Исламский фундаментализм

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Исла́мский фундаментали́зм — термин, заимствованный из христианства, но используемый для общей характеристики современных мусульманских религиозно-политических движений, идеология которых в различных интерпретациях основана на обращении к религиозному, социальному и политическому опыту раннего ислама времен пророка Мухаммада[1] , созданный для обозначения всякого религиозно-политического движения в поддержку строгого следования Корану и исламским законам (шариату). В этом же смысле употребляются термины «исламское возрождение», «мусульманский интегризм»[1]. Европейские специалисты для обозначения нынешней тенденции политической активизации ислама предпочитают такие понятия, как «исламизм», «исламисты». Это можно объяснить нежеланием увязывать выступление за реформу ислама с христианским фундаментализмом, свойственным США[2].







Понятие

Термины «исламское возрождение», «мусульманский интегризм» употребляются для обозначения движений, которые стремятся обратиться к религиозному, социальному и политическому опыту ислама времен пророка Мухаммада. В политической практике исламский фундаментализм отражается в проводимой рядом исламских государств политикой исламизации. Логика возвращения к первоисточникам в целях исправления недостатков, привнесенных временем и людским несовершенством, представляет собой базовую модель для исламского мира. Она обеспечивает сохранение и развитие духовной традиции и социально-религиозного самосознания. Модель, описывающая возвращение к истокам, зафиксирована и в самой исламской традиции. В этом смысле сунниты использует термин «салафия», однако этот термин в настоящее время употребляется в более широком контексте. Исламская традиция выделяет категорию саляф, которая включает в себя три первых поколения мусульман — асхабов, табиинов и таби ат-табиинов. В шиитской традиции в аналогичной ситуации используется термин «усули»[3].

В настоящее время «радикальные» и «умеренные» исламские религиозно-политические движения чаще всего объединяются термином «исламизм». Идейные корни исламизма обычно возводятся к Джамалуддину аль-Афгани, взгляды которого часто относят к «панисламизму». Во второй половине XIX — начала XX в. в европейской литературе и прессе термин «исламизм» соответствовал современному понятию «исламский фундаментализм». Исламистская риторика начала активно использоваться в Османской империи с 70-х гг. XIX века. Это было отражением стремления султана Абдул-Хамида II укрепить позиции династии Османов сохранить единство и престиж империи, опираясь на религиозные чувства мусульман[4].

Исламские фундаменталисты часто ссылаются на мединскую общину пророка Мухаммада как на прецедент. Созданная в 622 году, она представляла собой не государство, а именно самоуправляемую общину полисного типа. Исламский фундаментализм не может быть сведен исключительно к проблеме «исламской угрозы», хотя для идеологий многих исламских фундаменталистских организаций характерен экстремистский подход. Современные исламоведы не решили до конца задачу выявления исторических корней исламского фундаментализма. В контексте цивилизационной теории он может рассматриваться как попытка «ответа» исламского мира на «цивилизационный вызов» Запада. В ситуации социокультурного кризиса исламский фундаментализм является базовой моделью сохранения идентичности мусульман. С этой точки зрения исламизм как «политический ислам» можно рассматривать как стратегию выживания исламского социума и альтернативой западному глобализму. Политический радикализм и экстремизм, вырастающие на почве фундаментализма, представляют собой маргинальный (периферийный) вариант реакции традиционного исламского общества, а тенденция превращения этой периферии в центр знаменует пик социокультурного кризиса[5].

История

Современные фундаменталисты выступают за реставрацию раннеисламских социальных институтов через радикальное очищение всяческих «нововведений» (бида). Современные фундаменталисты отождествляет суть ислама с её буквальным выражением, что непременно ведёт к признанию греховным любое нововведение, не зафиксированное в Коране и сунне пророка Мухаммеда. Характерной чертой такой логики является тенденция к монополизации истины, наиболее ярко проявляющееся в идее «обвинения в неверии и уходе от мира» (ат-такфир ва-ль-хиджра). Погрязшему в невежестве (джахалие) миру, противопоставляется «спасшаяся группа» (фирка наджия), обладающая наиболее адекватным пониманием шариата и считающая себя единственной группой, претендующей на «истину». Впервые проявления подобной логики встречаются уже у хариджитов, выдвинувших тезис о возможности обвинения в неверии (такфире) мусульман, совершивших большой грех (кабира). Возникшее в середине XVIII в. движение ваххабитов явилось ярким проявлением подобной логики[3].

