоги повлияли крымские набеги: только в течение 3 лет из 25 лет войны не было значительных набегов.

Последние годы

При прямой поддержке ногайских мурз князя Улуса вспыхнуло волнение волжских черемисов: конница численностью до 25 000 человек, нападая со стороны Астрахани, опустошала белевские, коломенские и алатырские земли[173]. В условиях недостаточного для подавления мятежа количества трёх царских полков прорыв Крымской орды мог привести к очень опасным для России последствиям. Очевидно, желая избежать такой опасности, русское правительство и приняло решение перебросить войска, временно отказавшись от наступления на Швецию[174][175].

15 января 1580 года в Москве был созван церковный собор. Обращаясь к высшим иерархам, царь прямо говорил, сколь тяжело его положение: «бесчисленные враги восстали на русскую державу», потому он и просит помощи у Церкви[176][177]. Царь, наконец сумел полностью отнять у церкви способ увеличения церковных владений вотчинами служилых людей и бояр — беднея, они часто отдавали свою вотчину в заклад церкви и на поминовение души, что вредило обороноспособности государства. Собор постановил: архиереям и монастырям вотчин у служилых людей не покупать, в заклад и в поминовение души не брать. Вотчины, купленные или взятые в залог у служилых людей, отобрать в царскую казну[178][179].

В 1580 г. царь разгромил немецкую слободу. Француз Жак Маржерет, много лет проживший в России, пишет: «Ливонцы, которые были взяты в плен и выведены в Москву, исповедующие лютеранскую веру, получив два храма внутри города Москвы, отправляли там публично службу; но в конце концов из-за их гордости и тщеславия сказанные храмы… были разрушены и все их дома были разорены. И, хотя зимой они были изгнаны нагими и в чём мать родила, они не могли винить в этом никого, кроме себя, ибо… они вели себя столь высокомерно, их манеры были столь надменны, а их одежды — столь роскошны, что их всех можно было принять за принцев и принцесс… Основной барыш им давало право продавать водку, мёд и иные напитки, на чём они наживают не 10 %, а сотню, что покажется невероятным, однако же это правда»[180].

В 1581 г. иезуит А. Поссевин направился в Россию, выступая как посредник между Иваном и Польшей, и, в то же время, надеясь склонить Русскую Церковь на унию с католической. Его неудачу предсказал польский гетман Замойский: «Он готов присягнуть, что великий князь к нему расположен и в угоду ему примет латинскую веру, а я уверен, что эти переговоры кончатся тем, что князь ударит его костылем и прогонит»[181]. М. В. Толстой пишет в «Истории Русской Церкви»: «Но надежды папы и старания Поссевина не увенчались успехом. Иоанн оказал всю природную гибкость ума своего, ловкость и благоразумие, которым и сам иезуит должен был отдать справедливость, отринул домогательства о позволении строить на Руси латинские церкви, отклонил споры о вере и соединении Церквей на основании правил Флорентийского собора и не увлекся мечтательным обещанием приобретения всей империи Византийской, утраченной греками будто бы за отступление от Рима». Сам посол отмечает, что «русский Государь упорно уклонялся, уходил от разговора на эту тему»[182]. Таким образом, папский престол не получал никаких привилегий; возможность вступления Москвы в лоно католической церкви оставалась столь же туманной, как и раньше, а между тем посол папы должен был приступить к своей посреднической роли[183].

Завоевание Западной Сибири Ермаком Тимофеевичем и его казаками в 1583 году и взятие им столицы Сибирского ханства — Искера — положили начало обращения местного населения в православие: войска Ермака сопровождали четыре священника и иеромонах[73]. Однако данная экспедиция была совершена вопреки воле царя, который в ноябре 1582 г. выругал Строгановых за то, что они призвали в свою вотчину казаков-«воров» — волжских атаманов, которые «преж того ссорили нас с Ногайской ордою, послов ногайских на Волге на перевозех побивали, и ордобазарцов грабили и побивали, и нашим людем многие грабежи и убытки чинили». Царь Иван IV велел Строгановым под страхом «большой опалы» вернуть Ермака из похода в Сибирь и использовать его силы для «оберегания пермских мест». Но в то время как царь писал свою грамоту, Ермак уже нанёс Кучуму сокрушительное поражение и занял его столицу[184].

Смерть

«И тако бысть на государьстве лет 49, а всего поживе 54 лета. Престався в лето 7092 марта в 18 день».
Минея Служебная. Палея[185].

Исследование останков Ивана Грозного показало, что в последние шесть лет жизни у него развились остеофиты, причём до такой степени, что он уже не мог ходить — его носили на носилках. Обследовавший останки М. М. Герасимов отмечал, что не видел таких мощных отложений и у самых глубоких стариков. Вынужденная неподвижность, соединившись с общим нездоровым образом жизни, нервными потрясениями и пр., привела к тому, что в свои 50 с небольшим лет царь выглядел уже дряхлым стариком[186].

В августе 1582 года А. Поссевин в отчёте Венецианской синьории заявил, что «московскому государю жить недолго»[187]. В феврале и начале марта 1584 года царь ещё занимается государственными делами. К 10 марта относится первое упоминание о болезни (когда был остановлен на пути к Москве литовский посол «в связи с государевым недугом»). 16 марта наступило ухудшение, царь впал в беспамятство, однако 17 и 18 марта почувствовал облегчение от горячих ванн. Но после полудня 18 марта царь умер[188]. Тело государя распухло и дурно пахло «из-за разложения крови»[187].

Вивлиофика сохранила предсмертное поручение царя Борису Годунову: «Егда же Великий Государь последняго напутия сподобися, пречистаго тела и крови Господа, тогда во свидетельство представляя духовника своего Архимандрита Феодосия, слез очи свои наполнив, глаголя Борису Феодоровичу: тебе приказываю душу свою и сына своего Феодора Ивановича и дщерь свою Ирину…»[189]. Также перед смертью, согласно летописям[190], царь завещал младшему сыну Дмитрию Углич со всеми уездами.

Достоверно выяснить, была ли смерть царя вызвана естественными причинами или была насильственной, затруднительно[191].

Существовали упорные слухи о насильственной смерти Грозного. Летописец XVII века сообщал, что «царю дали отраву ближние люди». По свидетельству дьяка Ивана Тимофеева Борис Годунов и Богдан Бельский «преждевременно прекратили жизнь царя». Коронный гетман Жолкевский также обвинял Годунова: «Он лишил жизни царя Ивана, подкупив врача, который лечил Ивана, ибо дело было таково, что если бы он его не предупредил (не опередил), то и сам был бы казнен с многими другими знатными вельможами»[192]. Голландец Исаак Масса писал, что Бельский положил яд в царское лекарство[193][194]. Горсей также писал о тайных замыслах Годуновых против царя[195] и выдвинул версию удушения царя[196], с которой согласен В. И. Корецкий: «По-видимому, царю дали сначала яд, а затем для верности, в суматохе, поднявшейся после того, как он внезапно упал, ещё и придушили»[197]. Историк Валишевский писал: «Богдан Бельский со своими советниками извёл царя Ивана Васильевича, а ныне хочет бояр побити и хочет подыскать под царем Федором Ивановичем царства Московского своему советнику (Годунову)»[198].

Версия об отравлении Грозного проверялась при вскрытии царских гробниц в 1963 году: исследования показали нормальное содержание в останках мышьяка и повышенное содержание ртути, которая, однако, присутствовала во многих лекарственных препаратах XVI века и которой лечили сифилис, которым предположительно был болен царь. Версия убийства осталась гипотезой[199][200][201].

В то же время, главный археолог Кремля Татьяна Панова совместно с исследовательницей Еленой Александровской сочли выводы комиссии 1963 года некорректными. По их мнению, допустимая норма мышьяка у Ивана Грозного превышена более, чем в 2 раза. По их мнению, царь был отравлен «коктейлем» из мышьяка и ртути, который давался ему в течение какого-то времени[202].

Семья и дети

Количество жен Ивана Грозного точно не установлено, у историков[203] упоминаются имена шести или семи женщин, считавшихся жёнами Ивана IV. Из них только первые 4 являются «венчанными», то есть законными с точки зрения церковного права (для четвёртого брака, запрещаемого канонами, Иваном было получено соборное решение о его допустимости).

Имя Рождение Свадьба «Развод» Смерть Дети Судьба Погребена
1 Анастасия Романовна Захарьина-Юрьева 1530/2 3 февраля 1547 7 августа 1560 Многочисленные (см. Дети Ивана IV),
из них взрослые: Иван и Фёдор
Выбрана на смотре невест. Умерла при жизни мужа Кремль
2 Мария Темрюковна
(Кученей), княжна Черкасская
1545/1546 21 августа 1561 6 сентября 1569 Сын, умерший во младенчестве Умерла при жизни мужа Кремль
3 Марфа Васильевна Собакина ? 28 октября 1571
Александровская Слобода
13 ноября 1571 нет Выбрана на смотре невест. Умерла через две недели после свадьбы Кремль
4 Анна Алексеевна Колтовская
(Анна Ивановна, инокиня Дарья)
? после 28 апреля — май 1572 сентябрь 1572 5 (15) апреля 1626 нет Выбрана на смотре невест. Насильно пострижена. Местночтимая святая Тихвинского Введенского монастыря. Тихвинский Введенский монастырь
Мария Долгорукая ? 1573 (?) 1573 (?) нет Существование сомнительно нет
(5) Анна Григорьевна Васильчикова ? сентябрь 1574 — август 1575 (вероятней всего, январь 1575)
Александровская Слобода
лето 1575/6[204] конец 1576 — январь 1577[204] нет Насильно пострижена в монахини. Покровский монастырь (Суздаль)
(-/6) Василиса Мелентьевна  ? 1575 (?) до 1 мая 1577 (?) не позднее 1578/79[204] (?) нет Существование под вопросом. Упоминается в источнике как «женище», то есть наложница. По сомнительному источнику — насильно пострижена в монахини. нет
(6/7) Мария Фёдоровна Нагая
(инокиня Марфа)
? ок. 6 сентября 1580[204] 18 (28) марта 1584
(смерть царя)
1611 Дмитрий Углицкий Овдовела. При новом царе была отправлена с ребёнком в Углич, позже пострижена в монахини новым царем. Важная фигура Смутного времени как «мать» Лжедмитрия. Кремль

Первый, самый продолжительный из них, был заключён следующим образом: 13 декабря 1546 года 16-летний Иван посоветовался с митрополитом Макарием о своём желании жениться. Сразу после состоявшегося в январе венчания на царство знатные сановники, окольничие и дьяки начали объезжать страну, подыскивая царю невесту. Был устроен смотр невест. Выбор царя пал на Анастасию, дочь вдовы Захарьиной. При этом Карамзин говорит, что царь руководствовался не знатностью рода, а личными достоинствами Анастасии. Венчание состоялось 13 февраля 1547 года в храме Богоматери. Брак царя длился 13 лет, вплоть до внезапной смерти Анастасии летом 1560 года. Смерть жены сильно повлияла на 30-летнего царя, после этого события историки отмечают перелом в характере его правления[205][206]. Через год после смерти жены[207] царь вступил во второй брак, сочетавшись с Марией Темрюковной, происходившей из рода кабардинских князей. После её смерти женами стали поочередно Марфа Собакина и Анна Колтовская. Третья и четвёртая жены царя также были выбраны по результатам смотра невест, причём одного и того же, так как Марфа умерла спустя 2 недели после свадьбы.

На этом число законных браков царя закончилось, и далее сведения становятся более путанными. Это было 2 подобия брака (Анна Васильчикова и Мария Нагая), освещенных в надёжных письменных источниках. Вероятно, сведения о поздних «женах» (Василиса Мелентьева и Мария Долгорукая) являются легендами либо чистой фальсификацией[208]

В 1567 году через полномочного английского посла Энтони Дженкинсона Иван Грозный вел переговоры о браке с английской королевой Елизаветой I, а в 1583 году через дворянина Федора Писемского сватался к родственнице королевы Марии Гастингс, не смущаясь тем, что сам был в это время в очередной раз женат.

Возможным объяснением многочисленности браков, не свойственной для того времени, является предположение К. Валишевского, что Иван был большим любителем женщин, но он в то же время был и большим педантом в соблюдении религиозных обрядов и стремился обладать женщиной только как законный муж[209]. С другой стороны, по словам англичанина Джерома Горсея, знавшего царя лично, «он сам хвастал тем, что растлил тысячу дев и тем, что тысячи его детей были лишены им жизни» По мнению В. Б. Кобрина, это высказывание, хотя и содержит явное преувеличение, ярко характеризует развратность царя[142]. Сам Грозный в духовной грамоте признавал за собой и «блуд» просто, и «чрезъестественные блужения» в частности[210].

Дети

Файл:Tsarevitch Dmitrij.jpg
Царевич Димитрий Иоаннович. Копия из «Титулярника» XVII века
Сыновья
  1. Дмитрий Иванович (11 октября 1552 — 4/6 июня 1553), наследник отца во время смертельной болезни в 1553 году; в том же году при спуске царской семьи со струга перевернулись сходни, и младенец утонул.
  2. Иван Иванович (28 марта 1554 — 19 ноября 1581), по одной из версий, погиб во время ссоры с отцом[211], по другой версии[212], умер в результате болезни 19 ноября[213][214]. Женат трижды, потомства не оставил.
  3. Фёдор I Иоаннович, (11 мая 1557 — 7 (17) января 1598), детей мужского пола нет. По рождению сына Иван Грозный повелел построить церковь в Феодоровском монастыре города Переславля-Залесского. Этот храм в честь Феодора Стратилата стал главным собором монастыря и сохранился до настоящего времени.
  4. Василий (сын от Марии Кученей) — умер во младенчестве (1563).
  5. Царевич Дмитрий, (1582—1591), погиб в детстве (по одной из версий зарезал себя в припадке эпилепсии, по другой — его убили люди Бориса Годунова)[215].
Дочери
(все — от Анастасии)[216]
  1. Анна Иоанновна (10 августа 1549—1550) — умерла, не дожив до года[217].
  2. Мария Иоанновна (17 марта 1551 — 8 декабря 1552) — умерла во младенчестве[218].
  3. Евдокия Иоанновна (26 февраля 1556—1558) — умерла на 3 году жизни[219].

Личность Ивана Грозного

Культурная деятельность

Иван IV был одним из самых образованных людей своего времени[220], обладал феноменальной памятью[221], богословской эрудицией.

По утверждению историка С. М. Соловьёва,
ни один государь нашей древней истории не отличался такою охотою и таким уменьем поговорить, поспорить, устно или письменно, на площади народной, на церковном соборе, с отъехавшим боярином или с послами иностранными, отчего получил прозвание в словесной премудрости ритора[222].

Он автор многочисленных посланий (в том числе к Курбскому, Елизавете I, Стефану Баторию, Юхану III, Василию Грязному, Яну Ходкевичу, Яну Роките, князю Полубенскому, в Кирилло-Белозерский монастырь), стихир на Сретение Владимирской иконы Божией Матери, на преставление Петра митрополита Московского и всея Руси, канона Архангелу Михаилу (под псевдонимом Парфений Уродивый)[223]. В 1551 году, по приказу царя, Московский собор обязал духовных лиц организовывать во всех городах школы для детей на «учение грамоте, и на учение книжного письма и церковного петия псалтырного». Этот же собор утвердил повсеместное употребление многоголосного пения. По инициативе Ивана Грозного, в Александровой слободе было создано нечто наподобие консерватории, где работали лучшие музыкальные мастера, такие как Фёдор Крестьянин (Христианин), Иван Юрьев-Нос, братья Потаповы, Третьяк Зверинцев, Савлук Михайлов, Иван Каломнитин, крестовый дьяк Андреев[224]. Иван IV был хорошим оратором[220].

По распоряжению царя создан уникальный памятник литературы — Лицевой летописный свод.

С целью устроить типографию в Москве царь обратился к Кристиану II с просьбой выслать книгопечатников, и тот прислал в 1552 году в Москву через Ганса Миссингейма Библию в переводе Лютера и два лютеранских катехизиса[225], но по настоянию русских иерархов план короля по распространению переводов в нескольких тысячах экземпляров был отвергнут[226].

Основав Печатный двор, царь способствовал организации книгопечатания в Москве и строительству храма Василия Блаженного на Красной площади. По свидетельству современников, Иван IV был «муж чюдного разсуждения, в науке книжного поучения доволен и многоречив зело»[227]. Он любил ездить по монастырям[228], интересовался описанием жизни великих царей прошлого. Предполагается, что Иван унаследовал от бабки Софьи Палеолог ценнейшую библиотеку морейских деспотатов, в которую входили древние греческие рукописи[229]; что он с ней сделал, неизвестно: по одним версиям, библиотека Ивана Грозного погибла в одном из московских пожаров, по другим — была спрятана царем. В XX веке предпринимавшиеся отдельными энтузиастами поиски якобы скрытой в подземельях Москвы библиотеки Ивана Грозного стали сюжетом, постоянно привлекающим к себе внимание журналистов.

В хоре государевых царских дьяков состояли крупнейшие русские композиторы этого времени, пользовавшиеся покровительством Ивана IV, Фёдор Крестьянин (Христианин) и Иван Нос.

Царь Иван и церковь

Сближение с Западом при Иване IV не могло остаться без того, чтоб приезжавшие в Россию иностранцы не беседовали с русскими и не вносили господствовавшего тогда на западе духа религиозных умствований и прений[230].

Осенью 1553 года открылся собор по делу Матвея Башкина и его сообщников. Еретикам было предъявлено ряд обвинений: отрицание святой соборной апостольской церкви, отвержение поклонения иконам, отрицания силы покаяния, пренебрежительное отношение к постановлениям вселенских соборов и пр.[231]. Летопись сообщает: «И царь и митрополит велели его, изымав, истязати о сих; он же христиана себя исповеда, скры в собе вражию прелесть, сатанино еретичество, мняше бо безумьный от Всевидящего Ока укрытися»[232].

Наиболее значимы отношения царя со святыми митрополитом Макарием, митрополитом Германом, митрополитом Филиппом, преподобным Корнилием Псково-Печерским, а также протопопом Сильвестром. Важны деяния церковных соборов, состоявшихся в то время, — в частности, Стоглавого собора.

Одним из проявлений глубокой религиозности Ивана IV считаются его значительные по размеру вклады в различные монастыри. Многочисленные пожертвования на помин душ людей, убитых по его указу (см. синодик опальных), не имеют аналогов не только в российской, но и в европейской истории[233]. Однако современные исследователи отмечают изначальную профанацию данного списка (включение в него православных христиан не по крещальным именам, а по мирским прозвищам, а также иноверцев, «ведуньих баб» и т. п.) и считают синодик «всего лишь своеобразным залогом, при помощи которого монарх надеялся „выкупить“ из лап демонов душу погибшего царевича»[234]. Кроме того, церковные историки, характеризуя личность Ивана Грозного, подчеркивают, что «судьба митрополитов после святителя Макария полностью на его совести» (все они были насильственно сведены с первосвятительского престола, а от митрополитов Афанасия, Кирилла и Антония не сохранилось даже могил)[235]. Не делают чести царю также массовые казни православных священников и монахов, грабежи монастырей и уничтожение церквей в Новгородских землях и поместьях опальных бояр[236].

Вопрос о канонизации

В конце XX века часть церковных и околоцерковных кругов обсуждала вопрос о канонизации Грозного. Эта идея встретила категорическое осуждение церковного священноначалия и патриарха, указавших на историческую несостоятельность реабилитации Грозного, на его преступления перед церковью (убийства святых), а также отвергших утверждения о его народном почитании[237][238].

Характер царя по отзывам современников

Файл:Hw-ivan4.jpg
Изображение Ивана IV из западного источника

Иван рос в обстановке дворцовых заговоров, борьбы за власть враждующих между собой боярских родов Шуйских и Бельских. Поэтому сложилось мнение, что убийства, интриги и насилия, окружавшие его, способствовали развитию в нём подозрительности, мстительности и жестокости. С. Соловьёв, анализируя влияние нравов эпохи на характер Ивана IV, отмечает, что он «не сознал нравственных, духовных средств для установления правды и наряда или, что ещё хуже, сознавши, забыл о них; вместо целения он усилил болезнь, приучил ещё более к пыткам, кострам и плахам»[239].

Однако в эпоху Избранной Рады царя характеризовали восторженно. Один из современников пишет о 30-летнем Грозном: «Обычай Иоаннов есть соблюдать себя чистым пред Богом. И в храме, и в молитве уединенной, и в совете боярском, и среди народа у него одно чувство: „Да властвую, как Всевышний указал властвовать своим истинным Помазанникам!“ Суд нелицеприятный, безопасность каждого и общая, целость порученных ему государств, торжество веры, свобода христиан есть всегдашняя дума его. Обремененный делами, он не знает иных утех, кроме совести мирной, кроме удовольствия исполнять свою обязанность; не хочет обыкновенных прохлад царских… Ласковый к вельможам и народу — любя, награждая всех по достоинству — щедростию искореняя бедность, а зло — примером добра, сей Богом урождённый Царь желает в день Страшного суда услышать глас милости: „Ты еси Царь правды!“»[240][уточните ссылку].

«Он так склонен к гневу, что, находясь в нём, испускает пену, словно конь, и приходит как бы в безумие; в таком состоянии он бесится также и на встречных. — Пишет посол Даниил Принц из Бухова. — Жестокость, которую он часто совершает на своих, имеет ли начало в природе его, или в низости (malitia) подданных, я не могу сказать. <…> Когда он за столом, то по его правую руку садится старший сын. Сам он грубых нравов; ибо он опирается локтями на стол, и так как не употребляет никаких тарелок, то ест пищу, взяв её руками, а иногда недоеденное кладет опять назад в чашку (in patinam). Прежде чем пить или есть что-нибудь из предложенного, он обыкновенно знаменует себя большим крестом и взирает на повешенные образа Девы Марии и Святого Николая»[241].

Историк Соловьёв считает, что рассматривать личность и характер царя необходимо в контексте его окружения в молодости:

Не произнесёт историк слово оправдания такому человеку; он может произнести только слово сожаления, если, вглядываясь внимательно в страшный образ, под мрачными чертами мучителя подмечает скорбные черты жертвы; ибо и здесь, как везде, историк обязан указать на связь явлений: своекорыстием, презрением общего блага, презрением жизни и чести ближнего сеяли Шуйские с товарищами — вырос Грозный.

Соловьёв С. М. История России с древнейших времен[242].

Внешность

Файл:IoannIV reconstruction by Gerasimov02.jpg
Реконструкция внешнего вида Ивана IV по черепу, выполненная антропологом Михаилом Герасимовым

Свидетельства современников о внешности Ивана Грозного весьма скудны[243]. Все имеющиеся его портреты, по мнению К. Валишевского, имеют сомнительную подлинность. По отзывам современников, он был сухощав, имел высокий рост и хорошее телосложение. Глаза Ивана были голубые с проницательным взглядом, хотя во второй половине его царствования отмечают уже мрачное и угрюмое лицо. Царь брил голову, носил большие усы и густую рыжеватую бороду, которая сильно поседела к концу его царствования[244]. «Повесть книги сея от прежних лет» первой трети XVII века так описывает правителя: «Царь Иван образом нелепым, очи имея серы, нос протягновен, покляп; возрастом велик бяше, сухо тело имея, плещи имея высоки, груди широки, мышцы толсты; муж чюднаго разсуждения, в науке книжнаго почитания доволен и многоречив зело…»[245].

