Игрок (роман)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Игрок
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Жанр:

Роман

Автор:

Ф. М. Достоевский

Язык оригинала:

Русский

Дата написания:

1866

Дата первой публикации:

1866

Издательство:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Цикл:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Предыдущее:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Следующее:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

15px Текст произведения в Викитеке
Файл:Тут Достоевский написал Игрок (Баден-Баден).jpg
Барельеф на балконе квартиры, в которой жил Достоевский. Надпись гласит: «Здесь был написан роман „Игрок“». Баден-Баден

«Игро́к» — роман всемирно известного русского писателя Фёдора Михайловича Достоевского, впервые опубликованный в 1866 году.







История создания

В 1863 году Фёдор Достоевский приехал на отдых в Висбаден. Там он за несколько дней проиграл не только все свои деньги, но и наличность своей подруги Полины Сусловой. Чтобы выпутаться из долгов, он заключил контракт с издательством на скорейшее написание нового романа «Игрок».

Достоевский трижды бывал в Бад-Хомбурге и, играя в казино, многократно проигрывал в рулетку большие суммы денег, попадая в безвыходные ситуации. Впечатления от Бад-Хомбурга использовались при написании романа. Есть версия, что роман «Игрок» написан в Петербурге на Столярном переулке[1].

При работе над романом Достоевский, по совету своего приятеля А. П. Милюкова, впервые решил писать рукопись не самому, а воспользоваться услугой стенографистки. Достоевский согласился не сразу, поскольку такой метод работы для писателя был не привычен. Но в ходе работы он освоил диктовку, а вскоре сблизился со своей стенографисткой Анной Сниткиной и женился на ней. Вслед за свадьбой молодые отправились в свадебное путешествие в Европу — в частности в Баден-Баден, где история повторилась. После этого случая Достоевский дал жене обещание больше не играть, которое сдержал и не играл 10 последних лет своей жизни.

Темой романа является всепоглощающая страсть к азартной игре. Именно Суслова считается прототипом героини романа — Полины Александровны. Мучительные отношения главного героя романа с Полиной являются отражением непростых отношений Достоевского с Сусловой.

Сюжет

История азарта, ставшего для человека уже не смыслом игры и даже не смыслом жизни, но единственной, экзистенциальной сутью бытия. Сюжет разворачивается в немецком курортном городке под вымышленным названием Рулетенбург. Главный герой истории — Алексей Иванович — путешествует с семьёй отставного генерала в качестве учителя его детей. Все в семье ждут смерти бабушки, чтобы получить огромное наследство. Алексей влюблён в Полину, падчерицу генерала. Сама же девушка влюблена во француза, маркиза де Грие. Тем временем бабушка приезжает в этот маленький городок совершенно здоровая, увлекается игрой в рулетку и проигрывает часть своего состояния. Алексей пытается помочь Полине, выигрывая для неё огромную сумму денег, но гордая девушка не принимает их. Все герои повествования на какое-то время теряют друг друга из виду, Алексей сам становится игроком на рулетке, а через два года узнаёт, что на самом деле всё это время Полина действительно любила его.

Суммы выигрышей и проигрышей

В романе используется большое количество различных наименований валют, имевших хождение в Европе XIX века. В частности, упоминаются Талер, Фридрихсдор, Флорин, Гульден, Франк и Рубль. Для лучшего понимания масштабов азарта и степени риска ниже приводятся соотношения валют так, как они описаны в романе — в моментах когда сравниваются суммы в разных валютах.

Талер 0.9354 рубля; Фридрихсдор 6.1450 рублей; Флорин 0.6154 рубля; Гульден 0.6154 рубля; Франк 0.3077 рубля.

Таким образом, при пересчете видно, что выигрыш Алексея Ивановича после которого он уезжает в Париж, составил около 61 тысячи рублей (200 000 франков). После того, как деньги потрачены, он поступает на должность секретаря с окладом в 220 рублей в год — 30 гульденов в месяц.

