Ислам

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Ошибка создания миниатюры: Файл не найден

200px
Портал     Категория     Викисловарь     Викицитатник     Викитека     Викиновости     Викисклад
Файл:Bismillah Calligraphy18.svg
Каллиграфическая надпись басмалы — «С именем Бога Милостивого Милосердного».
Файл:FirstSurahKoran-EnlargedQuality.jpg
Первая страница священного Писания мусульман (аль-Фатиха).

Исла́м (араб. الإسلام‎ — «покорность», «предание себя [Богу]») — самая молодая и вторая по численности приверженцев после христианства мировая монотеистическая авраамическая религия. Число приверженцев — около 1,5 млрд человек, проживающих в более чем 120 странах мира. В 28 странах ислам является государственной или официальной религией. Большинство мусульман (85-90 %) составляют сунниты, остальные — шииты, ибадиты. Основатель ислама — Мухаммед (ум. в 632 году). Священная книга — Коран. Второй важ­ней­ший источник исламского вероучения и пра­ва — Сунна, представляющая совокупность преданий (хадис) об из­ре­че­ни­ях и деяни­ях про­ро­ка Мухаммеда. Язык богослужения — арабский. Приверженцев ислама называют мусульманами.









История

Возникновение

Ислам возник в начале VII века в Западной Аравии, в Мекке, где господствовало язычество. Каждое племя имело своих богов, идолы которых находились в Мекке. Этот период характеризуется постепенным разрушением патриархального родоплеменного строя и возникновением классового общества[1]. Вместе христианством и иудаизмом он относится к так называемым «авраамическим религиям», ревелятивной (богооткровенной) традиции[2]. Авраамические религии своими корнями восходят к древнейшим формам ближневосточного монотеизма, в результате чего имеют общее в своей основе историко-мифологическое наследие и единую в принципе картину мира[3]. Влияние христиан­ства и иудаизма на раннем этапе формирования исламского вероучения несколько преувеличивается. Непосредственное влияние христианского и иудейского богословия может быть прослежено на рубеже VII—VIII веков, когда происходил процесс формирования проблемного поля исламского богословия, и мусульманским теологам пришлось отвечать на те же вопросы, которые возникали у их христианских и иудейских предшественников[4]. Начиная с ранних этапов развития ислама прослеживается осознание исходного единства авраамического монотеизма, выраженное в проповедях пророка Мухаммеда. Основной идеей его проповедей было очищение истины единобожия (таухид) от искажений, внесенных иудеями, христианами и многобожниками[3]. В раннем и классическом исламе никогда не было чёткой грани, разделяющей религию и право, в результате чего теоретически-богословским вопросам уделя­лось меньше внимания, чем политико-правовым[4].

Не­посредственным предшественником ислама на Аравийском полуострове является автохтонный аравийский монотеизм (ханифия), корни которого возводятся к пророку Ибрахиму (Аврааму). Согласно складывающейся в настоящее время концепции, в доисламской Аравии существовали, вероятно, две относительно независимые арабские моноте­истические традиции: «рахманизм» в Йемене и Ямаме и миллат/дин Ибрахим на северо-западе и западе Аравийского полуострова. В начале VII века обе эти традиции, по-видимому, слились, в результате чего появилось то, что было названо исследователя­ми «аравийским пророческим движением». Рахманистская традиция, по-видимому, зародившаяся несколько позднее, чем северная авраамическая традиция, дала в VII веке, как минимум, двух монотеистических «пророков» — аль-Асвада в Йемене и Мусайлиму в Ямаме. Всего в эпоху в Мухаммада в Аравии действовало не менее пяти других аравийских пророков. Против­ники Мухаммада не видели существенных различий между ним и другими «пророками» и поэтами (шаир), имевшими некоторое сакральное значение. Однако в идейном и политическом плане Мухаммад был личностью исключительной, что стало одной из важнейших при­чин успеха ислама[3].

Мухаммед был одним из активных мекканских ханифов. Он родился в Мекке, происходил из племени курайшитов, был пастухом, занимался караванной торговлей. В 610 году, в возрасте 40 лет, объявил себя посланником (расуль) и пророком (наби) единого Бога (Аллаха) и начал проповедовать в Мекке новую монотеистическую религию, названную им исламом. В своих проповедях Мухаммед призывал к вере в единого Бога, говорил о братстве верующих и соблюдении простых норм морали. Однако идеи Мухаммеда не встретили широкой поддержки у мекканской знати, которая отнеслась к нему враждебно. В 622 году Мухаммад вместе с немногочисленными приверженцами бежал от преследований многобожников из Мекки в Медину.

В Медине Мухаммед сплотил вокруг себя арабское население города и создал первую мусульманскую общину (умма). В течение восьми лет между мединскими мусульманами и мекканскими многобожниками шла ожесточенная борьба (газават), носившая ярко выраженную религиозную окраску. Учение Мухаммада, осуждавшего ростовщичество и неравенство среди людей, способствовало росту популярности и быстрому распространению ислама. После завоевания мусульманами Мекки в 630 году ислам стал общеарабской религией, а Мекка превратилась в центр ислама[5]. Быст­рой исламизации ре­гио­на способ­ст­во­ва­ли рас­пад к V — началу VII веков древ­них государств Наба­теи, Химьяра, Са­бы, Пальми­ры, царств Лах­ми­дов, Гассанидов и Киндитов[6].

Файл:Mohammad adil-Rashidun empire-slide.gif
Расширение территории Арабского халифата с 632 по 655 год.

После смерти Мухаммада образовалось теократическое государство — Халифат. В руках халифов сосредоточилась вся полнота светской и духовной власти. Первыми халифами были Абу Бакр, Умар, Усман и Али. После них Халифатом правила династия Омейядов (661—750) и Аббасидов (750—1258)[2]. Завоевательные войны, которые вело первое исламское государство в VII—VIII веках, привели к распространению ислама в странах Передней и Средней Азии, Северной Африки, части Индии и Закавказья. Через Турцию ислам также проник и на Балканский полуостров[7].

С точки зрения исламского богословия, первыми мусульманами были первые люди Адам и Ева (Хавва). К исламским пророкам относят Нуха (Ной), Ибрахима (Авраам), Давуда (Давид), Мусу (Моисей), Ису (Иисус) и других. Поэтому мусульмане считают пророка Мухаммада не основателем ислама, а лишь последним пророком («Печатью пророков»), восстановившим истинную веру. Мусульмане называют иудеев и христиан «людьми Писания». Библейские истории о пророках, о сотворении мира и человека, о всемирном потопе и т. д. в немного трансформированном виде отражены в Коране[8].

Религиозные практики

В основе мусульманского культа лежат пять главных культовых обязанностей (аркан ад-дин), сформулированных ещё при жизни пророка Мухаммеда: исповедание веры (шахада), молитва (араб. салят, перс. намаз), пост в месяц рамадан (араб. саум, перс. ураза), милостыня (закят — в размере 2,5 % от дохода) и паломничество в Мекку (хадж)[2].

Файл:Shahada.svg
Куфическая надпись шахады.

Некоторые богословы к пяти «столпам ислама» добавляют ещё одну обязанность — джихад (араб. «усилие», «борьба за веру»), выражающуюся в рвении, усердной деятельности по распространению ислама. В IX веке в исламской догматике утвердилось понимание пяти форм джихада: духовный джихад (внутреннее самосовершенствование на пути к Богу), джихад меча (вооруженная борьба с неверующими), джихад сердца (борьба со своими страстями), джихад языка (повеление одобряемого и запрещение порицаемого), джихад руки (дисциплинарные меры в отношении преступников)[9]. В настоящее время вооружённый вид джихада используется террористическими и экстремистскими группировками мусульман как идеологическое обоснование своей деятельности[8].

Файл:Shahadah.ogg
Шахада на арабском языке.

Свидетельство веры

Исповедание веры (шахада) — это признание единства Бога и пророческой миссии Мухаммада. Произнесение сакральной фор­му­лы шахады («Свидетельствую, что нет божества кроме Аллаха, и Мухаммед — посланник Аллаха», араб. Ашхаду алля иляха илля Ллах, ва ашхаду анна Мухаммадан расулю Ллах) должно сопровождаться пониманием её смысла и искренней убеждённостью в её истинности[10]. Что­бы стать му­суль­ма­ни­ном, достаточно с верой в сердце вслух произнести формулу шахады. Ша­ха­ду сле­ду­ет произносить при рож­де­нии ребён­ка и перед кончиной, во время обязательной пятикратной еже­днев­ной мо­лит­вы и вне её[11].

Молитва

Файл:US Army 51420 Soldiers celebrate end of Ramadan.jpg
Военнослужащие армии США совершают праздничную молитву (США, 2009 г.).

Ритуальная молитва совершается в конкретное время, по установленному ритуалу. Обязательная молитва совершается пять раз в день: утром (фаджр), днём (зухр), в предвечернее время (аср), вечером (магриб) и ночью (иша). Перед совершением намаза мусульманин должен совершить ритуальное омовение водой (вуду) или чистой землёй (таяммум). Молитвы совершают в закрытой одежде, обращаясь лицом к Мекке (кибла)[9].

Каждую пятницу мусульмане посещают главные мечети для совершения осо­бой совместной по­лу­ден­ной молитвы (джума-намаз)[10]. Пятничное богослужение сопро­во­ж­да­ет­ся про­по­ве­дью, обыч­но мораль­но­го, социального или политического содержания. Кро­ме обязательных мо­литв, в исламе имеется целый ряд необязательных молитв, совершаемых во время праздников, похорон, жизненных трудностей, после совершения омовения и перед входом в мечеть.

Сре­до­то­чи­ем религиозной жиз­ни в исламе слу­жит мечеть. В пер­вые ве­ка существования ислама мечеть выполняла функции центра культурной и обществен­но-политической жиз­ни мусульманской общины, совмещая функции молельного до­ма, религиозной шко­лы, гостиницы, кафед­ры для обращений властей к народу, за­ла засе­да­ний шариатского су­да. Постепенно мечеть лишилась светских (политических и юридических) функ­ций. В му­сульманской тра­ди­ции отсутствует об­ря­д освящения зда­ния ме­че­ти, но сакральный харак­тер её пространства подчёркивает риту­ал очищения верующих перед посещением мечети[11].

Пост

Во время поста в 9-го месяца мусульманского календаря рамадан постящимся мусульманам с рассвета до заката солнца сле­ду­ет воздерживаться от любой пищи, питья, ку­ре­ния и иных чувственных наслаж­де­ний, включая супружескую близость. Постящимся желательно поесть за несколько минут до рассвета (сухур) и сразу же после захода солнца (ифтар). От поста освобождаются несовершеннолетние, больные, престарелые, беременные и кормящие женщины, путники и другие категории мусульман[10].

Священный характер месяца связан с тем, что в ночь 27 рамадана (Ляйлят аль-кадр) началось ниспослание Корана проро­ку Мухаммеду. Целью соблюдения поста является способствование пробуждению в мусульманине духовных начал и способности к физическому самоограничению. Кро­ме общеобязательного поста в месяц ра­ма­дан, в исламе имеются различные индивидуальные посты — по обету (назр), во искупление грехов (каффара) или из благочестия[11].

Милостыня

Обязательная милостыня (за­кят) выплачивается ежегодно в пользу бедняков, неимущих, должников, путников и других нуждающихся. Размеры обложения разработаны в шариате и составляют 1/40 часть годового дохода для тех, кто имеет необходимую сумму (нисаб). Закят взимается с лю­бо­го иму­щест­ва и пло­дов земледелия, не предназначен­ных для удовлетво­ре­ния лич­ных нужд или ведения хозяйства. Ежегодно до наступления праздника Ураза-байрам каждый мусульманин обязан выплатить закят аль-фитр. Помимо обязательной милостыни, ислам по­ощ­ря­ет и добровольное пожертвование — садака[12].

Паломничество

Файл:Hajj.ogg
Паломники совершают обход вокруг Каабы (Мекка, 2007 г.).

Паломничество в Мекку совершается хотя бы один раз в жизни, если позволяют физические и материальные возможности. Паломничество совершается ме­ж­ду 7-м и 10-м днями 12-го месяца зу-ль-хиджа. Оно состоит из посещения Заповедной мечети, холмов Сафа и Марва и других священных мест Мекки, а также в выполнении различных очиститель­ных обрядов[12]. В чис­ло рекомен­дуе­мых, но не обя­за­тель­ных дей­ст­вий вхо­дит посещение могилы проро­ка Мухаммеда в Медине. Со­вер­шив­ший хадж получает почётное звание хаджи и пользуется в мусульманском об­ще­ст­ве осо­бым уважением. Наряду с коллективным хаджем рекомендуется индивидуальное паломничество — умра, которое можно совершить в любое вре­мя го­да[11].

Вероучение

В исламе отсутствует такой институт, как церковь, и догматика, подобная той, что есть в христианстве. Основные положения вероучения ислама изложены в Коране и сунне пророка Мухаммеда. С точки зрения мусульман, они представляют собой разные виды Откровения — исходящее от Бога («богоизречённое») и принадлежащее самому Пророку («боговдохновенное»). В суннизме сложилось своего рода каноническое вероучение, которое состоит из следующих принципов: вера в единого Бога, ангелов, Писания, пророков, Судный день и предопределение[2].

Кораническая картина мира теоцентрична и, в определенном смысле, антропоцентрична. Исламская антропология, в отличие от христианской, не придает особого значения «первородному греху», утверждая, что Бог простил Адаму и Еве их грех, что снимает необходимость в искупительном самопожертвовании Иисуса Христа[2].

Файл:Allah logo.svg
Аллах — надпись на арабском.

Аллах

По Ко­ра­ну, Бог (Аллах) — единый и всемогущий Тво­рец всего сущего, не имеющий конкретного образа и являющийся в исламе единственным объектом поклонения. Бог является всеведущим и вездесущим, абсолютным владыкой мира. Ми­ло­сти­вый и Милосерд­ный Влады­ка непрестанно про­мыш­ля­ет о сво­их творениях и по­сто­ян­но опекает их, а с непокорными (неверую­щи­ми, грешниками) Он грозен и суров. Каж­дая вещь сви­де­тель­ству­ет о Его абсолют­ном единстве, премудрости и совершенcтве[13].

Ислам на­стаи­ва­ет на стро­гом еди­но­бо­жии (таухид)[13]. Вера в единственность Бога и покорность ему являются основой веры. Поклонение кому-либо ещё (ширк) является величайшим грехом. Ислам претендует на большую строгость и последовательность в проведении унитарного принципа, чем иудаизм и христианство. Ислам полностью отвергает такие христианские догматы, как Троица и Боговоплощение, видя в них отступление от истинного монотеизма. Из опасения перед идолопоклонством, ислам запрещает изображать не только Бога, но также людей и животных[2].

Файл:Mohammed+4Engel.jpg
Мухаммед и 4 «главных» ангела (Турецкая миниатюра, 1595 г.).

Ангелы

Ангелы (малаика) — созданные из света существа, беспрекословно выполняющие волю Бога[7]. Самые известные ангелы: Джибриль (Гавриил) хра­нит и не­сёт про­ро­кам божественное От­кро­ве­ние; Микаил (Михаил) печётся о пропитании всех тво­рений; Исрафил воз­ве­ща­ет о наступ­ле­нии Судного дня и воскресении из мёрт­вых; и Ангел смерти (Азраил) изымает ду­ши умер­ших. Раем ве­да­ет ан­гел Ридван, адом — ан­гел Ма­лик[13]. Считается, что каждому человеку приставлены анге­лы-хра­ни­те­ли и два ангела, записывающих все его поступки в книгу, которую он получит в Судный день[9].

Мир ду­хов, по­ми­мо ан­ге­лов, со­став­ля­ют джинны и де­мо­ны (шайтан), главный из которых пад­ший джинн Иблис (Сатана, Дьявол). Иблис отказал­ся пре­кло­нить­ся пе­ред соз­дан­ным Богом Адамом, за что Бо­г прок­лял его, но дал ему власть искушать людей до Суд­но­го дня[13].

Священные писания

Бо­же­ст­вен­ное От­кро­ве­ние про­ро­кам обыч­но по­лу­ча­ет форму Пи­са­ний. Ислам признаёт в качестве Священных Писаний Таурат (Тора), ниспосланный пророку Мусе (Моисею); Забур (Псалтирь) — Давуду (Давиду); Инджиль (Евангелие) — Исе (Иисусу); Сухуф (Свитки), ниспосланный нескольким пророкам; Коран, ниспосланный пророку Мухаммеду. Мусульмане считают, что дарованые иудеям и христианам Писания были ими забыты, искажены (тахриф) и скрыты. Толь­ко обе­ре­га­емый Бо­гом Ко­ран сохранился в том виде, в котором он был ниспослан на Землю[13].