Венецианский посол Марко Фоскарино в «Донесении о Московии» пишет о внешности 27-летнего Ивана Васильевича: «Красив собою».

Германский посол Даниил Принц, дважды бывавший в Москве у Ивана Грозного, описывал 46-летнего царя: «Он очень высокого роста. Тело имеет полное силы и довольно крепкое, большие узкие глаза, которые все наблюдают самым тщательным образом. Челюсть выдающаяся вперед, мужественная. Борода у него рыжая, с небольшим оттенком черноты, довольно длинная и густая, вьющаяся, но волосы на голове, как большая часть русских, бреет бритвой. В руке посох с тяжёлым набалдашником, символизирующий крепость государственной власти на Руси и великое мужское достоинство самого Царя».

В 1963 году в Архангельском соборе Московского Кремля была вскрыта гробница Ивана Грозного. Царь был похоронен в облачении схимонаха. По останкам установлено, что рост Ивана Грозного был около 180 см. В последние годы жизни его вес составлял 85—90 кг. Советский учёный М. М. Герасимов использовал разработанную им методику для восстановления внешности Ивана Грозного по сохранившемуся черепу и скелету[246]. По результатам исследования можно сказать, что «к 54 годам царь был уже стариком, лицо его было покрыто глубокими морщинами, под глазами — огромные мешки. Ясно выраженная асимметрия (левый глаз, ключица и лопатка были значительно больше правых), тяжёлый нос потомка Палеологов, брезгливо-чувственный рот придавали ему малопривлекательный вид»[247].

Оценки результатов правления

Спор о результатах правления Ивана Грозного начался ещё при его жизни[248] и продолжается в настоящее время.

В глазах современников

Дж. Флетчер указывал на усиление бесправности простолюдинов, что негативно сказывалось на их мотивации к труду:

Файл:Ivan the Terrible and Harsey.jpg
А. Д. Литовченко. Иван Грозный показывает свои сокровища английскому послу Горсею. Холст, масло. 1875. Русский музей
Я нередко видел, как они, разложа товар свой (как то: меха и т. п.), все оглядывались и смотрели на двери, как люди, которые боятся, чтоб их не настиг и не захватил какой-нибудь неприятель. Когда я спросил их, для чего они это делали, то узнал, что они сомневались, не было ли в числе посетителей кого-нибудь из царских дворян или какого сына боярского, и чтоб они не пришли со своими сообщниками и не взяли у них насильно весь товар. Вот почему народ (хотя вообще способный переносить всякие труды) предается лени и пьянству, не заботясь ни о чём более, кроме дневного пропитания. От того же происходит, что произведения, свойственные России (как было сказано выше, как то: воск, сало, кожи, лен, конопля и проч.), добываются и вывозятся за границу в количестве, гораздо меньшем против прежнего, ибо народ, будучи стеснен и лишаем всего, что приобретает, теряет всякую охоту к работе.

[249]

Оценивая итоги деятельности царя по укреплению самодержавия и искоренению ересей, немец-опричник Штаден писал:
Хотя всемогущий Бог и наказал Русскую землю так тяжело и жестоко, что никто и описать не сумеет, все же нынешний великий князь достиг того, что по всей Русской земле, по всей его державе — одна вера, один вес, одна мера! Только он один правит! Все, что ни прикажет он, — все исполняется и все, что запретит, — действительно остается под запретом. Никто ему не перечит: ни духовные, ни миряне[250].

Историография XIX века

Карамзин Н. М. описывает Грозного как великого и мудрого государя в первую половину царствования, беспощадного тирана во вторую:

Между иными тяжкими опытами Судьбы, сверх бедствий Удельной системы, сверх ига Моголов, Россия должна была испытать и грозу самодержца-мучителя: устояла с любовию к самодержавию, ибо верила, что Бог посылает и язву и землетрясение и тиранов; не преломила железного скиптра в руках Иоанновых и двадцать четыре года сносила губителя, вооружаясь единственно молитвою и терпением, чтобы в лучшие времена иметь Петра Великого, Екатерину Вторую (История не любит именовать живых). В смирении великодушном страдальцы умирали на лобном месте, как Греки в Термопилах за отечество, за Веру и Верность, не имея и мысли о бунте. Напрасно некоторые чужеземные историки, извиняя жестокость Иоаннову, писали о заговорах, будто бы уничтоженных ею: сии заговоры существовали единственно в смутном уме Царя, по всем свидетельствам наших летописей и бумаг государственных. Духовенство, Бояре, граждане знаменитые не вызвали бы зверя из вертепа Слободы Александровской, если бы замышляли измену, взводимую на них столь же нелепо, как и чародейство. Нет, тигр упивался кровию агнцев — и жертвы, издыхая в невинности, последним взором на бедственную землю требовали справедливости, умилительного воспоминания от современников и потомства![188]

С точки зрения Н. И. Костомарова, почти все достижения за время царствования Ивана Грозного приходятся на начальный период его правления, когда молодой царь ещё не был самостоятельной фигурой и находился под плотной опекой деятелей Избранной Рады[115]. Последующий же период правления Ивана ознаменовался многочисленными внешне- и внутриполитическими провалами. Костомаров также обращает внимание читателя на содержание «Духовного завещания», составленного Иваном Грозным около 1572 года, по которому страну предполагалось поделить между сыновьями царя на полунезависимые уделы. Историк утверждает, что этот путь привел бы к фактическому коллапсу единого государства по хорошо известной на Руси схеме[115].

С. М. Соловьёв видел главную закономерность деятельности Грозного в переходе от «родовых» отношений к «государственным», которые завершила опричнина[251] («… в завещании Иоанна IV удельный князь становится совершенно подданным великого князя, старшего брата, который носит уже титул царя. Это главное, основное явление — переход родовых отношений между князьями в государственные …»[252]). (И. Н. Болтин указывал, что, как и в Западной Европе, феодальная раздробленность на Руси сменяется политическим объединением, и сравнивал Ивана IV с Людовиком XI, то же сравнение Ивана с Людовиком отмечают и у Карамзина[253]).

В. О. Ключевский считал внутреннюю политику Ивана бесцельной: «Вопрос о государственном порядке превратился для него в вопрос о личной безопасности, и он, как не в меру испугавшийся человек, начал бить направо и налево, не разбирая друзей и врагов»; опричнина, с его точки зрения, подготовила «действительную крамолу» — Смутное время[254].

Историография XX века

С. Ф. Платонов видел в деятельности Ивана Грозного укрепление русской государственности, однако осуждал его за то, что «сложное политическое дело было ещё более усложнено ненужными пытками и грубым развратом», что реформы «приняли характер общего террора»[255].

Р. Ю. Виппер рассматривал в начале 1920-х годов Ивана Грозного как гениального организатора и творца крупнейшей державы[256], в частности, он писал о нём: «Ивану Грозному, современнику Елизаветы Английской, Филиппа II Испанского и Вильгельма Оранского, вождя Нидерландской революции, приходится решать военные, административные и международные задачи, похожие на цели создателей новоевропейских держав, но в гораздо более трудной обстановке. Талантами дипломата и организатора он, может быть, всех их превосходит»[257]. Жёсткие меры во внутренней политике Виппер оправдывал серьёзностью международного положения, в котором находилась Россия: «В разделении царствования Ивана Грозного на две разные эпохи заключена была вместе с тем оценка личности и деятельности Ивана Грозного: оно служило главной основой для умаления его исторической роли, для занесения его в число величайших тиранов. К сожалению, при анализе этого вопроса большинство историков сосредотачивало свое внимание на переменах во внутренней жизни Московского государства и мало считалось с международной обстановкой, в которой (оно) находилось в течение… царствования Ивана IV. Суровые критики как бы забыли, что вся вторая половина царствования Ивана Грозного проходила под знаком непрерывной войны, и притом войны наиболее тяжелой, какую когда-либо вело Великорусское государство»[258].

В то время взгляды Виппера были отвергнуты советской наукой (в 1920—1930-е годы видевшей в Грозном угнетателя народа, подготовившего крепостное право), однако впоследствии были поддержаны в период, когда личность и деятельность Ивана Грозного получила официальное одобрение со стороны Сталина[256]. В этот период террор Грозного оправдывался тем, что опричнина «окончательно и навсегда сломила боярство, сделала невозможной реставрацию порядков феодальной раздробленности и закрепила основы государственного строя русского национального государства»[259]; такой подход продолжал концепцию Соловьёва — Платонова, но дополнялся идеализацией образа Ивана.

В 1940—1950-е годы Иваном Грозным много занимался академик С. Б. Веселовский, не имевший возможности из-за господствовавшей в то время позиции опубликовать основные труды при жизни; он отказался от идеализации Ивана Грозного и опричнины и ввёл в научный оборот большое число новых материалов[260]. Корни террора Веселовский видел в конфликте монарха с администрацией (Государевым двором в целом), а не конкретно с крупными феодалами-боярами; он полагал, что на практике Иван не изменил статус боярства и общий порядок управления страной, а ограничился уничтожением конкретных действительных и мнимых оппонентов (на то, что Иван «бил не одних бояр и даже не бояр преимущественно», указывал уже Ключевский).

Первое время концепцию «государственнической» внутренней политики Ивана поддерживал и А. А. Зимин, говоря об обоснованном терроре против феодалов, предавших национальные интересы[261]. Впоследствии Зимин принял концепцию Веселовского об отсутствии систематической борьбы с боярством; по его мнению, опричный террор губительнее всего сказался на русском крестьянстве. Зимин признавал как преступления, так и государственные заслуги Грозного[247]:
Для России время правления Ивана Грозного осталось одной из самых мрачных полос её истории. Разгром реформационного движения, бесчинства опричнины, «новгородский поход» — вот некоторые вехи кровавого пути Грозного. Впрочем, будем справедливы. Рядом вехи другого пути — превращение России в огромную державу, включившую земли Казанского и Астраханского ханств, Западной Сибири от Ледовитого океана до Каспийского моря, реформы управления страной, упрочение международного престижа России, расширение торговых и культурных связей со странами Европы и Азии

В. Б. Кобрин крайне негативно оценивает результаты опричнины[116]:

Писцовые книги, составленные в первые десятилетия после опричнины, создают впечатление, что страна испытала опустошительное вражеское нашествие. «В пусте» лежит не только больше половины, но порой до 90 процентов земли, иногда в течение многих лет. Даже в центральном Московском уезде обрабатывалось всего около 16 процентов пашни. Часты упоминания «пашни-перелога», которая уже «кустарем поросла», «лесом-рощей поросла» и даже «лесом поросла в бревно, в кол и в жердь»: строевой лес успел вырасти на бывшей пашне. Многие помещики разорились настолько, что бросили свои поместья, откуда разбежались все крестьяне, и превратились в нищих — «волочились меж двор».

Внутренняя политика Ивана IV, после полосы неудач в ходе Ливонской войны и в результате стремления самого государя к установлению безраздельной монаршей власти, приобретает террористический характер и во вторую половину царствования отмечена учреждением опричнины (6 лет), массовыми казнями и убийствами, разгромом Новгорода и бесчинствами в других городах (Тверь, Клин, Торжок). Опричнину сопровождали тысячи жертв, и, по мнению многих историков, её результаты, вместе с результатами длительной и неудачной войны, привели государство к социально-политическому кризису[26][146][137][262][263].

Положительные характеристики

Несмотря на то, что в русской историографии традиционно сложился негативный образ правления Ивана Грозного, в ней также существовало направление, склонное положительно оценивать его результаты. В качестве общей оценки итогов царствования Ивана IV, определённых историками, придерживающимися данной точки зрения, можно указать следующие:

Оценивая итоги расцвета Русского государства, автор (Р. Г. Скрынников) упоминает прекращение феодальной усобицы, объединение земель, реформы Ивана Грозного, укрепившие систему государственного управления и вооружённые силы. Это позволило сокрушить последние осколки Золотой Орды на Волге — Казанское и Астраханское царства.
Но рядом с этим, одновременно с этим были неуспехи России в Ливонской войне (15581583) за выход на Балтику, были неурожаи 60-х гг. XVI в., голод, чума, опустошившие страну. Был раздор Ивана IV с боярами, раздел государства на земщину и опричнину, опричные козни и казни (15651572), ослабившие государство. …нашествие 40-тысячной крымской орды, большой и малой нагайских орд на Москву в 1571 г., сражение русских полков с новым нашествием летом 1572 г. на подходах к Москве; сражение при Молодях, под Даниловым монастырем в июле 1591 г. Победами стали те сражения.

— С. В. Бушуев, Г. Е. Миронов. История государства Российского[264]

Кроме того, историки, придерживающиеся мнения о благотворном влиянии правления Ивана Грозного на развитие Русского государства, в качестве положительных итогов его царствования приводят следующие утверждения:

1) Сохранение независимости страны. При достаточных основаниях для сопоставления масштабов Куликовской битвы с битвой при Молодях (участие 5 тысяч в первой, например, — по С. Б. Веселовскому или 60 тысяч по В. Н. Татищеву, и свыше 20 тысяч во второй — по Р. Г. Скрынникову), последняя также имела эпохальное значение для дальнейшего развития государства: было покончено с неотвратимой опасностью регулярной опустошительной татаро-монгольской экспансии; «Цепь татарских „царств“, простиравшихся от Крыма до Сибири, была навсегда разорвана».[265].

2) Формирование оборонных рубежей; «…любопытная и важная черта в деятельности московского правительства в самую мрачную и тёмную пору жизни Грозного — в годы его политических неудач и внутреннего террора… — забота об укреплении южной границы государства и заселении „дикого поля“. Под давлением многих причин правительство Грозного начало ряд согласованных мер по обороне своей южной окраины…»[264][266][267].

Вместе с сокрушительным разгромом войск Крымского ханства (см. Русско-крымские войны), с «Астраханским», — «„Казанское взятие(1552) открыло русским путь в низовья великой русской реки Волги и на Каспийское море». «Среди сплошных неудач конца войны (Ливонской) сибирское взятие Ермака блеснуло подобно молнии в ночной тьме», предопределив, вместе с укреплением успеха предыдущих пунктов, перспективу для дальнейшего расширения государства по этим направлениям, с гибелью Ермака, «„под высокую царскую руку“ взяло на себя уже Московское правительство, посылавшее в Сибирь, на помощь казакам, своих воевод с „осударевыми служилыми людьми“ и с „народом“ (артиллерией)»; и что касается восточного направления экспансии, сам за себя говорит тот факт, что уже «через полвека после гибели Ермака русские вышли на берега Тихого океана»[266].

«Ливонская война Грозного была своевременным вмешательством Москвы в первостепенной важности международную борьбу за право пользования морскими путями Балтики». И даже в неудачной кампании большинство наиболее обстоятельных исследователей прослеживает позитивные факторы за тем, что в это время шла многолетняя торговля с Европой морским путём (через Нарву), и что впоследствии, через сто с лишним лет реализовал и развил как одно из основных направлений своей политики Пётр[264][266].

«Упразднился старый взгляд на опричнину как на бессмысленную затею полоумного тирана. В ней видят применение к крупной земельной московской аристократии того „вывода“, который московская власть обычно применяла к командующим классам покорённых земель. Вывод крупных землевладельцев с их „вотчин“ сопровождался дроблением их владений и передачей земли в условное пользование мелкого служилого люда. Этим уничтожалась старая знать и укреплялся новый социальный слой „детей боярских“, опричных слуг великого государя»[266].

3) Общее состояние культуры характеризуется подъёмом, зрелое развитие которого стало возможным только после преодоления смуты[264]. «Набеги крымчаков и страшные пожары нанесли Москве и москвичам тяжкий урон в годы правления Иоанна IV Васильевича. Поправлялась после того Москва медленно. „Но царствование Иоанна Грозного, — по мнению И. К. Кондратьева, — было всё же одним из замечательных царствований, наложивших на Москву, а с нею и на всю Россию печать особенного величия“. Действительно, в эти годы в Москве состоялся первый Земский собор, был создан Стоглав, были покорены царства Казанское и Астраханское, присоединена Сибирь, начата торговля с англичанами (1553) (а также с Персией и Средней Азией), открыта первая типография, построены Архангельск, Кунгур и Уфа, башкиры приняты в русское подданство, учредилось Донское казачество, воздвигнут знаменитый храм Покрова в память завоевания Казанского царства, более известный под именем Василия Блаженного». Учреждено Стрелецкое войско[264][268].

Впрочем, критики подобного подхода указывают на малую роль, которую сам Иван IV сыграл во всех этих событиях. Так, главным полководцем, обеспечившим в 1552 году завоевание Казани был Александр Горбатый-Шуйский, в то время как предыдущие походы на Казань в 1547 и 1549 годах, возглавляемые Иваном IV лично, окончились неудачами[269]. Впоследствии Горбатый-Шуйский был казнён по приказу Ивана Грозного[270]. Первоначальные успехи в Ливонии и взятие Полоцка связаны с именем талантливого полководца Петром Шуйским, после смерти которого военные успехи в Ливонской войне прекратились[271]. Победа над превосходящими силами крымских татар при Молодях была обеспечена благодаря военным талантам Михаила Воротынского и Дмитрия Хворостинина[272], причём первый также был впоследствии репрессирован Иваном[273]. Сам Иван Грозный как при первом крымском походе в 1571 году, так и при втором в 1572 бежал из Москвы и пережидал военные действия в Новгороде[272] и Александровской слободе[274]. Помимо этого, считается, что Иван Грозный с большим недоверием относился к сторожевым людям, охранявшим южные рубежи[275] и от казней царя в Крым бежало множество детей боярских, один из которых, Кудеяр Тишенков, впоследствии провёл крымцев окружными путями к Москве[276]. также, исследователи — культурологи указывают на зыбкую связь между политическим режимом государства и культурным состоянием общества[277].

Предки

Иван Грозный — предки
<center>
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
16. Василий I Московский
 
 
 
 
 
 
 
8. Василий II Тёмный
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
17. Софья Литовская
 
 
 
 
 
 
 
4. Иван III
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
18. Ярослав Боровский
 
 
 
 
 
 
 
9. Мария Боровская
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
19. Мария Фёдоровна Кошкина-Голтяева
 
 
 
 
 
 
 
2. Василий III
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
20. Мануил II Палеолог
 
 
 
 
 
 
 
10. Фома Палеолог
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
21. Елена Драгаш
 
 
 
 
 
 
 
5. София Палеолог
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
22. Центурионе II Заккариа
 
 
 
 
 
 
 
11. Екатерина Заккариа
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
23. Креуса Токко
 
 
 
 
 
 
 
1. Иван Грозный
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
24. Борис Иванович Глинский
 
 
 
 
 
 
 
12. Лев Борисович Глинский
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
25. N.
 
 
 
 
 
 
 
6. Глинский, Василий Львович
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
3. Елена Глинская
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
28. N.
 
 
 
 
 
 
 
14. Стефан Якшич
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
7. Анна Якшич
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
30. Милош
 
 
 
 
 
 
 
15. Милица Бельмушевич
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Иван Грозный в культуре

Файл:Gorelova azgur.jpg
Образ Ивана Грозного в современном искусстве. Художник Г. Г. Горелова, Эскиз к работе. 1962

Кинематограф[278]

Театр

Литература

Компьютерные игры

Музыка

Изобразительное искусство

  • Три картины, посвящённые смерти сына Ивана Грозного:
  • Две картины, посвящённые Василисе Мелентьевне:
    • Василиса Мелентьевна и Иван Грозный Неврева Н. В. (1880-е).
    • Царь Иван Грозный любуется на Василису Мелентьевну Седова Г. С. (1875)
  • Царь Иван Грозный Васнецова В. М. (1897).
  • Опричники Неврева Н. В. (ранее 1904)[http://img0.liveinternet.ru/images/attach/b/1/25/515/25515201_Nevrev_N.jpg Картина]</div></blockquote>.
  • Иван Грозный и Малюта Скуратов Седова Г. С. [http://img1.liveinternet.ru/images/attach/b/1/25/515/25515314_Sedov_G.jpg Картина]</div></blockquote>.
  • Царь Иоанн Грозный в келье юродивого Николая Салоса Пелевина И. А. [http://img1.liveinternet.ru/images/attach/b/1/25/516/25516123_Pelevin_I.jpg Картина]</div></blockquote>
  • Царь Иван Грозный просит игумена Кирилла (Кирилло-Белозерского монастыря) благословить его в монахи Лебедева К. В.[http://img1.liveinternet.ru/images/attach/b/1/25/516/25516214_Lebedev_K.jpg Картина]</div></blockquote>.
  • Иван Грозный показывает сокровища английскому послу Горсею Литовченко А. Д. (1875).
  • Митрополит Филипп отказывается благословить царя Ивана Грозного (Гравюра по картине В. В. Пукирева).
  • Иван Грозный. Скульптура Марка Антокольского.

