Иоанн XIII (папа римский)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Иоанн XIII
лат. Ioannes PP. XIII<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Иоанн XIII</td></tr>
133-й папа римский
1 октября 965 — 6 сентября 972
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Бенедикт V
Преемник: Бенедикт VI
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: ок. 938
Рим, Италия
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Рим, Италия
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
Отец: Джованни Кресченци
Мать: Феодора
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Иоанн XIII (лат. Ioannes PP. XIII; ок. 938 — 6 сентября 972, Рим) — папа римский с 1 октября 965 по 6 сентября 972 года.







Семья и ранняя карьера

Родился в Риме, вероятно, где-то в 930-е годы. Иоанн был сыном епископа Иоанна. Есть предположение, что его отцом был Иоанн из знатного рода Кресченци, а матерью — Феодора из рода графов Тускулумских. Если это так, его отец ранее был герцогом и, возможно, даже был назначен консулом до рукоположения Иоанна в епископы [1]. Следовательно, Иоанн, вероятно, был братом патриция Крискента Старшего, а также Марозии, которая вышла замуж за графа Григория I Тускулумского [2].

Воспитанный в Латеранском дворце Иоанн был членом Schola cantorum — певческой школы, — и его карьера в это время стремительно шла вверх: он последовательно получил сан остиария, экзорциста, аколита, иподиакона, а затем дьякона [3]. После ухода из Schola Cantorum Иоанн принимал активное участие в работе церковных институтов при папах Иоанне XII и Льве VIII. Он также служил в качестве библиотекаря Святого Апостольского Престола в 961 года [4]. В какой-то момент он был назначен епископом Нарни, в этом статусе он участвовал в Синоде 963 года, низложившем Иоанна XII, а также в Синоде 964 года, который его восстановил [5].

Избрание папой и восстание римлян

После смерти Льва VIII римская знать просила императора Оттона I восстановить папу Бенедикта V. Когда это стало невозможно из-за кончины последнего, епископ Иоанн Кресченци был предложен в качестве компромиссного кандидата посланникам Оттона, епископам Отгеру и Лиутпранду Кремонскому [6][7]. Избранный единогласно Иоанн был рукоположён в воскресенье 1 октября 965 года, через пять месяцев после смерти Льва VIII.

Иоанн сразу же поставил для себя задачу обуздать римскую знать. Он предоставил членам семьи Кресченци ряд важных должностей, чтобы укрепить свои позиции, одновременно налаживая контакты с императором [8]. Однако император находился в Германии, и знать решила воспользоваться его отсутствием, чтобы интриговать против папы. Бывший король Италии Адальберт II Иврейский появился с войском в Ломбардии, в то время римская знать подняла восстание. Под руководством Петра, префекта города, а также Рофредом, графом Римской Кампании и вестарарием Стефаном, знать воззвала к народу [1].

Руководители римской милиции пленили папу 16 декабря 965 года и заточили его в замок Святого Ангела. Однако, опасаясь, что присутствие Иоанна вдохновит сопротивление, его перевезли в один из замков Рофреда в Кампании [9]. Между тем вести о бунте в Риме достигли Оттона, и он вступил в Италию в конце лета 966 года во главе огромной армии. Иоанн сумел бежать из Кампании и пробрался в Капую, попросив защиту князя Пандульфа I [10]. В благодарность за помощь Пандульфа Иоанн превратил Капую в митрополию и 14 августа 966 года рукоположил в качестве архиепископа брата Пандульфа Иоанна [11]. В Риме сторонники папы восстали, и Рофред и Стефан были убиты Иоанном Кресченци, племянником папы. Папа Иоанн оставил Капую и прибыл в Рим 14 ноября 966 года [12]. Несмотря на то, что он был изначально милосерден по отношению к мятежникам, прибытие Оттона многое изменило. Император сослал в Германию двух консулов, двенадцать главных руководителей милиции ("Decarcones", один от каждого из двенадцати районов города) были повешены. Другие заговорщики были либо казнены, либо ослеплены. Префект города, Петр, был передан Иоанну, который приказал повесить его за волосы на конной статуе Марка Аврелия, после чего он был спущен вниз и голым провезен верхом на осле с мешком перьев на голове. После публичного унижения был брошен в темницу, пока, наконец, не был сослан императором в Германию [13][14]. В благодарность за вмешательство императора Иоанн восхвалил его, объявив освободителем и восстановителем Церкви, прославленным гостем, и трижды благословил императора [15]. [17]