Файл:Qur'anic Manuscript - 3 - Hijazi script.jpg
Манускрипт Корана VII века.
  • Таурат — священное писание иудеев, ниспосланное Аллахом пророку Мусе. Таурат упоминается в Коране почти всегда вместе с Инджилем. Согласно Исламу, раввины и книжники запомнили только часть священной книги, исказили Таурат и приписали ему несуществующие запреты. В спорах пророка Мухаммада с иудеями, Таурат как бы привлекается свидетелем в пользу Пророка. Цитаты из Торы в Коране иногда почти совпадают, иногда отдаленно напоминают псалмы (Забур). Исламское предание сообщает о том, что оригинал Таурата был сожжен и утерян во время завоевания Иерусалима Навуходоносором. Оставшиеся отдельные повествования перемешались с иудейской народной традицией и, спустя много веков, были собраны в единую книгу. Эта книга не является оригиналом Таурата, принесенного пророком Мусой[14]. Средневековые исламские богословы широко использовали тексты Таурата для комментирования коранических рассказов о библейских персонажах[15]
  • Забур (араб. زبور‎) — священное Писание, ниспосланное исламскому пророку Давуду (Давид). Забур является вторым после Таурата и самым маленьким по объёму Писанием, ниспосланным Аллахом. Большинство исламских богословов считают Забуром Псалтирь. Пророк Давуд руководствовался шариатом Мусы, а Забур был призван ещё более укрепить шариат Мусы. Стихи (псалмы) Забура были ниспосланы в поэтическом стиле и содержали в себе мудрые изречения и целый ряд рекомендаций и наставлений[15].
  • Инджиль (араб. إنجيل ‎) — священное Писание, ниспосланное исламскому пророку Исе (Иисусу). Согласно Корану, Инджиль был ниспослан для подтверждения истинности Таурата. Первоначально Инджиль существовал лишь в устной традиции и лишь спустя несколько десятилетий после Исы появились первые его записи. Дошедшие до нашего времени тексты Евангелий лишь частично отражают смыслы первоначального Инджиля, являясь только пересказами некоторых деяний пророка Исы со стороны отдельных людей. После ниспослания Корана, религиозные положения Инджиля были Аллахом полностью отменены[15].
  • Согласно исламскому преданию, Аллах ниспослал сто Свитков (сухуф), 21 из которых было ниспослано Адаму, 29 — Шису (Сифу), 30 — Идрису (Еноху) и по 10 Ибрахиму (Аврааму) и Мусе (Моисею)[9].
  • Коран (араб. القرآن‎ от арабск. кара’а — чтение вслух, назидание) — главная священная книга мусульман. Коран считается несотворённым и вечным словом божьим, который в течение 22 лет по частям был передан пророку Мухаммаду через ангела Джибриля[8]. При жизни Мухаммада содержание Корана передавалось по памяти. После его смерти, по приказу Праведного халифа Усмана был составлен и разослан в разные концы Халифата письменный текст (мусхаф) Корана, объявленный каноническим. Текст Корана делится на 114 глав (сура), имеющими различное количество стихов (аят) — от 3 до 286. По разным вариантам счета в Коране от 6204 до 6236 аятов. Порядок расположения сур происходит не по содержанию и не по времени их появления. Особо почитается первая сура — аль-Фатиха, которая часто произносится верующими в качестве молитвы. Большая часть Корана написана рифмованной прозой[8]. Все суры Корана (кроме 9-й) начинаются со слов: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердного…»[7]. Священным является текст Корана только на арабском языке, а его переводы, по мнению мусульман, не могут передать истинный смысл.

Пророки

Одно из центральных положений исламской догматики составляет учение о божественном откровении через пророков. Бог шлёт людям посланников, открывает через них свои таинства и волю, направляя на истинный путь, который ведёт к спасению в раю[13].

Пророки делятся на две категории: пророки (наби) и посланники (расуль). В Коране встречается имена 25 пророков, среди которых от Адам, Муса (Моисей), Нух (Ной), Иса (Иисус Христос) и др. Согласно одному из преданий, всего на землю было послано 124 тысячи пророков (наби), 300 из которых посланники (расуль). Каждый пророк посылался для проповеди к своему народу, и лишь миссия Мухаммеда обращена ко всем племенам и народам[13]. Мусульмане считают, что учение предшествующих пророков было извращено их последователями, и поэтому только пророк Мухаммад является последним вестником истинной веры[9].

Судный день

Согласно Корану, за Концом света, последует Судный день. Среди свидетельств его приближения называется исчезновение Каабы в Мекке, забвение Корана, появление Антихриста (Даджжаля), второе пришествие Исы и т. д.[13]

Бог будет допрашивать людей, после чего все судимые либо низвергнутся в адский огонь (джаханнам), либо отправятся в райские сады (джаннат)[13]. Положение человека после смерти зависит от совокупности поступков, совершённых при жизни верующего. Мусульмане, неукоснительно соблюдающие все религиозные предписания будут вечно блаженствовать в раю, а грешники и неверующие будут мучиться в аду[8]. Рай в Коране представлен в виде чудесного места, где все в изобилии: прекрасная еда, чистая прохладная вода и всевозможные наслаждения[10]. Телесные удовольствия венчаются духовными, высочайшим из которых является созерцание Лика Божия. Грешников в аду ждут бесконечные пытки и муки от раскалённой смолы и огня. Пищей им служат плоды дерева Заккум, а питьём — прожигающий внутренности кипяток[13].

Заступничество пророков и праведников поможет освобождению или облегчению от адских мук. Грешные мусульмане после более или менее продолжительного пребывания в аду, по Божьей милости, перейдут в рай[13].

Предопределение

Вера в Божественное предопределение с его добром и злом — один из основных догматов, согласно которому перед сотворением мира Бог заранее предопределил каждой вещи всё, что с ней произойдёт. Не существует ничего, что не зависело от воли Бога и ничто не может изменить ход развития событий, предначертанных Им[8]. Вера в предопределение не должна приводить истинно верующих к фатализму и «списыванию» всех своих деяний на Бога. Каждый мусульманин обладает свободной волей и ответствен за свою деятельность.

Вера в бессмертие души предполагает существование особой субстанции (души), покидающей тело в момент смерти, и пребывающей до дня воскресения в определённом месте, которое носит название барзах. Согласно исламскому вероучению, неизбежно наступит «конец света», сроки наступления которого известны только Богу. После наступления конца света совершится воскрешение всех умерших для последнего справедливого Божьего суда. На суде Бог рассмотрит и по достоинству оценит все поступки каждого человека, после чего человек будет либо мучиться в аду, либо жить радостной жизнью в раю[9]. В отличие от христианства, ислам считает, что каждый человек рождается безгрешным и на Страшном Суде он будет отвечать только за свои поступки.

Доктрины

Право

Шариат (с арабск. — правильный путь, закон, обязательные предписания) — комплекс закрепленных Кораном и Сунной правил, сведённых в единую систему и регулирующих жизнь верующих во всех сферах: религиозную деятельность, нравственные поступки, экономические, политические, социальные, бытовые, семейно-брачные и т. д. взаимоотношения мусульман. В мусульманских странах нормы шариата имеют статус религиозного законодательства[8]. В отличие от нормативных постановлений других религий, шариат учитывает обстоятельства жизни конкретного человека, что не делает нормативность шариата абсолютной[9].

Применение шариата по странам:

     Страны со светским законодательством      Шариат регулирует все сферы жизни      Регулирует только вопросы семейного права

     Отличается в зависимости от региона

Составной частью шариата является мусульманское право[12]. Первоначально все действия мусульман разделялись на запретное (харам) и одобренное (халяль), но к моменту окончательного формирования шариата действия были разделены на пять категорий (хукм):

  • фард (ваджиб) — действия, выполнение которых считалось обязательным;
  • мустахабб (суннат) — необязательные действия, выполнение которых считается желательными;
  • мубах — дозволенные действия, совершение которых не предписывается, но и не запрещается;
  • макрух — действия, которые признаются нежелательным (танзих) или запретным (тахрими);
  • харам — строго запрещенные виды действия[12].

Как самостоятельная научная дисциплина складывалась теория и методология права — «усуль аль-фикх», в рамках которой формировалось учение о четырёх «источниках» права: двух «материальных» источниках — Коране и сунне; и двух «формальных» — консенсусе (иджма) и суждении по аналогии (кияс). Помимо этого к источникам шариатского права относят мнение сподвижников Пророка, местные обычаи (урф, адат) и т. д.[9]

Де­таль­но раз­ра­бо­та­нные об­ря­до­вые и пра­во­вые за­пре­ты не доз­во­ля­ют мусульманам упот­реб­лять в пи­щу сви­ни­ну и мя­со павших животных, алкогольные напит­ки, наркотики и другие одурманивающие сред­ст­ва. За­пре­ще­ны азарт­ные иг­ры, расточительство и ростовщичество. Коран запрещает распространённый в доисламской Аравии обы­чай за­жи­во хоронить но­во­ро­ж­дён­ных девочек, ограничивает кро­во­мще­ние, запрещает самоубийство и убийст­во людей не по праву[11].

Экономика

В мусульманских странах существуют налог от частной собственности (хумс), составляющий 20 % дохода, налог во время поста (закят аль-фитр) и налог от иноверцев (джизья)[12].

Социальная доктрина

Социальная доктрина ислама пронизана эгалитаризмом, солидаризмом, активизмом и антиаскетизмом. Пророк Мухаммед говорил: «Лучший из вас, не тот, который ради небесного пренебрегает земным, и не тот, который поступает наоборот; лучший из вас тот, который берёт от обоих». Следуя этой установке, мусульманская этика благословляет труд и богатство, отвергает безбрачие. В классическом исламе активистская ориентация нередко уживалась с догматом о Божественном предопределении. Большинство мусульманских богословов призывало прилагать все усилия для реализации своих намерений, для изменения существующего положения вещей, уповая на содействие Бога, а что окажется неподвластным человеку, то и следует стоически принимать как предопределенное. Со временем божественный детерминизм, в религиозном сознании мусульман, воспринимался преимущественно в духе бездеятельного фатализма и квиетизма[2].

Политика

Классическая политическая теория ислама, сложившаяся в условиях Халифата, отстаивает единство религии и государства. Политический идеал халифата не является безусловно теократическим, из-за чего некоторые исследователи если и допускают использование эпитета «теократия», то обязательно с уточнениями типа «исполнительная», «охранительная» и даже «светская» теократия. Многие современные мусульманские реформаторы полагают, что власть в исламе может быть только светской, так как ислам не знает «духовной», священнической власти. В строгом смысле теократическая (а точнее, иерократическая) идея свойственна шиитам[2].

Течения и секты

Первый религиозно-политический раскол в исламе возник во второй половине VII века. Расхождения по вопросу о характере и преемственности власти в халифате привели к разделению мусульман на суннитов, шиитов (араб. «приверженцы», «партия») и хариджитов (араб. «выступать»). Сунниты признавали законность власти первых четырёх Праведных халифов, а шииты считали единственным законным главой мусульманской общины четвёртого Праведного халифа и первого шиитского имама Али (ум. 661), а после его смерти — его потомков (Алидов). Следствием этого рас­кола была гражданская война в Арабском халифате[4].

Начиная с VII века в исламском богословии возникает инте­рес к таким теоретическим проблемам, как: проблема веры, статуса человека, совершившего тяжкий грех, предопределе­ния, соотношении божественной сущности и атрибутов, «сотворённости» Корана и т. д. Расхождения по этим вопро­сам привели к возникновению ряда течений, среди которых выделяются сунниты, шии­ты, хариджиты, мурджииты и мутазилиты. В результате в исламе не было выработано официальной ортодоксии, а богословская полемика оставалась на протяжении многих веков неотъемлемой частью исламской религиозной жизни. Сформировавшийся более или менее стихийным образом некий баланс взглядов и интересов, одной из характерных черт которого является существование множества локальных (региональных и этнических) интерпретаций ислама при сохра­нении общего духовного и цивилизационного един­ства мусульман[4].

Сунниты

Суннизм является самым крупным направлением в исламе (около 85-90 % мусульман). Он выступает как «мажоритарный» ислам, выражая мнение и обычаи, теорию и практику большинства членов общины. Для суннизма характерна ориентация на «правильную» доктрину, являющуюся срединной между крайностями, а также конформизм (или прагматизм), установка на легитимизацию статус-кво, на узаконение утвердившихся обрядов, верований и институтов. Суннитская теология, разработанная двумя школами калама — ашаритской и матуридитской, также развивалась как «срединная».

В VIII—XI веках в суннизме возникли юридические школы (мазхабы): ханафитский, маликитский, шафиитский и ханбалитский мазхаб. Несмотря на то, что по некоторым вопросам среди мазхабов есть разночтения, все суннитские мазхабы считаются легитимными и равнозначными. Самым распространенным из мазхабов (которого придерживаются около трети всех мусульман мира) является ханафизм, официально принятый в начале XVI века в Османской империи и ныне преобладающий среди мусульман бывшего СССР. Ханбализм представляет собой одновременно и богословскую школу, а его приверженцы, особенно ваххабиты, отличается неприятием инакомыслия, буквализмом в понимании священных текстов, нетерпимостью ко всякого рода новшествам, крайней строгостью в соблюдении религиозных обрядов и норм[4].

Шииты

Шииты-имамиты (двунадесятники) признают 12 имамов из числа прямых потомков Али ибн Абу Талиба, последний из которых Мухаммад аль-Махди таинственно исчез в конце IX века. Шииты верят, что перед Страшным судом явится Махди и установит на земле равенство и справедливость[16]. Шииты, как и сунниты, признают святость Корана, а в Сунне признают собственные сборники хадисов. Кроме того шииты имеют собственные «священные писания» (ахбар), включающие хадисы об имаме Али. Местами поклонения у шиитов кроме Мекки являются иракские города Неджеф и Кербела, а также иранские города Кум и Мешхед. Наиболее влиятельными духовными лицами у шиитов считаются крупные муллы (муджтахиды), среди которых самые авторитетные удостаиваются звания аятолла и великий аятолла[17].

Шииты признают законными временный брак (мута) и практикуют благочестивое скрывание своей веры (такия)[9]. Шиитам разрешено совершать в одно время полуденную и послеполуденную молитву, а также вечернюю и ночную молитву. Сунниты объединяют молитвы только во время путешествий.

Файл:Main divisions in Islam.png
Расселение основных исламских течений: сунниты, шииты, ибадиты

Хариджиты

В настоящее время существует одна хариджитская община — ибадиты. Остальные хариджитские общины (аджрадиты, азракиты, маймуниты, надждиты, язидиты и др.) потеряли былую силу и в настоящее время практически не действуют[16].

Суфизм

Суфизм представляет собой мистическое направление в исламе. Суфийское движение возникло ещё при Омейядах, и первоначально принимало аскетические формы, выражавшие социальный протест против резкой дифференциации мусульманской общины, роскошной и праздной жизни господствующей верхушки. В VIII—IX веке суфизм вылился в течение, ориентирующееся на мистическое богопознание и противополагающее себя схоластицизму богословия, ритуализму и юридизму фикха. В последующие два века разрозненные суфийские общины и обители начали объединяться дервишские ордены или братства (тарикат), которые имели собственные системы мистической практики, обрядов инициации и инвеституры, внешних знаков отличия. Благодаря деятельности тарикатов суфизм с XIII века превратился в основную форму «народного» ислама[2].

Согласно суфийскому учению, каждый человек способен добиться общения с Богом путем самоотречения, аскетизма и молитв под руководством духовного наставника. Суфизм состоит из 4 этапов:

  1. шариат — неукоснительное исполнение исламских законов;
  2. тарикат — период послушничества в роли ученика, стремление подчинить свою воля воле учителя и Бога;
  3. марифат — внеопытное знание, достигнутое иррациональным путем;
  4. хакихат — постижение Божественной истины[9].

Важным элементом суфийской практики является зикр, во время которого осуществляется многократное повторение молитвенных формул. Зикры бывают тихими (хафи) и громкими (джахр), в том числе с использованием музыки и барабанов[9].

Богословие

В тесной связи с исламским правом развивались такие религиозные дисциплины, как коранистика (особенно экзегетика) и хадисоведение. Из потребности в более глубоком осмыслении богооткровенных данных родилась спекулятивная теология — калам. Главными проблемами калама стал вопрос о соотношении Божественных атрибутов и божественной сущности, а также о предопределении и свободе воли. В результате ассимиляции античной философии, особенно аристотелизма, возник арабоязычный перипатетизм, крупнейшими представителями которого были аль-Фараби, Ибн Сина (Авиценна) и Ибн Рушд (Аверроэс)[2].

Файл:Ibnhanbal.jpg
Правовые вопросы Абу Дауда к Ахмаду ибн Ханбалю (879 год). Одна из старейших мусульманских рукописей.

Фикх

До первой половины VIII века система общественных, в том числе юридических, норм мусульманского государства состояла преимущественно из норм, имевших доисламское происхождение и продолжавших действовать. Правовая система халифата первоначально восприняла те или иные элементы римско-византийского, сасанидского, талмудического, восточно-христианского права, отдельные местные обычаи завоёванных арабами территорий, многие из которых были позднее исламизированы и включены в фикх[18].