Памятники

Напишите отзыв о статье "Иван Грозный"

Примечания

  1. В 1677 году царь Федор Алексеевич вручил её датскому послу Фридриху фон Геббелю для передачи в дар королю.
  2. Анна (имя жён и дочерей русских князей и государей) // Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 4 т. — СПб., 1907—1909.
  3. Литвина А. Ф., Успенский Ф. Б. Выбор имени у русских князей в X—XVI вв. Династическая история сквозь призму антропонимики. — М.: «Индрик», 2006. — 904 с. — 1000 экз. — ISBN 5-85759-339-5. — С. 197
  4. Иван IV Васильевич Грозный — статья из Большой советской энциклопедии (3-е издание). Буганов В. И..
  5. Глинские — статья из Большой советской энциклопедии (3-е издание). Каштанов С. М..
  6. Глинские, княжеский род // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  7. [http://www.samoderjavie.ru/node/295 Второе послание Ивана Грозного шведскому королю Юхану III]
  8. http://www.megabook.ru/Article.asp?AID=634364 По одной из историографических версий такое наименование коалиции дал А. Курбский.
  9. [http://alpan365.ru/biblioteka/istoriya-online/istoriya-rossii-s-drevnejshix/glava-9/ История России с древнейших времен до наших дней] / Орлов А. С., Георгиев В. А., Георгиева Н. Г., Сивохина Т. А. — М.: Проспект, 1999. — 544 с.
  10. Литвина А. Ф., Успенский Ф. Б. Выбор имени у русских князей в X—XVI вв. Династическая история сквозь призму антропонимики. — М.: «Индрик», 2006. — 904 с. — 1000 экз. — ISBN 5-85759-339-5. — С. 218.
  11. [http://www.drevnyaya.ru/vyp/2012_2/part_5.pdf Усачев А. С. Волоколамский инок Кассиан Босой и его современники]
  12. [http://hramy.ru/regions/r77/yao/nagatzaton/voznkol.htm В честь рождения Иоанна в нём была возведена Церковь Вознесения]
  13. [http://www.histussr.ru/hussrs-255-5.html Престолонаследие. Мы уже знаем, как ещё до Ивана фактическим, не юридическим путём устанавливался в / HistUSSR.ru]. Проверено 9 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FsFy890Z Архивировано из первоисточника 14 апреля 2013].
  14. [http://pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=5141 Электронная библиотека ИРЛИ РАН > Собрания текстов > Библиотека литературы Древней Руси > Том 10 > Повесть о болезни и смерти Василия III]. Проверено 9 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FsFygXQO Архивировано из первоисточника 14 апреля 2013].
  15. 1 2 Скрынников Р. Г., [http://bibliotekar.ru/polk-10/4.htm Иван Грозный. Гл. Детство Ивана.].
  16. Зимин А. А. [http://xn----7sbb3aiknde1bb0dyd.xn--p1ai/index.php?id=18101&pages=2 Реформы Ивана Грозного]. — М., 1960. — С. 226.
  17. 1 2 Постниковский летописец. ПСРЛ [http://www.russiancity.ru/books/b59.htm т. 34, лист 49]
  18. [http://www.magister.msk.ru/library/history/solov/solv06p1.htm Список схваченных по С. М. Соловьёву]
  19. [http://psrl.csu.ru/toms/Tom_08.shtml ПСРЛ. т. 8. с. 294.]
  20. [http://psrl.csu.ru/toms/Tom_06.shtml ПСРЛ. Т. 6. С. 302.]
  21. [http://psrl.csu.ru/toms/Tom_13.shtml ПСРЛ. Т. 13-С. 121.]
  22. Пискаревский летописец. ПСРЛ [http://www.russiancity.ru/books/b61.htm т. 34, C.178]
  23. [http://militera.lib.ru/bio/skrynnikov_rg/01.html ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Биографии ]- Скрынников Р.Г. Иван Грозный]. Проверено 16 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FwJeBdGa Архивировано из первоисточника 17 апреля 2013].
  24. [http://dugward.ru/library/kostomarov/kostomarov_lichnost_cara_ivana_vasilevicha.html Н.И. Костомаров. Личность царя Ивана Васильевича Грозного]. Проверено 10 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FsFzzK60 Архивировано из первоисточника 14 апреля 2013].
  25. [http://www.freepapers.ru/6/recenziya-na-monografiju-v-b/205835.1299705.list1.html Рецензия на монографию В. Б. Кобрина "Иван Грозный" — монография]. Проверено 10 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FsG0WPeR Архивировано из первоисточника 14 апреля 2013].
  26. 1 2 3 Скрынников Р. Г., 2001.
  27. Русское Православие. Вехи истории. С. 113.
  28. Послание Митрополита Макария Новгородскому Архиепископу Феодосию о совершенном Царском Венчании и вступлении Царя в брак (1547, февраль) // Макарий (Веретенников), Архимандрит. Жизнь и труды Святителя Макария, Митрополита Московского и всея Руси. М., Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2002. С. 369—370.
  29. Зызыкин М. В. Царская власть и Закон о престолонаследии в России — София, 1924.
  30. Савва В. И. Московские цари и византийские василевсы: К вопросу о влиянии Византии на образование идеи царской власти московских государей. — Харьков, 1901.
  31. Дипломатический вестник. Международные отношения, 1992 — Стр. 55
  32. Баскин Ю. Я., Фельдман Е. И. История международного права. Международные отношения, 1990. — Стр. 73
  33. Грамота Максимилиана I к великому князю Василию III 1514 г. // Быкова Т. А., Гуревич М. М. Описание изданий гражданской печати, 1708−янв. 1725. — М.−Л., 1955.
  34. 1 2 Дипломатия Ивана IV, 1941.
  35. [http://www.e-reading-lib.org/chapter.php/95034/26/Balyazin_03_Ivan_Groznyii_i_vocarenie_Romanovyh.html Грозный об Избранной раде и царском самодержавии - Иван Грозный и воцарение Романовых]. Проверено 16 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FwJerRrr Архивировано из первоисточника 17 апреля 2013].
  36. [http://rusk.ru/st.php?idar=45896 О славном титуле Первого русского Царя Ивана]
  37. Карамзин, 1816—1829Т. VIII — Глава I
  38. 1 2 Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного: очерки социально-экономической истории России середины XVI в. — М., 1960.
  39. [http://eyu.sci-lib.com/article0002148.html Судебник Ивана IV]. Проверено 10 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FsKk6bsL Архивировано из первоисточника 14 апреля 2013].
  40. [http://www.ros-istor.ru/node/356 Судебник Ивана IV | Моя история России]. Проверено 10 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FsKkwTvP Архивировано из первоисточника 14 апреля 2013].
  41. [http://history-x.ru/02/17/161.htm Судебник ИН 1550 (Судебник Ивана IV)]. Проверено 10 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FsKlamvd Архивировано из первоисточника 14 апреля 2013].
  42. [http://www.histerl.ru/otechestvennaia_istoria/kratko/reformi_ivana_groznogo.htm Реформы Ивана Грозного. Кратко] (недоступная ссылка с 25-05-2013 (2393 дня) — [//web.archive.org/web/*/http://www.histerl.ru/otechestvennaia_istoria/kratko/reformi_ivana_groznogo.htm история], [//web.archive.org/web/20130408/http://www.histerl.ru/otechestvennaia_istoria/kratko/reformi_ivana_groznogo.htm копия])
  43. [http://old-ru.ru/gosud.html Органы власти в России XVI-XVII вв]. Проверено 10 апреля 2013.
  44. Веселовский С. Б. Сошное письмо. Исследование по истории кадастра и посошного обложения Московского государства, т. 1-2,. — М.— СПб., 1915-1916. — С. 140-141. — 726 с.
  45. [http://enc-dic.com/word/p/Polonjanichne-dengi-65416.html Полоняничные деньги - во всех словарях и энциклопедиях].
  46. Ларионов В. Витязи Святой Руси. — М.: Эксмо-Алгоритм, 2004.
  47. [http://krotov.info/acts/16/2/pravo_04.htm Стоглав] в Библиотеке Якова Кротова
  48. 1 2 [http://archive.jmp.ru/page/index/195109533.html B. Никонов. Стоглавый Собор 1551 г/№ 9 сентябрь 1951/Архив Журнала Московской Патриархии с 1943 по 1954 год]. Проверено 10 апреля 2013.
  49. ЕЭ, т. 8, с. 749
  50. Гессен Ю., Т. 1., С. 8−9.
  51. Соловьёв С. М., — Т. 6. — С. 159.
  52. ПСРЛ. Т. 13. С. 100
  53. Шмидт С. О. Указ. соч. С. 187—257.
  54. Послания Ивана Грозного. С. 47.
  55. Казанские походы 1545—52 — статья из Большой советской энциклопедии.
  56. Скрынников Р. Г., 2001, С. 44.
  57. ПСРЛ. Т. 13. С. 177.
  58. Курбский A. M. История Иоанна Грозного // Сказания князя Курбского. — СПб., 1833. — Ч. 1. — С. 41−42.
  59. ПСРЛ. — Т. 13. — С. 220.
  60. Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства 30—50-х годов XVI века. — С. 265.
  61. [http://www.tounb.ru/tula_region/historyregion/histori_fakts/sobitiya_5.aspx Оборона Тулы от нашествия крымских татар (1552 г.)]. Проверено 10 апреля 2013.
  62. Творения святителя Димитрия Ростовского в 3-х томах. —Т. 2. Поучения. Слова. — М., 2005. — С. 389.
  63. Акты археографической экспедиции. — Т. I. — № 241.
  64. Бестужев-Рюмин К. Н. Указ. соч. — С. 223.
  65. Горсей Дж. Записки о Московии. — С. 22.
  66. ПСРЛ. — Т. 13. — С. 221.
  67. ПСРЛ. — Т. 13. — С. 223.
  68. Карамзин, 1816—1829Т. IV — Глава IV
  69. Смирнов И. И. Очерки… — С. 204.
  70. Виппер Р. Ю. Указ. соч. — С. 52.
  71. ПСРЛ. — Т. 13. — С. 248.
  72. Соловьёв С. М. Указ. соч. — С. 687, 700−701.
  73. 1 2 Воейков Н. Н. Церковь, Русь и Рим. Глава III. 4. Москва — Третий Рим. Московская Русь. Изд-во «Лучи Софии», 2000. — 655 с.
  74. Форстен Г. В. Записки историко-филологического факультета Императорского С.-Петербургского университета. Балтийский вопрос в XVI и XVII столетиях (1544-1648). — СПб.: Тип. В. С. Балашева и Ко, 1893. — Т. I. Борьба из-за Ливонии. — 733 с.
  75. [http://topwar.ru/16309-maloizvestnye-voyny-russkogo-gosudarstva-russko-shvedskaya-voyna-1554-1557-gg.html Малоизвестные войны русского государства: Русско-шведская война 1554-1557 гг.» Военное обозрение]. Проверено 10 апреля 2013.
  76. Раздел III. Глава 16. § 3. «Избранная рада» и Российское централизованное государство // История России. XX век / А. Н. Боханов, М. М. Горинов, В. П. Дмитренко и др. — М.: ООО «Издательство ACT», 2001. — 608 с. — ISBN 5-17-010273-9.
  77. Бестужев-Рюмин К. Указ. соч. С. 230.
  78. Скрынников Р. Г., 2001, [http://militera.lib.ru/bio/skrynnikov_rg/02.html Гл. Война за Ливонию, С. 102.].
  79. ПСРЛ. — Т. XIII. — Ч. I. — С. 281—284.
  80. Хорошкевич А. Л., 2003, C. 203−204.
  81. Королюк В. Д. Ливонская война. — С. 38.
  82. Курбский A. M. Сказания. — С. 239.
  83. ПСРЛ. — Т. 13. — С. 315, 318.
  84. Скрынников Р. Г. Великий Государь… С. 187.
  85. Виппер Р. Ю. Указ. соч. С. 146
  86. 1 2 Похлебкин В. В. Указ. соч. С. 129.
  87. Платонов С. Ф. Лекции по русской истории в 2 чч. — М.: Владос, 1994. — 200 c.
  88. Скрынников Р. Г., 2001, [http://militera.lib.ru/bio/skrynnikov_rg/02.html Гл. Война за Ливонию — С. 105.].
  89. Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. — Л., 1979. — С. 33.
  90. [http://www.litmir.net/br/?b=117958&p=50 Читать "Рассказы по истории Крыма" - Дюличев Валерий Петрович - Страница 50 - Litmir.net]. Проверено 10 апреля 2013.
  91. [http://www.kulichki.com/moshkow/HISTORY/ANDREEW_A_R/krym_history.txt Андреев А. Р. История Крыма — М.: «Белый волк», 2002.]
  92. Скрынников Р. Г., 2001, С. 68.
  93. 1 2 Похлебкин В. В. Указ. соч. С. 131.
  94. ПСРЛ. — Т. 13. — С. 363.
  95. Костомаров Н. И., — М., 1990. — Кн. I. — С. 462 (прим.)..
  96. Будовниц И. У. Русская публицистика XVI века. — С. 270 (прим.).
  97. Клибанов А. И. Народная социальная утопия в России… — C. 60.
  98. Скрынников Р. Г. Иван Грозный. — М., 2002. — С. 397.
  99. Соловьёв С. М. Сочинения: В 18-ти кн. — М., 1989. — Кн. III. — С. 557.
  100. 1 2 Костомаров Н. И., — М., 1990. — Кн. I. — С. 462.
  101. Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795−1995). — Ч. I. — М., 2001. — С. 23.
  102. Хорошкевич А. Л., 2003, С. 332−333.
  103. Труайя Анри. Иван Грозный. — М., 2003. — С. 123.
  104. Хорошкевич А. Л., 2003, С. 336, 341.
  105. ПСРЛ. — Т. 13. — С. 375, 377.
  106. 1 2 Скрынников Р. Г., 2001, [http://militera.lib.ru/bio/skrynnikov_rg/02.html].
  107. Скрынников Р. Г., 1966, С. 170−179, 199, 200.
  108. Скрынников Р. Г. Великий государь… — С. 216—217.
  109. Курбский A. M. Сказания. — С. 395.
  110. Послания Ивана Грозного. — С. 301—302.
  111. Д. Фассман состоял в так называемой Табачной коллегии (Tabakskollegium) — ближайшем окружении короля Фридриха Вильгельма I.[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Иван ГрозныйОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Иван ГрозныйОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Иван Грозный[источник не указан 2049 дней]
  112. Зимин А. А., Хорошкевич А. Л., 1982, [http://www.stoknig.ru/load/43-1-0-10089 С. 94−95.].
  113. Скрынников Р. Г. Указ. соч. — С. 66.
  114. Зимин А. А., Хорошкевич А. Л., 1982, [http://www.stoknig.ru/load/43-1-0-10089 С. 95.].
  115. 1 2 3 Костомаров Н. Личность царя Ивана Васильевича Грозного. — М., 1990.
  116. 1 2 Кобрин В. Б., 1989, Гл. II. Путь террора..
  117. Кобрин В. Б., 1989, Гл. II. Путь террора., Разд. Конец Рады..
  118. Скрынников Р. Г., 2001, С. 75.
  119. Сб. РИБ. Т. XXXI. — С. 114−115.
  120. Скрынников Р. Г. Указ. соч. — С. 78.
  121. Шокарев С. Ю. Комментарии. // Штаден Генрих. Записки немца-опричника. — С. 170.
  122. Шмидт С. О. Поздний летописчик со сведениями по истории России. // Летописи и хроники. — Сб. статей. 1973 г. — М., 1974. — С. 349.
  123. 1 2 ПСРЛ. Т. 13. С. 392.
  124. Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. — М., 1986. — С. 136.
  125. Флоря Б. Н., 2009, С. 178−179.
  126. Скрынников Р. Г. Иван Грозный. — М., 2002. — С. 187.
  127. Шмидт С. О. Становление российского самодержавства… — C. 236−237.
  128. Шмидт С. О. У истоков российского абсолютизма… — С. 259.
  129. Черепнин Л. В. Земские соборы русского государства… С. 100—105.
  130. Скрынников Р. Г., 1966, С. 242−244.
  131. Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 216
  132. 1 2 Скрынников Р. Г., 2001, [http://militera.lib.ru/bio/skrynnikov_rg/03.html].
  133. Жития святых, изложенные по руководству Четьих-Миней св. Дмитрия Ростовского. — М., 1904. — Кн. 5. — С. 283.
  134. Валишевский К. Указ. соч. — С. 380.
  135. Федотов Г. П. [http://www.krotov.info/library/21_f/fed/otov_22.html Святой Филипп митрополит Московский]. — Париж, 1928.
  136. [http://days.pravoslavie.ru/Life/life6898.htm Святитель Филипп, митрополит Московский]
  137. 1 2 3 Костомаров Н. И., [http://www.magister.msk.ru/library/history/kostomar/kostom20.htm Гл. 20. Царь Иван Васильевич Грозный.].
  138. [http://www.hrono.ru/land/landa/astrahan.php Астрахань, Астраханское ханство]. Проверено 9 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6Ftj3oek3 Архивировано из первоисточника 15 апреля 2013].
  139. [http://www.hrono.ru/sobyt/1500sob/1569astrah.php Астраханский поход]. Проверено 21 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6GCjoBm0H Архивировано из первоисточника 28 апреля 2013].
  140. Королюк В. Д. Ливонская война / Новосельский А. А.. — М.: Издательство Академии Наук СССР, 1954. — 108 с. — 25 000 экз.
  141. Соловьёв С. М., — [http://www.magister.msk.ru/library/history/solov/solv06p5.htm Т. 6. — Гл. 4.].
  142. 1 2 3 4 5 Кобрин В. Б.. — М., 1989.
  143. [http://www.bibliotekar.ru/polk-10/27.htm ИВАН ГРОЗНЫЙ. РАЗГРОМ КРЫМСКОЙ ОРДЫ Сражение при Молодях 1572 года относится к числу значительнейших событий военной истории XVI века. Разгромив в открытом поле татарскую орду]. Проверено 10 апреля 2013.
  144. Соловьёв С. М. Указ. соч. — С. 609−610.
  145. [http://www.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=9862 История о великом князе Московском]
  146. 1 2 Соловьёв С. М., — [http://www.magister.msk.ru/library/history/solov/solv06p4.htm Т. 6. — Гл. 4.].
  147. Карамзин, 1816—1829Т. IX — Глава IV
  148. Зимин А. А. Опричнина… — С. 453
  149. Комментарии // Записки о России. XVI — начало XVII в. / Под ред. В. Л. Янина; Пер. и сост. А. А. Севастьяновой. — М.: Изд-во МГУ, 1990. — С. 177. — 100 000 экз. — ISBN 5-211-002912-1 (ошибоч.).
  150. Кобрин В. Б., 1989, Гл. II. Путь террора., Разд. Крах опричнины..
  151. Толстой Ю. Указ. соч. № 15. С. 45,48.
  152. Послания Ивана Грозного. С. 333.
  153. Похлебкин В. В. Указ. соч. С. 729.
  154. Похлёбкин В. В. Указ. соч. — С. 393.
  155. Виппер Р. Ю. Указ. соч. — С. 111.
  156. Виппер Р. Ю. Указ соч. — С. 11.
  157. Похлёбкин В. В. Указ. соч. — С. 166.
  158. Трачевский А. Указ. соч. — С. 418.
  159. Трачевский А. Указ. соч. — С. 421−424, 498−499.
  160. Пискаревские летописи. л. 81-82.
  161. Соловьёв С. М., — [http://www.magister.msk.ru/library/history/solov/solv06p4.htm Т. 6. — Гл. 4.].
  162. Флетчер Д. О государстве русском
  163. Скрынников Р. Г., 2001, [http://militera.lib.ru/bio/skrynnikov_rg/04.html].
  164. Виппер Р. Ю. Указ. соч. — С. 121.
  165. Штаден Г. Указ. соч. — С. 19.
  166. Лурье Я. С. Указ. соч. — С. 504.
  167. Книга Посольская метрики Великого княжества Литовского. — Т. 2. — № 22.
  168. 1 2 3 Соловьёв С. М., — [http://www.magister.msk.ru/library/history/solov/solv06p6.htm Т. 6. — Гл. 6.].
  169. Флоря Б. Н., 2009, С. 32.
  170. Иловайский Д. И., 2002, С. 332.
  171. Всемирная история. — М., 1958. — Т. 4. — С. 494.
  172. Дипломатия Ивана IV, 1941, С. 202.
  173. Зимин А. А. В канун грозных потрясений. — М., 1986. — С. 84.
  174. Флоря Б. Н., 2009, С. 31.
  175. Иловайский Д. И., 2002, С. 333.
  176. Собрание государственных грамот и договоров. Т. 1. № 200. С. 583—587.
  177. Акты Земских соборов.// Российское законодательство X—XX веков. — М., 1985. Т. 3. С 26—28.
  178. Соловьев Сергей Михайлович. [21. Дела церковные ГЛАВА XXVII ЦАРСТВОВАНИЕ ИОАННА IV ВАСИЛЬЕВИЧА ГРОЗНОГО] // Учебная книга по русской истории.
  179. Соловьев Сергей Михайлович. [https://books.google.ru/books?id=rv_2CAAAQBAJ&pg=PT164&dq=%D0%A1%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D1%80+1573+%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%B0&hl=ru&sa=X&ved=0CBsQ6AEwAGoVChMIrqj7yNryyAIVww9yCh331Ab3#v=onepage&q=%D0%A1%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D1%80%201573%20%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%B0&f=false Учебная книга по Русской истории] ГЛАВА XXVII ЦАРСТВОВАНИЕ ИОАННА IV ВАСИЛЬЕВИЧА ГРОЗНОГО. — «21. Дела церковные»
  180. Маржерет Ж. Состояние Российской империи и Великого княжества Московского. // Россия XV−XVII вв. глазами иностранцев. Л.: Лениздат, 1986. — С. 237.
  181. Коялович М. О. Указ. соч. — С. 249.
  182. Поссевино А. Историческое сочинение о России XVI века. — С. 199
  183. Виппер Р. Ю. Указ. соч. С. 139.
  184. Скрынников Р. Г., 1992, [http://zw-observer.narod.ru/books/ERMAK/14.html Гл. Столкновения на Чусовой.].
  185. РГБ. Ф. 256. № 297. Минея Служебная. Палея. 17 в. Л. 304.
  186. Кобрин В. Б., 1989, Последние годы Грозного.
  187. 1 2 Валишевский К. Указ. соч., с. 390.
  188. 1 2 Карамзин, 1816—1829Т. IX — Глава VII
  189. Древняя Российская Вифлиофика. Ч. 7. С. 54.
  190. Российская Государственная Библиотека (РГБ). Ф.256. № 364. Сборник. Скоропись кон. 17 — нач. 18 вв. Л. 419—419 об.
  191. Как окончил жизненный путь царь Иван — естественной ли смертью или с помощью приближенных, — наверно, мы никогда не узнаем. Обстановка бесконечных придворных злодеяний создавала почву для самых невероятных слухов. // [http://annals.xlegio.ru/rus/zimin/zim6_03.htm#_ftnref61 Зимин А. Последние годы Грозного]
  192. Записки гетмана Жолкевского о Московской войне. — СПб., 1871. — С. 3.
  193. Кобрин В. В. Указ. соч., с. 138.
  194. Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII века. — М., 1937. — С. 32.
  195. Горсей Дж., 1986, С. 185.
  196. Горсей Дж., 1986, С. 86−87.
  197. Корецкий В. И. Указ. соч. С. 99.
  198. Валишевский К. Смутное время. С. 159.
  199. Кобрин В. Б. Указ, соч., с. 171.
  200. Панова Т. Д. Кремлёвские усыпальницы. История, судьба, тайна. Индрик. — М., 2003. — С. 69.
  201. [http://www.aif.ru/health/life/13803 Разгадана тайна смерти Ивана Грозного. Царь умер от сифилиса и «лечения» ртутью | Здоровая жизнь | Здоровье | Аргументы и Факты]
  202. Бабиченко Д. Кремлёвские тайны: 33-й элемент // «Итоги», 2002. — № 37 (327).
  203. Валишевский К. Указ, соч., с. 326—328
  204. 1 2 3 4 [http://www.vostlit.info/Texts/rus6/Margeret_2/primtext1.phtml Маржерет Жак. Россия начала XVII в. Записки капитана Маржерета // Комментарии]
  205. [http://ksana-k.narod.ru/Book/3tom/3/man/02.html Человек в литературе Древней Руси (Гл. 1. Проблема характера в исторических произведениях начала XVII века).] // [http://ksana-k.narod.ru/Book/3tom/3/man/index.html Лихачёв Д. С. Избранные работы: В 3 т. — Л.: Худож. лит., 1987. — Т. 3. — 520 с.]
  206. Геллер М. Я. История государства российского − В 3-х т. — М.: Издательство «МИК», 1997. — Т. I. — 448 с. [http://www.krotov.info/history/11/geller/gell_16.html — Гл. 3]
  207. ПСРЛ. Т. 13. С.328.
  208. [http://www.historylib.org/historybooks/Ivan-Groznyy--ZHeny-i-nalozhnitsy-Siney-Borody/ Нечаев С. Иван Грозный. Жены и наложницы «Синей Бороды» — М.: «АСТ», 2010.]
  209. Валишевский К. Указ, соч., с. 384
  210. [http://www.hrono.ru/dokum/1500dok/1572ivan.html Духовная грамота Ивана Грозного, июнь-август 1572]
  211. [http://www.vostlit.info/Texts/rus10/Timofeev/frametext1.htm Временник дьяка Ивана Тимофеева]
  212. Цветков С. Иван Грозный. 1530−1584. — ISBN 5-227-00919-8.
  213. ПСРЛ. Т. 4. С. 320.
  214. Летопись занятий археографической комиссии. Вып. 3 (1864). — СПб., 1865. С. 6.
  215. [http://www.yar.rodgor.ru/gazeta/61/history/1162/ Кто убил царевича Дмитрия в Угличе? — История нашего городка // № 44 — Родной город Ярославль]
  216. История родов русского дворянства. Сост. П. Н. Петров. Т.1. СПб, 1886
  217. [http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_biography/4075/Анна Анна Ивановна, дочь Грозного]. Проверено 16 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FwJggYGK Архивировано из первоисточника 17 апреля 2013].
  218. [http://ru.rodovid.org/wk/Запись:428751 Мария Ивановна р. 17 март 1551 ум. 1551 — Родовод]. Проверено 16 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FwJir3tV Архивировано из первоисточника 17 апреля 2013].
  219. [http://aminpro.narod.ru/kreml_G_0021.html Анастасия Романовна и Иван Грозный]. Проверено 16 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FwJjqsYU Архивировано из первоисточника 17 апреля 2013].
  220. 1 2 [http://www.infoliolib.info/philol/lihachev/great12.html Великое наследие: Классические произведения литературы Древней Руси // Лихачев Д. С. Избранные работы: В 3 т. — Л.: Худож. лит., 1987. — Т. 2. — С. 3−342.]
  221. Кобрин В. Б., 1989, Гл. III. Во словесной премудрости ритор..
  222. Соловьёв С. М., — [http://militera.lib.ru/common/solovyev1/06_02.html Т. 6. — Гл. 2.].
  223. Иван IV Грозный «Сочинения». СПб., 2000 г. ISBN 5-267-00154-6
  224. Мещерина Е.Г. Музыкальная культура средневековой Руси. — М., 2007.
  225. Снегирёв И. О сношениях датского короля Христиана III с царем Иоанном Васильевичем касательно заведения типографии в Москве. — РИС[уточнить]. — Т. IV. — Кн. I. — М., 1840.
  226. Фроянов И. Я. Драма русской истории. C. 201.
  227. [http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=3964 Иван IV Васильевич Грозный (Институт русской литературы (Пушкинского Дома) РАН)]
  228. Описание Ростовского Богоявленского Авраамиева мужского второклассного монастыря, составленное архимандритом Иустином. — Ярославль, 1862. — с. 23
  229. [http://www.krugosvet.ru/articles/124/1012497/1012497a1.htm Софья Фоминишна Палеолог] (недоступная ссылка с 25-05-2013 (2393 дня) — [//web.archive.org/web/*/http://www.krugosvet.ru/articles/124/1012497/1012497a1.htm история], [//web.archive.org/web/20080615/http://www.krugosvet.ru/articles/124/1012497/1012497a1.htm копия])
  230. Костомаров Н. И. Великорусские религиозные вольнодумцы… С. 283
  231. Костомаров Н. И., — М., 1990. — Кн. I. — С. 449−450.
  232. ПСРЛ. — Т. XIII. — Продолжение. — М., 2000. — С. 232.
  233. Штайндорф Л. Вклады царя Ивана Грозного в Иосифо-Волоколамский монастырь // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2002. № 2(8). С. 90—100.
  234. Булычев А.А. Между святыми и демонами. Заметки о посмертной судьбе опальных царя Ивана Грозного. — М.: Знак, 2005. — С. 36. — 304 с.
  235. архимандрит Макарий (Веретенников) [http://www.srcc.msu.ru/bib_roc/jmp/02/10-02/20.htm По поводу настроений в пользу канонизации царя Иоанна Грозного] // Журнал Московской Патриархии. — 2002. — № 10.
  236. Булычев А.А. Между святыми и демонами. Заметки о посмертной судьбе опальных царя Ивана Грозного. — М.: Знак, 2005. — С. 153-176.
  237. [http://www.raskol.net/content/аргументы-церкви-против-канонизации-ивана-грозного-и-григория-распутина Аргументы Церкви против канонизации Ивана Грозного]
  238. [http://azbyka.ru/hristianstvo/iskazheniya_hristianstva_2/4g83-all.shtml Канонизации Ивана Грозного]
  239. Соловьёв С. М., — [http://www.krotov.info/history/solovyov/solv06p7.htm Т. 6. — Гл. 7.].
  240. Карамзин Н. М. Указ. соч. — С. 563[уточнить]
  241. Даниил Принц из Бухова. [http://www.vostlit.info/Texts/rus11/Buchow/text1.phtml?id=1144 Начало и возвышение Московии]
  242. Соловьёв С. М., — [http://www.magister.msk.ru/library/history/solov/solv06p7.htm Т. 6. — Гл. 7.].
  243. Герасимов М. М. Документальный портрет Ивана Грозного «Краткие сообщения института археологии Академии наук СССР». 1965. — Вып. 100. — С. 139—142.
  244. Валишевский К. Указ. соч. — C. 333.
  245. Отв. ред. Лихачёв, Д. С. Словарь книжников и книжности Древней Руси. — Санкт-Петербург, 1992. — Т. III. — С. 55, 56. — ISBN 5-86007-001-2.
  246. Алисиевич В. Череп Ивана Грозного. Судебно-медицинское исследование останков Царя Ивана Грозного, его сыновей и князя Скопина-Шуйского. // Записки криминалистов: Правовой общественно-политический и научно-популярный альманах Московского юридического института. — Вып. 1. — М.: Юрикон, 1993.
  247. 1 2 Зимин А. А., Хорошкевич А. Л., 1982, С. 147−151.(недоступная ссылка с 25-05-2013 (2393 дня) — [//web.archive.org/web/*/http://www.portal-slovo.ru/rus/history/89/11372/ история], [//web.archive.org/web/20080312/http://www.portal-slovo.ru/rus/history/89/11372/ копия]).
  248. Кобрин В. Б., 1989, Спор, которому четыре века (вместо предисловия).
  249. Флетчер Д. [http://mikv1.narod.ru/text/Fletcer.htm О Государстве Русском]. - М., 2002.
  250. Штаден Г. Записики немца-опричника. — М., 2002. — C. 72—73.
  251. [http://web-local.rudn.ru/web-local/uem/ido/9/data/p3.htm Политическая история. Тема 3. Самодержавие Ивана Грозного]
  252. Соловьёв С. М., — [http://ogurcova-uchebka.com/bookpages/sm-solov-iev-istoriia-rossii-s-drievnieishikh-vriemien Общественно-политический портал «РУСЬ»].
  253. Косминский Е. А. [http://www.ras.ru/FStorage/download.aspx?id=05c9ad2a-c019-447f-9494-a5ad04e906d5 с. 43]
  254. [http://www.e-reading-lib.org/chapter.php/95034/9/Balyazin_03_Ivan_Groznyii_i_vocarenie_Romanovyh.html В. О. Ключевский о детстве Грозного]
  255. Платонов С. Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI−XVII вв. — СПб., 1910. — С. 172.
  256. 1 2 Скрынников Р. Г. Царство террора. — М.: «Наука», 1992.
  257. Виппер Р. Ю. [http://militera.lib.ru/bio/vipper_ru/01.html Иван Грозный. Часть I. Шестнадцатый век (переиздание работы 1922 года)]
  258. Виппер Р. Ю. [http://militera.lib.ru/bio/vipper_ru/04.html Иван Грозный. Часть IV. Успехи и неудачи военной монархии]
  259. Смирнов И. И. Иван Грозный. — Л., 1944. — С. 96.
  260. Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. — М., 1969.
  261. Зимин А. А. Внутренняя политика в 60-первой половине 80-х годов: Опричнина // Очерки истории СССР: Конец XV — начало XVII в. — М., 1955. — С. 307—316.
  262. Карамзин, 1816—1829Т. IX — Глава III
  263. Соловьёв С. М., — [http://www.krotov.info/history/solovyov/solv07p1.htm Т. 7. — Гл. 1.].
  264. 1 2 3 4 5 Бушуев С. В., Миронов Г. Е. История государства Российского. Историко-библиографические очерки. Книга первая. IX–XVI вв. — М.: Книжная палата, 1991. — ISBN 5-7000-0252-3.
  265. Скрынников Р. Г. Далекий век: Иван Грозный, Борис Годунов, Сибирская одиссея Ермака. Исторические повествования. Библиотека «Страницы истории Отечества». — Л.: Лениздат. 1989
  266. 1 2 3 4 Платонов С. Ф. Иван Грозный. — Пг.: Брокгауз и Ефрон, 1923.
  267. Скрынников Р. Г. На страже московских рубежей. — М.: Московский рабочий, 1986.
  268. Кондратьев И. К. Седая старина Москвы. Издание 3-е, Стереотипное. — М.: Цитадель-трейд, 2002. — ISBN 5-7657-0271-6
  269. Соловьёв С. М., — [http://www.magister.msk.ru/library/history/solov/solv06p3.htm Т. 6. — Гл. 3.].
  270. Экземплярский А. В. Горбатый-Шуйский, Александр Борисович // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  271. [http://www.magister.msk.ru/library/history/solov/solv06p3.htm Глава 20.Царь Иоанн Васильевич Грозный Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей.М.: Мысль, 1993; АСТ, Астрель, 2006 г. — 608 с. — 5000 экз. — ISBN 5-17-033565-2, ISBN 5-271-12746-X; Эксмо, 2007. — 596 с.; Эксмо-Пресс, 2008. — 1024 с. — ISBN 978-5-699-25873-4; Эксмо, 2009, 2011. — 1024 с. — по 5000 экз. — ISBN 978-5-699-33756-9;]
  272. 1 2 Скрынников Р. Г. [https://vk.com/doc227038236_252428192?hash=7b4fd893bc25940ed5&dl=4ac5c6a22227d2a55e Опричный террор] // Учен. зап. ЛГПИ им. А. И. Герцена. 1969. Т. 374. С. 173.
  273. Андреев А. Р. [http://www.kulichki.com/moshkow/HISTORY/ANDREEW_A_R/krym_history.txt История Крыма] глава 9. — Москва, 2001.
  274. Соловьёв С. М., — [http://militera.lib.ru/common/solovyev1/06_02.html Т. 6. — Гл. 5.].
  275. Разрядная книга 1550—1636 гг. [http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVI/1540-1560/Razr_kniga_1550_1636/text4.htm Публикация на сайте «Восточная литература»]
  276. Володихин Д. М. [https://books.google.ru/books?id=qZpOCwAAQBAJ&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q=кудеяр&f=false Воеводы Ивана Грозного]. — Москва: Вече, 2009. — С. 54. — 320 с. — ISBN 978-5-9533-3665-9.
  277. Анатолий Иванович Щендрик. [http://bugabooks.com/book/267-teoriya-kultury.html Теория Культуры]. — Москва: Издательство политической литературы «Единство», 2002. — 518 с. — ISBN 5-238-00349-8.
  278. [http://www.imdb.com/list/0VFb1fZukZA/ IMDb: Ivan IV the Terrible of Russia in movies - a list by sp]. Проверено 16 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FwJkYdLn Архивировано из первоисточника 17 апреля 2013].
  279. [http://www.lenta.ru/news/2008/01/29/mamonov/ Лунгин и Мамонов приступают к съёмкам «Ивана Грозного»]"
  280. Дарья Майорова. [http://www.vesti.ru/doc.html?id=281282 Александр Демидов: я хотел сыграть Гамлета, а Ивана Грозного - даже не предполагал] (30 апреля 2009). Проверено 9 апреля 2013.
  281. [http://www.nearyou.ru/repin/t85ioan.html И. E. Репин − Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года // Илья Ефимович Репин. Альбом / Автор текста и составитель альбома Н. Д. Моргунова-Рудницкая. — М.: Искусство, 1970.]. Проверено 16 апреля 2013. [http://www.webcitation.org/6FwJlUxzJ Архивировано из первоисточника 17 апреля 2013].
  282. [http://tass.ru/v-strane/3670512 В Орле установлен памятник Ивану Грозному]. ТАСС (1.10.2016). Проверено 15 октября 2016.
  283. [http://www.orel-adm.ru/index.php?option=com_k2&view=item&id=10063:v-god-450-letiya-goroda-v-orle-otkroetsya-pamyatnik-ego-osnovatelyu&Itemid=140 В год 450-летия города в Орле установлен памятник его основателю]. Официальный сайт администрации города Орла (14.10.2016). Проверено 15 октября 2016.
  284. [http://room57.ru/ivan-grozniy/ Памятник Ивану Грозному открыли в Орле] (рус.). "Новости 57" (14.10.2016). Проверено 15 октября 2016.
  285. [https://ria.ru/society/20161014/1479245684.html В Орле открыли первый в России памятник Ивану Грозному]. РИА "Новости" (14.10.2016). Проверено 15 октября 2016.