Проблемы с Восточной империей

После своего восстановления Иоанн XIII провел ряд изменений в церковной структуре. на совете в Риме в начале 967 года в присутствии императора было решено, что Градо станет митрополией всей Венеции. На другом совете в Равенне в апреле 967 года Оттон вновь "восстановил за Апостольским престолом папы Иоанна город и территорию Равенны и многие другие владения, которые какое-то время до того были потеряны церковью" [16]. В это время папа по просьбе Оттона основал архиепископию в Магдебурге [17].

25 декабря 967 года короновал 12-летнего сына Оттона, Оттона II Рыжего, соправителем императора [18]. Еще несколько соборов прошли, пока императоры не покинули Рим, на одном из них, по их просьбе, Иоанн XIII взял несколько немецких монастырей под свою особую защиту [19]. Когда Оттон I задумал брачный союз своего сына с Византией, папа оказал ему помощь. Он написал письмо восточному императору, Никифору Фоке, однако текст его оказался для Никифора оскорбительным, поскольку папа назвал его не "императором римлян", а "императором греков" [20]. Как приданое Оттон потребовал от Восточной империи Лангобардию и Калабрию. Никифор в ответ потребовал восстановления Равеннского экзархата, в который должны были войти Рим и Папская область [21]. Когда переговоры прервались, Никифор отказался написать Иоанну XIII собственной рукой, а послал письмо с угрозами, написанное его братом, Львом Фокой Младшим [22].

После провала переговоров Никифор попытался расширить церковную юрисдикцию Константинопольского Патриарха за счет юрисдикции папы на юге Италии. Восточный император приказал Патриарху превратить епархию Отранто в митрополию, а литургию там впредь вести не на латыни, а по-гречески. Патриарх Полиевкт выполнил приказ императора. В ответ, и по просьбе западного императора, Иоанн созвал синод в 969 году, который повысил епископство Беневенто до статуса митрополии, тем самым снижая влияние Византии и Восточной православной церкви [23].

Однако смерть Никифора Фоки в 969 году привела к возвышению Иоанна Цимисхия. Он вступил в переговоры с Оттоном I, и вскоре Оттон II был обручен с племянницей восточного императора. Брак Оттона II и Феофаны был заключен Иоанном XIII в Риме 14 апреля 972 года [24].

Отношения с другими государствами

Иоанн был вовлечен в развитие церковных структур по всей Европе. В 968 году он назначил первым епископом Польши Иордана [25]. В 973 году папа назначил сестру Болеслава II, герцога Богемии, Младу настоятельницей бенедиктинского монастыря. Он дал ей папскую буллу, которая стала основой епископства Праги в соответствии с пожеланиями Болеслава, который были высказаны через Младу. Иоанн объявил, что церковь Святого Вита должна стать собором. Наконец, латинский, а не византийский обряд должен был отправляться в Богемии, и только тот, кто был хорошо проинструктирован в области латинской литургии, мог быть назначен епископом [26].

В 971 году Иоанн XIII издал буллу, поддерживающую действия английского короля Эдгара и архиепископа Дунстана против священников Винчестерского собора, которые не стали отказываться от своих жен и наложниц [27]. В том же году Иоанн подтвердил привилегии, которые Эдгар предоставил монахам аббатства Гластонбери, и заявил, что оно находится под папской защитой [28].