В VIII — первой половине IX века в фикхе-юриспруденции складывались свой язык и методология; основными источниками правовых решений стали Коран и Сунна. Самостоятельным источником правовых решений было признано единогласное мнение мусульманской общины — иджма. Был сделан вывод, что из Корана и Сунны факихи должны извлечь ответы на любые практические вопросы, и постепенно сложились приёмы такого извлечения (аль-истинбат). Они были положены в основу иджтихада. Были установлены условия формулирования новых норм по аналогии путём извлечения ratio legis (иллях) из уже известных решений, таким образом был признан ещё один источник правовых решений — кияс. Признание кияса знаменовало собой появление особого направления фикха — «усуль аль-фикх»[19].

Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Карта распространения основных правовых школ и течений.

Примерно в X веке фикх-юриспруденция окончательно сложился в качестве самостоятельной религиозной дисциплины. В IX—X веках образовались четыре основных суннитских мазхаба: ханафитский, маликитский, шафи’итский и ханбалитский. В шиитском исламе в настоящее время действуют джа’фаритский (имамитский), зейдитский, и исма’илитский мазхабы[19]. Учение каждого из мазхабов изложено в произведениях, большинство из которых написано в раннее и классическое средневековье основателями мазхаба, их ближайшими учениками и последователями[20].

С середины IX века в суннизме постепенно стала утверждаться идея о том, что только крупные правоведы прошлого имели право на иджтихад. В середине X веке был достигнут молчаливый консенсус, который делал невозможным появление новых мазхабов со своей системой способов формулирования правовых решений (фатва). Необходимость следовать учению определенного мазхаба получило название таклид. С этого времени развитие фикха продолжалось в рамках признанных мазхабов[20].

Во второй половине XIX века в правовых системах наиболее развитых исламских стран фикх-право уступил ведущее место законодательству, скопированному преимущественно с западноевропейских образцов. В результате фикх сохранил свои позиции главным образом в регулировании отношений личного статуса[21]. Для развития фикха-юриспруденции во второй половине XIX — начале XX века. было характерно появление трудов в форме законопроектов, которые готовились по поручению властей, но не получили государственного признания[22].

Несмотря на то, что начиная со второй половины XIX века общей тенденцией было неуклонное падение роли фикха, в странах с преобладающей частью мусульманского населения до сих пор продолжают применяться в той или иной степени отдельные отрасли, институты и нормы фикха. В современных условиях фикх-юриспруденция сохранил своё значение формального источника права. В настоящее время конституции многих исламских стран признают главным источником законодательства основополагающие нормы фикха. Поэтому при подготовке соответствующего законодательства широко используются классические труды по фикху. С середины XX века получили широкое распространение труды юристов современного профиля по отдельным отраслям и институтам фикха-права. В современной литературе важное место занимают исследования, посвященные сравнительному изучению фикха в целом и его отдельных отраслей и современного законодательства и других правовых систем[22].

Акида

Мусульманское вероубеждение (’акида) представляет собой своеобразный фонд догматов, идей и представлений. Акида появилась в период активного сложения исламской догматико-правовой системы (VIII век), непосредственным предшественником которой явились написанные в жанре «опровержения» (радд) сочинения. В отличие от опровержений, носивших откровенно полемический характер, акида представляла собой сжатый, четкий текст прокламативного характера, в котором изложена позиции догматической школы или отдельного автора в основных вопросах исламской догматики и права. Постулируемые в акиде положения предваряются формулами «необходимо уверовать в…» (аль-иман би…), «мы убеждены, что…» (на ’такиду) и подобными им[23].

Текст одной из первых акиды восходит к группе сирийских богословов (Умайя ибн Усман, Ахмад ибн Халид ибн Муслим, Мухаммад ибн Абдуллах), которые в начале VIII века выступили от имени суннитов с кратким изложением концепции веры. В период сложения основных догматических школ ислама (IX—XI века) появились такие известные книги по акиде, как «аль-Фикх аль-акбар» и «Китаб аль-васия», приписываемые имаму Абу Ханифе, «’Акида» ат-Тахави, а также ряд акид принадлежавших перу виднейших представителям мутазилизма. В середине IX века с серией акид выступили багдадские традиционалисты, наиболее известными из которых являются шесть акид Ахмада ибн Ханбала. В X — начале XI века создаются первые ашаритские акиды (Акида аль-Аш’ари), антитрадиционалистская — «аль-’Акида ан-Низамия» аль-Джувайни, маликитская — «ар-Рисаля» Ибн Абу Зейда аль-Кайрувани[23].

С IX века в акиды начали вводиться системы доказательств основных положений, которые включали особые «доксографические» части. Развитие ислмаской догматики и права в X века привело к появлению сводов, получивших мусульманской традиции название «акида» или «и’тикад». Эти своды включали изложение и обоснование главных догматических представлений, правовых, этических, ритуальных норм и правил. Наиболее значительные работы такого рода принадлежат аль-Ашари (X век), Ибн Батте (X век), аль-Газали (XI век), аш-Шахрастани (XII век), аль-Джилани (XII век), ан-Насафи (XIV век), Ибн Таймие (XIV век) и другим авторам[24].

Несмотря на появление развернутых сводов, простая и доступная краткая акида по прежнему оставалась одной из главных форм публичного «провозглашения» основ веры. В XI веке она избирается для объявления «правоверия» от имени верховной власти («Кадиритский символ веры»)[24].

Тафсир

Сочинения, связанные с наукой о понимании и толковании Корана (’ильм аль-Кур’ан ва-т-тафсир), сыграли важнейшую роль в становлении исламской религиозной доктрины и отразили основные этапы идеологической и политической борьбы в арабо-мусульманском обществе[14]. Согласно исламской доктрины, наилучшим знанием Корана обладал пророк Мухаммад, который разъяснял смыслы Писания своим сподвижникам. Сподвижники Пророка хранили в памяти обстоятельства произнесения многих аятов, причины полемики Пророка со своими оппонентами. Это наиболее древний пласт, который в той или иной форме вошел в большую часть тафсира, отразившую действительную историю возникновения Корана[14]. После смерти пророка Мухаммада задачу толкования Корана решали его сподвижники. Среди сподвижников особым авторитетом в толковании пользовались ’Али ибн Абу Талиб, Ибн ’Аббас, Ибн Мас’уд, Убайй ибн Ка’б. Часть сподвижников толковала Коран только на основании слов Пророка. Другая часть (’Умар ибн аль-Хаттаб, Ибн ’Аббас и др.) наряду с этим приводила в доказательство своей правоты примеры из арабского языка и традиционной арабской поэзии[15].

Первоначально тафсир в основном бытовал в устной форме[14]. Имамы мечетей часто комментировали отдельные аяты и суры после пятничной проповеди. Странствующие сказители и проповедники (куссас) обогащали толкования параллельным материалом, восходящим к иудео-христианской культурной среде (исраилият)[25].

Развитие тафсира связано со сложением сунны пророка Мухаммада. Во второй половине VIII века появились сборники хадисов, связанные с толкованием коранического текста, воплотившие принцип «сунна разъясняет Коран» (ас-сунна туфассиру ль-Кур’ан). Позднее появились специальные разделы в общих сборниках хадисов (например, в Сахихе) аль-Бухари. Начиная с X века, толкование Корана стало самостоятельной наукой и уже не рассматривалась в качестве части хадисоведения[15]. В условиях запрета перевода Корана на другие языки, комментарии, сопровождающие текст Священного писания, сыграли важную роль в ознакомлении с Кораном мусульман, незнакомых с арабским языком[26].

По мере развития науки тафсира, в мусульманском мире стали развиваться три основныме школы тафсира[15]: мекканская школа, основанная Ибн Аббасом (ум. 687); куфийская школа, основанная Ибн Масудом (ум. 682); мединская школа, основанная Убайем ибн Кабом (ум. 643). Помимо представителей этих школ, в других областях Халифата также были известные толкователи Корана (например, Даххак аль-Хорасани (ум. 723), Ата аль-Хузали (ум. 744), Ата аль-Хорасани (ум. 757) и другие)[15].

Файл:Hadith Books.jpg
Сборники хадисов.

Хадисоведение

Сунна является вторым источником веры после Корана. Она изложена в рассказах о поступках и изречениях пророка Мухаммада. Первые сборники хадисов начали собираться в ещё в I веке хиджры (VII век).

В различных течениях ислама авторитетными признаются свои сборники хадисов. Так сунниты в качестве наиболее достоверных сборников хадисов считают сборники, составленные аль-Бухари (810—870), Муслимом (821—875), Ибн Маджей (824—887), Абу Даудом (817—889), ат-Тирмизи (824—892) и ан-Насаи (829—915)[9].

Шииты считают авторитетными лишь хадисы, переданные потомками пророка Мухаммеда (Алидами) и некоторыми сподвижниками (Аммаром ибн Ясиром, Салманом аль-Фариси, Абу Зарром и др.)[9]. Каноническими сборниками хадисов у шиитов признаны труды аль-Кулайни (864—941), Ибн Бабавайха ас-Садука (923—991) и два сборника Мухаммада ат-Туси (966—1067).

На основе хадисов были составлены различные жизнеописания пророка Мухаммеда (сира)[2].

Калам

Спекулятивная дисциплина, которая даёт основанное на разуме толкование исламским догматам у называется каламом (’ильм аль- калам). Обращение к разуму как к высшей инстанции при решении тех или иных вопросов объединяло калам с фальсафа. Различие же между поборниками калама (мутакаллимами) и фальсафа усматривалось в том, что первые за отправную точку своих рассуждений отталкивались от проблематики, специфической для этой религии, а вторые — исходили из античных моделей философствования. Сами фаласифа видели главное отличие своей науки от калама в методах рассуждения: в фалсафа используются аподиктические рассуждения, а в каламе — диалектические (в аристотелевском смысле этого термина). При ведении полемики мутакаллимы чаще всегоприбегали к выведение из тезисов, принимаемых оппонентом, нежелательных для него либо абсурдных заключений (ильзам)[27].

Калам возник и развивался первоначально в ходе дискуссий с различными религиозно-политических группировками (хариджиты, кадариты, джабариты, мурджииты), а также диспутов с представителями других религий (маздеизм, христианство). В этих спорах вырабатывался присущий каламу метод рассуждения, основанный на символико-аллегорическом толковании (та’виль) Корана и исключающий при аргументации тех или иных тезисов ссылки на религиозных авторитетов (таклид)[27].

Файл:In the name of allah.png
Каллиграфическая надпись басмалы в виде птицы — законный способ изображения живых существ в исламе.

Основная проблематика калама (ядро калама) это:

  • качества, необходимые для руководителя мусульман (халифа, имама);
  • ответственность человека за свои деяния (свобода воли и предопределение)[27];
  • квалификация человека как просто мусульманина (муслим), как истинно верующего (му’мин), как неверующего и как человека, совершившего тяжкий грех (сахиб аль-кабира);
  • единство Бога (таухид) и соотношение его сущности и атрибутов;
  • сотворённость или несотворённость Корана во времени[28].

К «тонкостям» калама (дакик аль-калам, латиф аль-калам) относились темы натурфилософского характера (движение и покой, субстанция и акциденции, атомы и пустота)[28].

Культура

В Арабском халифате сложилась мировая культура, ассимилировавшая различные культурные традиции, включая философско-научное наследие античности. Наибольшего развития арабо-мусульманская культура достигла в IX—XII веках. Этот период принято называть «золотым веком» ислама. После падения Аббасидского халифата под натиском монголов в 1258 году прежде единое исламское культурное пространство постепенно распалось на множество относительно самостоятельных ареалов — арабский, турецкий, иранский, индийский и др[2].

Искусство

Исламское ху­дожественное твор­че­ст­во на­прав­лен­о главным образом на обслу­жи­ва­ние исламского куль­та и об­ря­дов. Оно сло­жи­лось и развивалось в процессе формирования ре­лигиозного соз­на­ния му­суль­ман, испытав влия­ни­е ху­дожественного наследия предшествующих и сопредельных цивили­заций. Исламское искусство характеризует­ся типологической общностью и един­ст­вом идеологических уста­но­вок и эстетических принципов, вы­ра­бо­тан­ных на основе монотеизма[29].

Файл:Taj Mahal from main entrance.jpg
Мавзолей-мечеть Тадж-Махал (Индия, 2016 г.).

Ко­ра­н по­ри­ца­ет­ идо­ло­по­клон­ст­во, однако про­из­ве­де­ния ис­лам­ского искусства опровер­га­ют мне­ние о том, что ислам за­пре­ща­ет любые изображе­ния живых существ и сви­де­тель­ст­ву­ют о раз­ви­тии в исламских странах в различные эпо­хи отдельных видов изобразительного искусства. Те­ма за­пре­та изображений живот­ных и лю­дей была пред­ме­том многовековых споров в кру­гах исламских богослов­ов. Осуждение изображений со стороны одних богословов, например аль-Бухари, вызы­ва­ло возражения у таких богословов как ат-Табари и Абу-ль-Фариси, разъяснявших, что запрет касается не изобра­же­ний как таковых, а их использования в качестве объек­тов поклонения[29].

Для мусульманского художника при­ро­да слу­жит неисчерпае­мым ис­точ­ни­ком вдохновения как превосходное творение Бога. От­ри­ца­ние пред­став­ле­ния Бога в зрительном об­ра­зе и са­мой идеи внешнего сходства Бога с человеком или иным суще­ст­вом исключило изобразительное искусство из сферы пропаганды религиозных идей и из религиозной жизни му­суль­ман. Убе­ж­де­ние о невозможности представить Бога в каком-ли­бо конкретном образе («Не постигают Его взоры» — Ко­ран, 6:103) имеет много общего с ветхозаветной идеей запре­та «делать се­бе ку­ми­ров, изображающих что-ли­бо» (Втор. 4:23). Художник-мусульманин обя­зан соблюдать религиозную этику, благодаря которой достигается совершенная красота (аль-джа­маль аль-акмаль). Другим немаловаж­ным кри­те­ри­ем эстетического совершенства произведения ислам­ско­го искусства является его целесо­об­раз­ность: кра­си­во то, что приносит пользу. Эстетическое понятие тан­зим (араб. — «устройство», «организованность»), которое характеризует идеальную упорядоченность всех элементов произведения, простран­ст­во, должно иллюстрировать превосходно устроенный Твор­цом мировой порядок[29].

Са­кра­ли­за­ция сло­ва при­ве­ла к ре­лигиозно-художественному ос­мыс­ле­нию письменности. Сте­пень овладения «наукой пись­ма» (каллиграфией) ста­ла критерием образованности, интеллекту­аль­но­сти и духовной красоты личности. Орга­нич­но дополняющие друг друга или существую­щие не­раз­рыв­но, каллиграфия и орнамент ста­ли инструментами вы­ра­же­ния исламского понимания красо­ты и основами пластичного твор­че­ст­ва мусульман[29].

В ос­но­ве тра­диционной исламской эс­те­тической концепции ле­жит отношение к искусству как к фор­ме практического зна­ния. Средневековые исламские философы-ра­цио­на­ли­сты (аль-Кинди, аль-Фараби и др.) считали, что пространственные искусства, как и науки, на­чи­на­ют­ся с ариф­ме­ти­ки и гео­мет­рии, которые открывают до­ро­гу к поискам гармонии и совершен­ных пропорций. Присущее мусульманскому видению двухмерная трак­тов­ка форм исключила из арсенала художника приё­мов передачи третье­го измерения (перспекти­вы, све­то­те­ни). Линейное (двухмерное) вневременное восприятие простран­ст­ва отвечает и исламской религиозной концепции, которая устанавливает че­рез священную ориентацию (кибла) пря­мую ли­нию свя­зи: человек — Бог[29].

Этика и ритуал

Нрав­ст­вен­ное уче­ние Ко­ра­на род­ст­вен­но биб­лей­ско­му. Доб­ро­де­тель (ихсан) счи­та­ет­ся неотъемле­мой со­став­ляю­щей ре­ли­гии (дин) наряду с ве­рой (иман) и признанием воли Божией (ис­лам)[11].

Исламская се­мей­ная эти­ка не при­ем­лет без­бра­чия, возво­дя брак в религиозную обязан­ность. Ко­ран разреша­ет муж­чи­не иметь до четырёх жён, ес­ли он бу­дет «одинаково справедлив к ним». Мно­го­жён­ст­во встре­ча­ет­ся ред­ко, а в ря­де исламских стран ограни­че­но за­ко­ном. Исламский брак — это договор, а не ре­лигиозное таинст­во. За­клю­че­ние бра­ка обыч­но совершается в присутствии ду­хов­ных лиц[11].