Литература

Первоисточники
  • [http://tululu.ru/drevneruss/epoha_ivana.html Литература эпохи Ивана Грозного]
  • ПСРЛ, репринт 1904. Патриаршая или Никоновская летопись, т. 13, М. 1965, «Наука»
  • Павел Юстен. [http://www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/JU.phtml?id=2068 Посольство в Московию (1569—1572)] = Matka Moskovana 1569-1572. — СПб.: Блиц, 2000. — 216 с. — (Россия и Северная Европа). — ISBN 5-86789-113-5.
  • [http://memoirs.ru/texts/PrintzRS76.htm Принтц фон Бухау Д. Начало возвышения Московии. Извлечения / пер. И. Тихомирова // Русская старина, 1876. — Т. 22. — № 5. — С. 169—173. — Под загл.: Иван Грозный. Отзыв современника-иностранца (1576)]
Общая литература
Литература по Ивану Грозному и его эпохе
  • Белов Е. А. Предварительные замечания к истории царствования Иоанна Грозного // Журнал Министерства народного просвещения, 1891 [http://www.hrono.ru/libris/pdf/belov_ivan4.pdf]
  • Бушков А. Иван Грозный: Кровавый портрет. — М.: ОЛМА Медиа Групп, 2012. — 576 с., 3000 экз., ISBN 978-5-373-04794-4
  • Виппер Р. Ю. [http://militera.lib.ru/bio/vipper_ru/index.html Иван Грозный]. — М-Л.: Изд-во АН СССР, 1944.
  • Володихин Д. М. Воеводы Ивана Грозного. — М., 2009.
  • Володихин Д. М. Иван Грозный: Бич Божий. — М.: Вече, 2012. — 340 с., ил. — (Человек-загадка). — 3000 экз., ISBN 978-5-4444-0111-8
  • Володихин Д. М. Иван IV Грозный. — М., 2010.
  • Володихин Д. М. Опричнина и «псы государевы». — М., 2010.
  • Горсей Дж. Россия XV−XVII вв. глазами иностранцев. Л.: Лениздат. — 1986.
  • Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного: очерки социально-экономической истории России середины XVI в. — М., 1960.
  • Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. — М., 1964.
  • Зимин А. А., Хорошкевич А. Л. Россия времен Ивана Грозного. — М., 1982.
  • Зимин А. А. [http://annals.xlegio.ru/rus/zimin/zim6_01.htm Опричное наследие]
  • Иловайский Д. И. [http://www.memoirs.ru/rarhtml/Ilov_IV89_35_2.htm Иван Грозный и Стефан Баторий в борьбе за Ливонию] // «Исторический вестник», 1889. — Т. 35. — № 2. — С. 334−347.
  • Иловайский Д. И. Царская Русь. — М., 2002.
  • Кобрин В. Б. [http://stavroskrest.ru/sites/default/files/files/pdf/kobrin_ivan_grozniy.pdf Иван Грозный]. — М.: Московский рабочий, 1989. — 175 с.
  • Ковалевский П. И. Иоанн Грозный и его душевное состояние: психиатрические эскизы истории. — 6-е изд. — М.: Либроком, 2012. 216 с., Серия «Академия фундаментальных исследований: история», ISBN 978-5-397-02277-4
  • Королюк В. Д. Ливонская война. — М.: Изд-во АН СССР, 1954.
  • Мельник А. Г. Иван Грозный и святой Никита Переславский // Родина. — 2011. — № 12. — С. 67−69.
  • Мельник А. Г. Практика посвящений храмов во имя патрональных великокняжеских и царских святых в XVI веке // Царь и царство в русском общественном сознании. — М.: Изд-во Института российской истории РАН, 1999. — С. 38-48. — ISBN 5-8055-0009-4.
  • Панченко А. М., Успенский Б. А. Кн. 1. Киевская и Московская Русь // [http://ec-dejavu.ru/i/Ivan_the_Terrible.html Иван Грозный и Петр Великий: концепции первого монарха]. — М.: Языки славянской культуры, 2002. — Т. 2. — С. 457—478.
  • Пронина Н. [http://www.bookssite.ru/scr/page_136891.html Иван Грозный. «Мучитель» или мученик?] — М.: Яуза-Эксмо, 2005. — ISBN 5-699-13874-9.
  • Скрынников Р. Г. Начало опричнины. — Л.: Изд. ЛГУ, 1966.
  • Скрынников Р. Г. [http://bibliotekar.ru/polk-10/index.htm Далёкий век: Иван Грозный: Борис Годунов: Сибирская одиссея Ермака − Исторические повествования]. — Л.: Лениздат. — 636 с. — (Библиотека «Страницы истории Отечества).
  • Скрынников Р. Г. [http://zw-observer.narod.ru/books/ERMAK/content.html Ермак]. — М.: Просвещение, 1992. — ISBN 5-09-003828-7.
  • Скрынников Р. Г. [http://militera.lib.ru/bio/skrynnikov_rg/index.html Иван Грозный]. — М.: ООО «Издательство АСТ», 2001. — 480 с. — (Историческая библиотека). — ISBN 5-17-004358-9.
  • Ульянов О. Г. [http://www.worldhist.ru/library/review/434/8208/?sphrase_id=25680 Венчание на царство Владимира Святого и утверждение царского титула Ивана Грозного в грамоте Константинопольского патриарха Иоасафа II // Историк и общество. Исторический факт и политическая полемика. Сборник статей]. — М.: ИВИ РАН, 2011. — С. 80-97.
  • Флоря Б. Н. Иван Грозный. — М.: Молодая гвардия (ЖЗЛ), 2009.
  • Фомин С. В. Правда о первом русском Царе: кто и почему искажает образ Государя Иоанна Васильевича (Грозного). — М.: Русский издательский центр, 2012. — 464 с. — 3000 экз. — ISBN 978-5-4249-0007-5.
Специальная литература
  • [http://www.diphis.ru/index.php?option=content&task=view&id=78#7(недоступная ссылка) Дипломатия Ивана IV] // История дипломатии / под ред. В. П. Потёмкина. — 1-е. — М.: ОГИЗ, 1941. — Т. 1. — С. 200−203.
Публицистика
  • Манягин В. Г. Апология Грозного Царя: критический обзор литературы о царе Иоанне Васильевиче Грозном. — «Библиотека Сербского Креста», 2004. — 296 с. — ISBN 5-98151-011-0.
  • Усачёв А. С. Степенная книга и древнерусская книжность времени митрополита Макария. — «Альянс-Архео», 2009. — 760 с.
  • Шамбаров В. Е. Царь грозной Руси. — «Алгоритм», 2009. — 608 с. — ISBN 978-5-9265-0618-8.
Литература по экономической истории
  • Милов Л. В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. — М.: РОССПЭН, 1998. [http://bookz.ru/authors/milov-lv/milovlv01.html]
Литература по истории земских учреждений (земских соборов и местного самоуправления) эпохи Ивана Грозного
  • Беляев И. Д. Земский строй на Руси. — 2004. — ISBN 5-02-026864-X.
Литература по военным реформам Ивана Грозного
  • Каргалов В. В. На степной границе:оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI века. — М.: Наука, 1974.
  • Пенской В. В. [http://www.milhist.info/2012/07/28/penskoy/ «Центурионы» Ивана Грозного. Ч. 1: стрелецкий голова Григорий Иванов сын Кафтырев] // История военного дела: исследования и источники. — СПб., 2012. — Т. 2. — С. 42—83.
  • Пенской В. В. [http://www.milhist.info/2012/11/19/penskoy_2/ «Центурионы» Ивана Грозного. Ч. 2: Иван Семенов сын Черемисинов] // История военного дела: исследования и источники. — СПб., 2012. — Т. 3. — С. 239—296.
  • Хорошкевич А. Л. Россия в системе международных отношений середины XVI века. — М., 2003.
  • Чернов А. В. [http://militera.lib.ru/research/chernov_av/index.html Вооружённые силы Русского государства в XV—XVII вв]. — М.: Воениздат, 1954.

Ссылки

  • [http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000029/st019.shtml Всемирная история, т. 4, М., 1958]
  • [http://www.youtube.com/watch?v=7LIMkegD7uw Собрание музыкальных сочинений Ивана IV Грозного в аутентичном исполнении Мужского хора Издательского отдела Московского патриархата п/у Анатолия Гринденко. Фильм YouTube.]
  • [http://www.magister.msk.ru/library/history/history1.htm Материалы русской истории. Труды крупнейших дореволюционных историков]
  • Королюк В. Д. Ливонская война. — М.: Изд-во АН СССР, 1954.
  • [http://sir35.ru/Sapunov/IVAN_11022.htm «Иван Грозный и феномен опричины»] Сапунов Б. В. д-р ист. н.
  • [http://www.hrono.info/biograf/ivan4.html Иван Васильевич Грозный] // Проект «Хронос».
  • [http://www.mk.ru/social/2016/10/16/pozor-i-neschaste-rossii.html Позор и несчастье России]
  • Луков Вл. А. [http://around-shake.ru/personae/3760.html Иван Грозный, русский современник Шекспира]. Информационно-исследовательская база данных «Современники Шекспира» (2012). Проверено 2012-02-16 ([http://www.webcitation.org/65V6B8ze6 Архивировано WebCite®]). [http://www.webcitation.org/67vIf28sM Архивировано из первоисточника 25 мая 2012].