Культурное влияние

Сергей Прокофьев создал оперу «Игрок», к которой сам написал либретто по роману Достоевского. Премьера состоялась в 1929 году в Брюсселе и только в 1974 году в Москве.

Роман имеет множество экранизаций:

См. также

Напишите отзыв о статье "Игрок (роман)"

Примечания

  1. А. Г. Достоевская «Воспоминания»

Ссылки

  • [http://www.fedordostoevsky.ru/works/lifetime/gambler/ «Игрок» в проекте «Федор Михайлович Достоевский. Антология жизни и творчества»]
  • [http://dostoevskiyonline.blogspot.com/2015/02/istorija-sozdanija-roman-igrok-dostoevskij-i-anna-snitkina.html История создания романа «Игрок» Достоевского: контракт Стелловского и поздняя любовь]
  • Отдельное прижизненное издание [http://www.fedordostoevsky.ru/works/lifetime/gambler/1866/ Игрок. Роман (Из записок молодого человека) Ф.М. Достоевского. Новое, дополненное издание. Издание и собственность Ф. Стелловского. СПб.: Тип. Ф. Стелловского, 1866. (191 с.)]
  • [http://az.lib.ru/d/dostoewskij_f_m/text_0050.shtml Игрок] в библиотеке Максима Мошкова
  • [http://www.tenletters.eu/The-Gamblers.html Кино-версия романа в конкурсе на 10th International Shanghai Filmfestival]  (нем.)


Отрывок, характеризующий Игрок (роман)