Об­ря­ды, свя­зан­ные с ро­ж­де­ни­ем и смер­тью, раз­ли­ча­ют­ся в за­ви­си­мо­сти от ре­гио­на и эпо­хи, од­на­ко имеют об­щие чер­ты. В течении нескольких дней после рождения новоро­ж­дён­но­му дают имя, ему остригают во­ло­сы, раздают за не­го ми­ло­сты­ню и приносят жертву. Над мальчиком, до достижения им совершеннолетия, со­вер­ша­ют обряд об­ре­за­ния. Этот обряд происходит из аравийско­го доисламского обы­чая, и вы­пол­ня­ет роль ини­циа­ции в исламского общество. Похороны происходят, как прави­ло, в день кон­чи­ны усопшего. Тело умерше­го об­мы­ва­ют и заворачивают в саван. Над ним читают погребальную мо­лит­ву. Те­ло опус­ка­ют в могилу без гроба и ук­ла­ды­ва­ют ли­цом по на­прав­ле­нию к Каабе[11].

Святые места

Глав­ные и об­щие для всех му­суль­ман свя­ты­ни сосредоточе­ны в Мек­ке (Саудовская Аравия). Это прежде всего Каа­ба в цен­тре Заповед­ной мечети (аль-Масджид аль-Ха­рам), которая слу­жа­щая ду­хов­ным и культовым цен­тром му­сульман. Миллионы людей ежегод­но со­вер­ша­ют к ней паломни­че­ст­ва. Пер­вым строите­лем Каабы считается пророк Ибрахим, по другой вер­сии, Адам. Второй по зна­че­нию свя­ты­ней является Ме­ди­на, в которой находится Мечеть Про­ро­ка (Мас­джид ан-Набави) с его усыпаль­ни­цей. Третьей по свя­то­сти остаёт­ся мечеть аль-Акса в Иерусалиме, построенная на месте Иерусалимского храма, в сто­ро­ну ко­то­ро­го мусульмане вместе с пророком Мухаммедом некоторое время обра­ща­ли свои мо­лит­вы. По преданию, именно отсюда Пророком было совершено чу­дес­ное вознесение на небеса (мирадж). С Иерусалимом му­сульманское пре­да­ние свя­зы­ва­ет жития пророков, от Дау­да и Сулеймана до Яхьи и Исы[11].

Име­ет­ся ряд вто­ро­сте­пен­ных свя­ти­лищ. Например паломни­ки по­се­ща­ют мечеть с гробни­ца­ми Иб­ра­хи­ма, Исхака, Яку­ба и их жён в Хевроне (араб. Эль-Халиль). Шииты осо­бо по­чи­та­ют го­ро­да с гробницами своих имамов-му­че­ни­ков: Эн-Наджаф и Кер­бе­лу (в Ираке), Мешхед и Кум (в Ира­не) и др. Для ши­ро­ких масс свя­ты­ня­ми слу­жат усыпальницы древ­них пророков, вид­ных бо­го­сло­вов и праведников[11].

Календарь и праздники

Мусульманское летоисчисление ведётся с года переселения пророка Мухаммеда и его сподвижников из Мекки в Медину (16 июля 622 г.). Календарь введён Праведным халифом Умаром в 639 году. Мусульманский календарь является лунным и состоит из 12 месяцев: мухаррам, сафар, раби аль-авваль, раби ас-сани, джумада аль-уля, джумада ас-сани, раджаб, шабан, рамадан, шавваль, зу-ль-када и зу-ль-хиджа. Самым благословенным месяцем года считается девятый — месяц поста рамадан. Месяцы зу-ль-када, зу-ль-хиджа, мухаррам и раджаб относятся к «запретным». Лунный месяц состоит из 29 или 30 дней. По этой причине мусульманский календарь ежегодно смещается относительно григорианского на 10-11 дней. Новый год начинается с первого числа месяца мухаррам. Новые сутки начинаются с захода солнца[9].

Файл:EIDUL FITRI IN BAIDOA Eidul Fitr in -1-9.jpg (14587452130).jpg
Молитва во время праздника Ураза-байрам (Байдоа, Сомали, 2014 г.).

В исламе существуют два узаконенных праздника:

  • Ураза-байрам (араб. ид аль-фитр) — праздник разговления после окончания месяца Рамадан.
  • Курбан-байрам (араб. ид аль-адха) — праздник жертвоприношения во время хаджа. В этот день каждый мусульманин по возможности должен принести в жертву козу, овцу и т. п.[9]

Помимо этого мусульмане празднуют день рождения пророка Мухаммеда (12 раби аль-авваль); путешествие в Иерусалим и вознесение Пророка (27 раджаб), ночь прощения (ляйлят аль-бараа) в середине месяца шабан, ночь предопределения (27 рамадан). В день ашура (10 мухаррам) шииты отмечают траур по имаму Хусейну («шахсей-вахсей»)[8]. Ашаура сопровождается театрализованными шествиями, песнопениями, проповедями и самоистязаниями. Шииты также отмечают «праздник пруда» (ид аль-гадир) в память о дне, когда Пророк, как они полагают, назначил Али своим преемником около пруда Хумм[11].

Каждую пятницу мусульмане собираются в мечетях для совершения обязательной коллективной молитвы (джума-намаз). Этот день в мусульманских странах является выходным[11].

Файл:World Muslim Population Pew Forum.png
Доля мусульман в странах мира.

Распространение

Регион традиционного распро­странения ислама охватывает Ближний и Средний Восток, Северную Африку, Центральную Азию, Северный Кавказ и часть Закавказья, Центральную Россию (Поволжье и Приуралье). За пределами региона тра­диционного распространения крупные мусульманские общины имеются в странах Западной и Южной Европы, Северной Америки, Тропической и Южной Африки[3]. В 35 странах мусульмане составляют большинство населения, а в 29 странах — влиятельные меньшинства. В 28 странах, среди которых Египет, Кувейт, Иран, Ирак, Марокко, Пакистан, Саудовская Аравия и др., ислам признан государственной или официальной религией. Подавляющее большинство мусульман проживают в Западной, Южной, Юго-Восточной Азии и Северной Африке[1].

Более трети мусульман-суннитов являются приверженцами ханифитской юридической школы. Они проживают в Южной и Средней Азии, Китае, Турции и других странах. Маликиты преобладают в странах Магриба и в Судане. Шафиитская школа получила распространение в Сирии, Индонезии и частично в Пакистане. Влияние ханбалитского мазхаба распространяется на население Аравийского полуострова. В шиизме распространён джафаритский мазхаб. В настоящее время приверженцы шиизма живут в основном в Иране, Ираке, Ливане, Йемене, Бахрейне и Азербайджане. Небольшие группы шиитов есть в Афганистане, Пакистане, Индии, Сирии и Таджикистане[17].

Роль ислама в жизни восточных народов

В современных мусульманских странах ислам играет большую роль в жизни верующих. По сути он является идеологией не только религиозной, но и светской жизни, определяя ценности и характер гражданского поведения людей[8]. Эти объясняется широкое распространение и усиления влияния мусульманской религии на все сферы жизни исламских странах[17].

Резкое усиление роли ислама в жизни восточных народов западные специалисты объясняют следующими причинами:

  1. Молодость. Возникнув значительно позже других религиозных систем, ислам не исчерпал своих возможностей и находится в расцвете своих сил. Он играет активную роль в современном мире[17].
  2. Жизненность и гибкость. По мнению некоторых западных учёных, жизнеспособность ислама проявляется в том, что несмотря на длительный период колонизации восточных стран, он выстоял и не сдал своих позиций. Гибкость ислама объясняется отсутствием централизованной организации духовенства, которая мешает оперативному и своевременному решению назревших проблем[30].
  3. Тотальность. Под тотальностью понимается широкий охват исламом всех сфер жизнедеятельности верующих. Мусульманская религия является не только верой, но и экономическим и социальным устройством, управлением, бытом и семьей. Ислам выступает как образ жизни, всецело определяющий мировоззрение и поведение людей[30].
  4. Простота и доступность. Простота ислама проявляется в его несложных догматах и культе, а также в учёте местных условий.
  5. Фанатизм и воинственный характер. По мнению западных исламоведов воинственный характер ислама и его стремление к мировому господству объясняет борьбу восточных народов против колониализма[30].
  6. Идея «завершения пророчества». Идея о том, что пророк Мухаммед был последним посланником Бога на земле и принес человечеству окончательную истину свидетельствует об особом положении ислама сравнительно с другими религиями и исключительности мусульман как избранного народа[30].
  7. Аутентичность. По мнению западных специалистов, аутентичность ислама — это полное выражение мусульманской религии в личности мусульманина[30].
Файл:Sayyid Dschamāl ad-Dīn al-Afghānī.jpg
Дж. аль-Афгани (1839—1897) — реформатор, идеолог панисламизма.

Реформация

В середине 19 веке в исламском мире на­чиался процесс, который многие исследователи назвали «мусуль­манской реформацией». Она касалась различных аспектов мирской жизни и почти не затрагивала собственно бого­словских вопросов[4]. Обретение независимости исламскими странами поставило перед ними выбор путей социально-экономического и политического развития. В исламском мире появились многочисленные концепции так называемого «третьего пути», единственно приемлемого для мусульманских стран[30]. Созданные на его основе концепции «исламского государства», «исламской экономики», «исламского социализма» и т. д. представляют собой модернизацию политических и социально-экономических доктрин классического ислама, учитывающих специфику конкретных стран.

  • Мусульмане всех стран составляют единую общность — «умму». Независимо от страны проживания они тянутся друг к другу как братья по вере. Отсюда различные панисламистские концепции, которые пропагандируют объединение всех мусульман мира в единое государство (Халифат)[30].
  • В конце 70-х годов получило распространение концепция «исламского государства», которая предполагает практическую реализацию государственно-правовых норм шариата[31].
  • Концепция «исламской экономики», подразумевает осуществление зафиксированных в Коране принципов социальной справедливости, обеспечение защиты интересов собственников и государства в целом. Теоретики «исламской экономики» считают, что установлению социальной справедливости способствуют такие исламские нормы, как обязательная милостыня, добровольная милостыня, запрещение ростовщичества и осуждение чрезмерного накопительства. Эти идеи воплотились в создании исламских банков и страховых компаний, в программах образования «общеисламского рынка» и «исламской валютной зоны»[31].
  • В 50—70-х годах активно разрабатывалась концепция «исламского социализма», являвшаяся компонентом политических движении различной социальной направленности. Она предполагает синтез традиционных исламских постулатов и демократических принципов Запада[31].
Файл:OIC map.png
Страны-участники ОИС (зелёный цвет),
страны-наблюдатели (красный цвет),
бывшие страны-участники (синий цвет)
  • Концепция «исламской солидарности» осуществляет идеи межгосударственного единства на религиозной основе. Она обрела свое практическое воплощение в деятельности мусульманских международных организаций, первая из которых — «Всемирный исламский конгресс» — возникла в 1926 году[31]. Самой влиятельной из мусульманских международных организаций является созданная в 1969 г. Организация исламского сотрудничества (Организация исламской конференции) и объединяющая 43 государства[8]
  • Одной из характерных черт современного ислама является модернизм. В различных сферах ислама происходит «очищение» от различного рода архаичных элементов, чрезмерных ограничений и излишних запретов. Модернисты выступают за эволюции ислама путем его реформ, переосмысления Корана и Сунны, предписаний шариата и фикха. Они утверждают, что научные достижения представляют собой проявление мудрости Бога и подтверждают истинность Корана[32].
  • Исламские традиционалисты (ортодоксы) упорно отстаивают неприкосновенность всех взглядов, обрядов и догм в их первозданном виде[32].
  • В современном исламе наблюдается тенденция фундаментализма (возрожденчества), провозглашающего в качестве цели восстановление в современной жизни мусульман институтов и норм раннего ислама. Фундаменталисты предлагают восстановить ислам в первозданной чистоте и очистить его от позднейших наслоений. Идейные истоки фундаменталистского учения следует искать в ваххабизме, который признаниёт авторитет исключительно Корана и Сунны. Ваххабиты непримиримо относятся к отступлению от принципов единобожия, идолопоклонству и культу «святых». Они объявили серьезным нарушением паломничество к святым местам, в том числе к могиле Пророка, а также запретили взывать о помощи (истигаса) и просить заступничества у кого-либо, кроме Бога[32].
Мечеть Пророка — место захоронения пророка Мухаммеда и вторая святыня ислама (Медина, Саудовская Аравия, 2004 г.).

Напишите отзыв о статье "Ислам"

Примечания

  1. 1 2 Яблоков И.Н., 2005, с. 160.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 НФЭ, 2010.
  3. 1 2 3 4 Алексеев, И. Л., 2006, с. 412.
  4. 1 2 3 4 5 6 Алексеев, И. Л., 2006, с. 413.
  5. Яблоков И.Н., 2005, с. 161.
  6. БРЭ, 2008, Возникновение.
  7. 1 2 3 Яблоков И.Н., 2005, с. 162.
  8. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Кузь О.Н., 2008.
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Трофимов, Я.Ф., 2011.
  10. 1 2 3 4 Яблоков И.Н., 2005, с. 163.
  11. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 БРЭ, 2008, Религиозные практики.
  12. 1 2 3 4 5 Яблоков И.Н., 2005, с. 164.
  13. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 БРЭ, 2008, Вероучение.
  14. 1 2 3 4 Ислам: ЭС, 1991, с. 232.
  15. 1 2 3 4 5 6 7 Али-заде, А. А., 2007.
  16. 1 2 Яблоков И.Н., 2005, с. 165.
  17. 1 2 3 4 Яблоков И.Н., 2005, с. 166.
  18. Ислам: ЭС, 1991, с. 254.
  19. 1 2 Ислам: ЭС, 1991, с. 255.
  20. 1 2 Ислам: ЭС, 1991, с. 256.
  21. Ислам: ЭС, 1991, с. 257.
  22. 1 2 Ислам: ЭС, 1991, с. 258.
  23. 1 2 Ислам: ЭС, 1991, с. 17.
  24. 1 2 Ислам: ЭС, 1991, с. 18.
  25. Ислам: ЭС, 1991, с. 233.
  26. Ислам: ЭС, 1991, с. 234.
  27. 1 2 3 Ислам: ЭС, 1991, с. 128.
  28. 1 2 Ислам: ЭС, 1991, с. 129.
  29. 1 2 3 4 5 БРЭ, 2008, Искусство.
  30. 1 2 3 4 5 6 7 Яблоков И.Н., 2005, с. 167.
  31. 1 2 3 4 Яблоков И.Н., 2005, с. 168.
  32. 1 2 3 Яблоков И.Н., 2005, с. 169.

Литература

  • [http://bigenc.ru/text/2022719 Ислам] / И. Л. Алексеев, Д. Ю. Арапов, В. О. Бобровников, Т. К. Ибрагим; Т. Х. Стародуб // Излучение плазмы — Исламский фронт спасения. — М. : Большая Российская энциклопедия, 2008. — С. 741. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—, т. 11). — ISBN 978-5-85270-342-2.</span>
  • И.Л. Алексеев, А.В. Коротаев. [http://religa.narod.ru/zabijako/i1.htm Религиоведение] // Энциклопедический словарь / Под ред. А. П. Забияко, А. Н. Красикова, Е. С. Элбакян. — М.: Академический проект, 2006. — 1256 с. — ISBN 5-8291-0756-2.
  • Али-заде, А. А. Исламский энциклопедический словарь. — М. : Ансар, 2007.</span>
  • Ю. Ф. Борунков, И. Н. Яблоков, М. П. Новиков, и др. Ислам // Основы религиоведения / под ред. И.Н. Яблокова. — 4-е изд., перераб. и доп. — М.: Высшая школа, 2005. — С. 159-169. — 508 с.
  • [http://iph.ras.ru/elib/1298.html Ислам] / Т. Ибрагим // Новая философская энциклопедия : в 4 т. / пред. науч.-ред. совета В. С. Стёпин. — 2-е изд., испр. и доп. — М. : Мысль, 2010.</span>
  • Кузь О.Н., Брунько П.В. [http://bibliofond.ru/view.aspx?id=10336#1 Ислам] // Религиоведение. — М., 2008. — 140 с.
  • Милославский Г.В., Петросян Ю.А., Пиотровский М.Б., Прозоров С.М. [http://www.scribd.com/doc/57453775/Ислам-Энциклопедический-словарь-1991 Ислам: Энциклопедический словарь] / Под ред. Негря Л.В. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1991. — 315 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-02-016941-2.
  • Я.Ф. Трофимов. [http://www.portal-credo.ru/site/?act=lib&id=3079 Ислам] // Религиоведение: учебное пособие для студентов специальностей Политология и Культурология. — Караганда: Болашак-Баспа, 2011. — 401 с.