В Германии Иоанн назначил архиепископа Трира папским викарием, отвечающим за выполнение решений соборов, состоявшихся в Германии или Западной Франции [29]. Он также раздавал привилегии монастырям по всей Европе. В одном случае монахи монастыря Святого Петра в Новализе попросили папу вмешаться, чтобы защитить их от местного графа по имени Ардоин [30]. В другом случае, в ноябре 971 года, Адальберон (архиепископ Реймса) отправился в Рим, чтобы просить папу подтвердить решение архиепископа оставить некоторую собственность монахам Музонского аббатства, тем самым защищая его от короля Людовика IV Французского [31].

Наконец, в 970 году Иоанн даровал город Пренесте в качестве наследственного надела своей вероятной сестре, сенатриссе Стефании. Пренесте отныне принадлежало ей, её детям и внукам, за ежегодную арендную плату в десять золотых солидов, но потом должен был вернуться церкви. Это один из первых примеров внедрения системы феодализма на римской территории [32].

Иоанн XIII умер 6 сентября 972 года и был похоронен в базилике Сан-Паоло-фуори-ле-Мура [33].

Характер

Иоанн был отмечен хронистами за его благочестие [34]. С детства он имел прозвище "Белая курица" из-за его светлых волос [4]. Его эпитафия в базилике, где он был похоронен, гласит:

« ”Здесь... находятся остатки Папы Иоанна... Вы, кто прочитал эту эпитафия, молитесь, чтобы Христос, Своей святой кровью искупивший грехи мира, пожалел раба Своего и освободил его от грехов”[35] »

Легенды

Существует легенда, связанная с образом Иоанна XIII. По Дитриху из Меца, один из вельмож при дворе императора Оттона I был одержим злым духом, в результате чего уродовал собственное лицо и кусал руки. Император приказал, чтобы дворянин быть препровожден к папе Иоанну XIII и на него были одеты цепи Святого Петра. Согласно легенде, Иоанн надел копии цепей апостола на вельможу, но это не помогло. Однако когда папа надел истинную цепь Святого Петра, с которой он, согласно Деяниям Апостолов, бежал из тюрьмы царя Ирода, густой дым вышел из тела дворянина, и злой дух его покинул [36].

Напишите отзыв о статье "Иоанн XIII (папа римский)"

Примечания

  1. 1 2 Mann, pg. 286
  2. Mann, pgs. 285-286; Gregorovius, pgs. 358-359
  3. Mann, pgs. 283-284
  4. 1 2 Mann, pg. 284
  5. Gregorovius, pg. 358
  6. Richard P. McBrien, Lives of the Popes: The Pontiffs from St. Peter to Benedict XVI, (HarperCollins, 2000), 160.
  7. Gregorovius, pg. 357
  8. Gregorovius, pg. 359
  9. Mann, pgs. 286-287; Gregorovius, pg. 359
  10. Gregorovius, pg. 360
  11. Mann, pg. 287
  12. Gregorovius, pg. 360; Mann, pg. 287
  13. Norwich, pg. 83
  14. Mann, pgs. 287-288; Gregorovius, pgs. 360-362; 364
  15. Gregorovius, pgs. 364-5
  16. Mann, pg. 289
  17. The Papacy:An Encyclopedia, Ed. Philippe Levillain, (Routledge, 2002), 841.
  18. McBrien, 161.
  19. Mann, pgs. 290-291
  20. Norwich, John Julius, Byzantium: The Apogee (1993), pg. 200
  21. Mann, pg. 292
  22. Mann, pgs. 292-293
  23. Mann, pg. 294
  24. Gregorovius, pg. 376
  25. Jerzy Kłoczowski. [http://books.google.com/books?id=ecdye8hk_tgC&pg=PA10 A History of Polish Christianity]. — Cambridge University Press. — P. 10–13. — ISBN 978-0-521-36429-4.
  26. Mann, pgs. 295-296
  27. Mann, pg. 269
  28. Mann, pgs. 297-298
  29. Mann, pg. 299
  30. Mann, pgs. 300-301
  31. Mann, pgs. 301-302
  32. Gregorovius, pg. 374; Mann, pg. 285
  33. Mann, pg. 303
  34. Mann, pg. 283
  35. Mann, pg. 304
  36. DeCormenin, pg. 303

Литература

Отрывок, характеризующий Иоанн XIII (папа римский)

– Ну что, погуляешь со мной ещё немножко? – с надеждой спросила Стелла.
Мне уже давно надо было домой, но я знала, что ни за что её сейчас не оставлю и утвердительно кивнула головой...