По существу, под понятием исламский фундаментализм в исламском мире понимается увеличивающееся число группировок, которые критически настроены в отношении исламских реформистских движений. Эти группировки критикуют также светских лидеров и правительства мусульманских стран, не выполняющие религиозные обязательства перед исламским сообществом (уммой). Это направление исламского реформирования создано в XIX в. Джамалуддином аль-Афгани (1837-97) и Мухаммедом Абдо (1849—1905) с целью защиты и возрождение ислама и исламского общества, поскольку судьба исламской цивилизации все больше и больше представлялась отданной на откуп европейцам[2].

В 1920-х гг. в Египте ассоциация «Братья-мусульмане» выступила в качестве радикальной религиозно-политической оппозиции египетской монархии. Рост исламского фундаментализма в исламском мире был связан с вытеснением с политической арены левых сил. В этой ситуации специфика политизации ислама выражалась прежде всего в использовании исламских лозунгов для достижения вполне секулярных целей. Для политизации ислама в радикальном русле использовались элементы исламского нормативного и идеологического наследия[4].

В 1979 г. произошла Иранская революция, ставшая проявлением шиитской версии «исламского фундаментализма». Пришедшее к власти оппозиционное шиитское духовенство, возглавляемое аятоллой Хомейни, провозгласило о том, что конечной целью революции является построение всемирного «исламского государства». В основе разработанной Хомейни религиозно-политической доктрины лежала концепция «правления богослова-законоведа» (вилайат-и факих), предусматривающая подчинение светских правителей суждениям шиитских богословов, официально имевшим всю полноту власти. Помимо своих основных религиозных обязанностей, факихи осуществляют надзор за всеми государственными и общественными институтами. Доктрина Хомейни подтверждает стереотипное представление о теократическом характере исламской политической модели. В отличие от шиизма, суннизм не предполагает жесткой связи между государством (даула) и религиозной корпорацией (фукаха, улама)[5].

Часть мусульман пыталась отвести от себя угрозу Запада путём реформирования ислама, включив в него многие черты западного рационализма (rationalism), а другая часть стремилась избавиться от всего наносного и обновления путём возврата к принципам первых мусульман (саляфам). Нарастание исламской деятельности можно проследить с конца арабо-израильской войны 1967 г., в которой арабские войска потерпели поражение, ослабившее веру в арабский национализм как жизнеспособную идеологию и стратегию. Это усугубилось последствиями длительной ирако-иранской войны (1980-88), а также войной в Персидском заливе (1990-91)[2].

Напишите отзыв о статье "Исламский фундаментализм"

Примечания

  1. 1 2 [http://religiocivilis.ru/islam/islami/297-islamskii-fundamentalizm.html ИСЛАМСКИЙ ФУНДАМЕНТАЛИЗМ]. religiocivilis.ru. Проверено 28 ноября 2015.
  2. 1 2 3 Осадчая И., 2001.
  3. 1 2 Колодин А., [http://religiocivilis.ru/islam/islami/297-islamskii-fundamentalizm.html стр. 1].
  4. 1 2 Колодин А., [http://religiocivilis.ru/islam/islami/297-islamskii-fundamentalizm.html?start=1 стр. 2].
  5. 1 2 Колодин А., [http://religiocivilis.ru/islam/islami/297-islamskii-fundamentalizm.html?start=2 стр. 3].

Литература

  • Д. Андерхилл, С. Барретт, П. Бернелл, П. Бернем, и др. [http://dic.academic.ru/dic.nsf/politology/3710/ Исламский фундаментализм] // Политика. Толковый словарь / Общая редакция: д.э.н. Осадчая И.. — М.: Весь Мир, 2001.
  • Исламский фундаментализм // [http://religa.narod.ru/zabijako/i9.htm Религиоведение / Энциклопедический словарь]. — М.: Академический проект, 2006. — С. 1256.
  • Колодин, Александр [http://religiocivilis.ru/islam/islami/297-islamskii-fundamentalizm.html Исламский фундаментализм]. Культура веры. Путеводитель сомневающихся. Проверено 25 февраля 2014.