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Ислам

Мы были только вдвоём, и не надо было опасаться, что кто-то подслушает и кому-то может быть не понравится то, о чём мы говорим.
Бабушка очень легко принимала все мои странности, и никогда ничего не боялась; а иногда, если видела, что я полностью в чём-то «потерялась», она давала мне советы, помогавшие выбраться из той или иной нежелательной ситуации, но чаще всего просто наблюдала, как я реагирую на, уже ставшие постоянными, жизненные сложности, без конца попадавшиеся на моём «шипастом» пути. В последнее время мне стало казаться, что бабушка только и ждёт когда попадётся что-нибудь новенькое, чтобы посмотреть, повзрослела ли я хотя бы на пяту, или всё ещё «варюсь» в своём «счастливом детстве», никак не желая вылезти из коротенькой детской рубашонки. Но даже за такое её «жестокое» поведение я очень её любила и старалась пользоваться каждым удобным моментом, чтобы как можно чаще проводить с ней время вдвоём.
Лес встретил нас приветливым шелестом золотой осенней листвы. Погода была великолепная, и можно было надеяться, что моя новая знакомая по «счастливой случайности» тоже окажется там.
Я нарвала маленький букет каких-то, ещё оставшихся, скромных осенних цветов, и через несколько минут мы уже находились рядом с кладбищем, у ворот которого... на том же месте сидела та же самая миниатюрная милая старушка...
– А я уже думала вас не дождусь! – радостно поздоровалась она.
У меня буквально «челюсть отвисла» от такой неожиданности, и в тот момент я видимо выглядела довольно глупо, так как старушка, весело рассмеявшись, подошла к нам и ласково потрепала меня по щеке.
– Ну, ты иди, милая, Стелла уже заждалась тебя. А мы тут малость посидим...
Я не успела даже спросить, как же я попаду к той же самой Стелле, как всё опять куда-то исчезло, и я оказалась в уже привычном, сверкающем и переливающемся всеми цветами радуги мире буйной Стеллиной фантазии и, не успев получше осмотреться, тут же услышала восторженный голосок:
– Ой, как хорошо, что ты пришла! А я ждала, ждала!..
Девчушка вихрем подлетела ко мне и шлёпнула мне прямо на руки... маленького красного «дракончика»... Я отпрянула от неожиданности, но тут же весело рассмеялась, потому что это было самое забавное и смешное на свете существо!..
«Дракончик», если можно его так назвать, выпучил своё нежное розовое пузо и угрожающе на меня зашипел, видимо сильно надеясь таким образом меня напугать. Но, когда увидел, что пугаться тут никто не собирается, преспокойно устроился у меня на коленях и начал мирно посапывать, показывая какой он хороший и как сильно его надо любить...
Я спросила у Стелы, как его зовут, и давно ли она его создала.
– Ой, я ещё даже и не придумала, как звать! А появился он прямо сейчас! Правда он тебе нравится? – весело щебетала девчушка, и я чувствовала, что ей было приятно видеть меня снова.
– Это тебе! – вдруг сказала она. – Он будет с тобой жить.
Дракончик смешно вытянул свою шипастую мордочку, видимо решив посмотреть, нет ли у меня чего интересненького... И неожиданно лизнул меня прямо в нос! Стелла визжала от восторга и явно была очень довольна своим произведением.
– Ну, ладно, – согласилась я, – пока я здесь, он может быть со мной.
– Ты разве его не заберёшь с собой? – удивилась Стелла.
И тут я поняла, что она, видимо, совершенно не знает, что мы «разные», и что в том же самом мире уже не живём. Вероятнее всего, бабушка, чтобы её пожалеть, не рассказала девчушке всей правды, и та искренне думала, что это точно такой же мир, в котором она раньше жила, с разницей лишь в том, что теперь свой мир она ещё могла создавать сама...
Я совершенно точно знала, что не хочу быть тем, кто расскажет этой маленькой доверчивой девочке, какой по-настоящему является её сегодняшняя жизнь. Она была довольна и счастлива в этой «своей» фантастической реальности, и я мысленно себе поклялась, что ни за что и никогда не буду тем, кто разрушит этот её сказочный мир. Я только не могла понять, как же объяснила бабушка внезапное исчезновение всей её семьи и вообще всё то, в чём она сейчас жила?..
– Видишь ли, – с небольшой заминкой, улыбнувшись сказала я, – там где я живу драконы не очень-то популярны....
– Так его же никто не увидит! – весело прощебетала малышка.
У меня прямо-таки гора свалилась с плеч!.. Я ненавидела лгать или выкручиваться, и уж особенно перед таким чистым маленьким человечком, каким была Стелла. Оказалось – она прекрасно всё понимала и каким-то образом ухитрялась совмещать в себе радость творения и грусть от потери своих родных.
– А я наконец-то нашла себе здесь друга! – победоносно заявила малышка.
– Да ну?.. А ты меня с ним когда-нибудь познакомишь? – удивилась я.
Она забавно кивнула своей пушистой рыжей головкой и лукаво прищурилась.
– Хочешь прямо сейчас? – я чувствовала, что она буквально «ёрзает» на месте, не в состоянии более сдерживать своё нетерпение.
– А ты уверена, что он захочет придти? – насторожилась я.
Не потому, что я кого-то боялась или стеснялась, просто у меня не было привычки беспокоить людей без особо важного на то повода, и я не была уверена, что именно сейчас этот повод является серьёзным... Но Стелла была видимо, в этом абсолютно уверена, потому, что буквально через какую-то долю секунды рядом с нами появился человек.
Это был очень грустный рыцарь... Да, да, именно рыцарь!.. И меня очень удивило, что даже в этом, «другом» мире, где он мог «надеть» на себя любую энергетическую «одежду», он всё ещё не расставался со своим суровым рыцарским обличием, в котором он себя всё ещё, видимо, очень хорошо помнил... И я почему-то подумала, что у него должны были на это быть какие-то очень серьёзные причины, если даже через столько лет он не захотел с этим обликом расставаться.
Обычно, когда люди умирают, в первое время после своей смерти их сущности всегда выглядят именно так, как они выглядели в момент своей физической смерти. Видимо, огромнейший шок и дикий страх перед неизвестным достаточно велики, чтобы не добавлять к этому какой-либо ещё дополнительный стресс. Когда же время проходит (обычно через год), сущности старых и пожилых людей понемногу начинают выглядеть молодыми и становятся точно такими же, какими они были в лучшие годы своей юности. Ну, а безвременно умершие малыши резко «взрослеют», как бы «догоняя» свои недожитые годы, и становятся чем-то похожими на свои сущности, какими они были когда вошли в тела этих несчастных, слишком рано погибших, или от какой-то болезни безвременно умерших детей, с той лишь разницей, что некоторые из них чуть «прибавляют» в развитии, если при их коротко прожитых в физическом теле годах им достаточно повезло... И уже намного позже, каждая сущность меняется, в зависимости от того, как она дальше в «новом» мире живёт.
А живущие на ментальном уровне земли высокие сущности, в отличие от всех остальных, даже в состоянии сами себе, по собственному желанию, создавать «лицо» и «одежду», так как, прожив очень долгое время (чем выше развитие сущности, тем реже она повторно воплощается в физическое тело) и достаточно освоившись в том «другом», поначалу незнакомом им мире, они уже сами бывают в состоянии многое творить и создавать.
Почему малышка Стелла выбрала своим другом именно этого взрослого и чем-то глубоко раненого человека, для меня по сей день так и осталось неразгаданной загадкой. Но так как девчушка выглядела абсолютно довольной и счастливой таким «приобретением», то мне оставалось только полностью довериться безошибочной интуиции этой маленькой, лукавой волшебницы...
Как оказалось, его звали Гарольд. Последний раз он жил в своём физическом земном теле более тысячи лет назад и видимо обладал очень высокой сущностью, но я сердцем чувствовала, что воспоминания о промежутке его жизни в этом, последнем, воплощении были чем-то очень для него болезненными, так как именно оттуда Гарольд вынес эту глубокую и скорбную, столько лет его сопровождающую печаль...
– Вот! Он очень хороший и ты с ним тоже подружишься! – счастливо произнесла Стелла, не обращая внимания, что её новый друг тоже находится здесь и прекрасно нас слышит.
Ей, наверняка, не казалось, что говорить о нём в его же присутствии может быть не очень-то правильно... Она просто-напросто была очень счастлива, что наконец-то у неё появился друг, и этим счастьем со мной открыто и с удовольствием делилась.
Она вообще была неправдоподобно счастливым ребёнком! Как у нас говорилось – «счастливой по натуре». Ни до Стеллы, ни после неё, мне никогда не приходилось встречать никого, хотя бы чуточку похожего на эту «солнечную», милую девчушку. Казалось, никакая беда, никакое несчастье не могло выбить её из этой её необычайной «счастливой колеи»... И не потому, что она не понимала или не чувствовала человеческую боль или несчастье – напротив, я даже была уверена, что она чувствует это намного глубже всех остальных. Просто она была как бы создана из клеток радости и света, и защищена какой-то странной, очень «положительной» защитой, которая не позволяла ни горю, ни печали проникнуть в глубину её маленького и очень доброго сердечка, чтобы разрушить его так привычной всем нам каждодневной лавиной негативных эмоций и раненных болью чувств.... Стелла сама БЫЛА СЧАСТЬЕМ и щедро, как солнышко, дарила его всем вокруг.
– Я нашла его таким грустным!.. А теперь он уже намного лучше, правда, Гарольд? – обращаясь к нам обоим одновременно, счастливо продолжала Стелла.
– Мне очень приятно познакомиться с вами, – всё ещё чувствуя себя чуточку скованно, сказала я. – Это наверное очень сложно находиться так долго между мирами?..
– Это такой же мир как все, – пожав плечами, спокойно ответил рыцарь. – Только почти пустой...
– Как – пустой? – удивилась я.
Тут же вмешалась Стелла... Было видно, что ей не терпится поскорее мне «всё-всё» рассказать, и она уже просто подпрыгивала на месте от сжигавшего её нетерпения.
– Он просто никак не мог найти здесь своих близких, но я ему помогла! – радостно выпалила малышка.
Гарольд ласково улыбнулся этому дивному, «искрящемуся» счастьем человечку и кивнул головой, как бы подтверждая её слова:
– Это правда. Я искал их целую вечность, а оказалось, надо было всего-навсего открыть правильную «дверь». Вот она мне и помогла.
Я уставилась на Стеллу, ожидая объяснений. Эта девочка, сама того не понимая, всё больше и больше продолжала меня удивлять.
– Ну, да, – чуть сконфужено произнесла Стелла. – Он рассказал мне свою историю, и я увидела, что их здесь просто нет. Вот я их и поискала...
Естественно, из такого объяснения я ничего толком не поняла, но переспрашивать было стыдно, и я решила подождать, что же она скажет дальше. Но, к сожалению или к счастью, от этой смышлёной малышки не так-то просто было что-то утаить... Хитро глянув на меня своими огромными глазами, она тут же предложила:
– А хочешь – покажу?
Я только утвердительно кивнула, боясь спугнуть, так как опять ожидала от неё чего-то очередного «потрясающе-невероятного»... Её «цветастая реальность» куда-то в очередной раз исчезла, и появился необычный пейзаж...
Судя по всему, это была какая-то очень жаркая, возможно восточная, страна, так как всё кругом буквально слепило ярким, бело-оранжевым светом, который обычно появлялся только лишь при очень сильно раскалённом, сухом воздухе. Земля, сколько захватывал глаз, была выжженной и бесцветной, и, кроме в голубой дымке видневшихся далёких гор, ничто не разнообразило этот скупо-однообразный, плоский и «голый» пейзаж... Чуть дальше виднелся небольшой, древний белокаменный город, который по всей окружности был обнесён полуразрушенной каменной стеной. Наверняка, уже давным-давно никто на этот город не нападал, и местные жители не очень-то беспокоились о «подновлении» обороны, или хотя бы «постаревшей» окружающей городской стены.
Внутри по городу бежали узенькие змееподобные улочки, соединяясь в одну-единственную пошире, с выделявшимися на ней необычными маленькими «замками», которые скорее походили на миниатюрные белые крепости, окружённые такими же миниатюрными садами, каждый из которых стыдливо скрывался от чужих глаз за высокой каменной стеной. Зелени в городе практически не было, от чего залитые солнцем белые камни буквально «плавились» от испепеляющей жары. Злое, полуденное солнце яростно обрушивало всю мощь своих обжигающих лучей на незащищённые, пыльные улицы, которые, уже задыхаясь, жалобно прислушивались к малейшему дуновению, так и не появлявшегося, свежего ветерка. Раскалённый зноем воздух «колыхался» горячими волнами, превращая этот необычный городок в настоящую душную печь. Казалось, это был самый жаркий день самого жаркого на земле лета.....
Вся эта картинка была очень реальной, такой же реальной, какими когда-то были мои любимые сказки, в которые я, так же, как здесь, «проваливалась с головой», не слыша и не видя ничего вокруг...
Вдруг из «общей картинки» выделилась маленькая, но очень «домашняя» крепость, которая, если бы не две смешные квадратные башенки, походила бы более на большой и довольно уютный дом.
На ступеньках, под большим оливковым деревом, играл маленький белокурый мальчонка лет четырёх-пяти. А за ним, под старой яблоней собирала упавшие яблоки полная, приятная женщина, похожая на милую, заботливую, добродушную няню.
На дворе появилась очень красивая, светловолосая молодая дама и... мой новый знакомый – рыцарь Гарольд.
Женщина была одета в необычное, но видимо, очень дорогое, длинное шёлковое платье, складки которого мягко колыхались, повторяя каждое движение её лёгкого, изящного тела. Смешная, шитая бисером, голубая шёлковая шапочка мирно покоилась на светлых волосах красивой дамы, великолепно подчёркивая цвет её больших светло-голубых глаз.
Гарольд же, несмотря на такую испепеляющую, адскую жару, почти что задыхаясь, «честно мучился» в своих раскалённых рыцарских доспехах, мысленно проклиная сумасшедшую жару (и тут же прося прощения у «милостивого» Господа, которому он так верно и искренне уже столько лет служил)... Горячий пот, сильно раздражая, лился с него градом, и, застилая ему глаза, бессердечно портил быстро убегавшие минуты их очередного «последнего» прощания... По-видимому, рыцарь собрался куда-то очень далеко, потому что лицо его милой дамы было очень печальными, несмотря на то, что она честно, изо всех сил пыталась это скрыть...
– Это в последний раз, ласка моя... Я обещаю тебе, это правда в последний раз, – с трудом выговорил рыцарь, ласково касаясь её нежной щеки.
Разговор я слышала мысленно, но оставалось странное ощущение чужой речи. Я прекрасно понимала слова, и всё же знала, что они говорят на каком-то другом языке.
– Я тебя больше никогда не увижу... – сквозь слёзы прошептала женщина. – Уже никогда...
Мальчонка почему-то никак не реагировал ни на близкий отъезд своего отца, ни на его прощание с мамой. Он спокойно продолжал играть, не обращая никакого внимания на взрослых, как будто это его никак не касалось. Меня это чуточку удивило, но я не решалась ничего спрашивать, а просто наблюдала, что же будет дальше.
– Разве ты не скажешь мне «до свидания»? – обращаясь к нему, спросил рыцарь.
Мальчик, не поднимая глаз, отрицательно покачал головкой.
– Оставь его, он просто на тебя злится... – грустно попросила женщина. – Он тоже тебе верил, что больше не оставишь его одного.
Рыцарь кивнул и, взобравшись на свою огромную лошадь, не оборачиваясь поскакал по узенькой улице, очень скоро скрывшись за первым же поворотом. А красивая дама печально смотрела ему в след, и душа её готова была бежать... ползти... лететь за ним не важно куда, только бы ещё раз хотя бы на миг увидеть, хоть на короткое мгновение услышать!.. Но она знала, что этого не будет, что она останется там, где стоит, и что, по капризной прихоти судьбы, уже не увидит и не обнимет своего Гарольда никогда... По её бледным, в миг осунувшимся, щекам, катились крупные, тяжёлые слёзы и сверкающими каплями исчезали в пыльной земле...
– Господи сохрани его... – горько шептала женщина. – Я никогда его не увижу... уже никогда... помоги ему, Господи...
Она стояла неподвижно, как скорбная мадонна, ничего вокруг не видя и не слыша, а к её ногам жался белокурый малыш, теперь уже обнаживший всю свою печаль и глядевший с тоской туда, где вместо его любимого папы только лишь одиноко белела пустая пыльная дорога.....
– Как же я мог с тобой не попрощаться, ласка моя?.. – вдруг прозвучал рядом тихий, грустный голос.
Гарольд не отрываясь смотрел на свою милую, и такую печальную жену, и смертельная тоска, которую, казалось, было невозможно смыть даже водопадом слёз, плескалась в его синих глазах... А ведь выглядел он очень сильным и мужественным человеком, которого, вероятнее всего, не так-то просто было прослезить...
– Не надо! Ну не надо печалиться! – гладила его огромную руку своими хрупкими пальчиками малышка Стелла. – Ты же видишь, как сильно они тебя любили?.. Ну, хочешь, мы не будем больше смотреть? Ты это видел и так уже много раз!..
Картинка исчезла... Я удивлённо посмотрела на Стеллу, но не успела ничего сказать, как оказалась уже в другом «эпизоде» этой чужой, но так глубоко затронувшей мою душу, жизни.
Просыпалась непривычно яркая, усыпанная алмазными каплями росы, весёлая, розовая заря. Небо на мгновение вспыхнуло, окрасив алым заревом каёмочки кудрявых, белобрысых облаков, и сразу же стало очень светло – наступило раннее, необычайно свежее утро. На террасе уже знакомого дома, в прохладной тени большого дерева, сидели втроём – уже знакомый нам, рыцарь Гарольд и его дружная маленькая семья. Женщина выглядела изумительно красивой и совершенно счастливой, похожей на ту же самую утреннюю зарю... Ласково улыбаясь, она что-то говорила своему мужу, иногда нежно дотрагиваясь до его руки. А он, совершенно расслабившись, тихо качал на коленях своего заспанного, взъерошенного сынишку, и, с удовольствием попивая нежно розовый, «вспотевший» напиток, время от времени лениво отвечал на какие-то, видимо, ему уже знакомые, вопросы своей прелестной жены ...
Воздух был по-утреннему «звенящим» и удивительно чистым. Маленький опрятный садик дышал свежестью, влагой и запахами лимонов; грудь распирало от полноты струящегося прямо в лёгкие, дурманяще-чистого воздуха. Гарольду хотелось мысленно «взлететь» от наполнявшего его уставшую, исстрадавшуюся душу, тихого счастья!... Он слушал, как тоненькими голосами пели только что проснувшиеся птицы, видел прекрасное лицо своей улыбающейся жены, и казалось, ничто на свете не могло нарушить или отнять у него этот чудесный миг светлой радости и покоя его маленькой счастливой семьи...
К моему удивлению, эта идиллическая картинка вдруг неожиданно отделилась от нас со Стеллой светящейся голубой «стеной», оставляя рыцаря Гарольда со своим счастьем наедине. А он, забыв обо всём на свете, всей душой «впитывал» эти чудесные, и такие дорогие ему мгновения, даже не замечая, что остался один...
– Ну вот, пусть он это смотрит, – тихо прошептала Стелла. – А я покажу тебе, что было дальше...
Чудесное видение тихого семейного счастья исчезло... а вместо него появилось другое, жестокое и пугающее, не обещающее ничего хорошего, а уж, тем более – счастливого конца.....
Это был всё ещё тот же бело-каменный город, и тот же, уже знакомый нам, дом... Только на этот раз всё вокруг полыхало в огне... Огонь был везде. Ревущее, всё пожирающее пламя вырывалось из разбитых окон и дверей, и охватывало мечущихся в ужасе людей, превращая их в кричащие человеческие факелы, чем создавало преследовавшим их чудовищам удачную живую мишень. Женщины с визгом хватали детей, пытаясь укрыться с ними в подвалах, но спасались они не надолго – спустя короткое время хохочущие изверги тащили их, полуголых и отчаянно вопящих, наружу, чтобы насиловать прямо на улице, рядом с ещё не остывшими трупиками их маленьких детей... От разносящейся по всюду копоти почти ничего не было видно... Воздух был «забит» запахами крови и гари, нечем было дышать. Обезумевшие от страха и жары, прятавшиеся в подвалах старики вылазили во двор и тут же падали мёртвыми под мечами жутко гикающих, носящихся по всему городу на конях, звероподобных диких людей. Вокруг слышался грохот копыт, звон железа, и дикие крики, от которых стыла в жилах кровь...
Перед моими глазами, как в кино, проносились страшные, холодящие сердце картинки насилия и зверских убийств... Я не могла на всё это спокойно смотреть, сердце буквально «выпрыгивало» из груди, лоб (как если бы я была в физическом теле!..) покрывался холодной испариной, и хотелось бежать, куда глаза глядят из этого ужасающего, чудовищно-безжалостного мира... Но, взглянув на серьёзно-сосредоточенное личико Стеллы мне стало стыдно за свою слабость, и я заставила себя смотреть дальше.
Мы оказались внутри того же самого дома, только сейчас всё в нём было полностью разбито и уничтожено, а посередине одной из комнат, прямо на полу, валялось мёртвое тело доброй няни... Через разбитые окна с улицы слышались душераздирающие женские крики, всё перемешалось в ужасном кошмаре безысходности и страха... Казалось, весь мир вдруг почему-то сошёл с ума... Тут же мы увидели другую комнату, в которой трое мужчин, тяжело навалившись, пытались привязать к ручкам кровати, вырывающуюся из последних сил, светловолосую жену рыцаря Гарольда... А его маленький сын сидел прямо под той же кроватью, сжимая в своих малюсеньких ручках, слишком большой для него, папин кинжал и, закрыв глаза, сосредоточено что-то шептал... Никто во всей этой сумасшедшей суматохе никакого внимания на него не обращал, а он был так странно и «неподвижно» спокоен, что сперва я подумала – с малышом, от всего этого ужаса, случился самый настоящий эмоциональный удар. Но очень скоро поняла, что ошиблась... Как оказалось, ребёнок, попросту, из последних сил пытался собраться для какого-то, видимо очень решительного и важного шага...
Он мог свободно дотянуться до любого из насильников, и я сперва подумала, что бедный малыш, думая ещё совершенно по-детски, хочет попытаться как-то защитить свою несчастную маму. Но, как оказалось, этот крошечный, насмерть напуганный мальчонка, был в своей, ещё детской, душе настоящим сыном рыцаря, и сумел сделать самый правильный и единственный в тот жуткий момент вывод... и решился на самый тяжёлый в его коротенькой жизни, шаг... Каким-то образом, наконец, собравшись, и тихо прошептав «мамочка!», он выскочил наружу, и изо всех своих детских силёнок.... полоснул тяжеленным кинжалом прямо по нежной шее свою бедную мать, которую уже никак по-другому не мог спасти, и которую он всем своим детским сердечком беззаветно любил....
Вначале, в «насильническом» азарте, происшедшего никто даже и не заметил... Мальчонка тихонько отполз в угол, и видимо не имея ни на что больше сил, сидел застывший, ко всему безразличный, и расширившимися от ужаса глазами наблюдал как прямо перед ним, от его же руки, уходила из жизни его добрая, самая лучшая на свете, ласковая мама...
Вдруг это страшное видение куда-то исчезло и вокруг опять сиял, переливаясь всеми цветами радуги, светлый и радостный Стеллин мир... А я, не в состоянии прийти в себя от увиденного кошмара, пыталась сохранить в своей памяти чистый образ этого чудесного, храброго маленького мальчика, и даже не заметила, что плачу... Я чувствовала, как по моим щекам рекой текут слёзы, но мне почему-то ни капельки не было стыдно...
– Дальше тебе не буду показывать, потому что там будет ещё грустнее... – расстроено сказала Стелла. – Но мы их нашли, с ними всё в порядке! Ты не грусти так! – тут же опять, стряхнув печаль, прощебетала она.
А бедный Гарольд сидел на созданном ею сверкающем камне, гладил одним пальцем мурлыкающего красного дракончика, и был от нас очень далеко, в своём заветном мире, в котором наверняка все они были всё ещё вместе, и в котором очень реально жила его несвершившаяся мечта...
Мне было так его жаль!.. Но, к сожалению, помочь ему было не в моих силах. И мне, честно, очень хотелось узнать, чем же эта необыкновенная малышка ему помогла...
– Мы нашли их! – опять повторила Стелла. – Я не знала, как это сделать, но бабушка мне помогла!
Оказалось, что Гарольд, при жизни, даже не успел узнать, как страшно пострадала, умирая, его семья. Он был рыцарем-воином, и погиб ещё до того, как его город оказался в руках «палачей», как и предсказывала ему жена.
Но, как только он попал в этот, ему незнакомый, дивный мир «ушедших» людей, он сразу же смог увидеть, как безжалостно и жестоко поступила с его «единственными и любимыми» злая судьба. После он, как одержимый, целую вечность пытался как-то, где-то найти этих, самых ему дорогих на всём белом свете людей... И искал он их очень долго, больше тысячи лет, пока однажды какая-то, совершенно незнакомая, милая девочка Стелла не предложила ему «сделать его счастливым» и не открыла ту «другую» нужную дверь, чтобы наконец-то их для него найти...
– Хочешь, я покажу тебе? – опять предложила малышка,
Но я уже не была так уверена, хочу ли я видеть что-то ещё... Потому, что только что показанные ею видения ранили душу, и невозможно было от них так быстро избавиться, чтобы желать увидеть какое-то продолжение...
– Но ты ведь хочешь увидеть, что с ними случилось! – уверенно констатировала «факт» маленькая Стелла.
Я посмотрела на Гарольда и увидела в его глазах полное понимание того, что я только что нежданно-негаданно пережила.
– Я знаю, что ты видела... Я смотрел это много раз. Но они теперь счастливы, мы ходим смотреть на них очень часто... И на них «бывших» тоже... – тихо произнёс «грустный рыцарь».
И тут только я поняла, что Стелла, просто-напросто, когда ему этого хотелось, переносила его в его же прошлое, точно так же, как она сделала это только что!!! И она делала это почти играючи!.. Я даже не заметила, как эта дивная, светлая девчушка всё сильнее и сильнее стала меня к себе «привязывать», становясь для меня почти что настоящим чудом, за которым мне без конца хотелось наблюдать... И которую совершенно не хотелось покидать... Тогда я почти ещё ничего не знала и не умела, кроме того, что могла понять и научиться сама, и мне очень хотелось хотя бы чему-то у неё научиться, пока ещё была такая возможность.
– Ты ко мне, пожалуйста, приходи! – тихо прошептала вдруг погрустневшая Стелла, – ты ведь знаешь, что тебе ещё нельзя здесь оставаться... Бабушка сказала, что ты не останешься ещё очень, очень долго... Что тебе ещё нельзя умирать. Но ты приходи...
Всё вокруг стало вдруг тёмное и холодное, будто чёрные тучи вдруг затянули такой красочный и яркий Стеллин мир...
– Ой, не надо думать о таком страшном! – возмутилась девочка, и, как художник кисточкой по полотну, быстро «закрасила» всё опять в светлый и радостный цвет.
– Ну вот, так правда лучше? – довольно спросила она.
– Неужели это были просто мои мысли?.. – опять не поверила я.
– Ну, конечно же! – засмеялась Стелла. – Ты же сильная, вот и создаёшь по-своему всё вокруг.
– А как же тогда думать?.. – всё ещё никак не могла «въехать» в непонятное я.
– А ты просто «закройся» и показывай только то, что хочешь показать, – как само собой разумеющееся, произнесла моя удивительная подружка. – Бабушка меня так научила.
Я подумала, что видимо мне тоже пришла пора чуть-чуть «потрясти» свою «засекреченную» бабушку, которая (я почти была в этом уверена!) наверняка что-то знала, но почему-то никак не желала меня пока ничему учить...
– Так ты хочешь увидеть, что стало с близкими Гарольда? – нетерпеливо спросила малышка.
Желания, если честно, у меня слишком большого не было, так как я не была уверена, чего от этого «показа» можно ожидать. Но чтобы не обидеть щедрую Стеллу, согласилась.
– Я не буду тебе показывать долго. Обещаю! Но ты должна о них знать, правда же?.. – счастливым голоском заявила девчушка. – Вот, смотри – первым будет сын...