Настроения гулять у меня, честно говоря, слишком большого не было, так как после всего случившегося, состояние было, скажем так, очень и очень «удовлетворительное... Но оставлять Стеллу одну я тоже никак не могла, поэтому, чтобы обоим было хорошо хотя бы «посерединушке», мы решили далеко не ходить, а просто чуточку расслабить свои, почти уже закипающие, мозги, и дать отдохнуть измордованным болью сердцам, наслаждаясь тишиной и покоем ментального этажа...
Мы медленно плыли в ласковой серебристой дымке, полностью расслабив свою издёрганную нервную систему, и погружаясь в потрясающий, ни с чем не сравнимый здешний покой... Как вдруг Стелла восторженно крикнула:
– Вот это да! Ты посмотри только, что же это там за красота такая!..
Я огляделась вокруг и сразу же поняла, о чём она говорила...
Это и правда было необычайно красиво!.. Будто кто-то, играясь, сотворил настоящее небесно-голубое «хрустальное» царство!.. Мы удивлённо рассматривали невероятно огромные, ажурные ледяные цветы, припорошенные светло-голубыми снежинками; и переплёты сверкающих ледяных деревьев, вспыхивающих синими бликами при малейшем движении «хрустальной» листвы и высотой достигавших с наш трёхэтажный дом... А среди всей этой невероятной красоты, окружённый вспышками настоящего «северного сияния», гордо возвышался захватывающий дух величавый ледяной дворец, весь блиставший переливами невиданных серебристо голубых оттенков...
Что это было?! Кому так нравился этот холодный цвет?..
Пока почему-то никто нигде не показывался, и никто не высказывал большого желания нас встречать... Это было чуточку странно, так как обычно хозяева всех этих дивных миров были очень гостеприимны и доброжелательны, за исключением лишь тех, которые только что появились на «этаже» (то есть – только что умерли) и ещё не были готовы к общению с остальными, или просто предпочитали переживать что-то сугубо личное и тяжёлое в одиночку.
– Как ты думаешь, кто живёт в этом странном мире?.. – почему-то шёпотом спросила Стелла.
– Хочешь – посмотрим? – неожиданно для себя, предложила я.
Я не поняла, куда девалась вся моя усталость, и почему это я вдруг совершенно забыла данное себе минуту назад обещание не вмешиваться ни в какие, даже самые невероятные происшествия до завтрашнего дня, или хотя бы уж, пока хоть чуточку не отдохну. Но, конечно же, это снова срабатывало моё ненасытное любопытство, которое я так и не научилась пока ещё усмирять, даже и тогда, когда в этом появлялась настоящая необходимость...
Поэтому, стараясь, насколько позволяло моё измученное сердце, «отключиться» и не думать о нашем неудавшемся, грустном и тяжёлом дне, я тут же с готовностью окунулась в «новое и неизведанное», предвкушая какое-нибудь необычное и захватывающее приключение...
Мы плавно «притормозили» прямо у самого входа в потрясающий «ледяной» мир, как вдруг из-за сверкавшего искрами голубого дерева появился человек... Это была очень необычная девушка – высокая и стройная, и очень красивая, она казалась бы совсем ещё молоденькой, почти что если бы не глаза... Они сияли спокойной, светлой печалью, и были глубокими, как колодец с чистейшей родниковой водой... И в этих дивных глазах таилась такая мудрость, коей нам со Стеллой пока ещё долго не дано было постичь... Ничуть не удивившись нашему появлению, незнакомка тепло улыбнулась и тихо спросила:
– Что вам, малые?
– Мы просто рядом проходили и захотели на вашу красоту посмотреть. Простите, если потревожили... – чуть сконфузившись, пробормотала я.