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Иван Грозный

С перепугу, зная печальную историю первой маминой беременности, и боясь, как бы опять что-то не пошло «не так», врачи решили делать «кесарево сечение» ещё до того, как начнутся схватки (!). И видимо сделали это слишком рано... Так или иначе, родилась девочка, которую назвали Марианной. Но прожить ей, к сожалению, удалось тоже очень недолго – через три дня эта хрупкая, чуть распустившаяся жизнь, по никому не известным причинам, прервалась...
Создавалось жуткое впечатление, что кому-то очень не хочется, чтобы мама родила вообще... И хотя по своей природе и по генетике она была сильной и абсолютно пригодной для деторождения женщиной, она уже боялась даже подумать о повторении такой жестокой попытки когда-то вообще...
Но человек – существо, на удивление, сильное, и способно вынести намного больше, чем он сам когда-либо мог бы себе представить... Ну, а боль, даже самая страшная, (если она сразу не разрывает сердце) когда-то видимо притупляется, вытесняемая, вечно живущей в каждом из нас, надеждой. Вот поэтому, ровно через год, очень легко и без каких-либо осложнений, ранним декабрьским утром у семьи Серёгиных родилась ещё одна дочь, и этой счастливой дочерью оказалась я... Но... и это появление на свет наверняка кончилось бы не так счастливо, если бы всё и дальше происходило по заранее подготовленному плану наших «сердобольных» врачей... Холодным декабрьским утром маму отвезли в больницу, ещё до того, как у неё начались схватки, чтобы, опять же, «быть уверенными», что «ничего плохого» не произойдёт (!!!)... Дико нервничавший от «плохих предчувствий» папа, метался туда-сюда по длинному больничному коридору, не в состоянии успокоиться, так как знал, что, по их общему договору, мама делала такую попытку в последний раз и, если с ребёнком что-то случится и на этот раз – значит, им никогда не суждено будет увидеть своих детей... Решение было тяжёлое, но папа предпочитал видеть, если не детей, то хотя бы свою любимую «звёздочку» живой, а не похоронить сразу всю свою семью, даже по-настоящему ещё не поняв, что же такое по-настоящему означает – его семья...
К папиному большому сожалению, маму опять же пришёл проверять доктор Ингелявичус, который всё ещё оставался там главным хирургом, и избежать его «высокого» внимания было очень и очень сложно... «Внимательно» осмотрев маму, Ингелявичус заявил, что придёт завтра в 6 часов утра, делать маме очередное «кесарево сечение», на что у бедного папы чуть не случился сердечный удар...
Но около пяти часов утра к маме явилась очень приятная молодая акушерка и, к большому маминому удивлению, весело сказала:
– А ну, давайте-ка готовиться, сейчас будем рожать!
Когда перепуганная мама спросила – а как же доктор? Женщина, спокойно посмотрев ей в глаза, ласково ответила, что по её мнению, маме уже давно пора рожать живых (!) детей... И начала мягко и осторожно массировать маме живот, как бы понемножку готовя её к «скорому и счастливому» деторождению... И вот, с лёгкой руки этой чудесной незнакомой акушерки, около шести часов утра, у мамы легко и быстро родился её первый живой ребёнок, которым, на своё счастье, и оказалась я.
– А ну, посмотри-ка на эту куколку, мама! – весело воскликнула акушерка, принося маме уже умытый и чистенький, маленький кричащий сверток. А мама, увидев впервые свою, живую и здоровую, маленькую дочь... от радости потеряла сознание...

Когда ровно в шесть часов утра доктор Ингелявичус вошёл в палату, перед его глазами предстала чудесная картинка – на кровати лежала очень счастливая пара – это была моя мама и я, её живая новорожденная дочурка... Но вместо того, чтобы порадоваться за такой неожиданный счастливый конец, доктор почему-то пришёл в настоящее бешенство и, не сказав ни слова, выскочил из палаты...
Мы так никогда и не узнали, что по-настоящему происходило со всеми «трагично-необычными» родами моей бедной, настрадавшейся мамы. Но одно было ясно наверняка – кому-то очень не хотелось, чтобы хоть один мамин ребёнок появился живым на этот свет. Но видимо тот, кто так бережно и надёжно оберегал меня всю мою дальнейшую жизнь, на этот раз решил не допустить гибели ребёнка Серёгиных, каким-то образом зная, что в этой семье он наверняка окажется последним...
Вот так, «с препятствиями», началась когда-то моя удивительная и необычная жизнь, появление которой, ещё до моего рождения, готовила мне, уже тогда достаточно сложная и непредсказуемая, судьба....
А может, это был кто-то, кто тогда уже знал, что моя жизнь кому-то и для чего-то будет нужна, и кто-то очень постарался, чтобы я всё-таки родилась на этой земле, вопреки всем создаваемым «тяжёлым препятствиям»...