К моему величайшему удивлению, в отличие от виденного раньше, мы попали в совершенно другое время и место, которое было похожим на Францию, и по одежде напоминало восемнадцатый век. По широкой мощёной улице проезжал крытый красивый экипаж, внутри которого сидели молодые мужчина и женщина в очень дорогих костюмах, и видимо, в очень дурном настроении... Молодой человек что-то упорно доказывал девушке, а та, совершенно его не слушая, спокойно витала где-то в своих грёзах, чем молодого человека очень раздражала...
– Вот видишь – это он! Это тот же «маленький мальчик»... только уже через много, много лет, – тихонько прошептала Стелла.
– А откуда ты знаешь, что это точно он? – всё ещё не совсем понимая, спросила я.
– Ну, как же, это ведь очень просто! – удивлённо уставилась на меня малышка. – Мы все имеем сущность, а сущность имеет свой «ключик», по которому можно каждого из нас найти, только надо знать, как искать. Вот смотри...
Она опять показала мне малыша, сына Гарольда.
– Подумай о его сущности, и ты увидишь...
И я тут же увидела прозрачную, ярко светящуюся, на удивление мощную сущность, на груди которой горела необычная «бриллиантовая» энергетическая звезда. Эта «звезда» сияла и переливалась всеми цветами радуги, то уменьшаясь, то увеличиваясь, как бы медленно пульсируя, и сверкала так ярко, будто и вправду была создана из самых потрясающих бриллиантов.
– Вот видишь у него на груди эту странную перевёрнутую звезду? – Это и есть его «ключик». И если ты попробуешь проследить за ним, как по ниточке, то она приведёт тебя прямо к Акселю, у которого такая же звезда – это и есть та же самая сущность, только уже в её следующем воплощении.
Я смотрела на неё во все глаза, и видно заметив это, Стелла засмеялась и весело призналась:
– Ты не думай, что это я сама – это бабушка меня научила!..
Мне было очень стыдно чувствовать себя полной неумёхой, но желание побольше узнать было во сто крат сильнее любого стыда, поэтому я запрятала свою гордость как можно глубже и осторожно спросила:
– А как же все эти потрясающие «реальности», которые мы сейчас здесь наблюдаем? Ведь это чья-то чужая, конкретная жизнь, и ты не создаёшь их так же, как ты создаёшь все свои миры?
– О, нет! – опять обрадовалась возможности что-то мне объяснить малышка. – Конечно же, нет! Это ведь просто прошлое, в котором все эти люди когда-то жили, и я всего лишь переношу нас с тобой туда.
– А Гарольд? Как же он всё это видит?
– О, ему легко! Он ведь такой же, как я, мёртвый, вот он и может перемещаться, куда захочет. У него ведь уже нет физического тела, поэтому его сущность не знает здесь препятствий и может гулять, где ей захочется... так же, как и я... – уже печальнее закончила малышка.
Я грустно подумала, что то, что являлось для неё всего лишь «простым переносом в прошлое», для меня видимо ещё долго будет являться «загадкой за семью замками»... Но Стелла, как будто услышав мои мысли, тут же поспешила меня успокоить:
– Вот увидишь, это очень просто! Тебе надо только попробовать.
– А эти «ключики», они разве никогда не повторяются у других? – решила продолжить свои расспросы я.
– Нет, но иногда бывает кое-что другое...– почему-то забавно улыбаясь, ответила крошка. – Я в начале именно так и попалась, за что меня очень даже сильно «потрепали»... Ой, это было так глупо!..
– А как? – очень заинтересовавшись, спросила я.
Стелла тут же весело ответила:
– О, это было очень смешно! – и чуть подумав, добавила, – но и опасно тоже... Я искала по всем «этажам» прошлое воплощение своей бабушки, а вместо неё по её «ниточке» пришла совсем другая сущность, которая как-то сумела «скопировать» бабушкин «цветок» (видимо тоже «ключик»!) и, как только я успела обрадоваться, что наконец-то её нашла, эта незнакомая сущность меня безжалостно ударила в грудь. Да так сильно, что у меня чуть душа не улетела!..
– А как же ты от неё избавилась? – удивилась я.
– Ну, если честно, я и не избавлялась... – смутилась девочка. – Я просто бабушку позвала...
– А, что ты называешь «этажами»? – всё ещё не могла успокоиться я.
– Ну, это разные «миры» где обитают сущности умерших... В самом красивом и высоком живут те, которые были хорошими... и, наверное, самыми сильными тоже.
– Такие, как ты? – улыбнувшись, спросила я.
– О, нет, конечно! Я наверное сюда по ошибке попала. – Совершенно искренне сказала девчушка. – А знаешь, что самое интересное? Из этого «этажа» мы можем ходить везде, а из других никто не может попасть сюда... Правда – интересно?..
Да, это было очень странно и очень захватывающе интересно для моего «изголодавшегося» мозга, и мне так хотелось узнать побольше!.. Может быть потому, что до этого дня мне никогда и никто ничего толком не объяснял, а просто иногда кто-то что-то давал (как например, мои «звёздные друзья»), и поэтому, даже такое, простое детское объяснение уже делало меня необычайно счастливой и заставляло ещё яростнее копаться в своих экспериментах, выводах и ошибках... как обычно, находя во всём происходящем ещё больше непонятного. Моя проблема была в том, что делать или создавать «необычное» я могла очень легко, но вся беда была в том, что я хотела ещё и понимать, как я это всё создаю... А именно это пока мне не очень-то удавалось...
– А остальные «этажи»? Ты знаешь, сколько их? Они совсем другие, непохожи на этот?.. – не в состоянии остановиться, я с нетерпением заваливала Стеллу вопросами.
– Ой, я тебе обещаю, мы обязательно пойдём туда погулять! Ты увидишь, как там интересно!.. Только там и опасно тоже, особенно в одном. Там такие чудища гуляют!.. Да и люди не очень приятные тоже.
– Я думаю, я уже видела похожих чудищ, – кое-что вспомнив, не очень уверенно сказала я. – Вот посмотри...
И я попробовала показать ей первых, встреченных в моей жизни, астральных существ, которые нападали на пьяного папу малышки Весты.
– Ой, так это же такие же! А где ты их видела? На Земле?!..
– Ну, да, они пришли, когда я помогала одной хорошей маленькой девочке проститься со своим папой...
– Значит, они приходят и к живым?.. – очень удивилась моя подружка.
– Не знаю, Стелла. Я ещё вообще почти ничего не знаю... А так хотелось бы не ходить в потёмках и не узнавать всё только на «ощупь»... или из своего опыта, когда постоянно за это «бьют по голове»... Как ты думаешь, твоя бабушка не научила бы чему-то и меня?..
– Не знаю... Ты, наверное, должна сама у неё об этом спросить?
Девочка глубоко о чём-то задумалась, потом звонко рассмеялась и весело сказала:
– Это было так смешно, когда я только начала «творить»!!! Ой, ты бы знала, как это было смешно и забавно!.. Вначале, когда от меня «ушли» все, было очень грустно, и я много плакала... Я тогда ещё не знала где они, и мама, и братик... Я не знала ещё ничего. Вот тогда, видимо, бабушке стало меня жалко и она начала понемножку меня учить. И... ой, что было!.. Вначале я куда-то постоянно проваливалась, создавала всё «шиворот навыворот» и бабушке приходилось за мной почти всё время наблюдать. А потом я научилась... Даже жалко, потому что она теперь уже реже приходит... и я боюсь, что может когда-нибудь она не придёт совсем...
Впервые я увидела, насколько грустно иногда бывает этой маленькой одинокой девочке, несмотря на все эти, создаваемые ею, удивительные миры!.. И какой бы она ни была счастливой и доброй «от рождения», она всё ещё оставалась всего лишь очень маленьким, всеми родными неожиданно брошенным ребёнком, который панически боялся, чтобы единственный родной человек – её бабушка – тоже бы в один прекрасный день от неё не ушла...
– Ой, пожалуйста, так не думай! – воскликнула я. – Она тебя так любит! И она тебя никогда не оставит.
– Да нет... она сказала, что у всех нас есть своя жизнь, и мы должны прожить её так, как каждому из нас суждено... Это грустно, правда?
Но Стелла, видимо, просто не могла долго находиться в печальном состоянии, так как её личико опять радостно засветилось, и она уже совсем другим голоском спросила:
– Ну что, будем смотреть дальше или ты уже всё забыла?
– Ну, конечно же, будем! – как бы только что очнувшись от сна, теперь уже с большей готовностью ответила я.
Я не могла ещё с уверенностью сказать, что хотя бы что-то по-настоящему понимаю. Но было невероятно интересно, и кое-какие Стеллины действия уже становились более понятными, чем это было в самом начале. Малышка на секунду сосредоточилась, и мы снова оказались во Франции, как бы начиная точно с того же самого момента, на котором недавно остановились... Опять был тот же богатый экипаж и та же самая красивая пара, которая никак не могла о чём-то договориться... Наконец-то, совершенно отчаявшись что-то своей юной и капризной даме доказать, молодой человек откинулся на спинку мерно покачивавшегося сидения и грустно произнёс:
– Что ж, будь по-вашему, Маргарита, я не прошу вашей помощи более... Хотя, один лишь Бог знает, кто ещё мог бы помочь мне увидеться с Нею?.. Одного лишь мне не понять, когда же вы успели так измениться?.. И значит ли это, что мы не друзья теперь?
Девушка лишь скупо улыбнулась и опять отвернулась к окошку... Она была очень красивой, но это была жестокая, холодная красота. Застывшее в её лучистых, голубых глазах нетерпеливое и, в то же время, скучающее выражение, как нельзя лучше показывало, насколько ей хотелось как можно быстрее закончить этот затянувшийся разговор.
Экипаж остановился около красивого большого дома, и она, наконец, облегчённо вздохнула.
– Прощайте, Аксель! – легко выпорхнув наружу, по-светски холодно произнесла она. – И разрешите мне напоследок дать вам хороший совет – перестаньте быть романтиком, вы уже не ребёнок более!..
Экипаж тронулся. Молодой человек по имени Аксель неотрывно смотрел на дорогу и грустно сам себе прошептал:
– Весёлая моя «маргаритка», что же стало с тобою?.. Неужели же это всё, что от нас, повзрослев, остаётся?!..
Видение исчезло и появилось другое... Это был всё тот же самый юноша по имени Аксель, но вокруг него жила уже совершенно другая, потрясающая по своей красоте «реальность», которая больше походила на какую-то ненастоящую, неправдоподобную мечту...
Тысячи свечей головокружительно сверкали в огромных зеркалах какого-то сказочного зала. Видимо, это был чей-то очень богатый дворец, возможно даже королевский... Невероятное множество «в пух и в прах» разодетых гостей стояли, сидели и гуляли в этом чудесном зале, ослепительно друг другу улыбаясь и, время от времени, как один, оглядываясь на тяжёлую, золочёную дверь, чего-то ожидая. Где-то тихо играла музыка, прелестные дамы, одна красивее другой, порхали, как разноцветные бабочки под восхищёнными взглядами так же сногсшибательно разодетых мужчин. Всё кругом сверкало, искрилось, сияло отблесками самых разных драгоценных камней, мягко шуршали шелка, кокетливо покачивались огромные замысловатые парики, усыпанные сказочными цветами...
Аксель стоял, прислонившись к мраморной колонне и отсутствующим взглядом наблюдал всю эту блестящую, яркую толпу, оставаясь совершенно равнодушным ко всем её прелестям, и чувствовалось, что, так же, как и все остальные, он чего-то ждал.
Наконец-то всё вокруг пришло в движение, и вся эта великолепно разодетая толпа, как по мановению волшебной палочки, разделилась на две части, образуя ровно посередине очень широкий, «бальный» проход. А по этому проходу медленно двигалась совершенно потрясающая женщина... Вернее, двигалась пара, но мужчина рядом с ней был таким простодушным и невзрачным, что, несмотря на его великолепную одежду, весь его облик просто стушёвывался рядом с его потрясающей партнёршей.
Красавица дама была похожа на весну – её голубое платье было сплошь вышито причудливыми райскими птицами и изумительными, серебристо-розовыми цветами, а целые гирлянды настоящих живых цветов хрупким розовым облачком покоились на её шелковистых, замысловато уложенных, пепельных волосах. Множество ниток нежного жемчуга обвивали её длинную шею, и буквально светились, оттенённые необычайной белизной её изумительной кожи. Огромные сверкающие голубые глаза приветливо смотрели на окружающих её людей. Она счастливо улыбалась и была потрясающе красивой....