– Ну, что вы! Заходите внутрь, там наверняка будет интереснее... – махнув рукой в глубь, опять улыбнулась незнакомка.
Мы мигом проскользнули мимо неё внутрь «дворца», не в состоянии удержать рвущееся наружу любопытство, и уже заранее предвкушая наверняка что-то очень и очень «интересненькое».
Внутри оказалось настолько ошеломляюще, что мы со Стеллой буквально застыли в ступоре, открыв рты, как изголодавшиеся однодневные птенцы, не в состоянии произнести ни слова...
Никакого, что называется, «пола» во дворце не было... Всё, находящееся там, парило в искрящемся серебристом воздухе, создавая впечатление сверкающей бесконечности. Какие-то фантастические «сидения», похожие на скопившиеся кучками группы сверкающих плотных облачков, плавно покачиваясь, висели в воздухе, то, уплотняясь, то почти исчезая, как бы привлекая внимание и приглашая на них присесть... Серебристые «ледяные» цветы, блестя и переливаясь, украшали всё вокруг, поражая разнообразием форм и узорами тончайших, почти что ювелирных лепестков. А где-то очень высоко в «потолке», слепя небесно-голубым светом, висели невероятной красоты огромнейшие ледяные «сосульки», превращавшие эту сказочную «пещеру» в фантастический «ледяной мир», которому, казалось, не было конца...
– Пойдёмте, гостьи мои, дедушка будет несказанно рад вам! – плавно скользя мимо нас, тепло произнесла девушка.
И тут я, наконец, поняла, почему она казалась нам необычной – по мере того, как незнакомка передвигалась, за ней всё время тянулся сверкающий «хвост» какой-то особенной голубой материи, который блистал и вился смерчами вокруг её хрупкой фигурки, рассыпаясь за ней серебристой пыльцой...
Не успели мы этому удивиться, как тут же увидели очень высокого, седого старца, гордо восседавшего на странном, очень красивом кресле, как бы подчёркивая этим свою значимость для непонимающих. Он совершенно спокойно наблюдал за нашим приближением, ничуть не удивляясь и не выражая пока что никаких эмоций, кроме тёплой, дружеской улыбки.
Белые, переливающиеся серебром, развевающиеся одежды старца сливались с такими же, совершенно белыми, длиннющими волосами, делая его похожим на доброго духа. И только глаза, такие же таинственные, как и у нашей красивой незнакомки, потрясали беспредельным терпением, мудростью и глубиной, заставляя нас ёжиться от сквозящей в них бесконечности...
– Здравы будете, гостюшки! – ласково поздоровался старец. – Что привело вас к нам?
– И вы здравствуйте, дедушка! – радостно поздоровалась Стелла.
И тут впервые за всё время нашего уже довольно-таки длинного знакомства я с удивлением услышала, что она к кому-то, наконец, обратилась на «вы»...
У Стеллы была очень забавная манера обращаться ко всем на «ты», как бы этим подчёркивая, что все ею встреченные люди, будь то взрослый или совершенно ещё малыш, являются её добрыми старыми друзьями, и что для каждого из них у неё «нараспашку» открыта душа... Что конечно же, мгновенно и полностью располагало к ней даже самых замкнутых и самых одиноких людей, и только очень чёрствые души не находили к ней пути.
– А почему у вас здесь так «холодно»? – тут же, по привычке, посыпались вопросы. – Я имею в виду, почему у вас везде такой «ледяной» цвет?
Девушка удивлённо посмотрела на Стеллу.
– Я никогда об этом не думала... – задумчиво произнесла она. – Наверное, потому, что тепла нам хватило на всю нашу оставшуюся жизнь? Нас на Земле сожгли, видишь ли...