Время шло. На дворе уже полностью властвовала моя десятая зима, покрывшая всё вокруг белоснежным пушистым покровом, как бы желая показать, что полноправной хозяйкой на данный момент является здесь она.
Всё больше и больше людей заходило в магазины, чтобы заранее запастись Новогодними подарками, и даже в воздухе уже «пахло» праздником.
Приближались два моих самых любимых дня – день моего рождения и Новый Год, между которыми была всего лишь двухнедельная разница, что позволяло мне полностью насладиться их «празднованием», без какого-либо большого перерыва...
Я целыми днями крутилась «в разведке» возле бабушки, пытаясь разузнать, что же получу на свой «особый» день в этом году?.. Но бабушка почему-то не поддавалась, хотя раньше мне никогда не составляло большого труда «растопить» её молчание ещё до своего дня рождения и узнать какой такой «приятности» я могу ожидать. Но в этом году, почему-то, на все мои «безнадёжные» попытки, бабушка только загадочно улыбалась и отвечала, что это «сюрприз», и что она совершенно уверена, что он мне очень понравится. Так что, как бы я ни старалась, она держалась стойко и ни на какие провокации не поддавалась. Деваться было некуда – приходилось ждать...
Поэтому, чтобы хоть чем-то себя занять и не думать о подарках, я начала составлять «праздничное меню», которое бабушка в этом году разрешила мне выбирать по своему усмотрению. Но, надо честно сказать, это не была самая лёгкая задача, так как бабушка могла делать настоящие кулинарные чудеса и выбрать из такого «изобилия» было не так-то просто, а уж, тем более – поймать бабушку на чём-то невыполнимом, было вообще делом почти что безнадёжным. Даже самым привередливым гурманам, думаю, нашлось бы, чем у неё полакомиться!.. А мне очень хотелось, чтобы на этот раз у нас «пахло» чем-то совершенно особенным, так как это был мой первый «серьёзный» день рождения и мне впервые разрешалось приглашать так много гостей. Бабушка очень серьёзно ко всему этому отнеслась, и мы сидели с ней около часа, обсуждая, что бы такое особенное она могла бы для меня «наворожить». Сейчас, конечно же, я понимаю, что она просто хотела сделать мне приятное и показать, что то, что важно для меня – точно так же важно и для неё. Это всегда было очень приятно и помогало мне чувствовать себя нужной и в какой-то степени даже «значительной», как если бы я была взрослым, зрелым человеком, который для неё достаточно много значил. Думаю, это очень важно для каждого из нас (детей), чтобы кто-то в нас по-настоящему верил, так как все мы нуждаемся в поддержании нашей уверенности в себе в это хрупкое и сильно «колеблющееся» время детского созревания, которое и так почти всегда являет собой бурный комплекс неполноценности и крайнего риска во всём, что мы пытаемся пробовать, пытаясь доказать свою человеческую ценность. Бабушка это прекрасно понимала, и её дружеское отношение всегда помогало мне без боязни продолжать мои «сумасшедшие» поиски себя в любых попадавшихся жизненных обстоятельствах.
Наконец-то закончив составлять вместе с бабушкой свой «деньрожденческий стол», я отправилась на поиски папы, у которого был выходной день и который (я почти была в этом уверена) находился где-то в «своём углу», за своим любимым занятием...
Как я и думала, уютно устроившись на диване, папа спокойно читал какую-то очень старую книгу, одну из тех, которых брать мне пока ещё не разрешалось, и до которых, как я понимала, я пока что ещё не доросла. Серый кот Гришка, свернувшись тёплым калачиком у папы на коленях, от избытка переполнявших его чувств довольно жмурился, вдохновенно мурлыча за целый «кошачий оркестр»... Я подсела к папе на краешек дивана, как делала очень часто, и тихонечко стала наблюдать за выражением его лица... Он был где-то далеко, в мире своих дум и грёз, следуя за ниточкой, которую, видимо очень увлечённо плёл автор, и в то же время, наверняка уже расставлял получаемую информацию по полочкам своего «логического мышления», чтобы потом пропустить через своё понимание и восприятие, и уже готовенькую отправить в свой огромный «мысленный архив»...
– Ну и что же мы там имеем? – потрепав меня по голове, тихо спросил папа.
– А наша учительница сегодня сказала, что никакой души вовсе нет, а все разговоры о ней – это просто выдумки священников, чтобы «подорвать счастливую психику советского человека»... Почему они лгут нам, пап? – на одном дыхании выпалила я.
– Потому, что весь этот мир, в котором мы здесь живём, построен именно на лжи... – очень спокойно ответил отец. – Даже слово – ДУША – понемногу уходит из оборота. Вернее – его «уходят»... Смотри вот, раньше говорили: душещипательный, душа в душу, душегрейка, душераздирающий, душевный, открыть душу, и т.д. А теперь это заменяется – болезненный, дружно, телогрейка, отзывчивый, потребность... Скоро в русском языке совсем души не останется... Да и сам язык стал другой – скупой, безликий, мёртвый... Знаю, ты не заметила, Светленькая, – ласково улыбнулся папа. – Но это только потому, что ты уже родилась с ним таким, каким он является сегодня... А раньше он был необычайно ярким, красивым, богатым!.. По-настоящему душевным... Теперь уже и писать иногда не хочется, – папа на несколько секунд умолк, думая о чём-то своём и тут же возмущённо добавил. – Как я могу выразить своё «я», если мне присылают список (!), какие слова можно употреблять, а какие являются «пережитком буржуазного строя»... Дикость...
– Тогда, что – лучше учиться самому, чем ходить в школу? – озадачено спросила я.
– Нет, мой маленький человек, в школу идти нужно. – И не дав мне возможности возразить, продолжил. – В школе тебе дают «зёрна» твоего фундамента – математику, физику, химию биологию, и т.д., которым дома тебя учить у меня просто не нашлось бы времени. А без этих «зёрен», к сожалению, ты не сможешь вырастить свой «умственный урожай»... – папа улыбнулся. – Только сперва ты обязательно должна будешь эти «зёрнышки» хорошенько «просеять» от шелухи и гнилых семян... А какой уж потом получится твой «урожай» – будет зависеть только от тебя самой... Жизнь сложная штука, видишь ли... И не так-то просто иногда бывает держаться на поверхности... не уходя на дно. Но деваться-то некуда, правда же? – папа опять потрепал меня по голове, он был почему-то грустным... – Вот и думай – быть ли одной из тех, кому говорят, как тебе надо жить или быть одной из тех, которые сами думают и ищут свой путь... Правда, за это бьют по головушке весьма основательно, но зато, ты всегда будешь носить её гордо поднятой. Вот и думай хорошенько, перед тем как решишь, что тебе больше нравится...
– А почему, когда я говорю в школе то, что думаю, учительница называет меня выскочкой? Это так обидно!.. Я никогда не стараюсь первой отвечать, наоборот – предпочитаю, когда меня не трогают... Но если спрашивают, я же должна ответить, правда, ведь? А им почему-то очень часто мои ответы не нравятся... Как же быть, пап?
– Ну, это, опять же, тот же самый вопрос – хочешь ли быть сама собой или хочешь говорить то, что от тебя требуется и жить спокойно? Ты, опять же, должна выбирать... А не нравятся твои ответы потому, что они не всегда совпадают с теми, которые у них уже подготовлены, и которые всегда для всех одинаковы.
– Как это – одинаковые? Я ведь не могу думать, как они хотят?.. Люди не могут думать одинаково?!
– Ошибаешься, моя Светлая... Именно это-то они и хотят – чтобы все мы думали и действовали одинаково... В этом-то вся мораль...
– Но это неправильно, пап!.. – возмутилась я.
– А ты посмотри повнимательнее на своих школьных друзей – часто ли они говорят не то, что написано? – я смутилась... он был опять же, как всегда, прав. – Это потому, что их родители учат их быть всего лишь примерными и послушными учениками и получать хорошие отметки. Но они не учат их думать... Возможно, потому, что не очень-то думали сами... Или может ещё потому, что в них уже слишком глубоко вжился страх... Вот и шевели своими извилинками, моя Светленькая, чтобы найти для себя то, что является для тебя более важным – твои отметки, или твоё собственное мышление.
– А разве можно бояться думать, пап?.. Ведь наших мыслей никто не слышит?.. Чего же тогда бояться?
– Слышать-то не услышат... Но каждая созревшая мысль формирует твоё сознание, Светленькая. А когда твои мысли меняются, то меняешься с ними и ты... И если мысли у тебя правильные, то они могут очень и очень кому-то не понравиться. Далеко не всем людям нравится думать, видишь ли. Очень многие предпочитают сваливать это на плечи другим, таким как ты, а сами остаются лишь «исполнителями» чужих желаний на всю свою оставшуюся жизнь. И счастье для них, если те же «думающие» не бьются в борьбе за власть, потому что тогда в игру идут уже не настоящие человеческие ценности, а ложь, бахвальство, насилие, и даже преступление, если они хотят избавиться от думающих с ними «невпопад»... Поэтому, думать может быть очень опасно, моя Светлая. И всё зависит лишь от того, будешь ли ты этого бояться или предпочтёшь страху свою человеческую честь...
Я взобралась к папе на диван и свернулась рядом с ним калачиком, подражая (очень этим недовольному) Гришке. Рядом с папой я всегда чувствовала себя очень защищённо и умиротворённо. Казалось, ничто плохое не может до нас добраться, как и ничто плохое не может со мной случиться, когда я нахожусь рядом с ним. Чего, конечно же, нельзя было сказать про взъерошенного Гришку, так как он тоже обожал проводимые с папой часы и не выносил, когда кто-либо в эти часы вторгался... Он шипел на меня очень недружелюбно и всем своим видом показывал, что лучше бы мне было поскорее отсюда убраться... Я рассмеялась и решила оставить его спокойно наслаждаться таким дорогим для него удовольствием, а сама пошла чуточку поразмяться – поиграть на дворе с соседскими ребятами в снежки.
Я считала дни и часы, оставшиеся до моего десятого дня рождения, чувствуя себя уже почти что «совсем взрослой», но, к своему большому стыду, была не в состоянии ни на минуту забыть мой «деньрожденческий сюрприз», что, конечно же, ничего положительного к той же самой моей «взрослости» не прибавляло...
Я так же, как и все дети на свете, обожала подарки... И теперь целыми днями гадала, что же это такое могло быть, что, по мнению бабушки, с такой уверенностью должно было мне «очень понравиться»?..
Но ждать оставалось не так уж долго, и очень скоро полностью подтвердилось то, что делать это очень даже стоило…
Наконец-то наступившее, моё «деньрожденческое» утро было холодным, искристым и солнечным, как и подобало в настоящий праздничный день. Воздух «лопался» от холода цветными звёздочками и буквально «звенел», заставляя пешеходов двигаться быстрее обычного... У всех нас, выходя на двор, захватывало дух, и от «всего живого» вокруг буквально валил пар, смешно делая всех похожими на разноцветные паровозы, спешащие в разных направлениях...
После завтрака я уже просто не могла усидеть на месте и ходила «хвостом» за мамой, ожидая, когда же уже наконец-то увижу свой долгожданный «сюрприз». К моему величайшему удивлению, мама пошла со мной к соседскому дому и постучалась в дверь... Несмотря на то, что наша соседка была очень приятным человеком, какое отношение она могла иметь к моему дню рождения – для меня оставалось загадкой...
– А, наша «праздничная» девочка пришла! – открыв дверь, весело произнесла соседка. – Ну, пойдёмте, Пурга вас ждёт.
И тут у меня буквально подкосились ноги... Пурга (или вернее – по-литовски, Пуга) была изумительно красивой соседской лошадкой, на которой мне очень часто разрешалось кататься верхом. И я её просто обожала!.. В этой чудесной лошади было красиво всё – и внешний вид, и её чуткая «лошадиная» душа, и спокойный, надёжный характер. По моему понятию, она вообще была самой красивой и самой чудесной на свете лошадью!.. Она была серебристо-серого цвета (что ещё называлось – седой), со снежно-белым длинным хвостом, вся «усыпана» светло-серыми и белыми яблоками. Когда я приходила, она всегда здоровалась, тыкаясь своим удивительно мягким носом мне в плечо, как бы говоря:
– Ну, вот я какая хорошая, возьми меня кататься!!!
У неё была очень красивая морда, очень изящная, с огромными, мягкими, добрыми глазами, которые, казалось, понимали всё. И было бы просто «преступлением» её не любить...
Несмотря на то, что наш двор был очень большим, и в нём всегда было полно всякой домашней «живности», коня мы не могли держать по той простой причине, что его не так-то просто было купить. Арабский жеребец стоил для нас (по тогдашним меркам) очень дорого, потому что мой папа в то время работал в газете намного меньше часов, чем обычно (так как, по общему согласию семьи, был занят писанием пьес для русского драматического театра), и поэтому, большими финансами мы в тот момент не располагали. И хотя это было уже подходящее время для меня по-настоящему учиться конской езде, единственная возможность это делать была проситься иногда выезжать на прогулку с Пургой, которая почему-то меня тоже очень любила и всегда с удовольствием выезжала со мной кататься.
Но в последнее время Пурга была очень грустной и не выходила со своего двора. И, к моему большому сожалению, уже больше трёх месяцев как мне не разрешалось выезжать с ней на прогулки. Чуть более трёх месяцев назад её хозяин скоропостижно скончался, а так как они всегда жили с Пургой «душа в душу», то его жене видимо было тяжело какое-то время видеть Пургу с кем-либо другим. Так она бедненькая и проводила в своём (правда очень большом) загоне целые дни, безмерно тоскуя о своём, вдруг куда-то неожиданно исчезнувшем, любимом хозяине.
Вот к этому-то чудесному другу и повели меня в утро моего десятого дня рождения... Моё сердце от волнения буквально выскакивало из груди!.. Я просто не в состоянии была поверить, что сейчас вот-вот может осуществиться моя самая большая детская мечта!.. Помню с тех пор, как впервые без посторонней помощи сумела залезть на Пургу, я без конца упрашивала маму и папу купить мне лошадку, но они всегда говорили, что сейчас плохое для этого время и, что они «обязательно это сделают, надо только немного подождать».
Пурга встретила меня, как всегда, очень дружелюбно, но за эти три месяца она как бы чем-то изменилась. Была очень грустной, с замедленными движениями, и не высказывала слишком большого стремления выйти наружу. Я спросила хозяйку, почему она такая «другая»? Соседка сказала, что бедная Пурга, видимо, тоскует по хозяину и ей очень её жаль.
– Попробуй, – сказала она, – если сумеешь её «оживить» – она твоя!
Я просто не могла поверить тому, что услышала, и мысленно поклялась ни за что на свете не упустить этот шанс! Осторожно подойдя к Пурге, я ласково погладила её влажный, бархатистый нос, и начала тихонечко с ней разговаривать. Я говорила ей, какая она хорошая и как я её люблю, как прекрасно нам будет вместе и как сильно я буду о ней заботиться… Конечно же, я была всего лишь ребёнком и искренне верила, что всё, что я говорю, Пурга поймёт. Но даже сейчас, спустя столько лет, я всё ещё думаю, что каким-то образом эта удивительная лошадь меня и в правду понимала... Как бы там ни было, Пурга ласково ткнулась мне в шею своими тёплыми губами, давая понять, что она готова «пойти со мной погулять»... Я кое-как на неё взобралась, от волнения никак не попадая ногой в петлю, изо всех сил постаралась успокоить своё рвущееся наружу сердце, и мы медленно двинулись со двора, поворачивая нашей знакомой тропинкой в лес, где она, так же, как и я, очень любила бывать. От неожиданного «сюрприза» меня всю трясло, и я никак не могла поверить тому, что всё это по-настоящему происходило! Мне очень хотелось себя сильно ущипнуть, и в то же время я боялась, что вдруг, прямо сейчас, проснусь от этого чудесного сна, и всё окажется всего лишь красивой праздничной сказкой... Но время шло и ничего не менялось. Пурга – моя любимая подруга – была здесь со мной, и только чуть-чуть не хватало, чтобы она стала по-настоящему моей!..
День моего рождения в том году выпал на воскресение, а так как погода была просто великолепной, многие соседи в то утро прогуливались по улице, останавливаясь поделиться друг с другом последними новостями или просто подышать «свежепахнувшим» зимним воздухом. Я чуточку волновалась, зная, что сейчас же стану объектом всеобщего обозрения, но, несмотря на волнение, очень хотела выглядеть уверенной и гордой на моей любимой красавице Пурге... Собрав свои «растрёпанные» эмоции в кулак, чтобы не подвести чудесную подружку, я тихонечко тронула её бок ногой, и мы выехали за ворота... Мама, папа, бабушка и соседка стояли на дворе и махали нам вдогонку, как будто для них, так же, как для меня, это тоже было каким-то невероятно важным событием... Это было по-доброму смешно и забавно и как-то сразу помогло мне расслабиться, и мы уже спокойно и уверенно поехали дальше. Соседская ребятня тоже высыпала во двор и махала руками, выкрикивая приветствия. Вообще, получился настоящий «праздничный кавардак», который развеселил даже прогуливающихся на той же улице соседей...
Скоро показался лес, и мы, повернув на уже хорошо знакомую нам тропинку, скрылись из виду... И вот тут-то я дала волю своим, вопящим от радости, эмоциям!.. Я пищала, как несказанно обрадованный щенок, тысячу раз целовала Пургу в шелковистый нос (количество чего она никак не могла понять...), громко пела какие-то несуразные песни, вообще – ликовала, как только позволяла мне моя счастливая детская душа...
– Ну, пожалуйста, моя хорошая, покажи им, что ты опять счастливая... Ну, пожалуйста! И мы снова будем вместе много-много кататься! Сколько захочешь, обещаю тебе!.. Только пусть они все увидят, что ты в порядке... – упрашивала я Пургу.
Я чувствовала себя с ней чудесно, и очень надеялась, что она тоже почувствует хоть частичку того, что чувствовала я. Погода была совершенно изумительной. Воздух буквально «трещал», настолько был чистым и холодным. Белый лесной покров блистал и искрился миллионами маленьких звёздочек, как будто чья-то большая рука щедро рассыпала по нему сказочные бриллианты. Пурга резво бежала по вытоптанной лыжниками тропинке, и казалась совершенно довольной, к моей огромной радости, начиная очень быстро оживать. Я буквально «летала» в душе от счастья, уже предвкушая тот радостный момент, когда мне скажут, что она наконец-то по-настоящему моя...
Через какие-то полчаса мы повернули назад, чтобы не заставлять волноваться всю мою семью, которая и без этого, волновалась обо мне постоянно. Соседка всё ещё была на дворе, видимо желая собственными глазами убедиться, что с нами обоими всё в порядке. Тут же, естественно, на двор выбежали бабушка и мама, и уже последним появился папа, неся в руках какой то толстый цветной шнурок, который сразу же передал соседке. Я легко соскочила наземь и, подбежав к папе, с колотящимся от волнения сердечком, уткнулась ему в грудь, желая и боясь услышать такие важные для меня слова...
– Ну что, милая, любит она тебя! – тепло улыбаясь, сказала соседка, и, повязав тот же цветной шнурок Пурге на шею, торжественно подвела её ко мне. – Вот, с этим же самым «поводком» мы привели её домой в первый раз. Бери её – она твоя. И счастья вам обоим...
На глазах доброй соседки блестели слёзы, видимо даже добрые воспоминания пока ещё очень сильно ранили её исстрадавшееся по утерянному мужу, сердце...
– Я вам обещаю, я буду её очень любить и хорошо за ней смотреть! – задыхаясь от волнения, пролепетала я. – Она будет счастливой...
Все окружающие довольно улыбались, а мне вся эта сценка вдруг напомнила где-то уже виданный похожий эпизод, только там человеку вручали медаль... Я весело рассмеялась и, крепко обняв свой удивительный «подарок », поклялась в своей душе не расставаться с ним никогда.
Вдруг меня осенило:
– Ой, постойте, а где же она будет жить?!.. У нас ведь нет такого чудесного места, как имеете вы? – расстроившись, спросила соседку я.
– Не волнуйся, милая, она может жить у меня, а ты будешь приходить, чтобы её чистить, кормить, за ней смотреть и на ней кататься – она твоя. Представь себе, что вы «снимаете» у меня для неё дом. Мне он больше не будет нужен, я ведь не буду заводить больше лошадей. Вот и пользуйтесь на здоровье. А мне приятно будет, что Пурга будет и дальше у меня жить.
Я благодарно обняла мою добрую соседку и взявшись за цветной шнурок, повела (теперь уже мою!!!) Пургу домой. Моё детское сердце ликовало – это был самый прекрасный подарок на свете! И его правда стоило подождать...
Уже где-то с полудня, чуточку очухавшись после такого ошеломляющего подарка, я начала свои «шпионские» вылазки на кухню и в столовую. Вернее – я пыталась... Но даже при самых настойчивых попытках, проникнуть туда мне, к сожалению, никак не удавалось. В этом году бабушка, видимо, железно решила ни за что не показывать мне своих «произведений» пока не придёт время настоящего «празднования»... А мне очень хотелось хотя бы краешком глаза посмотреть, что же она так усердно два дня там колдует, не принимая ничью помощь и не пуская никого даже за порог.
Но вот, наконец-то, наступил долгожданный час – около пяти вечера начали появляться мои первые гости... И я, в конце концов, получила право полюбоваться своим праздничным столом... Когда в гостиную открыли дверь, я подумала, что попала в какой-то сказочный, райский сад!.. Бабушка весело улыбалась, а я бросилась ей на шею, чуть ли не рыдая от переполнявших меня чувств благодарности и восторга...
Вся комната была украшена зимними цветами... Огромные чашечки ярко жёлтых хризантем создавали впечатление множества солнышек, от которых в комнате было светло и радостно. А уж праздничный стол являл собою настоящее произведение бабушкиного искусства!.. Он благоухал совершенно сногсшибательными запахами и потрясал многообразием блюд... Здесь была и покрытая золотистой корочкой утка, с моей любимой грушёвой подливкой, в которой «тонули» целые половинки томлёных в сливках, пахнущих корицей груш... И дразнившая нежнейшим запахом грибного соуса, истекающая соком курочка, пышущая начинкой из белых грибов с орехами, и буквально тающая во рту... По середине стола «впечатляла» своим размером страшенная щука, запечённая целиком с сочными кусочками сладкого красного перца в лимонно-брусничном соусе... А от запаха толстеньких, лопающихся от пышущего жара, сочных индюших ножек под корочкой клюквенного муса, мой бедный желудок подпрыгнул аж до самого потолка!.. Гирлянды нарезанных тоненькими кусочками всевозможных копчёных колбасок, нанизанных на тончайшие прутики наподобие шашлыка, и скрашенных маринованными помидорами и солёными домашними огурчиками, «убивали» запахами знаменитых литовских «копчёностей», нисколько не уступая одуряюще пахнувшей копчёной сёмге, вокруг которой весёлыми кучками высились, политые сметаной, сочные солёные грузди... Золотисто поджаренные кругленькие пирожки попыхивали горячим паром, а вокруг них в воздухе витал совершенно неповторимый «капустный» аромат... Всё это изобилие искуснейших бабушкиных «произведений» полностью потрясло моё «голодное» воображение, не говоря уже о сладостях, вершиной которых был мой любимый, взбитый с вишнями, тающий во рту творожный пирог!.. Я восхищённо смотрела на бабушку, от всей души благодаря её за этот сказочный, по-настоящему королевский стол!.. А она в ответ только улыбнулась, довольная произведённым эффектом, и тут же начала с величайшим усердием угощать моих, ошалевших от такого изобилия, гостей.