Французская королева Мария-Антуанетта

Тут же, стоящий от всех в стороне, Аксель буквально преобразился!.. Скучающий молодой человек куда-то, в мгновение ока, исчез, а вместо него... стояло живое воплощение самых прекрасных на земле чувств, которое пылающим взглядом буквально «пожирало» приближающуюся к нему красавицу даму...
– О-о-ой... какая же она краси-ивая!.. – восторженно выдохнула Стелла. – Она всегда такая красивая!..
– А что, ты её видела много раз? – заинтересованно спросила я.
– О да! Я хожу смотреть на неё очень часто. Она, как весна, правда же?
– И ты её знаешь?.. Знаешь, кто она?
– Конечно же!.. Она очень несчастная королева, – чуть погрустнела малышка.
– Почему же несчастная? По мне так очень даже счастливая, – удивилась я.
– Это только сейчас... А потом она умрёт... Очень страшно умрёт – ей отрубят голову... Но это я смотреть не люблю, – печально прошептала Стелла.
Тем временем красавица дама поравнялась с нашим молодым Акселем и, увидев его, от неожиданности на мгновение застыла, а потом, очаровательно покраснев, очень мило ему улыбнулась. Почему-то у меня было такое впечатление, что вокруг этих двоих людей мир на мгновение застыл... Как будто на какой-то очень короткий миг для них не существовало ничего и никого вокруг, кроме них двоих... Но вот дама двинулась дальше, и волшебный миг распался на тысячи коротеньких мгновений, которые сплелись между этими двумя людьми в крепкую сверкающую нить, чтобы не отпускать их уже никогда...
Аксель стоял совершенно оглушённый и, опять никого не замечая вокруг, провожал взглядом свою прекрасную даму, а его покорённое сердце медленно уходило вместе с ней... Он не замечал, какими взглядами смотрели на него проходящие молодые красавицы, и не отвечал на их сияющие, зовущие улыбки.

Граф Аксель Ферсен Мария-Антуанетта

Человеком Аксель и в правду был, как говорится, «и внутри, и снаружи» очень привлекательным. Он был высоким и изящным, с огромными серьёзными серыми глазами, всегда любезным, сдержанным и скромным, чем одинаково привлекал, как женщин, так и мужчин. Его правильное, серьёзное лицо редко озарялось улыбкой, но если уж это случалось, то в такой момент Аксель становился просто неотразим... Поэтому, было совершенно естественным усиленное к нему внимание очаровательной женской половины, но, к их общему сожалению, Акселя интересовало только лишь одно на всём белом свете существо – его неотразимая, прекрасная королева...
– А они будут вместе? – не выдержала я. – Они оба такие красивые!..
Стелла только грустно улыбнулась, и сразу же «окунула» нас в следующий «эпизод» этой необычной, и чем-то очень трогательной истории...
Мы очутились в очень уютном, благоухающем цветами, маленьком летнем саду. Вокруг, сколько охватывал взгляд, зеленел великолепно ухоженный, украшенный множеством статуй, роскошный парк, а вдалеке виднелся ошеломляюще огромный, похожий на маленький город, каменный дворец. И среди всего этого «грандиозного», немного давящего, окружающего величия, лишь этот, полностью защищённый от постороннего взгляда сад, создавал ощущение настоящего уюта и какой-то тёплой, «домашней» красоты...
Усиленные теплом летнего вечера, в воздухе витали головокружительно-сладкие запахи цветущих акаций, роз и чего-то ещё, что я никак не могла определить. Над чистой поверхностью маленького пруда, как в зеркале, отражались огромные чашечки нежно-розовых водяных лилий, и снежно-белые «шубы» ленивых, уже готовых ко сну, царственных лебедей. По маленькой, узенькой тропинке, вокруг пруда гуляла красивая молодая пара. Где-то вдали слышалась музыка, колокольчиками переливался весёлый женский смех, звучали радостные голоса множества людей, и только для этих двоих мир остановился именно здесь, в этом маленьком уголке земли, где в этот миг только для них звучали нежные голоса птиц; только для них шелестел в лепестках роз шаловливый, лёгкий ветерок; и только для них на какой-то миг услужливо остановилось время, давая возможность им побыть вдвоём – просто мужчиной и женщиной, которые пришли сюда, чтобы проститься, даже не зная, не будет ли это навсегда...
Дама была прелестной и какой-то «воздушной» в своём скромном, белом, вышитом мелкими зелёными цветочками, летнем платье. Её чудесные пепельные волосы были схвачены сзади зелёной лентой, что делало её похожей на прелестную лесную фею. Она выглядела настолько юной, чистой и скромной, что я не сразу узнала в ней ту величественную и блистательную красавицу королеву, которую видела всего лишь несколько минут назад во всей её великолепной «парадной» красоте.

Французская королева Мария-Антуанетта

Рядом с ней, не сводя с неё глаз и ловя каждое её движение, шёл «наш знакомый» Аксель. Он казался очень счастливым и, в то же время, почему-то глубоко грустным... Королева лёгким движением взяла его под руку и нежно спросила:
– Но, как же я, ведь я буду так скучать без Вас, мой милый друг? Время течёт слишком медленно, когда Вы так далеко...
– Ваше Величество, зачем же мучить меня?.. Вы ведь знаете, зачем всё это... И знаете, как мне тяжело покидать Вас! Я сумел избежать нежелательных мне браков уже дважды, но отец не теряет надежду всё же женить меня... Ему не нравятся слухи о моей любви к Вам. Да и мне они не по душе, я не могу, не имею права вредить Вам. О, если бы только я мог быть вблизи от Вас!.. Видеть Вас, касаться Вас... Как же тяжело уезжать мне!.. И я так боюсь за Вас...
– Поезжайте в Италию, мой друг, там Вас будут ждать. Только будьте не долго! Я ведь тоже Вас буду ждать... – ласково улыбаясь, сказала королева.
Аксель припал долгим поцелуем к её изящной руке, а когда поднял глаза, в них было столько любви и тревоги, что бедная королева, не выдержав, воскликнула:
– О, не беспокойтесь, мой друг! Меня так хорошо здесь защищают, что если я даже захотела бы, ничего не могло бы со мной случиться! Езжайте с Богом и возвращайтесь скорей...
Аксель долго не отрываясь смотрел на её прекрасное и такое дорогое ему лицо, как бы впитывая каждую чёрточку и стараясь сохранить это мгновение в своём сердце навсегда, а потом низко ей поклонился и быстро пошёл по тропинке к выходу, не оборачиваясь и не останавливаясь, как бы боясь, что если обернётся, ему уже попросту не хватит сил, чтобы уйти...
А она провожала его вдруг повлажневшим взглядом своих огромных голубых глаз, в котором таилась глубочайшая печаль... Она была королевой и не имела права его любить. Но она ещё была и просто женщиной, сердце которой всецело принадлежало этому чистейшему, смелому человеку навсегда... не спрашивая ни у кого на это разрешения...
– Ой, как это грустно, правда? – тихо прошептала Стелла. – Как мне хотелось бы им помочь!..
– А разве им нужна чья-то помощь? – удивилась я.
Стелла только кивнула своей кудрявой головкой, не говоря ни слова, и опять стала показывать новый эпизод... Меня очень удивило её глубокое участие к этой очаровательной истории, которая пока что казалась мне просто очень милой историей чьей-то любви. Но так как я уже неплохо знала отзывчивость и доброту большого Стеллиного сердечка, то где-то в глубине души я почти что была уверенна, что всё будет наверняка не так-то просто, как это кажется вначале, и мне оставалось только ждать...
Мы увидели тот же самый парк, но я ни малейшего представления не имела, сколько времени там прошло с тех пор, как мы видели их в прошлом «эпизоде».
В этот вечер весь парк буквально сиял и переливался тысячами цветных огней, которые, сливаясь с мерцающим ночным небом, образовывали великолепный сплошной сверкающий фейерверк. По пышности подготовки наверняка это был какой-то грандиозный званый вечер, во время которого все гости, по причудливому желанию королевы, были одеты исключительно в белые одежды и, чем-то напоминая древних жрецов, «организованно» шли по дивно освещённому, сверкающему парку, направляясь к красивому каменному газебо, называемому всеми – Храмом Любви.

Храм Любви, старинная гравюра

И тут внезапно за тем же храмом, вспыхнул огонь... Слепящие искры взвились к самим вершинам деревьев, обагряя кровавым светом тёмные ночные облака. Восхищённые гости дружно ахнули, одобряя красоту происходящего... Но никто из них не знал, что, по замыслу королевы, этот бушующий огонь выражал всю силу её любви... И настоящее значение этого символа понимал только один человек, присутствующий в тот вечер на празднике...
Взволнованный Аксель, прислонившись к дереву, закрыл глаза. Он всё ещё не мог поверить, что вся эта ошеломляющая красота предназначалось именно ему.
– Вы довольны, мой друг? – тихо прошептал за его спиной нежный голос.
– Я восхищён... – ответил Аксель и обернулся: это, конечно же, была она.
Лишь мгновение они с упоением смотрели друг на друга, затем королева нежно сжала Акселю руку и исчезла в ночи...
– Ну почему во всех своих «жизнях» он всегда был таким несчастным? – всё ещё грустила по нашему «бедному мальчику» Стелла.
По-правде говоря, я пока что не видела никакого «несчастья» и поэтому удивлённо посмотрела на её печальное личико. Но малышка почему-то и дальше упорно не хотела ничего объяснять...
Картинка резко поменялась.
По тёмной ночной дороге вовсю неслась роскошная, очень большая зелёная карета. Аксель сидел на месте кучера и, довольно мастерски управляя этим огромным экипажем, с явной тревогой время от времени оглядываясь и посматривая по сторонам. Создавалось впечатление, что он куда-то дико спешил или от кого-то убегал...
Внутри кареты сидели нам уже знакомые король и королева, и ещё миловидная девочка лет восьми, а также две до сих пор незнакомые нам дамы. Все выглядели хмурыми и взволнованными, и даже малышка была притихшая, как будто чувствовала общее настроение взрослых. Король был одет на удивление скромно – в простой серый сюртук, с такой же серой круглой шляпой на голове, а королева прятала лицо под вуалью, и было видно, что она явно чего-то боится. Опять же, вся эта сценка очень сильно напоминала побег...
Я на всякий случай снова глянула в сторону Стеллы, надеясь на объяснения, но никакого объяснения не последовало – малышка очень сосредоточенно наблюдала за происходящим, а в её огромных кукольных глазах таилась совсем не детская, глубокая печаль.
– Ну почему?.. Почему они его не послушались?!.. Это же было так просто!..– неожиданно возмутилась она.
Карета неслась всё это время с почти сумасшедшей скоростью. Пассажиры выглядели уставшими и какими-то потерянными... Наконец, они въехали в какой-то большой неосвещённый двор, с чёрной тенью каменной постройки посередине, и карета резко остановилась. Место напоминало постоялый двор или большую ферму.
Аксель соскочил наземь и, приблизившись к окошку, уже собирался что-то сказать, как вдруг изнутри кареты послышался властный мужской голос:
– Здесь мы будем прощаться, граф. Недостойно мне подвергать вас опасности далее.
Аксель, конечно же, не посмевший возразить королю, успел лишь, на прощание, мимолётно коснуться руки королевы... Карета рванула... и буквально через секунду исчезла в темноте. А он остался стоять один посередине тёмной дороги, всем своим сердцем желая кинуться им вдогонку... Аксель «нутром» чувствовал, что не мог, не имел права оставлять всё на произвол судьбы! Он просто знал, что без него что-то обязательно пойдёт наперекосяк, и всё, что он так долго и тщательно организовал, полностью провалится из-за какой-то нелепой случайности...
Кареты давно уже не было видно, а бедный Аксель всё ещё стоял и смотрел им вслед, от безысходности изо всех сил сжимая кулаки. По его мертвенно-бледному лицу скупо катились злые мужские слёзы...
– Это конец уже... знаю, это конец уже...– тихо произнёс он.
– А с ними что-то случится? Почему они убегают? – не понимая происходящего, спросила я.
– О, да!.. Их сейчас поймают очень плохие люди и посадят в тюрьму... даже мальчика.
– А где ты видишь здесь мальчика? – удивилась я.
– Так он же просто переодетый в девочку! Разве ты не поняла?..
Я отрицательно покачала головой. Пока я ещё вообще почти что ничего здесь не понимала – ни про королевский побег, ни про «плохих людей», но решила просто смотреть дальше, ничего больше не спрашивая.
– Эти плохие люди обижали короля и королеву, и хотели их захватить. Вот они и пытались бежать. Аксель им всё устроил... Но когда ему было приказано их оставить, карета поехала медленнее, потому что король устал. Он даже вышел из кареты «подышать воздухом»... вот тут его и узнали. Ну и схватили, конечно же...