– Как – сожгли?!. – ошарашено уставилась на неё Стелла. – По-настоящему сожгли?.. – Ну, да. Просто там я была Ведьмой – ведала многое... Как и вся моя семья. Вот дедушка – он Ведун, а мама, она самой сильной Видуньей была в то время. Это значит – видела то, что другие видеть не могли. Она будущее видела так же, как мы видим настоящее. И прошлое тоже... Да и вообще, она многое могла и знала – никто столько не знал. А обычным людям это видимо претило – они не любили слишком много «знающих»... Хотя, когда им нужна была помощь, то именно к нам они и обращались. И мы помогали... А потом те же, кому мы помогли, предавали нас...
Девушка-ведьма потемневшими глазами смотрела куда-то вдаль, на мгновение не видя и не слыша ничего вокруг, уйдя в какой-то ей одной известный далёкий мир. Потом, ёжась, передёрнула хрупкими плечами, будто вспомнив что-то очень страшное, и тихо продолжила:
– Столько веков прошло, а я до сих пор всё чувствую, как пламя пожирает меня... Потому наверное и «холодно» здесь, как ты говоришь, милая, – уже обращаясь к Стелле, закончила девушка.
– Но ты никак не можешь быть Ведьмой!.. – уверенно заявила Стелла. – Ведьмы бывают старые и страшные, и очень плохие. Так у нас в сказках написано, что бабушка мне читала. А ты хорошая! И такая красивая!..
– Ну, сказки сказкам рознь... – грустно улыбнулась девушка-ведьма. – Их ведь именно люди и сочиняют... А что нас показывают старыми и страшными – то кому-то так удобнее, наверное... Легче объяснить необъяснимое, и легче вызвать неприязнь... У тебя ведь тоже вызовет большее сочувствие, если будут сжигать молодую и красивую, нежели старую и страшную, правда ведь?
– Ну, старушек мне тоже очень жаль... только не злых, конечно – потупив глаза, произнесла Стелла. – Любого человека жаль, когда такой страшный конец – и, передёрнув плечиками, как бы подражая девушке-ведьме, продолжала: – А тебя правда-правда сожгли?!. Совсем-совсем живую?.. Как же наверное тебе больно было?!. А как тебя зовут?
Слова привычно сыпались из малышки пулемётной очередью и, не успевая её остановить, я боялась, что хозяева под конец обидятся, и из желанных гостей мы превратимся в обузу, от которой они постараются как можно быстрее избавиться.
Но никто почему-то не обижался. Они оба, и старец, и его красавица внучка, дружески улыбаясь, отвечали на любые вопросы, и казалось, что наше присутствие почему-то и вправду доставляло им искреннее удовольствие...
– Меня зовут Анна, милая. И меня «правда-правда» совсем сожгли когда-то... Но это было очень-очень давно. Уже прошло почти пять сотен земных лет...
Я смотрела в совершенном шоке на эту удивительную девушку, не в состоянии отвести от неё глаза, и пыталась представить, какой же кошмар пришлось перенести этой удивительно красивой и нежной душе!..
Их сжигали за их Дар!!! Только лишь за то, что они могли видеть и делать больше, чем другие! Но, как же люди могли творить такое?! И, хотя я уже давно поняла, что никакой зверь не в состоянии был сделать то, что иногда делал человек, всё равно это было настолько дико, что на какое-то мгновение у меня полностью пропало желание называться этим же самым «человеком»....
Это был первый раз в моей жизни, когда я реально услышала о настоящих Ведунах и Ведьмах, в существование которых верила всегда... И вот, увидев наконец-то самую настоящую Ведьму наяву, мне, естественно, жутко захотелось «сразу же и всё-всё» у неё расспросить!!! Моё неугомонное любопытство «ёрзало» внутри, буквально визжа от нетерпения и умоляло спрашивать сейчас же и обязательно «обо всём»!..