После в моей жизни было множество «больших» юбилейных дней рождения, но ни один из них, даже праздновавшихся в самых изысканных заграничных ресторанах, никогда даже близко не сумел превзойти мой потрясающий десятый день рождения, который смастерила тогда для меня моя необыкновенная бабушка...
Но «сюрпризам» в этот вечер, видимо, не суждено было кончаться... Через какие-то полчаса, когда «пир» уже был в самом разгаре, воздух в комнате вдруг по привычному (для меня) заколебался и... во всей своей красе появилась Стелла! Я от неожиданности подпрыгнула, чуть не опрокинув свою тарелку, и быстренько начала оглядываться по сторонам – не видит ли её кто-то ещё. Но гости со здоровым аппетитом, увлечённо поглощали «плоды» бабушкиного кулинарного искусства, не обращая никакого внимания на вдруг рядом с ними появившегося чудо-человечка...
– Сюрприз!!! – весело хлопнула в ладошки малышка. – С твоим большим день рождением тебя!.. – и в комнате прямо с потолка посыпались тысячи самых причудливых цветов и бабочек, превращая её в сказочную «пещеру Алладина»...
– Как ты сюда попала?!!!.. Ты же говорила – тебе нельзя сюда приходить?!.. – забыв даже поблагодарить малышку за устроенную ею красоту, ошалело спросила я.
– Так я ведь и не знала!.. – воскликнула Стелла. – Просто думала вчера о тех умерших, которым ты помогала, и спросила бабушку, как же они смогли придти обратно. Оказалось – можно, только надо знать, как это делать! Вот я и пришла. Разве ты не рада?..
– Ой, ну, конечно же, рада! – тут же заверила я, а сама панически пыталась что-то придумать, чтобы возможно было одновременно общаться и с ней, и со всеми остальными моими гостями, ничем не выдавая ни её, ни себя. Но тут неожиданно произошёл ещё больший сюрприз, который полностью вышиб меня из и так уже достаточно усложнившейся колеи....
– Ой, сколько свето-о-ськов!... А класи-и-во как, ба-а-тюски!!!... – в полном восторге, шепелявя пропищал, крутившийся «волчком» на маминых коленях, трёхлетний малыш. – И ба-а-боськи!... А бабоськи какие больсы-ы-е!
Я остолбенело на него уставилась, и какое-то время так и сидела, не в состоянии произнести ни слова. А малыш, как ни в чём не бывало, счастливо продолжал лопотать и вырываться из крепко его державших маминых рук, чтобы «пощупать» все эти вдруг откуда-то неожиданно свалившиеся, да ещё такие яркие и такие разноцветные, «красивости».... Стелла, поняв, что кто-то ещё её увидел, от радости начала показывать ему разные смешные сказочные картинки, чем малыша окончательно очаровала, и тот, со счастливым визгом, прыгал на маминых коленях от лившегося «через край» дикого восторга...
– Девоська, девоська, а кто ты девоська?!. Ой, ба-а-тюски, какой больсой ми-и-ска!!! И совсем лозавенкий! Мама, мама, а мозно я возьму его домой?.. Ой, а пти-и-ськи какие блестя-я-сие!... И клылыски золотые!..
Его широко распахнутые голубые глазёнки с восторгом ловили каждое новое появление «яркого и необычного», а счастливая мордашка радостно сияла – малыш принимал всё происходящее по-детски естественно, как будто именно так оно и должно было быть...
Ситуация полностью уходила из под контроля, но я ничего не замечала вокруг, думая в тот момент только об одном – мальчик видел!!! Видел так же, как видела я!.. Значит, всё-таки это было правдой, что существуют где-то ещё такие люди?.. И значит – я была совершенно нормальной и совсем не одинокой, как думала вначале!. Значит, это и вправду был Дар?.. Видимо, я слишком ошарашено и пристально его разглядывала, так как растерянная мама сильно покраснела и сразу же кинулась «успокаивать» сынишку, чтобы только никто не успел услышать, о чём он говорит... и тут же стала мне доказывать, что «это он просто всё придумывает, и что врач говорит (!!!), что у него очень буйная фантазия... и не надо обращать на него внимания!..». Она очень нервничала, и я видела, что ей очень хотелось бы прямо сейчас отсюда уйти, только бы избежать возможных вопросов...
– Пожалуйста, только не волнуйтесь! – умоляюще, тихо произнесла я. – Ваш сын не придумывает – он видит! Так же, как и я. Вы должны ему помочь! Пожалуйста, не ведите его больше к доктору, мальчик у вас особенный! А врачи всё это убьют! Поговорите с моей бабушкой – она вам многое объяснит... Только не ведите его больше к доктору, пожалуйста!.. – я не могла остановиться, так как моё сердце болело за этого маленького, одарённого мальчонку, и мне дико хотелось, чего бы это ни стоило, его «сохранить»!..
– Вот смотрите, сейчас я ему что-то покажу и он увидит – а вы нет, потому что у него есть дар, а у вас нет, – и я быстренько воссоздала Стеллиного красного дракончика.
– О-о-й, сто-о это?!.. – в восторге захлопал в ладошки мальчик. – Это длаконсик, да? Как в скаске – длаконсик?.. Ой какой он кра-а-сный!.. Мамоська, смотли – длаконсик!
– У меня дар тоже был, Светлана... – тихо прошептала соседка. – Но я не допущу, чтобы мой сын так же из-за этого страдал. Я уже выстрадала за обоих... У него должна быть другая жизнь!..
Я даже подскочила от неожиданности!.. Значит она видела?! И знала?!.. – тут уж меня просто прорвало от возмущения...
– А вы не думали, что он, возможно, имеет право сам выбирать? Это ведь его жизнь! И если вы не смогли с этим справиться, это ещё не значит, что не сможет и он! Вы не имеете права отнимать у него его дар ещё до того, как он поймёт, что он у него есть!.. Это, как убийство – вы хотите убить его часть, о которой он даже ещё не слыхал!.. – возмущённо шипела на неё я, а внутри у меня всё просто «стояло дыбом» от такой страшной несправедливости!
Мне хотелось во что бы то ни стало убедить эту упёртую женщину оставить в покое её чудесного малыша! Но я чётко видела по её грустному, но очень уверенному взгляду, что вряд ли на данный момент мне удастся её убедить в чём-то вообще, и я решила оставить на сегодня свои попытки, а позже поговорить с бабушкой, и возможно, вдвоём придумать, что бы здесь такое можно было бы предпринять... Я только грустно взглянула на женщину и ещё раз попросила:
– Пожалуйста, не ведите его к врачу, вы же знаете, что он не больной!..
Она лишь натянуто улыбнулась в ответ, и быстренько забрав с собой малыша, вышла на крыльцо, видимо, подышать свежим воздухом, которого (я была в этом уверенна) ей в данный момент очень не хватало...
Я очень хорошо знала эту соседку. Она была довольно приятной женщиной, но, что меня поразило когда-то более всего, это то, что она была одной из тех людей, которые пытались полностью «изолировать» от меня своих детей и травили меня после злосчастного случая с «зажиганием огня»!.. (Хотя её старший сын, надо отдать ему должное, никогда меня не предавал и, несмотря ни на какие запреты, до сих пор продолжал со мной дружить). Она, кто, как теперь оказалось, лучше всех остальных знала, что я была полностью нормальной и ничем не опасной девочкой! И что я, точно так же, как когда-то она, просто искала правильный выход из того «непонятного и неизвестного», во что так нежданно-негаданно швырнула меня судьба...
Вне всякого сомнения, страх должен являться очень сильным фактором в нашей жизни, если человек может так легко предать и так просто отвернуться от того, кто так сильно нуждается в помощи, и кому он с лёгкостью мог бы помочь, если б не тот же самый, так глубоко и надёжно в нём поселившийся страх...
Конечно же, можно сказать, что я не знаю, что с ней когда-то происходило, и что заставила её перенести злая и безжалостная судьба... Но, если бы я узнала, что кто-то в самом начале жизни имеет тот же дар, который заставил меня столько страдать, я бы сделала всё, что было бы в моих силах, чтобы хоть как-то помочь или направить на верный путь этого другого одарённого человека, чтобы ему не пришлось так же слепо «блуждать в потёмках» и так же сильно страдать... А она, вместо помощи, наоборот – постаралась меня «наказать», как наказывали другие, но эти другие хотя бы уж не знали, что это было и пытались честно защитить своих детей от того, чего они не могли объяснить или понять.
И вот она, как ни в чём не бывало, пришла сегодня к нам в гости со своим маленьким сынишкой, который оказался точно таким же «одарённым» как я, и которого она дико боялась кому-то показать, чтобы не дай Бог, кто-то не увидел, что её милый малыш является таким же точно «проклятием», каким являлась, по её «показному» понятию, я... Теперь я была уверена, что ей не доставило большого удовольствия к нам приходить, но отказать она тоже не очень-то могла, по той простой причине, что её старший сын – Альгис – был приглашён на мой день рождения, и с её стороны не было ни какой серьёзной причины, чтобы его не пустить, и было бы уже чересчур невоспитанно и «не по-соседски», если бы она на это пошла. А пригласили мы её по той простой причине, что жили они от нас через три улицы, и возвращаться вечером домой её сыну пришлось бы одному, поэтому, естественно поняв, что мать будет волноваться, мы решили, что будет правильнее пригласить её также вместе с её маленьким сынишкой провести вечер за нашим праздничным столом. А она «бедная», как я теперь понимала, здесь всего лишь мучилась, ожидая возможности как можно скорее нас покинуть, и по возможности без каких-либо происшествий, как можно раньше вернуться домой...
– Ты в порядке, милая? – прозвучал рядом ласковый мамин голос.
Я тут же ей как можно увереннее улыбнулась и сказала, что, конечно же, я в полном порядке. А у самой, от всего происходящего кружилась голова, и душа уже начинала «уходить в пятки», так как я видела, что ребята понемногу начинают на меня оборачиваться и, хочешь-не-хочешь, мне приходилось быстренько брать себя в руки и «установить» над своими разбушевавшимися эмоциями «железный контроль»... Я была основательно «вышиблена» из своего привычного состояния и, к большому стыду, совершенно забыла про Стеллу... Но малышка тут же постаралась о себе напомнить.
– А ты ведь говорила, что у тебя нет друзей, а их вон даже сколько?!.. – удивлённо и даже как-то чуть-чуть расстроено, спросила Стелла.
– Это не те друзья, которые настоящие. Это просто ребята, с которыми я рядом живу или с которыми вместе учусь. Они не такие, как ты. А вот ты – настоящая.
Стелла сразу же засияла... А я, «отключённо» ей улыбаясь, лихорадочно пыталась найти какой-то выход, абсолютно не зная, каким образом из этого «скользкого» положения выйти, и уже начинала нервничать, так как ни за что не хотела обижать свою лучшую подругу, но наверняка знала, что скоро моё «странное» поведение обязательно начнут замечать... И опять посыпятся глупые вопросы, на которые у меня сегодня не было ни малейшего желания отвечать.
– Ух ты, какая у вас здесь вкуснятина!!! – в восторге разглядывая праздничный стол, затараторила Стелла. – Как жалко, я уже не могу попробовать!.. А что тебе подарили сегодня? А можно мне посмотреть?.. – как обычно, из неё градом сыпались вопросы.
– Мне подарили мою любимую лошадку!.. И ещё много всего, я даже ещё не смотрела. Но я тебе обязательно всё покажу!
Стелла просто искрилась от счастья быть вместе со мной здесь, на Земле, а я всё больше терялась, никак не находя решения из создавшегося щекотливого положения.
– Как это всё красиво!.. И как же всё-таки это наверное вкусно!.. – Какая ты счастливая – есть такое!
– Ну, я тоже такого не получаю каждый день, – засмеялась я.
Бабушка за мной лукаво наблюдала, видимо от души забавляясь возникшей ситуацией, но пока не собиралась мне помогать, как всегда сперва ожидая, что же я такое предприниму сама. Но мне, наверное, от слишком бурных сегодняшних эмоций, как на зло, ничего не приходило в голову... И я уже серьёзно начинала паниковать.
– Ой, а вот и твоя бабушка! Можно я приглашу сюда свою? – радостно предложила Стелла.
– Нет!!! – сразу же мысленно чуть ли не закричала я, но обижать малышку было никак нельзя, и я, с самым счастливым видом, который в тот момент сумела изобразить, радостно сказала: – Ну, конечно же – приглашай!
И тут же, в дверях появилась всё та же самая, теперь уже хорошо мне знакомая, удивительная старушка...
– Здравствуйте, дорогие, я тут к Анне Фёдоровне шла, а попала прямо на пир. Вы уж простите за вторжение...
– Да что вы, заходите пожалуйста! Места всем хватит! – ласково предложил папа, и очень внимательно уставился прямо на меня...
Хотя на моего «гостя» или «школьного товарища» Стеллина бабушка никак не походила, но папа, видимо почувствовав в ней что-то необычное, сразу же «свалил» это «необычное» на меня, так как за всё «странное», происходящее в нашем доме, обычно отвечала я...
У меня от смущения за то, что я не могу ему сейчас ничего объяснить, покраснели даже уши... Я знала, что после, когда все гости уйдут, обязательно сразу же всё ему расскажу, но пока мне очень не хотелось встречаться с папой глазами, так как я не была привыкшая что-то от него скрывать и чувствовала себя от этого сильно «не в своей тарелке»...
– Да что с тобой опять, милая? – тихо спросила мама. – Ты прямо витаешь где-то... Может сильно устала? Хочешь полежать?
Мама по-настоящему беспокоилась, и мне было совестно говорить ей неправду. А так как правду я, к сожалению, сказать не могла (чтобы снова её не пугать), то я тут же постаралась её заверить, что у меня всё правда-правда совершенно прекрасно. А сама лихорадочно думала, что же такое всё-таки предпринять...
– А что ты так нервничаешь? – неожиданно спросила Стелла. – Это потому, что я пришла?
– Ну, что ты! – воскликнула я, но, увидев её пристальный взгляд, решила, что нечестно обманывать боевого товарища.
– Ладно, ты угадала. Просто когда я говорю с тобой, для всех остальных я выгляжу «замороженной» и это смотрится очень странно. Особенно это пугает маму... Вот я и не знаю, как выйти из такого положения, чтобы было хорошо всем...
– А что же ты мне не сказала?!.. – очень удивилась Стелла. – Я ведь хотела тебя обрадовать, а не расстроить! Я сейчас же уйду.
– Но ты ведь меня и вправду обрадовала! – искренне возразила я. – Это просто из-за них...
– А ты скоро придёшь опять? Я соскучилась... Так неинтересно одной гулять... Хорошо бабушке – она живая и может ходить куда хочет, даже к вам....
Мне стало дико жаль эту чудесную, добрейшую девчушку...
– А ты приходи когда захочешь, только когда я буду одна, тогда нам никто не сможет мешать, – искренне предложила я. – А к тебе я скоро приду, вот только кончатся праздники. Ты только подожди.
Стелла радостно улыбнулась, и снова «украсив» комнату сумасшедшими цветами и бабочками, исчезла... А мне без неё сразу стало пусто, как будто она унесла с собой частичку радости, которой был наполнен этот чудесный вечер... Я посмотрела на бабушку, ища поддержки, но она о чём-то очень увлечённо беседовала со своей гостьей и на меня никакого внимания не обращала. Всё опять вроде бы встало на свои места, и снова всё было хорошо, но я не переставала думать о Стелле, о том, как она одинока, и как несправедлива иногда почему-то бывает наша Судьба... Так, пообещав себе как можно скорее вернуться к своей верной подружке, я опять полностью «возвратилась» к своим «живым» друзьям, и только папа, очень внимательно целый вечер за мной наблюдавший, смотрел на меня удивлёнными глазами, как будто сильно стараясь понять, где же и что же такое серьёзное он со мной так обидно когда-то «проморгал»...
Когда гости уже начали расходиться по домам, «видящий» мальчик вдруг начал плакать... Когда я его спросила, что же такое случилось, он надул губки и обиженно произнёс:
– А где зе девоська?.. И миска? И бабосек нету...
Мама лишь натянуто улыбнулась в ответ, и быстренько забрав, никак не желающего с нами прощаться, второго сына, ушла домой...
Я была очень расстроена и очень счастлива одновременно!.. Это было впервые, когда я встретила другого малыша, у которого имелся похожий дар... И я дала себе слово не успокоиться, пока не удастся убедить эту «несправедливую» и несчастную маму, каким по-настоящему огромным чудом являлся её малыш... У него, как и у каждого из нас, должно было оставаться право свободного выбора, и его мама не имела права это у него отнимать... Во всяком случае, до тех пор, когда он сам начнёт что-то понимать.
Я подняла глаза и увидела папу, который стоял, оперевшись на дверной косяк, и всё это время с большим интересом за мной наблюдал. Папа подошёл и, ласково обняв меня за плечи, тихонечко произнёс:
– Ну-ка пойдём, ты расскажешь мне, за что это ты здесь так горячо воевала...
И тут же мне стало на душе очень легко и спокойно. Наконец-то он всё-всё узнает и мне больше никогда не придётся ничего от него скрывать! Он был моим лучшим другом, который, к сожалению, не знал даже половины правды о том, в чём по-настоящему заключалась моя жизнь... Это было нечестно и это было несправедливо... И я только сейчас поняла, как странно было всё это время от папы скрывать мою «вторую» жизнь только лишь потому, что маме казалось – папа не поймёт... Я должна была дать ему ещё раньше такой шанс и теперь была очень рада, что могу это сделать хотя бы сейчас...
Удобно устроившись на его любимом диване, мы говорили очень долго... И как же сильно меня обрадовало и удивило то, что, по мере того, как я рассказывала ему о своих невероятных приключениях, папино лицо всё больше и больше светлело!.. Я поняла, что вся моя «невероятная» история его не только не пугает, а наоборот, почему-то делает очень счастливым...
– Я всегда знал, что ты у меня будешь особенной, Светленькая... – когда я закончила, очень серьёзно сказал папа. – Я тобой горжусь. Могу ли я чем-то тебе помочь?
Я была настолько потрясена происшедшим, что ни с того, ни с сего, разревелась навзрыд... Папа баюкал меня в своих руках, как маленького ребёнка, тихонечко что-то нашёптывая, а я, от счастья, что он меня понял, ничего не слышала, только понимала, что все мои ненавистные «тайны» уже позади, и теперь уж точно всё будет хорошо...
Я написала об этом дне рождения потому, что он оставил в моей душе глубокий след чего-то очень важного и очень доброго, без чего мой рассказ о себе наверняка оказался бы неполным...
На следующий день всё снова казалось обычным и каждодневным, как будто и не было вчера того невероятно счастливого дня рождения...
Привычные школьные и домашние заботы почти полностью загружали отпущенные сутками часы, а что оставалось – как всегда, было моим самым любимым временем, и использовать его я старалась очень «экономно», чтобы как можно больше полезного узнать, и как можно больше «необычного» в себе и во всём окружающем отыскать...
К «одарённому» соседскому мальчику меня, естественно, не подпускали, объясняя тем, что малыш простыл, но как я чуть позже узнала от его старшего брата, мальчик чувствовал себя совершенно прекрасно, и «болел» видимо только для меня...
Было очень жаль, что его мать, которая наверняка прошла в своё время достаточно «тернистый» путь того же самого «необычного», категорически не желала принять от меня никакую помощь, и старалась всячески оградить от меня своего милого, талантливого сынишку. Но это, опять-таки, был лишь один из множества тех горьких и обидных моментов моей жизни, когда никто не нуждался в предлагаемой мною помощи, и таких «моментов» я теперь уже старалась как можно тщательнее избегать... Опять же – людям невозможно было что-то доказать, если они не хотели этого принимать. А доказывать свою правду «с огнём и мечом» я никогда не считала правильным, поэтому предпочитала оставлять всё на самотёк до того момента, когда человек придёт ко мне сам и попросит ему помочь.
От своих школьных подружек я снова чуточку отдалилась, так как в последнее время у них появились почти что постоянно одни и те же разговоры – какие мальчишки им больше всего нравятся, и как можно было бы одного или другого «заполучить»... Откровенно говоря, я никак не могла понять, чем это так сильно их тогда привлекало, что они могли безжалостно тратить на это такие дорогие нам всем свободные часы, и при том находиться в совершенно восторженном состоянии от всего, друг другу сказанного или услышанного. Видимо, я для всей этой сложной эпопеи «мальчишки-девчонки» была почему-то пока ещё совершенно и полностью не готова, за что и получила от своих подружек злое прозвище – «гордячка»... Хотя, думаю, что именно гордячкой-то я никак не была... А просто девчонок бесило, что я отказывалась от предлагаемых ими «мероприятий», по той простой причине, что меня честно это пока ещё никак не интересовало, а выбрасывать своё свободное время напрасно я не видела никакой серьёзной на то причины. Но естественно, моим школьным товарищам такое моё поведение никоим образом не нравилось, так как оно, опять же, выделяло меня из общей толпы и делало другой, не такой, как все остальные, что, по мнению ребят, было по школьному «противочеловечно»...
Вот так, опять наполовину «отверженной» школьными друзьями и подружками, проходили мои зимние дни, что меня больше уже ничуть не огорчало, так как, поволновавшись из-за наших «взаимоотношений» несколько лет, я увидела, что, в конечном итоге, в этом нет никакого смысла, так как каждый живёт так, как считает нужным, ну, а что из нас получится позже – это уже, опять же, частная проблема каждого из нас. И никто не мог меня заставить праздно тратить моё «ценное» время на пустые разговоры, когда я предпочитала его проводить, читая интереснейшие книги, гуляя по «этажам» или даже катаясь по зимним тропинкам на Пурге...
Папа, после моего честного рассказа о моих «приключениях», почему-то вдруг (к моей огромной радости!!!) перестал считать меня «малым ребёнком» и неожиданно открыл мне доступ ко всем своим раннее не разрешённым книгам, что ещё больше привязало меня к «одиночеству дома» и, совмещая такую жизнь с бабушкиными пирогами, я чувствовала себя абсолютно счастливой и уж точно никоим образом не одинокой...
Но, как это было и раньше, долго спокойно заниматься моим любимым чтением мне было явно «противопоказано», так как, уже почти что в обязательном порядке, что-то «неординарное» обязательно должно было произойти... Так и в тот вечер, когда я спокойно читала новую книжку, с наслаждением хрустя только что испечёнными вишнёвыми пирожками, неожиданно появилась взвинченно-взьерошенная Стелла и безапелляционным голосом заявила:
– Как хорошо, что я тебя нашла – ты должна сейчас же со мной пойти!..
– А что такое случилось?.. Пойти куда? – удивившись такой необычной спешке, спросила я.
– К Марии, там Дин погиб... Ну, давай же!!! – нетерпеливо крикнула подружка.
Я сразу же вспомнила маленькую, черноглазую Марию, у которой был один-единственный друг – её верный Дин...
– Уже иду! – всполошилась я и быстро кинулась за Стеллой на «этажи»...