Погром в Версале Арест королевской семьи

Страх перед происходящим... Проводы Марии-Антуанетты в Темпль

Стелла вздохнула... и опять перебросила нас в очередной «новый эпизод» этой, уже не такой счастливой, но всё ещё красивой истории...
На этот раз всё выглядело зловещим и даже пугающим.
Мы оказались в каком-то тёмном, неприятном помещении, как будто это была самая настоящая злая тюрьма. В малюсенькой, грязной, сырой и зловонной комнатке, на деревянной лежанке с соломенным тюфяком, сидела измученная страданием, одетая в чёрное, худенькая седовласая женщина, в которой было совершенно невозможно узнать ту сказочно красивую, всегда улыбающуюся чудо-королеву, которую молодой Аксель больше всего на свете любил...

Мария-Антуанетта в Темпле

Он находился в той же комнатке, совершенно потрясённый увиденным и, ничего не замечая вокруг, стоял, преклонив колено, прижавшись губами к её, всё ещё прекрасной, белой руке, не в состоянии вымолвить ни слова... Он пришёл к ней совершенно отчаявшись, испробовав всё на свете и потеряв последнюю надежду её спасти... и всё же, опять предлагал свою, почти уже невозможную помощь... Он был одержим единственным стремлением: спасти её, несмотря ни на что... Он просто не мог позволить ей умереть... Потому, что без неё закончилась бы и его, уже ненужная ему, жизнь...
Они смотрели молча друг на друга, пытаясь скрыть непослушные слёзы, которые узкими дорожками текли по щекам... Не в силах оторвать друг от друга глаз, ибо знали, что если ему не удастся ей помочь, этот взгляд может стать для них последним...
Лысый тюремщик разглядывал разбитого горем гостя и, не собираясь отворачиваться, с интересом наблюдал разворачивавшуюся перед ним грустную сцену чужой печали...
Видение пропало и появилось другое, ничем не лучше прежнего – жуткая, орущая, вооружённая пиками, ножами и ружьями, озверевшая толпа безжалостно рушила великолепный дворец...

Версаль...

Потом опять появился Аксель. Только на этот раз он стоял у окна в какой-то очень красивой, богато обставленной комнате. А рядом с ним стояла та же самая «подруга его детства» Маргарита, которую мы видели с ним в самом начале. Только на этот раз вся её заносчивая холодность куда-то испарилась, а красивое лицо буквально дышало участием и болью. Аксель был смертельно бледным и, прижавшись лбом к оконному стеклу, с ужасом наблюдал за чем-то происходящим на улице... Он слышал шумевшую за окном толпу, и в ужасающем трансе громко повторял одни и те же слова:
– Душа моя, я так и не спас тебя... Прости меня, бедная моя... Помоги ей, дай ей сил вынести это, Господи!..
– Аксель, пожалуйста!.. Вы должны взять себя в руки ради неё. Ну, пожалуйста, будьте благоразумны! – с участием уговаривала его старая подруга.
– Благоразумие? О каком благоразумии вы говорите, Маргарита, когда весь мир сошёл с ума?!.. – закричал Аксель. – За что же её? За что?.. Что же такого она им сделала?!.
Маргарита развернула какой-то маленький листик бумаги и, видимо, не зная, как его успокоить, произнесла:
– Успокойтесь, милый Аксель, вот послушайте лучше:
– «Я люблю вас, мой друг... Не беспокойтесь за меня. Мне не достаёт лишь ваших писем. Возможно, нам не суждено свидеться вновь... Прощайте, самый любимый и самый любящий из людей...».
Это было последнее письмо королевы, которое Аксель прочитывал тысячи раз, но из чужих уст оно звучало почему-то ещё больнее...
– Что это? Что же там такое происходит? – не выдержала я.
– Это красивая королева умирает... Её сейчас казнят. – Грустно ответила Стелла.
– А почему мы не видим? – опять спросила я.
– О, ты не хочешь на это смотреть, верь мне. – Покачала головкой малышка. – Так жаль, она такая несчастная... Как же это несправедливо.
– Я бы всё-таки хотела увидеть... – попросила я.
– Ну, смотри... – грустно кивнула Стелла.
На огромной площади, битком набитой «взвинченным» народом, посередине зловеще возвышался эшафот... По маленьким, кривым ступенькам на него гордо поднималась смертельно бледная, очень худая и измученная, одетая в белое, женщина. Её коротко остриженные светлые волосы почти полностью скрывал скромный белый чепчик, а в усталых, покрасневших от слёз или бессонницы глазах отражалась глубокая беспросветная печаль...

Чуть покачиваясь, так как, из-за туго завязанных за спиной рук, ей было сложно держать равновесие, женщина кое-как поднялась на помост, всё ещё, из последних сил пытаясь держаться прямо и гордо. Она стояла и смотрела в толпу, не опуская глаз и не показывая, как же по-настоящему ей было до ужаса страшно... И не было никого вокруг, чей дружеский взгляд мог бы согреть последние минуты её жизни... Никого, кто своим теплом мог бы помочь ей выстоять этот ужасающий миг, когда её жизнь должна была таким жестоким путём покинуть её...
До этого бушевавшая, возбуждённая толпа вдруг неожиданно смолкла, как будто налетела на непреодолимое препятствие... Стоявшие в передних рядах женщины молча плакали. Худенькая фигурка на эшафоте подошла к плахе и чуть споткнувшись, больно упала на колени. На несколько коротких секунд она подняла к небу своё измученное, но уже умиротворённое близостью смерти лицо... глубоко вздохнула... и гордо посмотрев на палача, положила свою уставшую голову на плаху. Плачь становился громче, женщины закрывали детям глаза. Палач подошёл к гильотине....
– Господи! Нет!!! – душераздирающе закричал Аксель.
В тот же самый миг, в сером небе из-за туч вдруг выглянуло солнышко, будто освещая последний путь несчастной жертвы... Оно нежно коснулось её бледной, страшно исхудавшей щеки, как бы ласково говоря последнее земное «прости». На эшафоте ярко блеснуло – тяжёлый нож упал, разбрасывая яркие алые брызги... Толпа ахнула. Белокурая головка упала в корзину, всё было кончено... Красавица королева ушла туда, где не было больше боли, не было издевательств... Был только покой...

Вокруг стояла смертельная тишина. Больше не на что было смотреть...
Так умерла нежная и добрая королева, до самой последней минуты сумевшая стоять с гордо поднятой головой, которую потом так просто и безжалостно снёс тяжёлый нож кровавой гильотины...
Бледный, застывший, как мертвец, Аксель смотрел невидящими глазами в окно и, казалось, жизнь вытекала из него капля за каплей, мучительно медленно... Унося его душу далеко-далеко, чтобы там, в свете и тишине, навечно слиться с той, которую он так сильно и беззаветно любил...
– Бедная моя... Душа моя... Как же я не умер вместе с тобой?.. Всё теперь кончено для меня... – всё ещё стоя у окна, помертвевшими губами шептал Аксель.
Но «кончено» для него всё будет намного позже, через каких-нибудь двадцать долгих лет, и конец этот будет, опять же, не менее ужасным, чем у его незабвенной королевы...
– Хочешь смотреть дальше? – тихо спросила Стелла.
Я лишь кивнула, не в состоянии сказать ни слова.
Мы увидели уже другую, разбушевавшуюся, озверевшую толпу людей, а перед ней стоял всё тот же Аксель, только на этот раз действие происходило уже много лет спустя. Он был всё такой же красивый, только уже почти совсем седой, в какой-то великолепной, очень высокозначимой, военной форме, выглядел всё таким же подтянутым и стройным.

И вот, тот же блестящий, умнейший человек стоял перед какими-то полупьяными, озверевшими людьми и, безнадёжно пытаясь их перекричать, пытался что-то им объяснить... Но никто из собравшихся, к сожалению, слушать его не хотел... В бедного Акселя полетели камни, и толпа, гадкой руганью разжигая свою злость, начала нажимать. Он пытался от них отбиться, но его повалили на землю, стали зверски топтать ногами, срывать с него одежду... А какой-то верзила вдруг прыгнул ему на грудь, ломая рёбра, и не задумываясь, легко убил ударом сапога в висок. Обнажённое, изуродованное тело Акселя свалили на обочину дороги, и не нашлось никого, кто в тот момент захотел бы его, уже мёртвого, пожалеть... Вокруг была только довольно хохочущая, пьяная, возбуждённая толпа... которой просто нужно было выплеснуть на кого-то свою накопившуюся животную злость...
Чистая, исстрадавшаяся душа Акселя, наконец-то освободившись, улетела, чтобы соединиться с той, которая была его светлой и единственной любовью, и ждала его столько долгих лет...
Вот так, опять же, очень жестоко, закончил свою жизнь нам со Стеллой почти незнакомый, но ставший таким близким, человек, по имени Аксель, и... тот же самый маленький мальчик, который, прожив всего каких-то коротеньких пять лет, сумел совершить потрясающий и единственный в своей жизни подвиг, коим мог бы честно гордиться любой, живущий на земле взрослый человек...
– Какой ужас!.. – в шоке прошептала я. – За что его так?
– Не знаю... – тихо прошептала Стелла. – Люди почему-то были тогда очень злые, даже злее чем звери... Я очень много смотрела, чтобы понять, но не поняла... – покачала головкой малышка. – Они не слушали разум, а просто убивали. И всё красивое зачем-то порушили тоже...
– А как же дети Акселя или жена? – опомнившись после потрясения, спросила я.
– У него никогда не было жены – он всегда любил только свою королеву, – со слезами на глазах сказала малышка Стелла.

И тут, внезапно, у меня в голове как бы вспыхнула вспышка – я поняла кого мы со Стеллой только что видели и за кого так от души переживали!... Это была французская королева, Мария-Антуанетта, о трагической жизни которой мы очень недавно (и очень коротко!) проходили на уроке истории, и казнь которой наш учитель истории сильно одобрял, считая такой страшный конец очень «правильным и поучительным»... видимо потому, что он у нас в основном по истории преподавал «Коммунизм»...
Несмотря на грусть происшедшего, моя душа ликовала! Я просто не могла поверить в свалившееся на меня, неожиданное счастье!.. Ведь я столько времени этого ждала!.. Это был первый раз, когда я наконец-то увидела что-то реальное, что можно было легко проверить, и от такой неожиданности я чуть ли не запищала от охватившего меня щенячьего восторга!.. Конечно же, я так радовалась не потому, что не верила в то, что со мной постоянно происходило. Наоборот – я всегда знала, что всё со мной происходящее – реально. Но видимо мне, как и любому обычному человеку, и в особенности – ребёнку, всё-таки иногда нужно было какое-то, хотя бы простейшее подтверждение того, что я пока что ещё не схожу с ума, и что теперь могу сама себе доказать, что всё, со мной происходящее, не является просто моей больной фантазией или выдумкой, а реальным фактом, описанным или виденным другими людьми. Поэтому-то такое открытие для меня было настоящим праздником!..
Я уже заранее знала, что, как только вернусь домой, сразу же понесусь в городскую библиотеку, чтобы собрать всё, что только смогу найти про несчастную Марию-Антуанетту и не успокоюсь пока не найду хоть что-то, хоть какой-то факт, совпадающий с нашими видениями... Я нашла, к сожалению, всего лишь две малюсенькие книжечки, в которых описывалось не так уж и много фактов, но этого было вполне достаточно, потому что они полностью подтверждали точность виденного мною у Стеллы.
Вот то, что мне удалось тогда найти:
любимым человеком королевы был шведский граф, по имени Аксель Ферсен, который беззаветно любил её всю свою жизнь и никогда после её смерти не женился;
их прощание перед отъездом графа в Италию происходило в саду Маленького Трианона – любимого места Марии-Антуанетты – описание которого точно совпадало с увиденным нами;
бал в честь приезда шведского короля Густава, состоявшийся 21 июня, на котором все гости почему-то были одеты в белое;
попытка побега в зелёной карете, организованная Акселем (все остальные шесть попыток побега были также организованы Акселем, но ни одна из них, по тем или иным причинам, не удалась. Правда две из них провалились по желанию самой Марии-Антуанетты, так как королева не захотела бежать одна, оставив своих детей);
обезглавливание королевы проходило в полной тишине, вместо ожидавшегося «счастливого буйства» толпы;
за несколько секунд до удара палача, неожиданно выглянуло солнце...
последнее письмо королевы к графу Ферсену почти в точности воспроизведено в книге «Воспоминания графа Ферсена», и оно почти в точности повторяло нами услышанное, за исключением всего лишь нескольких слов.
Уже этих маленьких деталей хватило, чтобы я бросилась в бой с удесятерённой силой!.. Но это было уже потом... А тогда, чтобы не показаться смешной или бессердечной, я изо всех сил попыталась собраться и скрыть своей восторг по поводу моего чудесного «озарения». И чтобы развеять грустное Стеллино настроение, спросила:
– Тебе очень нравится королева?
– О да! Она добрая и такая красивая... И бедный наш «мальчик», он и здесь столько страдал...
Мне стало очень жаль эту чуткую, милую девчушку, которая, даже в своей смерти, так переживала за этих, совершенно +чужих и почти незнакомых ей людей, как не переживают очень многие за самых родных...
– Наверное в страдании есть какая-то доля мудрости, без которой мы бы не поняли, как дорога наша жизнь? – неуверенно сказала я.
– Вот! Это и бабушка тоже говорит! – обрадовалась девчушка. – Но если люди хотят только добра, то почему же они должны страдать?
– Может быть потому, что без боли и испытаний даже самые лучшие люди не поняли бы по-настоящему того же самого добра? – пошутила я.
Но Стелла почему-то совершенно не восприняла это, как шутку, а очень серьёзно сказала:
– Да, я думаю, ты права... А хочешь посмотреть, что стало с сыном Гарольда дальше? – уже веселее сказала она.
– О нет, пожалуй, больше не надо! – взмолилась я.
Стелла радостно засмеялась.
– Не бойся, на этот раз не будет беды, потому что он ещё живой!
– Как – живой? – удивилась я.
Тут же опять появилось новое видение и, продолжая меня несказанно удивлять, это уже оказался наш век (!), и даже наше время... У письменного стола сидел седой, очень приятный человек и о чём-то сосредоточенно думал. Вся комната была буквально забита книгами; они были везде – на столе, на полу, на полках, и даже на подоконнике. На маленькой софе сидел огромный пушистый кот и, не обращая никакого внимания на хозяина, сосредоточенно умывался большой, очень мягкой лапкой. Вся обстановка создавала впечатление «учёности» и уюта.
– Это, что – он живёт опять?.. – не поняла я.
Стелла кивнула.
– И это прямо сейчас? – не унималась я.
Девочка опять подтвердила кивком её милой рыжей головки.
– Гарольду наверное очень странно видеть своего сына таким другим?.. Как же ты нашла его опять?
– О, точно так же! Я просто «почувствовала» его «ключик» так, как учила бабушка. – Задумчиво произнесла Стелла. – После того, как Аксель умер, я искала его сущность по всем «этажам» и не могла найти. Тогда поискала среди живых – и он снова был там.