Голос отца становился всё тише, пока совсем истончился и исчез... Моя душа успокоилась. Это и правда был ОН!.. И он снова жил, только теперь уже в своём, ещё незнакомом мне, посмертном мире... Но он всё также думал и чувствовал, как он сам только что говорил – даже намного ярче, чем когда он жил на Земле. Я могла больше не бояться, что никогда не узнаю о нём... Что он ушёл от меня навсегда.
Но моя женская душа, несмотря ни на что, всё так же скорбела о нём... О том, что я не могла просто по-человечески его обнять, когда мне становилось одиноко... Что не могла спрятать свою тоску и страх на его широкой груди, желая покоя... Что его сильная, ласковая ладонь не могла больше погладить мою уставшую голову, этим как бы говоря, что всё уладится и всё обязательно будет хорошо... Мне безумно не хватало этих маленьких и вроде бы незначительных, но таких дорогих, чисто «человеческих» радостей, и душа голодала по ним, не в состоянии найти успокоения. Да, я была воином... Но ещё я была и женщиной. Его единственной дочерью, которая раньше всегда знала, что случись даже самое страшное – отец всегда будет рядом, всегда будет со мной... И я болезненно по всему этому тосковала...
Кое-как стряхнув нахлынувшую печаль, я заставила себя думать о Караффе. Подобные мысли тут же отрезвляли и заставляли внутренне собираться, так как я прекрасно понимала, что данный «покой» являлся всего лишь временной передышкой...
Но к моему величайшему удивлению – Караффа всё также не появлялся...
Проходили дни – тревога росла. Я пыталась придумать какие-то объяснения его отсутствию, но ничего серьёзного, к сожалению, в голову не приходило... Я чувствовала, что он что-то готовит, но никак не могла угадать – что. Измученные нервы сдавали. И чтобы окончательно не сойти с ума от ожидания, я начала каждодневно гулять по дворцу. Выходить мне не запрещалось, но и не одобрялось, поэтому, не желая далее сидеть взаперти, я для себя решила, что буду гулять... несмотря на то, что возможно это кому-то и не понравится. Дворец оказался огромным и необычайно богатым. Красота комнат поражала воображение, но лично я в такой бьющей в глаза роскоши никогда не смогла бы жить... Позолота стен и потолков давила, ущемляя мастерство изумительных фресок, задыхавшихся в сверкающем окружении золотых тонов. Я с наслаждением отдавала дань таланту художников, расписывавших это чудо-жилище, часами любуясь их творениями и искренне восхищаясь тончайшим мастерством. Пока что никто меня не беспокоил, никто ни разу не остановил. Хотя постоянно встречались какие-то люди, которые, встретив, с уважением кланялись и уходили дальше, спеша каждый по своим делам. Несмотря на такую ложную «свободу», всё это настораживало, и каждый новый день приносил всё большую и большую тревогу. Это «спокойствие» не могло продолжаться вечно. И я была почти уверена, что оно обязательно «разродится» какой-то жуткой и болезненной для меня бедой...
Чтобы как можно меньше думать о плохом, я каждый день заставляла себя всё глубже и внимательнее исследовать потрясающий Папский дворец. Меня интересовал предел моих возможностей... Должно ведь было где-то находиться «запрещённое» место, куда «чужым» входить не дозволялось?.. Но, как ни странно, пока что никакой «реакции» у охраны вызвать не удавалось... Мне беспрепятственно разрешалось гулять везде, где желалось, конечно же, не покидая пределов самого дворца.
Так, совершенно свободно разгуливая по жилищу святейшего Папы, я ломала голову, не представляя, что означал этот необъяснимый, длительный «перерыв». Я точно знала, Караффа очень часто находился у себя в покоях. Что означало только одно – в длительные путешествия он пока что не отправлялся. Но и меня он почему-то всё также не беспокоил, будто искренне позабыл, что я находилась в его плену, и что всё ещё была жива...
Во время моих «прогулок» мне встречалось множество разных-преразных приезжих, являвшихся на визит к святейшему Папе. Это были и кардиналы, и какие-то мне незнакомые, очень высокопоставленные лица (о чём я судила по их одежде и по тому, как гордо и независимо они держались с остальными). Но после того, как покидали покои Папы, все эти люди уже не выглядели такими уверенными и независимыми, какими были до посещения приёмной... Ведь для Караффы, как я уже говорила, не имело значения, кем был стоящий перед ним человек, единственно важным для Папы была ЕГО ВОЛЯ. А всё остальное не имело значения. Поэтому, мне очень часто приходилось видеть весьма «потрёпанных» визитёров, суетливо старавшихся как можно быстрее покинуть «кусачие» Папские покои...
В один из таких же, совершенно одинаковых «сумрачных» дней, я вдруг решилась осуществить то, что уже давно не давало мне покоя – навестить наконец-то зловещий Папский подвал... Я знала, что это наверняка было «чревато последствиями», но ожидание опасности было во сто раз хуже, чем сама опасность.
И я решилась...
Спустившись вниз по узким каменным ступенькам и открыв тяжёлую, печально-знакомую дверь, я попала в длинный, сырой коридор, в котором пахло плесенью и смертью... Освещения не было, но продвигаться дальше большого труда не доставляло, так как я всегда неплохо ориентировалась в темноте. Множество маленьких, очень тяжёлых дверей грустно чередовались одна за другой, полностью теряясь в глубине мрачного коридора... Я помнила эти серые стены, помнила ужас и боль, сопровождавшие меня каждый раз, когда приходилось оттуда возвращаться... Но я приказала себе быть сильной и не думать о прошлом. Приказала просто идти.
Наконец-то жуткий коридор закончился... Хорошенько всмотревшись в темноту, в самом его конце я сразу же узнала узкую железную дверь, за которой так зверски погиб когда-то мой ни в чём не повинный муж... бедный мой Джироламо. И за которой обычно слышались жуткие человеческие стоны и крики... Но в тот день привычных звуков почему-то не было слышно. Более того – за всеми дверьми стояла странная мёртвая тишина... Я чуть было не подумала – наконец-то Караффа опомнился! Но тут же себя одёрнула – Папа был не из тех, кто успокаивался или вдруг становился добрее. Просто, в начале зверски измучив, чтобы узнать желаемое, позже он видимо начисто забывал о своих жертвах, оставляя их (как отработанный материал!) на «милость» мучивших их палачей...