Нас опять встретил тот же хмурый, зловещий пейзаж, на который я уже почти не обращала внимания, так как он, как и всё остальное, после стольких хождений в Нижний Астрал, стал для нас почти что привычным, насколько можно было привыкнуть к такому вообще...
Мы быстренько осмотрелись вокруг, и тут же увидели Марию...
Малышка, сгорбившись, сидела прямо на земле, совершенно поникшая, не видя и не слыша ничего вокруг, и только ласково гладила замёрзшей ладошкой мохнатое, неподвижное тело «ушедшего» друга, как бы пытаясь этим его разбудить... Суровые, и горькие, совсем не детские слёзы ручейками струились из её грустных, потухших глаз, и, вспыхивая блестящими искорками, исчезали в сухой траве, орошая её на мгновение чистым, живым дождём... Казалось, весь этот и без того уже достаточно жестокий мир стал для Марии теперь ещё более холодным и ещё более чужим... Она осталась совсем одна, такая удивительно хрупкая в своей глубокой печали, и некому больше было её ни утешить, ни приласкать, ни хотя бы просто по-дружески защитить... А рядом с ней, огромным, неподвижным бугром лежал её лучший друг, её верный Дин... Она жалась к его мягкой, мохнатой спине, бессознательно отказываясь признавать его смерть. И упорно не желала его покидать, как будто зная, что даже сейчас, после смерти, он всё ещё также верно её любил и также искренне оберегал... Ей очень не хватало его тепла, его сильной «мохнатой» поддержки, и того привычного, надёжного, «их мирка», в котором обитали только лишь они вдвоём... Но Дин молчал, упорно не желая просыпаться... А вокруг него шныряли какие-то маленькие, зубастые существа, которые так и норовили ухватить хотя бы малый кусок его волосатой «плоти»... В начале Мария ещё пыталась отгонять их палкой, но, увидев, что нападавшие не обращали на неё никакого внимания, махнула на всё рукой... Здесь так же, как и на «твёрдой» Земле, существовал «закон сильного», но когда этот сильный погибал – те, кто не могли достать его живым, теперь же с удовольствием старались наверстать упущенное, «отведав» его энергетического тела хотя бы мёртвым...
От этой горестной картины у меня резко заныло сердце и по предательски защипало в глазах... Мне стало вдруг дико жаль эту чудесную, храбрую девчушку... И я не могла даже себе представить, как же сможет она, бедняжка, совсем одинокой, в этом страшном, зловещем мире, за себя постоять?!
Стеллины глаза тоже вдруг влажно заблестели – видимо, её посетили схожие мысли.
– Прости меня, Мария, как же погиб твой Дин? – наконец-то решилась спросить я.
Девчушка подняла на нас свою заплаканную мордашку, по-моему даже не понимая, о чём её спрашивают. Она была очень далеко... Возможно там, где её верный друг был ещё живой, где она не была такой одинокой, где всё было понятно и хорошо... И малышка никак не хотела сюда возвращаться. Сегодняшний мир был злым и опасным, а ей больше не на кого было опереться, и некому было её защищать... Наконец-то, глубоко вздохнув и геройски собрав свои эмоции в кулачок, Мария поведала нам грустную историю Дининой смерти...
– Я была с мамой, а мой добрый Дин, как всегда, нас стерёг... И тут вдруг откуда-то появился страшный человек. Он был очень нехороший. От него хотелось бежать, куда глаза глядят, только я никак не могла понять – почему... Он был таким же, как мы, даже красивым, просто очень неприятным. От него веяло жутью и смертью. И он всё время хохотал. А от этого хохота у нас с мамой стыла кровь... Он хотел забрать с собой маму, говорил, что она будет ему служить... А мама вырывалась, но он, конечно же, был намного сильнее... И тут Дин попробовал нас защитить, что раньше ему всегда удавалось. Только человек был наверняка каким-то особенным... Он швырнул в Дина странное оранжевое «пламя», которое невозможно было погасить... А когда, даже горящий, Дин попытался нас защитить – человек его убил голубой молнией, которая вдруг «полыхнула» из его руки. Вот так погиб мой Дин... И теперь я одна.
– А где же твоя мама? – спросила Стелла.
– Мама всё здесь же, – малышка смутилась.– Просто она очень часто злится... И теперь у нас нет защиты. Теперь мы совсем одни...
Мы со Стеллой переглянулись... Чувствовалось, что обоих одновременно посетила та же самая мысль – Светило!.. Он был сильным и добрым. Оставалось только надеяться, что у него возникнет желание помочь этой несчастной, одинокой девчушке, и стать её настоящим защитником хотя бы до тех пор, пока она вернётся в свой «хороший и добрый» мир...
– А где теперь этот страшный человек? Ты знаешь, куда он ушёл? – нетерпеливо спросила я. – И почему он не взял-таки с собой твою маму?
– Не знаю, наверное, он вернётся. Я не знаю, куда он пошёл, и я не знаю, кто он такой. Но он очень, очень злой... Почему он такой злой, девочки?
– Ну, это мы узнаем, обещаю тебе. А теперь – хотела бы ты увидеть хорошего человека? Он тоже здесь, но, в отличие от того «страшного», он и правда очень хороший. Он может быть твоим другом, пока ты здесь, если ты, конечно, этого захочешь. Друзья зовут его Светило.
– О, какое красивое имя! И доброе...
Мария понемножечку начала оживать, и когда мы предложили ей познакомиться с новым другом, она, хоть и не очень уверенно, но всё-таки согласилась. Перед нами появилась уже знакомая нам пещера, а из неё лился золотистый и тёплый солнечный свет.
– Ой, смотрите!.. Это же солнышко?!.. Оно совсем, как настоящее!.. А как оно попало сюда? – ошарашено уставилась на такую необычную для этого жуткого места красоту, малышка.
– Оно и есть настоящее, – улыбнулась Стелла. – Только его создали мы. Иди, посмотри!
Мария робко скользнула в пещеру, и тут же, как мы и ожидали, послышался восторженный визг...
Она выскочила наружу совершенно обалдевшая и от удивления всё никак не могла связать двух слов, хотя по её распахнутым от полного восторга глазам было видно, что сказать ей уж точно было что... Стелла ласково обняла девочку за плечи и вернула её обратно в пещеру... которая, к нашему величайшему удивлению, оказалась пустой...
– Ну и где же мой новый друг? – расстроено спросила Мария. – Разве вы не надеялись его здесь найти?
Стелла никак не могла понять, что же такое могло произойти, что заставило бы Светило покинуть свою «солнечную» обитель?..
– Может что-то случилось? – задала совершенно глупый вопрос я.
– Ну, естественно – случилось! Иначе он бы никогда отсюда не ушёл.
– А может здесь тоже был тот злой человек? – испуганно спросила Мария.
Честно признаться, у меня тоже мелькнула такая мысль, но высказать её я не успела по той простой причине, что, ведя за собой троих малышей, появился Светило... Детишки были чем-то смертельно напуганы и, трясясь как осенние листики, боязливо жались к Светилу, боясь от него отойти хоть на шаг. Но детское любопытство вскоре явно пересилило страх, и, выглядывая из-за широкой спины своего защитника, они удивлённо рассматривали нашу необычную тройку... Что же касалось нас, то мы, забыв даже поздороваться, вероятно, с ещё большим любопытством уставились на малышей, пытаясь сообразить, откуда они могли взяться в «нижнем астрале», и что же всё-таки такое здесь произошло...
– Здравствуйте, милые... Не надо вам было сюда приходить. Что-то нехорошее здесь происходит... – ласково поздоровался Светило.
– Ну, хорошего здесь вряд ли можно было бы ожидать вообще... – грустно усмехнувшись, прокомментировала Стелла. – А как же получилось, что ты ушёл?!... Ведь сюда любой «плохой» мог за это время явиться, и занять всё это...
– Что ж, тогда ты бы обратно всё «свернула»... – просто ответил Светило.
Тут уж мы обе на него удивлённо уставились – это было самое подходящее слово, которое можно было употребить, называя данный процесс. Но откуда его мог знать Светило?!. Он ведь ничего в этом не понимал!.. Или понимал, но ничего об этом не говорил?...
– За это время много воды утекло, милые... – как бы отвечая на наши мысли, спокойно произнёс он. – Я пытаюсь здесь выжить, и с вашей помощью начинаю кое-что понимать. А что привожу кого, так не могу я один такой красотой наслаждаться, когда всего лишь за стеной такие малые в жутком ужасе трясутся... Не для меня всё это, если я не могу помочь...
Я взглянула на Стеллу – она выглядела очень гордой, и, конечно же, была права. Не напрасно она создавала для него этот чудесный мир – Светило по-настоящему его стоил. Но он сам, как большое дитя, этого совершенно не понимал. Просто его сердце было слишком большим и добрым, и не желало принимать помощь, если не могло делиться ею с кем-то другим...
– А как они здесь оказались? – показывая на испуганных малышей, спросила Стелла.
– О, это длинная история. Я время от времени их навещал, они к отцу с матерью с верхнего «этажа» приходили... Иногда к себе забирал, чтобы от беды уберечь. Они же малые, не понимали, насколько это опасно. Мама с папой были здесь, вот им и казалось, что всё хорошо... А я всё время боялся, что опасность поймут, когда уже поздно будет... Вот и случилось только что это же самое «поздно»...
– А что же такого их родители натворили, что попали сюда? И почему они все «ушли» одновременно? Они погибли что ли? – не могла остановиться, сердобольная Стелла.
– Чтобы спасти своих малышей, их родителям пришлось убить других людей... За это здесь и платили посмертно. Как и все мы... Но сейчас их уже и здесь больше нет... Их нигде нет более... – очень грустно прошептал Светило.
– Как – нет нигде? А что же случилось? Они что – и здесь сумели погибнуть?! Как же такое случилось?.. – удивилась Стелла.
Светило кивнул.
– Их убил человек, если «это» можно назвать человеком... Он чудовище... Я пытаюсь найти его... чтобы уничтожить.
Мы сразу же дружно уставились на Марию. Опять это был какой-то страшный человек, и опять он убивал... Видимо, это был тот же самый, кто убил её Дина.
– Вот эта девочка, её зовут Мария, потеряла свою единственную защиту, своего друга, которого тоже убил «человек». Я думаю, это тот же самый. Как же мы можем найти его? Ты знаешь?
– Он сам придёт... – тихо ответил Светило, и указал на жмущихся к нему малышей. – Он придёт за ними... Он их случайно отпустил, я ему помешал.
У нас со Стеллой поползли по спинам большие-пребольшие, шипастые мурашки...
Это звучало зловеще... А мы ещё не были достаточно взрослыми, чтобы кого-то так просто уничтожать, и даже не знали – сможем ли... Это в книгах всё очень просто – хорошие герои побеждают чудовищ... А вот в реальности всё гораздо сложнее. И даже если ты уверен, что это – зло, чтобы побеждать его, нужна очень большая смелость... Мы знали, как делать добро, что тоже не все умеют... А вот, как забирать чью-то жизнь, даже самую скверную, научиться ни Стелле, ни мне, пока ещё как-то не пришлось... И не попробовав такое, мы не могли быть совершенно уверены, что та же самая наша «смелость» в самый нужный момент нас не подведёт.
Я даже не заметила, что всё это время Светило очень серьёзно за нами наблюдает. И, конечно же, наши растерянные рожицы ему говорили обо всех «колебаниях» и «страхах» лучше, чем любая, даже самая длинная исповедь...
– Вы правы, милые – не боятся убить лишь глупцы... либо изверги... А нормальный человек к этому никогда не привыкнет... особенно, если даже ещё не пробовал никогда. Но вам не придётся пробовать. Я не допущу... Потому что, даже если вы, праведно кого-то защищая, мстить будете, оно сожжёт ваши души... И уже больше никогда прежними не будете... Вы уж поверьте мне.
Вдруг прямо за стеной послышался жуткий хохот, своей дикостью леденящий душу... Малыши взвизгнули, и все разом бухнулись на пол. Стелла лихорадочно пыталась закрыть пещеру своей защитой, но, видимо от сильного волнения, у неё ничего не получалось... Мария стояла не двигаясь, белая, как смерть, и было видно, что к ней возвращалось состояние недавно испытанного шока.
– Это он... – в ужасе прошептала девчушка. – Это он убил Дина... И он убьёт всех нас...
– Ну это мы ещё посмотрим. – нарочито, очень уверенно произнёс Светило. – Не таких видели! Держись, девочка Мария.
Хохот продолжался. И я вдруг очень чётко поняла, что так не мог смеяться человек! Даже самый «нижнеастральный»... Что-то в этом всём было неправильно, что-то не сходилось... Это было больше похоже на фарс. На какой-то фальшивый спектакль, с очень страшным, смертельным концом... И тут наконец-то меня «озарило» – он не был тем человеком, которым выглядел!!! Это была всего лишь человеческая личина, а нутро было страшное, чужое... И, была не была, – я решила попробовать с ним бороться. Но, если бы знала исход – наверное, не пробовала бы никогда...
Малыши с Марией спрятались в глубокой нише, которую не доставал солнечный свет. Мы со Стеллой стояли внутри, пытаясь как-то удержать, почему-то всё время рвущуюся, защиту. А Светило, стараясь сохранить железное спокойствие, встречал это незнакомое чудище у входа в пещеру, и как я поняла, не собирался его туда пропускать. Вдруг у меня сильно заныло сердце, будто в предчувствии какой-то большой беды....
Полыхнуло яркое синее пламя – все мы дружно ахнули... То, что минуту назад было Светилом, за одно лишь коротенькое мгновение превратилось в «ничто», даже не начав сопротивляться... Вспыхнув прозрачным голубым дымком, он ушёл в далёкую вечность, не оставив в этом мире даже следа...
Мы не успели испугаться, как сразу же за происшедшим, в проходе появился жуткий человек. Он был очень высоким и на удивление... красивым. Но всю его красоту портило мерзкое выражение жестокости и смерти на его утончённом лице, и ещё было в нём какое-то ужасающее «вырождение», если можно как-то такое определить... И тут, я вдруг вспомнила слова Марии про её «ужастика» Дина. Она была абсолютно права – красота может быть на удивление страшной... а вот доброе «страшное» можно глубоко и сильно полюбить...
Жуткий человек опять дико захохотал...
Его хохот болезненным эхом повторялся в моём мозгу, впиваясь в него тысячами тончайших игл, а моё немеющее тело слабело, постепенно становясь почти что «деревянным», как под сильнейшим чужеродным воздействием... Звук сумасшедшего хохота фейерверком рассыпался на миллионы незнакомых оттенков, тут же острыми осколками возвращаясь обратно в мозг. И тут я наконец-то поняла – это и правда было нечто наподобие мощнейшего «гипноза», что своим необычным звучанием постоянно наращивало страх, заставляя нас панически бояться этого человека.
– Ну и что – долго вы собираетесь хохотать?! Или говорить боитесь? А то нам надоело вас слушать, глупости всё это! – неожиданно для самой себя, грубо закричала я.
Я понятия не имела, что на меня нашло, и откуда у меня вдруг взялось столько смелости?! Потому, что от страха уже кружилась голова, а ноги подкашивались, как будто я собиралась сомлеть прямо сейчас, на полу этой же самой пещеры... Но недаром ведь говорят, что иногда от страха люди способны совершать подвиги... Вот и я, наверное, уже до того «запредельно» боялась, что каким-то образом сумела забыть про тот же самый страх... К счастью, страшный человек ничего не заметил – видимо его вышиб тот факт, что я посмела вдруг с ним так нагло заговорить. А я продолжала, чувствуя, что надо во что бы то ни стало быстрее разорвать этот «заговор»...
– Ну, как, чуточку побеседуем, или вы и можете всего только хохотать? Говорить-то вас научили?..
Я, как могла, умышленно его злила, пытаясь выбить из колеи, но в то же время дико боялась, что он нам таки покажет, что умеет не только говорить... Быстро глянув на Стеллу, я попыталась передать ей картинку, всегда спасавшего нас, зелёного луча (этот «зелёный луч» означал просто очень плотный, сконцентрированный энергетический поток, исходящий от зелёного кристалла, который когда-то подарили мне мои далёкие «звёздные друзья», и энергия коего видимо сильно отличалась качеством от «земной», поэтому срабатывало оно почти всегда безотказно). Подружка кивнула, и пока страшный человек не успел опомниться, мы дружно ударили его прямо в сердце... если оно, конечно, там вообще находилось... Существо взвыло (я уже поняла, что это не человек), и начало корчиться, как бы «срывая» с себя, так мешавшее ему, чужое «земное» тело... Мы ударили ещё. И тут вдруг увидели уже две разные сущности, которые плотно сцепившись, вспыхивая голубыми молниями, катались на полу, как бы пытаясь друг друга испепелить... Одна из них была той же красивой человеческой, а вторая... такого ужаса невозможно было нормальным мозгом ни представить, ни вообразить... По полу, яро сцепившись с человеком, каталось что-то невероятно страшное и злое, похожее на двухголовое чудище, истекающее зелёной слюной и «улыбающееся» оскаленными ножеобразными клыками... Зелёное, чешуйчато-змеевидное тело ужасающего существа поражало гибкостью и было ясно, что человек долго не выдержит, и что, если ему не помочь, то жить осталось этому бедняге всего ничего, даже и в этом ужасном мире...
Я видела, что Стелла изо всех сил пытается ударить, но боится повредить человека, которому сильно хотела помочь. И тут вдруг из своего укрытия выскочила Мария, и... каким-то образом схватив за шею жуткое существо, на секунду вспыхнула ярким факелом и... навсегда перестала жить... Мы не успели даже вскрикнуть, и уж, тем более, что-то понять, а хрупкая, отважная девчушка без колебаний пожертвовала собой, чтобы какой-то другой хороший человек мог победить, оставаясь жить вместо неё... У меня от боли буквально остановилось сердце. Стелла зарыдала... А на полу пещеры лежал необыкновенно красивый и мощный по своему сложению человек. Только вот сильным на данный момент он никак не выглядел, скорее наоборот – казался умирающим и очень уязвимым... Чудовище исчезло. И, к нашему удивлению, сразу же снялось давление, которое всего лишь минуту назад грозилось полностью размозжить наши мозги.
Стелла подошла к незнакомцу поближе и робко тронула ладошкой его высокий лоб – человек не подавал никаких признаков жизни. И только по всё ещё чуть вздрагивавшим векам было видно, что он пока ещё здесь, с нами, и не умер уже окончательно, чтобы, как Светило с Марией, уже никогда и нигде больше не жить...
– Но как же Мария... Как же она могла?!.. Ведь она маленькая совсем... – глотая слёзы, горько шептала Стелла... блестящие крупные горошины ручьём текли по её бледным щекам и, сливаясь в мокрые дорожки, капали на грудь. – И Светило... Ну, как же так?... Ну, скажи?! Как же так!!! Это ведь не победа совсем, это хуже чем поражение!.. Нельзя побеждать такой ценой!..
Что я могла ей ответить?! Мне, так же, как и ей, было очень грустно и больно... Потеря жгла душу, оставляя глубокую горечь в такой ещё свежей памяти и, казалось, впечатывала этот страшный момент туда навсегда... Но надо было как-то собраться, так как рядом, пугливо прижавшись друг к другу, стояли совсем маленькие, насмерть напуганные детишки, которым было в тот момент очень страшно и которых некому было ни успокоить, ни приласкать. Поэтому, насильно загнав свою боль как можно глубже и тепло улыбнувшись малышам, я спросила, как их зовут. Детишки не отвечали, а лишь ещё крепче жались друг к дружке, совершенно не понимая происходящего, ни также и того, куда же так быстро подевался их новый, только что обретённый друг, с очень добрым и тёплым именем – Светило....
Стелла, съёжившись, сидела на камушке и, тихо всхлипывая, вытирала кулачком, всё ещё льющиеся, горючие слёзы... Вся её хрупкая, скукоженная фигурка выражала глубочайшую печаль... И вот, глядя на неё, такую скорбящую, и такую не похожую на мою обычную «светлую Стеллу», мне вдруг стало до ужаса холодно и страшно, как будто, в одно коротенькое мгновение, весь яркий и солнечный Стеллин мир полностью погас, а вместо него нас теперь окружала только тёмная, скребущая душу, пустота...
Обычное скоростное Стеллино «самоочухивание» на этот раз почему-то никак не срабатывало... Видимо, было слишком больно терять дорогих её сердцу друзей, особенно, зная, что, как бы она по ним позже не скучала, уже не увидит их более нигде и никогда... Это была не обычная телесная смерть, когда мы все получаем великий шанс – воплощаться снова. Это умерла их душа... И Стелла знала, что ни отважная девочка Мария, ни «вечный воин» Светило, ни даже страшненький, добрый Дин, не воплотятся уже никогда, пожертвовав своей вечной жизнью для других, возможно и очень хороших, но совершенно им незнакомых людей...
У меня так же, как и у Стеллы, очень болела душа, ибо это был первый раз, когда я наяву увидала, как по собственному желанию в вечность ушли смелые и очень добрые люди... мои друзья. И, казалось, в моём раненом детском сердце навсегда поселилась печаль... Но я также уже понимала, что, как бы я ни страдала, и как бы я этого ни желала, ничто не вернёт их обратно... Стелла была права – нельзя было побеждать такой ценой... Но это был их собственный выбор, и отказать им в этом мы не имели никакого права. А попробовать переубедить – у нас просто не хватило на это времени... Но живым приходилось жить, иначе вся эта невосполнимая жертва оказалась бы напрасной. А вот именно этого-то допускать было никак нельзя.
– Что будем с делать с ними? – судорожно вздохнув, показала на сбившихся в кучку малышей, Стелла. – Оставлять здесь никак нельзя.
Я не успела ответить, как прозвучал спокойный и очень грустный голос:
– Я с ними останусь, если вы, конечно, мне позволите.
Мы дружно подскочили и обернулись – это говорил спасённый Марией человек... А мы как-то о нём совершенно забыли.
– Как вы себя чувствуете? – как можно приветливее спросила я.
Я честно не желала зла этому несчастному, спасённому такой дорогой ценой незнакомцу. Это была не его вина, и мы со Стеллой прекрасно это понимали. Но страшная горечь потери пока ещё застилала мне гневом глаза, и, хотя я знала, что по отношению к нему это очень и очень несправедливо, я никак не могла собраться и вытолкнуть из себя эту жуткую боль, оставляя её «на потом», когда буду совсем одна, и, закрывшись «в своём углу», смогу дать волю горьким и очень тяжёлым слезам... А ещё я очень боялась, что незнакомец как-то почувствует моё «неприятие», и таким образом его освобождение потеряет ту важность и красоту победы над злом, во имя которой погибли мои друзья... Поэтому я постаралась из последних сил собраться и, как можно искреннее улыбаясь, ждала ответ на свой вопрос.
Мужчина печально осматривался вокруг, видимо не совсем понимая, что же здесь такое произошло, и что вообще происходило всё это время с ним самим...
– Ну и где же я?.. – охрипшим от волнения голосом, тихо спросил он. – Что это за место, такое ужасное? Это не похоже на то, что я помню... Кто вы?
– Мы – друзья. И вы совершенно правы – это не очень приятное место... А чуть дальше места вообще до дикости страшные. Здесь жил наш друг, он погиб...
– Мне жаль, малые. Как погиб ваш друг?
– Вы убили его, – грустно прошептала Стелла.
Я застыла, уставившись на свою подружку... Это говорила не та, хорошо знакомая мне, «солнечная» Стелла, которая «в обязательном порядке» всех жалела, и никогда бы не заставила никого страдать!.. Но, видимо, боль потери, как и у меня, вызвала у неё неосознанное чувство злости «на всех и вся», и малышка пока ещё не в состоянии была это в себе контролировать.
– Я?!.. – воскликнул незнакомец. – Но это не может быть правдой! Я никогда никого не убивал!..
Мы чувствовали, что он говорит чистую правду, и знали, что не имеем права перекладывать на него чужую вину. Поэтому, даже не сговариваясь, мы дружно заулыбались и тут же постарались быстренько объяснить, что же здесь такое по-настоящему произошло.
Человек долгое время находился в состоянии абсолютного шока... Видимо, всё услышанное звучало для него дико, и уж никак не совпадало с тем, каким он по-настоящему был, и как относился к такому жуткому, не помещающемуся в нормальные человеческие рамки, злу...
– Как же я смогу возместить всё это?!.. Ведь никак не смогу? И как же с этим жить?!.. – он схватился за голову... – Скольких я убил, скажите!.. Кто-нибудь может это сказать? А ваши друзья? Почему они пошли на такое? Ну, почему?!!!..
– Чтобы вы смогли жить, как должны... Как хотели... А не так, как хотелось кому-то... Чтобы убить Зло, которое убивало других. Потому, наверное... – грустно сказала Стелла.
– Простите меня, милые... Простите... Если сможете... – человек выглядел совершенно убитым, и меня вдруг «укололо» очень нехорошее предчувствие...
– Ну, уж нет! – возмущённо воскликнула я. – Теперь уж вы должны жить! Вы что, хотите всю их жертву свести на «нет»?! Даже и думать не смейте! Вы теперь вместо них будете делать добро! Так будет правильно. А «уходить» – это самое лёгкое. И у вас теперь нет больше такого права.
Незнакомец ошалело на меня уставился, видимо никак не ожидая такого бурного всплеска «праведного» возмущения. А потом грустно улыбнулся и тихо произнёс:
– Как же ты любила их!.. Кто ты, девочка?
У меня сильно запершило в горле и какое-то время я не могла выдавить ни слова. Было очень больно из-за такой тяжёлой потери, и, в то же время, было грустно за этого «неприкаянного» человека, которому будет ох как непросто с эдакой ношей существовать...
– Я – Светлана. А это – Стелла. Мы просто гуляем здесь. Навещаем друзей или помогаем кому-то, когда можем. Правда, друзей-то теперь уже не осталось...
– Прости меня, Светлана. Хотя наверняка это ничего не изменит, если я каждый раз буду у вас просить прощения... Случилось то, что случилось, и я не могу ничего изменить. Но я могу изменить то, что будет, правда ведь? – человек впился в меня своими синими, как небо, глазами и, улыбнувшись, горестной улыбкой, произнёс: – И ещё... Ты говоришь, я свободен в своём выборе?.. Но получается – не так уж и свободен, милая... Скорее уж это похоже на искупление вины... С чем я согласен, конечно же. Но это ведь ваш выбор, что я обязан жить за ваших друзей. Из-за того, что они отдали за меня жизнь.... Но я об этом не просил, правда ведь?.. Поэтому – это не мой выбор...
Я смотрела на него, совершенно ошарашенная, и вместо «гордого возмущения», готового тут же сорваться с моих уст, у меня понемножечку начало появляться понимание того, о чём он говорил... Как бы странно или обидно оно не звучало – но всё это было искренней правдой! Даже если мне это совсем не нравилось...
Да, мне было очень больно за моих друзей, за то, что я никогда их уже не увижу... что не буду больше вести наших дивных, «вечных» бесед с моим другом Светило, в его странной пещере, наполненной светом и душевным теплом... что не покажет нам более, найденных Дином, забавных мест хохотушка Мария, и не зазвучит весёлым колокольчиком её смех... И особенно больно было за то, что вместо них будет теперь жить этот совершенно незнакомый нам человек...
Но, опять же, с другой стороны – он не просил нас вмешиваться... Не просил за него погибать. Не хотел забирать чью-то жизнь. И ему же теперь придётся жить с этой тяжелейшей ношей, стараясь «выплачивать» своими будущими поступками вину, которая по настоящему-то и не была его виной... Скорее уж, это было виной того жуткого, неземного существа, которое, захватив сущность нашего незнакомца, убивало «направо и налево».
Но уж точно это было не его виной...
Как же можно было решать – кто прав, а кто виноват, если та же самая правда была на обеих сторонах?.. И, без сомнения, мне – растерянной десятилетней девочке – жизнь казалась в тот миг слишком сложной и слишком многосторонней, чтобы можно было как-то решать только лишь между «да» и «нет»... Так как в каждом нашем поступке слишком много было разных сторон и мнений, и казалось невероятно сложным найти правильный ответ, который был бы правильным для всех...
– Помните ли вы что-то вообще? Кем вы были? Как вас зовут? Как давно вы здесь? – чтобы уйти от щекотливой, и никому не приятной темы, спросила я.
Незнакомец ненадолго задумался.
– Меня звали Арно. И я помню только лишь, как я жил там, на Земле. И помню, как «ушёл»... Я ведь умер, правда же? А после ничего больше вспомнить не могу, хотя очень хотел бы...
– Да, вы «ушли»... Или умерли, если вам так больше нравится. Но я не уверена, что это ваш мир. Думаю, вы должны обитать «этажом» выше. Это мир «покалеченных» душ... Тех, кто кого-то убил или кого-то сильно обидел, или даже просто-напросто много обманывал и лгал. Это страшный мир, наверное, тот, что люди называют Адом.
– А откуда же тогда здесь вы? Как вы могли попасть сюда? – удивился Арно.
– Это длинная история. Но это и вправду не наше место... Стелла живёт на самом «верху». Ну, а я вообще ещё на Земле...
– Как – на Земле?! – ошеломлённо спросил он. – Это значит – ты ещё живая?.. А как же ты оказалась здесь? Да ещё в такой жути?
– Ну, если честно, я тоже не слишком люблю это место... – улыбнувшись, поёжилась я. – Но иногда здесь появляются очень хорошие люди. И мы пытаемся им помочь, как помогли вам...
– И что же мне теперь делать? Я ведь не знаю здесь ничего... И, как оказалось, я тоже убивал. Значит это как раз и есть моё место... Да и о них кому-то надо бы позаботиться, – ласково потрепав одного из малышей по кудрявой головке, произнёс Арно.
Детишки глазели на него со всё возраставшим доверием, ну, а девчушка вообще вцепилась, как клещ, не собираясь его отпускать... Она была ещё совсем крохотулей, с большими серыми глазами и очень забавной, улыбчивой рожицей весёлой обезьянки. В нормальной жизни, на «настоящей» Земле, она наверняка была очень милым и ласковым, всеми любимым ребёнком. Здесь же, после всех пережитых ужасов, её чистое смешливое личико выглядело до предела измученным и бледным, а в серых глазах постоянно жил ужас и тоска... Её братишки были чуточку старше, наверное, годиков 5 и 6. Они выглядели очень напуганными и серьёзными, и в отличие от своей маленькой сестры, не высказывали ни малейшего желания общаться. Девчушка – единственная из тройки видимо нас не боялась, так как очень быстро освоившись с «новоявленным» другом, уже совершенно бойко спросила:
– Меня зовут Майя. А можно мне, пожалуйста, с вами остаться?.. И братикам тоже? У нас теперь никого нет. Мы будем вам помогать, – и обернувшись уже к нам со Стеллой, спросила, – А вы здесь живёте, девочки? Почему вы здесь живёте? Здесь так страшно...
Своим непрекращающимся градом вопросов и манерой спрашивать сразу у двоих, она мне сильно напомнила Стеллу. И я от души рассмеялась...
– Нет, Майя, мы, конечно же, здесь не живём. Это вы были очень храбрыми, что сами приходили сюда. Нужно очень большое мужество, чтобы совершить такое... Вы настоящие молодцы! Но теперь вам придётся вернуться туда, откуда вы сюда пришли, у вас нет больше причины, чтобы здесь оставаться.
– А мама с папой «совсем» погибли?.. И мы уже не увидим их больше... Правда?
Пухлые Майины губки задёргались, и на щёчке появилась первая крупная слеза... Я знала, что если сейчас же это не остановить – слёз будет очень много... А в нашем теперешнем «общевзвинченном» состоянии допускать это было никак нельзя...
– Но вы ведь живы, правда же?! Поэтому, хотите этого или нет, но вам придётся жить. Думаю, что мама с папой были бы очень счастливы, если б узнали, что с вами всё хорошо. Они ведь очень любили вас... – как могла веселее, сказала я.
– Откуда ты это знаешь? – удивлённо уставилась на меня малышка.
– Ну, они свершили очень тяжёлый поступок, спасая вас. Поэтому, думаю, только очень сильно любя кого-то и дорожа этим, можно такое совершить...
– А куда мы теперь пойдём? Мы с вами пойдём?.. – вопросительно-умоляюще глядя на меня своими огромными серыми глазищами, спросила Майя.
– Вот Арно хотел бы вас забрать с собой. Что вы об этом думаете? Ему тоже не сладко... И ещё со многим придётся свыкнуться, чтобы выжить. Вот и поможете друг другу... Так, думаю, будет очень правильно.
Стелла наконец-таки пришла в себя, и сразу же «кинулась в атаку»:
– А как случилось, что этот монстр заполучил тебя, Арно? Ты хоть что-нибудь помнишь?..
– Нет... Я помню только свет. А потом очень яркий луг, залитый солнцем... Но это уже не была Земля – это было что-то чудесное и совершенно прозрачное... Такого на Земле не бывает. Но тут же всё исчезло, а «проснулся» я уже здесь и сейчас.
– А что если я попробую «посмотреть» через вас? – вдруг пришла мне в голову совершенно дикая мысль.
– Как – через меня? – удивился Арно.
– Ой, а ведь правильно! – тут же воскликнула Стелла. – Как я сама не подумала?!
– Ну, иногда, как видишь, и мне что-то в голову приходит... – рассмеялась я. – Не всегда же только тебе придумывать!
Я попробовала «включиться» в его мысли – ничего не происходило... Попробовала вместе с ним «вспомнить» тот момент, когда он «уходил»...
– Ой, ужас какой!!! – пискнула Стелла. – Смотри, это когда они захватили его!!!
У меня остановилось дыхание... Картинка, которую мы увидали, была и правда не из приятных! Это был момент, когда Арно только что умер, и его сущность начала подниматься по голубому каналу вверх. А прямо за ним... к тому же каналу, подкрались три совершенно кошмарных существа!.. Двое из них были наверняка нижнеастральные земные сущности, а вот третий явно казался каким-то другим, очень страшным и чужеродным, явно не земным... И все эти существа очень целеустремлённо гнались за человеком, видимо пытаясь его зачем-то заполучить... А он, бедняжка, даже не подозревая, что за ним так «мило» охотятся, парил в серебристо-голубой, светлой тишине, наслаждаясь необычно глубоким, неземным покоем, и, жадно впитывая в себя этот покой, отдыхал душой, забыв на мгновение дикую, разрушившую сердце земную боль, «благодаря» которой он и угодил сегодня в этот прозрачный, незнакомый мир...
В конце канала, уже у самого входа на «этаж», двое чудищ молниеносно юркнули следом за Арно в тот же канал и неожиданно слились в одно, а потом это «одно» быстренько втекло в основного, самого мерзкого, который наверняка был и самым сильным из них. И он напал... Вернее, стал вдруг совершенно плоским, «растёкся» почти до прозрачного дымка, и «окутав» собой ничего не подозревавшего Арно, полностью запеленал его сущность, лишая его бывшего «я» и вообще какого-либо «присутствия»... А после, жутко хохоча, тут же уволок уже захваченную сущность бедного Арно (только что зревшего красоту приближавшегося верхнего «этажа») прямиком в нижний астрал....
– Не понимаю... – прошептала Стелла. – Как же они его захватили, он ведь кажется таким сильным?.. А ну, давай посмотрим, что было ещё раньше?
Мы опять попробовали посмотреть через память нашего нового знакомого... И тут же поняли, почему он явился такой лёгкой мишенью для захвата...
По одежде и окружению это выглядело, как если бы происходило около ста лет назад. Он стоял по середине огромной комнаты, где на полу лежали, полностью нагими, два женских тела... Вернее, это были женщина и девочка, которой могло быть от силы пятнадцать лет. Оба тела были страшно избиты, и видимо, перед смертью зверски изнасилованы. На бедном Арно «не было лица»... Он стоял, как мертвец, не шевелясь, и возможно даже не понимая, где в тот момент находился, так как шок был слишком жестоким. Если мы правильно понимали – это были его жена и дочь, над которыми кто-то очень по-зверски надругался... Хотя, сказать «по-зверски» было бы неправильно, потому, что никакой зверь не сделает того, на что способен иногда человек...
Вдруг Арно закричал, как раненное животное, и повалился на землю, рядом со страшно изуродованным телом своей жены (?)... В нём, как во время шторма, дикими вихрями бушевали эмоции – злость сменяла безысходность, ярость застилала тоску, после перерастая в нечеловеческую боль, от которой не было никакого спасения... Он с криками катался по полу, не находя выхода своему горю... пока наконец, к нашему ужасу, полностью затих, больше не шевелясь...
Ну и естественно – открывши такой бурный эмоциональный «шквал», и с ним же умерев, он стал в тот момент идеальной «мишенью» для захвата любыми, даже самыми слабыми «чёрными» существами, не говоря уже о тех, которые позже так упорно гнались за ним, чтобы использовать его мощное энергетическое тело, как простой энергетический «костюм»... чтобы вершить после, с его помощью, свои ужасные, «чёрные» дела...
– Не хочу больше это смотреть... – шёпотом произнесла Стелла. – Вообще не хочу больше видеть ужас... Разве это по-людски? Ну, скажи мне!!! Разве правильно такое?! Мы же люди!!!
У Стеллы начиналась настоящая истерика, что было настолько неожиданным, что в первую секунду я совершенно растерялась, не находя, что сказать. Стелла была сильно возмущённой и даже чуточку злой, что, в данной ситуации, наверное, было совершенно приемлемо и объяснимо. Для других. Но это было настолько, опять же, на неё не похоже, что я только сейчас наконец-то поняла, насколько больно и глубоко всё это нескончаемое земное Зло ранило её доброе, ласковое сердечко, и насколько она, наверное, устала постоянно нести всю эту людскую грязь и жестокость на своих хрупких, ещё совсем детских, плечах.... Мне очень захотелось обнять этого милого, стойкого и такого грустного сейчас, человечка! Но я знала, что это ещё больше её расстроит. И поэтому, стараясь держаться спокойно, чтобы не затронуть ещё глубже её и так уже слишком «растрёпанных» чувств, постаралась, как могла, её успокоить.
– Но ведь есть и хорошее, не только плохое!.. Ты только посмотри вокруг – а твоя бабушка?.. А Светило?.. Вон Мария вообще жила лишь для других! И сколько таких!.. Их ведь очень и очень много! Ты просто очень устала и очень печальна, потому что мы потеряли хороших друзей. Вот и кажется всё в «чёрных красках»... А завтра будет новый день, и ты опять станешь собой, обещаю тебе! А ещё, если хочешь, мы не будем больше ходить на этот «этаж»? Хочешь?..
– Разве же причина в «этаже»?.. – горько спросила Стелла. – От этого ведь ничего не изменится, будем мы сюда ходить или нет... Это просто земная жизнь. Она злая... Я не хочу больше здесь быть...
Я очень испугалась, не думает ли Стелла меня покинуть и вообще уйти навсегда?! Но это было так на неё не похоже!.. Во всяком случае, это была совсем не та Стелла, которую я так хорошо знала... И мне очень хотелось верить, что её буйная любовь к жизни и светлый радостный характер «сотрут в порошок» всю сегодняшнюю горечь и озлобление, и очень скоро она опять станет той же самой солнечной Стеллой, которой ещё так недавно была...
Поэтому, чуточку сама себя успокоив, я решила не делать сейчас никаких «далеко идущих» выводов, и подождать до завтра, прежде чем предпринимать какие-то более серьёзные шаги.
– А посмотри, – к моему величайшему облегчению, вдруг очень заинтересованно произнесла Стелла, – тебе не кажется, что это не Земная сущность? Та, которая напала... Она слишком не похожа на обычных «плохих земных», что мы видели на этом «этаже». Может потому она и использовала тех двоих, земных чудищ, что сама не могла попасть на земной «этаж»?
Как мне уже показалось ранее, «главное» чудище и правда не было похожим на остальных, которых нам приходилось здесь видеть во время наших каждодневных «походов» на нижний «этаж». И почему было бы не представить, что оно пришло откуда-то издалека?.. Ведь если приходили хорошие, как Вэя, почему так же не могли придти и плохие?
– Наверное, ты права, – задумчиво произнесла я. – Оно и воевало не по земному. У него была какая-то другая, не земная сила.
– Девочки, милые, а когда мы куда-то пойдём? – вдруг послышался тоненький детский голосок.
Сконфуженная тем, что нас прервала, Майя, тем не менее, очень упорно смотрела прямо на нас своими большими кукольными глазами, и мне вдруг стало очень стыдно, что увлечённые своими проблемами, мы совершенно забыли, что с нами здесь находятся эти, насмерть уставшие, ждущие чей-нибудь помощи, до предела запуганные малыши...
– Ой, простите, мои хорошие, ну, конечно же, пойдём! – как можно радостнее воскликнула я и, уже обращаясь к Стелле, спросила: – Что будем делать? Попробуем пройти повыше?
Сделав защиту малышам, мы с любопытством ждали, что же предпримет наш «новоиспечённый» друг. А он, внимательно за нами наблюдая,