Отрывок, характеризующий Исламский фундаментализм

– Ну, а как же те сотни тысяч, что по всей Европе несли Веру Катар? Что тянулись к Свету и Знаниям? Их ведь было очень много!
– Ты права, Изидора... Их было много. Но что с ними стало? Как я уже говорил тебе раннее, Знание может быть очень опасным, если придёт оно слишком рано. Люди должны быть готовы, чтобы его принять. Не сопротивляясь и не убивая. Иначе это Знание не поможет им. Или ещё страшнее – попав в чьи-то грязные руки, оно погубит Землю. Прости, если тебя расстроил...
– И всё же, я не согласна с тобою, Север... Время, о котором ты говоришь, никогда не придёт на Землю. Люди никогда не будут мыслить одинаково. Это нормально. Посмотри на природу – каждое дерево, каждый цветок отличаются друг от друга... А ты желаешь, чтобы люди были похожи!.. Слишком много зла, слишком много насилия было показано человеку. И те, у кого тёмная душа, не хотят трудиться и ЗНАТЬ, когда возможно просто убить или солгать, чтобы завладеть тем, что им нужно. За Свет и Знание нужно бороться! И побеждать. Именно этого должно не хватать нормальному человеку. Земля может быть прекрасной, Север. Просто мы должны показать ей, КАК она может стать чистой и прекрасной...
Север молчал, наблюдая за мной. А я, чтобы не доказывать ничего более, снова настроилась на Эсклармонд...
Как же эта девочка, почти ещё дитя, могла вынести такое глубокое горе?.. Её мужество поражало, заставляя уважать и гордиться ею. Она была достойной рода Магдалины, хотя являлась всего лишь матерью её далёкого потомка.
И моё сердце снова болело за чудесных людей, чьи жизни обрывала всё та же церковь, лживо провозглашавшая «всепрощение»! И тут я вдруг вспомнила слова Караффы: «Бог простит всё, что творится во имя его»!.. Кровь стыла от такого Бога... И хотелось бежать куда глаза глядят, только бы не слышать и не видеть происходящее «во славу» сего чудовища!..
Перед моим взором снова стояла юная, измученная Эсклармонд... Несчастная мать, потерявшая своего первого и последнего ребёнка... И никто не мог ей толком объяснить, за что с ними вершили такое... За что они, добрые и невинные, шли на смерть...
Вдруг в залу вбежал запыхавшийся, худенький мальчик. Он явно прибежал прямиком с улицы, так как из его широкой улыбки валом валил пар.
– Мадам, Мадам! Они спаслись!!! Добрая Эсклармонд, на горе пожар!..

Эсклармонд вскочила, собираясь побежать, но её тело оказалось слабее, чем бедняжка могла предположить... Она рухнула прямиком в отцовские объятия. Раймонд де Перейль подхватил лёгкую, как пушинка, дочь на руки и выбежал за дверь... А там, собравшись на вершине Монтсегюра, стояли все обитатели замка. И все глаза смотрели только в одном направлении – туда, где на снежной вершине горы Бидорты (Bidorta) горел огромный костёр!.. Что означало – четверо беглецов добрались до желанной точки!!! Её отважный муж и новорождённый сынишка спаслись от звериных лап инквизиции и могли счастливо продолжать свою жизнь.
Вот теперь всё было в порядке. Всё было хорошо. Она знала, что взойдёт на костёр спокойно, так как самые дорогие ей люди жили. И она по-настоящему была довольна – судьба пожалела её, позволив это узнать.... Позволив спокойно идти на смерть.
На восходе солнца все Совершенные и Верящие катары собрались в Храме Солнца, чтобы в последний раз насладиться его теплом перед уходом в вечность. Люди были измученные, замёрзшие и голодные, но все они улыбались... Самое главное было выполнено – потомок Золотой Марии и Радомира жил, и оставалась надежда, что в один прекрасный день кто-нибудь из его далёких правнуков перестроит этот чудовищно несправедливый мир, и никому не надо будет больше страдать. В узком окне зажёгся первый солнечный луч!.. Он слился со вторым, третьим... И по самому центру башни загорелся золотистый столб. Он всё больше и больше расширялся, охватывая каждого, стоящего в ней, пока всё окружающее пространство полностью не погрузилось в золотое свечение.

Это было прощание... Монтсегюр прощался с ними, ласково провожая в другую жизнь...
А в это время внизу, у подножья горы, складывался огромный страшный костёр. Вернее, целое строение в виде деревянной площадки, на которой «красовались» толстые столбы...
Более двухсот Совершенных начали торжественно и медленно спускаться по скользкой, и очень крутой каменной тропинке. Утро стояло ветреное и холодное. Солнце глянуло из-за туч лишь на коротенькое мгновение... чтобы обласкать напоследок своих любимых детей, своих Катар, идущих на смерть... И снова ползли по небу свинцовые тучи. Оно было серым и неприветливым. И чужим. Всё вокруг было промёрзлым. Моросящий воздух напитывал влагой тонкие одежды. Пятки идущих застывали, скользя по мокрым камням... На горе Монтсегюр всё ещё красовался последний снег.

Внизу озверевший от холода маленький человек хрипло орал на крестоносцев, приказывая срубить побольше деревьев и тащить в костёр. Пламя почему-то не разгоралось, а человечку хотелось, чтобы оно полыхало до самих небес!.. Он заслужил его, он ждал этого десять долгих месяцев, и вот теперь оно свершилось! Ещё вчера он мечтал побыстрее возвратиться домой. Но злость и ненависть к проклятым катарам брала верх, и теперь ему уже хотелось только одного – видеть, как наконец-то будут полыхать последние Совершенные. Эти последние Дети Дьявола!.. И только тогда, когда от них останется лишь куча горячего пепла, он спокойно пойдёт домой. Этим маленьким человечком был сенешаль города Каркасона. Его звали Хюг де Арси (Hugues des Arcis). Он действовал от имени его величества, короля Франции, Филиппа Августа.
Катары спускались уже намного ниже. Теперь они двигались между двух угрюмых, вооружённых колон. Крестоносцы молчали, хмуро наблюдая за процессией худых, измождённых людей, лица которых почему-то сияли неземным, непонятным восторгом. Это охрану пугало. И это было, по их понятию, ненормально. Эти люди шли на смерть. И не могли улыбаться. Было что-то тревожное и непонятное в их поведении, от чего охранникам хотелось уйти отсюда побыстрей и подальше, но обязанности не разрешали – приходилось смиряться.
Пронизывающий ветер развевал тонкие, влажные одежды Совершенных, заставляя их ёжиться и, естественно, жаться ближе друг к другу, что сразу же пресекалось охраной, толкавшей их двигаться в одиночку.
Первой в этой жуткой похоронной процессии шла Эсклармонд. Её длинные волосы, на ветру развеваясь, закрывали худую фигурку шёлковым плащом... Платье на бедняжке висело, будучи невероятно широким. Но Эсклармонд шла, высоко подняв свою красивую головку и... улыбалась. Будто шла она к своему великому счастью, а не на страшную, бесчеловечную смерть. Мысли её блуждали далеко-далеко, за высокими снежными горами, где находились самые дорогие ей люди – её муж, и её маленький новорождённый сынишка... Она знала – Светозар будет наблюдать за Монтсегюром, знала – он увидит пламя, когда оно будет безжалостно пожирать её тело, и ей очень хотелось выглядеть бесстрашной и сильной... Хотелось быть его достойной... Мать шла за нею, она тоже была спокойна. Лишь от боли за любимую девочку на её глаза время от времени наворачивались горькие слёзы. Но ветер подхватывал их и тут же сушил, не давая скатиться по худым щекам.
В полном молчании двигалась скорбная колонна. Вот они уже достигли площадки, на которой бушевал огромный костёр. Он горел пока лишь в середине, видимо, ожидая, пока к столбам привяжут живую плоть, которая будет гореть весело и быстро, несмотря на пасмурную, ветреную погоду. Несмотря на людскую боль...
Эсклармонд поскользнулась на кочке, но мать подхватила её, не давая упасть. Они представляли очень скорбную пару, мать и дочь... Худые и замёрзшие, они шли прямые, гордо неся свои обнажённые головы, несмотря на холод, несмотря на усталость, несмотря на страх.. Они хотели выглядеть уверенными и сильными перед палачами. Хотели быть мужественными и не сдающимися, так как на них смотрел муж и отец...
Раймон де Перейль оставался жить. Он не шёл на костёр с остальными. Он оставался, чтобы помочь оставшимся, кто не имел никого, чтобы их защитить. Он был владельцем замка, сеньором, который честью и словом отвечал за всех этих людей. Раймонд де Перейль не имел права так просто умереть. Но для того, чтобы жить, он должен был отречься от всего, во что столько лет искренне верил. Это было страшнее костра. Это было ложью. А Катары не лгали... Никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за какую цену, сколь высокой она бы ни оказалась. Поэтому и для него жизнь кончалась сейчас, со всеми... Так как умирала его душа. А то, что останется на потом – это уже будет не он. Это будет просто живущее тело, но его сердце уйдёт с родными – с его отважной девочкой и с его любимой, верной женой...